Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Царская сага


Царская сага

Сообщений 21 страница 30 из 70

21

Солнце уже скрылось за пиками гор, но было еще достаточно светло. Небольшая деревушка, не больше двух десятков дворов, казалось, специально прижалась к склону горы, чтобы пропустить широкий тракт, ведущий к торговому городу Уру. Несмотря на еще не поздний час, тишину не нарушали ни голоса людей, ни лай собак. Деревня была пуста. В долину Ура надвигалась война. Жители деревни, забрав все, что можно было увезти с собой, ушли под защиту городских стен. Армия базилевса еще не перешла перевал, но в долине уже было небезопасно, повсюду рыскали шайки мародеров и передовые отряды имперской вспомогательной кавалерии. Город закрылся, готовый к осаде, отдав свое главное богатство, плодородную долину, на разграбление врагу.
   Тирос Иберийский рассматривал деревню, прячась за большим валуном. Рядом лежал Илларион, парень совершенно выбился из сил, переход был не из легких.
- В город пойдем ночью, сейчас слишком светло, чтобы выходить на открытое пространство, напоремся еще на кого-нибудь. – Магистр оглянулся на своего спутника, оценив его состояние, и принял решение. – Хорошо. Зайдем в деревню, передохнем несколько часов и обсохнем. Ночью будет холодно, недолго и лихорадку подхватить.
  Илларион благодарно кивнул головой, на большее выражение признательности у него не хватило сил. Они шли тайными тропами через перевал уже несколько дней, последнюю ночь провели на снегу под открытым небом. Сырые сапоги жутко натерли ноги, парень терпел, пока они двигались, но стоило остановиться, как сразу стало ясно, встать и идти дальше он уже не сможет. Решение магистра остановиться на ночлег стало настоящим спасением.
Тирос в упор посмотрел на юношу.
- Ты так похож на своего отца, что я иногда забываюсь, и мне кажется, что это мы с ним, с твоим отцом, только двадцать лет назад. Столько лет прошло, а все как вчера. Наверное, я слишком долго живу, человеческий мозг не способен вместить столько воспоминаний. Ладно, не обращай внимание, старики всегда ворчат.
  Тирос еще некоторое время оставался неподвижен, прислушиваясь к тишине и контролируя каждое движение в деревне, но птицы по-прежнему беспечно сидели на деревьях, и не один подозрительный звук не нарушал гнетущего безмолвия. Наконец он решился и, сделав знак следовать за ним, стал спускаться к крайнему дому с широкой плоской крышей. Илларион, прихрамывая, потащился следом. Дойдя до невысокого забора, магистр еще раз осмотрел двор и, не найдя никаких признаков присутствия других людей, перешагнул через сложенные полуметровой стеной камни.
  С наступлением темноты, когда уже не виден идущий из трубы дым, путники разожгли в очаге огонь - нужно было высушить одежду и обувь перед ночным переходом. В помещении сразу стало теплее, исчезла промозглая сырость нежилого дома. Тирос сидел у огня и следил за развешенной одеждой, а его спутник спал, зарывшись в принесенную кем-то до них охапку старой соломы. Магистр размышлял над тем, что в город ночью их наверняка не пустят, но и засветло идти по открытому пространству небезопасно. Оставался единственный путь - подойти к стене ночью, схорониться и ждать до утра, когда рассветет, и городская стража сможет их рассмотреть. Этот вариант показался ему наиболее безопасным, но чувство тревоги не покидало, точнее, чувство тревоги не оставляло его ни на мгновение с того самого дня как они покинули Саргосу. Поэтому, когда дверь, запертая на засов, вылетела от мощного удара, и в дом ворвались трое, он даже не удивился. Тирос ждал чего-то подобного, и скорее он был ближе к тому, чтобы спросить: “Где же вы были так долго?” - чем удивиться или испугаться. Трое мужчин в длинных рясах из грубой некрашеной шерсти с прямыми мечами в руках расходились веером от двери, дабы максимально расширить линию атаки. Стремительно ворвавшись в дом, теперь они не торопились и действовали очень внимательно и осторожно, из-под надвинутых капюшонов три пары глаз отслеживали каждое движение магистра.

Отредактировано D.Dominus (29-10-2017 19:20:19)

0

22

- Три рыцаря огнерожденного Митры в поисках смерти. - Тирос неспешно поднялся. - Вижу, вы знаете, кто я такой, даю вам последнюю возможность уйти.
Несмотря на излучаемую уверенность, магистра одолевали сомнения, что-то с этой троицей было не так. Они явно знали, с кем имеют дело и все равно нападали. Напасть на магистра братства пятого уровня равносильно самоубийству и, тем не менее, они здесь. Они опасаются, но не боятся, не бросаются разом стремясь достать его сталью, а словно чего-то ждут. Страшная догадка ожгла магистра. Тирос бросил взгляд на охапку соломы, где только что лежал Илларион, она была пуста, и тут же вспышка боли пронзила его правый бок. Мутная пелена опускалась на глаза магистра, он все видел, как в тумане: ручку ножа, торчащую из его тела, текущую кровь, безумные глаза своего спутника.
- Как ты… Твой отец просил… - Больше ему не удалось ничего прошептать.
Илларион исступленно наносил удары кинжалом, один за другим, по уже мертвому телу до тех пор, пока один из рыцарей грубо не отшвырнул его, выбивая клинок из рук.
- Ты что делаешь, ублюдок! Угомонись. – Затем рыцарь взглянул в мертвые, остекленевшие глаза магистра. - Да, это Тирос Иберийский. Мертв
Второй подошел ближе.
- Подумать только, человек, с которым не справился бы десяток лучших бойцов ордена, зарезан таким ничтожеством как это. – Он взглянул на лежащего на полу Иллариона, затем снова на магистра и, развернувшись, врезал со всей силы ногой в живот всхлипывающего юноши. Тело парня отлетело в угол и замычало от боли.
- Аккуратней, не убей его. Прокуратор приказал этого привести живым. - Третий, явно старший, повысил голос.
- Да плевать мне на инквизитора и всех канцелярских крыс разом. - Рыцарь, пнувший Иллариона, убрал меч в ножны и поднял с пола увесистую ножку сломанного стола. - Меч марать не буду, но и жить такая мразь не должна.
- Не порти себе жизнь, Аполинар. Исидор - редкостная гнида, он не простит. А этот, - Старший сплюнул на пол. - Все равно не жилец, либо в канцелярии замордуют, либо свои рано или поздно прирежут.
  Аполинар остановился, постукивая дубиной по открытой ладони левой руки, словно раздумывая, стоит ли удовольствие размозжить голову мрази будущих неприятностей. Благоразумие и орденская дисциплина взяли верх, бросив презрительный взгляд на стонущего парня, он развернулся к командиру.
- Что делаем дальше, Камол?
- Дай мне мешок старика, там должен быть кристалл. - Камол пристально посмотрел на Иллариона. - Ведь он там, надеюсь?
  Аполинар поднял заплечный мешок магистра и высыпал его содержимое у ног командира. Серебряные динары звякнули об пол и свернулись небольшой кучкой, рядом упала деревянная резная шкатулка. Камол присел на корточки и протянул руку к шкатулке, но взять ее он не успел.
- Ну-ка прочь руки, воронье поганое, это добыча воина. - В дверях стояли три варвара гавелина из конной разведки императорской армии. Командир сотни с волчьей шкурой на плечах спутал серые рясы рыцарей ордена с одеждой бродячих монахов.
Комит ордена отдернул руку и оглянулся, увидев только троих, поначалу обрадовался, но его чуткое ухо тут же огорчило, уловив приближающийся топот конских копыт.
- Как мы их пропустили? Сколько их? По звуку явно немало. - Камол был зол и раздосадован задержкой, но выбор для себя он уже сделал. - Придется договариваться.
- Комит ордена огнерожденного Митры. - Камол поднялся на ноги и приветствовал варваров легким наклоном головы. - Этот мертвый старик - опаснейший враг императора и церкви. Колдун. Вещи его прокляты и должны быть переданы святой инквизиции для очищения огнем и сожжения вместе с телом.
  Монахам не повезло, может, нарвись они на другой варварский отряд, все закончилось бы иначе, но про жадность гавелинов в армии ходили легенды.
  Командир варваров и не подумал представляться.
- Что ты там лопочешь, монах? Забирай своего дохлого колдуна, он мне не нужен, но деньги, малец и все, что там лежит - это наша добыча. - Гавелин в волчьей шкуре что-то гаркнул в открытую дверь, и в дом вошли еще два варвара с обнаженными мечами.
- Хорошо. Деньги, пленник и вещи твои, мы возьмем только шкатулку. - Камол уже понял, что миром дело не закончится, но решился на еще одну попытку. - В шкатулке священная реликвия, она заколдована и принесет непосвященному большое несчастье.
- Я хочу видеть, если там кости ваших старцев, как ты говоришь, тогда забирайте. - Варвар сказал что-то своим, и те заржали в ответ. - Мои воины не претендуют на кости, их и так валяется вокруг предостаточно.
  Показывать дикарю содержимое шкатулки совершенно не входило в планы орденского комита. Он сделал едва заметный знак своим людям.
- Конечно. Вот она лежит, возьми и посмотри. - Как не старался Камол произнести эти слова как можно мягче, все равно фраза прозвучала как угроза.
  Вождь гавелинов с прищуром посмотрел на монахов.
- Я вижу под рясами кольчуги и мечи, но там за дверью почти сотня всадников. Уходите, пока я не передумал.
  Аполинар по знаку старшего поднял шкатулку и протянул руку навстречу варварам.
- Можете взглянуть, и мы уходим, как договорились. - Все трое сделали несколько шагов к двери.
  На расстоянии вытянутой руки рыцари ордена остановились, гавелин, стоявший рядом с вождем, потянулся к шкатулке, но дотронуться до нее не успел. Оружие появилось в руках монахов со скоростью никак не вязавшейся с их внешностью. Два варвара упали на пол, захлебываясь кровью, но Волчья шкура как будто ждал чего-то подобного и увернулся от разящего удара Камола. Трое оставшихся гавелинов сомкнули щиты и, выставив мечи, закрыли собой дверь, тогда как их предводитель, выскользнув во двор, гортанными воплями собирал им подмогу. Гавелины, привыкшие больше рубить убегающего врага или осыпать стрелами стоящего в пятидесяти шагах противника, не выстояли против лихих орденских рубак и минуты, они стояли втроем, но каждый защищал только себя. Монахи, казалось, даже не замедлили шаг, они атаковали и всегда оказывались вдвоем против одного, варвар закрывался щитом от удара слева, а получал смертельный удар справа. Три рыцаря-монаха действовали как одна шестирукая машина, но, к сожалению, в дверь машина целиком не проходила. Камол шагнул за дверь первым, и тут же в кольчугу ударило копье, еще два он отбил мечом, четвертое распороло кожу на ноге, больше он ждать не стал и рванул обратно, хлопнув за собой дверью. Вслед за ним в дверь застучало еще несколько копейных ударов.
- Кажись трындец нам, ребята, не выйдем. Их там не меньше сотни.
  По крыше затопали шаги и застучали удары.
- Крышу разбирают, хотят нас сверху стрелами забросать. - Камол лихорадочно заводил глазами в поисках выхода. - А где парнишка?
- Видать, ушел через крышу. - Аполинар указал на приставленную лестницу. - Пока мы в дверь ломились, и серебро ведь успел прихватить, гаденыш. Зря ты не дал мне его добить.
- Не время болтать! Хватай столешницу и в угол, накроемся ею, сейчас стрелы посыпятся.
  Три воина-монаха сидели спиной к очагу, накрывшись столешницей. В нее время от времени ударяла стрела: били прицельно с крыши. Рядом лежал труп Тироса и его мешок с пресловутой шкатулкой.
- Вот скажи, комит, ты в такие мгновение не начинаешь сомневаться в боге? - Аполинар перехватил столешницу поудобнее. – Вот мы всю жизнь свою ему посвятили, а скоро здесь сдохнем не за грош, вон лежит легенда целого поколения, а умер, как собака, без покаяния. Я к тому, что не понимаю, почему нас, своих верных слуг, он бросил, а мозгляку и предателю позволил уйти.
- Незачем тебе понимать божий замысел, держи вон лучше столешницу выше, а то в башке тебе сейчас еще одну дырку сделают, чтобы лучше думалось, наверное. - Камол скептически хмыкнул. - Мы должны были сегодня погибнуть в честном бою с Тиросом Иберийским, но решили схитрить, пойти по кривой дорожке. Ну и как получилось? Нет. А что касается парня, то у него уже душа черная, и руки в крови. Нет для него спасения на небе, а вот грязное дело на земле еще, видать, есть.
  Прервав разговор, с крыши на землю упал факел, следом еще несколько, от двери и стен потянуло дымом. Варвары, потеряв терпение и отчаявшись достать своих врагов, решили сжечь их, наплевав на добычу.

0

23

СашаСДороги
Спасибо большое. Такие комментарии всегда очень приятно читать, после них желание писать становится только больше.
Могу сказать, что следующие главы будут и будут еще лучше!

С уважением D. Dominus

Отредактировано D.Dominus (31-10-2017 20:09:49)

0

24

Глава 3. Акйиний Наксос

Акциния Наксоса вся армия знала по кличке Акси Добряк, хотя добрым его постеснялась бы назвать и собственная мать. Впрочем, мать свою он никогда не видел, и что она могла бы сказать о своем сыне, ему было совершенно неинтересно. Он не был ни добрым, ни злым, никто бы не смог с уверенностью сказать, что когда-нибудь слышал его громкий смех или видел вспышку его ярости. Он был бесстрастен, абсолютно бесстрастен и рационален. На его малоподвижном лице навсегда застыла маска скрытого раздражения человека, которому осточертел окружающий его мир. Если надо было быть жестким, отрезать кому-то ухо, чтобы вернуть долг, его люди отрезали, если калечить не было необходимости, то обходились простым мордобоем, но в любом случае перед экзекуцией, он, смотря прямо в глаза, монотонно и едва слышно долго внушал жертве о первородности добра и недопустимости зла, тайных происках алчности и стяжательства.
Акси шел впереди своего небольшого каравана, два больших фургона, с десяток вьючных лошадей, погонщики, слуги и пара его верных бойцов, Клешня и Мера. Вокруг догорали остатки деревни, сновали какие-то варвары, растаскивая все, что не разграбили до них. Наксос морщил нос от запаха гари, раздумывая о том, что армия, наконец-то остановилась и, судя по высоте стен осажденного города, надолго. Значит надо подыскивать место для заведения и желательно что-нибудь понадежнее, поскольку, как подсказывал опыт, полотнище шатра никогда не рассматривалось пьяной солдатней, как серьезное препятствие. Вино, шлюхи, гашиш - Акси имел лицензию имперской канцелярии на все виды разрешенных в армии развлечений, и, надо сказать, лицензия эта стоила ему немало. Приходилось платить чиновникам в столице, наместникам в провинции, военным из штаба стратилата, ну и, конечно же, форс-мажор, неизменно сопутствующий в его деле.
Они уже выходили из деревни, когда Клешня толкнул Наксоса, указывая на каким-то чудом уцелевшую конюшню. Стены из колотого гранита, пара стрельчатых окон на самом верху и даже почти полностью уцелевшая соломенная крыша. На фоне бушующего огня, черных пожарищ и стелющегося серого дыма этот огромный незатронутый войной сарай смотрелся как чудо, как мираж, наведенный чьей-то колдовской рукой.
- Надо брать, хозяин. - Простоватый Клешня нетерпеливо теребил пострадавшую от правосудия Царского города левую руку. Акциний и сам понимал, что этот сарай настоящий подарок. Лучше и быть не могло, но это-то и останавливало. Он медлил, не любил он сюрпризы и подарки, справедливо полагая, что за все рано или поздно придется платить, да и внутренний голос надрывался от крика: “Не ходи! Не ходи! Не ходи!” А своей интуиции он привык доверять как никому, потому-то и был жив до сих пор. Пауза затягивалась, но все терпеливо замерли в ожидании, и только лошади, позвякивая сбруей, вытягивали шеи, пытаясь дотянуться до придорожной травы.
- Ладно, берем. – Наксос шагнул вперед, и весь караван, уставший от бесконечных переходов, вздохнув с облегчением, последовал за ним.
Они уже подходили к зданию, когда из-за развалин сгоревшего дома выскочил полуголый варвар с безумно-счастливым выражением на перепачканном сажей лице. В руке он держал пылающий факел, и его желание зашвырнуть его вовнутрь сарая ни у кого не вызывало сомнений. Акциний остановил рванувшегося было Клешню:
- Убери нож. Это же гавелины, тронешь одного, их тут же примчится с полсотни, чтобы выпустить тебе кишки.  Да и нам заодно. – И уже обращаясь к пробегающему мимо них дикарю:
- Эй, милейший.  Не продашь ли ты мне свой факел? – Акси не знал ни одного языка, кроме общепринятого в империи туринского, но его язык жестов понимали буквально все. Вот и сейчас гавелин остановился, уставившись безумным взглядом на серебряный динар, блеснувший в руке Наксоса. Потом они еще некоторое время размахивали руками, обмениваясь мнениями и разговаривая при этом каждый на своем языке. Наконец варвар сунул факел в руки Акциния, схватил динар и, развернувшись, отправился туда, откуда он только что прибежал.
- Если подумать, что к этой горящей палке прилагается еще вполне пригодный сарай, то получается не так уж и дорого. - После этой глубокомысленной фразы, которую Акси, задумавшись, произнес вслух, весь караван взорвался. Гоготали погонщики и слуги, Клешня и Мера давились от хохота. Шлюхи в фургоне вытирали заплаканные от смеха глаза, смеялись все, естественно кроме Акциния, тот продолжал невозмутимо рассматривать свою покупку.

Отредактировано D.Dominus (31-10-2017 20:39:06)

0

25

Как и обещал, вот третья глава. История, учитывая взятый замах, будет подаваться с самых разных точек зрения, так что, надеюсь, вы еще не раз будете открывать для себя что-то новое, взглянув на события с еще одной стороны.
Честно, хотелось бы узнать ваше мнение о том, насколько интересно и реально получается нарисовать для вас этот мир? Что хотелось бы увидеть дальше, и какие тайны, из спрятанных мною в первых главах, вы уже смогли отгадать? Ну, и, конечно, как вам сама идея - написать по-настоящему эпическое русское фэнтези? Замахнуться, как говорят, на самых-самых...

Отредактировано D.Dominus (31-10-2017 20:20:27)

0

26

D.Dominus написал(а):

как вам сама идея - написать по-настоящему эпическое русское фэнтези? Замахнуться, как говорят, на самых-самых...

Идея-то неплохая, а вот что получится...

0

27

Конюшня и теперь уже к ней прилегающий сгоревший дом потихоньку обживались. Люди занимались привычным делом, разгребали завалы, выносили мусор, чистили и скребли. Нужно было оборудовать питейную залу, комнату для игры в кости и еще много чего, но большинство ходило с Добряком уже не один год и знало свое дело. Сам Акси сидел на своем походном стуле перед домом и посасывал короткую трубку. Со стороны казалось, что он полностью погружен в свои мысли, и все происходящее вокруг его мало волнует. Но впечатление было обманчивым. Хотя в голове его действительно роилось немало важных мыслей, это не мешало ему замечать любую мелочь, были ли то разборки между девочками, болтовня погонщиков или нерадивость слуг. Ничего не ускользало. Стоило лишь где-то возникнуть неразберихе, как немедленно появлялся там один из стражей Акциния и тумаками или криком восстанавливал порядок. Вот и сейчас Клешня орал на замешкавшихся погонщиков, а Мера стоял за стулом своего хозяина и что-то нашептывал тому на ухо. Неожиданно привычную суету нарушил грохот лошадиных копыт и бряцание оружия. Наксос напрягся. Он предпочитал работать с простыми легионерами или варварами, а тут, судя по тому, как дрожала земля, явно шел отряд тяжелой кавалерии. “Либо высокое начальство пожаловало, либо вельможные детки из катафрактов,” - подумал Акси. И тем, и другим он был совершенно не рад.
Через мгновение из-за поворота в деревню ворвалась кавалькада всадников. Подняв столб пыли, они осадили коней на площади перед конюшней. Из пыльного облака раздался могучий бас:
- Ба, знакомая рожа. Акциний, твою ли воровскую харю я вижу?
- Мою, господин легат, мою. – Акси тяжело поднялся со стула, бурча про себя. – Принесла же нелегкая. Вот как чувствовал, не будет мне здесь покоя.
- Давно не виделись, я-то думал, тебя уже давно вздернули на виселице. - Командир первого варварского, или как его называли в армии дикого легиона - Серторий Михаил Вар наехал на Наксоса грудью своего коня.
- Хвала огнерожденному Митре, жив еще пока. Да и за что, мой господин? – Акциний отступил от храпящей морды жеребца. – Я торгую честно, плачу вовремя, никто не в обиде.
- За что! – Загрохотал Серторий. - Да за то, чтобы такие как ты небо не коптили, не спаивали и не обирали моих солдат.
- Да побойтесь бога, мой господин. Кто кого обирает! – Акси попытался изобразить искреннее возмущение. – Я лишь тружусь в поте лица своего на благо Базилевса и великой армии. Должны же солдатики где-то выпустить пар после трудов ратных. У меня здесь и накормят, и напоят, и приласкают…
Легат резко прервал излияния Наксоса.
- Хватит. Я не собираюсь выслушивать эту чушь. Ты ставишь свой притон на земле, где стоит мой легион. – Михаил Вар слыл в армии человеком не только очень жестоким, но и патологически жадным. - Вот что-то не помню, чтобы ты спрашивал у меня разрешения на свой вертеп.
- Так ведь не сном же, не духом. Так это ваша земля, мой господин. – Пустился в знакомую игру Акциний. – Эти дикари все одинаковые, откуда же мне знать, что они ваши.
В голосе торгаша легат уже слышал ласкающее ухо позвякивание серебра, и это настраивало его на благодушный лад.

Отредактировано D.Dominus (01-11-2017 20:46:13)

0

28

- Не надо держать меня за дурака. Все знают, здесь квартирует первый дикий, а ты хочешь, чтобы я поверил, что такой проныра, как Акси Добряк, об этом не слышал. Нет. Ты просто пытаешься меня надуть, а это тянет на двойную таксу. – Серторий издевался и был очень доволен собой.
- Да за что, мой господин, вы взъелись на бедного старика? – Ситуация требовала, и Акси изобразил в голосе всю жалостливость на какую был способен. – Я разве против заплатить хорошему господину. Да никогда. Вы же меня знаете, я всегда исправно плачу, что полагается.
Акциний, делая особый упор на фразу «что полагается», подошел к легату. Увесистый мешочек серебра, мелькнув на мгновение в руке Акси, исчез в могучей длани Сертория Вара. Тот чуть подержал его в ладони, прикидывая вес, затем бросил его своему адьютанту. 
- Смотри, Добряк, чтобы такое было в последний раз. Больше не спущу. – Легат грозно нахмурил брови, вздыбливая коня.
- Да что вы, что вы. Никогда больше. – Замахал руками Акциний, изображая испуг.
Страх Акциния так же, как и гнев Сертория был скорее спектаклем, частью заведенного ритуала, поскольку взятка в империи с легкой руки всемогущего Варсания Сцинариона давно уже была поставлена на государственную основу. Кто, сколько и кому платит, какая часть должна быть отдана вышестоящему. Все было жестко регламентировано, хотя и нигде не записано. Затребовать больше, было таким же преступлением, как и не заплатить вовремя. Сцинарион очень высоко ценил порядок и абсолютно не выносил своеволия, поэтому под его неусыпным контролем сотни тысяч тоненьких ручейков по всей империи сливались в один мощный, денежный поток, который наполнял казну императора, не забывая, конечно, и карман главы имперской канцелярии.
Всадники умчались, оставив после себя лишь кучи навоза и изрытую копытами землю. Акси посмотрел им вслед, потом перевел взгляд на оставленное ими наследство и, сплюнув, повернулся к своему телохранителю.
- Вот помяни мое слово, Мера, не будет нам здесь покоя.
- Смотри, накаркаешь. Хорошее место, все лучше, чем в голом поле, в палатках. – Мера хотел еще что-то добавить, но забыв что, махнул рукой и пошел к двери заведения. Акциний вернулся на свое место и возобновил попытки раскурить потухшую трубку.
К вечеру кабак наполнился солдатней, по большей части герулами и гавелинами из легиона Сертория Вара. Заведение еще не было готово и на половину, но уже открылось, и шла обычная рутинная работа. Наемники накачивались вином и орали свои дикие песни, девки визжали, слуги сновали с кувшинами и мисками. Все шло, как и всегда, Наксос уже хотел было подняться наверх, в оборудованную для него под самой крышей каморку, но в этот момент в заведение вошли трое монахов. Они, не привлекая излишнего внимания, направились к свободному столу в углу зала. Акцинию одного взгляда на эту троицу хватило, чтобы изменить решение. Он остановился и знаком подозвал Клешню.
- Видишь тех троих за дальним столом.
- Монахов что ли? – Клешня прищурился, всматриваясь в полумрак помещения.
- Ох, Клешня, когда ты хоть чему-нибудь научишься! – Наксос вздохнул. – Это такие же простые монахи, как я туринский патрикий. Смотри. У двоих под рясой кольчуги и мечи на поясе, а третий… Уж больно чистый, ряса дорогая и волосы мытые. Ты когда-нибудь таких странствующих монахов видел?

Отредактировано D.Dominus (02-11-2017 18:23:07)

0

29

- А ведь точно, и как ты в этой темноте умудрился их разглядеть. – Клешня взялся за рукоятку ножа.
- Нет, это не разбойники, это другого полета птицы, но для нас, пожалуй, похуже бандитов будут. – Акси задумался. Будто вспоминая что-то. – Уж больно они нас, фесалийцев, не жалуют. Пойди, проследи, чтобы обслужили их быстро, и не мешал им никто. Может, и пронесет.
- Да кто они такие, скажи ты толком? – Клешня был сбит с толку.
- Святую инквизицию нашей матери, церкви огнерожденного Митры, каждый фесалиец должен нутром чуять. – Акциний толкнул помощника. – Давай, давай. Не стой. Я сам тоже сейчас подойду. Надо представиться «дорогим» гостям.
Наксос подошел к монахам, когда те уже заканчивали с цыплятами и хлебом.
- Рад приветствовать у себя таких дорогих и почетных гостей.
Все трое подняли на него глаза, а он, выдавив из себя самую елейную улыбку, продолжал.
- Такая честь, такая честь, не каждый день у нас останавливаются эмиссары святой инквизиции.
Жующие рты остановились, и три пары глаз уставились на Акциния. В глубоко посаженных глазах старшего из троицы застыло удивленное раздражение.
- Инквизиция здесь только он. – Широкоплечий монах с высохшим словно вырезанным из камня лицом кивнул в сторону соседа. – Мы, послушники ордена огнерожденного Митры.
- Рад приветствовать и господ рыцарей. Большая честь для нас принимать тех, кто не щадит себя ради нашей матери церкви. – Акси тараторил как заведенный.
Инквизитор вытер подолом рясы капающий с пальцев куриный жир.
- Стоп. Помолчи. Я - прокуратор трибунала святой инквизиции Исидор Феоклист. – Его запавшие в череп глаза смотрели холодно и оценивающе. – Я спрошу тебя один раз, и ты мне скажешь правду. Ты ведь понимаешь, трактирщик, врать святой инквизиции нельзя, это преступление против церкви.
- Конечно, я понимаю. У меня работают только истинно верующие в огнерожденного Митру. Я стараюсь, слежу по мере сил своих, чтобы не грешили, вот разве что церковь редко посещаем, так только потому что в пути. Это ведь разрешено? Вот вы как монах скажите, ведь разрешено? – Наксос старался изо всех сил, прикидываясь идиотом.
- Видел ли ты здесь варваров с пленной женщиной? – Прокуратор не оценил старания.
- Варваров тут полно, но пленников своих они не таскают, держат в лагере. – Акциний делал вид, что пытается вспомнить. – Так ведь это, святой отец, мы-то здесь первый день. Сегодня только пришли. Столько дней в походе, все вымотались - люди, лошади, все.
- Может венды проходили? – Инквизитор продолжал следовать своей, одному ему известной логике.
- Нет, вендов не видел. Здесь все больше гавелины и герулы из дикого легиона. Так святой отец, если вам женщина нужна, вы только намекните. Это мы мигом организуем. – Акси решил довести ситуацию до абсурда.
Исидор бросил на трактирщика испепеляющий взгляд.
- Думай, что говоришь, раб божий.
- Ой, простите меня, дурака. Мысли мои грешные. Вы про женщину спросили, а я идиот, что подумал. Вы уж простите меня, святой отец. – Акциний виновато потупился.
Спутники инквизитора поднялись, звякнув железом под сутанами.
- Выходит, мы добрались раньше. Прокуратор, если хотим до полуночи добраться до лагеря, то надо ехать. – Бросил каменнолицый.
- Если увидишь вендов с пленницей. Черноволосая, тонкие черты лица, невысокая, одета как сардийка. Что ты сделаешь? – Взгляд инквизитора буравил лицо Акси.
- Немедленно извещу священную инквизицию. Все понимаю. – Наксос преданно смотрел прямо в прожигающие его глаза.
- Лично меня. Ты понял? – Бросил Исидор, выходя из-за стола. Послушники ордена уже ждали его в дверях.
- Лично вас. Все понял. Можете не волноваться, если что, так мы сразу. Сразу известим. – Бормотал Акциний, провожая непрошенных гостей до двери.

0

30

Продолжение:

Было уже далеко за полночь. Заведение закрылось пораньше, поскольку люди уже с ног валились от усталости. Посетителей удалось выпроводить только после вмешательства самого Наксоса с его безотказным методом убеждения. Тех, кто не смог покинуть зал самостоятельно, вынесли и сложили на травке во дворе. Когда все окончательно вырубились, Акси отыскал среди спящих Меру. 
- Вставай, найди кирку и иди за мной. – Акциний для убедительности ткнул носком сапога в бок своего телохранителя.
Мера копал в углу дальней комнаты сгоревшего дома. Акси сидел на небольшом сундучке и выговаривал своему помощнику:
- Ну, что ты там копаешься? Я тут околею от холода раньше, чем ты выкопаешь маленькую ямку.
- Можешь сам помахать киркой для согрева. – Засопел возмущенно Мера. – Чего ты вообще сорвался ночью? Не подготовились. Место не удачное. Слишком близко. Земля твердая, одни камни.
- Ничего. Значит, никому не придет в голову здесь копать. – Наксос потер замершие руки. – Предчувствие у меня плохое. Слишком суетно здесь, нехорошо как-то. Прокуратор трибунала инквизиции. Ты понимаешь, Мера, что подобные чины по пустякам в такую даль из столицы не попрутся?  Ищут они чего-то и будут носом землю рыть, пока не найдут. Тут любой может крайним оказаться, тем более, ты знаешь, как они нас «любят». Нет, не засну я, пока мы наши деньги не спрячем. В нашей ситуации чем раньше, тем лучше.
Кирка, с трудом отколупывающая маленькие кусочки спрессованной земли, вдруг с хрустом вошла во что-то мягкое. Мера нагнулся рассмотреть и несколько растерянно произнес:
- Тут труп.
- Тебе удалось меня удивить. – Акциний саркастически хмыкнул. – Не тупи! Да здесь все ямы завалены трупами, вытаскивай его, потом выбросишь где-нибудь.
Мера расчистил яму и вытащил обгорелое тело мужчины в остатках некогда серой сутаны. Схватив труп за ногу, он потащил его к выходу. Подол и рукава рясы задрались, и в свете луны блеснула белым единственно не обгорелая левая рука.
- С уверенностью можно сказать, что мужик при жизни не работал в поле. – Акси провожал взглядом труп. – Подожди-ка.
Пучок света высветил татуировку на плече покойника. Наксос поднялся и подошел поближе, рассматривая рисунок.
- Ну, вот. Мое предчувствие еще никогда меня не подводило. – Акциний прикрыл глаза.
На левом плече трупа была выколота змея, душащая льва. Пять тугих колец сжимали тело зверя, а голова рептилии с открытой пастью готовилась к атаке. Вся татуировка замыкалась кругом, начинающимся из хвоста льва.
- Да что там? Что это? – Мера бросил ногу и присел рядом с хозяином.
- Как-то раз я уже видел человека с таким знаком. В Царском городе, в районе Сартары, ты же знаешь эти места. Там всегда небезопасно. – Акси, как всегда, говорил медленно и невозмутимо.
- Ну да, Сартара в Царском городе - место известное. – Мера замолчал, ожидая продолжения.
- Трое крепких ребят пытались ограбить того человека. Как думаешь, чем все закончилось? – Акциний вопросительно посмотрел на громилу.
- Они его порезали. Нет. Он их покрошил. – Мера не нашел других вариантов. – Ну и?..
Акси еще потянул паузу, как- будто сам все еще удивляется тому, что произошло:
- Трое громил уже прижали свою жертву к стене, оставалось лишь пырнуть ее ножом и забирай барахло, как вдруг вместо этого они без всякой видимой причины набросились друг на друга. Они резали друг друга с таким бешенным остервенением, словно были кровными врагами. Бились насмерть, пока на ногах стояли. Кровищи море. Я много чего повидал в жизни, но этих буду помнить до конца дней своих.
- Да ну. А этот с татуировкой что?
- Ничего. Перешагнул через трупы и пошел своей дорогой.
- Странно это как-то. Может ты перепутал чего, темно все же было. – Мера явно не поверил своему хозяину и другу.
- После того случая я порасспросил людей, и знаешь, что означает этот знак. – Акси как будто говорил сам с собой. - Победа разума над силой и властью - символ братства Астарты, а пять колец змеи - это пятый уровень, высший уровень братства.
- Да плевать. Выкинем труп и дело с концом. – Мера как всегда предлагал самые простые и очевидные решения.
Наксос не слушал, продолжая рассматривать покойника.
- Значит, вот по чью душу инквизиция сюда примчалась. – Он поднял голову. – Ты, Мера, пошарь-ка в яме, не завалялось ли там еще чего.
Телохранитель снова полез в угол, раскидывая камни и землю. Немного порывшись, он вытащил небольшой заплечный мешок.
- Интересно, что там? – Мера бросил мешок к ногам Акциния.
Акси начал доставать вещи, перечисляя их вслух:
- Пергамент, бутылочка с чернилами, полотенце. Ну, вот кажется и оно.
Он держал в руке шкатулку с темно-синим кристаллом размером с ладонь. Засунув руку в мешок еще раз, он вытащил бронзовую подставку. Примерив камень и убедившись, что они как нельзя лучше подходят друг другу, Наксос поднес кристалл к факелу.
- Ты только посмотри, какой он идеальной чистоты. Никогда не видел ничего подобного.
- Да тут и смотреть нечего, даже в темноте видно, что камень огромных денег стоит. – Глаза у телохранителя сияли. - Продадим его в Царском городе, озолотимся.
- Боюсь тебя разочаровывать, мой друг, но эту вещицу продать невозможно. Если хочешь остаться в живых, конечно. – Акциний все еще любовался камнем. – Его будут искать. Его уже ищут. Ищет орден. Ищет инквизиция. Ищет братство.
- Да что за братство, Ариан его забери? Плевать нам на всех. Главное добраться до Царского города, там я хоть десять таких камней продам, и никто ничего не узнает. Эраст Кривой распилит его на тысячу маленьких кусочков, и все дела.
- Дурак ты Мера, и как я терплю тебя столько лет, Эраст первый на тебя и донесет. Вопрос только кому, или кому первому. – Акси усмехнулся. – Ну, надо же выбрал. Кривой уже давно стучит инквизиции на всех, в нижнем городе об этом только ты, наверное, и не знаешь.
- Эраст? Они же ему глаз выжгли и ноги поломали. Как он может им служить?
- Даже не знаю, чего в тебе больше глупости или наивности. – Наксос покачал головой. – А как ты думаешь, он оттуда вышел? Оттуда ведь только одна дорога на плаху или в костер.
- А, вот ты о чем. – Громила искренне расстроился. – Ведь он мне как отец был. Что же теперь то... Придушить его что ли, как вернемся.
Наксос, не обращая ни малейшего внимания на своего телохранителя, продолжал рассматривать камень:
- Я думаю, это тот самый кристалл проникновения.
- Что ты сказал, не понял? – Мера все еще был занят мыслями о расправе с Кривым.
- Говорят, что магистры братства могут помещать свое сознание в этот кристалл и перемещать на любое расстояние или в другого человека.
- Колдовство! – Мера выпучил глаза. – Может ну его, сдадим камень инквизиции и дело с концом.
- Не хотелось бы повторяться, но ты идиот. Для священного трибунала достаточно того, что ты видел этот кристалл. Даже того, что ты просто стоял рядом, хватит, чтобы отправить тебя на костер. – Губы Акциния скривились в ироничной усмешке. – Все, Мера, ты теперь колдун, и дела твои темные.
- Нет. Как это. Убивал - да, грабил - это да, было, признаю. Колдун! Ерунда какая, да никто в такое не поверит. Мера - колдун, скажи кому, засмеют. – Верзила, представив, даже улыбнулся.
- Вот на костре вместе и посмеемся. – Акси был абсолютно серьезен. – Мы с тобой нашли очень опасную вещь, и что делать с ней, я не знаю. Выбросить нельзя и оставить страшно.
Улыбка мгновенно слетела с лица Меры:
- Как скажешь, так и будет. Скажешь - закопать все обратно, я закопаю, и слова не скажу. Все зарою, как было, и забуду навсегда.
Акциний внимательно посмотрел на друга:
- Я и не сомневаюсь. Было бы по-другому, разве были бы мы с тобой живы до сих пор – Затем дав себе еще несколько мгновений на размышление, он сложил все обратно в мешок, затянул его и повесил за спину:
- Если боги втравили нас в это дело, значит, мы для чего-то нужны. Кто мы такие, чтобы противиться воле божьей? – С этими словами Наксос поднял второй рукой сундук, на котором еще недавно сидел, и направился к выходу:
- Труп закопай так, чтобы никто не нашел, а для нашего добра утром найдем более подходящее место.

Глава 4. Лука

Когда караван цезаря Иоанна добрался к выходу из долины, лагерь варваров уже жил полной жизнью, горело несколько костров, и потягивало приятным запахом жареного мяса. Стреноженные лошади, потряхивая гривами, щипали траву на пологом склоне, а их хозяева толпились вокруг костров, ожидая, когда же, наконец, можно будет приступить к еде. Ни шатров, ни палаток видно не было, венды всегда ночевали под открытым небом, предпочитая мобильность комфорту.
Лука приказал разбивать лагерь напротив вендов, на другом берегу ручья. Все обрадованно засуетились. Пока слуги распрягали лошадей и ставили шатер, Иоанн решил спуститься к ручью, набрать воды и умыться, логофет, недовольно ворча, последовал за ним.
- Только после таких потрясений, понимаешь какое это счастье - просто жить. – Иоанн счастливо улыбался, набирая в ладони воду и плеская себе в лицо. – Подумать только, Прокопий, мы могли бы умереть в такой прекрасный день.  Вот так люди строят планы, чего-то боятся, стараются не рисковать, а погибают из-за нелепой случайности, которую даже представить себе не могли.
- Если от глупой случайности зависит твоя жизнь, то это уже не случайность, а воля всевышних богов. – Прокопия все еще не отпустило, и он был раздражителен и ворчлив. – Кстати мальчишку этого, знаменосца, надо бы выпороть примерно. Чтобы другим урок был.
- Да, надо бы. Но не будем. Сегодня счастливый день, пусть все будут счастливы. – Иоанн блаженно щурился на заходящее солнце.
В лагере варваров поднялся какой-то шум. Цезарь опустил голову и открыл глаза. Рыжий верзила тащил связанную пленницу, и всякий раз как кто-то из вендов отпускал в их сторону шутку, вся сотня сотрясалась от хохота. Варвар привязал женщину к дереву, затем поднялся, посмотрел на нее, вернулся и с явным удовольствием связал ей еще и ноги.
- Кто эта женщина? – Иоанн перешагнул ручей и подошел, с интересом рассматривая пленницу.
- А кто спрашивает? – Недовольно буркнул рыжий в ответ.
- Аккуратнее, варвар. Ты разговариваешь с цезарем Северии Иоанном. – Вперед выступил насупившийся Прокопий.
- Во как! – Искренне изумился верзила, не обращая никакого внимания на маленького патрикия и с интересом разглядывая Иоанна. – Цезарь. Я говорю с самим цезарем и где, аж за тыщу верст от Северии, в Сардии. Скажи кому, не поверят.
- Так кто она? – Иоанн попытался вернуть его к теме.
- Я, Ранди, цезарь. Ранди Дикий Кот. А эта. Это не женщина, тут вы сильно заблуждаетесь. Это тварь, зверюга. Вы только взгляните на ее когти. – Ранди задрал рубаху.
- Вот взгляните, он показал на свой шрам, тянущийся через весь живот, набухший, с толстой коркой запекшейся крови. Ее работа. Вот вы скажите. Человек такое может?
- И где вы ее взяли? – Заинтересовался патрикий.
Ренди удостоил наконец-то коротышку взглядом и, сделав внушительную паузу, принялся повторять явно уже неоднократно рассказанную историю.
- Мы отбили ее у сардов. Два десятка конвоя. Но Лава хитрющий… Мы их так зажали…  Сарды бились как звери до последнего, а у нас всего трое погибших, да и то после ребята от ран скончались. Представляете, сардийцы, а все полегли, никто деру не дал, даже не попытались.
- А что она сама то говорит? – Перебил разговорившегося варвара Иоанн.
- Она сама ни слова не произнесла. Вот уже неделю как молчит. Но двое пленных пока еще живы были, называли ее ведьмой и кляли по-всякому. Говорят, везли ее к самому Хозрою, царю Сардии. Правда, они не успели ничего сказать более. Сильно изранены были, померли, а пока мы эту ведьму вязали, так она успела двух наших пырнуть иглой для волос, а мне брюхо распороть. Тварь. Я ее за это слегка тюкнул башкой о камень, так с тех пор ведьма в отключке, а надо мной вся сотня потешается. Так что вы близко-то не подходите, мало ли чего. Вдруг очухается. – Ранди замолчал, посматривая на слушателей. Не найдя достойного, как ему показалось, внимания к своему рассказу, он развернулся и пошел к кострам, откуда доносились возбужденные голоса варваров.
- Ведьма. – Иоанн внимательно рассматривал связанную женщину. – И не скажешь, не старая совсем, даже миловидная. Если подлечить и помыть может даже…
Не договорив, цезарь отскочил, как ужаленный. Ведьма внезапно распахнула глаза и вперилась в него желтыми, кошачьими зрачками.
- Иоанн. Сын Димитрия Корвина. Потомок Корвина Жестокого, первого царя Туры. – Она говорила медленно, словно повторяла за кем-то плохо разборчивый текст.
- Откуда ты знаешь? Кто ты такая? – Цезарь был ошарашен. Потомок царя Корвина, да он сам о себе такого не знает.
Ведьма не отвечала, и глаза ее вновь были закрыты.
- Вы видели, слышали? – Иоанн судорожно схватил Прокопия за рукав. Патрикий успокаивающе сжал его руку. – Не забивайте себе голову, мой господин. Подслушала наш разговор, сложила одно к другому и ловит вас на крючок. Она же ведьма, не забывайте.
- А Корвин? Мы про Корвина не говорили, да и про отца тоже. – Иоанн засомневался.
- Цезарь, не будьте ребенком. Посмотрите, она явно не простолюдинка, ее руки еще совсем недавно знали такой уход… – Прокопий с тоской посмотрел на свои ладони.
– Какого у меня давно уже не было. – И добавил. – Значит, образованная, знает историю Туры. Вот и ответ.
- Пожалуй, может быть. – Иоанн начал успокаиваться. Тем более ведьма вновь не подавала признаков жизни.
- Пойдемте отсюда, мой господин, вы слишком устали. На сегодня впечатлений уже достаточно. - Патрикий приобнял своего подопечного за плечи, разворачивая и направляя в сторону лагеря. Они успели сделать несколько шагов, когда их догнали слова ведьмы:
- Тебя ждет беда, Иоанн. Смертельная беда.
Цезарь вздрогнул и застыл, на него опять накатил парализующий страх.
- Вот ведь сука! – Прокопий сплюнул с досады. – Ну, неймется же тебе.
Иоанн медленно повернулся на голос.
- Кто ты такая?
- Я та, кто может тебя спасти. – На него смотрели уже человеческие, с небольшими желто- зелеными вкраплениями, но вполне человеческие карие глаза.
- Спасти от чего? - Иоанн пытался взять себя в руки.
- Сейчас не знаю, но узнаю, если буду рядом. Ты должен забрать меня. – Глаза ведьмы контролировали каждое движение цезаря. Она подняла голову, отбросив назад колтун из спутанных волос и запекшейся крови.
- Теперь-то вы поняли, мой господин, она манипулирует вами. Очень хочет вырваться, вот и наводит морок. Увидела вас и поняла, вот он шанс. Но мы не так просты, тебе не удастся нас одурачить. – Прокопий всячески пытался привести в чувство своего воспитанника. – Давайте, мой цезарь, вернемся в лагерь, и весь морок как рукой снимет.
- Бойся не крови своей, бойся глаз и ушей своих, Иоанн. – Ведьма продолжала вещать.
- Надо только отойти от нее подальше. И все будет хорошо. – Тараторил патрикий, встревоженный видом Иоанна, а тот вдруг выпрямился, расправил плечи, словно скинул невидимый груз.
- О, нет. Только не это. – Прошептал Прокопий. Он знал своего воспитанника, этот вид означал только одно. Цезарь принял решение. Обычно мягкий и прислушивающийся к чужому мнению, в этом случае он становился упрямее любого осла. Тут могла помочь только его мать, только ей удавалось сломить это непробиваемое упрямство, но, к сожалению, ее тут не было.
- Мы должны забрать эту женщину с собой. – Иоанн насупился, как капризный ребенок, приготовившийся отклонить любые самые разумные доводы.
- Как! Как мы можем это сделать. – Патрикий был в отчаянии. – Силой. Выкрасть. Да варвары порубят нас на гуляш, не успеем мы и начать.
- Купите ее. – К цезарю вернулось его обычное хладнокровие и разумность.
- Купить. Это, наверное, возможно. – Патрикий устыдился своей эмоциональности. – Простите меня, мой господин, я был недопустимо не сдержан.
- Я прощаю вас, Прокопий Авл, за несдержанность. – Иоанн был подчеркнуто официален. – А теперь пойдемте и выкупим ее.
- Сейчас я рискую разгневать вас еще больше, но ради вашей матери, я обязан спросить. – Патрикий был на грани нервного срыва. – Что скажите мне ради всех святых, мы будем с ней делать? Инквизиция заберет ее, как только узнает, а она узнает. Здесь полторы сотни свидетелей, может быть, уже кто-нибудь строчит донос. Нас затаскают по допросам, если не хуже.
- Патрикий Прокопий Авл, соберитесь и давайте решать вопросы по мере их поступления. – Своей официальностью Иоанн пытался вернуть своего прежнего деятельного и предприимчивого наставника. – Сначала купим, а потом уж будем решать, как спрятать.
- Хорошо, хорошо. – Прокопий окончательно сдался. – Раз уж вы решили влезть в это дерьмо, я с вами, но ваша мать никогда мне этого не простит.
- Пойдемте, патрикий. Я уверен, мы все делаем правильно. – Цезарь уже на ходу обернулся к советнику. – И оставьте в покое мою мать.
В круге, у костра, сидело десятка два варваров, и с ними, что очень удивило Иоанна, Лука. Они о чем-то оживлено беседовали и весело смеялись. Чаша с вином ходила по кругу.
- Что он здесь делает? – Шепотом поинтересовался Иоанн.
- Варвары позвали его выпить поминальную чашу за погибших в долине Невер. Я посоветовал ему пойти, дабы не накалять обстановку. – Так же шепотом ответил Прокопий. – И не надо шептаться, цезарь, у этих дикарей звериное чутье, они давно уже нас заметили, только вида не подают. Вон сотник, видите немного правее костра. Пойдемте, он нас пошлет, и вы успокоитесь.
Лава сидел чуть поодаль, занимаясь своим клинком, не обращая никакого внимания на взрывы хохота и веселую попойку в двух шагах от него.
- Хорошее оружие. – Прокопий начал издалека.
- Да. – Лава прошелся взглядом по начищенному лезвию от гарды до сверкающего кончика. – Согласен.
- Хорошее оружие стоит дорого. – Патрикий Авл интуитивно решил придерживаться выбранной стратегии. – И не всегда бывают боги добры и приносят богатую добычу.
- Да уж, в щедрости я бы их не обвинил. – Сотника разбирало любопытство, но спрашивать первым было дурным тоном. – Хотя, если до сих пор живой, то и жаловаться грех.
- Я к тому, что всегда надо иметь запас, так сказать, финансовый резерв на всякий случай. – Авл был слишком издерган сегодня и просто физически был неспособен на длинные, как того требовали варварские приличия, переговоры. – Вот возьмем к примеру ведьму, для вас это же обуза, корми ее, пои, а привезете в лагерь - ее тут же заберет инквизиция и ничего не заплатит.
- А вы, стало быть, хотите купить ее? – Лава заинтересовался.
- Есть такая мысль. – Патрикий решил сильно не напирать.
- Так вам не ко мне. Ведьма - это Кота приз. – Сотник перевел стрелки на подчиненного. – Вон он сидит. Сейчас мы его и спросим. – И он заорал через всю поляну:
- Эй, Ранди, не хочешь ли продать свою пленницу? – Отметив, как болезненно скривилось при этом лицо советника цезаря. - Имперцы дают хорошую цену.
- Ведь даете? – Он с хитроватым прищуром посмотрел на туринцев.
- Не-а. Потащу в лагерь, там за нее больше дадут. Такая баба много кому нужна. Ну, там яду наварить или лекарства какого. Ведьмы, они это могут. – Ранди Кот был уже крепко навеселе и куражился.
Прокопий переводил взгляд с Лавы на рыжего и обратно. Ситуация ему все больше и больше не нравилось. Вместо кулуарных переговоров, теперь, пожалуй, даже белки в лесу сплетничают о покупке ведьмы. Но дальновидность варвара он оценил. – Не прост этот сотник. Ох, не прост. - Авл, сам прожженный до мозга костей политикан, оценил простоту и эффективность маневра. Теперь, чтобы не случилось в дальнейшем, никто не сможет обвинить ни самого Лаву, ни его сотню в соучастии.
Патрикий лихорадочно обдумывал ситуацию. – Продолжать сейчас после прямого отказа, это значит задирать цену, и без того обозначенную, как «хорошая». Но и времени для маневра нет совершенно. Варвары делают вид, что предложение их совершенно не интересует. Лава вон опять точит свою железягу, а Кот этот, ну до чего ж страшен, глаза пучит и чего-то орет Велию.
- Да что это за оружие. – Ранди тыкал пальцем в сардийскую саблю Луки. – Игрушка для парадных шаркунов. Или погодите, я понял, это зубочистка для обожравшихся на пиру. – И он заржал, брызгая слюной и разводя руки, призывая всех присоединиться к веселью.
- Вот это оружие. – Он мгновенно вытащил свой длинный, тяжелый кавалерийский меч и крутанул в руке. Вокруг рыжего мигом образовалось пустое пространство. Зная бешеный нрав Кота, недаром зовущегося Диким, никто не захотел быть рядом, когда у него в руках обнаженный клинок. Он еще раз крутанул своего любимца, и меч угрожающе засвистел в воздухе.
- Вот оружие для настоящих мужчин, а не для закованных в броню баб. – Это был открытый вызов, а по отточенным движениям, было видно, что Дикий Кот больше прикидывается, чем пьяный. – Твоя зубочистка не выдержит и одного удара.
- Вот же злопамятный гаденыш. Ведь не хотел же идти, знал, чем закончится. Все логофет со своими политесами. – Лука раздумывал, чуть улыбаясь и контролируя свистящий перед ним клинок. 
Наконец комит поднялся на ноги. – Одного удара, говоришь, не выдержит? Давай проверим на заклад.
Вокруг раздался одобрительный гул. Все были настроены миролюбиво, и никому не хотелось крови сегодня.
- Заклад. Что ж, честный спор - воину не поруха. – Ранди опустил меч. – Говори.
- Я встану в круг. У тебя будет один удар. Я не смогу не уклониться, не отойти за черту, только принять твой удар на свою, как ты говоришь, зубочистку. Если сабля не выдержит и сломается, мне конец, ты выиграл. Это моя ставка. – Велий сделал небольшую паузу, и посмотрел на, Иоанна. – Ну а ты поставишь свою пленницу.
- Ах вы хитрожопые туринцы! – Завопил Кот. – Не мытьем, так катаньем хотите. На ведьму мою нацелились. Шиш вам!
Неожиданно подал голос Лава: - Ты никак сомневаешься в себе, Ранди?
- Кто? Я? – Рыжий от удивления даже опустил меч. Правда удивление его длилось недолго и до него, наконец, дошел смысл. В глазах вспыхнул злой азартный огонь. – Ладно, имперец, давай. Твоя жизнь против ведьмы.
Лука походил, разминая ноги, и, наконец, выбрал позицию. Вокруг него тут же начертили круг. Линия проходила так близко к его сапогам, что заступить можно было, чуть шаркнув ногой. Лава уже был рядом, безапелляционно взяв на себя роль арбитра:
- С места не сходите. Туринец, за линию не заступать. Кот, у тебя только один удар.
Оба согласно мотнули головами. Они стояли друг напротив друга, внешне ничем не выдавая чудовищного напряжения. Ранди хищно щерился, выписывая кончиком меча замысловатые пируэты.
- Что, имперец, жалеешь уже, что связался? – Меч венда стремительно взлетел слева, но, не атакуя пошел вниз на еще одну восьмерку.
Лука стоял неподвижно, в его правой опущенной вниз руке застыла обнаженная сабля, глаза впились в лицо варвара. Еще один замах и снова ложный, варвар веселился, нагнетая напряжение. На целую голову выше, с играющим в руке мечом, рыжий гигант выглядел предпочтительнее. Неудивительно, что большинство вендов ставило на своего соплеменника, и только Лава, присмотревшись, поставил серебряный динар на туринца. Азарта тут же прибавилось. Наконец, когда зрители уже начали терять терпение, Кот решился. Стальной клинок обрушился справа, сверху вниз, как неудержимая сверкающая лавина. Казалось остановить ее невозможно. Сабля комита рванулась снизу, и ударила лезвие несущегося меча, слева направо, чуть-чуть меняя направление удара. Клинки встретились, всесокрушающая сила с безукоризненным расчетом. Острие меча, высыпая сноп искр, столкнулось с основанием сабли. Клинок венда пронесся так рядом с правым плечом Луки, что он почувствовал его холод сквозь кожаный рукав куртки.
Сказать, что Дикий Кот был обескуражен, значит не сказать ничего. Он был потрясен, раздавлен, и все это абсолютно ясно читалось на его лице. Он все еще не мог поверить, а туринец, словно издеваясь, вытянул руку с саблей, демонстрируя безупречный клинок и призывая его сделать тоже самое. Все еще пребывая в ступоре, Ранди поднял меч. Вокруг уже толпились зрители, с любопытством рассматривая клинки. На варварском мече в месте удара зияла значительная щербина. Венды по очереди, словно не веря глазам, водили пальцем по идеальному лезвию сабли и выбоине на острие меча. Прицокивали, качали головами и громко переговаривались:
- Меч из Ругаланда.
- Работа хорошая.
- У Кота меч отличный… Но эта-то игрушка, ты погляди как играет, и ведь ни царапины.
- Халидадская сталь. – Лука любовно протер лезвие сабли и вложил его в ножны. – В этом мире еще не сделано оружия лучше.
- Обманул, таки, туринец! Повезло тебе, ой, повезло, вина я, видать, перебрал – К Дикому Коту вернулся дар речи и его обычная непосредственность. – Может, еще разок попробуем?
Варвары вокруг заржали.
- Как-нибудь в другой раз. – Комит похлопал венда по плечу и, решив подсластить пилюлю, добавил – А что повезло, так не без этого. Уж больно ты, бугай, силен.
Толпа вокруг довольно зарокотала:
- Да, Котяра здоров.
- Помнишь, как он на спор, груженую телегу в гору толкал?
Коллективные воспоминания прервал незаметно подошедший Лава.
- Может, и мне покажешь свою халидадскую красавицу?
Лука вновь вытащил саблю, ловко перекинул ее на указательный палец, демонстрируя идеальный баланс и протянул Лаве. Сотник осмотрел клинок, чуть дольше задержавшись на гравировке.
- Великолепное оружие, и вижу, тебе не из лавки оружейника досталось.
- Думаешь не по карману простому комиту?
- Думаю - «прощальный поцелуй», - Лава кивнул в сторону выгравированной на сардийском надписи, – перебор даже для туринца.
Оба воина понимающе улыбнулись.
- Ну что, Ранди, придется тебе отдать ведьму имперцам. – Сотник хлопнул рыжего великана по плечу.
- Да пусть забирают. Не очень-то она мне была и нужна. – Дикий Кот хмыкнул, видимо вспомнив свои злоключения. – Одни неприятности из-за этой стервы. Пусть теперь они мучаются.

Глава 5. Зара

Несмотря на глубокую ночь, в шатре цезаря горел свет. В масляном светильнике плавал язычок желтого пламени, испуская тонкую струйку черного дыма. Света хватало лишь на центр большой палатки, где на полу сидела связанная женщина. Иоанн, стоя в тени, внимательно рассматривал пленницу, та окончательно пришла в себя и выглядела совершенно обычно, ничем не напоминая недавнюю безумную прорицательницу. Комит расположился за спиной цезаря, закрывая своей массивной фигурой выход, а патрикий нервно мерил шагами сардийский ковер, изредка бросая ненавидящий взгляд на связанную ведьму.
- Не хочешь рассказать нам, кто ты такая? Откуда? – Начал Иоанн. – Можешь начать с того, как тебя зовут?
Пленница повернула голову на голос цезаря и, наконец, заговорила. – Меня зовут Зара.
- Ну, продолжай. – Прокопий надавил на замолчавшую женщину. – Что тебе нужно от нас, ведьма?
- Я не ведьма. Я, дочь Нуклеоса Парастидиса, купца из Саргосы, что в восточной Фесалии. Когда напали варвары, я отбивалась как могла, а после того как я порезала одного из них, он заорал, ведьма, и с тех пор они все считают меня порождением Ариана, а я совершенно обычная девушка, никогда ни одной ведьмы в глаза не видела.
- Стоп, стоп, стоп. – Оборвал ее патрикий, у него возникло ощущение, что скользкая рыба пытается вывернуться из рук. – Обычная девушка значит, а откуда у обычной девушки такой солидный сардийский эскорт?
- Я не знаю. Мы были на нашей загородной вилле, когда напали сарды. Они убили всех, забрали только меня и еще двух молодых девушек. Отец был в городе по делам, поэтому он выжил, я надеюсь. Вы можете проверить. Я говорю правду. Цезарь, молю вас помогите мне. – Молодая женщина говорила с неподдельной искренностью и горечью. Ее глаза наполнились слезами, и она вытерла их рукой, размазывая по лицу засохшую грязь.
Мужчины были в замешательстве, ситуация менялась на глазах. Они ждали чего угодно, ярости, проклятий, но только не мольбы о помощи. Иоанн, наконец, прервал молчание.
- Мне кажется, она говорит искренне, а что ты скажешь, Лука?
- Может да, а может, и нет, проверить-то мы не можем.
- Подождите, подождите. – Вмешался Прокопий. – Если мне не изменяет память, еще недавно она пела совсем по-другому.
Он нагнулся к пленнице.
- О какой опасности ты вещала? О чем ты говорила? Ты понимаешь, что играешь с огнем. Если ты соврала цезарю, то мы сдадим тебя инквизиции, а у них очень эффективные методы, и они быстро разберутся, кто ты такая на самом деле.
- Мне было страшно! Сначала сарды, затем варвары. Меня били, насиловали. Я была в ужасе. Как я могла привлечь ваше внимание. – Женщина почти кричала. – Вы были правы, я увидела в вас последнюю надежду вырваться от дикарей.
- Почему варвары считают тебя ведьмой? Что ты сделала? – Не уступал патрикий.
- Я не знаю! Я просто отбивалась, как могла. – Слезы уже катились ручьем по ее лицу.
- Хватит Прокопий, ты совсем ее запугал. – Иоанн устал, и ему хотелось поскорее все закончить.
- Если позволите, цезарь. – Лука, внимательно наблюдавший за всем со своего места, сделал шаг вперед.
Он подошел к пленнице и поднял ее на ноги. Внимательно осмотрев висящую на ней балахоном грязную рубаху, Велий обошел ее сзади и внезапно, одним рывком сорвал с нее платье. Женщина автоматически прижала руки, закрывая грудь.
- Лука, что ты делаешь! – Иоанн недовольно поморщился. – Мы же не варвары.
- Действительно, комит, что это вы? – Патрикий с интересом рассматривал женщину. - Хотели показать нам ее фигуру? Согласен, хороша, но мы же не продавать ее собрались.
Велий вместо ответа повернул пленницу к ним спиной.
- Неожиданно. – Патрикий подошел вплотную, рассматривая татуировку на левой лопатке. – Ну и какую сказку ты теперь нам расскажешь?
На плече была выколота змея, душащая льва. Три кольца сжимали тело зверя, а голова рептилии с открытой пастью готовилась к атаке. Вся татуировка замыкалась кругом, начинающимся из хвоста льва.
- Что это? – Иоанн уже осознал, что поспать сегодня не удастся.
- Если я не ошибаюсь, перед нами адепт братства Астарты третьего уровня. – Прокопий был в явном замешательстве. – Даже и не знаю, кто хуже. Пожалуй, я бы предпочел ведьму.
Цезарь сжал ладонью собственный подбородок.
- Это братство объявлено вне закона императором и патриархом.
- Абсолютно верно.  – Дополнил патрикий. – Поэтому с каждым мгновением мы все стремительнее катимся к государственной измене.
- Лука, выйди, проверь, нет ли кого снаружи. Охрану отпусти спать. – Иоанн вновь повернулся к пленнице. – Я хочу знать, зачем весь этот цирк. Куда ты ехала? Что ты хотела от меня, только лишь вырваться из плена? Учти, мне надоело твое вранье.
- Мой цезарь, она ничего не расскажет. Адепты братства молчат даже в подвалах инквизиции. – Прокопий вытер вспотевшую лысину. – Надо доставить ее в лагерь и сдать императорской страже, пусть они сами разбираются.
Женщина выпрямилась и опустила руки, перестав закрывать свои маленькие груди.
– Вы правы, патрикий, мы не разговорчивы, но сейчас особый случай. Я имею полномочия ответить на ваши вопросы.
- Не надо, цезарь, это ловушка. – Прокопий взволновался. – С первым же ее словом мы становимся соучастниками в глазах инквизиции.
Цезарь виновато посмотрел на своего наставника:
- Теперь уже поздно останавливаться, пусть говорит. – И сделал знак рукой пленнице, чтобы она продолжала.
- Я была послана высшим советом братства к Хозрою.
- С какой целью? – Опять вмешался патрикий.
- Указать ему путь к спасению и убедить принять его. Это все, что я могу вам рассказать о своей миссии.
- Ваш вариант спасения должен был сильно не понравиться царю Сардии, раз его надо было убеждать? – Иоанн иронично усмехнулся.
- Скажем так, он не однозначен. – Женщина не приняла иронии. – На границе меня встретили два десятка из личной гвардии царя, они знали, кто я такая и должны были доставить меня любой ценой. Дальше вы знаете, конвой перехватили венды. Но все это, теперь не главное.
- Что же главное? – Цезарь нетерпеливо заходил взад вперед. – Как все это связано с опасностью для меня?
- Попав к варварам, я не рассчитывала на помощь. Братству сейчас не до мелочей, идет борьба за выживание. Я отключилась от мира и готовилась к пыткам и костру, но неожиданно, в первую очередь для меня самой, была разбужена. Я получила новое задание - cпасти вас, цезарь. – Зара смотрела прямо в глаза Иоанну.
- Как ты получила приказ? Когда? – Голос  патрикия был полон недоверия.
- Там у ручья, когда вы стояли напротив меня.
- Великий магистр прятался за деревом? – Прокопий источал сарказм.
- Глава верховного совета братства Эрторий Данациус был далеко, но разговаривал с вами именно он. – Пленница повернулась к патрикию. – Я была лишь средством доставки. Вы то уж, наверняка, слышали о возможностях магистра седьмого уровня.
- Что это за братство такое? – Иоанн вопросительно взглянул на советника. – Ты что-то знаешь?
- Мой Цезарь, помните, вы изучали философию школы «Высокого разума»? – Прокопий подбирал слова.
- Конечно, помню, школа философии из Саргосы. – Иоанн недоуменно пожал плечами. – Но ведь это труды древности. Какое это имеет отношение…
- Да, школа существовала с древнейших времен. – Советник непозволительно прервал своего высокородного воспитанника. – В те времена еще не существовало империи, Тура была всего лишь безвестной маленькой деревушкой, а вольные города Фесалии уже тогда были богаты и знамениты. Множество храмов и школ прославились в те времена, но самой известной была «Школа Высокого разума» из Саргосы. Дети аристократии фесалийских полисов мечтали учиться там, даже отпрыски восточных монархов частенько поступали в эту школу. Там учили не только философии и риторике, были и естественные науки, но самым популярным был курс управления человеком и государством.
- Насколько я знаю историю, наука никому впрок не пошла. – Цезарь все еще был рассержен.
- Если бы правители всегда следовали тому, чему их учили. – Прокопий не преминул кольнуть в ответ. – Мы бы сейчас спали, а не ввязывались в сомнительную историю.
Иоанн примиряюще улыбнулся:
- Вы правы, учитель, признаю. Ну, что там дальше про школу?
- Во времена империи слава школы немного угасла на западе, но восток по-прежнему оставался ее верным поклонником.  После того как ваш прапрадед Константин Корвин, а с ним и вся империя приняли веру огнерожденного Митры, церковь принялась за чистку мозгов подданных, и в первую очередь за храмы старых богов и школы. Начались погромы и пожары, фанатики жгли древние манускрипты на площадях. Одни школы были разграблены, другие закрылись сами, но школа из Саргосы не только выстояла, но вместе с ней и вся восточная Фесалия оставалась верна старым богам. Для новорожденной церкви это было неприемлемо, и она готовилась добить непокорных, как вдруг, не оставив прямых наследников мужского пола, умирает ваш прапрадед Константин Великий. На престол вступает его родной племянник Иоанн. Страшный удар для новой веры, ведь Иоанн I не только не принял огнерожденного Митру, но и являлся выпускником школы Высокого разума. Казалось, история развернулась вспять, но любимец армии Иоанн I остро нуждается в деньгах, поэтому начинает войну с Сардией, которая, как водится, из быстрой и удачной постепенно превращается в тяжелую и затяжную. Через полгода под стенами одного из сардийских городов Иоанн умирает от лихорадки. Борьба за власть в империи разгорается с новой силой, с одной стороны, Михаил, родной сын Иоанна, за которым стоят старые храмы и школа Высокого разума, с другой внук Константина по женской линии Василий. Сын дочери Константина Великого и патрикия Юлиана Страви не имел никаких прав на престол, но церковь это совершенно не волновало. Патриарх и вся мощь церкви огнерожденного Митры встала на сторону Василия и прокляли Михаила, как исчадие Ариана. Разгорелась гражданская война. Три года войны, как вы знаете, закончились битвой у деревушки Зарконь, где Михаил погиб, а его армия была разбита. После победы запылала восточная Фесалия, как главный оплот неверных. Церковь для искоренения всякой ереси создает священную инквизицию и ее боевой кулак - орден огнерожденного Митры. Школа Высокого разума объявлена вне закона и полностью разгромлена.
- Спасибо за лекцию, но пока я ничего нового не услышал. – Иоанн обратился к патрикию. – Расскажи мне о братстве.
- Несмотря на все усилия церкви, верхушку школы захватить не удалось. – Прокопий посмотрел на Зару. – Школа реорганизовалась в братство Астарты по имени древней богини возрождения и ушла в глубокое подполье. Ведь так?
- Да, почти все верно. Для логофета провинциального двора вы хорошо ориентируетесь в политике и  истории. – Девушка замолчала, ожидая вопросов цезаря.
- Хорошо. Пусть, все так, но какой интерес для этого братства представляю я? – Иоанн подошел вплотную к пленнице. – И зачем вы разыгрывали перед нами комедию, почему не сказали все сразу.
- Давайте по порядку, Ваше Высочество. Первое, как я уже сказала, рассказ уважаемого патрикия не совсем полон. – Зара стояла абсолютно голая между двух мужчин, но это ее нисколько не смущало. – Не знаю сознательно или нет, но логофет упустил тот факт, что у Иоанна I было два сына. Старший Михаил погиб в бою, а вот младший Феодор в войне не участвовал, он прилежный сын церкви отрекся от брата и почти всю жизнь провел в монастыре. Я говорю почти, потому что до того, как запереться в монастыре у него родился сын. Ваш будущий отец, цезарь.
Девушка повернула голову и перевела взгляд за спину, на комита. Иоанн осознав, наконец, как двусмысленно они втроем выглядят со стороны, засмущался и резко отошел назад.
- Я - правнук проклятого императора. Вы знали об этом, Прокопий? – Цезарь был ошарашен новостью. – Но почему тогда я, Страви?
В этот момент не было на свете человека, которого бы логофет Северии ненавидел бы больше, чем стоящую напротив него женщину. Вскрывалось то, что они с матерью Иоанна прятали от него столько лет.
- Да, мой цезарь, это правда, Феодора женили на сестре Юлиана, Стефании Страви, а после этого быстро сплавили в монастырь, где он прожил недолго, так что ваш отец уже носил фамилию правящего дома, это было своего рода признанием в лояльности и гарантией неприкосновенности. Как мы знаем, ему это не помогло. Некоторые знания опасны уже сами по себе. – Патрикий справился с гневом и старался говорить мягко и убедительно. – У нас с вашей матерью была и остается только одна цель - сохранить вашу жизнь. Стоило вам хоть раз, даже самому себе сказать, я - Корвин, и вас было бы уже не спасти.
- Вот видите, патрикий , цели братства полностью совпадают с вашими. Мы вам совсем не враги. – Зара поежилась. – Могу я что-нибудь одеть, или вы еще не все части моего тела рассмотрели?
- Конечно, конечно. – Иоанн, немного смущенно, обвел руками внутренности шатра. – Выбирай, что тебе понравится.
Пока девушка пыталась найти что-нибудь подходящее в походном сундуке цезаря, мужчины, не глядя друг на друга, старались решить для себя вопрос, что же делать с ней дальше, наконец Иоанн, не найдя решения, продолжил.
- Ты сказала - во-первых, а что во-вторых? Какими еще сюрпризами ты полна?   
- Во-вторых. Вы спрашивали, зачем я пыталась изобразить купеческую дочку, попавшую в беду? А разве нам всем не было бы сейчас легче, если бы вы мне поверили? Вам не пришлось бы мучительно решать, что делать дальше, а мне, затерявшись среди вашей свиты, было бы легче защищать вас. – Зара наконец нашла длинную, белую рубаху из плотного сукна и одела ее.
- Защищать от чего, о какой опасности идет речь, и почему мы вообще должны тебе верить? За то время, что мы тебя знаем, ты уже дважды солгала нам, может, и сейчас врешь. - Логофет немного успокоился, видя, что цезарь не собирается выяснять отношения.
- Потому что у вас нет другого выхода. Цезарь будет убит в ближайшее время. – Женщина обвела глазами мужчин, оценивая впечатление от своих слов.
Иоанн попытался скрыть наползающий страх.
- Если это неизбежно, какая мне польза от тебя и твоего братства?
Прокопий понял, что нужно срочно вмешаться, пока цезаря не захватил новый приступ паники. – Мой господин, не стоит принимать на веру все, о чем болтает эта ведьма. – И уже развернувшись к женщине.
– Либо ты прекращаешь болтать и рассказываешь нам действительно что-то стоящее: кто, где, когда, либо тебя ждет инквизиция.
Зара устало развела руками.
- Ваше право. Сейчас я ничем не могу подкрепить свои слова, и ответа на эти вопросы у меня нет. Вы можете поверить мне на слово, и тогда цезарь, возможно, останется жив или сдать меня страже и тогда…
Иоанн прервал девушку.
- Если ты ничего не знаешь, то тогда я не понимаю, какую помощь ты предлагаешь?
- Я – всего лишь посредник, помощь предлагает Великий магистр. Он предскажет точный день и место вашей смерти.
- И когда же это случится?
– Нет. Не сейчас. – Зара покачала головой. – Он сможет точно сказать за день или два до события.
- Как это знание мне поможет, если смерть уже предопределена? – Цезарь раздраженно взорвался.
Пленница по-прежнему была невозмутима.
- Когда школа еще существовала, а Данациус был не великим магистром братства, а всего лишь ее ректором, у него был такой курс «Возможности человека влиять на свою судьбу». На своих лекциях он утверждал, что судьба, это не одна заранее проложенная дорога, а множество пересекающихся тропинок. Например. В определенном месте, в определенное время убивают человека, означает ли это, что именно этот человек должен был там погибнуть. Значит ли это, что судьба именно этого человека быть убитым в это время и в этом месте. Нет, говорил магистр, судьба - это абстрактное представление и относится, скорее, ко времени и пространству, чем к конкретному человеку. Иначе говоря, в этом месте и в это время должно произойти убийство, это судьба, а кто будет убит, возможны варианты. По результату тропа будущего потечет в одном из множества направлений, и события будет развиваться по разным сценариям.
- А если этот человек узнал об опасности и не пришел в это определенное место и никто не умер? – Заинтересовался Иоанн.
- Тропинки устремятся таким образом, чтобы максимально быстро уничтожить причину дисбаланса. В этом случае у судьбы появится конкретная цель и гибель этого человека уже неизбежна. 
-  Значит, ни имен, ни причин, только место и время. – Прокопий уже понял, что хочет донести до них Зара, но упирался из вредности.
- Время и место, в которое мы должны прийти и опередить убийцу. -  Девушка уперлась взглядом в патрикия. – Братство - ваша последняя возможность спасти цезаря. Мы будем точно знать, где, когда и, возможно, сумеем вычислить кто.
- А если это мой дядя решил избавиться от меня? Мне что надо убить императора? -  Иоанн нервно хохотнул.
- Давайте не будем смотреть на будущее так мрачно. – Зара была абсолютно серьезна. – Шансы есть всегда. Сейчас вам надо определиться, принимаете ли вы помощь братства или нет?
Логофет видел, что Иоанн уже поверил ведьме и отговорить его невозможно.
- Хорошо. Если мы согласимся, какова цена? Что великий магистр попросит взамен?
- Магистр, наверное, рассчитывает на благодарность цезаря в будущем, но сейчас никаких условий не выдвигает. – Зара впервые улыбнулась. – Ему достаточно того, что, Иоанн будет жив.
- Я согласен. – Голос цезаря звучал мрачно и торжественно. Худое, вытянутое лицо еще больше осунулось и больше подходило покойнику, чем живому. – Я понимаю, что принимая помощь братства Астарты становлюсь изменником императора, поэтому пойму вас, друзья мои, если вы захотите уйти. Прокопий и ты, Лука, вы можете покинуть лагерь, пока еще есть возможность. Клянусь не чинить вам никаких препятствий.
В шатре воцарилась мертвая тишина. Иоанн, в сущности, не понимал, почему он согласился в одночасье, поверив на слово совершенно незнакомой женщине. Он отдавал себе отчет, что возможно совершает самую большую глупость в своей жизни, и от этого ему было очень страшно и холодно. В этой гнетущей тишине, шаркающие шаги патрикия прозвучали, как извинение за мгновение слабости и сомнения. Прокопий подошел и обнял своего, дрожащего от нервного возбуждения, воспитанника.
- Я поклялся вашей матери, что привезу вас обратно живым и здоровым. Я с вами, мой господин.
Зара не позволила трогательной сцене затянуться.
- Ну а вы, Лука, вы с нами или нет? - Все взоры разом обратились на комита.
- Возвращаться в мой забытый богом гарнизон. Нет уж, увольте. Лучше в подвалы инквизиции. – Велий улыбнулся. - Да и потом, я присягал цезарю Северии, а не императору.
- Я рад, что ты с нами, Лука. – Иоанн действительно обрадовался, до этого момента он даже не представлял насколько привык  к этому суровому и неразговорчивому солдату.
- Готов служить вам, мой цезарь. – Комит почтительно склонил голову.
- Теперь, когда мы все решили с головой окунуться в это дерьмо, возникает вопрос, что делать с ведьмой? – Патрикий просчитывал в голове возможные варианты.
- Ты сейчас о чем, Прокопий? – Иоанн непонимающе уставился на стоящего рядом наставника.   
- Неужели вы думаете, что инквизиция оставит в покое человека, которого хоть раз назвали ведьмой, а эту женщину считает ведьмой целая сотня вендов и как минимум половина наших людей. – Логофет рассуждал вслух. – Ее нельзя везти в императорский лагерь. Мы не сможем ее защитить. Лучше всего было бы, если бы она умерла, но кем ее заменить.
- Вы вновь хотите от меня избавиться, мы же вроде договорились? – Зара в смятении переводила взгляд с патрикия на Иоанна.
Цезарь сам не совсем понимал, о чем бормочет его учитель. Быстрее всех сориентировался комит.
- Венды говорили, что вчера на спуске с перевала они потеряли одну из пленниц. Молодая девушка не удержалась и упала в ущелье. Это недалеко, и думаю ее можно найти. Если выехать сейчас, то я мог бы успеть до рассвета.
- Отлично, а эту надо помыть и постричь покороче, в общем сделать из нее юношу. – Прокопий упорно не называл Зару по имени. – Груди у нее, как мы могли видеть, совсем девичьи, так что проблем не будет. Свободные сардийские шальвары и получится мальчишка Зар, которого вы цезарь подобрали из жалости.
- Подождите, но Зару видели слишком многие, я уже не говорю про вендов. – Иоанн не разделял самодовольную уверенность своего логофета. – Подлог сразу же распознают.
- Значит надо сделать так, чтобы опознать ее было невозможно. – Патрикий вопросительно посмотрел на комита. – Сможем?
- Все обгорелые трупы выглядят одинаково. – Лука многозначительно улыбнулся.
- Пожар. Превосходная идея, но сомнений, что это именно она, ни у кого быть не должно. – Прокопий и Лука выглядели как дети, играющие в заговорщиков. – Нужна характерная примета, по которой ее опознают.
- Сделаем так. – Велий перестал улыбаться. – Я вызову конвой, ее закуют в кандалы и отведут в отдельную палатку, по случайности в ту, где хранят сухие дрова и сено для лошадей. Ночью пленница опрокинет на себя масляный светильник, и… когда все сбегутся, то найдут лишь обгорелый труп ведьмы в кандалах.
Прокопий переглянулся с Иоанном.
- По-моему, лучше придумать мы уже не сможем. Надо начинать, времени до рассвета, совсем немного.
Цезарь утвердительно качнул головой и еще раз внимательно посмотрел на пленницу, словно запоминая ее в том виде, в котором больше уже не увидит.

Отредактировано D.Dominus (17-11-2017 14:34:05)

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Царская сага