Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Осколки


Осколки

Сообщений 21 страница 24 из 24

21

Jack написал(а):

свои графоманские потуги

Ах, оставьте. Не потуги, хочу я сказать, оставьте, а посыпать главу пеплом. :)
-------------------------
Ну, и ПМСМчиков чуть-чуть.

Человек усмехнулся и повторил вопрос тоном,[ЗПТлишняя] более требовательным.

Слова он сильно растягивал, что в[СЛИТНО]купе с перегаром выдавало – принял он на грудь уже немало.

– Жаль, – ответил Правый, – мы тут ожидаем друга. Ещё раз,[ЗПТлишняя] прошу простить.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к паломнику.
– А ты кто таков будешь,[скажи-ка,] почтенный?
– В храм Эшмуна еду, господин, – послушно пролепетал тот

(Без прямого указания "послушно" повисает в воздухе.)

Два человека возле очага, не привлекая [к ]себе внимания, тихонько пересели в самый тёмный угол.

А если не догоним… – начал,[ЗПТлишняя] было,[ЗПТлишняя] Красный, но не договорил.

Антенор остался в зале, уснул[можно(не обязательно)ЗПТ] сидя за столом.

+1

22

Глава 2
Доходный дом фалангита Никодима
Сидон

Почти весь год в этих краях господствовал юго-западный ветер и потому любой путешественник, приближаясь к Сидону с севера, ощущал зловонное дыхание города задолго до того, как перед ним вырастали его стены.
– Знаешь, Сахра, чем это пахнет? – спросил Репейник у юноши.
Тот улыбнулся и молча помотал головой.
– Деньгами пахнет, – с усмешкой объяснил Дион, – деньжищами.
– Никакие дэнги не стоят жизн в эта воныща, – недовольно проворчал Багавир, – куда ты заманыл нас, Аполлодор?
– Это красильные мастерские, – сказал Протей, – они все в северной части города, за стенами, там почти всегда подветренная сторона.
Вскоре его слова подтвердились. Вдоль дороги потянулись красильные сараи. Зловоние усилилось настолько, что путниками пришлось затыкать носы.
– Великая стена Сидона, – Протей указал на длинный холм, целиком состоявший из раковин иглянок.
– По преданию, собака Фойникеса, самого первого финикийского царя, разгрызла раковину иглянки, – с видом знатока рассказывал Сахре Репейник, – и её морда окрасилась красным.
– Брехня, – подал, наконец, голос Антенор, – это всё придумали эллины. Не слушай его, Сахра. Собака, наверное, просто порезалась о край раковины. Краску не добыть, просто расколов раковину.
– Можно добыть, – возразил Протей, – только мало. И ждать долго. Потому мясо иглянок сначала давят, потом выдерживают три дня в соляном растворе, а затем десять дней вываривают на слабом огне. А потом окрашивают ткань и высушивают на солнце. Ткань сначала желтеет, потом зеленеет, синеет и, наконец, становится пурпурной. Больше всего красят здесь, в Сидоне, но в Тире краска лучше и дороже.
Красильные сараи, поначалу показавшиеся бесконечными, наконец, сошли на нет. Приближаясь к городским воротам, дорога прошла в тени дюжины старых ливанских кедров. Их серебристо-серые кроны напоминали плоские войлочные шляпы, насаженные стопкой на копьё. Потом путники миновали живую колоннаду из кипарисов. А дальше им открылось зрелище, неизменно сражавшее наповал каждого нового путешественника, только что зажимавшего нос и представлявшего, что вот-вот въедет в гигантскую выгребную яму.
Финиковые пальмы, кипарисы, оливковые и плодовые рощи. Сидон утопал в зелени садов. Ксантипп, Сахра и Багавир, прежде не бывавшие здесь, разинули рты, разглядывая удивительное царство цветов. Здесь господствовали совсем другие ароматы.
Впрочем, старый перс всё равно продолжал ворчать. По его настоянию артельщики пересекли город из конца в конец и остановились в южной части, в районе Египетского порта. Здесь они расположились на большом постоялом дворе, где бытовал эллинский обычай – сдавались внаём только комнаты, а кормёжка гостей не предусматривалась. Приходилось самим закупать на рынке все припасы и готовить. Зато здесь брали гораздо меньшую плату.
Антенор опять попытался вызнать у Репейника, как артельщики собираются урвать кусок хлеба в городе, славном не только пурпуром, но и верфями и, конечно же, корабельными мастерами. Тот снова не ответил ничего вразумительного. Кивнул на Аполлодора – дескать, думать – вожака забота, а мы люди маленькие, нам только топором махать. Сам, хитрец, о своих делах помалкивал, а македонянина умудрился развести на откровенность. Откуда мол, такой красивый нарисовался.
Впрочем, Антенор не особенно и запирался. Он чувствовал, что без помощи ему дальше не протянуть, потому открылся Репейнику, что спасается от облыжного обвинения в убийстве. И поведал подробности.
– Архифилакита порешил? – удивлённо протянул Дион.
– Да не я, говорю же, меня подставили, – раздражённо бросил Антенор.
– А, ну да. И что теперь намереваешься делать?
– Не знаю.
Дион на некоторое время заткнулся, обдумывая услышанное.
Артельщики сняли большую комнату, в которой поместились все вместе и перетащили туда свой нехитрый скарб. Определили на постой волов, а потом направились в город. На хозяйстве оставили Ксантиппа и Сахру.
Багавир отправился на Скотий рынок. Заявил, что покупку мяса не доверит никому. Аполлодор с Протеем бродили по торговым рядам, набирая в корзины другую снедь, а Дион и Антенор потащились в порт.
Вокруг бурлила жизнь. В глазах пестрило от разноцветных одежд и лиц. Народу в Сидоне жило побольше, чем в Библе. Более трети, если не половина – приезжие.
Тут торговали всем, что есть на свете. Какой-то загорелый дочерна дядька попытался впарить македонянину меч, откованный в далёкой Испании, чуть ли не за Геракловыми Столбами. Врал, конечно же, там и земли то уже нет, один безбрежный Океан. Однако врал самозабвенно и до того красноречиво, что любо-дорого послушать. Вокруг даже собрались зеваки. Однако язык без костей купчину и сгубил, когда он принялся превозносить свой клинок над халибским железом[26]. Тут уж его разоблачили. Ты ври, да не завирайся. По всей Ойкумене известно, что лучше халибского железа на свете нет. Испания, ха.
Антенор встретил кое-какие ремесленные вещицы, виденные в Индии. Удивился. Этак тут, чего доброго, и беренж сыщется.
Сидон уступал Тиру в торговле пурпуром, зато превосходил его в изящных искусствах. Ни в одном городе, где бывал, македонянин не видел такого числа торговых рядов, заваленных работой златокузнецов, резчиков и чеканщиков.
Любуясь красивыми безделушками, он не забывал держать ухо востро, как губка впитывал всевозможные слухи и сплетни. Он ни на минуту не забывал о необходимости найти работу, ибо не дело и дальше обременять людей, которые столь по-дружески отнеслись к нему, незнакомцу. Но кому нужен свободнорожденный грузчик, приказчик, переводчик или писец, когда рабы и обходятся дешевле и спросить с них проще?
Опытный моряк легко нашёл бы работу. На этого брата во всех финикийских городах имелся постоянный спрос. Большая часть мужского населения, от нищих до царя, могла себя причислить к морякам, но, несмотря на это, их никогда не было в избытке. Потому что из года в год всё больше кораблей выходило в море.
Антенор моряком не был и в море за всю свою жизнь выходил лишь однажды, когда пересекал Геллеспонт. Готов был наняться в гребцы. Платили три обола в день, даже больше, чем, к примеру, в Афинах. И нисколько не хуже работа, чем грузчиком. Да вот беда, войны сейчас нет. Где-то далеко, в Элладе, она тлеет, а здесь нет. А раз так, половина триер и пентер отлёживается в неопионах, корабельных сараях и в целой армии гребцов нужды нет.
– Слушай, – подал голос Репейник, – а может тебе обратиться к местному архифилакиту? Обсказать, как было дело. Может он тебя тоже к делу пристроит, как этот твой Павсаний?
– Ага. Или в колодки забьёт. Вот ты на его месте мне бы поверил?
– Конечно.
– И с какой же радости? Где доказательства моей невиновности? Слова одни.
– Ну-у… – задумался Репейник, – оно конечно, но с другой стороны, я бы рассудил так – чего бы убивцу самому шею подставлять? Его же никто не ловит. Неужели думаешь, что этот твой Эшмуназар будет тебя тут искать? Сгинула помеха, да и ладно. Или у него ещё причины есть, чтобы тебя поглубже закопать?
Дион посмотрел на македонянина очень внимательно. Тот пожал плечами.
– Не знаю.
Антенор над словами Диона крепко задумался, да так, что из реальности выпал. Весь городской шум куда-то делся. Македонянин шёл вперёд, не разбирая дороги, и чуть не угодил под телегу.
– Куда прёшь, дурень!
Антенор очнулся. Огляделся по сторонам. Дион куда-то пропал. В толпе разделились. Македонянин поймал за рукав какого-то прохожего и спросил.
– Прошу простить, уважаемый, ты не подскажешь, как мне найти начальника городской стражи?

   [26] Халибское железо – сталь.

+2

23

Таки прекрасно, как и раньше, вот что я вам скажу...
ПМСМчик пока один. Ну, два восемь. :)

Jack написал(а):

Почти весь год в этих краях господствовал юго-западный ветер[ЗПТ] и потому любой путешественник, приближаясь к Сидону с севера, ощущал зловонное дыхание города задолго до того, как перед ним вырастали его стены.

Близко стоящие местоимения (оба стоят после "путешественника", "Сидона", "севера" и "города") затрудняют (не фатально, но всё-таки) понимание: чьи стены перед кем(чем) вырастали :) Вариант замены:

Почти весь год в этих краях господствовал юго-западный ветер, и потому любой путешественник, приближаясь к Сидону с севера, ощущал зловонное дыхание города задолго до того, как видел(или "мог увидеть") его стены.

Артельщики сняли большую комнату, в которой поместились все вместе[ЗПТ] и перетащили туда свой нехитрый скарб.

Врал, конечно же, там и земли[ДЕФИС]то уже нет, один безбрежный Океан.

Но кому нужен свободнорожденный грузчик, приказчик, переводчик или писец, когда рабы и обходятся дешевле[ЗПТ] и спросить с них проще?

А раз так, половина триер и пентер отлёживается в неопионах, корабельных сараях[ЗПТ] и в целой армии гребцов нужды нет.
– Слушай, – подал голос Репейник, – а может[если] тебе обратиться к местному архифилакиту? Обсказать, как было дело. Может[ЗПТ] он тебя тоже к делу пристроит, как этот твой Павсаний?

Отредактировано ИнжеМех (10-08-2017 16:46:54)

+1

24

Ещё вчера утром Аристомен готов был согласиться с поговоркой, гласившей, что спешка нужна лишь при ловле блох. Он пребывал в уверенности, что сделано всё возможное и необходимое для того, чтобы противник не смог застать врасплох египетские гарнизоны в Келесирии[27]. Гонец Филокла, египетского посланника в Киликии, благополучно достиг Триполя, где его и встретил Аристомен. Ангар переменил лошадей и помчался дальше, а Аристомен сразу же выехал следом, держа путь в Сидон. Он не спешил, в городах не забывал потолкаться на рынках. Чай не юноша уже, чтобы коней загонять, а вот осмотреться по сторонам, да послушать слухи со сплетнями – это как раз его работа.
Возле Библа его обогнал второй гонец – Филокл разумно решил перестраховаться. Не исключено, что и голубей выпустил, клетка с крылатыми почтарями у него, конечно же, была.
Аристомен в дороге не расслаблялся, держал глаза открытыми. Падальщики возле постоялого двора ему совсем не понравились, но беспокойство перед спутниками он обнаруживать не стал. Прежде чем заходить в дом, приблизился к лошадям. И почти сразу попятился, встревоженно озираясь. На бедре одной из лошадей виднелось знакомое клеймо. Кобыла принадлежала ангарейону. Он отъехал назад, к месту, над которым кружили птицы, и нашёл тело ангара. Это был второй гонец. Похоронить его он не смог, нужно было поскорее уносить ноги.
Аристомен скакал до наступления темноты, затылком чувствуя погоню. Как назло, в ту ночь наступило новолуние. Темень, хоть глаз выколи. Пришлось остановиться и заночевать в лесу, подальше от дороги. Наутро он продолжил путь. Ещё оставалась надежда, что первый гонец добрался до цели.
Почти достигнув Сидона, Аристомен снова свернул с дороги. Опасался, что возле северных ворот его снова может ждать засада. Заложил большой крюк и въехал в город с востока вскоре после полудня.
В Сидоне сразу же подтвердились худшие опасения. Достаточно было одного взгляда на скучающую стражу у ворот, чтобы понять – гонец здесь не появлялся. Аристомен стегнул коня и помчался по узким улочкам, как умалишённый, браня себя, на чём свет стоит.
"Старею. Отяжелел и разленился".
Слишком много времени потеряно, и как бы уже не стало поздно.
Возле дверей филакиона он спрыгнул с коня и вытащил из-за пазухи знак ангара. Не медный, как у рядовых гонцов, серебряный. Этого знака вкупе с перекошенной рожей Аристомена стражникам хватило с лихвой. Мигом встрепенулись. Без разговоров приняли поводья и распахнули дверь.
– Поликсен у себя? – спросил Аристомен.
Один из привратников кивнул.
– Позаботься о моей лошади.
Рабочий кабинет, фронтестерион, начальника городской стражи располагался в самом дальнем от улицы углу дома, и пройти туда можно было только через внутренний дворик. Имелся и потайной ход, о нём знали очень немногие: пара-тройка приближённых царя Абдалонима и менее дюжины македонян, состоявших на службе сатрапа Птолемея. Аристомен входил в их число.
Дверь он отворил без стука. Сидевший за столом человек явно не ожидал увидеть постороннего и даже не поднял головы, занятый чтением какого-то свитка. Лишь бросил раздражённо:
– Что там у тебя ещё, Бакид?
– Радуйся, Поликсен, – сказал Аристомен, – хотя ума не приложу, чем я могу тебя порадовать.
Хозяин фронтестериона оторвался папируса и удивлённо посмотрел на вошедшего.
– Аристомен? Какими судьбами? Я думал, ты давно уже сгнил в грамматеоне у Ефиппа.
– Не совсем. Он иногда выпускает меня глотнуть свежего воздуха.
– Скорее спускает с цепи.
– Можно и так сказать.
Аристомен притворил за собой дверь.
– Вид у тебя какой-то запыхавшийся, – отметил Поликсен, – что-то стряслось?
– Стряслось, – выдохнул Аристомен, – они не договорились.
– Кто?
– Ты же не знаешь… – протянул Аристомен, – я про наше посольство к Циклопу говорю.
– Про посольство? Я слышал кое-что. Вроде как хотели просто подтвердить нынешнее состояние границ. Типа того, что мы признаём всё ваше, а вы всё наше и никто никому ничего не должен. Ну и всеобщая дружба, и любовь, конечно.
– Любовь, да. Как бы нас теперь не отлюбили во все щели из-за одного жадного "фракийца".
– Ты про Лисимаха? А что с ним?
– Придурок потребовал, чтобы Циклоп поделился со всеми захваченной в Сузах царской казной. И Фракии ему мало, Геллеспонтскую Фригию захотел.
Архифилакит присвистнул.
– И что?
– И всё. Циклоп заявил его послам, да и нашим тоже, что они мёртвого осла уши получат, а не царские сокровища, за которые он один на один с Эвменом бился. Ну и ещё несколько слов добавил, уж не буду повторять.
– Этого стоило ожидать, – пожал плечами Поликсен, – я бы на его месте тоже так ответил.
– Стоило ожидать? А то, что Антигон сразу после этого пересечёт Оронт, ты ожидал?
– Что? – мигом побледнел Поликсен.
– Что слышал. В Сохах уже собралось двадцать тысяч человек. Там Андроник-олинфянин и Неарх. Восемь дней назад я узнал, что Деметрий ведёт туда ещё пять тысяч. И это ещё не всё. Сбор в Сохах, это, знаешь ли, не против Кассандра, как думали некоторые дурни в Александрии. И такая толпа за несколько дней не собирается. Стало быть, Циклоп загодя уже всё распланировал. И как рассчитал, любо-дорого посмотреть. Мы ни сном, ни духом… Вот смотрю на твою обалдевшую рожу, а они, наверное, уже к Триполю подходят. Молчи, не говори ничего. Вижу уже, гонцы Филокла до тебя не добрались. Их перехватили.
– Уверен? – спросил Поликсен, сминая пальцами край папируса, который только-что читал.
– Тело одного я даже нашёл. То, что от него осталось. Догадываешься, что это означает?
Поликсен медленно кивнул.
– Вот и я о том. На нас идёт Циклоп со всем войском, а у нас под боком имеются желающие открыть ему ворота. Скверно, Поликсен, очень скверно. Мышей много развелось, никто не ловит. Стража сонная.
– Двадцать пять тысяч... – пробормотал Поликсен.
– Наверняка больше, – поправил Аристомен и спросил, – Килл здесь или в Тире?
Килл, стратег Келесирии, был одним из друзей Птолемея. Ставка его находилась в Сидоне. Так повелось ещё со времён Александра, которому Сидон, в отличие от Тира, покорился без борьбы, за что получил привилегии фактической столицы "Страны пурпура". В Тире сейчас даже не было царя. Низложенный Александром и помилованный Адземилькар диадему более не носил и царём Тира и Сидона считался Абдалоним, который происходил из обедневшей до крайности ветви царского рода и возвысился по прихоти Гефестиона.
Сейчас Абдалоним делил власть с македонянами. Сначала с сатрапом Лаомедонтом, а теперь, вот уже пять лет, со стратегом и фрурархами[28] Птолемея. Бывший в прошлой жизни садовником и водоносом, царь Абдалоним не заносился, не интриговал и не пытался бороться с завоевателями. Удобный царь для Килла. Удобнее Адар-Мелека, царя Библа, который тоже покорился, но постоянно норовил урвать чуть больше власти, чем ему позволялось.
– Здесь Килл, но сейчас он в отъезде, – сказал Поликсен.
– Скверно. Я должен увидеться с ним.
– Увидишься. Он поехал в храм Асклепия. К вечеру вернётся.
– Времени нет, Поликсен. Донесение надо послать. Хоть голуби-то у тебя есть? Александрийские?
– Есть.
– Хорошо. У Филокла были голуби. Может, в Александрии уже всё знают. Вот только помощь всё равно не успеет. Циклоп уже на пороге.
В дверь постучали.
– Кто там? – раздражённо крикнул архифилакит.
Внутрь сунулся стражник.
– Там спрашивает какой-то оборванец.
– Гони в шею, сейчас не до попрошаек, – отрезал Поликсен.
– Он говорит, важные вести из Библа. Про архифилакита Павсания.
– Из Библа? – встрепенулся Аристомен, – а ну-ка, пригласи его, Поликсен. Я здесь послушаю.
С этими словами он скрылся в небольшой боковой комнатушке, отделённой от фронтестериона занавеской.
Через некоторое время в комнату вошёл Антенор. Поликсен велел ему говорить и тот без утайки поведал все обстоятельства дела, из-за которого очутился здесь. Изрядно обогатил подробностями Аристомена, который весь обратился в слух и, казалось, даже забыл о необходимости дышать.
Архифилакит мрачно сверлил Антенора взглядом, раздумывая, как реагировать на эту повесть. Пару раз покосился на занавеску, словно ожидая помощи от Аристомена, но тот обнаруживать себя не стал.
– Хорошо, – наконец выдавил из себя Поликсен, – из города ни ногой. Понадобишься, тебя найдут. Где живёшь?
Антенор, ожидавший, что его прямо тут и повяжут за убийство Павсания, облегчённо выдохнул и объяснил, как его можно найти. Поликсен записал.
– Ступай.
Когда он удалился, Аристомен выглянул из-за занавески.
– Я знаю этого парня. В дороге познакомились.
– Не врёт? – спросил Поликсен.
– Думаю, нет.
– Этот Красный… Кто таков?
– Не знаю. Но ясно одно – это человек Антигона. В большом мы, скажу я тебе, друг Поликсен, дерьме. Запрём ворота перед носом Циклопа, а эти их откроют. И кто за спиной нож прячет, не знаем. Ладно, хватит сопли распускать, действовать надо.
– Что ты намерен делать?
– Вечером, как Килл приедет, сведёшь меня с ним. А лучше бы послать кого. Поторопить. Я пока проверну одно дело. И, Поликсен, пожалуйста, не приставляй никого следить за мной. Я твоё любопытство знаю. Ты в городе хозяин, но поверь, для общего дела лучше тебе кое-чего не знать. Просто поверь. Время сейчас такое.
Покинув филакион, Антенор некоторое время постоял у дверей, раздумывая, куда теперь пойти. Возвращаться на постоялый двор или идти искать Репейника? Толком ничего не решив, собрался было уже двинуть куда глаза глядят, но кое-что заставило его задержаться.
Мимо него раб-конюший провёл коня. Это был конь Аристомена. Антенор его сразу узнал. Уж в чём, а в лошадях он разбирался.
Македонянин перешёл улицу и скрылся в тени, посматривая за входом в филакион. Ждать пришлось недолго, Аристомен вышел довольно скоро. Огляделся и зашагал в южную часть города. Антенор, выждав немного, последовал за ним, держась на почтительном расстоянии. Он не вполне отдавал себе отчёт, зачем вообще затеял эту слежку. Уж точно не для того, чтобы выдать Аристомена Красному. Зачем же тогда? Скорее всего, просто из любопытства. Этот человек его весьма заинтриговал.
Аристомен пару раз оглянулся.
"Вот-те раз", – подумал преследователь, предпринимая меры, дабы не попасться на глаза, – "да ты никак проверяешься? Всё интереснее становится".
Целью Аристомена оказался большой дом в египетском квартале. Не простой дом, заезжий двор с обеденным залом. Он располагался возле самого порта, но практически ничего общего не имел с халупами, где собиралась портовая рвань и пьянь. Уже по чистому ухоженному фасаду видно – солидное заведение. Глаза не обманули македонянина. Здесь действительно квартировали уважаемые купцы.
Над дверью висел деревянный щит, на котором неизвестный мастер искусно вырезал человека с косматой и почти плоской головой какой-то чудовищной твари. Зубастая длинная и заострённая морда смотрела чуть вверх, отчего вся поза странного существа выглядела горделивой и указывала на его высокое положение. Рядом красовались египетские иероглифы. Антенор не мог их прочесть, но ему на выручку пришла надпись эллинскими буквами, намалёванная чуть ниже.
Заведение называлось – "Себек-Сенеб".

   [27] Келесирия – историческая область в долине Бекаа между хребтами Ливан и Антиливан. Во времена диадохов название Келесирия было распространено на Палестину и Финикию.
   [28] Фрурарх – начальник воинского поста (гарнизона) в македонской армии.

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Осколки