Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Царская сага


Царская сага

Сообщений 61 страница 70 из 71

61

Глава 17. Погоня
Они бежали, шли, потом снова бежали. Преследователи не садились им на плечи, но и оторваться не удавалось. Когда тропа вышла к краю обрыва, Фарлан смог увидеть десять маленьких фигурок далеко внизу. Одну из них, он мог бы опознать из тысячи. Дури Однорукий, родной брат Гаральда, вел свой десяток в погоню. Этот не отступит, подумал венд, и он знал, почему. Дури не всегда был одноруким, он стал таким в тот день, когда на поле Горькой травы встретились два клана. Рубились от души, не жалея ни себя ни врага. Он, Фарлан, тогда был еще рабом, но бился вместе с сыновьями Хендрика. Совсем юнцы. Ему и младшему Рорику было по двенадцать, старшему Уру пятнадцать. Дури тогда было примерно столько же, сколько и старшему Хендриксу, но выглядел он намного солидней. На голову выше и в плечах пошире, Дури владел мечом не хуже многих взрослых мужей. Наверное, он справился бы с ними троими вместе взятыми, но случились иначе. Он прижал Ура к скале и издевался, нанося неглубокие раны. На «мелочь», Дури не обращал внимание, он ждал, когда Ур истечет кровью и упадет на колени. Излишняя самонадеянность подвела Ларсена. Фарлан, как настоящий волчонок, подкрался так тихо и незаметно, что Дури упустил его. Он настолько увлекся, пуская кровь Хендриксу, что упустил венда. Фарлан ударил сзади, не задумываясь. В бою правил нет. Правая рука Дури повисла плетью, меч звучно упал на камни. Ур злобно ощерился и, пошатываясь, пошел на Ларсена. Они, втроем, окружали истекающего кровью Дури, но добить его не довелось. Бой закончился. Бой закончился в тот момент, когда Хендрик Смелый зарубил Ларса Рыжего. Хендрик поднял отрубленную голову Ларса и объявил прощение и свободу всем, кто бросит оружие. Дури осклабился и выбросил кинжал из левой руки. С того дня он стал Одноруким.
Фарлан, прищурившись, наблюдал за погоней.
- Они не торопятся. Почему?
- Ты меня спрашиваешь? – Ольгерд удивленно повернулся к венду.
- Думаю, они гонят нас. – Черный как будто не заметил вопроса.
- Куда?
На этот раз венд ответил.
- Туда, где нас ждут.
Юноша скептически хмыкнул.
- Они не могут знать, куда мы идем.
- Думаешь. – На этот раз с иронизировал Фарлан. – На всей земле остался только один человек, который отважиться тебя принять. Это твой родной дядя Рорик, и это совсем не секрет.
Ольгерд насупился.
- Значит, в хольме Сундбю нас ждет засада?
- Я думаю, да. – Черный не спускал глаз с преследователей. – Уж больно вальяжно они себя ведут.
- Куда же мы пойдем? – Парень совсем растерялся. – Нам нужна лодка.
- Это как раз те вопросы, над которыми стоит подумать. – Фарлан встал из-за камня. - Время еще есть.
День клонился к закату. До перевала оставалось совсем немного. Голова венда разве что не дымилась, но решения не находилось. Чтобы попасть в хольм Рорика, нужно было покинуть Ругаланд, пройти вдоль холодного моря и пересечь земли суми. Звучит страшно, а на деле, имея ладью и попутный ветер, все вместе не заняло бы и двух недель. Так и рассчитывали они с Яром. Взять лодку в хольме Сундбю и, пользуясь хорошей погодой, добраться до берегов Суми. Старик Вики Сундбю на прямой конфликт с Ларсенами не пойдет, но втихаря нагадить им - это в его стиле. Теперь надо все менять. Менять весь план на ходу, когда по пятам идет погоня, ох, как не просто. Фарлан за эти полдня аж посерел от безысходности. Он смотрел на спину идущего впереди юноши, обвешанную тюками. Тащили они много: кольчуги, оружие, шлемы, припасы и еще много чего. Черный уже сам не помнил, что он понапихал себе и Ольгерду в мешки. Нагруженный как мул парень напомнил ему поход Хендрика Смелого на восток. Ур, Рорик и он, Фарлан, тогда еще совсем юнцы, тащили столько, что их даже не видно было под грузом. Переправа на остров Виндсби, и оттуда торговыми кораблями на восток. Своих ладей не хватало для всех.
- Стоп. – Неожиданно для себя Фарлан сказал это в голос и тут уже уткнулся в спину остановившегося Ольгерда.
- Что случилось? – Юноша попытался повернуться.
- Мы не идем к Сундбю. – В голове венда начали складываться детали плана.
- А лодка? – Пробасил Ольгерд, продолжив шагать вверх.
- План такой. – Фарлан догнал парня. – Как стемнеет, заметаем следы и меняем направление на юг. Выходим к проливу, переправляемся на остров Винсби. Там всегда много купцов. Мы фрахтуем корабль, и по Холодному морю до Хельсвика. Доберемся до Хельсвика, а оттуда «рукой подать» до хольма Рорика.
- Раз в пять длиннее, а так, в общем-то ничего себе план. – Ольгерд не спешил проявлять энтузиазм. – А почему ты думаешь, что нас не ждут в Винсби?
Фарлан ненадолго задумался.
- Согласен, крюк большой, но скорость тут не главное. Для нас важнее добраться живыми. – Черный усмехнулся и сплюнул. – А ждут они нас там или нет. Завтра увидим. Если погоня засуетится, значит, мы их планы поломали.
- От этих, - юноша мотнул головой вниз, - положим, оторвемся, но на острове точно застрянем. Догонят нас там.
- Не застрянем. Там кораблей, как мух на трупе.- Фарлан уже увлекся новой идеей. - К тому же, Винсби вольный город, в котором очень не любят чужих людей с оружием.
- Чужих проблем они тоже не любят. - Юноша все еще был полон скептицизма. - Резню в городе устроить не позволят, но могут сами выдать нас Гаральду.
Фарлан довольно хмыкнул.
- Рассуждаешь здраво. Твой дед был бы доволен. Если твой отец хоть изредка делал бы также…
Ольгерд бешено зыркнул на венда.
Черный успокаивающе поднял ладони.
- Все. Все, согласен, ни слова о мертвых.
- Отец был воин. Всегда и во всем воин. – Юноша ненадолго замолчал. – Но иногда надо быть купцом.
Фарлан уважительно посмотрел на парня.
- Правильно. Будем воином, купцом, змеем если надо, но мы вернемся и отомстим. Если я не доживу, то ты обязательно вспорешь Гаральду брюхо. Теперь я это вижу.
- Вспороть одному Ларсену живот, этого мало. – Ольгерд задумался.
- Конечно, мало, покрошим всех Ларсенов в Ругаланде.
- Нет, я не об этом… - Ольгерд остановился, и передумал объяснять. – Хотя ладно, пусть будет по-твоему, так мне тоже нравится.
Было самое начало осени, поэтому солнце не торопилось. Когда они вышли на перевал, только-только начало смеркаться. Фарлан хорошо знал эти места, отсюда расходились тропы во всех направлениях.
- У них собаки. Это плохо. – Черный осматривался, говоря сам с собой. - Они слишком самоуверенны. Это хорошо.
Венд оставил Ольгерда с мешками, а сам несколько раз сбегал вверх-вниз, запутывая следы и выискивая наилучший вариант. Наконец, Фарлан загрузил на себя свои мешки, и они двинулись по северо-восточной тропе в сторону хольма Сундбю. Спустившись до ручья, они вошли в воду и двинулись по течению. Течение было очень сильным, вода местами доходила до пояса, приходилось контролировать каждый шаг. Падение с притороченной на плечах горой мешков равнялось самоубийству. Фарлан шел первый, опираясь на толстый шест и прощупывая дно перед каждым шагом.
- Пройдем сто двадцать шагов по ручью, перейдем на другую сторону. – Черный говорил вслух, стараясь подбодрить борющегося изо-всех сил Ольгерда. – Там будет другая тропа.
- Не переживай ты так, Фарлан. Я справлюсь. – Юноша пытался бодриться, но его побелевшее, напряженное лицо говорило, что силы на исходе.
Венд повернулся как раз вовремя, чтобы подхватить оступившегося парня.
- Я здесь именно для того, чтобы переживать. – Фарлан вытащил Ольгерда на мелководье.
Теперь уже можно было сказать, что им удалось выбраться. Целыми и невредимыми, не потеряв ни одного мешка.
Они прошли еще немного, разбрызгивая тяжелыми сапогами воду, и становились у поднимающегося наверх берега.
- Подожди. У Ларсенов лучшие в Ругаланде собаки. – Фарлан схватил Ольгерда за рукав. Затем он расстелил на берегу куски, заранее приготовленной, свежей овечьей шкуры.
- На землю не ступай. Снимай сапоги, шагай сразу на шкуры и обматывай ноги.
Так, с обмотанными овечьей шкурой ногами, они вышли на тропу, ведущую на юг. Уже совсем стемнело, но полная луна светила так, будто пыталась переплюнуть солнце. Не переобуваясь, довесив мокрые сапоги к своей необъемной поклаже, Фарлан подошел к Ольгерду.
- Ларсены будут на перевале ночью. Надеюсь, разберутся только к утру. – Он поправил поклажу на плечах юноши. – Все, что пройдем за ночь, наша фора. Так что спать этой ночью не придется.
Беглецы начали спуск на Винсби.
-
Вольный город Винсби, когда-то был маленькой рыбацкой деревушкой. Все изменилось в тот момент, когда воины Ругаланда отправились по миру в поисках бессмертия и славы. Южные берега не ждали напасти с севера. Занятые грызней между собой, городища герулов, вендов и фаргов становились легкой добычей. В хольмы потекло богатство. Но вот беда! Нужна одежда, зерно и оружие, а сундуки забиты серебром, дорогой посудой и украшениями. Что делать? В таком деле долго ждать помощи не пришлось. Глядь, и на острове Винсби, в одноименной деревушке появились первые скупщики. Так и пошло. Нейтральная территория, всем удобно. Вырос город и крепостная стена, ратуша и, конечно же, банки. Теперь три раза в год Виндсби становился главной торговой точкой Холодного моря. Слава о ярмарках Винсби перешагнула границы Ругаланда. Кого здесь только не было: купцы со всего света, даже из далекой империи, банкиры крупнейших домов, авантюристы и, конечно же, ворье всех мастей. Но только три раза в год. Все остальное время, это был маленький, захолустный городок. Очень хорошо укрепленный, но скучный и унылый.
Если идти к городу из глубины острова, то первым открывался вид на Виндсби фьерд и городские башни. Затем уже показывался весь город, стены и круглая долина, в кольце невысоких холмов. В дни ярмарок она заполнялась палатками, шатрами, загонами для скота и гулом тысяч людей.
Фарлан вышел из-за поворота и ошарашенно остановился. Перед ним открылся вид на городскую бухту. Смотреть было не на что, гавань была пуста. Ни одной мачты. У него пересохло в горле настолько, что даже выругаться не было сил. Где корабли? Последний раз он был здесь год назад на весенней ярмарке, судов было столько, что плюнуть некуда.
- Где ладьи, Черный? – Раздался не менее удивленный голос Ольгерда.
- Хотел бы я сам знать. – Венд озадаченно теребил отросшую, за эти дни, бороду.
Первоначальный план был прост. Выйти к бухте, найти корабль, идущий в Хельсвик и договориться с хозяином. Ничего сложного, но что же делать сейчас. Фарлан присел на камень. Он был близок к отчаянию. Неужели все напрасно. Три дня бега по горным тропам. Переправа на остров. Казалось, все получилось, и такой «облом».
- Пойдем, поговорим с рыбаками. – Ольгерд решил поддержать старшего. – Вон лодки их лежат на берегу.
- Рыбацкие лодки нам не помогут. – Фарлан разочарованно отмахнулся.
- Как хочешь. Я схожу, поговорю с людьми. – Юноша сгрузил свою поклажу у ног венда.
Старый рыбак сидел прямо на песке и чинил развешенные сети. Рядом, у шалаша, грязный, до невозможности ребенок возился с собакой. Почуяв незнакомца, барбос оставил игрища и бросился выполнять свою основную работу.
Ольгерд подошел к старику. Злобная псина бегала вокруг и заливалась обиженным лаем. Близко не подходила. Попытка тяпнуть незнакомца за ногу болезненно отзывалась в ребрах.
- А что, добрый человек, у вас всегда так пусто? – Ольгерд провел взглядом по глади бухты.
- Почему всегда. – Старик поднял глаза на юношу. – Недавно еще все бурлило. Опоздал ты милок. Недели три как все разъехались.
- Все? – Ольгерд посмотрел рыбаку прямо в глаза. – Может, остался кто?
Старец недоуменно уставился на незнакомца.
- А, вон ты о чем. – Он соглашающе закивал головой. – Туринца, этого толстого, что ли ищешь?
Ольгерд ничего не понял, но на всякий случай решил согласиться.
- Да, туринца. А что с ним?
- Не знаю. - Рыбак пожал плечами. – С людьми, берущими вендов в охрану, все может случиться.
Теперь пришел черед удивляться Ольгерду.
- Чем венды тебе, отец, не угодили?
- Заполошные они очень. – Старик вздохнул. – Повздорили они с вашими с Ругаланда. Ярмарка закончилась уже, все домой собирались. Праздновали. Ваших тут много, они за ножи схватились. Не по закону.
- Отец, и что? Не тяни. – Ольгерд начал терять терпение.
Старый рыбак укоризненно посмотрел на парня.
- Вот как ты прям. Горячие больно. – Сделав опять продолжительную паузу, старик продолжил. – Ваших понабежало много. Венды собрались здесь, у своего корабля. Дрались жестко, без жалости. Но вендов мало. Похватали они своих раненых и утекли в город. А ваши расстроились. В городе драться нельзя, а душа требует.
Старик опять замолк и занялся сетью.
- Старый, так чем кончилось то? – Ольгерд еще не понимал, но что-то его заинтересовало в этой истории.
- Чем, чем. Порубили они корабль. – Рыбак уставился на непонятливого чужака. – Расстроились, что венды сбежали и топорами своими огромными порубили корабль.
Дальше из рассказа старика выходило, что ругаландцы, выместив злобу на ни в чём ни повинном корабле, разошлись по своим ладьям. Правда скоро очухались, и вожди их, осмотрев огромные дыры в бортах туринского корабля, решили спешно свалить. Утром туринский купец, увидев разгром, впал в транс. Ругаландцы сбежали. Венды клялись, что ни в чем не виноваты. Долго рядили и судили. Наконец, город взял часть вины на себя и разрешил купцу затащить корабль в городской док, с условием, что ремонт он оплатит из своего кармана. На этом Ольгерд прекратил слушать. Главное он уже услышал. В городе есть корабль.

+1

62

Извините, можно чисто женский вопрос? Почему у сановника слуги босые? Они же не пленные и не каторжники. Босиком далеко по камням не уйдешь. Хоть бы в сандалии их одели что ли)

"Неповоротливая повозка в окружении вооруженных всадников с огромным трудом ползла по дороге к перевалу. Пешие слуги, упершись босыми пятками в каменистую землю, изо всех сил помогали четверке лошадей втащить колымагу наверх."

0

63

Биталина
Здравствуйте. С Новым годом и спасибо за комментарий.
Еще совсем недавно обувь на каждый день была уделом богатых людей. Простой народ если и имел обувку, то хранил ее для праздников или просто берег.

0

64

Позволю себе не согласиться. Уделом богатых людей была  богатая обувь. А простой народ,конечно мог ходить босиком, но для передвижения на большие расстояния изготавливал себе обувь из чего, что было под рукой( береста, дерево, куски кожи и т.п.) В античные времена сандалии носили все. Возможно, Вам будет любопытно http://platforma-tk.ru/ot-obuvi-kamenno … sapog.html
Кроме того, у Вас говорится  о слугах сановника, а не просто о простолюдинах)))). Сановник просто был позаботиться об персонале, если не хотел добраться до места назначения в одиночку. Раны от острых камней, нагноения, столбняк -вещи не очень приятные)

+1

65

Глава 18. Нуклеос Парастидис
Маленькая комнатка в гостевом доме Города Винсби, это все, что Нуклеос Парастидис мог позволить себе сейчас. Все умыли руки, а магистрат категорически отказался отвечать за убытки. Мы отвечаем за порядок в городе, а то, что твои люди по пьяни разодрались с ругаландцами, это твои проблемы – примерно, такой смысл вложил в свою речь глава городского совета. Нуклеос был человек бывалый, выросший на бюрократической системе империи - он не стал спорить и требовать. Он поговорил там, пошептался здесь. И вот, за небольшую плату его корабль поставили в городской док. Казалось бы, дело сделано, но все не так просто. Ярмарка закончилась. До весны наступил мертвый сезон. Нет кораблей, нет работы. Корабельные плотники разъехались по другим местам. Нуклеос скрипел зубами от злости, но ничего поделать не мог. Мысль о том, что придется торчать в этой дыре до весны, и во что ему это обойдется, приводила его в бешенство. И еще было страшно. Очень страшно.
Нуклеос помнил тот вечер. Ночная Саргоса. Он с веселой и уже поднабравшейся компанией завернул в свой большой городской дом. Пьяная орда друзей, жриц любви, случайных, совершенно непонятно откуда взявшихся людей. Громкий, веселый гомон, звон разбитой посуды и пьяный хохот заполнили высокие своды дворца Парастидисов.
Две гетеры затащили его в спальню. Он плохо стоял на ногах, и кружилась голова, но шестое чувство забило тревогу, в комнате есть кто-то еще. Когда разгорелись свечи, в дальнем углу комнаты высветилась фигура в надвинутом капюшоне.
- Отпусти девушек. Нам надо поговорить. – Голос человека в рясе он сразу узнал и мгновенно протрезвел.
Вытолкав шлюх и захлопнув дверь, он прижался к ней спиной.
- Вы с ума сошли. Если вас кто-нибудь узнает, мне конец.
- Трудные времена, требуют сложных решений. Пришло время возвращать долги Парастидис. – Фигура в кресле не шевелилась.
- Я никогда не отказывался. – Человек в рясе наводил на него животный ужас.
Конечно, он узнал незваного гостя, это был Эрторий Данациус, глава верховного совета братства Астарты. Человек, проклятый церковью, человек за один разговор с которым, инквизиция не только сожжет дом и его самого, но всю семью до седьмого колена.
Эрторий встал и прошелся по комнате.
- Не дрожи ты так, это неприятно. Я не пью кровь и не ем детей на завтрак.
- Я постараюсь. 
- Ты много раз помогал нам. Мы помним и ценим твою поддержку. – Данациус остановился и повернулся к нему лицом. – Может быть, поэтому я здесь. Я приоткрою тебе завесу будущего. Очень скоро мир ждут большие перемены. Сейчас ты еще можешь выбрать с кем ты, с теми, кто канет в небытие, или с победителями. С теми, кто будет править новым светлым миром.
Парастидис был купцом от бога, он моментально уловил момент, когда с ним начали торговаться.
- Когда глава братства делает такие предложения, я даже боюсь подумать, о какой сумме идет речь.
- Банкир есть банкир. Ты прав, братству нужны деньги. – В голосе Эртория послышалась ирония. – И к кому было мне пойти с этим, как не в самый крупный банкирский дом Саргосы.
Эти слова немного успокоили, деньги его стихия. В голове сразу прокрутилась мысль, то, что просят деньги, это хорошо, а вот то, что пришел сам Данациус, это плохо. Это очень плохо.
- Сколько? Сколько нужно братству? – Он изобразил само внимание.
Эрторий, не отрывая тяжелого взгляда от его глаз, произнес: 
- Десять талантов сейчас, и в два раза больше весной. Золотом.
От этих слов ноги подкосились, и он опустился на скамью у входа.
- Вы ничего не перепутали, я не казначей императора. – Он утер пот со лба. - Откуда у простого купца такие деньги.
- Займи. Дом Парастидиса уважают.
Голос Эртория звучал так обыденно, как будто он говорил о чем-то давно решенном. Это даже возмутило его тогда.
- Допустим десять талантов можно найти в Саргосе, но как только они узнают, что мне нужны деньги, проценты вырастут до небес.
Данациус прервал эмоциональную речь Парастидиса.
- Бери под любые проценты. Я уже говорил, скоро это станет неважно.
- Вам легко говорить, не вы же будете отдавать. – Он позволил себе огрызнуться. – И вообще, что это значит, мир изменится.
Тогда Эрторий подошел вплотную, глаза его жгли огнем.
- Нуклеос Парастидис, твоя задача достать деньги. Отдавать не придется. Даю тебе свое слово.
И вот он здесь на далеком севере. Идея пришла не сразу. Поначалу, он голову сломал, как найти такие огромные деньги меньше чем за год. Первая мысль, в Царском городе, там крутятся суммы в десять раз больше. Мысль хорошая, но пришлось ее отбросить. Потребуют такие гарантии, что отдавать придется, что бы ни говорил Данациус. Пришлось поделиться головной болью со своим секретарем Дагоном. Он то и подсказал решение. Собрать крупную партию зерна, и отправиться на север в Винсби. Выгодная продажа уже даст часть денег, остальное взять у местных банкиров под будущую поставку и гарантии банков Саргосы. Идея ему понравилась. Если все пойдет хорошо, то можно и вернуть кредит. Торговля хлебом с севером, это же золотое дно. Если же нет, то тогда пусть вступает в игру братство Астарты.
Братство Астарты, при одном упоминании о нем Парастидиса накрывала дрожь, и накатывались воспоминания. Он сам, своими руками взвалил на себя этот груз. Это случилось очень давно. Тогда он был молодым, горячим, и что самое невероятное влюбленным. Никто сегодня бы не поверил, что такой прожженный циник и прагматик может быть влюбленным. Может совершать безумные поступки. Он наследник состояния Парастидисов, она обычная крестьянская девушка. Он встретил ее на рынке, и она одним взглядом похитила его сердце. Они встречались тайно, ни его родители не одобрили бы выбор, ни её. Это было настоящее затмение, он не видел и не слышал ничего кроме неё. Пока не разразилась катастрофа. Кто-то донес инквизиции на ее семью. Обычная соседская зависть. Но к несчастью, семья девушки была зажиточной и владела землей, которая приглянулась кому то из местных магистратов. Маховик завертелся. Попасть в подвалы инквизиции легко, выйти невозможно. Нуклеос умолял отца, подключил всех своих друзей. Бесполезно. Всей мощи имени Парастидисов не хватало даже на то, чтобы приостановить дело. Все становилось только хуже. Её признали колдуньей, теперь даже просить за нее никто не решался. Вот тогда то и появилось братство.
- Что ты готов отдать за свою девушку? – Как то спросил его совершенно незнакомый человек.
- Всё. – Ответил он.
Его попросили подумать и спросили снова, и он повторил тот же ответ. Сейчас ему грустно и странно вспоминать себя тогдашнего. Ведь он совсем не знал её. Всего лишь несколько свиданий. Они даже не спали ни разу, а он сказал: «Всё».
Ему привезли ее на простой деревенской телеге, прикрытой грубой дерюгой. Она умирала. Братство, как обещало, вырвало ее из лап инквизиции, но полгода, проведенные в застенках, сломали юную девушку. Он выхаживал её, как мог, созвал лучших врачей, не отходил от ее постели, но спасти не сумел. Изувеченная пытками, она не хотела жить и умерла, прожив на свободе всего несколько дней. Она умерла, а он остался. Остался отдавать долги. Тогда у него хотя бы была ненависть, а сейчас нет даже её. Осталась только связь с братством, и эту пуповину не порвать, во всяком случае не в этой жизни.
Парастидис залил в себя целый бокал вина. Он не чувствовал вкуса и не пьянел. Мысли роились в голове, не находя решений. Ведь все было хорошо, до самого последнего дня. Будь неладны эти венды. Говорил же Дагону, не нанимай вендов, но он же все знает лучше всех. С другой стороны, кого он еще мог нанять в земле вендов. Нуклеос метался по комнате, как раненый зверь. Состояние безвыходности изводило его. Он добыл деньги, вот они здесь в золоте и векселях. Но как доставить их в Саргосу. Если не уйти в ближайшие недели, то придется зимовать. Реки в земле вендов замерзнут, а везти такое количество золота сушей… Проще самому себя зарезать. Про то, что будет, если он не привезет деньги братству в срок, даже подумать было страшно.
В дверь постучали. Парастидис запустил в дверь кубком и заорал:
- Пошли все к черту.
Стоящие за дверью ответ купца проигнорировали. Дверь приоткрылась, и в щель просунулся нос, а затем и вся голова Дагона.
- Тут человек хочет с вами поговорить.
- Забирай своего человека, и валите оба в… - Нуклеос зашарил рукой по столу в поисках, чем бы запустить в ненавистную морду.
Если бы Дагона можно было так легко сбить с толку, то он не был бы правой рукой Парастидиса вот уже целых пятнадцать лет.
- Мы конечно можем уйти. – Голова секретаря по-прежнему торчала в дверной щели. – Даже туда, куда вы нас послали, но тогда вам точно придется торчать здесь до весны.
- Стоп. – Нуклеос встрепенулся. – Ну хорошо тащи сюда своего человека.
Вошли двое. Дагон, приглаживающий свои длинные прямые волосы, и венд. Купец взъярился.
- Ты что опять венда притащил! Мало мне бед от тех, что ты нанял. Ты решил добавить?
Дагон терпеливо перебирал пальцами, ожидая, когда хозяин выдохнется. Дождавшись, он начал говорить, стараясь не смотреть в бешеные глаза Парастидиса.
- Это Фарлан.
- Да будь хоть Митра Огнерожденный. – Нуклеос не унимался.
Дагон тут же нырнул в дверь, и выглянул в коридор. Никого.
- Мой господин. Поаккуратней надо бы. Мы конечно не в империи, но богохульство, оно и на краю света богохульство. – Секретарь укоризненно взглянул на купца. – Так вот, господин Фарлан имеет, что сказать.
Дагон пропустил венда вперед.
- Я могу починить ваш корабль. – Фарлан уверенно смотрел прямо в глаза Парастидиса.
Купец недоверчиво хмыкнул.
- Да ну.
- Конечно, если вам это интересно. Если нет. – Венд развернулся к двери.
- Подожди. Какие мы обидчивые. – Нуклеос заинтересовался, но радоваться не торопился, чувствовал, есть подвох. – Сколько же ты хочешь за работу?
- Денег не возьму. – Венд хитро прищурился. – Я починю корабль. Вы отвезете меня с напарником в Хельсвик.
Купец бросил взгляд на своего помощника.
- Где этот Хельсвик? Далеко?
- Пока дует юго-западный ветер, три-четыре дня. Не больше. – Дагон ни на секунду не задумался. Он уже все просчитал.
- Сколько времени займет ремонт? – Парастидис уже прикидывал, как кинуть незнакомца.
- Отдадите мне свою команду в помощь, думаю, за неделю справимся.
- Венды не согласятся. – Засомневался Дагон. – Они воины. За мужицкую работу не возьмутся. Да и не умеют, поди.
- Это другой вопрос. С ним я сам разберусь. – Фарлан насупился. – Главное. Вы отвезете нас в Хельсвик?
Парастидис вскочил со стула, глаза его радостно заискрились.
- Хорошо. Хельсвик так Хельсвик. По рукам. – Нуклеос протянул ладонь, уже прокручивая в голове варианты. Корабль починит, а там посмотрим. Плыть в какой-то там Хельсвик, ему совсем не хотелось.
Фарлан пожал протянутую руку.
- Еще вот что. – Он крепко сжимал ладонь купца. – Твоя вендская дружина будет гарантом нашего дружеского соглашения. Ты ведь не против?
Парастидис скривился.
- Моя дружина?
- Да. Объявим ей, все как есть. – Венд улыбался своей самой простодушной улыбкой. – Так, мол, и так, вы все слышали. Честью своей подтверждаете.
Губы туринского купца вытянулись в нитку. Нуклеос смотрел на излучающего радушие и искренность венда и думал, вот ведь морда хитрожопая. Теперь придется тащиться к черту на рога. В этот забытый богом Хельсвик. Да и ладно. Лишь бы вырваться отсюда.

+1

66

Биталина
Мой отец после войны еще, будучи пацаном, пока позволяла погода, всегда ходил босиком. Берегли обувь. Он хвастался, что по стеклу мог бы ходить, так грубела кожа. А насчет того, что в античные времена все ходили в сандалиях. Что ж, сегодня очень многие уверены в том, что и все римские легионеры носили красные плащи.

0

67

Нет, красные плащи легионеров -это выдумка Голливуда. Пурпурную краску во времена античности добывали из морских раковин, и она была очень дорогой. Поэтому пурпур был цветом цезарей и базилевсов. А насчет обуви. Моя мама выросла в деревне. Ребята там действительно бегали босиком, но в лес обязательно уже одевали сапоги, от змей. В горах тоже бывают змеи))) Кроме того, есть разница: бегать рядом с домом или отправляться в далекое путешествие в свите сановника. Вид слуг - это ко всему прочему, вопрос престижа господина,говоря современным языком, его имиджа.

0

68

Биталина
Напомню вам, что Иоанн, несмотря на всю высокородность и статусность, всего лишь наместник нищей, пограничной провинции, постоянно воюющей с варварами. Его слуги - это не ливрейная прислуга богатых нуворишей, а обычные, оперируя нашими понятиями, служилые крестьяне. Зная, что от укуса змеи сандалии все равно не помогут, они берегут свою обувку для более подходящего дня. Поскольку Иоанн не одевает своих слуг, а они являются по зову господина в своей одежде, со своими лошадьми и оружием, отрабатывая тем самым свои служилые наделы, то и требовать от них парадной формы одежды на диком горном перевале было бы для него неэтично.

0

69

Глава 19. Песня
Венды, расположившись на первом этаже местного трактира, заняли практически весь зал. Синяки и порезы были почти у каждого, а кое у кого раны и посерьезнее. Под конец свары с ругаландцами в ход шли уже не только кулаки и колья. Местные знали, кто оккупировал кабак и предпочитали судьбу не дразнить - раздраженные венды только и ждали повода на ком-нибудь отыграться.
Фарлан и Ольгерд вошли в распахнутую дверь трактира. В нос ударил крепкий запах давно не мытых мужских тел, кислого пива и жареного мяса. Черные деревянные балки делали и без того низкий потолок еще ниже. Постоянно тянуло пригнуться, чтобы не удариться головой. В центре зала сидел скальд и речитативом читал одну из длинных баллад о конунге Олафе. Венды с угрюмыми лицами сидели по всему залу, уже изрядно набравшись пива. Песни о победах ругаландского конунга никак не могли улучшить их мрачного настроения.
Ольгерд нагнулся к уху старшего друга.
- Как ты собираешься подбить эту банду на работу?
Фарлан посмотрел на юношу.
- Где ты видишь банду? Это дружина. Настоящие воины. Просто слегка расстроены несправедливостью судьбы.
Фарлан прошел в центр зала, подошел к старцу и осторожно тронул того за плечо. Скальд остановил свою речь. Венды глухо и угрожающе зароптали.
- Отец, можно я попробую? – Фарлан улыбался во всю ширину рта.
Старик равнодушно пожал плечами и показал рукой, мол места рядом полно. Черный садиться не стал и, стоя во весь рост, начал свой рассказ. Он говорил не так распевно как скальд, не так монотонно и однообразно. Иногда прерывался, собирался с мыслями и продолжал. Выдерживая ритм былинного сказителя, он начал рассказ о вендах. Как подрядились они сидеть на веслах и охранять имперского купца. Как плыли по рекам, по холодному морю. Как достигли богатого города, но напали на них инородцы. Фарлан вошел в раж и нес уже, как по писаному. Тишина в зале стояла такая, словно венды перестали дышать. К этому моменту абсолютная тишина, словно, сгустилась, и стало еще тише. Венды ждали позора. Сейчас скальд расскажет, как бежали они от инородцев, как бесславно искали спасения за городскими стенами. Они слушали и не понимали. Вроде бы мужик говорит все, как было, но выходит как-то по-другому. Скальд врать не может, за такое и казнить могут, но у него выходит, не было никакого позора. Более того, дрались они как герои, а в город ушли, дабы корабль спасти от буйных ругаландцев. Не было у них иного выхода, иначе инородцев тьма тьмущая разломала бы галеру купеческую. Не могли по-другому поступить, ибо честью клялись имущество купца охранять. Концовка у сказания совсем сказочная получилась. Нашли будто дружинники мастера, сами встали всем миром ему в помощь и починили галеру. Отвезли мастера в Хельсвик, поскольку оттуда мастер был родом, и домой отправились.
Фарлан закончил свое сказание и утер пот со лба. Вроде бы не яму копал, а весь мокрый. Не каждый день он перед публикой выступает. Особенно перед такой. Действительно, публика подобралась мрачноватая. Венды сидели молча, косясь на своего вождя. Здоровенный детина с набухшей от крови повязкой на левом боку встал и подошел к Фарлану. Недобрый изучающий взгляд уставился прямо в глаза Черному.
- Венд?
- Венд.
- То, о чем поешь, сам видел или с чужих слов?
- Местные рассказали. Все как было. – Фарлан был абсолютно серьезен. Ни капли иронии.
Вождь еще мгновение буравил его взглядом, потом развернулся и сделал шаг назад. Венды повскакивали с мест. Грозный гул загулял по залу. Старшой, не обращая внимания на дружину, сделал еще шаг, сгреб со стола жбан пива, и протянул его Фарлану.
- Я - Аргун Щука. Хорошая быль, и сказываешь красиво.
Настроение в кабаке тут же поменялось. Все радостно загомонили. На этот раз более искренне, поскольку новая трактовка событий всем понравилась. Более того они уже сами верили, что именно так все и было. Венды были счастливы, прям гора с плеч упала. Бегство с поле боя, позор несмываемый. А выходит и не бегство вовсе, а маневр.  Все подходили к новому скальду подносили пиво, хлопали по плечу и просили повторить. Фарлан успел прочитать свою балладу еще раза три или четыре, теперь уже под неоднократно прерывающие его восторженные крики. Он был бы рад рассказать им еще раз, но умение связно говорить покинуло его, растворившись в безмерном количестве выпитого пива.
Проснулись они все в том же кабаке и в том же составе. Фарлан поднялся с лавки, голова гудела. Пиво у них дрянное, подумал венд подходя к бочке с водой. Он зачерпнул полный ковш и вылил себе на голову. Холодная, ключевая вода немного взбодрила. Второй и третий ковш Черный залил себе в глотку. Живот надулся и забурлил, но облегчения не наступило.
- Черт бы побрал ваше пиво. – Выругался Фарлан.
Хотелось залечь обратно на лавку, но он собрался, вылил себе на голову еще один ковш. Голова варила плохо, но одна мысль не отпускала, нельзя терять время. Надо брать их, пока тепленькие. Черный повернул голову, нашел взглядом старшего ватаги. Тот сидел за столом, широко расставив локти и зажав голову руками. Кинув серебряную монету на стойку, Фарлан подсел к Аргуну. Хозяин, не замедлив принес кувшин с пивом. Щука тут же припал к живительной влаге. Высосав половину, он громко рыгнул и уставился на Фарлана.
- А, скальд. Молодец, хорошо говорил. – Старшой допил кувшин и хлопнул пустой посудиной по столу.
Фарлан продолжал молча разглядывать довольную рожу Аргуна. К ним стали подсаживаться и другие венды. Черный заказал еще пива. Все повеселели.
- А что, скальд. Спой еще раз. – Щука хлопнул по столу ладонью. – Уж больно складно у тебя выходит. Любо.
- Любо! Любо! – Вокруг них уже орала почти вся ватага.
- Я бы рассказал еще, так ведь вы не слушаете. - Черный изобразил кислую мину.
- Как это? Ты, скальд, зря-то не обижай добрых людей. – Набычился Аргун.
- Я и не обижаю. – Фарлан преобразился, словно вырос над всеми. – Песня скальда - это не слова человека. Это отпечаток судьбы. Послание богов. Поэтому скальд соврать не может. Если в песне поется, что храбрые венды спасли корабль туринца, значит, так и было. Если поется в последней висе, что отремонтировали они галеру купца, значит так должно и быть. Иначе вся песнь неправда, и я должен голову свою положить под топор палача.
Гомон затих. Процесс осмысления наложился на глубокое похмелье и проступил в бессмысленном выражении лиц большинства присутствующих. Наконец, Щука нарушил тишину.
- Эка ты загнул. Мы кто? Мы мужицкого ремесла не знаем. – Он обвел взглядом всю ватагу. – Так ведь братья?
- Это, да. – Неуверенно согласился кто-то.
- С другой стороны… Галера не изба. – Добавили сомнений из толпы.
Никому из дружины не хотелось расставаться с героической былиной, с которой они уже успели сродниться.
- Была бы наша ладья, так и разговору бы не было. – Выразил общую мысль Аргун. – Галера то туринская, строена не по-нашему. Как мы с ней?
- А я для чего. – Черный для убедительности ткнул себя в грудь. – Помогу. Ради такого дела, как не помочь. Знаю я ихнее дело корабельное. Только и вы, мне пообещайте.
Все обрадовались. Загомонили. Проблема рассосалась, и с песней и с кораблем.
- Ишь, как все складно разложилось. Пообещаем. Чего хочешь?
- Я сам то, люди добрые, с Хельсвика буду. Если вы меня туда отвезете, буду премного благодарен. – Фарлан встал, поклонился народу в пояс.
Венды уважение оценили, заорали еще громче со всех сторон. Кричали, что мужик он хороший, хорошему человеку грех не помочь. Отвезут мол куда надо. Даже если туринец будет возражать, то не указ он им, все равно отвезут.
Старшой Щука встал, протянул руку.
- Ты, Фарлан, нас выручил, а венды добро помнят. Клянемся. Галеру починим, и в Хельсвик тебя доставим.
Никто уже не мог точно сказать, когда и чем Фарлан их выручил, да это было и неважно. Главное человек хороший просит, а значит - надо уважить.
- Коли решили, так чего тянуть. – Черный вскочил и решительно направился к двери. – Пошли, посмотрим, чего там с галерой.
Венды дружно согласились и, похватав оружие и одежду, двинулись к выходу.
-
Работа двигалась споро. Фарлан действительно дело знал, и организатором оказался неплохим. Шел пятый день работ, оставалось совсем немного, проконопатить зашитые места, просмолить, и можно спускать на воду. Парастидис бегал вокруг корабля с сияющим лицом, он до последнего не мог поверить в свое спасение. Городской магистрат в полном составе пришел проинспектировать. Они никак не могли решить, в первую очередь для себя, выгодно им такое развитие ситуации или нет. Помогать, мешать или постоять в стороне. Всюду были плюсы и минусы. Понаблюдать за работой вендов собралось еще полгорода, поскольку день был воскресный, и в Винсби никто кроме них не работал. Все толпились вокруг вытащенный на стапель галеры, когда с башни раздался набат. В бухту входила большая ладья.
Фарлану достаточно было одного взгляда.
- Ларсены. – Шепнул он на ухо Ольгерду. – Чутка не успели. Еще бы пару дней.
- Что делать будем? – Ольгерд напрягся. Рука, сжимающая рукоять ножа, побелела.
- Ты расслабься парень. – Черный приобнял юношу. – Главное, сразу за кинжал не хватайся. Так и не отомстим, и сами сгинем. Терпи.
В толпе тоже опознали корабль.
- Ладья с Руголанда. – Доложили магистру городского совета.
- В такое время, странно. – Магистр Филиппо Ганьери был в смятении.
Он с немым вопросом посмотрел на коменданта гарнизона Торелли.
- Ругаландцам доверять нельзя.  Вчера купцы, сегодня бандиты. – Уголки губ Торелли презрительно скривились. – Я бы поостерегся.
- Согласен. – К Ганьери вернулась его обычная рассудительность. – Закрыть ворота. Гарнизон на стены.
К тому моменту как ладья уткнулась носом в песок, ворота захлопнулись, а городские стены ощетинились копьями.
-
Дури Однорукий с десятком бойцов подошел к закрытым воротам. Все они были без щитов и брони, из оружия – только мечи на поясе.
- Давно ли славный город Винсби не пускает торговых гостей в свои стены? – Дури пришлось задрать голову. Те, к кому он обращался, смотрели на него с высоты башни.
Ганьери, кутаясь в меховой плащ от порывов пронизывающего ветра, высунул голову.
- Ярмарка давно закончилась. Какие дела у вас в городе?
Однорукий состроил обиженную мину.
- В Ругаланде всегда считали Винсби своим другом, обидно встречать такой прием.
- Прошу гордых воинов Ругаланда не обижаться, но времена сейчас трудные. – Глава магистрата продолжал настаивать. – Так что у вас за дела в городе?
Дури был не готов к допросу. Он впервые видел ворота Винсби закрытыми. Приходилось решать на ходу. Сказать правду, значит надо обращаться в городской суд. Любой человек за стенами под защитой городского правосудия. К тому же он и не знает, прячутся ли беглецы в городе.
- Идем издалека, с севера. – Однорукий импровизировал. – Хотим податься на службу к императору. Говорят, платит он справно. Нам бы продуктами запастись, водой. Да и передохнуть хорошо бы.
- Сколько у тебя бойцов? – Крикнул Торелли вниз, и уже шепотом. - Не нравится он мне. Уж больно болтлив для руголандца.
Дури прищурился на солнце, пытаясь разглядеть с кем он разговаривает.
- С полсотни будет.
- Всех не пустим. – Безапелляционно заявил Ганьери.
Потом посовещался с комендантом и высунулся снова.
- Ты, и еще пятеро можете войти. Закупайтесь. Остальные пусть ночуют на пляже.
Дури расстроился.
- Нехорошо поступаете. Мои люди не разбойники.
- Или так или убирайтесь. – Торелли надоело торчать на ветру.
- Хорошо. Мы согласны. Я и еще пятеро. – Дури собрал своих. 
Быстро перечислив тех, кто пойдет с ним, остальным приказал возвращаться и разбить лагерь на берегу. В конечном итоге, подумал он, если Ольгерд в городе, то пятерых бойцов будет достаточно.

Это еще не конец. Новые главы регулярно выходят по понедельникам и четвергам.

+1

70

Глава 20. Торговый дом Ганьери
Филиппо Ганьери спускался по каменым ступеням вниз. Он жутко не любил это место. даже в самый жаркий, летний день, здесь было сыро и холодно. Уроженец солнечной Истринии, Филиппо любил залитые солнцем холмы и зелень бесконечных виноградников. Здесь же, каждый камень кричал о страданиях и боли, узкие коридоры давили, мешали дышать. Ежесекундно хотелось вырваться из этого каменного мешка и бежать, бежать и орать во все горло, покуда хватит сил. Ганьери много бы заплатил, чтобы хоть раз выкинуть такое, но семья… Семья Ганьери смотрит на него, сам глава дома, его родной дядя Томазо Ганьери доверил ему этот пост. Он не может подвести. Он должен жить на этом забытом богом острове, в мире камней и одиноких сосен. Жить под вечно серым небом, рядом с морем цвета стали. Филиппо всякий раз, спускаясь сюда, впадал в подобное, жалостливое настроение. Сегодня, он еще не достиг пика, когда стражник в цветах дома Ганьери, начал греметь ключами и запорами. Отперев, он встал у стены. Филиппо приоткрыл дверь и вошел. Тяжелая, окованная дверь захлопнулась за ним, и вновь загремели засовы.
Проводник висел прикованный к стене толстыми цепями. Еще недавно это был молодой, полный жизни парень, а теперь больше походил на высохшую мумию. Ганьери не был садистом, ему не доставляло радости мучить других людей. Приковывать проводника вынуждала необходимость. Только магистр седьмого уровня мог входить в чужое тело без нанесения ему вреда. Томазо Ганьери носил пока лишь пятый уровень, поэтому его проводники быстро разрушались и во время сеанса вели себя неадекватно, а подчас и агрессивно. Сводом законов братства Астарты, всем, кроме магистров седьмого уровня, запрещалось вхождение. Каждое использование другого человека в качестве проводника, без его согласия, рассматривалось высшим судом магистров и сурово наказывалось. Только самозащита могла служить оправданием. Тысячелетняя история братства знала вынесение смертных приговоров по таким делам. Сейчас, после десятилетий борьбы братства с империей, многое изменилось. Главный дом в Саргосе уже не мог все контролировать. Верховный суд магистров не собирался более десяти лет. Филиалы во всех концах континента, перестали понимать главные идеалы братства, и стали практически самостоятельны. В Истринии например, Томазо Ганьери подмял под себя братство Астарты и, по сути, поставил его на службу своему торговому дому. В других странах магистры вели свою игру, в своих, чаще всего корыстных, интересах. Всё, что еще скрепляло всех этих разных людей в один, пусть и номинальный союз, носило имя Эртория Данациуса. Его авторитет, его сила и тот ужас, который он внушал всем этим великим, в своих мышиных царствах, властителям.
Филиппо прошел и сел за грубо сколоченный деревянный стол. Жирная капля воды, оторвавшись с потолка с противным шмяком шлепнулась о стол. Ганьери сморщился и вытер обрызганные руки. Ничего не поделаешь, приходилось ждать. Он здесь ничего не решал. За проводником постоянно следил хранитель, он и сейчас был здесь. Мрачный, здоровенный мужик, тоже Ганьери, хоть и седьмая вода на киселе. Томазо предпочитал, чтобы тайна не выходила из круга семьи. Хранитель ухаживал за проводником, поскольку уже после первого сеанса крыша у человека прилично съезжала. Два, три вхождения и он уже полный овощ, но пока еще пригодный для использования. Меняли проводника, только когда нервная система полностью отказывала. Он переставал управлять частями тела и понять, что он говорит, было совершенно невозможно. Пока проводник функционировал, хранитель следил за ним и когда тот начинал нервничать, закатывать зрачки, пускать пену, это значило – начинается вхождение.
Проводник забился в цепях, он дергал оковы с такой силой, что казалось, неминуемо повредит себе руки. Голова упала на грудь и билась в такт его рывков. Филиппо старался не смотреть в его сторону, но это было невозможно. Камера была очень маленькой, куда ни взглянешь всюду безумное лицо с текущими изо рта слюнями и мутно-белые, без зрачков глаза. Страшное, нечеловеческое лицо мученика притягивало, и это было неприятно и пугающе. Наконец изувеченный человек поднял голову. Стеклянные глаза уставились, куда-то чуть выше Ганьери. Рот приоткрылся. Послышался голос больше похожий на завывание ветра в печной трубе.
- Купец… Городе… Парастидис… Помоги ему. – Голос скрежетал. О смысле скорее можно было догадаться, чем услышать. – Сам Данациус… До весны… В Саргосе…
Проводник замолчал, его голова снова упала на грудь. Сеанс закончился. Ганьери выдохнул с облегчением, и сверился со своими ощущениями. Вроде бы он все понял. Не все слова, но смысл он уловил точно. Всего несколько мгновений, а вымотали до полного нервного истощения. За это жуткое напряжение, кто-то должен ответить, и он даже знал кто.
- Проводника поменяй. – Филиппо злобно посмотрел на хранителя. – Сеанс прошел чудом. Благодари бога, если я понял все верно. Из-за твоего скопидомства чуть было не провалили все. Помни, что не так, ты будешь висеть на его месте. 
Ганьери встал и направился к выходу. Постучал в дверь, стража загремела засовами. Он прошел по коридору до следующей двери. Процедура повторилась. Глава совета абсолютно точно знал до выхода еще сто сорок две ступени, два коридора, три двери. И так каждый раз. Столько предосторожностей и охраны выставлялось потому, что магистр братства пятого уровня Томазо Ганьери осуществлял переход только в эту камеру. Точнее в конкретную точку в этой камере. Сознание магистра шло в эту точку и сжигало мозги любому человеку, который в ней находился.
В общем случае, переход осуществлялся либо в конкретного человека, которого магистр знал и хорошо представлял, либо в определенную досконально изученную им географическую точку. В первом случае, он должен очень хорошо знать человека, во втором место. Томазо Ганьери был недоучкой и выскочкой, он не имел права на переход, но делал это пользуясь безнаказанностью момента. Он не мог сохранить проводника, поэтому пользовался переходом сознания в пространство. Это было очень опасно для него самого. В случае отсутствия на месте проводника в момент перехода, сознание теряло ориентацию и могло не вернуться к инициатору, если же проводник был мертв, то войти в него было можно, а вот выйти нет. В обоих случаях сеанс очень плохо заканчивался для магистра. Поэтому камера очень тщательно охранялась, и что в ней происходит, знало только два человека Филипо и хранитель. Оба были Ганьери, и обоих Томазо держал за горло.
-
Дури Однорукий и пять его головорезов шли мимо стапеля. Фарлан и Ольгерд не стали прятаться, они вышли вперед, и встречали своих врагов глаза в глаза. Дури не подавал виду, что узнал их, только взгляд его застыл, и рука на кинжале напряглась.
Фарлан жестко придержал Ольгерда, если бы не это, то кровь уже пролилась. Враги расходились, провожая друг друга взглядом. Такое внимание не укрылось от Щуки.
- Старые знакомые? – Он кивнул в сторону уходящих.
- Да, было дело. – Фарлан не стал уточнять.
Аргун еще раз посмотрел в сторону ругаландцев и перевел взгляд на Фарлана.
- И что-то мне подсказывает, вы не рады видеть старых знакомых. – Щука уловил искру ненависти в глазах Ольгерда. 
- Тебе бы былины сочинять, а не на веслах сидеть. – Черный пресёк дальнейшие вопросы.
Аргун покрутил ус, усмехнулся и развернулся обратно.
- Если что, обращайтесь. Венды своих не бросают.
Фарлан недоверчиво посмотрел в спину уходящего старше́го. Видно было, что Щука не шутил, он только что пообещал им помощь. Черный удивленно покачал головой.
- Странные люди, эти венды. Знают нас всего неделю, а вписываются. УДури то вояк почти в два раза больше, и они это видели.
- Черный, ты ведь сам венд. – Ольгерд рассмеялся. – Ты мне и объясни.
- Да какой я венд, твой дед меня совсем мальцом забрал. – Фарлан как то грустно взглянул на юношу. – Ладно, пошли работать.
Работу заканчивали с заходом солнца. Затем вся бригада отправлялась в тот самый кабак с которого все началось. Там ели, а потом валились спать, прямо в главном зале. Кто где устроится, на лавках, на полу подстелив под себя, что придется. Еду и ночлег оплачивал Парастидис. Купец не скупился, венды были довольны, хозяин кабака впрочем, тоже был не в накладе. Намахавшись за целый день, народ еле держался на ногах, поэтому со сном не затягивали. В этот день как обычно, опустошив миски, венды начал укладываться. Захрапели довольно быстро. Фарлан занял позицию так, чтобы видеть входную дверь. Ольгерд копошился рядом.
- Думаешь, придут?
- Посмотрим. – Черный отвечал односложно. Говорить не хотелось. Нервы были на пределе.
Парень не унимался.
- Ненавижу ждать. Уж приходили бы сейчас. Сразу бы всё и закончили.
- Запомни, Ольгерд, одну простую истину. Никогда не торопись умирать. – Фарлан свернул и уложил под голову свой плащ. – Всему свой черед.
Под утро. Когда засыпает даже тот, кто боролся со сном всю ночь. Когда темень такая, что не видишь собственных пальцев к входной двери трактира подошел человек. Он аккуратно пошарил по двери пока не нашел ручку, затем потихоньку без скрипа потянул на себя. Дверь подалась. И вдруг раздался страшный грохот. Человек заорал с перепугу, шарахнулся в сторону, поскользнулся, на неизвестно откуда взявшейся луже. Ноги взметнулись от земли, и тучное тело, сотрясая весь дом, приземлилось на пятую точку. Тут уж начался форменный бедлам. Венды вскакивали, хватали оружие, и в темноте неслись в сторону выхода. У двери их ждала засада, невидимый упырь орал и хватал их за ноги. Свалка росла. Теперь уже никто не понимал, кого бьют и кто напал. Все орали как заполошные пока, наконец, не появился свет. Жена хозяина вошла в зал с двумя факелами в руках. Там она нашла своего мужа, едва дышащего под грудой сидящих и охаживающих его кулаками вендов. Женщина пришла в ужас и кинулась вытаскивать своего благоверного, попутно спуская всех собак на каждого попавшегося ей на пути венда. Воины, не менее чем хозяйка, потрясенные всем случившимся предпочитали не пререкаться, а смущенно отходили в угол. Там стоял, Щука и бешено вращал глазами.
- Кто? Узнаю, кто это вытворил, шкуру спущу.
Фарлан. Единственный, кто не кричал и не метался. Он-то сразу догадался, что произошло, и сейчас стоял перед сложной дилеммой. Признаваться или нет. Всю ночь Черный ждал гостей. Под утро, когда стало совсем не в моготу, он решил подстраховаться. Поставил наверх приоткрытой входной двери, глиняный жбан с водой. Тогда эта идея показалась ему превосходной. Сейчас же, слушая истошные вопли хозяйки, и бешеный рык Аргуна, он начал в этом сильно сомневаться. 
К счастью, хозяина откачали. Несколько синяков, заплывший глаз, вот, в общем-то, и все. Видимо венды поопасались бить нечисть в полную силу. Это не помешало, однако тому громогласно охать и жаловаться на жизнь, до тех пор, пока Щука не пообещал ему виру. Тут хозяин сразу воскрес и выторговал у венда полновесный серебряный динар. Все это никак не добавило настроения Аргуну. Он с удвоенной энергией начал трясти своих, выясняя кто, из них решился на такое непотребство. Виновных найти не удавалось. Фарлан также решил не высовываться, и дождаться более подходящего случая для признания.
Во всей этой неразберихи, никто не заметил, когда на пороге появились незваные гости.
- У вас всегда с утра так весело, или только сегодня. – Дури решил, что пора обратить на себя внимание.
В зале зависла неловкая тишина. После недавнего шума и гама, перемена была особенно разительна. Дар речи первым вернулся к Щуке.
- Нет, обычно еще веселее. Сегодня ребятки чутка приуныли. – Он снова прошелся бешеным взглядом по своим бойцам.
- У меня разговор к тебе, Аргун Щука. Выйдем, потолкуем. – Однорукий мотнул головой в сторону двора.
Отчего ж не поговорить то, ежели человек хороший просит. – Аргун положил пояс с мечом на лавку, демонстрируя своим и чужим, что разговор будет мирным.
Они вышли во двор. Пятеро вооруженных ругаландцев, как бы невзначай, осталась на крыльце. Дури с радушной улыбкой повернулся к венду.
- У тебя два человека пришлых в отряде. Откуда они, кто? Знаешь?
- Человек взялся помочь. Нам польза. Зачем мне копаться в его прошлом.
Однорукий согласно закивал головой.
- Все так. Все так. Только вот какое дело. Кровники они наши. – Взгляд  Дури жестко вцепился в глаза собеседника. – Отдай их нам. Не вписывайся за них?
Аргун взгляд не отводил, но и отвечать не торопился. Он, прищурившись, посмотрел на дверь кабака, на стоявших там воинов, затем на голубое небо с прожилками белых облаков и наконец, сказал:
- Я мог бы рассказать тебе, что у нас принято платить добром за добро, но не буду. Скажу честно, не нравишься ты мне однорукий, и люди твои мне не нравятся. Вот так. Никого мы вам не отдадим.
- Честно. Уважаю. – Дури улыбнулся, подавляя волну гнева. Рука сжала рукоять спрятанного кинжала. Если бы здесь стоял Гаральд, подумал Однорукий, валялся бы ты сейчас в грязи венд, с распоротым горлом.
Щука развернулся и пошел к крыльцу.
- Что хотел я сказал. Добавить нечего.
- Я услышал тебя венд. – Улыбка Дури стала напоминать оскал волка. – Так и ты меня услышь. Или отдаете чужаков или сдохнете вместе с ними.

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Царская сага