Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Срез времени


Срез времени

Сообщений 31 страница 40 из 60

31

***
(разговор, который я не мог слышать)
— Что в портмоне было то?
— А хрен его знает. Мы с Федотом всю баньку обыскали, под каждым углом землю простучали. Ни котомки, ни дряни этой жёлтой, ничего. Топор и тесак у меня.
— Как так получилось?
— Зарезал я Смита. Мы когда в баньке вязать его стали, Федот деревяшкой своей зацепился и гад этот вывернулся. Заорал что-то не по-нашему и кистенём меня. Хорошо, шапка баранья на голове была. А у меня рука сама пошла, как учили.
— Плохо учили, раз простых дел сполнить не можешь. Подрезать — да, насмерть то зачем? Стареешь Иван Иванович. По следам хоть прошлись?
— А как же. Тит пробежался до последней лёжки. Даже в дупло лазал. Я что думаю, ведь не просто так Смит бежал именно в тот день. Может, передать ухищенное кому успел?
— Может и успел. Тут же каждый гувернёр картавый носом водит. И не факт, что портмоне в ночь побега выкрали. Федота хоть оставил за банькой наблюдать?
— Обижаете… Если что, внучок его вмиг весточку принесёт.
— Ладно, будем надеяться на лучшее.
— Генрих Вальдемарович, а сам, как думаешь, что там было?
— То, Иван Иванович не твоего ума дело. Ты лучше с оказией, попроси из ружья нашего гостя пострелять. Всё, шаги слышу.

***
     
В день открытия проходящая на поле возле Молоховских ворот ежегодная Вознесенская ярмарка, самих горожан столицы губернии не сильно интересовала. Позиционировалась она как животноводческая и оптовая. Со всех уездов в Смоленск съезжались приказчики, управляющие, представители помещичьих крестьян, вольные землепашцы и даже выбранные от государевых крестьян. Сделки совершали разнообразные: и поставочный фьючерс чуть ли не до новой ярмарки и бронирование и бартерные и, просто купля-продажа, когда соглашаясь с условиями, били по рукам и кидали шапку. Сюда пригоняли рогатый скот, лошадей, овец иногда птицу. Привозили образцы сена, которые тут же уходили в городские конюшни, зерно, крымскую соль, семена и уже практически на второй-третий день, сразу после гусиных боёв, начиналась торговля всем подряд. С этого момента тридцати пяти тысячное население города проявляло активность. Сукна, шёлк, шерсть, мягкая рухлядь, холщовые и бумажные товары выставлялись с правой стороны на сколоченных тут же прилавках. Посуда и кожи, масло, воск, рыба и прочие, вплоть до сахара и табака слева от ворот. В целом, присутствовали все три категории товаров: Русские, азиатские и заграничные. Посмотреть было на что.
Выехали мы почти в ночь, на самой-самой заре и пика столпотворения повозок, телег и просто передвигавшихся верхом ловко избежали. А буквально спустя час, не особо прислушиваясь можно было оценить весь коллапс людского водоворота из дома штабс-капитана Пятницкого, любезно приютившего нас. И где-то между девятью и десятью часами, когда дворники закончили вычищать улицы, вновь не испытывая затруднений, принялись методично опустошать нужные нам торговые учреждения. В первую очередь, как не странно, не ссудные конторы, которых здесь перевалило за дюжину, а шляпные мастерские. Приданная мне или наоборот Елизавета Петровна прекрасно ориентировалась в городе, и мой план Генерального межевания можно было засунуть в известное место. План не соответствовал действительности. Так что сидя в карете, она давала Тимофею чёткие указания: где направо, а где езжай прямо до самого конца, иногда держись левее от оврага, там, через ручей будет деревце — остановись. Следуя какому-то дьявольскому плану, мы посетили три заведения в разных концах города. Двигались хаотично, и только удовлетворившись парой высоких коробок, добрались до конторы с надписью на табличке под козырьком двухэтажного доходного дома: «Купеческая контора Анфилатова». Сходу отклонив предложение ссуды под двадцать два процента и сниженную ставку в девять с половиной при залоге я объяснил суть моего посещения и тут же был препровождён в отдельную комнатку-кабинет. Общение с представителем ростовщического бизнеса вышло недолгим, но весьма плодотворным и выгодным для обеих сторон. Конечно, курс в сорок три копейки серебром за рублёвую ассигнацию мне не очень понравился, зато бумажки прошли при мне тщательную проверку. Слюнявились выполненные чернилами подписи, сверялись номера и даже заносились в журнал учёта принятые купюры. На руки я смог получить всего пятьдесят шесть десятирублёвых и девяносто семь пятирублёвых золотых монет и около шестисот восьмидесяти серебряных рублей с медной мелочью. Опустошив всю кассу и приняв обещание набирать нужную сумму на время ярмарки под обеспечение ассигнаций, мы закрыли сделку. А с фунтами вышел полный конфуз. Они просто не котировались в Смоленской губернии. Меня аж гордость на некоторое время обуяла, вспоминая «обменники» в суровые годы. Существовало, правда, исключение, но для этого необходимо было посетить Санкт-Петербург. Банкноты менялись на золотые голландские гульдены местной (российской) чеканки с известным дисконтом, и всё это сопрягалось огромными сложностями. Червонцы-то чеканились незаконно, и обмен осуществлялся под патронажем ряда чиновников. То есть за вход надо платить. Был подсказан ещё один вариант и всё благодаря тому, что управляющий смоленской конторы этой зимой приехал сюда из Северной Пальмиры и был в курсе некоторых сделок. Обратить валюту можно было самым обычным способом — купить товар у английских купцов и уже реализовав здесь получить назад свои деньги. Но успех сей многоходовой операции опять-таки зависел от коррупционеров и наличием русского товара для вывоза. К тому же приходилось помнить о действующем запрете на торговлю с Англией, и контрабандный груз мог просто не дойти до получателя по вполне понятным причинам — шла война. Тут уж каждый решает сам и если интерес проявится, то следующий разговор придётся вести не здесь и не с управляющим конторы, так как серьёзные вопросы решаются людьми несколько другой компетенции. А пока, частотой сделок повышается уровень доверия. В общем, встретиться мы договорились спустя два дня.
Тем временем, Елизавета Петровна занималась примеркой перчаток. Не скажу, что скрепя сердце мне пришлось выложить два с полтиной за прекрасную замшевую кожу, я и себе прикупил и даже сдачу медью получил. Возмутила цена на шарфик: двенадцать рублей за кусок шёлковой ткани. Более того, с каждым проведённым здесь днём, адаптируясь к местным реалиям, я начинаю осознавать, насколько нелепыми были мои первоначальные траты. Рубль здесь серьёзные деньги, и если дома я на сто рублей куплю лишь бутылку боржоми, то тут целую цистерну. То-то Генрих возмущался благотворительным взносом мадам Пулинской. Вот вернусь назад, а там водка по двести рублей, так и возникает когнитивный диссонанс. Заметив перемену в моём настроении, Елизавета Петровна предложила навестить оружейную мастерскую, при которой есть лавка, где её зять если и не почётный, то частый клиент и Тимофей знает туда дорогу. Отчего не согласиться? Приехали, посмотрели и отправились на ярмарку. После экскурсии по оружейной комнате Есиповича, смотреть откровенно было не на что. Впрочем, вру, было два экземпляра, заставивших меня замереть на минуту. Один из них — рогатина на медведя. Между прочим, оружие среди охотников востребованное и что интересно, стоило как дамский шарфик. И второй — охотничий аркебуз, со стальными дугами и тросиком. Цена, как не дико прозвучит, дороже пехотного кремневого ружья.
— Зря я посоветовала зайти в это «Марсово поле», — заметила, Елизавета Петровна, — хотя Генрих отзывался о Вас, как о почитателе оружия.
— Отчего ж зря? Было любопытно окунуться в старину, не хватало только лука со стрелами.
— А у вас, в Калькутте, иначе?
— Конечно иначе. Воины раджи до сих пор со щитами и саблями и есть кавалерия на слонах.
— Как интересно, — обмахнув себя веером, томно произнесла Елизавета Петровна, — никогда не видела слона. Наверно, это очень волнительно…
— Да, это незабываемо. Я Вам, как-нибудь картинки покажу.
— Вы такой проказник, — подвигаясь ко мне, — хотите меня картинками заинтересовать, а если я соглашусь?
«Ого! Как там его, Табуреткин, Деревяшкин, а, Щепочкин. Как я его понимаю. — подумал я, — Елизавета Петровна это «пушка Дора», ни одна крепость не устоит».
— К сожалению, — меняя тему разговора, — самые важные и красивые картинки сейчас где-то по направлению к Орше.
— Знаете, за день перед Вашим появлением я молилась, просила заступничества. Именно поэтому Вам повезло, и ваш слуга сбежал, не исполнив самого плохого. Иван Иванович чувствует опасность как зверь. И если это Смит сумел его обмануть, то он много хуже зверя.
— Даже не сомневаюсь в этом. Елизавета Петровна, насколько я понимаю, мы уже возле Молоховских ворот, как Вы смотрите на то, что бы пройтись по торговым рядам? — и обращаясь к Тимофею:
— Тимофей, посоветуй, нам сразу носильщиков нанять или торговый люд сам покупки в дом штабс-капитана Пятницкого доставит?
— Лучше нанять, вашблагородие… ярмарка! Люд собрался разный и всякий. — И тихо добавил: — даже каторжане.

+2

32

Да, вот еще:

Алексей Борисов написал(а):

— Кто бы мог подумать? Федот одноногий… И как я просчитаться то смог? Я ж сразу просёк как портрет ему показал. Сбледнул лицом иуда, взопрел. И видел же сукин-сын… За тридцать серебряников продался… Смит ваш у него прятался. Хитрый зараза, ловко схоронился. Тит меня у околицы с лошадьми ждал, а как понял, что нет меня долго, так шукать. В общем, всю одёжку содрали и двадцать пять рублей ваших прихватили. Подвёл я вас, не послушал.«И как сие понимать, — задал я себе вопрос, — вымышленный Смит появился на самом деле»?— То есть у них день перед нами в запасе?— Не, Генрих Вальдемарович. С концами. У Федота лошади и он мою систему знает. Они уже на пути к Орше.

Алексей Борисов написал(а):

— Что в портмоне было то?— А хрен его знает. Мы с Федотом всю баньку обыскали, под каждым углом землю простучали. Ни котомки, ни дряни этой жёлтой, ничего. Топор и тесак у меня. — Как так получилось?— Зарезал я Смита. Мы когда в баньке вязать его стали, Федот деревяшкой своей зацепился и гад этот вывернулся. Заорал что-то не по-нашему и кистенём меня. Хорошо, шапка баранья на голове была. А у меня рука сама пошла, как учили.— Плохо учили, раз простых дел сполнить не можешь. Подрезать — да, насмерть то зачем? Стареешь Иван Иванович. По следам хоть прошлись?— А как же. Тит пробежался до последней лёжки. Даже в дупло лазал. Я что думаю, ведь не просто так Смит бежал именно в тот день. Может, передать ухищенное кому успел?— Может и успел. Тут же каждый гувернёр картавый носом водит. И не факт, что портмоне в ночь побега выкрали. Федота хоть оставил за банькой наблюдать?— Обижаете… Если что, внучок его вмиг весточку принесёт.

Я сперва-то промограл :)
А потом торкнуло :)
И из написанного я делаю простой вывод: "Наследника из Калькутты" милый друг Генрих Вольдемарович - как глава местной ОПГ - уже окончательно решил зарезать :) Быстро сообразил :) (Буквально "Догадался! Всегда умён был!" (с) :):))
Иначе никак не объяснить такое примитивное вранье со стороны Иван Ивановича, на которое Генрих Вольдемарович не реагирует от слова "совсем"
Ну, если, конечно, это не описка и в бегах должен быть не одноногий Федот (ну или наоборот - но главное, имена не должны сходиться. Да и вообще - с этим сбежавшим очень ненадежно все: сколько ему захочется "в бегах" быть? Вдруг верентся, проговорится приезжему... Впрочем, если зарезать планируют буквально "на днях" - так это, конечно не принципиально: "Федот" может и потерпеть такое небольшое время...)
Но я это всё к тому, что если и в самом деле что-то такое планируется аборигенами... То лучше бы читателю не давать настолько прямых указаний...

+1

33

П. Макаров написал(а):

Да, вот еще:

Я сперва-то промограл
А потом торкнуло
И из написанного я делаю простой вывод: "Наследника из Калькутты" милый друг Генрих Вольдемарович - как глава местной ОПГ - уже окончательно решил зарезать  Быстро сообразил  (Буквально "Догадался! Всегда умён был!" (с) )
Иначе никак не объяснить такое примитивное вранье со стороны Иван Ивановича, на которое Генрих Вольдемарович не реагирует от слова "совсем"
Ну, если, конечно, это не описка и в бегах должен быть не одноногий Федот (ну или наоборот - но главное, имена не должны сходиться. Да и вообще - с этим сбежавшим очень ненадежно все: сколько ему захочется "в бегах" быть? Вдруг верентся, проговорится приезжему... Впрочем, если зарезать планируют буквально "на днях" - так это, конечно не принципиально: "Федот" может и потерпеть такое небольшое время...)
Но я это всё к тому, что если и в самом деле что-то такое планируется аборигенами... То лучше бы читателю не давать настолько прямых указаний...

Многое Вы угадали, но Есипович проявит себя с такой стороны, что захочется представить к ордену и дать одновременно в морду.

0

34

Алексей Борисов написал(а):

Многое Вы угадали

Так не должен читатель угадывать!
Разве что это - короткий рассказ. Но я так прикидываю, что что-то полноформатное задумано
А так - читатель должен получать ту же информацию что и герой. И реагировать адекватно

Ну, я, опять же, не требую с ножом к горлу :) Однако такой вот момент в сюжетостроительстве имеется.
Он сильно подточен кинематографом :) Что да, то да :) Но это никак не оправдание
Ну - ИМХО, конечно

0

35

— Тимофей, посоветуй, нам сразу носильщиков нанять или торговый люд сам покупки в дом штабс-капитана Пятницкого доставит?
— Лучше нанять, вашблагородие… ярмарка! Люд собрался разный и всякий. — И припарковавшись, тихо добавил: — даже каторжане.
— Тогда смотри, чтоб к карете никто не подходил.
Мы остановились на импровизированной площадке напротив трактира, где под тенью деревьев стояли штук шесть тарантасов с несколькими бричками, а ближайшая к нам, по-моему «кукушка» начинала отъезжать. Так что предупреждение излишне, сейф с монетами без большого шума не вырвать, утащить только вместе с ландо, а тут, смоляне к разбойникам относятся без жалости; намять бока — это как в моё время просто пожурить. А если учесть, что каждый кучер управляется с кнутом не хуже чем пятиборец с рапирой, и друг за дружку из профессиональной солидарности вступятся, не задумываясь, то попасться татю на краже — равнозначно остаться калекой. Вообще, за безопасностью горожан местные власти следят строго. В местах больших скоплений народа несут службу наделённые властью люди, обычно это дворники. Они же, по согласованию с городским старостой следили за порядком и на самой ярмарке. Отвечала за всю систему мероприятий обер-комендантская канцелярия во главе с полицмейстером и в случае какого-либо курьёза стоило обращаться в Управу благочиния (так она называлась с 1782 года) или к частным приставам. А там как получится: кому в Совестный суд, а кому дальше по инстанции. В принципе, структура городского МВД несла множества функций: начиная от обеспечения тишины и спокойствия, пожарного надзора, присмотра за постоялыми дворами и трактирами и заканчивая исполнением судебных решений и следственно-оперативными мероприятиями. Насколько слаженно и успешно всё это действовало, судить не берусь, вопрос риторический. Лишь предположу, что всё хорошо, пока несчастье не коснётся тебя лично. А уж тогда и процент раскрываемости преступлений и потушенных пожаров и прочих вещей становится не интересным, ибо, как водится, твоё личное горе в этот процент не попало.
Решая свои насущные вопросы, мы задержались в городе ещё на три дня и всё благодаря Анастасии Казимировне. Баронесса изволила посетить ателье «Парижское платье» Павла Петровича Головкина, где повстречалась с Елизаветой Петровной на примерке нарядов. Модный в то время стиль ампир сократил количество рабочих часов швей раз в шесть-семь и если дамский наряд времён Екатерины шили от трёх недель и до победного конца, то теперь готовое платье по фигуре можно было получить меньше чем за четыре дня. Полностью поддерживаю это направление моды, по крайней мере, хоть что-то видно, что скрывается под плавными линиями ниспадающей материи. Дамы не были подружками, но общую тему для разговора нашли быстро, а вскоре вспомнили о госте из Калькутты. Итог этой беседы вылился в обязательном посещении двух приёмов, один из которых должен был состояться у гражданского губернатора, а второй у купца третьей гильдии Лариона Фёдоровича Малкина. Причём на визите к Малкину настоятельно советовал прибыть ростовщик из конторы Анфилатова.
Посещение главы столицы губернии происходило под девизом: скука — спутница однообразия. Это читалась в лицах завсегдатаев и впервые приглашённых гостей вплоть до общего застолья. Разбавленные первыми тостами шутки стали искромётные и вскоре за столом образовались группы, ведущие беседы на интересующие их темы. И, о боже, всё снова погрузилось в скуку, по крайней мере, для меня. Я не участвовал в бою под Прейсш-Эйлалу, Гутштадте, Гейльсберге, Фридланде и других сражениях, через которые прошли многие офицеры; не присутствовал на свадьбах, похоронах, крещении, — нужное подчеркнуть. Тут был свой мир, который по праву можно назвать образованным и духовно взвешенным, но всё равно остававшийся провинциальным. Некоторые компании общались исключительно по-французски, кто-то только использовал выражения языка Вольтера, а кто-то мешал польскую речь с русской. Мне даже Пушкина не надо перефразировать, дабы описать происходящее — поменять только имя.
"Пирует с дружиною губернский Глава
При звоне веселом стакана.
И кудри их белы, как утренний снег
Над славной главою кургана…
Они поминают минувшие дни
И битвы, где вместе рубились они…"
Сколько меня разделяет с этими людьми? Чуть больше двухсот лет, а какие мы разные. Другая эпоха. Казимиру Ивановичу меня так и не представили, как Есипович и не старался, ничего у него не вышло. Не сидеть же извините, в засаде под туалетом, чтобы поручкаться. Однако была и польза — первый шаг по вхождению в великосветское общество тунеядцев и редких представителей среди этого болота, для которых честь, справедливость и служба отчизне превыше всего, был сделан. Меня увидели, выслушали, взвесили и признали ограничено годным. То есть открытием и звездой начала летних приёмов я не стал, да и не старался; скандалов не устраивал, громких поступков не совершал, состояний в карты не проигрывал и когда тихо удалился, никто и не заметил. А на следующий день мне доставили документы. Анастасия Казимировна своё слово сдержала. Немудрено, при таком-то папе.
Приём у Лариона Фёдоровича не отличался размахом и знатностью гостей. Вечер проводился в его загородном доме, с оркестром, танцами и салютом. Конечно, было и застолье, но перед этим мероприятием несколько человек собрались в отдельной комнате, куда пригласили и меня. На втором этаже флигеля, откуда из широкого окна прекрасно просматривался Днепр, пять купцов пытались переварить необычное для себя предложение. То, что все они числились лишь в третьей гильдии, ровным счётом ничего не говорило. Конечно, до мультимиллионеров они по своему состоянию не дотягивали, но при желании легко могли перейти во вторую. Только надо ли было выпячивать нажитое богатство и платить дополнительные налоги? Ни в коем случае, ибо большая часть их бизнеса была построена на контрабандных товарах. А та, официальная, воплощённая в ремесленных лавках, швейных, оружейных, и скорняжных мастерских как раз и тянула на четыреста тридцать восемь рублей.

Отредактировано Алексей Борисов (22-04-2017 23:40:35)

+2

36

Приём у Лариона Фёдоровича не отличался размахом и знатностью гостей. Вечер проводился в его загородном доме, с оркестром, танцами и салютом. Конечно, было и застолье, но перед этим мероприятием несколько человек собрались в отдельной комнате, куда пригласили и меня. Малкин провёл меня в полутёмное помещение, постучался (в своём доме) и после ответа: «Можно» мы зашли. Спустя четверть часа, на втором этаже флигеля, откуда из широкого окна, сейчас плотно закрытого ставнями, наверняка прекрасно просматривался Днепр, пять купцов пытались переварить необычное для себя предложение. То, что все они числились лишь в третьей гильдии, ровным счётом ничего не говорило. Конечно, до мультимиллионеров они по своему состоянию не дотягивали, но при желании легко могли перейти во вторую. Только надо ли было выпячивать нажитое богатство и платить дополнительные налоги? Ни в коем случае, ибо большая часть их бизнеса была построена на контрабандных товарах. А та, официальная, воплощённая в ремесленных лавках, швейных, оружейных, и скорняжных мастерских как раз и тянула на четыреста тридцать восемь рублей, выплаченных по Закону. Одним словом, люди эти были жадные и совсем не публичные. Мало того, они даже по именам себя не называли. Так и обращались друг к дружке: Сова, Змей, Ёж, Лис и Барсук. 
— Хоть убейте, не пойму! Вам какая выгода? — спрашивал у меня Змей.
— Я же не интересуюсь вашей.
— Но всё же… Четыреста тысяч фунтов, как-никак почти три с половиной миллиона рубликов. — Вставил слово Лис.
— Под два процента страховых, не забывайте. — Уточнил Барсук.
— Я уже подсчитал с процентами, — махнув ладонью в сторону счетовода, ответил Лис.
— Стрёмно! За одну навигацию пройдёт всего четыре корабля. Либо порох, либо свинец. А ведь ещё ружья! — вслух размышлял Ёж.
— Только заготовки под стволы. И всего пятьдесят тысяч. — Уточнил я.
— Но десять тысяч пудов свинца никак не поместятся. — Подсчитав на бумажке, просипел Сова, поправляя закрывающий шею шарф.
— Это всего сто шестьдесят кубиков со стороной в половину аршина. Для удобства отливают двухпудовыми брусками. — Возразил я. — Веса много, зато объёма мало, и некоторые судовладельцы «балтиморских клиперов» иногда их используют вместо балластных камней.
— Корабли наших друзей небольшие, — уточнил Лис, — лишь один из четырёх способен на крупный груз и про балласт мы знаем. Можно привлечь ещё две лодки. Проблема не в этом, у нас нет в запасе столько товаров на обратный рейс.
— Уважаемые, это ваши проблемы. Я обозначил свои интересы, предоставляю финансы, возможно, через неделю буду располагать точной цифрой количества пеньки, которую смогу вложить в дело дополнительно. От вас я жду только ответа: да или нет!
Все купцы, кроме Барсука сделали одинаковые знаки пальцами и Барсук произнёс:
— Да. Мы в деле. Завтра я выезжаю в Архангельск.

Отредактировано Алексей Борисов (23-04-2017 19:23:48)

+3

37

Алексей Борисов написал(а):

— Стрёмно!

Из какого года этот попаданец в купца? ;)

Алексей Борисов написал(а):

екоторые судовладельцы «балтиморских клиперов» иногда их используют вместо балластных камней

1810-й год. Рано ещё про "балтиморские клиперы" говорить. Они конечно уже есть, но ещё не те, и в России их ещё не знают. А например в британском английском даже и слова такого пока нет. :)

0

38

Игорь К. написал(а):

Из какого года этот попаданец в купца?

1810-й год. Рано ещё про "балтиморские клиперы" говорить. Они конечно уже есть, но ещё не те, и в России их ещё не знают. А например в британском английском даже и слова такого пока нет.

Спасибо. Замечания приняты.
— Хоть убейте, не пойму! Вам какая выгода? — спрашивал у меня Змей.
— Я же не интересуюсь вашей.
— Но всё же… Четыреста тысяч фунтов, как-никак почти три с половиной миллиона рубликов. — Вставил слово Лис.
— Под два процента страховых, не забывайте. — Уточнил Барсук.
— Я уже подсчитал с процентами, — махнув ладонью в сторону счетовода, ответил Лис.
— Можем не потянуть. За одну навигацию пройдёт всего четыре корабля. Либо порох, либо свинец. А ведь ещё ружья! — вслух размышлял Ёж.
— Только заготовки под стволы по моим чертежам. И всего пятьдесят тысяч. — Уточнил я.
— Но десять тысяч пудов свинца никак не поместятся. — Подсчитав на бумажке, просипел Сова, поправляя закрывающий шею шарф.
— Это всего сто шестьдесят кубиков со стороной в половину аршина. Для удобства отливают двухпудовыми брусками. — Возразил я. — Веса много, зато объёма мало, и некоторые судовладельцы интересных клиперов из Балтимора иногда их используют вместо балластных камней.
— Корабли наших друзей небольшие, — уточнил Лис, — лишь один из четырёх способен принять крупный груз и про балласт мы знаем. Можно привлечь ещё две лодки, пусть с потерей квоты на будущий год и закрыть вопрос с доставкой. Проблема не в этом, у нас нет в запасе столько товаров на обратный рейс, а сложившийся ход вещей нарушать нельзя.
— Уважаемые, это ваши проблемы. Я обозначил свои интересы, предоставляю финансы, возможно, через неделю буду располагать точной цифрой количества пеньки, которую смогу вложить в дело дополнительно. От вас я жду только ответа: да или нет!
Все купцы, кроме Барсука сделали одинаковые знаки пальцами и Барсук произнёс:
— Да. Мы в деле. Завтра я выезжаю в Архангельск.
Купец соврал. Ни в какой Архангельск он не поехал. Для решения насущных вопросов можно было добраться и до названного места, но провоз контрабанды такого масштаба решался только в Вологде. Весь путь по Двине и Сухоне был в цепких лапах конгломерата из английских и вологодских купцов, которые уже с шестнадцатого столетия не просто обосновались здесь, а фактически срослись между собой и  властью. И ни Высочайшее повеление: «… чтобы со всей строгостью наблюдаемо было, дабы никакие российские продукты не были вывозимы никаким путём и никакими предлогами к англичанам», ни реформы и Указы Павла I, ни запрет Александра I в тысяча восемьсот седьмом году не могли повлиять на сложившиеся отношения. Да, прижимали, заковывали в железо и штрафовали, и сразу же после серьёзных мер открывался шлюз контрабанды на границе с Пруссией. Всё внимание переводили туда, а незамерзающий порт вновь продолжал свою нелёгкую работу, переправляя по рекам вглубь России тысячи пудов груза. И если оперировать цифрами; то, как ввозили на двадцать шесть миллионов рублей в девяносто восьмом году, так и продолжали в течение всего десятилетия. С одной поправкой, без уплаты пошлины в казну, сиречь контрабандой. И то, что Джоны стали называться Иванами ничего не меняло. Да тот же Барсук, спроси я его: how do you deal with your problems? ; ответил бы мне с фрейстонским акцентом, как учила бабка, и показал бы руками, как скручивают голову врагу — как делал дед, или наоборот.
Последний день ярмарки я посвятил хозяйственным делам. Семечкин словно почувствовал наличие безразмерного бюджета и, несмотря на сокращенный, где-то на четверть список, загрузил семнадцать телег. А если учесть купленный скот, то обоз растянулся метров на двести. По крайней мере, с одной проблемой разобрался, и пока выдалось немного свободного времени, я вновь посетил оружейную лавку. Ту самую, с рогатиной, и, как и в прошлый раз вышел оттуда без покупок, зато с перспективой сотрудничества и нужной мне информацией. То, что производство стрелкового оружия было сосредоточено на трёх заводах и частично в арсеналах, я знал и без подсказок старого оружейника. А вот про мастерские, которым давали подряды, точной информации не было. Одни работали десятилетия и имели серьёзную репутацию; некоторые существовали всего пару лет и могли похвастаться лишь незначительными успехами; а прочие брали заказы время от времени, ведя основную деятельность в другой плоскости. Несколько адресов с именами я и получил.
Больше никаких дел меня в Смоленске не держало. Документы получены, ассигнации практически все обменены, а то, что осталось — отданы в рост под пять процентов с выплатой серебром по зафиксированной ставке сорок три копейки. Кстати о копейках, за отправленную по почте корреспонденцию попросили по двадцать копеек за письмо, в три раза больше за бандероль и пол процента за денежный перевод в мастерскую при Ижевском заводе. Для большинства населения дорого, но на данный момент альтернативы нет.

+2

39

Больше никаких дел меня в Смоленске не держало. Документы получены, взятые с собой ассигнации практически все обменены, а то, что осталось — отданы в рост под пять процентов с выплатой серебром по зафиксированной ставке сорок три копейки. Кстати о копейках, за отправленную по почте корреспонденцию попросили по двугривенному за письмо, в три раза больше за бандероль и пол процента за денежный перевод в мастерскую при Ижевском заводе. Для большинства населения дорого, но на данный момент альтернативы нет. Содержание каждой станции обходится казне в тот самый нужный рубль на гвоздь для подковы, который недополучает армия, а о самоокупаемости речь пока не идёт. Поэтому вся тяжесть расходов возложена на потенциальных потребителей. Как поведал помощник почтмейстера, даже из города писем посылают мало, а всё из-за страшной беды преследующей государство. Грамотных в губернии, — один на пятнадцать человек. Вот эта новость подвигла меня перед самым отъездом разыскать книжный магазин. В Смоленске он был. Филиал московской книжной лавки Ширяева, открытый буквально несколько дней назад продавал разнообразную, в основном развлекательную литературу для барышень, изданную, к сожалению, во Франции. Но при всей неактуальности ассортимента, имелась возможность сделать нужный мне заказ и даже напечатать всё, что взбредёт в голову, лишь бы был оплачен выставленный счёт. А уж такая вещь, как «Российский букварь для обучения юношества чтению» и вовсе пустячное дело. Он был в наличии в Москве, и ждать-то требовалось всего ничего, какой-то месяц . Конечно, я заказал, впрочем, как и книги по всем известным наукам. Пускать на самотёк задуманное уже непозволительная роскошь. Часики тикают, а я только в самом начале пути.

***

Потихоньку, наполняя землю теплом, лето начинало вступать в свои права. Зацвела красная рябина, радует глаз завязи на деревьях, появилось множество птиц, а кукушка вообще перестала отдыхать: кукует и кукует. Что говорить, если все народные приметы совпадают, а тем более прикреплённый к стеклу окна термометр. Тот уже третий день подряд исправно держал стрелку на отметке чуть больше двадцати градусов за два часа до полудня. Самый разгар рабочего дня. Не так душно, как в это время в Крыму, но всё же предпочтительнее чем на Кольском полуострове. Впрочем, мне ли переживать, уютно устроившись в мягком полукресле за новеньким столом с зелёным, ещё мягким и даже слегка пружинистым сукном и наблюдать, как трудятся люди. Мои люди, так как «позор и кошмар»  коснулся и меня. Мне пришлось купить крепостных, а тех, кого не продавали взять в аренду. Такие нынче времена и таковы правила, но всё в наших руках и кое-что я всё же делаю. В деревне с утра до самого вечера идёт подготовка к большой стройке. Возле берёзовой рощи выравнивали и укрепляли сваями строительную площадку; чуть ближе к дороге дробили в крошку битый кирпич из Сычёвского уезда, а буквально в десяти шагах от складированного цельного, ссыпали в бочки пережжённый известняк из Издешково. Где-то за спинами рабочих, пруссак Клаус, двоюродный брат доктора Франца, заканчивал дренажную систему со своим племянником, и уже скоро можно будет ставить плиту фундамента. Этого момента все ждали с нетерпением, так как обещанная премия (да, я плачу своим крепостным за выполненный труд и обещаю деньги по изучению грамоты) за хорошую работу станет определяться ровным полом и немцу старались подсобить. Недели полторы плита будет выстаиваться, а затем (с моих слов) привезут особую паровую машину, которой даже в Москве нет, и заложат её кирпичной стеной. Там же трудился взятый в аренду у Есиповичей до середины июля краснодеревщик Миша. С четырьмя подмастерьями он стругал балки будущей крыши, а какие стены будут у здания: кирпичные или деревянные, — для него неважно. Срок истекает на днях и мне снова придётся ехать к штабс-капитану или искать альтернативный вариант. А после недавних событий, моё дружественное отношение к соседу несколько изменилось.
Через неделю с момента моего приезда в Борисовку, из вояжа вернулась расстроенная Елизавета Петровна. Всех подробностей я не узнал, но стало очевидно, что отношения, за которыми не ухаживают — увядают. Щепочкин готов был избавиться от своих активов в Гряднах, но с одним условием: вся продукция в течение следующего года идёт к нему на склады, естественно, по минимальным расценкам. Видите ли, у него договор. Фабрику с изношенными станами и всей инфраструктурой без ценных специалистов он оценил в двенадцать тысяч рублей серебром и никаких бумажек не потерпел. Вне всякого сомнения, я развёл руками, соглашаться на таких условиях — себя не уважать.
— А как бы поступили в Калькутте? — спросил Есипович, за ставшим уже традицией обедом.
— Генрих Вальдемарович, точно так же, как и у нас. А вот в Америке…
— Что в Америке?
— Я бы нанял ирландцев или шотландцев, и они сжигали бы каждую вторую телегу с пенькой.
— Зачем же палить деньги? Не проще ли прятать где-нибудь.
— Хмм… в таком случае — это просто разбой.
— А жечь товар не разбой?
— Конечно разбой. Но при этом важно слово «просто». Одно дело, когда совершаются противоправные действия с целью завладения чужого имущества — и это просто разбой; и совершенно другое, когда без цели обогащения, подкреплённое дерзким действием, владельцу этого имущества посылается сообщение: ни мне, ни тебе. Умный человек сделает выводы: что ему выгоднее, продать бизнес или втянуться в конфронтацию.
— И часто так в Америке?
— А Вы как думаете, если колонии заселяли ворами и убийцами ни один десяток лет?
— Слава Богу, у нас не Америка. Хотя, здравое зерно в Ваших рассуждениях я нахожу. Щепочкин ведь явно в насмешку назвал необоснованную сумму. А ведь мог сказать: мол, утомляют меня подобные предложения, не продаётся и точка. Так нет, — стал заводиться Генрих Вальдемарович, — внаглую двойную цену назвал!
— А если он, таким образом, к торгу пригласил? — предположил я.
— Я не купец! — возмутился Есипович. — Я не намерен торговаться как какой-то лавочник. Он должен был назвать ту сумму, которую выставил маклер.
— А для чего тогда Вы хотели приобрести у меня эту мануфактуру, если б я её выкупил?
— Потому, что здесь всё моё!
Ляпнул в сердцах Генрих Вальдемарович, а слово не воробей. И как потом не пытался перевести всё в дурачество, выходило неуклюже. Шутка ли, позволить высказывание, пристойное лишь обладателю скипетра и державы.

Отредактировано Алексей Борисов (26-04-2017 15:36:09)

+3

40

— Слава Богу, у нас не Америка. Хотя, здравое зерно в Ваших рассуждениях я нахожу. Щепочкин ведь явно в насмешку назвал необоснованную сумму. А ведь мог сказать: мол, утомляют меня подобные предложения, не продаётся и точка. Так нет, — стал заводиться Генрих Вальдемарович, — внаглую двойную цену назвал!
— А если он, таким образом, к торгу пригласил? — предположил я.
— Я не купец! — возмутился Есипович. — Я не намерен торговаться как какой-то лавочник. Он должен был назвать ту сумму, которую выставил маклер.
— А для чего тогда Вы хотели приобрести у меня эту мануфактуру, если б я её выкупил?
— Потому, что здесь всё моё!
Ляпнул в сердцах Генрих Вальдемарович, а слово не воробей. И как потом не пытался перевести всё в дурачество, выходило неуклюже. Шутка ли, позволить высказывание, пристойное лишь обладателю скипетра и державы. Впрочем, а что я мог ожидать от помещика, числившимся здесь местным предводителем? Конечно, он уверовал в своей исключительности. Разве в моём времени иначе? Всё то же самое и лишь когда такого царька кладут мордой в пол, он начинает осознавать, что лозунг «здесь всё моё», означал лишь бдеть и преувеличивать доверенное. А между тем, Есипович вкладывал в свои слова несколько другой подтекст: и если бы я поинтересовался, каким образом деревни Новосельцы и Никоновка оказались в его собственности, то обеспокоился бы своей безопасностью. В этот день я беспрепятственно забрал из оружейной комнаты штабс-капитана свой сундук, поведав об отъезде через две недели в Тулу, и был удивлён предложением, с которым согласился. Генрих Вальдемарович готов был отправить со мной в качестве кучера Тимофея, что было крайне удобно. А в виде ответного жеста доброй воли с моей стороны, выполнить небольшую просьбу: взять с собой в дорогу Полушкина, дабы тот смог заказать два кавалерийских штуцера по специальному проекту.
«Господи, ведь неспроста Даниэль Дефо заострял внимание в своём романе, как тяжело приходилось герою работать в одиночку», — думал я, вытаскивая из контейнера электростанцию. Вроде, каждый элемент по отдельности немного больше ста килограммов и с помощью крана с лебёдкой можно уложить на гидравлическую тележку и катить, как совсем недавно карету, но всё равно, семь потов сошло. К тому же, мне надо расставить на деревянные бабки ящики у дороги и сделать умный вид, когда приведу рабочих, мол, только что привезли. А потом, возможно и пояснить, что алюминиевые листы вовсе не из серебра. Хорошо, что ночью тут спят, а не шляются по клубам, да и месяц светит как изголодавшийся по электричеству фонарный столб. За электростанцией на свободнопоршневом двигателе Стирлинга пошли станки. С этого момента я готов был плюнуть на всю конспирацию и звать помощников. Чугунная станина токарно-винторезного станка настолько тяжела, что даже если выполнить строповку, как того требует техника безопасности, — есть вероятность потери кран-балки. И это ещё не всё, сам ящик забит всевозможными предметами так, что кубического сантиметра свободного пространства не найти. Еле-еле, используя стволы деревьев я вытянул его, а дальше пошло как по накатанной. Утро застало меня за чисткой колёсиков гидравлической тележки и когда идущие из Абраменок на стройку крестьяне собрались вокруг, я отложил отвёртку и сказал:
— Чего ждём товарищи? Берите лопаты и выравниваем полотно дороги.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Срез времени