Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Срез времени


Срез времени

Сообщений 11 страница 20 из 73

11

Игорь К. написал(а):

Не очень достоверно. Оригинал будет выглядеть слишком старым. Новодел по образцу оригинала?

Да, ваша правда. Надо подумать над возможностью "затаскать бумагу до безобразия".

0

12

Да уж, разложил меня старичок по полочкам. И как ловко у бестии получилось. Кто же ты есть, Генрих Вальдемарович? И пока я обдумывал прошедший разговор, штабс-капитан провёл меня в свою церковь, ибо назвать иным словом эту оружейную комнату не поворачивался язык. Если бы тут были одни пистоли, как же. Тут и старинные русские пищали, испанские мушкеты прошлого века, персидские джейзали с кривыми прикладами, французские нарезные карабины. Наиболее дорогие образцы висели на стенах, менее ценное покоилось на подставках в пирамиде, а две бомбарды так и вовсе заняли место на полу. Клинкового оружия не наблюдалось, но и без него было на что посмотреть. Навскидку, присутствующим арсеналом можно было оснастить целую сотню.
— Давно собираете? — поинтересовался я, крутя в руках шкатулочный пистолет.
— Четверть века. И у каждого своя история. Видите французское пехотное ружьё образца тысяча семьсот семьдесят седьмого года с зарубкой на стволе? Редкая дрянь. Стёпка его из рук убитого турка выхватил и с пяти шагов по топчу промазал. Если бы не штык… Пушкарь уже пальник подносил. Взяли тогда на память. С тех пор и не стреляли из него. А вот рядом с ним уже кое-что. Пехотный штуцер а-эн двенадцать. Старший отдарился. Хоть наши в ту битву еле ноги унесли, но сын ружьишко прихватил, знает мою страсть.
— Сражался под Аустерлицем?
— Писал, что находился в четвёртой линии. Я тоже так своим писал. А когда Арсения в конце декабря еле живого привезли, всё хорохорился. Полгода на излечении здесь провёл, еле выходили. С тех пор подумываю, а не вернуться ли мне на службу? Здоровье осталось, да и денщики мои ещё кое-что могут. Сейчас, поди, как при Александре Васильевиче уже и не воюют? Вот и покажем мы…
— Ничего, годика через два-три вновь схлестнёмся. Шанс появится.
— Этим и живу. А что, взаправду через годик другой? 
— Генрих Вальдемарович, когда это англичане свой интерес упускали? Стравят, подкупят, оговорят, в ухо нашепчут, а то и угрозой воспользуются. Да и Наполеон — волк ещё тот, а свора его и того хуже. Не ужиться нам в мире.
— А когда мы в мире то жили? Ладно, чует моя требуха, что пора подкрепиться.
Обедали мы в гостиной. В том самом зале, где стоял клавесин. Только сейчас стол оказался немного передвинут, выставлен дополнительный стул, а вместо кружевной салфетки столешницу покрывала скатерть. Серебряные приборы были без всяких дополнительных маленьких вилочек и ложек и, кстати, тоже трофейные. Зато сервиз оказался покупной, о чём поведала Елизавета Петровна. Изделия «Мануфактуры Гарднеръ» достались ей по случаю ярмарки в Смоленске два года назад. И если бы не разбитый фарфоровый половник, то ушли бы полезные в хозяйстве вещи прямиком в дом генерал-губернатора, а так сервиз здесь. Да и Миша, местный резчик по дереву, придумал нечто особенное, что половник стал лучше прежнего: со старой чашей и новой деревянной ручкой. Впрочем, визуально оценить изделие я мог уже спустя минуту, когда разливали по тарелкам уху. Со своей основной задачей большая ложка справлялась, а с эстетической точки зрения нарушения гармонии я не заметил. По крайней мере, вышло ничуть не хуже, чем у японских мастеров «золотого шва» (кинтсуги). На второе подавали отварного налима с гречневой кашей. Учитывая тот факт, что вода в реках уже прогрелась, отловить этого зверя не так-то и просто. Своими мыслями я поделился с сидящими за столом, за что поплатился четвертьчасовым советами: как ловить, на что, при каких природных особенностях, и в каких потайных местах. Лепту свою внесла и Наталия Августовна, сообщив о проживающем в Аболонье докторе Франце, настоятельно не рекомендовавшем налима при наличии камней в почках. Про налима временно позабыли, впрочем, от него и костей почти не осталось, зато зародившееся новое русло разговора с каждой минутой привлекало в себя новые притоки. Казалось, что осуждению подверглись все известные и мнимые болезни. Доктор Франц выступал в роли медицинского светила и полного бездаря одновременно, в зависимости от разного взгляда полемизирующих на лечимое им заболевание. Так бы и закончился обед на медицинской ноте, если бы Степан не напомнил, что самовар вот-вот закипит. Тут мне пришлось попросить слова и известить хозяев о наличии редких сортов чая, собранных в Гималаях, которые надо непременно испробовать. И пока шёл процесс чаепития, я рассказывал забавные истории. По времени их хватило ровно на двухлитровый самовар, который закончился на словах благодарности тёще и жене, произнесённых хозяином дома.
Если рассуждать о быте в имение Есиповичей, то его можно было охарактеризовать всего двумя словами: работа и сон. Пока длился световой день, все должны были быть чем-то заняты. Тот же Генрих Вальдемарович не гнушался после обеда наколоть дров для кухни и бани, пока его денщики отправились за водой к ручью у озера Глубокое, а Елизавета Петровна с Наталией Августовной готовили мою комнату к проживанию. Конечно, я поинтересовался, как они управляются со всеми делами и выяснил, что в услужении у семьи было всего пять человек: два солдата — Степан и Тимофей, прошедшие весь срок службы со своим барином, две девушки — Глаша и Даша, и бабушка Грета, командовавшая поварёшкой, а в прошлом кормилица хозяина поместья. Сам Генрих приехал сюда двадцать четыре года назад, приняв в качестве приданого крепкий дом, шесть крестьянских семей да большое конопляное поле, и не преуспел. Отчего так произошло, я узнал, парясь в бане. Наталья Августовна, пока муж подставлял грудь под пули и штыки, поддавшись на уговоры матери, решила показать деловую хватку, отдав крепостных внаём. Елизавета Петровна, будучи в те времена весьма недурна собой, закрутила лёгкий флирт с отставным поручиком и то ли потеряла голову, то ли ещё что-то, но части имущества они фактически лишились. Теперь же практически все жители Грядны так или иначе работали на мануфактуре поручика Павла Щепочкина, а Генрих Вальдемарович оказался лишь одним из пайщиков, и существенных улучшений за четверть века именье не приобрело. Более того, памятуя события двухгодичной давности в Юхновском уезде, когда бунтующих усмиряли солдаты, при мануфактуре Щепочкин посадил освобождённых от крепости крестьян со своими лавками и ремесленными мастерскими. И к пяти станам полотняной фабрики добавились мещане, превращая деревню в маленький городок. Только за последний год его население возросло на двадцать процентов, а торговля произведёнными товарами превратила дорогу до Касплинского причала в почти накатанное до твёрдости камня полотно. Из почтового отделения Каспли сюда даже привозили газету «Северная почта», оставляя её в трактире. По сути, то время, когда Генрих Вальдемарович вроде как оставался за главного, уже истекало, а по факту ещё два-три года и в Гряднах поставят почтовую станцию, а там и администрацию. Так что мой приезд и франтоватый вид не на шутку встревожил помещика, а потом дело приняло совсем другой оборот.
Оставив (как в банке залог) алюминиевый сундук в приютившем меня доме, рано утром буквально на заре мы со штабс-капитаном в сопровождении денщика отправились в короткий вояж. Сообразительный и явно имеющий способности к управлению любым гужевым транспортом, после короткого инструктажа Тимофей забрался на козлы, и осторожно опустив стояночный тормоз, щёлкнул кнутом. Ехали мы навестить старых друзей Генриха Вальдемаровича. Но не Пятницкого с Русановым, проживавших в Смоленске, про которых мне вчера рассказывали, а ближайших соседей: Полушкина и Пулинского. Это были весьма интересные личности, так как получили свои офицерские чины не наличием дворянского происхождения, а исключительно благодаря личным качествам. Вышедший из солдатских детей Полушкин, к примеру, был в составе группы, открывшей Хотинские ворота Измаила, первым забрался на вал и уже в самом разгаре сражения, когда зачищали улицы города, прикрыл своим телом Генриха Вальдемаровича, приняв пулю на наградной рубль. Естественно, штаб-капитан не забыл своего боевого товарища, и беспоместный дворянин, поручик в отставке Полушкин поселился в Васелинках, прозванных в народе «Волки» из-за чудовищного количества хищников. Пулинский, хоть и был приёмным сыном одного из адьютантов Потёмкина, службу начал с рядовых и благодаря грамоте и усердию дослужился до фельдфебеля за семь лет. А дальше удачные стечения обстоятельств зажгли над ним звезду. На статного двухметрового красавца положила глаз не менее красивая полька, дочка Казимира Ивановича Аша. Барон только получил чин статского советника, и дабы избежать скандала, всё устроил. В действительности Казимир Иванович только и занимался тем, что всё устраивал и всех устраивал. В итоге, чета Пулинских осела в селе Верховье, где в роскошном особняке воспитывала восьмерых детей. По большому счёту, Генриха Вальдемаровича интересовала Анастасия Казимировна, унаследовавшая от отца тот чиновничий шарм, с которым их братия легко находит общий язык, обрастая нужными связями.

Отредактировано Алексей Борисов (17-04-2017 01:14:31)

+2

13

Алексей Борисов написал(а):

Клинкового оружия не наблюдалось,


(Страдальчески) Меньше канцеляриту! "Клинкового оружия я не заметил".

Алексей Борисов написал(а):

А вот рядом с ним уже кое-что. Пехотный штуцер AN XII.


Опять у вас википедия человеческим голосом заговорила. Человек бы в диалоге сказал "А-Эн двенадцать".

+1

14

Алексей Борисов написал(а):

хватило ровно на двухлитровый самовар

Не маловат будет?
Во типичный для того времени семейный самовар: он явно больше двух литров
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/76/Family_portrait_by_T.Myagkov.jpg/220px-Family_portrait_by_T.Myagkov.jpg

0

15

П. Макаров написал(а):

Не маловат будет?
Во типичный для того времени семейный самовар: он явно больше двух литров

Ориентировался по самовару пробабушки. Влезала двухлитровая банка.

0

16

Оставив (как в банке залог) алюминиевый сундук в приютившем меня доме, рано утром буквально на заре мы со штабс-капитаном в сопровождении денщика отправились в короткий вояж. Сообразительный и явно имеющий способности к управлению любым гужевым транспортом, после короткого инструктажа Тимофей забрался на козлы, и осторожно опустив стояночный тормоз, щёлкнул кнутом. Ехали мы навестить старых друзей Генриха Вальдемаровича. Но не Пятницкого с Русановым, проживавших в Смоленске, про которых мне вчера рассказывали, а ближайших соседей: Полушкина и Пулинского. Это были весьма интересные личности, так как получили свои офицерские чины не наличием дворянского происхождения, а исключительно благодаря личным качествам. Вышедший из солдатских детей Полушкин, к примеру, был в составе группы, открывшей Хотинские ворота Измаила, первым забрался на вал и уже в самом разгаре сражения, когда зачищали улицы города, прикрыл своим телом Генриха Вальдемаровича, приняв пулю на наградной рубль. Естественно, штаб-капитан не забыл своего боевого товарища, и беспоместный дворянин, поручик в отставке Полушкин поселился в Васелинках, прозванных в народе «Волки» из-за чудовищного количества хищников. Пулинский, хоть и был приёмным сыном одного из адьютантов Потёмкина, службу начал с рядовых и благодаря грамоте и усердию дослужился до фельдфебеля за семь лет. А дальше удачные стечения обстоятельств зажгли над ним звезду. На статного двухметрового красавца положила глаз не менее красивая полька, дочка Казимира Ивановича Аша. Барон только получил чин статского советника, и дабы избежать скандала, всё устроил. В действительности Казимир Иванович только и занимался тем, что всё устраивал и всех устраивал. В итоге, чета Пулинских осела в селе Верховье, где в роскошном особняке воспитывала восьмерых детей: шесть своих и двух приёмных. По большому счёту, Генриха Вальдемаровича интересовала Анастасия Казимировна, унаследовавшая от отца тот чиновничий шарм, с которым их братия легко находит промеж собой общий язык, обрастая нужными связями.
— Скажите мне, любезный Алексей Николаевич, насколько ценно для Вас украденное портмоне?
— К чему Вы спрашиваете?
— А к тому, что Иван Иванович знает эту округу окрест тридцати пять вёрст как никто другой. И если кто и сыщет вашего Смита, то только он. Где Вы ночевали в тот раз?
— До Вас я добирался четыре часа, с востока на запад.
— Мост через Жереспею проезжали?
— Не помню, вроде нет. Погодите, я названия записывал, — вытащив записную книжку и открыв на нужной странице я стал объяснять, — по Смоленской дороге ехали, проезжали Печёрск, останавливались в Захаринке, а оттуда вёрст пять-семь проехали и не найдя где заночевать остановились. Вспомнил, был мостик. В версте перед ним дуб огромный, а за мостом не то избушка на холмике, не то землянка какая-то. Где-то с полверсты от неё всё дело и произошло. Я возвращаться не захотел, предпочёл на свежем воздухе, в шатре. Да и место подходящее…
— Ну да, подходящее. Вы сударь, как раз напротив своей усадьбы и заночевали.
— Тот домик?
— Нет, не тот. Это у Леонтия коптильня была. От брода надо было левее взять, как раз с полверсты. А вы к Абраминкам повернули. Бывает же так, словно отвадили. Но и обольщаться не стоит. Последние годы были не простыми, да и урожаи… Ладно, а как выглядел этот Смит, сможете описать?
— Зачем описывать, проще нарисовать. Я зарисовки делать люблю, места там разные, пейзажи красивые, людей, зверей. Есть у меня портреты Смита. Думаю, вырвать для дела лист из дневника можно.
— Тимофей стой! Приехали.
Лошади остановились как вкопанные, а спустя секунду от окружённой с трёх сторон лесом избы послышался вой. Я бы сказал волчий.
— Тимофей, — позвал капитан денщика, — тебя Серый знает, сходи, покличь Иван Ивановича, дело до него есть.
Едва Тимофей отошёл от кареты, Генрих Вальдемарович вновь обратился ко мне:
— Я ещё раз спрашиваю, насколько дорого портмоне? Сколько сможете выделить награды?
— Сто рублей.
Агх… — поперхнулся Генрих.
— Что ж там было?
— Кто найдёт, тот увидит, а вот прочесть сложно будет.
Вскоре показался Полушкин, а за ним увивался мальчонка с палкой, сильно похожий на встреченного накануне пастушка. Штабс-капитан обнял Иван Ивановича, стиснул в объятиях (как мне показалось, что-то шепнул ему на ухо) и представил мне. Минут пять шёл разговор на отвлечённые темы, а затем Генрих Вальдемарович чётко поставил задачу: найти беглого преступника-иноземца по имеющемуся портрету.
— Если вчера сбёг, то это не сложно, — стал рассуждать Иван Иванович, — все бегут в сторону города, к Смоленску. Там и людей поболе и затеряться не сложно. Это они так думают. Тем более вы говорите, что иноземец, да на своих двоих. Сыщем.
— Смит вооружён, и обучен пользоваться оружием. Имеет опыт абордажного боя. Язык наш знает. При нём тесак из обломка палаша и топор. Возможно, сделает пику, с ней он управляется лучше всего.
— Ваня! Дай!
Мальчонка подбросил в вверх палку, Полушкин просто взмахнул рукой, и пастуший посох улетел метров за пять. Когда же палка была принесена, то в верхней её части торчал клинок с коротким лезвием.
— Впечатляет. Но помимо вознаграждения, я бы хотел, что бы вы были вооружены как на войну. Ваня, посох не жалко?
— Ещё выстругаю, — ответил сорванец, показывая мне двухкопеечную монетку.
Вернувшись к карете, я открыл потайную дверцу, достал из тайника патронташ и двуствольное ружьё.

+3

17

Алексей Борисов написал(а):
П. Макаров написал(а):

Не маловат будет?
Во типичный для того времени семейный самовар: он явно больше двух литров

Ориентировался по самовару пробабушки. Влезала двухлитровая банка.

Не знаю...
Какой-то малый самовар у вашей прабабушки был
Вот у моего деда... :) Там как минимум вдвое
Впрочем. не настаиваю - маленькие самовары вполне себе существовали...

0

18

Мальчонка подбросил вверх палку, Полушкин просто взмахнул рукой, и пастуший посох улетел метров за пять. Когда же палка была принесена, то в верхней её части торчал клинок с коротким лезвием.
— Впечатляет. Но помимо вознаграждения, я бы хотел, что бы вы были вооружены как на войну. Ваня, посох не жалко?
— Ещё выстругаю, — ответил сорванец, показывая мне двухкопеечную монетку.
Вернувшись к карете, я откинул спинку сиденья, открыл потайную дверцу, и достал из тайника патронташ с готовым к бою двуствольным ружьём. Нехитрые манипуляции и два патрона с дробью заняли своё место.
— Ваня! Дай!
Палка взлетела в небо под острым углом и не так аккуратно как для Полушкина, но на таком расстоянии для стендовой стрельбы это даже не упражнение. А я в своё время, хоть и не становился призёром, но в десятку входил часто. Посох лишился испачканного в земле куска и разлетелся в щепу в несколько секунд.
— Смит стреляет не хуже меня.
Иван Иванович просто пожал плечами.
— Я от пули не помру, цыганка нагадала.
Штабс-капитан сделал жест пальцами, намекающий на оплату, и мне снова пришлось лезть в тайник, вынимая ассигнации и пятачок для пастушка, последний, из мелких разменных монет.
— Пятьдесят рублей аванс, и пятьдесят после того, как притащите моего слугу. С ним должно быть портмоне из рыжей кожи застёгнутое на ремешок. Если я буду удовлетворён тем, что находится внутри, — выплачу премию.
— Договорились, — сухо сказал Полушкин, принимая две двадцатипятирублёвые ассигнации со скруглёнными краями. — За четыре дня управлюсь.
— Успеете за два — сумма гонорара возрастёт втрое.
— Тогда прощайте, господа.
Иван Иванович развернулся и скорым шагом, почти бегом, двинулся к дому, а мальчонка, сложив две монетки вместе, мечтательно зажмурился.
Теперь стоит рассказать, для чего выдумывалась вся эта история со Смитом. Ведь и документы, которые тут называют «пашпорт», и свидетельство о рождении и прочие бумаги у меня подготовлены и в полном порядке. В конце концов, можно было не городить весь этот огород, если бы не та цель, которую я поставил перед собой, оказавшись в этом времени. Замечу, цель сложновыполнимая, требующая колоссальных ресурсов и людских резервов. И там, где за год, лупя палкой без остановки, обезьяна расколет деревянную колоду, у меня будет возможность нанести удар только один раз; и если в руках не окажется колуна, то и стараться не стоит. Печаль, а иначе только становиться обезьяной. И социология о том же говорит, что простые пути не всегда наиболее короткие и надо бы поразмыслить, стоит ли нырять в омут, когда лучше потерять время и выбрать путь в обход. И один из вариантов — это воспользоваться одним из свойств человеческой души: люди стараются разглядеть в банальных вещах нечто необычное. Но и тут есть подводные камни. Как только вы поймаете себя на том, что уже готовы управлять результатами, постарайтесь осознать, что произошло в действительности. Ведь заинтересованный вами человек, воспользовавшись вашим же советом, может сотворить действие, прямо противоположное вашему желанию. И чтобы этого не произошло, надо постараться связать нужного вам индивидуума совместной ответственностью, так как человек часто испытывает потребность в оказании помощи другим. А ещё лучше — совместным делом, таким как поиски чёрной кошки в тёмной комнате. В нашем же случае, кошка обзывается Смитом, и уже мало кому есть дело до разных существенных для меня вещей и совершенных пустяков для других.
К чете Путилинских мы добрались довольно шустро, примерно за час с четвертью. Во-первых, Тимофей приноровился к управлению каретой; а во-вторых, последние девять вёрст неслись по укатанной дороге, без явных ям и огромных луж. Кстати про лужи: они здесь в изобилии. И часто, не проверив глубину палкой, двигаться по дороге невозможно. Впрочем, могли и не торопиться, так как поручик отбыл в Смоленск ещё вчера, и рассчитывающий на особый приём Генрих лишь скрипнул зубами. К тому же, встретившая нас горничная предупредила, что баронесса (хотя она не имела даже титула учтивости) не здорова и пребывает в меланхолии, а значит и принимать никого не будет. При таких обстоятельствах потребовался нестандартный ход. Стоит заметить, что при нанесении незапланированного визита, иными словами, если вас не звали, а вы пришли, принято было передавать визитную карточку. И всё бы шло своим чередом, кабы приносящий карточку слуга был абсолютно индифферентен к своему работодателю. Но здесь даже невооружённым глазом было видно, что горничная с хозяйкой общается тесно и вступится за неё горой, ну, соответственно, и девице будет многое прощено, а посему вместе с карточкой я передал серебряный рубль, со словами:
— Дело неотложной важности.
Мы были приняты спустя полчаса. Баронесса была неотразима. Есть такой тип женщин, про которых говорят: маленькая собачка до старости щенок; Анастасия Казимировна сочетала в себе, несмотря на шестерых детей, некую миниатюрность, правильные черты лица и ярко выраженную беспардонность, другого слова я не смог подобрать. К тому же я лишился четырёх сотен рублей, ушедших сиротам, нуждающимся в помощи после наводнения одна тысяча семьсот девяносто третьего года. Пожертвование давало зелёный свет на оформление нужных мне документов, и если возникнут какие-либо затруднения, то Анастасия Казимировна непременно пожалуется папочке, почётному опекуну фонда , и тот разотрёт всех в порошок, а дабы уважаемые люди могли заниматься своими делами, через пару недель их навестит стряпчий, который всё и привезёт. Хотели быстро и без проблем — получите. Потрясающий сервис, оставляющий широченное поле для коррупционного манёвра. Приедет стряпчий и скажет, мол, бумажки нужной нигде нет и найти никак. И что делать? Бежать к Казимировне? Конечно, проще «сунуть на лапу» на месте. Ещё можно придушить стряпчего в подвале за излишнюю инициативу. В общем, кабы мне не нужен был весь этот балаган, в гости к Путилинским я бы в жизнь не поехал.

+2

19

— Зря вы рубль той дуре дали, — сокрушался Генрих Вальдемарович, когда мы возвращались обратно, — чай, не в столице. Ей и полуполтинника за глаза хватило бы. Глядишь, и обошлись бы меньшей тратой.
— Не было у меня с собой четвертака. Вообще разменной монеты не осталось. Генрих Вальдемарович, а где тут мелочью разжиться можно? Ни в одном трактире сдачу получить невозможно.
— Только у ростовщиков. Есть в Смоленске две-три конторы. Выгоднее всего в «анфилатовскую» обращаться. За рубль ассигнациями пятьдесят шесть копеек серебром получить можно . Слышал я, финансовое учреждение у нас скоро откроют, может, тогда и не будут драть половину. А пока только так.
— Проблема-то в том, что билеты у меня в основном иностранные.
— Даже не знаю, что и посоветовать, — лицо Генриха приняло задумчивое выражение. — Только в Петербург. Впрочем, есть у меня один знакомец, ещё с прежних времён. Хотя он всё больше скупкой промышлял, но думаю, вашу проблему он решить в состоянии.
— Представите меня?
— Боюсь, общаться Вам с ним станет неприятно.
— Ваш знакомец еврей что ли?
— Упаси господь с ними связываться, без портов остаться можно. Хотя, пожалуй, этот сам их без исподнего выставит. Щепочкин его фамилия. Поручик Павел Щепочкин. В Юхновском уезде у него самая крупная мануфактура, да и во всей губернии, наверно.
— Когда сможете устроить встречу?
— Вообще-то, Щепочкин — друг Елизаветы Петровны, и я с ним не общаюсь.
— Ревнуете к муттер?
— Я? К тёще? Да если б не её…
— Генрих Вальдемарович, извините. Переведём разговор в другую плоскость. Можно ли попросить Елизавету Петровну посодействовать? Или даже уговорить съездить к этому Щепочкину. Я в долгу не останусь. Все расходы за мой счёт. Сами видите, обстоятельства сложились ни к чёрту. А если вспомнить о паршивых урожаях за последние годы, то дела в именье, как мне кажется, хуже некуда.
— Ах, мой друг. Дела в вашем именье и вправду печальны. Одних долгов на шесть тысяч.
«Ух ты, — подумал я, — для Генриха Вальдемаровича я уже друг и именье, которое ещё не оформлено как следует, моё. Это радует, однако что-то сумма долга высока. Надо выяснить».
— Как на шесть? — с испугом произнёс я.
— Сашка. Пристрастился к картам негодник, моего чуть не вплёл. Назанимал у него.
— Проклятье! Я предполагал немного иное.
— Такова жизнь: мы предполагаем, а Бог располагает. Я вот что думаю: а не выкупить ли Вам у Щепочкина Грядненскую полотняную фабрику за ваши английские билеты. А мы уж потом как-нибудь разберёмся.
«Всенепременно Генрих Вальдемарович. — размышлял я. — За идиота меня держишь? Картёжник Сашка назанимал, а тут такой прекрасный случай вернуть невозвратный долг. Но так говорить мне нельзя. Буквально через неделю необеспеченные ассигнации рухнут, и вскоре менять их на серебро по курсу три к одному станет за счастье. К тому же, буквально в спину дышит фактор «дубликата». Бумага через год начнёт расползаться и избавиться от фунтов нужно таким образом, что б никто не смог предъявить претензий. В идеале, если они окажутся за пределами России, я был бы доволен».
В течение всей дороги до Борисовки, штабс-капитан рассказывал о мануфактуре. Приводил какие-то цифры, высказывал пожелания и всячески склонял меня к принятию положительного решения. При всём при этом, Генрих честно указал на отсутствие нужного оборудования по переработке конопли. Предупредил об износе станов и слабой квалификации работников. А уже после того, как мы стали проезжать узнаваемые мной по киносъёмке дома, выдал фразу:
— Авдотья Никитична после похорон супруга в мирской жизни разочаровалась и в монастырь собралась. Так мне тёща сказала. Я сначала сам, схожу, предупрежу, а уж потом и Вы мой друг. Только умоляю, не говорите про Сашку плохого. Наверно, это единственная ниточка, которая держит её здесь. Пусть грех с купчей ляжет на Леонтия Николаевича, царство ему небесное.
Описывать сложившуюся обстановку в доме как гнетущую, вынимающую всю душу и заставляющую глаза наливаться влагой от безысходности я не стану. Ибо было ещё хуже. Грязь и запустение, ощущение смерти и дикий холод, и запах давно немытого тела и чувство вот-вот наступившего голода. Авдотья Никитична сидела на только что прибранной кровати и смотрела абсолютно пустыми, без единого оттенка разума глазами. На исхудавшее лицо иногда садилась мерзкая муха, но тут же улетала, обидевшись, что время ещё не пришло. Капитан стоял у стола, с деревянным ковшиком с водой и нервно покусывал губу, дёргая усом. Возле него сжавшись, с испуганным взглядом сидела девочка, удерживая в руках корягу-костыль.
— Здравствуйте тётя, — на большее у меня не хватило сил. Словно от пропасти отпрянул и пару мгновений нужно отдышаться.
— Это Алёша, ваш племянник, — спохватился Генрих, — приехал из-заграницы. Я пожалуй, на двор схожу, надо бы печь растопить.
Я присел на корточки перед женщиной, взял её иссушенные ладони в свои, подул на них, поцеловал и произнёс:
— С сегодняшнего дня всё станет иначе. Всё будет хорошо. — И увидел, как потекла капля слезинки из наливающихся синевой глаз.
Колотых дров в поленнице конечно же не было. Тимофей отыскал охапку щепы, и теперь высматривал топор, что б расколоть чудом сохранившиеся сучковатые горбыли.
— Генрих Вальдемарович, — сказал я, подойдя. — Похоже, мне снова потребуется ваша помощь.
— Я не ожидал, что всё так плохо. Конечно, что от меня потребуется.
— Нужен врач Франц. Срочно, женщина, которая станет ухаживать за тётей, работник во двор, стряпуха. Необходимо купить продукты, дрова, даже одежду для тёти и той мелкой, с костылём. Двести рублей, думаю хватит, — держите. Если необходимо, воспользуйтесь каретой, сегодня мне она уж точно не понадобится. Я, как вы понимаете, останусь здесь.
— В Абраминках, вольный хлебопашец Семечкин. Это бывший управляющий именьем. Добрый хозяин. Я заеду к нему и скажу, чтобы направил людей, дрова и продукты. Он только обрадуется, что именье не пропадёт. Франц на ночь не поедет, но я по приезду пошлю Тимофея а он с утра его и привезёт. Готового платья на Авдотью Никитичну не надо, у неё целый шкаф. У пигалицы с костылём наверняка есть что надеть, просто в таком виде её жалко всем, она и рада.

0

20

Алексей Борисов написал(а):

Теперь стоит рассказать, для чего выдумывалась вся эта история со Смитом.

Пока этого рассказа не видно.

Отредактировано Игорь К. (18-04-2017 20:14:37)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Срез времени