Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Срез времени


Срез времени

Сообщений 41 страница 50 из 90

41

— Чего ждём товарищи? Берите лопаты и выравниваем полотно дороги.
Девять человек подсыпали углубления колеи, срезали выпирающие места и, прокатывая по окончании оцилиндрованное бревно, добились относительно ровного участка. Так что после обеда, запряжённая в упряжку пара волов доставила на строительную площадку все ящики до единого. Вот дальше началось смятение в людских душах. Всем стало интересно, что скрывается за листами серебристого металла, особенно Клаусу. Тот как кот обходил ящики, царапал и стучал ногтем, даже принюхивался, после чего спросил:
— Какая-то новая латунь?
«Сейчас, — подумал я, — так я тебе и рассказал про алюминий. Здесь ещё лет пятнадцать о нём знать не будут, а как выяснят, то дороже золота ценить станут. А пока, придётся выдавать заранее заготовленную версию».
— Почти угадали, — соврал я.
— Впервые такую латунь вижу. Или слишком много цинка или олово со свинцом добавили в медь… Если не секрет, откуда?
— Выкупил в прошлом году у какого-то экспериментатора Ганса из Копенгагена. Были задумки, но в итоге весь металл пошёл на листы. На пушки он не годится.
— Понятно. Прошу прощенья, что отвлёк, — Клаус уже собирался уходить, как я спросил:
— Я услышал Ваши рассуждения и сделал вывод, что вы неплохо знакомы с физикой процесса получения латуни?
— Ах, это было уже давно. Три курса Гёттингенского университета до сих пор дают о себе знать.
— Обучение закончили?
— К сожалению. Если бы я окончил университет, разве я был бы здесь? Для учёбы необходимы средства. Да и не слишком прилежным студентом я оказался.
— А со знанием химии как у Вас, или также лекции прогуливали?
— С работой доктора Эмерсона знаком, — насупился Клаус, — и не только.
— Тогда не всё потеряно, шучу. Клаус Иванович, можете ли Вы рассчитать и воплотить такую штуку, как водопровод?
— Вы хотите пустить сюда воду из ручья?
— Да. Тому, что здесь планируется, необходима вода и естественно её сток. Придётся поставить водонапорную башню. Иными словами поднять на достаточную высоту ёмкость с водой над уровнем земли. Вода по трубе из Лущенки будет поступать в бак, а уже оттуда к потребителю.
— А не проще ли будет выкопать пруд и подвести канал? Навскидку, саженей сто прорыть надо. Дюжина землекопов за месяц справится.
— Так подсчитайте. Что окажется проще — сделаем. Но мне кажется, для начала нам стоит заключить контракт.
Таким образом, перед отъездом мне удалось заполучить недоучившегося студента с практическими навыками работы в гидрогеологии, немного разбирающегося в химии и как минимум в математике. Пока, на три месяца. Может, подзаработает, да доучится в своём университете. Хотя, с его слов, постижением науки он занимался в промежутках между дневным сном и обедом и лишь с середины месяца, когда заканчивались выделенные отцом средства брался за ум. Опять-таки, ровно до того момента, пока кто-то из собутыльников не брался проспонсировать вечеринку. И лишь благодаря Мнемозине  осилил хоть какие-то знания. Как бы то ни было, другого «специалиста» я найти не смог, — ни за рубль, ни за десять.
В день убытия в Тулу прискакал Полушкин с сыном. Державшийся  позади отца мальчик ловко спрыгнул с коня и стал помогать с седельными чемоданами. Едва багаж был снят, как пострелёнок занял место в строевом седле и лихо послал лошадь рысью, переходя в намёт. Минута и всадника след простыл.
— Каков ловкач, — высказал я своё восхищение, — будущий кавалергард.
— Упаси Господь, — тихо прошептал Полушкин. — Скорее гусар.
Моё предложение присесть перед дорогой, было воспринято как само собой разумеющееся. Иван Иванович даже какую-то молитву пробубнил и, перекрестившись, походкой уверенного в себе путника направился к ландо. Тимофей уже закончил поправлять упряжь, и восседал на козлах. Едва щёлкнул замок закрывающейся дверцы, как раздался лёгкий хлопок вожжей о лошадиные выпуклые части и карета тронулась. Путь наш лежал в Смоленск, а оттуда по «Старой Смоленской дороге» до Дорогобужа, где мы планировали двухсуточный отдых. Дальше на Вязьму и тут было два варианта: первый, следовать через Можайск до самой Москвы и как «белые люди», по более-менее ухоженной дороге докатиться до Тулы; либо второй, по которому мы поворачивали к Юхнову, затем в сторону Калуги и пытались отыскать нужный нам город. Каждый вариант имел свои преимущества и недостатки. В первом случае — спокойная, но длинная дорога, а во втором — триста вёрст направления.   
— Иван Иванович, скажите, только честно, Вы в Тулу только из-за штуцеров едете, или Вас попросили ещё о чём-то?
— А это и не секрет. Генрих Вальдемарович переживает за невозвращённый долг. Это ж Вы объявили, что привезли долю наследства для Александра Леонтьевича? А пока он денежек в руки не взял, Вас попросили беречь аки зеницу ока. Вот и весь сказ. А по поводу штуцеров… Есть у меня некая задумка, хочу с мастером посоветоваться.

3. Дорога в Тулу.

+3

42

Алексей Борисов написал(а):

— Впервые такую латунь вижу. Или слишком много цинка или олово со свинцом добавили в медь… Если не секрет, откуда?

Достаточно взять в руки алюминий, чтоб понять, что к медным сплавам он отношения не имеет. Медь много тяжелей.

0

43

— А это и не секрет. Генрих Вальдемарович переживает за невозвращённый долг. Это ж Вы объявили, что привезли долю наследства для Александра Леонтьевича? А пока он денежек в руки не взял, Вас попросили беречь аки зеницу ока. Вот и весь сказ. А по поводу штуцеров… Есть у меня некая задумка, хочу с мастером посоветоваться и на будущее — выстрелить я и из деревянного полена смогу, главное стрелок, порох и пуля.

3. Дорога в Тулу.
     
«Напрасно мирные забавы продлить пытаетесь смеясь
Не раздобыть надёжной славы, покуда кровь не полилась».

С того момента, как при Екатерине смоленскую дорогу оснастили верстовыми столбами, обладатели часов, не прибегая к сложным расчётам смогли узнать с какой скоростью они перемещаются по весьма приличному для того времени тракту. У каждого вида транспорта она разная, но если отбросить некоторые условности, и округлять некоторые цифры, то путешественники в один голос утверждали: — «Пятнадцать вёрст в час»! По-моему, это только в мечтах. Даже на моём сверхлёгком, с улучшенными ступицами и колёсами ландо, имея в упряжи, скажем так, непростых лошадей мы преодолевали не больше десяти-двенадцати. Поначалу, ещё в первую поездку в Смоленск я очень злился, так как постоянно выбивался из графика, а теперь привык что ли. Тем более со слов Полушкина мы летим как птица, и он переживает, как бы ни отвалилось колесо. И я уже вместе с ним думаю, а не слишком ли мы торопимся, и не случится ли что-нибудь с колесом? Здесь это в порядке вещей, чему я собственно и стал свидетелем. В полуверсте от села Верховье двое крестьян (видимо отец и сын) как раз и занимались тем, что один из последних сил подпирал телегу, а второй пытался насадить на только что замененную ось укатившееся имущество со спицами. Поднимая за собой шлейф пыли, мы проехали, не останавливаясь: не принято барину помогать смерду. Социальное неравенство во всей красе и скажите спасибо, что кучер, мимоходом не огрел кнутом. Если не повезло родиться с серебряной ложкой, то придётся глотать пыль всю оставшуюся жизнь. Как там, в пословице про Устав и чужой монастырь, а если это монастырь уже стал твоим?
— Стой! — громко крикнул я Тимофею. — Пойду, посмотрю что случилось.
— Куда? — встрепенулся Полушкин, потянувшись рукою под сиденье, где были закреплены пистолеты.
— Не знаю, как у вас в Гряднах, а у нас, людям, попавшим в беду — помогают. Да и на земельке постоять хочется.
— Подождите меня, — пробормотал Полушкин, вылезая уже вооружившись. — Смотрите левее, на поле, а я за рощицей пригляжу.
— Иван Иванович, что Вы во всех людях татей да душегубов высматриваете? Обратите внимание, телега с кирпичом, вон, половина на обочину свалилась. К нам ещё вчера завести должны были и возможно это именно она и есть.
— Я знаю, что говорю. Прошлой осенью три кареты таким же образом ограбили. И всё средь бела дня.
Подойдя ближе к месту аварии мои подозрения отчасти подтвердились. Маркел Кузьмич и его сын Пётр действительно везли в Борисовку кирпич. Причём по личной инициативе и не в первый раз, так как прознали у Рогутина-кирпичника о хорошем покупателе. А так как у них точно такой же сарайчик по производству, то и решили всей деревенькой, а почему бы и не рискнуть. Умолчали лишь об одном, что клеймо подделали и звание «хороший» приобрелось благодаря лишней полтине, которую платили там на месте. Но мне это нетрудно было высчитать, так как Маркел Кузьмич и не скрывал всем известные расценки. Вот вам и Семечкин, радетель усадьбы. Сколько он с той полтины себе в карман? Так что не зря мы остановились.
В Смоленске я вновь посетил доходный дом, где располагалась ростовщическая контора. И тут мне выдали новость: в губернии появились фальшивые ассигнации, по качеству изготовления превосходящие государственные. И если раньше грешили на Ригу, то в этот раз порченные сотенные привёз из Киева какой-то заводчик лошадей. Одни говорили, мол, француз, другие — итальянец, но знающие люди утверждали, что фальшивомонетчик был не один, и покрывали его купцы из Варшавы. Хотя какие они купцы, так, голь перекатная, работающая с одесскими греками. Тем не менее, они то и купили у Марии Парфёновны, вдовы одного известного предпринимателя, табун в шестьсот голов. Да только у купчихи оказались надёжные люди, которые сделку сопровождали и, преследуя уже свои интересы, навестили логово преступников. А там целый мешок фальшивок, по запаху типографской краски учуяли. И приняли бы они его за добычу, если бы среди «надёжных» не оказался один грамотей, который и определил ошибку в тексте. Всего одна буковка. Властям не сообщали и общественность не в курсе, за исключением известных мне купцов. Так что совет был однозначен, сторублёвку в руки не брать и об ассигнациях на время забыть. А если и попадётся, то внимательно читать слова: «государственной» и «ходячею»; где вместо «д» пропечатано «л». Вот с этим известием и письмом для тульского представительства Анфилатова я и вышел на улицу, а Полушкина и след простыл.

+4

44

Кадфаэль написал(а):

Достаточно взять в руки алюминий, чтоб понять, что к медным сплавам он отношения не имеет. Медь много тяжелей.

Не может студент взять его в руки. Он осматривает ящик из алюминиевых листов.

0

45

переписано
3. Дорога в Тулу.
     
«Напрасно мирные забавы продлить пытаетесь смеясь
Не раздобыть надёжной славы, покуда кровь не полилась».

Мой дом — моя крепость. Сколь же оно благодатно, это ограждение, из коего мы, однако, всеми силами пытаемся вырваться. А ведь именно оно создает заботливый островок средь бушующего моря; блажен, кто сладко почивает на его лоне, не опасаясь быть разбуженным, ему не грозят никакие шторма, он не почувствует крупных солёных брызг, не услышит рёв стихии. Но горе тому, кто, подстрекаем злосчастным любопытством, рвется прочь, на ту сторону туманной дымки, спасительно окаймляющей горизонт.
Э-ге-гей! Вперёд, вперёд по бурным волнам забот и волнений, в поисках невидимых земель, прячущихся во мгле. Прочь беззаботный островок!
Как же здорово, выехать на зорьке из уже набившей оскомину деревеньки, высунуться из окошка ландо, взглянуть на божий мир, подставить лицо под набегающий поток, глотнуть свежего воздуха с тем ароматом трав и хвои и, полюбоваться зелёными лугами и лесами, убегающими к горизонту. В такие мгновенья душу охватывает несказанная радость, и она присоединяется к той неописуемой вселенской мелодии, ставшей выражением взаимной гармонии и согласия с природой. Дорога! Это всегда калейдоскоп впечатлений, пусть даже перемешанный с запахами пыли, смазки колёс, лошадей и заботливо уложенной под самую крышку багажника снеди. И если в душе ты хоть на йоту романтик, прими путь как очередное захватывающее приключение.
С того момента, как при Екатерине смоленскую дорогу оснастили верстовыми столбами, обладатели часов, не прибегая к сложным расчётам смогли узнать с какой скоростью они перемещаются по весьма приличному для того времени тракту. У каждого вида транспорта она разная, но если отбросить некоторые условности, и округлять некоторые цифры, то путешественники в один голос утверждали: — «Пятнадцать вёрст в час»! По-моему, это только в мечтах. Даже на моём сверхлёгком, с улучшенными ступицами и колёсами ландо, имея в упряжи, скажем так, непростых лошадей мы преодолевали не больше десяти-двенадцати. Поначалу, ещё в первую поездку в Смоленск я очень злился, так как постоянно выбивался из графика, а теперь привык что ли. Тем более со слов Полушкина мы летим как птица, и он переживает, как бы ни отвалилось колесо. И я уже вместе с ним думаю, а не слишком ли мы торопимся, и не случится ли что-нибудь с колесом? Здесь это в порядке вещей, чему я собственно и стал свидетелем. В полуверсте от села Верховье двое крестьян (видимо отец и сын) как раз и занимались тем, что один из последних сил подпирал телегу, а второй пытался насадить на только что замененную ось укатившееся имущество со спицами. Поднимая за собой шлейф пыли, мы проехали, не останавливаясь: не принято барину помогать смерду. Социальное неравенство во всей красе и скажите спасибо, что кучер, мимоходом не огрел кнутом. Если не повезло родиться с серебряной ложкой, то придётся глотать пыль всю оставшуюся жизнь. Как там, в пословице про Устав и чужой монастырь, а если это монастырь уже стал твоим?
— Стой! — громко крикнул я Тимофею. — Пойду, посмотрю что случилось.
— Куда? — встрепенулся Полушкин, потянувшись рукою под сиденье, где были закреплены пистолеты.
— Не знаю, как у вас в Гряднах, а у нас, людям, попавшим в беду — помогают. Да и на земельке постоять хочется.
— Подождите меня, — пробормотал Полушкин, вылезая уже вооружившись. — Смотрите левее, на поле, а я за рощицей пригляжу.
— Иван Иванович, что Вы во всех людях татей да душегубов высматриваете? Обратите внимание, телега с кирпичом, вон, половина на обочину свалилась. К нам ещё вчера завести должны были и возможно это именно она и есть. Стали бы тати такие сложности городить?
— Я знаю, что говорю. Прошлой осенью три кареты таким же образом ограбили. И всё средь бела дня.
Подойдя ближе к месту аварии мои подозрения отчасти подтвердились. Маркел Кузьмич и его сын Пётр действительно везли в Борисовку кирпич. Причём по личной инициативе и не в первый раз, так как прознали у Рогутина-кирпичника о хорошем покупателе. А так как у них точно такой же сарайчик по производству, то и решили всей деревенькой, а почему бы и не рискнуть. Умолчали лишь об одном, что клеймо подделали и звание «хороший» приобрелось благодаря лишней полтине, которую платили там на месте. Но мне это нетрудно было высчитать, так как Маркел Кузьмич и не скрывал всем известные расценки. Вот вам и Семечкин, радетель усадьбы. Сколько он с той полтины себе в карман? Так что не зря мы остановились.
— Иван Иванович, — спросил я своего визави, как только мы вновь тронулись в путь, — скажите, только честно, Вы в Тулу лишь из-за штуцеров едете, или Вас попросили ещё о чём-то?
— А это и не секрет. Генрих Вальдемарович переживает за невозвращённый долг. Это ж Вы объявили, что привезли долю наследства для Александра Леонтьевича? А пока он денежек в руки не взял, Вас попросили беречь аки зеницу ока. Вот и весь сказ. А по поводу штуцеров… Есть у меня некая задумка, хочу с мастером посоветоваться. Иван Матвеевич Бранд, наш оружейник, говорит, дело нужное, но осуществить сие нашими силами никак. А вот Генрих Вальдемарович, наоборот, утверждает, и в этом я с ним соглашусь: что выстрелить я и из деревянного полена смогу, главное стрелок, порох и пуля. Так что еду я в Тулу, в основном именно из-за штуцера.
В Смоленске мы с Полушкиным разделились, договорившись встретиться через час. Он отправился передавать какие-то распоряжения в строящийся особняк Есиповича, а я вновь посетил доходный дом, где располагалась ростовщическая контора. И тут мне выдали новость: в губернии появились фальшивые ассигнации, по качеству изготовления превосходящие государственные. Если без лукавства, то я даже немного встревожился. И если раньше грешили на Ригу, оттуда шла вся гадость, то в этот раз порченные сотенные привёз из Киева какой-то заводчик лошадей. Одни говорили, мол, француз, другие — итальянец, но знающие люди помимо этого утверждали, что фальшивомонетчик был не один, и покрывали его купцы из Варшавы. Хотя какие они купцы, так, голь перекатная, работающая с одесскими греками. Тем не менее, они то и купили у Марии Парфёновны, вдовы одного известного предпринимателя, табун в шестьсот голов. Да только у купчихи оказались надёжные люди, которые сделку сопровождали и, преследуя уже свои интересы, навестили логово преступников. А там целый мешок фальшивок, по запаху типографской краски учуяли. И приняли бы они его за добычу, если бы среди «надёжных» не оказался один грамотей, который и определил ошибку в тексте. Всего одна буковка. Властям не сообщали и общественность не в курсе, за исключением известных мне купцов. Так что совет был однозначен, сторублёвку в руки не брать и об ассигнациях на время забыть. А если и попадётся, то внимательно читать слова: «государственной» и «ходячею»; где вместо «д» нерусь напечатал «л». Вот с этим известием и письмом для тульского представительства Анфилатова я и вышел на улицу, а Полушкина и след простыл. Ведь сам видел из окна, как он ещё четверть часа назад подошел к ландо, неся в руках свёрток. Вот ведь дела, так ещё и Тимофея нет.
— Стой! Держи его! — раздалось из проулка соседнего с доходным домом здания.
И спустя мгновенье раздался выстрел. Негромкий хлопок, но спутать его ни с чем другим невозможно. Вальяжно до сей поры расхаживающее у крыльца курицы как-то сразу припустили в противоположную от проулка сторону и оттуда послышался собачий лай. Не думая об опасности, я побежал на звук выстрела. Дым ещё не рассеялся, но уже можно было рассмотреть лежавшего на земле Полушкина и склонившегося над ним Тимофея.
— А говорил — от пули не помру, — сказал я глядя на окровавленную голову и валяющийся рядом разорванный цилиндр.
— Картечью стрелял, — поправил меня Тимофей, — вот с этого тромбона.
— Да какая к чертям разница! — махнув рукой. — Кто?
— Смит.
— Как Смит? Какой Смит? Чертовщина какая-то.
В этот момент, опираясь на локоть, Иван Иванович попытался приподняться и, прокашлявшись, произнёс:
— И вправду чертовщина. У вашего слуги брата близнеца часом не было?
— Нет. — Не раздумывая сказал я.
— Тогда всем в церковь надо, а мне в лазарет, — сказал Полушкин и вновь оказался на земле.
Раненого поручика занесли в доходный дом, и пока Тимофей помчался за врачом, я попытался промыть рану на голове и вскоре убедился, что Иван Иванович действительно приобрёл некий иммунитет от свинца. Одна дробина срикошетила от прочной лобной кости, другая лишь процарапала на щеке борозду, а вот остальные угодили в корпус и что любопытно, точно в перевязь с ножами. Феноменально.

Отредактировано Алексей Борисов (01-05-2017 19:20:28)

+3

46

Сколько я в курсе - тромбон есть оружие специально предназанченное для стрельбы "с рассеянием" (И картечью, к слову, не дробью, но это уж придирка, конечно :)) И если весь основной заряд пришелся на перевязь - значит выстрел был произведен в упор, дробины просто не успели разойтись. Но в таком случае никакая перевязь бы Полушкнина не спасла бы: пороховой заряд даже под утиную дробь - не хлопушка... Да и нафига Смиту ходить по городу с тромбоном, заряженным мелкой дробью и с ослабленным пороховым зарядом?
ИМХО - как-то очень уж странно злодеи имитируют действия Смита: они не то чтобы неправильные :) они  соверешнно детские какие-то... Рассчитанные хорошо если на местного мелкого помещика - дурака-дураком - точнее - на помещицу, типа Коробочку :) - а не на путешественника  из Калькутты. Кстати: Полушкин ведь и Генриху зачем-то про Смита наврал (первый-то раз)
ИМХО-2 :) Я хочу пдчеркнуть: я указываю не на то, что ГГ не обращает внимание на появление Смита :) Я указваю на то, что Полушкин-то не мог не понимать, насколько его обман примитивен

0

47

П. Макаров написал(а):

Сколько я в курсе - тромбон есть оружие специально предназанченное для стрельбы "с рассеянием" (И картечью, к слову, не дробью, но это уж придирка, конечно ) И если весь основной заряд пришелся на перевязь - значит выстрел был произведен в упор, дробины просто не успели разойтись. Но в таком случае никакая перевязь бы Полушкнина не спасла бы: пороховой заряд даже под утиную дробь - не хлопушка... Да и нафига Смиту ходить по городу с тромбоном, заряженным мелкой дробью и с ослабленным пороховым зарядом?
ИМХО - как-то очень уж странно злодеи имитируют действия Смита: они не то чтобы неправильные  они  соверешнно детские какие-то... Рассчитанные хорошо если на местного мелкого помещика - дурака-дураком - точнее - на помещицу, типа Коробочку  - а не на путешественника  из Калькутты. Кстати: Полушкин ведь и Генриху зачем-то про Смита наврал (первый-то раз)
ИМХО-2  Я хочу пдчеркнуть: я указываю не на то, что ГГ не обращает внимание на появление Смита  Я указваю на то, что Полушкин-то не мог не понимать, насколько его обман примитивен

Полушкин Генриху не наврал. Вернее, не сказал всей правды. В сюжете не зря упоминается группа мошенников с сотенными ассигнациями.

0

48

Вот с этим известием и письмом для тульского представительства Анфилатова я и вышел на улицу, а Полушкина и след простыл. Ведь сам видел из окна, как он ещё четверть часа назад подошел к ландо, неся в руках свёрток. Вот ведь дела, так ещё и Тимофея нет.
— Стой! Держи его! — послышалось из проулка соседнего с доходным домом здания.
И спустя мгновенье раздался выстрел. Негромкий хлопок, но спутать его ни с чем другим невозможно. Вальяжно до сей поры расхаживающее у крыльца курицы как-то сразу припустили в противоположную от эпицентра несчастья сторону и оттуда послышался собачий лай. Не думая об опасности, я схватил ружьё и побежал на звук выстрела. Дым ещё не рассеялся, но уже можно было рассмотреть лежавшего на земле Полушкина и склонившегося над ним Тимофея.
— А говорил — от пули не помру, — сказал я глядя на окровавленную голову и валяющийся рядом разорванный цилиндр.
— Картечью стрелял, — поправил меня Тимофей, — вот с этого тромбона.
— Да какая к чертям разница! — махнув рукой. — Кто?
— Смит.
— Как Смит? Какой Смит? Чертовщина какая-то.
В этот момент, опираясь на локоть, Иван Иванович попытался приподняться и, прокашлявшись, произнёс:
— И вправду чертовщина. У вашего слуги брата близнеца часом не было?
— Нет. — Не раздумывая сказал я.
— Тогда всем в церковь надо, а мне в лазарет, — сказал Полушкин и вновь оказался на земле.
Раненого поручика занесли в доходный дом, и пока Тимофей помчался за врачом, я попытался промыть рану на голове и вскоре убедился, что Иван Иванович действительно приобрёл некий иммунитет от свинца. Одна картечина срикошетила от прочной лобной кости, другая лишь процарапала на щеке борозду, а вот остальные угодили в корпус и что любопытно, точно в перевязь с ножами. Феноменально. Как же он умудрился в момент выстрела уйти с линии прицеливания, повернуться боком и остаться живым? Я даже эксперимент провёл. В то время пока доктор пользовал болезненного своими мазями, я попросил нашего кучера взять пистоль и вернулся в проулок. С момента происшествия там ничего не изменилось. Два здания: одно буквой «г» с капитальным глухим забором из толстых жердей и второе, являющееся пристройкой доходного дома, так же с забором, но с раскрытой калиткой. Куда, по-видимому, и ретировался стрелок. Иной путь — прыжок вверх, но это под силу только хорошо тренированному спортсмену. 
— Тимофей, если бы ты снаряжал тромбон, сколько картечин положил бы?
— Смотря какая картечь… если средняя, то не больше девяти, а если крупная, то пять в самый раз.
В Полушкина стреляли явно не крупной, я бы даже осмелился предположить, что и не средней, а что-то между IV и VА, а такой влезет десятка полтора. Кстати, ствол у пистоля бронзовый и судя по насечке и украшениям отнюдь не дешёвый. Станем считать, что пороховой заряд был минимальный; глупость, но как версия сгодится. Тут стальные стволы не слишком надёжные, а уж бронзовый и подавно подозрение вызывает. Теперь считаем: две картечины угодили в голову; несколько, пусть их будет две прошли выше и разорвали шляпу; четыре как минимум попали в ножи. Всего получается восемь, где остальные? В стене нет ни одного попадания. Хотя… есть. Если посмотреть на три шага левее от места, где лежал поручик, видны выщерблины. Вот они и если я всё понимаю правильно, преступник стрелял не в Полушкина, а в того, кто стоял слева от него и мой попутчик-охранник просто попал под раздачу.
— Тимофей, а кто ещё с вами был?
— Не было никого вашбродь, — ответил солдат, сделав придурковатое лицо.
— В момент выстрела, где ты стоял? Покажи.
— Там, за углом. Если б этот Смит дёру собрался дать, то туточки я б его и приголубил.
— А он, значит не назад, а вперёд рванул, на поручика.
— Истинно так.
Вроде и не прояснил ничего, но одну немаловажную деталь я понял: всей правды ни Полушкин, ни Тимофей мне не сказали.
Вечер и ночь пришлось провести в доме гостеприимного Пятницкого, а затем и ещё один день. Исключительно по настоянию доктора. В принципе, задержка в Смоленске определила наш дальнейший маршрут.

***

(разговор, который я не мог услышать)

— Как ты, Иван Иванович? Не сильно упырь этот тебя задел?
— Бывало и хуже. Ну, ничего, я ему тоже отметину оставил. Однорукий он теперя. Не скоро заживёт.
— Кто ж знал, что Смит не один придёт. И чего он его спугнул?
— Поздно причитать.
— Где ж нам теперь искать его, а? Брату-то что сказать?
— Где-где, на кудыкиной горе. Затаится он сейчас. Осторожно! По живому дерёшь!
Тимофей в это время поменял повязку на голове поручика.
— Хитёр иноземец, — сетовал солдат, — не принёс дневник.
— Принесёт, куда ж он денется. Ему пашпорт нужен, а получить его можно лишь у одного человечка.
Посмотревшись в зеркало, Полушкин усмехнулся про себя: «… А подельника его я вспомнил, расстрига Арещенков. Думал, в Варшаву подался, ан нет, снова здесь. Ну, ничего, в следующую встречу Сибирью ты не отделаешься. Я тебе второе клеймо поставлю».

***

Оставленный за спиной город, от которого мы всё более удалялись, ещё шумел людскими потоками. На станции шум, давка, грохот экипажей и зычные выкрики: «посторонись», «куда прёшь?», «ща как…». Всё же, насколько он тесен, мал и сжат Дорогобуж по сравнению со своим близнецом через две сотни лет. Кучка сгрудившихся домов, ещё различаемых вдали, крест на маковке церкви, да колокольня. Нам вперёд, в тишину просторов полей, в ласковый шёпот дубрав, в марево поднимающегося над дорогой разогретого воздуха.

+4

49

Алексей Борисов написал(а):

Полушкин Генриху не наврал. Вернее, не сказал всей правды. В сюжете не зря упоминается группа мошенников с сотенными ассигнациями.

Ну не знаю, честно говоря...
Но замолкну покуда :)
Небольшой тапочек:

Алексей Борисов написал(а):

— Где-где, на кудыкиной горе. Затаится он сейчас. Осторожно! По живому дерёшь!Тимофей в это время поменял повязку на голове поручика.— Хитёр иноземец, — сетовал солдат, — не принёс дневник.

Тут не "поменял" надо а "менял". Присохшая повязка однако не шапка :)

+1

50

***

Оставленный за спиной город, от которого мы всё более удалялись, ещё шумел людскими потоками. На станции шум, давка, грохот экипажей и зычные выкрики: «посторонись», «куда прёшь?», «ща как…». Извечная проблема: если задержался с утра, на следующей станции достанутся «объедки» — вот и торопятся. Всё же, насколько тесен, мал и сжат Дорогобуж по сравнению со своим близнецом через две сотни лет. Кучка сгрудившихся домов, ещё различаемых вдали, крест на маковке церкви да колокольня. И так везде, хуже или лучше. Вот и величественная своими храмами Вязьма осталась за спиной, а вместе с ней цивилизация. Нам вперёд — в тишину просторов полей, в ласковый шёпот дубрав, в марево поднимающегося над дорогой разогретого воздуха.
На шестые сутки пути, когда полуденный зной уже начинал терять свою состоятельность, мы оказались на перепутье. Перебраться через речку, сэкономить время и не лишиться при этом средства передвижения, можно было двумя способами. Казалась бы обычная для наших дорог ситуация: там, где не опасаясь разлива в половодье, можно было укрепить русло реки и навести небольшой мостик, этого никогда не происходит. Вот что этому мешает? Как потом выясняется, только людской фактор. Простое на первый взгляд решение имеет кучу противоречий, в первую очередь финансового характера, тем более что в данном случае существовала странная альтернатива. Заключалась она в следующем: дорога поворачивала вдоль реки на шесть вёрст к постоялому двору, где осуществлялась паромная переправа; и буквально где-то рядом, в трёхстах шагах вниз или вверх по течению присутствовал брод. Странность же заключалась в том, что брод этот нигде не обозначался, более того, искусно маскировался местными жителями и лишь за небольшую мзду осуществлялся провод. Выигрыш для гужевого транспорта почти в двенадцать вёрст — это четверть дня пути, а для всяких «залётных» — добро пожаловать в гостиницу и не забудьте поддержать местный перевозочный бизнес. Я бы покатил на постоялый двор, так как в дороге надо выбирать наезженный маршрут, но в Полушкине что-то восстало. Буквально за полчаса, пока лошадки мирно пощипывали травку, поручик провёл рекогносцировку, обнаружил мало использованную дорожку, с помощью вооружённого шестом Тимофея нашёл место переправы и уговорил меня идти напрямик. Но и здесь не обошлось без навязчивого сервиса. Едва мы подкатили к воде, как на противоположном берегу объявился отряд из трёх всадников одетых в партикулярное платье, но любой букмекер поставил бы десять к одному, что мундир ещё несколько дней назад покрывал их плечи. И дело вовсе не в форменных походных рейтузах, присутствующих на наездниках. Стиль одежды «милитари» был популярен давно. И не в свисающих с сёдел кавалерийских карабинах. Оружие многие могли носить. Достаточно просто представить наличие кивера на головах и всё станет на свои места: если сидит ладно, — то перед вами военный.
— Далеко ли собрались, месье? — крикнул нам один из них.
— На тот берег! — прокричал я в ответ.
— Не выйдет.
— Что же нам помешает?
— Прямо передо мной, в двух аршинах от бережка находится омут. Поэтому, если вы собрались напрямик, то погубите лошадей, карету и себя.
— Вот как? — посмотрев на Полушкина.
— Да, у берега Тимофей не проверял, — как бы извиняясь, прошептал Иван Иванович.
Троица всадников наверняка ждала вопросов от нас: «Как же быть? А как лучше? А где можно?»; но они от нас не последовали и после некоторой паузы в нашем общении прозвучало:
— Держите путь наискосок, к берёзе. Дерево должно быть чётко промеж лошадей.
Так мы познакомились с гусарами: двумя юнкерами и корнетом из еврейских дворян. Да, да я не ошибся. Ефим Павлович Лунич был из них. А уж кто придумал этот обходной путь, сомнений у меня не вызывало. Во всяком случае, обиды мы не таили: всякий зарабатывает, как умеет.
В итоге, по дороге к деревне мы следовали уже вместе и как-то между произвольным рассказом о себе, Ефим Павлович объяснил свой агрессивный настрой. Соседский помещик специально высылал к броду мальчишек, дабы те за копейку указывали место переправы, тем самым лишая паромщиков заработка и как следствие прибыли самого Лунича. Так что прибыл корнет в именье своей жены вместе с однополчанами, да наводит потихоньку порядок: то засеку на берегу соорудит, то ложную колею сотворит, дабы телеги шли на глубину. В общем, сильно напоминал мне одного ресторатора, хапнувшего ресторан в пешеходной зоне и пытавшегося обеспечить проезд автомобилям. Тот тоже боролся, мелко пакостничая.
Более мы нигде не задерживались. План маршрута хоть и подвергался каждодневным изменениям, они, к счастью, не были существенны. В пути мы проводили утро и весь день, а ближе к шести вечера вставали на ночлег. Чаще всего, просились на постой, случались и меблированные комнаты при трактирах, а иногда и на свежем воздухе. Замечу, это были самые спокойные и приятные вечера. Полушкин потом признался, что чувствовал себя неуютно, боясь предложить мне ночевать под открытым небом, а после, когда увидел у меня компактную палатку, признал во мне нормального человека.

Отредактировано Алексей Борисов (05-05-2017 17:18:19)

+4


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Срез времени