Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Порода волчья (рассказ, стимпанк, фентези)


Порода волчья (рассказ, стимпанк, фентези)

Сообщений 1 страница 10 из 16

1

Порода волчья
(рассказ, стимпанк)

Аннотация:
Молодой талантливый архитектор после ссоры с бретёром вызван им на дуэль. Понимая, что шансов на выживание нет, Арман начинает завершать земные дела.
Но тут появляется его отец – бывший наемник, с которым Арман в ссоре. Оценив обстановку, старый солдат предлагает ему план мести, который позволит Арману утащить убийцу вместе с собой на тот свет.
Но у Армана тоже есть план…

Вечер

Вечер
Огромный дирижабль «Гордость Зиггура» взмыл над взлётной площадкой воздушного порта и начал плавно разворачиваться, нацеливаясь на юго-запад. Громко ревели паровые турбины, готовясь поспорить в силе с ветром. Стёкла домов, попадая в резонанс, тихо подрагивали.
Экипаж, должно быть, спешил. Двигатели раскочегарили на самом взлёте, отчего они ревели как трубы Апокалипсиса, оглушая горожан. Великий Ветер, соединяющий два континента, достигнет своего пика в ближайшие часы и утихнет всего за трое суток. Кому хочется повиснуть между материками? На одних угольных брикетах далеко не улетишь…
Арман поднял голову, провожая воздушного странника. Его лицо на миг прояснилось, в глазах появился блеск. Невыносимо остро захотелось туда, на борт. Подальше отсюда.
Пусть даже впереди катастрофа. Пусть чёртова буря истреплет дирижабль и будет швырять как игрушку над ревущими волнами. Пусть придётся отчаянно выживать под грохот молний и рёв стихии. Пусть! Даже в таких условиях есть хоть какой-то шанс выжить!
Здесь же их нет вообще... Завтра утром Армана ждёт дуэль с одним из самых опаснейших бретёров города. Мечты, планы, семья… всё это будет срезано ловким ударом рапиры. И поменять что-то уже невозможно. Арман практически не умел фехтовать.
***
Из-за угла с рёвом и свистом вынырнул омнибус. Он словно пытался соперничать с дирижаблем в производимом шуме, грохоча так, что дрожали не только стёкла, но и стены!
Пыхтя и скрежеща стальным нутром, он резко затормозил, отчего стоящие пассажиры едва не повалились как кегли. Да и сидящие тоже, ибо крепление кресел к проржавевшему днищу было скорее формальным.
Естественно, водителя – улыбающегося круглолицего детину – пассажиры тут же одарили массой комплиментов: от оценки умственных способностей, до предположений относительно половой жизни его матери, да и всей родни скопом. Впрочем, оглушённый свистом парового котла, он всё равно ничего не слышал.
Блеснув большими защитными очками с запотевшими от пара стёклами, он выглянул наружу и проорал: – ЗДРАСТИ, ГОСПОДИН АРХИТЕКТОР! ПОЕДЕМ?
– Нет, благодарю, – печально сказал Арман. – Я пешком.
Вряд ли водитель услышал, но по жестам всё понял.
– АГА! – он упёрся обеими руками в рычаг переключения скоростей и силой начал толкать его от себя – ДЕРЖИТЕСЬ ТАМ! – заорал пассажирам, и те вразнобой откликнулись массой благодарностей за столь трогательную заботу.
– ИИИЭЭЭХ! – рычаг с хрустом подался вперёд. Омнибус рванул с места, опять перемешав стоящих с сидящими.
Над головой плавно проходил дирижабль. Его тень скользнула по стене будущего Городского Театра и помчалась дальше, догоняя хозяина.
Театр – красивое и просторное здание – проектировал и строил Арман. Жаль, что завершать эту замечательную работу будет кто-то другой. Возможно, тот молодчик из соседнего города – племянник судьи Скиннера. Благодаря своему расторопному дядюшке, он ещё и получит подряд на строительство моста, на который власти выделят деньги осенью…
Арман провёл рукой по белой колонне будущего театра. Какая всё-таки это мелочь теперь! Все эти дрязги, разборки, деньги… Ему умирать завтра, на кой чёрт сдались эти деньги.
Надо пожить! Хотя бы оставшееся время. И завершить дела.
***
Паровой лифт для здания Театра – первый в городе – сделал его друг Данила.
Надо сказать, они сработались. Арман строил здания, а Данила нашпиговывал их разными новинками. Все эти «фишки», конечно, были известны в крупных городах. Но здесь, в тихой окраинной глуши, они производили фурор.
Самыми прибыльными оказались «ветровые» кофемолки с мясорубками, а также «инжекторный сборщик пыли». Специальные флюгеры, улавливающие даже небольшой ветерок, оказались сносным силовым приводом для домашней техники.
Престижность этих механизмов была такова, что даже небогатые люди заказывали Даниле хотя бы одни флюгеры такой же формы. Чистого понта ради.
Дверь как всегда не заперта, Данила никого не боится. Наоборот, к нему заходить опасаются. И причин к тому предостаточно. Едва Арман ступил внутрь, как на него набросилась трёхголовая змеюка с яростным шипением.
Флегматично дождавшись, когда она исполнит угрожающий танец и замрёт, он взялся за её левую голову и с силой повернул по часовой стрелке.
– Проходите! – мерно прорычал механизм, и левая дверь раскрылась с приглушённым скрежетом.
Его встретил ярко освещённый зал. Гладкий пол измазан пятнами масла и воды. Посреди зала стояла затейливая механическая конструкция о шести ногах. Она чем-то походила на помесь таракана и неведомого в этих краях зверя, известного как «скорпион». Размером машина была с пару больших телег, выставленных друг за другом.
– Привет строителям! – из-под «таракана» выехала доска на колёсиках, на ней лежал улыбающийся Данила. Весь как обычно, в смазке и копоти.
– Здравствуй, – сказал Арман с ноткой грусти в голосе.
– Что-то случилось? – насторожился Данила.
– Случилось…
***
Они сидели за столом, держа в руках чашки горячего чая. В углу поскрипывал «самописец», отслеживающий сейсмическую активность грунтов. У потолка шумел «автополив» цветов, кои разводила жена Данилы. На столе тихо гудел «швельный изотермический окислитель», готовящий очередную порцию кипятка.
– Как же это так вышло? – тихо спросил Данила, нервно постукивая пальцами по столу.
– Сегодня были на вечеринке у Джексона. И вот там этот придурок – Базз Скиннет – оскорбил мою сестру!
Арман флегматично отлавливал плавающие чаинки, помешивая чай серебряной ложечкой.
– А ты? – спросил Данила.
– Я в ответ оскорбил Базза. Но на дуэль меня вызвал его дружок Брюннер.
Данила удивлённо нахмурился.
– Базз Скиннет приставал к твоей сестре? У него, чего, совсем с бабами плохо? Кстати, что Флора делала на вечеринке?
Флора – сестра Армана, обладала обожженным лицом, нелюдимостью и закономерным отсутствием интереса со стороны мужчин. Появление её на вечеринке способно было удивить всех, кто о ней знал.
– Какая тебе разница! – вспылил Арман. – В кои веки решил сводить сестрёнку в свет. Чего она сидит взаперти?… Сводил…
– Не, ну это да! – поспешно согласился Данила. – Это, конечно, хорошо…
Арман кивнул.
– Да, хорошо… помоги составить завещание.
– Чёртовы ублюдки! – вспылил Данила, хлопнув по столу. Ведь дуэли запрещены Императором! Скажи об этом…
– Кому? Судье Скиннету? – спросил Арман. – Отцу этого придурка, Базза? Адольф Скиннет и сам меня повесит, чтобы на сыночка тень не бросать…
– И что же теперь делать?
– Ещё раз говорю, помоги составить завещание.
Данила спохватился, когда «швельный изотермический окислитель» довёл воду до кипятка и переключился в режим поддержки температуры.
– С… сейчас, – пробормотал он. – У меня бумага в подвале!
И пинком открыв люк, расположенный под столом, нырнул туда. В люке находилось нечто вроде детской горки. С приземлением на кровать. Арман хорошо знал эту штуку. Очень эффектно, когда с девушкой.
Впрочем, после женитьбы эти забавы стали недоступны. Ну, почти…
Вернулся Данила с другой стороны зала, поднявшись на поршневом приводе в облаках пара. В руках несколько серых листочков и массивное устройство равномерной подачи чернил. От последнего Арман отказался, взяв из нагрудного кармана футляр со стальным пером.
– …а Флоре я оставлю шестьсот монет.
– Знаешь, – сказал Данила, – ей неплохо бы попробовать перестать любиться о свою рану и наладить жизнь самой! Монашенки не раз звали её рукодельничать, но она предпочитает висеть на твоей шее и смотреть в окно.
– Давай я сам с этим разберусь, – набычился Арман.
Он всегда защищал сестру. Флора была младшая, любимая. Он прятал её от пьяного отца, ибо тот в гневе был способен на всё. А ещё кидался с кулаками на сверстников, которые её дразнили. Понимая умом правоту Данилы, он не мог предоставить её самой себе. Даже в свой последний вечер.
– Как скажешь, – примирительно кивнул Данила.
– У тебя-то чего? – спросил Арман, дописывая листок.
– У меня… Автожук в кои веки сумел пройтись по улице! – ожил Данила, на миг отвлёкшись от переживания за друга. – Я, правда, в три утра езжу, чтобы людей не смущать…
– Ах, во-о-от о какой нечисти наш Святой Отец говорит на последних проповедях, – воскликнул Арман. – Ты в курсе, что верующие уже обложили храм каменными таблицами с цитатами из Священных Писем? От демона защищаются.
– В курсе, – фыркнул Данила, – об одну из этих «табличек» мой Автожук и споткнулся, повредив гидропривод. До сих пор чинюсь.
– О! – Арман поднял вверх указательный палец. – Таки работают силы небесные!
И они громко рассмеялись. Потом замолчали. Завтрашний день давил и угнетал.
– Отдашь это стряпчему завтра, – сказал Арман после затянувшегося молчания и протянул Даниле лист. – Я сам не успею. Всё начнётся рано, стряпчий ещё будет спать.
– Да… конечно… Только… – Данила помялся.
– Только что? – Арман взглянул на него с любопытством.
– Только… прости я… не буду на твоей дуэли. Я… не выдержу…
И Данила замолчал, вцепившись зубами в свой кулак. Арман хлопнул его по руке.
– Не настаиваю. Ты, главное, за женой моей присматривай. Мало ли…
И Данила несколько раз кивнул, не в силах взглянуть на Армана.
– Всё, дружище, пока! – архитектор поднялся. – Я хочу побыть с семьёй.
Данила снова кивнул, продолжая сидеть в той же позе.

Отредактировано Toron (26-07-2017 09:01:46)

+1

2

– Зачем ты это сделал?
Городской судья Адольф Скиннет навис над Гаем Брюннером, гипнотизируя молодого барона немигающим взглядом. Худой как щепка, лысый, с жёстким лицом, покрытым ранними морщинами, судья, казалось, был лишён всех человеческих слабостей. Даже Брюннер, которого боялась половина города, этой силе противопоставить ничего не мог.
Хотя дворянская спесь вынуждала хоть как-нибудь, да ответить.
– Я… не обязан тебе ничего рассказывать! – Гай поправил голубой с белыми разводами камзол, пригладил рыже-русую шевелюру и попытался надменно взглянуть на Адольфа. Но под сверлящим змеиным взглядом не выдержал, опустил глаза.
– Зачем. Ты. Это. Сделал? – Адольф говорил тихо, но его слова пробивали насквозь. Брюннер несколько раз прошёлся туда-сюда, ножны рапиры бились о ногу.
– Старик! Чего ты так взвился ради какого-то камнешлёпа? Я не собираюсь…
Он прервался, вздохнул и сказал:
– Спроси у Базза, это он собрался его вызвать. Я вмешался в самый последний миг…
Судья молчал. Базз Скиннет его сын и единственный наследник. Участие в дуэли Базза – последнее, чего Адольф Скиннет хотел бы в этой жизни.
– Ты заменил его собой… – глухо сказал Адольф.
– Да!
Они снова помолчали. Однако Брюннер уже видел, что черты лица судьи смягчились. Базз – это единственная слабость Адольфа. Ради сына он мог простить многое.
– Арман ведь не дворянин, – напомнил судья Скиннет. – Не рискуешь ли ты честью?
– Он купил себе личное дворянство, – фыркнул Брюннер. – Моя честь не пострадает.
– Может, проведём дуэль формально? – неожиданно предложил Адольф.
– Тогда Базз точно его вызовет, – возразил Гай. – Он на него очень зол и не объясняет почему. Да и потом, на кой чёрт тебе нужен этот Арман? Одним камнешлёпом больше, одним меньше…
– Он строит театр по заказу наместника Императора! – Адольф повысил голос, что с ним случалось нечасто. Брюннер напрягся.
– Наместника?
– Бери выше! – мрачно усмехнулся судья. – Сам наследник обещал в следующем году прибыть к нам на первое представление.
– Наследник… наместник… зачем им наша глушь? – в глазах Гая мелькнула растерянность, близкая к страху.
– Потому что наследный принц покровительствует театрам, – с лёгкой иронией в голосе сказал Адольф. – В нашем городишке, представь себе, этой ценной штуки не оказалось. Венценосного юношу сие весьма опечалило. Он попросил наместника исправить эту досадную оплошность. Ты убьёшь Армана, и стройка прервётся. Хочешь стать объектом немилости наследника?
Гай Брюннер дёрнул щекой. Судья хорошо знал этот тик. У Гая он с детства. Это наследственное – начинается при сильных эмоциях. Хотя обычно лицо Брюннера что маска. Ничего не поймёшь за напускной бесстрастностью.
– А как же твой племяш? – спохватился Брюннер. – Он же тоже из этих… домостроев. Ты же ему какой-то подряд на кучу золота выиграл, верно? Вот и пусть сперва достроит театр…
Теперь дёрнулось лицо у Адольфа. В том же месте, таким же образом. Он поднял руку в кожаной перчатке и шарахнул по столу так, что массивная дубовая мебель жалобно крякнула.
– Во-первых, ещё не выиграл. А во-вторых, этот сопляк даже пьянку в винном погребе не организует! Мне был нужен лишь его патент, чтобы выиграть конкурс и получить деньги. А строить… должен был «камнешлёп» Арман, уже за МОИ деньги. Заменить его мне некем. В этой глуши специалистов по пальцем посчитать.
И они несколько минут молча смотрели друг на друга.
– То есть я тебя подвёл, – подытожил Брюннер. – Может, я дам денег, и ты наймёшь нового? Хоть из столицы.
– Не расплатишься, – процедил Судья. – Эти люди ОЧЕНЬ дорого стоят.
– Расплачусь! Я сын барона…
– Ты МОЙ сын, Брюннер! – прошипел Судья.
– НЕ НАДО об этом говорить! – взорвался Брюннер. – Я сын барона... повтори, Адольф. Повтори!
– Ты сын барона, – ответил судья. – И денег я у тебя не возьму.
Снова помолчали.
– Ты в курсе, – судья нарушил тишину первым, – что в соседней провинции повесили шестнадцать бретёров? За дуэли! Император в бешенстве оттого что зимой на дуэли погиб его лучший механик. Теперь все имперские ищейки бегают как наскипидаренные, выслуживаются.
– И зачем ты это говоришь? – Гай Брюннер прошёлся к окну, брезгливо глянул на возящегося садовника. Вечерело. Солнце плавно заходило, заливая сад багровыми тонами. – Ведь дальше тебя это не пойдёт, так ведь?
– Надеюсь! Только Арман уже кому-то наябедничал, – буркнул Судья. – К нам в город ехал представитель адвокатской коллегии.
– И? – Гай напрягся
– И пока всё хорошо, – Адольф улыбнулся свирепой улыбкой. – До города он не доехал. С лошади упал. Лежит в какой-то деревенской избе, молочко пьёт. От него, говорят, кости лучше срастаются.
Брюннер издал тихий смешок.
– Бывают в жизни огорчения…
– Но это уже крайние меры, Гай! Я не люблю их применять.
– Я тебя понял, старик, – Брюннер развенулся на каблуках. – Постараюсь обойтись без дуэлей. И Баззу объясню... Слушай! У меня есть хороший друг в столице. В одном полку служили, в одни атаки ходили... Он в столице знает всех. С его помощью я найду тебе нового камнешлёпа. Даже двух, если хочешь. Да хоть трёх!
Адольф Скиннет мрачно кивнул.
– Одного вполне достаточно. Только не затягивай с этим.
Брюннер улыбнулся и надел шляпу, взяв в руки плащ.
– Хорошо. Как только убью этого, сразу же поеду за новым…

Отредактировано Toron (26-07-2017 09:02:41)

+1

3

Блин, ошибся! Конечно "стимпанк". Извиняюсь...

0

4

Ночь
Это были прекрасные годы! Арман охотно брался за любой проект, сулящий не столько деньги, столько известность среди потенциальных заказчиков. На своё имя он работал с весёлым остервенением, не щадя ни сил, ни здоровья.
Арман построил городскую баню, в которой Данила внедрил автоматическое распределение пара. Потом отгрохал несколько «необычных» домов для местных богатеев. Наконец, после истории с театром, строительство доверили именно ему. Не стали приглашать «столичных». Это был серьёзный знак.
Идеальным призом за годы тяжкого труда был подряд на мост… да ладно… не хочется об этом думать.
А ещё были мечты. Просто мечты. Столь же грандиозные, как полёт «Гордости Зиггура». Здание в сто этажей, цепляющее крышей небо. Подземные пути, по которым будут носиться пыхтящие паром машины, развозя людей по всему городу… Много чего было в планах. Но теперь это…
Было…
Сейчас он может сделать лишь одно – провести вечер с семьёй. И держаться так, чтобы дети запомнили отца достойным человеком.
Арман хотел, чтобы дети гордились отцом. В своём «бате» он ничего хорошего за всё детство так и не увидел. Гильфи служил наёмником в рядах имперской армии, пропадал в походах. Возвращался на пару-тройку месяцев и снова уходил. Пока был дома много пил. Бил жену, Армана с сестрой и вовсе воспринимал как помесь слуг и домашних животных.
Арман для своих детей хотел иного. Мечты о будущем отцовстве уносили его вдаль, когда он поглаживал живот своей Лауры. Но… жизнь внесла коррективы в радужные хотелки с мечталками.
Арман бился за место под солнцем, и эта битва занимала его целиком. Своим трудоголизмом и постоянной усталостью, дал ли он детям то, о чём мечтал? Самое время об этом думать, да…
***
Дома уже всё знали, во всяком случае жена с прислугой. Лаура суетливо вытерла слёзы, и нежно обняла мужа. После чего усадила за стол.
– Поешь!
Арману было совсем не до еды, но послушался. Съел пару кусков и даже похвалил.
– Спасибо, Лаура. Очень вкусно!
– Я готовила сама, – голос её был тихий, придавленный.
– Ты великолепный повар, – и он не преувеличивал.
– Послушай, – всхлипнула Лаура, – неужели нельзя решить вопрос иначе? По закону?
– Нельзя. Здесь свои законы. Империя сюда ещё пока толком не пришла. Если я сбегу из этих мест, мои заказчики этого не поймут. Я лишусь всего, и мы умрём от голода. Прости.
– А попросить помощи у своих заказчиков?
– Попросил. Надеюсь, их человек успеет к завтрашнему утру.
Она всхлипнула. Арман понял, что пора сменить тему.
– Но у нас ещё целый вечер, – напомнил он. – Верно, милая моя?
Как это много, оказывается – целый вечер! Особенно в свете той, прошедшей, жизни, которая протекала на работе. Домой Арман приходил уставший, предпочитая проводить вечер с книгой. Раздражался от проблем жены и детского шума. Разве что жену не бил и пьянки не устраивал. В этом он, конечно, своего беспутного отца превзошёл…
Лишь изредка Арман позволял себе выехать с семьёй на природу. Это было большим праздником для всех, особенно для жены, не избалованной его вниманием. Лаура стойко переносила жизнь с Арманом, и лишь сегодня он подумал, как тяжело ей это давалось.
На втором этаже слышался шум. Дети чего-то там не поделили. Они, слава богу, ничего не знают. Лаура сумела скрыть.
– Чем займёмся? – спросил он.
Она зажгла свечи. Улыбнулась через силу.
– Я хочу отметить день рождения Виктора. С тобой.
Это их младший сын, озорной мальчуган пяти лет. Скоро ему будет шесть.
– Но, милая, до этого дня ещё две недели… – запротестовал он.
– Давай сегодня, пожалуйста… – попросила она.
И Арман согласился.
– Так… подарок… – он щёлкнул пальцами, как делал, когда в голову приходила хорошая мысль. Закатал рукав рубахи и отстегнул красивые механические часы.
– У тебя есть во что упаковать?
– Сейчас поищу, – засуетилась она. – У меня даже ленточки остались, мы с Кристиной вплетали их в шляпки и вот… остались…
Она на секунду замерла, осознав, что выезжать на природу с детьми она будет без мужа… Стряхнув с себя волну горя, вернулась к упаковке.
Через полчаса, все собрались за праздничным столом. Служанка Берта – простая, но неглупая баба – быстро смекнула что к чему. Шустро помогла накрыть стол, одеть празднично детей и тихо удалилась.
Арман пожал сыну руку, поздравил с наступающим праздником и передал ему часы изящно упакованные в атласный свёрток.
– Пап… спасибо! – маленький Виктор был в восторге. – Это… здорово. Можно я их Вольке покажу?
– Завтра покажешь… – строго сказала Лаура.
– Иди-иди, покажи, – разрешил Арман.
– Но…
– Пусть идёт. Сегодня всё можно….
– Что-то случилось? – спросила дочь. Проницательная – в маму.
– Папа… уезжает завтра, – тихо сказал Лаура. – Далеко. Но сегодня он с нами.
– А вы чего хотите? – спросил Арман дочек, перебивая тревожную паузу.
– Поиграть! – крикнули девчонки хором. – В «старый замок»! Можно, а, пап?
Арман скривился, ибо эту игру ненавидел с детства. Но сегодня они играли в неё час или два подряд, пока дочки не стали клевать носом. Лаура отправила их наверх. К себе.
Вернулась. Села ему на колени.
– Виктор всё ещё в гостях. Заигрался, – беспокойно сказала она.
– Ничего, – отмахнулся Арман, – соседи приведут. Не беспокойся.
Лаура прижалась к нему сильнее.
– Я хочу ещё одного ребёнка. Пусть это будет сын. Я назову его Арманом.
– Но традиция…
– Да плевать! – она распустила волосы. – Я назову его в твою честь!
Их губы коснулись друг друга.
– А если вдруг дочь? – тихо спросил он.
– Ну… Нет! Будет сын!
– Эх, упрямая женщина!
– Тебе это всегда нравилось.
Он улыбнулся, и они слились в долгом поцелуе.
– Привет, Дед! – в дверях послышался звонкий голос Виктора, и супруги вынуждены были прервать своё занятие. – А папа мне часы подарил!
– И де этот тилигент йиху мать, папаша твой? – гаркнуло в коридоре, и даже вроде потянуло перегаром.
– Гильфи припёрся, – нахмурилась Лаура. – Выгони его к чёртовой матери!
Дверь в прихожую распахнулась, прежде чем Лаура успела соскочить с коленей мужа. Супруги встретили гостя в такой вот романтической позиции, глядя на него во все глаза.
Гильфи пришёл «не по гражданке». В латном доспехе, стальном шлеме, из которого торчали седые кудри. Могучая рука поигрывала «кошкодёром». На поясе висели два пистоля и большой кинжал в кожаных ножнах.
Он скептически осмотрел свечи, потом настольную игру и Лауру на коленях у Армана, усмехнулся.
– Тю, б… распустил сопли! Слышь, каменщик, перед смертью не натрахаешься! Это я тебе как специалист говорю.
– Что ты здесь делаешь! – процедил Арман, убирая Лауру с коленей.
– Жену твою спасаю, – ухмыльнулся Гильфи. – Я так понял, ты обоих разозлить ухитрился? Молодец! Крючки на заднице калёные, с шипами.
Арман промолчал. Гильфи с лязгом подошёл ближе
– А знаешь ли ты, что Базз Скиннет мстительный психопат? Он как-то вернул «должок» лет через пятнадцать после ссоры. Ударом в спину.
– Завтра это уже будет не важно.
– Ещё как важно! Твоя смерть от чужик рук Базза не удовлетворит, и не надейся. Угадай, на ком он сорвёт злость? Подскажу сразу – не на мне.
И подмигнул Лауре.
– Он… не посмеет, – побелел Арман, взглянув на жену.
– С хера ли? – искренне удивился Гильфи. – Кто за неё вступится? Я больше скажу, кто узнает? Отец Базза – городской судья, в курсе, да? Уж поверь, Лаура никому не скажет, если вдруг чего тут с ней сделают. Адольф Скиннет умеет затыкать рты.
Арман побелел. Страх за семью разом выдавил липкий ужас, отравляющий ему вечер. Старый пенёк угодил в самое больное место.
– И что дальше?
– Отлупить бы тебя, дурака… – мечтательно вздохнул Гильфи, но прервался и махнул рукой. – Ладно, раньше надо было воспитанием заниматься… Короче так, сынок, хочешь защитить жену с детьми, надо будет завтра хорошо поработать. Напоследок. А то батька твой больной и старый. Сам я с бандой Адольфа могу и не совладать.
– С каких пор ты вспомнил о своём сыне? – нахмурилась Лаура.
– С тех пор как потребовал у него десять процентов доходов за этот и следующий год. За защиту.
Лаура вздрогнула. В конце года Арману должны заплатить за предыдущую работу. И старый лис, похоже, об этом знал.
– Как ты можешь требовать деньги с сына? – вспылила она.
Арман растерянно открыл рот, пытаясь что-то сказать.
– Ещё как могу! – гаркнул Гильфи. – Или ты желаешь испытать жаркую любовь Базза Скиннета? А его дружков? Может, всех сразу? Нет? Тогда сиди и не умничай!
Лаура покраснела как рак.
– Ну… ты… отец, называется, – прошептала она. – Даже сына… за деньги…
– Зато я живой, – угрюмо ответил Гильфи. – А твой папаша – мёртвый. И муженёк твой одной ногой там. Благородные б… смотреть тошно!
Лаура вскочила с дивана, лицо её пылало яростью.
– Не смей говорить о…
– Я СОГЛАСЕН!!! – сказал Арман, жестом приказав жене остановиться. – Десять процентов. За защиту Лауры и детей. Доволен?
Гильфи ухмыльнулся, помахав "кошкодёром".
– Пошли со мной! Хороший разговор, хорошего места требует.
Перехватив взгляд Армана на Лауру, громко рассмеялся.
– Да успеешь ещё свою бабу отшпилить. До утра далече!
– Хватит хамить, солдафон! – глухо сказал Арман, взяв в руки плащ.
– Какие нежные ушки! – хохотнул Гильфи и, бряцая доспехами, пошёл к выходу.

Отредактировано Toron (26-07-2017 09:03:32)

+2

5

Утро
Говорят, перед смертью наступает отрешённость. Говорят, что человек прощается со всем, что его связывает с этим миром, обретая невиданную лёгкость...
Но у Армана ничего подобного не было и близко. Наоборот, с утра ему всё сразу стало интересно. Всё имело значение. И то, как встал с кровати. И каждая штанина, в которую просовывал ноги. И, конечно, спящая Лаура. Она лежала, откинув в сторону подушку, разбросав пышные каштановые волосы. Красивая грудь, поднималась и опускалась от мерного дыхания во сне.
Осторожно укрыв её, Арман удержался от поцелуя, боясь разбудить. И пошёл собираться.
Зайти, что ли, к детям? Нет! Почему-то при мысли о детях, он сразу же расклеивался. Помнил, видимо, того ребёнка, что утирал слёзы над маминой могилой, когда Гильфи носило где-то в дальних краях. Лучше обойтись.
Сегодня не хотелось думать о плохом. Даже вспомнив о своём беспутном папаше, Арман испытал нечто вроде благодарности. За эту ночь старый наёмник вытер ему сопли досуха, избавив от опустошающего чувства обречённости.
– А ты как хотел?– усмехался он, – чтобы всё было и ничего за это не было? Так не бывает, сынок. Зато ты понимаешь, с кем связался, а они – нет. И это хорошо! Поверь мне…
Да и образование Армана – дело рук отца. Гильфи расщедрился, выдав «своему бестолочу» денег на обучение в Архитектурном Институте аж в самой в столице. Был как-то у наёмника «урожайный» год. Купил себе пивнушку, залатал пару ран, новой женой обзавёлся.
Ну и детей не забыл.
– Раз уж человеком стать не можешь, – усмехался он, сажая Армана в поезд, – возводи дворцы. Глядишь, и мне чего выстроишь, каменщик...
Арман спустился на первый этаж, в ванную комнату. Без спешки и со вкусом оделся, хотел было побриться, потом решил, что не надо. Даже расчёсываться не стал. Глаза красные, пойдёт. Пусть на лице царит отпечаток бессонной ночи полной страхов.
Наскоро умыв лицо и руки, он взял рапиру и вышел во двор. Извозчик и секундант уже ждали его в карете.
***
Местечко за городом очаровывало своей красотой. Полянка плавно превращалась в склон, спускающийся к изящной быстрой речке. За рекой стеной стоял густой хвойный лес. Особенно сейчас, когда небо наверху было тёмно-синим, а восток алел первыми лучами солнца.
– Это не дуэль, это спектакль какой-то! – возмущался секундант Армана, господин Кобальт, глядя на толпу в тридцать или даже сорок человек. И был прав! Дуэли в Империи обычно старались проводить в кругу доверенных лиц. Но здесь, на окраинах, недостаток зрелищ сказывался. И потому список «доверенных лиц», скажем так, слегка расширился.
Арман молча дождался, когда карета подъедет к остальным, аккуратно поставленным в ряд. Вылез.
– Здравствуйте, Арман! – мэр города, невысокий толстячок, грустно пожал ему руку. Потом пошёл здороваться с Гильфи. Рядом с ним покуривали трубку бывшие сослуживцы. Все семеро были вооружены до зубов и бронированы по маковку.
Гильфи машинально пожал руку мэру, тревожно посматривая на дорогу, словно ожидая чьего-то прибытия. Мэр перехватил взгляд. Невесело усмехнулся.
– Если вы ждёте добрейшего Джерри, то, увы – он сломал себе ногу на пути в город.
– Когда это? – удивился Гильфи.
– Вчера ночью, – вздохнул мэр. – Он так спешил сюда, что его лошадь кувыркнулась на дороге. Так что на заступничество рассчитывать нечего.
– На всё воля Божья! – хмыкнул Гильфи, и недобро посмотрел в сторону барона Брюннера.
Гай стоял по другую сторону площадки в компании молодых парней и девушек. Гладко выбритый, одетый в роскошный белый с золотом костюм он смотрелся как на балу. На поясе висела рапира с золочёной гардой и рукоятью из слоновой кости. Эта дорогая игрушка в разные годы успела убить как минимум шестерых, что и «подарило» Брюннеру репутацию бретёра и вообще опасного человека.
Брюннер острил и делал комплименты девушкам, о чём-то увлечённо разговаривал с приятелями. И совсем не было заметно, что этот человек пришёл убивать.
Его вечного «хвостика» Базза рядом не было. Отец и сын Скиннеты стояли среди важных городских мужей – «отцов города». Туда подошёл и секундант Армана. Представился.
– Хайнц Кобальт, барон Синеозёрский. Я прибыл в ваш город как представитель одного из заказчиков Армана, но согласился исполнить печальную роль секунданта.
Мужи, включая судью, степенно склонили головы и поочерёдно представились.
– Я гляжу никто из наших горожан, Арману эту честь предоставить не пожелал, – фыркнул Базз. – Меня зовут Базз Скиннет, я буду секундантом барона Брюннера.
Кобальт холодно взглянул на младшего Скиннета, вежливо кивнул.
– Как угодно барону Брюннеру.
К ним подошёл Арман, отставший от Кобальта. Ватные ноги, идти быстро не желали. За время поездки от боевого духа не осталось и следа. Из памяти выветрилось абсолютно всё, что говорил отец. Вся бравада и злость на противника. Остались только липкий страх за себя и ещё больший страх при мысли о Лауре. Их противостояние определяло поведение Армана в текущий момент.
– Доброе утро, Арман, – сухо поприветствовал его Адольф. Остальные мужи кивнули с разной степенью приветливости. Базз Армана брезгливо проигнорировал.
– Господин судья!– сказал Арман твёрдым и громким голосом. – Довожу до вашего сведения, что сейчас состоится дуэль, запрещённая Императором с начала прошлого года.
Наступила недоуменная тишина. Мужи смотрели на него, кто с удивлением, а кто с откровенной насмешкой. Разве что Кобальт одобрительно хмыкнул. В крупных городах империи подобное даже позором уже считалось. Впрочем, Арману было всё равно. Есть план действий, и его надо реализовать. Точка.
На лице Адольфа дёрнулась мышца. Тот поспешно справился с тиком.
– Да? А кто, простите, в ней участвует?
– Я и Гай Брюннер!
Люди зашептались. В их глазах читалось осуждение. Базз Скиннет плюнул себе под ноги и громко крикнул:
– ТРУС!
Слух о сказанном пошёл по рядам. Люди оглядывались и осуждающе смотрели на архитектора. Только Гай Брюннер на выходку Армана не отреагировал совсем. Впрочем, это была его фирменная черта – не видеть в упор тех с кем на ножах.
На лице Адольфа Скиннета проскочила злобная усмешка. Арман хочет жить. Но тогда Базз всё равно будет мстить ему за оскорбление. И может пострадать сам. Судья взглянул в сторону Гильфи. Нет! Арман жить не будет!
– Стало быть, вы только что признались в желании участвовать в дуэли, – тихо и отчётливо сказал Адольф. – Правильно, Арман?
И повысив голос, добавил:
– Волею Императора, я имею право Вас повесить. Хоть сейчас!
– Например, на во-о-он той ветке. Живописно будешь смотреться на фоне рассвета, – хохотнул Скинет-младший. – Натюрморт!
– И Брюннера, – угрюмо добавил Арман.
– С чего бы? – Адольф свирепо улыбался. – О планах господина барона на это утро мне ничего не известно. На дуэль ПРИПЁРЛИСЬ исключительно вы.
– И нас притащил! – снова хохотнул Базз.
– Так что все условия для казни у меня есть, – скалящаяся улыбка Адольфа превратилась в уродливую гримасу. – И верёвка, и ветка, и даже зрители.
Окружающие мужи и подошедшие дворяне тихо засмеялись. Здесь собрались в основном любители «поединков чести», потому ждать снисхождения Арману было не от кого.
Архитектор замер как лягушка под взглядом змеи. Кожа судьи посерела, лицо словно превратилось в череп. Адольф не шутил. Он и впрямь с вечера подумывал о том, чтобы казнить Армана и обезопасить Брюннера от лишних проблем с проведением дуэли.
– А не слишком ли длинна у тебя верёвка, Адольф? – послышался насмешливый хриплый голос за спиной. Повернувшись, Адольф увидел семерых ландскнехтов, облачённых как перед боем.
– Ты, что, на войну собрался? – удивился Адольф.
– Да я вот думаю, – сказал Гильфи с обеспокоенностью в глазах. – С твоим то огромным ростом не слишком ли верёвка длинной будет?
Судья посерел ещё сильнее, хотя казалось уже и некуда. На лице заглавными буквами читалось – ты не охренел, калека?
Но вслух он сказал иное.
– Не понял?
– А чего непонятного? – простодушно пожал плечами Гильфи. – Ты нарушаешь два закона сразу. Вешаешь дворянина без приказа Императора, и к тому же вешаешь за дуэль, которой не было. Знаешь, что за это полагается? Знаешь!  А я, как верный слуга Его Величества, имею право приводить приговоры в исполнение. Закон «О ветеранах» ты тоже наверняка знаешь.
– А силёнок то хватит? – Адольф Скинет с трудом сдержался, чтобы не пробежаться глазами по своим людям, распределённым в толпе. Вместо этого свирепо улыбнулся, зная, что обычно это вгоняет в ступор.
– Ну, – взгляд Гильфи красноречиво говорил, что видал он лилипутов и поувесистее. – На все, воля Божья, Адольф. Не победим, так развлечемся. Верно, ребята?!
Шестеро седых покрытых шрамами «ребят» дружно рявкнули что-то воинственное. И приветливо улыбнулись. Все присутствующие сразу же разглядели за этими улыбками полтора-два десятка трупов, застреленных и заколотых.
Судья молчал. Ему совсем не улыбалось, чтобы завтра вся губерния знала о бойне, которая случилась потому, что судья решил повесить дворянина за дуэль. Которой к тому же и не было. Замечательное завершение карьеры. Не каждому врагу такое пожелаешь…
– Эй, Брюннер! – крикнул Гильфи. – А с каких пор тебя судья покрывать начал?
– Я не нуждаюсь в покровителях! – отозвался Брюннер, отвлекаясь на миг от собеседников. – И для тебя я господин барон. Ты меня понял?
– Разумеется, господин барон! – сказал Гильфи и с глумливой ухмылкой попытался поклониться в панцире, что получилось более чем нелепо. Брюннер издёвку проигнорировал.
Адольф дёрнул щекой и снова усилием воли сдержался. Идея с повешеньем провалилась окончательно. Теперь только дуэль. Хотя… может, лучше внезапная смерть Армана от встречи с грабителями?
– Ладно, Арман, – Адольф вернул лицу бесстрастное выражение. – Я тебя отпускаю. Можешь идти домой!
– Наш дом – поле боя! – Гильфи хлопнул застывшего Армана по плечу. – Парень, очнись! Враг скучает…
Арман кивнул и под мрачным взглядом судьи, как зомби, шаг за шагом, поплёлся на ровную площадку. Несколько шустрых парней уже ограничили её флажками.
– Так, господа! – громко сказал Кобальт, глянув на часы. – Шестой час утра! Что будем делать?
– Штаны ему поменяйте! – ухмыльнулся Скиннет и крикнул вслед Арману. – Верно, трусишка?
– Держите себя в руках, юноша! – строго сказал Кобальт. – Это не цирк!
При слове «цирк» Базз побелел от гнева
– Закройте рот!
Кобальт резко замер, его усы встопорщились, а рука выразительно легла на трость.
– Что вы сказали?
– Базз! – окликнул Адольф. – Извинись перед господином Кобальтом. Сейчас же!
Базз, поджав губы, выдавил из себя несколько слов извинений.
– Иди сюда! – продолжил судья. – Думаю, господин Кобальт справится сам.
Кобальт кивнул:
– Разумеется!
И не глядя на Базза, пошёл за Арманом.
Увидев, что спектакль начинается, народ начал понемногу подходить к флажкам, стараясь распределиться более-менее равномерно. Семеро вояк держались особняком, бегло осматривая толпу.
Брюннер снял расшитый золотом камзол, оставшись в белой рубахе. Неторопливо размялся. Пошутил, вызвав смех друзей и подруг. Взял рапиру и зашёл за флажки. Красуясь, прошёлся по площадке, остановился так, чтобы восходящее солнце осталось за спиной. Спокойный, уверенный профессионал. Глядя на Брюннера, кто-то даже начал ворчать, что это не дуэль, а убийство, но его тут же заставили замолчать.
Арман камзол не снял, так и поплёлся к флажкам. Какой-то господин вслух допустил мысль о запрятанном доспехе. Гильфи смерил его долгим внимательным взглядом, и бдительный товарищ сразу увял. Впрочем, Кобальт всё равно потребовал от Армана расстегнуть камзол. Арман, двигаясь как во сне, расстегнул камзол, показав рубаху.
–  Мне холодно! – угрюмо сказал, застёгиваясь. Больше претензий к нему не было.
Лохматый, небритый, с красными глазами он являл собой полную противоположность Брюннеру. Зрители смотрели на него скептически, иногда со злыми усмешками. Кто-то попросил Брюннера «не решать дело быстро», и тот, усмехнувшись, кивнул.
Вытащив со второй попытки рапиру из ножен, Арман уронил их в траву и зашёл за флажки, сбив один из них. Утреннее солнце мелькало над деревьями, освещая его с головы до ног.
– Уйди с солнца! – прошипел Гильфи, и жестами, начал подсказывать Арману, что надо сменить позицию. Его товарищи, выпучив глаза, тоже махали руками и шипели, подсказывали, под тихие смешки зрителей. Но Арман застыл как столб, покачиваясь, глядя безумными глазами напротив себя. Грудь Армана вздымалась и опускалась, будто он всерьёз собирался «надышаться» вопреки известной пословице.
Брюннер, в общем-то, был не против стать к солнцу боком. Чтобы всё было честно. Но видя полную апатию противника, остался на месте.
Гильфи зло плюнул и тоже махнул рукой.
– Арман! – окликнул его мэр. Архитектор вздрогнул и пришёл в себя. Даже ватное тело обрело чувствительность. Он был искренне благодарен мэру города, что вывел его из очередного ступора. Мэр, один из немногих зрителей, кто не воспринимал происходящее как забаву. Когда-то он дал шанс амбициозному юноше, и с тех пор ни разу не пожалел.
– Я выражаю соболезнования… – хрипло и печально сказал мэр, нервно вертя в руках курительную трубку. – Мне очень жаль… Буду молиться за вашу душу…
– Спасибо! – кивнул Арман, не глядя на него, и пожал руку, промахнувшись, правда, пару раз.
– Всё? – спросил Кобальт. Дождавшись, когда мэр уйдёт за флажки, он стал между дуэлянтами. Поднял руку, готовясь дать команду.
Между ними было всего три шага. Брюннер стоял в своей типичной манере, в упор не глядя на противника. Арман же смотрел вниз, поскольку солнце уже начало мешать видеть. Кобальт медлил, хмуро глядя на часы. Среди зрителей начало нарастать напряжение. Все были так заняты начинающимся поединком, что не обратили внимания, как Гильфи небрежно снял шлем и помахал им, словно пытаясь его охладить.
– Начали! – скомандовал Кобальт и отошёл за флажки.
***
Неожиданно со стороны дороги послышался оглушающий рёв. Все вздрогнули и обернулись. Прямо на них мчалась огромная железная штуковина, чем-то похожая на таракана. Или на жука. Она грохотала как сотня рыцарских доспехов, уроненных одновременно. Передняя и одна задняя «ноги» бессильно волочились по земле, отчего наезднику приходилось постоянно дёргать два больших рычага, дабы удержать шестилапую конструкцию в равновесии.
– СТО-О-ОЙТЕ-Е-Е! – вопил наездник во всю свою глотку. Иногда он поднимал ногу и с силой бил по какому-то ящику, после чего недра стального «насекомого» издавали жуткий трубный рёв, а изо всех щелей вырвался белый пар. – СТО-О-ОЙТЕ-Е-Е!
Толпа на всякий случай хлынула в разные стороны. Никому не хотелось попасть под стальные лапы взбесившегося «насекомого».
– Опять этот чудак что-то изобрёл… – печально сказал мэр. – Сейчас кого-нибудь покалечит или сам расшибётся.
– А я вам говорил, что надо было увеличивать сумму штрафа ещё за прошлые художества, – подал голос Адольф, угрюмо глядя в сторону приближающейся зверюги.
– Жалко, – вздохнул мэр, – Талантливый ведь, парень.
– Ну, – Адольф пожал плечами. – Тогда терпите!
Чудовищный рев, порождаемый установкой, оглушил всех. Хотя слово «оглушил» было бы слишком мягким для этого случая. Ревело так, что в каждое ухо казалось, засунули по личной трубе и со всей дури дунули. Зрители, не отрываясь от идущего поединка, громко ругались, желая юному изобретателю всяческих кар, и с каждой секундой глохли всё сильнее.
Арман сделал несколько нерешительных шагов то вперёд, то назад. Гай Брюннер, издевательски опустив шпагу, наблюдал за своим соперником, не двигаясь с места. К Автожуку дуэлянты интереса более не проявляли.
– СТО-О-ОЙТЕ ЖЕ-Е-Е-Е! – кричал Данила, перекрикивая скрежет Автожука. – Не начинайте без меняяяяхххх…. у-у-у-уйй…  ох…. – Автожук «потерял» ещё две передние ноги, клюнул носом и на полном ходу ткнулся в землю. Его тут же развернуло почти на девяносто градусов и опрокинуло на бок. В считанные секунды конструкция превратилась в груду грохочущего железа, разлетевшегося по инерции, ещё шагов на пять.
Данилу вышвырнуло из кабины. В одном сапоге, он, всхлипывая, кинулся к дуэльной площадке, расталкивая зрителей. Люди больше не обращали на него внимания. Их заинтересовала смена поведения архитектора.
Арман, сделав пару шагов туда-сюда, неожиданно выпрямился, перестав быть похожим на мокрую курицу. Отсалютовал Брюннеру своей рапирой – подняв её к лицу и резко опустив.
Гай удивлённо приподнял бровь. Арман точно сошёл с ума от страха.
Хотя, скорее всего это случилось с ним раньше!
Несмотря на внешнее безразличие, Брюннер искренне пытался понять, что двигало Арманом всё это время. Гай не любил, когда ему что-то непонятно. Это его злило. Однако Арман оставался непонятен ему целиком и полностью.
Он зачем-то ответил Баззу оскорблением на его дурацкую, но, в общем-то, безобидную шутку.
Зачем? Базз давно и прочно имел репутацию «сельского дурачка» и обижаться на него никому и в голову не приходило. Арман должен был это знать, так как в последнее время частенько тусил у Джексона. Но ведь ответил!
К тому же оскорбил Базза так, что лишил себя всяких шансов «съехать на базаре». Неужели Арман не знал, что назвать Базза клоуном, это гарантированная дуэль?! Брюннер не мог поверить в глупость Армана. Но факты упрямо стояли на своём.
Когда дело дошло до выбора оружия, Брюннер на двести процентов был уверен, что Арман выберет пистоли. Гай вообще-то неплохо стрелял, но исключительно в рамках общей военной подготовки. Куда хуже, чем фехтовал. С пистолями у Армана был бы хоть какой-то шанс выжить. Особенно если стрелять по жребию.
Но архитектор выбрал оружие, которым практически не владел. И это против одного из лучших фехтовальщиков этих мест! Что это? Может быть, безумие?
А теперь этот тип стал прямо на солнце, и ещё пытается корчить из себя «благородного дона». Всё-таки он действительно… того…
После диалога с судьёй Брюннер начал подумывать, как бы оставить камнешлёпа живым, не потеряв своей чести, и не рискуя Баззом. Например, заставить Армана долго и униженно каяться перед Баззом и на этом закончить дело. Брюннер знал, как это сделать, не нарушив дуэльного кодекса.
Но всё, что он узнал об Армане, упрямо свидетельствовало о помрачнении ума. А чего можно добиться от психа?
И поэтому осталось лишь одно…
На приветствие Гай Брюннер ответил аналогичным салютом. Вежливость есть вежливость, чего уж там…
***
Всё! Тянуть время больше не нужно. Солнце, наконец, выползло из-за деревьев и било прожектором в глаза. Это ничего… терпимо… Можно начинать.
Наркотик, заложенный под язык, уже разжёван и телу сейчас легко и спокойно. Это очень ненадолго, на пару минут всего. Но больше и не надо!
Арман отсалютовал противнику, подняв рапиру вверх. А опуская ее, надавил пальцем на драгоценный камень в рукояти.
Выпуклая гарда, состоящая из полусотни лепестков, резко выгнулась в другую сторону, образовав нечто вроде чаши.
РАЗ!
Резкое и почти незаметное движение – и собранный солнечный зайчик чиркнул  Брюннера по глазам. Охнув, тот попытался закрыться рукой, но не успел даже это.
ДВА!
Отточенный с самой зимы приём получился бы у Армана даже во сне. Даже у мёртвого! Наклонившись едва не до земли, он резко выбросил рапиру вперёд, перерезав ослеплённому Брюннеру поджилки на выставленной вперёд ноге. И тут же отскочил назад.
– Молодец! – прошептал одними губами Гильфи и громко свистнул. Его товарищи громко «болели» за своего, издавая самые жуткие звуки. Толпа тоже загудела. Учитывая, что все были изрядно оглушены, рёв, возможно, слышали и на окраинах города.
– Он меня… ослепил… – кричал Гай, но среди рёва оглохшей толпы его никто не слышал. А безумно кричащий архитектор продолжил серию атак.
Чудовищная разница в боевых навыках сказывалась даже сейчас. Полуослеплённый и тяжёло раненный бретёр ухитрился отбить два или три неумелых наскока.
Волоча окровавленную ногу, Гай медленно отступал за флажки. Это был единственный шанс выжить, пусть даже поставив на кон свою честь. Но ему было что сказать после поединка. Сейчас же он ничего не видел, а нога с каждой секундой теряла управляемость, превращаясь в тяжёлый кусок безвольной плоти.
Однако Арман отпускать его не собирался. Раз за разом он заходил со стороны раненной ноги, и постоянно тыкал рапирой куда-нибудь, отскакивая при малейшей опасности получить ответку.
До развязки оставались считанные мгновения. И Брюннер, набрав воздуха побольше, крикнул
– Я ОС-ЛЕ …
ТРИ!
Рапира Армана оборвала крик, воткнувшись в горло.
Как учил Гильфи – резкий поворот клинка и выдёргивание его, оставляя рану открытой.
ВСЁ!
Послышалось едва слышное бульканье, и хрип. Роскошную белую рубаху залило кровью. Ноги подломились в коленях, и умирающий барон свалился на влажную от росы траву.
Наступила гробовая тишина. Только Данила, стоящий в одном сапоге, с порванной штаниной тихо смеялся. Вытирал рукавом выпачканные очки и снова смеялся.
– Вот… блин… а. Вот же… блин. Вот же… а!
– Какого… КАКОГО ЧЁРТА?!!… – завизжал Базз, ошарашено глядя на дёргающегося в агонии Брюннера. – ЭТО… ЭТО КАК?
– Господа! Всё было честно, – сказал, а точнее крикнул Кобальт, тоже оглушённый Автожуком. Недоуменный гомон был ему ответом.
– НЕТ, НЕЧЕСТНО! – визжал Базз, всё больше теряя самообладание. – ВЫ СГОВОРИЛИСЬ! ВЫ,..
– ЗАТКНИСЬ, КЛОУН! – заорал Арман, направив окровавленный клинок в его сторону. Побочное действие наркотика ударило ему в голову, хотелось рыдать и выть. Гильфи даже переглянулся с товарищем, делавшим «смесь». Похоже перестарались с дозой.
Как бы Арман кони не двинул прямо тут…
– Здесь тебе не ЦИРК! – продолжал орать Арман. – ТЫ ПОНЯЛ, КЛОУН? ЧЁРТОВ КЛОУН!!!
Базз побелел. Этот… оскорбил его за пустячную шутку в адрес своей уродки-сестры. Теперь убил брата и…
…И снова позволяет себе глумиться. Среди людей.
Безнаказанно глумиться…
…над ним….
Поднявшийся фонтан гнева вышиб из-под Базза последние опоры благоразумия. Выхватывая рапиру, тот скинул с головы шляпу и с яростным рёвом побежал прямо на Армана.
– УБЬЮ, ТВА-А-АРЬ!
– Прекратите! – крикнул Кобальт, сделав останавливающее движение рукой
– СТО-О-ОЙ! – заорал Адольф, который так впечатлился гибелью Гая, что не успел среагировать на припадок Базза.
Но Баззу уже было всё равно. И даже не из-за гнева. А исключительно из-за черноты бесконечно глубокого дула пистоля. Такого маленького, но заслонившего собой абсолютно всё….
Бахнул выстрел, согнавший с веток ворон, и перепугавший и без того впечатлённых женщин. Базз сложился пополам и с хриплым бульканьем рухнул неподалёку с телом Брюннера.
Арман с дымящимся пистолем в левой руке, застыл над ними как статуя. Только плечи подрагивали, от едва сдерживаемых рыданий.
Наступила поистине гробовая тишина.
– ТЫ-Ы-Ы! – страшно закричал Адольф Скиннет. Его лицо дёргалось тиком.
– ТЫ-Ы-Ы!
– Он напал на меня! – крикнул Арман и всхлипнул. – Напал!
Всхлипнув, Арман сполз вниз рядом с убитыми врагами. В его руках болталась окровавленная шпага, и дымился разряженный пистоль.
– ВЗЯТЬ! ВЗЯТЬ ЕГО! – заорал Адольф Скиннет, обернувшись в поисках своих людей, которые куда-то пропали.
– Насчёт «взять» согласен! – неожиданно сказал какой-то невзрачный господин, демонстрируя жетон агента имперской "охранки". – Вы арестованы, господин БЫВШИЙ судья. За потакание дуэлям. Или даже за организацию...
Короткий свист и три «зрителя» надев поверх себя такие же точно жетоны, с маленькими пистолями в руках вышли навстречу публике. К ним присоединились семеро старых солдат, решивших подсобить верным слугам Императора.
Исключительно из гражданской сознательности, разумеется.
Впрочем, их помощь была излишней. У дворян и мысли не возникло что-то делать против агента имперской службы. Подобные мысли ещё дед нынешнего Императора срубил начисто, вместе с парой тысяч буйных голов…
Адольф посерел. Тик дёргал лицо, а взгляд не сходил с двух сыновей, лежащих мёртвыми друг подле друга. А ещё он понял. Понял всё, что задумал и осуществил этот юнец, ставший в глазах толпы жертвой обстоятельств.
И он должен был понять это раньше. Намного раньше…
Адольф Скиннет истошно закричал. Болезнь, мучавшая его всю жизнь, вырвалась из-под контроля. Тик перекосил лицо, превратив в нечеловеческую маску.
Лёгким движением рук он расшвырял ничего не ожидавших агентов как щепки. Хрустнула чья-то шея, в руках Скиннета оказалась шпага. Рыча как зверь, Адольф двинулся туда, где неподвижно сидел Арман.
Кобальт, белый как мел, со шпагой в руке, закрыл Армана собой.
– Нет! Я запреща….
Хлопнул выстрел. Скиннета толкнуло вперёд, но он удержался на ногах. Эффект от попадания оказался нулевой. Страшную рану в боку Адольф проигнорировал, продолжая идти на Армана и Кобальта.
Но второй выстрел оказался удачнее. Пуля угодила в позвоночник и ноги судьи разучились ходить. Скиннета, развернуло на ходу и опрокинуло на землю.
Рык превратился в мычание, из губ его шла пена, но Скиннет раздирал землю пальцами, пытаясь проползти мимо Кобальта и добраться до ненавистного молодчика.
Однако на него навалились оклемавшиеся агенты и спеленали как младенца, превратив в заляпанную кровью мычащую мумию.
Кобальт, осуждающе взглянув на Гильфи.
– Ты меня чуть не пристрелил!
– Не волнуйтесь, – поклонился тот. – Я синиц на лету сшибаю!
– Отбегался, субчик…
Кобальт хмыкнул и с завистью посмотрел на своих подчинённых, пакующих судью и уносящих трупы. Ему хотелось побыстрее сесть за отчёт, сулящий немало наград, но придётся продолжать играть свою роль. До утра не раньше. Уговор есть уговор, да и оплата за прикрытие Армана будет щедрой.
А отчёт он и завтра напишет.
***
– Подъём, салага! – гаркнул над ухом Гильфи. – Чего нюни распустил? Тоже мне…
Арман с большим трудом встал, виновато глядя на отца. Его уже отпустило, хотя всё ещё потряхивало.
– Ты меня чуть не отравил!
– Отравление железом было бы куда более опасным, – хохотнул старый наёмник. – Ты я гляжу едва не обоссался перед Брюннером.
Арман виновато пожал плечами.
– Ну так…
– Да! – протянул Гильфи. – С Гаем Брюннером рубиться не то, что этого дурачка резать! Зато есть теперь чем гордиться, а?
Арман неохотно кивнул.
– Пистоль верни! – приказал Гильфи. – Во!… Теперь дай обниму тебя, чёрта!
Прижав сына к себе, тихо прошептал ему на ухо.
– Десять процентов! Два миллиончика. И ещё сто тысяч Кобальту. Данилу не забудь… ему теперь машину свою чинить.
– Не волнуйся, отец! – Арман едва выдохнул в стальных объятиях. – Я всегда оплачиваю свои счета.
– Всё-таки моя порода! – довольно крякнул Гильфи. –  Волчья! А я всё боялся, что нагуляла тебя матушка, упокой Господь её душу. Ну, да ладно. Пойду к себе. Пивнушку открывать пора.
Арман выпрямился и отсалютовал бывшему наёмнику. Тот подмигнул и, прихрамывая, двинул к своей лошади. Друзья уже поджидали его сидя на конях.
Подошёл имперский агент. Взял с него слово дворянина, что Арман сам придёт на суд. Арман поклялся и агент, незаметно подмигнув, ушёл.
Потом пришёл Данила, поздравил с победой. Он выглядел очень смущённым.
– Так это ты у меня это гарду заказал? А я думал, думал…
– Ты не ори-то… – тихо сказал Арман. – Давай потом это обсудим, ладно?
Подошёл Кобальт.
– Поехали, Арман?
– Я пешком пойду, – улыбнулся Архитектор. – Хочу побыть один. Довезите пожалуйста Данилу. Ему ещё транспорт искать – Арман кивнул на Автожука, – барахло своё везти.
– Ничего это не барахло! – обиделся Данила.
– Как скажете, – ответил Кобальт. – Поздравляю с победой.
Они раскланялись. Кобальт с Данилой уехали. Толпа тоже рассосалась. Кто-то поздравил, кто-то прошёл мимо…
Вскоре Арман остался один.


Эпилог. Месть должна быть холодной

Эта история началось ещё осенью.
Арману одна столичная сорока, принесла на хвосте весточку, что здесь рядом в следующем году хотят строить крепкий и длинный мост через широкую реку. Империя вечно с кем-то цапалась, поэтому нуждалась мостах и дорогах для частой переброски войск.
Благодаря своим знакомым Арман узнал то, о чём пока знали лишь два-три чиновника. И своим знанием воспользовался – скрупулёзно составив список «коллег», которые могли бы составить через год конкуренцию.
Действительно серьёзных людей набралось немного – двое.
Пёс войны Гильфи «за жалких три процента» быстро и аккуратно провёл зачистку. О тендере ещё никто не знал, смерти выглядели как несчастные случаи. Арман остался вне подозрений…
…как ему казалось.
Вскоре пришёл судья Скиннет и раскрыл Арману всю его схему. Показал наглядно, что умных людей всегда больше чем один. Поставил условие:
– Вы, молодой человек, избавляетесь от верёвки на шее. А я так уж и быть избавлюсь от своего племянника, когда он выиграет конкурс. Выделю вам немного денег на стройку. И никаких других вариантов не будет, ясно?
Двадцать миллионов уплывало прямо из-под носа. К тому же Арман теперь сидел на крючке у судьи. Неприятно, мягко говоря...
Гильфи от «заказа» отказался наотрез.
– Ты дурак, сынуля? Адольф потому и дожил до этих лет, что все подобные вещи просчитывает на раз. Меня прибьют, а тебя повесят. Придумай, что-нибудь умнее.
И Арман думал всю осень. Весьма кстати пришёлся гнев Императора на дуэлянтов. Арман почуял хороший вариант.
А дальше… письмо в имперскую безопасность, о судье, который плюёт на указ Его Величества. Договор с «конторой», о проведении «контрольной» дуэли.
Выбор Базза Скиннета, как идеальной жертвы. Адольф не стал, бы мешать дуэли. Он никогда не пошёл бы против местных традиций. Тем более Скиннет знал, что Арман не умеет фехтовать.  Но на дуэль обязательно бы пришёл, за сына он переживал.
За четыре месяца Арман отработал единственный удар рапирой. Исключительно против Базза Скиннета, с которым пофехтовал один милый человек. На тренировках, куда Базз регулярно ходил. Через него Гильфи узнал, что Базз слабо отбивает удары по ногам. Это и определило «коронный приём» Армана.
Потом вечеринка у Джексона, куда Арман старательно ходил последние четыре месяца, чтобы примелькаться и не выглядеть подозрительно. Потом сестра – дурнушка Флора, мимо которой забияка Базз никогда бы спокойно не прошёл.
Тщательно продуманный заранее ответ Армана.
– Базз, ты не в цирке!
Реакция Базза на такое – предсказуема. Но…
Кто ж, чёрт подери, знал, что Базз не просто «шестёрка» Брюннера, а его тайный брат?!!! Это был шок. Полная и окончательная катастрофа…
Ну да ладно. Покумекали полночи, да и выкрутились. Прав был Гильфи – не знали враги, с кем связались. Слишком уж расслабились, за что и поплатились.
Теперь судью повесят в его же собственной тюрьме. Народ будет коситься, конечно, но прямо Арману никто ничего не предъявит.
А когда мост будет построен, он уедет из этого вонючего городишки. Навсегда.

День

Тело почти не дрожало, и дыхание выровнялось. Только плохо вымытая в реке рапира напоминала ему о дуэли. Но Арман на неё не смотрел. Он отслеживал последние алые лучи утреннего солнца. Они всегда ему нравились.
Солнце неумолимо поднималось вверх, постепенно теряя свои багровые тона. Кровавый рассвет закончился. Начинался обычный летний день.

Отредактировано Toron (26-07-2017 09:10:07)

+1

6

К посту 1.

Toron написал(а):

Естественно(ЗПТ) водителя – улыбающегося круглолицего детину – пассажиры тут же одарили массой комплиментов, от умственных способностей, то(до?) половой жизни матери, да всей родни скопом.

Вводное слово.

Toron написал(а):

Правда(ЗПТ) завершать работу будет уже кто-то другой.

Toron написал(а):

Возможно(ЗПТ) тот молодчик из соседнего города.

Toron написал(а):

Арман провёл рукой по белой колонне(,-лишняя) будущего театра.

 

Toron написал(а):

Всё это(ЗПТ) конечно(ЗПТ) известно в крупных городах,

Toron написал(а):

Ты(ЗПТ) главное(ЗПТ) за женой моей присматривай. Мало ли…

+1

7

Спасибо!

0

8

К посту 2.

Toron написал(а):

В последнее время дуэли дворян с мещанами встречаются всё чаще. Это уже не важно.

Неважно, в знач. сказ. (к неважный: не имеет значения).

Toron написал(а):

Его сын Базз неплохой фехтовальщик, но с каждым годом(,-лишняя) больная спина подводит его всё сильнее. Действительно(ЗПТ) участие в дуэли может стать для него роковым.

Вводное слово.

Toron написал(а):

Венценосного юношу это опечалило(ЗПТ) и он попросил наместника исправить эту досадную оплошность. Ты убьёшь Армана(ЗПТ) и(,-лишняя) стройка оборвётся.

Toron написал(а):

Мне нужен лишь его купленный патент, что (бы?) выиграть конкурс и получить деньги.

Toron написал(а):

– Ты МОЙ сын(ЗПТ) Брюннер! – прошипел Судья.

Обращение.

+1

9

Хорошо, спасибо!

0

10

Спасибо за проду. Читаю с интересом.  http://read.amahrov.ru/smile/gun_guns.gif  http://read.amahrov.ru/smile/Laie_86.gif  .

Отредактировано ДАН (16-07-2017 07:20:11)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Порода волчья (рассказ, стимпанк, фентези)