Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Царская сага


Царская сага

Сообщений 61 страница 70 из 70

61

Биталина
Здравствуйте. С Новым годом и спасибо за комментарий.
Еще совсем недавно обувь на каждый день была уделом богатых людей. Простой народ если и имел обувку, то хранил ее для праздников или просто берег.

0

62

Позволю себе не согласиться. Уделом богатых людей была  богатая обувь. А простой народ,конечно мог ходить босиком, но для передвижения на большие расстояния изготавливал себе обувь из чего, что было под рукой( береста, дерево, куски кожи и т.п.) В античные времена сандалии носили все. Возможно, Вам будет любопытно http://platforma-tk.ru/ot-obuvi-kamenno … sapog.html
Кроме того, у Вас говорится  о слугах сановника, а не просто о простолюдинах)))). Сановник просто был позаботиться об персонале, если не хотел добраться до места назначения в одиночку. Раны от острых камней, нагноения, столбняк -вещи не очень приятные)

+1

63

Глава 18. Нуклеос Парастидис
Маленькая комнатка в гостевом доме Города Винсби, это все, что Нуклеос Парастидис мог позволить себе сейчас. Все умыли руки, а магистрат категорически отказался отвечать за убытки. Мы отвечаем за порядок в городе, а то, что твои люди по пьяни разодрались с ругаландцами, это твои проблемы – примерно, такой смысл вложил в свою речь глава городского совета. Нуклеос был человек бывалый, выросший на бюрократической системе империи - он не стал спорить и требовать. Он поговорил там, пошептался здесь. И вот, за небольшую плату его корабль поставили в городской док. Казалось бы, дело сделано, но все не так просто. Ярмарка закончилась. До весны наступил мертвый сезон. Нет кораблей, нет работы. Корабельные плотники разъехались по другим местам. Нуклеос скрипел зубами от злости, но ничего поделать не мог. Мысль о том, что придется торчать в этой дыре до весны, и во что ему это обойдется, приводила его в бешенство. И еще было страшно. Очень страшно.
Нуклеос помнил тот вечер. Ночная Саргоса. Он с веселой и уже поднабравшейся компанией завернул в свой большой городской дом. Пьяная орда друзей, жриц любви, случайных, совершенно непонятно откуда взявшихся людей. Громкий, веселый гомон, звон разбитой посуды и пьяный хохот заполнили высокие своды дворца Парастидисов.
Две гетеры затащили его в спальню. Он плохо стоял на ногах, и кружилась голова, но шестое чувство забило тревогу, в комнате есть кто-то еще. Когда разгорелись свечи, в дальнем углу комнаты высветилась фигура в надвинутом капюшоне.
- Отпусти девушек. Нам надо поговорить. – Голос человека в рясе он сразу узнал и мгновенно протрезвел.
Вытолкав шлюх и захлопнув дверь, он прижался к ней спиной.
- Вы с ума сошли. Если вас кто-нибудь узнает, мне конец.
- Трудные времена, требуют сложных решений. Пришло время возвращать долги Парастидис. – Фигура в кресле не шевелилась.
- Я никогда не отказывался. – Человек в рясе наводил на него животный ужас.
Конечно, он узнал незваного гостя, это был Эрторий Данациус, глава верховного совета братства Астарты. Человек, проклятый церковью, человек за один разговор с которым, инквизиция не только сожжет дом и его самого, но всю семью до седьмого колена.
Эрторий встал и прошелся по комнате.
- Не дрожи ты так, это неприятно. Я не пью кровь и не ем детей на завтрак.
- Я постараюсь. 
- Ты много раз помогал нам. Мы помним и ценим твою поддержку. – Данациус остановился и повернулся к нему лицом. – Может быть, поэтому я здесь. Я приоткрою тебе завесу будущего. Очень скоро мир ждут большие перемены. Сейчас ты еще можешь выбрать с кем ты, с теми, кто канет в небытие, или с победителями. С теми, кто будет править новым светлым миром.
Парастидис был купцом от бога, он моментально уловил момент, когда с ним начали торговаться.
- Когда глава братства делает такие предложения, я даже боюсь подумать, о какой сумме идет речь.
- Банкир есть банкир. Ты прав, братству нужны деньги. – В голосе Эртория послышалась ирония. – И к кому было мне пойти с этим, как не в самый крупный банкирский дом Саргосы.
Эти слова немного успокоили, деньги его стихия. В голове сразу прокрутилась мысль, то, что просят деньги, это хорошо, а вот то, что пришел сам Данациус, это плохо. Это очень плохо.
- Сколько? Сколько нужно братству? – Он изобразил само внимание.
Эрторий, не отрывая тяжелого взгляда от его глаз, произнес: 
- Десять талантов сейчас, и в два раза больше весной. Золотом.
От этих слов ноги подкосились, и он опустился на скамью у входа.
- Вы ничего не перепутали, я не казначей императора. – Он утер пот со лба. - Откуда у простого купца такие деньги.
- Займи. Дом Парастидиса уважают.
Голос Эртория звучал так обыденно, как будто он говорил о чем-то давно решенном. Это даже возмутило его тогда.
- Допустим десять талантов можно найти в Саргосе, но как только они узнают, что мне нужны деньги, проценты вырастут до небес.
Данациус прервал эмоциональную речь Парастидиса.
- Бери под любые проценты. Я уже говорил, скоро это станет неважно.
- Вам легко говорить, не вы же будете отдавать. – Он позволил себе огрызнуться. – И вообще, что это значит, мир изменится.
Тогда Эрторий подошел вплотную, глаза его жгли огнем.
- Нуклеос Парастидис, твоя задача достать деньги. Отдавать не придется. Даю тебе свое слово.
И вот он здесь на далеком севере. Идея пришла не сразу. Поначалу, он голову сломал, как найти такие огромные деньги меньше чем за год. Первая мысль, в Царском городе, там крутятся суммы в десять раз больше. Мысль хорошая, но пришлось ее отбросить. Потребуют такие гарантии, что отдавать придется, что бы ни говорил Данациус. Пришлось поделиться головной болью со своим секретарем Дагоном. Он то и подсказал решение. Собрать крупную партию зерна, и отправиться на север в Винсби. Выгодная продажа уже даст часть денег, остальное взять у местных банкиров под будущую поставку и гарантии банков Саргосы. Идея ему понравилась. Если все пойдет хорошо, то можно и вернуть кредит. Торговля хлебом с севером, это же золотое дно. Если же нет, то тогда пусть вступает в игру братство Астарты.
Братство Астарты, при одном упоминании о нем Парастидиса накрывала дрожь, и накатывались воспоминания. Он сам, своими руками взвалил на себя этот груз. Это случилось очень давно. Тогда он был молодым, горячим, и что самое невероятное влюбленным. Никто сегодня бы не поверил, что такой прожженный циник и прагматик может быть влюбленным. Может совершать безумные поступки. Он наследник состояния Парастидисов, она обычная крестьянская девушка. Он встретил ее на рынке, и она одним взглядом похитила его сердце. Они встречались тайно, ни его родители не одобрили бы выбор, ни её. Это было настоящее затмение, он не видел и не слышал ничего кроме неё. Пока не разразилась катастрофа. Кто-то донес инквизиции на ее семью. Обычная соседская зависть. Но к несчастью, семья девушки была зажиточной и владела землей, которая приглянулась кому то из местных магистратов. Маховик завертелся. Попасть в подвалы инквизиции легко, выйти невозможно. Нуклеос умолял отца, подключил всех своих друзей. Бесполезно. Всей мощи имени Парастидисов не хватало даже на то, чтобы приостановить дело. Все становилось только хуже. Её признали колдуньей, теперь даже просить за нее никто не решался. Вот тогда то и появилось братство.
- Что ты готов отдать за свою девушку? – Как то спросил его совершенно незнакомый человек.
- Всё. – Ответил он.
Его попросили подумать и спросили снова, и он повторил тот же ответ. Сейчас ему грустно и странно вспоминать себя тогдашнего. Ведь он совсем не знал её. Всего лишь несколько свиданий. Они даже не спали ни разу, а он сказал: «Всё».
Ему привезли ее на простой деревенской телеге, прикрытой грубой дерюгой. Она умирала. Братство, как обещало, вырвало ее из лап инквизиции, но полгода, проведенные в застенках, сломали юную девушку. Он выхаживал её, как мог, созвал лучших врачей, не отходил от ее постели, но спасти не сумел. Изувеченная пытками, она не хотела жить и умерла, прожив на свободе всего несколько дней. Она умерла, а он остался. Остался отдавать долги. Тогда у него хотя бы была ненависть, а сейчас нет даже её. Осталась только связь с братством, и эту пуповину не порвать, во всяком случае не в этой жизни.
Парастидис залил в себя целый бокал вина. Он не чувствовал вкуса и не пьянел. Мысли роились в голове, не находя решений. Ведь все было хорошо, до самого последнего дня. Будь неладны эти венды. Говорил же Дагону, не нанимай вендов, но он же все знает лучше всех. С другой стороны, кого он еще мог нанять в земле вендов. Нуклеос метался по комнате, как раненый зверь. Состояние безвыходности изводило его. Он добыл деньги, вот они здесь в золоте и векселях. Но как доставить их в Саргосу. Если не уйти в ближайшие недели, то придется зимовать. Реки в земле вендов замерзнут, а везти такое количество золота сушей… Проще самому себя зарезать. Про то, что будет, если он не привезет деньги братству в срок, даже подумать было страшно.
В дверь постучали. Парастидис запустил в дверь кубком и заорал:
- Пошли все к черту.
Стоящие за дверью ответ купца проигнорировали. Дверь приоткрылась, и в щель просунулся нос, а затем и вся голова Дагона.
- Тут человек хочет с вами поговорить.
- Забирай своего человека, и валите оба в… - Нуклеос зашарил рукой по столу в поисках, чем бы запустить в ненавистную морду.
Если бы Дагона можно было так легко сбить с толку, то он не был бы правой рукой Парастидиса вот уже целых пятнадцать лет.
- Мы конечно можем уйти. – Голова секретаря по-прежнему торчала в дверной щели. – Даже туда, куда вы нас послали, но тогда вам точно придется торчать здесь до весны.
- Стоп. – Нуклеос встрепенулся. – Ну хорошо тащи сюда своего человека.
Вошли двое. Дагон, приглаживающий свои длинные прямые волосы, и венд. Купец взъярился.
- Ты что опять венда притащил! Мало мне бед от тех, что ты нанял. Ты решил добавить?
Дагон терпеливо перебирал пальцами, ожидая, когда хозяин выдохнется. Дождавшись, он начал говорить, стараясь не смотреть в бешеные глаза Парастидиса.
- Это Фарлан.
- Да будь хоть Митра Огнерожденный. – Нуклеос не унимался.
Дагон тут же нырнул в дверь, и выглянул в коридор. Никого.
- Мой господин. Поаккуратней надо бы. Мы конечно не в империи, но богохульство, оно и на краю света богохульство. – Секретарь укоризненно взглянул на купца. – Так вот, господин Фарлан имеет, что сказать.
Дагон пропустил венда вперед.
- Я могу починить ваш корабль. – Фарлан уверенно смотрел прямо в глаза Парастидиса.
Купец недоверчиво хмыкнул.
- Да ну.
- Конечно, если вам это интересно. Если нет. – Венд развернулся к двери.
- Подожди. Какие мы обидчивые. – Нуклеос заинтересовался, но радоваться не торопился, чувствовал, есть подвох. – Сколько же ты хочешь за работу?
- Денег не возьму. – Венд хитро прищурился. – Я починю корабль. Вы отвезете меня с напарником в Хельсвик.
Купец бросил взгляд на своего помощника.
- Где этот Хельсвик? Далеко?
- Пока дует юго-западный ветер, три-четыре дня. Не больше. – Дагон ни на секунду не задумался. Он уже все просчитал.
- Сколько времени займет ремонт? – Парастидис уже прикидывал, как кинуть незнакомца.
- Отдадите мне свою команду в помощь, думаю, за неделю справимся.
- Венды не согласятся. – Засомневался Дагон. – Они воины. За мужицкую работу не возьмутся. Да и не умеют, поди.
- Это другой вопрос. С ним я сам разберусь. – Фарлан насупился. – Главное. Вы отвезете нас в Хельсвик?
Парастидис вскочил со стула, глаза его радостно заискрились.
- Хорошо. Хельсвик так Хельсвик. По рукам. – Нуклеос протянул ладонь, уже прокручивая в голове варианты. Корабль починит, а там посмотрим. Плыть в какой-то там Хельсвик, ему совсем не хотелось.
Фарлан пожал протянутую руку.
- Еще вот что. – Он крепко сжимал ладонь купца. – Твоя вендская дружина будет гарантом нашего дружеского соглашения. Ты ведь не против?
Парастидис скривился.
- Моя дружина?
- Да. Объявим ей, все как есть. – Венд улыбался своей самой простодушной улыбкой. – Так, мол, и так, вы все слышали. Честью своей подтверждаете.
Губы туринского купца вытянулись в нитку. Нуклеос смотрел на излучающего радушие и искренность венда и думал, вот ведь морда хитрожопая. Теперь придется тащиться к черту на рога. В этот забытый богом Хельсвик. Да и ладно. Лишь бы вырваться отсюда.

+1

64

Биталина
Мой отец после войны еще, будучи пацаном, пока позволяла погода, всегда ходил босиком. Берегли обувь. Он хвастался, что по стеклу мог бы ходить, так грубела кожа. А насчет того, что в античные времена все ходили в сандалиях. Что ж, сегодня очень многие уверены в том, что и все римские легионеры носили красные плащи.

0

65

Нет, красные плащи легионеров -это выдумка Голливуда. Пурпурную краску во времена античности добывали из морских раковин, и она была очень дорогой. Поэтому пурпур был цветом цезарей и базилевсов. А насчет обуви. Моя мама выросла в деревне. Ребята там действительно бегали босиком, но в лес обязательно уже одевали сапоги, от змей. В горах тоже бывают змеи))) Кроме того, есть разница: бегать рядом с домом или отправляться в далекое путешествие в свите сановника. Вид слуг - это ко всему прочему, вопрос престижа господина,говоря современным языком, его имиджа.

0

66

Биталина
Напомню вам, что Иоанн, несмотря на всю высокородность и статусность, всего лишь наместник нищей, пограничной провинции, постоянно воюющей с варварами. Его слуги - это не ливрейная прислуга богатых нуворишей, а обычные, оперируя нашими понятиями, служилые крестьяне. Зная, что от укуса змеи сандалии все равно не помогут, они берегут свою обувку для более подходящего дня. Поскольку Иоанн не одевает своих слуг, а они являются по зову господина в своей одежде, со своими лошадьми и оружием, отрабатывая тем самым свои служилые наделы, то и требовать от них парадной формы одежды на диком горном перевале было бы для него неэтично.

0

67

Глава 19. Песня
Венды, расположившись на первом этаже местного трактира, заняли практически весь зал. Синяки и порезы были почти у каждого, а кое у кого раны и посерьезнее. Под конец свары с ругаландцами в ход шли уже не только кулаки и колья. Местные знали, кто оккупировал кабак и предпочитали судьбу не дразнить - раздраженные венды только и ждали повода на ком-нибудь отыграться.
Фарлан и Ольгерд вошли в распахнутую дверь трактира. В нос ударил крепкий запах давно не мытых мужских тел, кислого пива и жареного мяса. Черные деревянные балки делали и без того низкий потолок еще ниже. Постоянно тянуло пригнуться, чтобы не удариться головой. В центре зала сидел скальд и речитативом читал одну из длинных баллад о конунге Олафе. Венды с угрюмыми лицами сидели по всему залу, уже изрядно набравшись пива. Песни о победах ругаландского конунга никак не могли улучшить их мрачного настроения.
Ольгерд нагнулся к уху старшего друга.
- Как ты собираешься подбить эту банду на работу?
Фарлан посмотрел на юношу.
- Где ты видишь банду? Это дружина. Настоящие воины. Просто слегка расстроены несправедливостью судьбы.
Фарлан прошел в центр зала, подошел к старцу и осторожно тронул того за плечо. Скальд остановил свою речь. Венды глухо и угрожающе зароптали.
- Отец, можно я попробую? – Фарлан улыбался во всю ширину рта.
Старик равнодушно пожал плечами и показал рукой, мол места рядом полно. Черный садиться не стал и, стоя во весь рост, начал свой рассказ. Он говорил не так распевно как скальд, не так монотонно и однообразно. Иногда прерывался, собирался с мыслями и продолжал. Выдерживая ритм былинного сказителя, он начал рассказ о вендах. Как подрядились они сидеть на веслах и охранять имперского купца. Как плыли по рекам, по холодному морю. Как достигли богатого города, но напали на них инородцы. Фарлан вошел в раж и нес уже, как по писаному. Тишина в зале стояла такая, словно венды перестали дышать. К этому моменту абсолютная тишина, словно, сгустилась, и стало еще тише. Венды ждали позора. Сейчас скальд расскажет, как бежали они от инородцев, как бесславно искали спасения за городскими стенами. Они слушали и не понимали. Вроде бы мужик говорит все, как было, но выходит как-то по-другому. Скальд врать не может, за такое и казнить могут, но у него выходит, не было никакого позора. Более того, дрались они как герои, а в город ушли, дабы корабль спасти от буйных ругаландцев. Не было у них иного выхода, иначе инородцев тьма тьмущая разломала бы галеру купеческую. Не могли по-другому поступить, ибо честью клялись имущество купца охранять. Концовка у сказания совсем сказочная получилась. Нашли будто дружинники мастера, сами встали всем миром ему в помощь и починили галеру. Отвезли мастера в Хельсвик, поскольку оттуда мастер был родом, и домой отправились.
Фарлан закончил свое сказание и утер пот со лба. Вроде бы не яму копал, а весь мокрый. Не каждый день он перед публикой выступает. Особенно перед такой. Действительно, публика подобралась мрачноватая. Венды сидели молча, косясь на своего вождя. Здоровенный детина с набухшей от крови повязкой на левом боку встал и подошел к Фарлану. Недобрый изучающий взгляд уставился прямо в глаза Черному.
- Венд?
- Венд.
- То, о чем поешь, сам видел или с чужих слов?
- Местные рассказали. Все как было. – Фарлан был абсолютно серьезен. Ни капли иронии.
Вождь еще мгновение буравил его взглядом, потом развернулся и сделал шаг назад. Венды повскакивали с мест. Грозный гул загулял по залу. Старшой, не обращая внимания на дружину, сделал еще шаг, сгреб со стола жбан пива, и протянул его Фарлану.
- Я - Аргун Щука. Хорошая быль, и сказываешь красиво.
Настроение в кабаке тут же поменялось. Все радостно загомонили. На этот раз более искренне, поскольку новая трактовка событий всем понравилась. Более того они уже сами верили, что именно так все и было. Венды были счастливы, прям гора с плеч упала. Бегство с поле боя, позор несмываемый. А выходит и не бегство вовсе, а маневр.  Все подходили к новому скальду подносили пиво, хлопали по плечу и просили повторить. Фарлан успел прочитать свою балладу еще раза три или четыре, теперь уже под неоднократно прерывающие его восторженные крики. Он был бы рад рассказать им еще раз, но умение связно говорить покинуло его, растворившись в безмерном количестве выпитого пива.
Проснулись они все в том же кабаке и в том же составе. Фарлан поднялся с лавки, голова гудела. Пиво у них дрянное, подумал венд подходя к бочке с водой. Он зачерпнул полный ковш и вылил себе на голову. Холодная, ключевая вода немного взбодрила. Второй и третий ковш Черный залил себе в глотку. Живот надулся и забурлил, но облегчения не наступило.
- Черт бы побрал ваше пиво. – Выругался Фарлан.
Хотелось залечь обратно на лавку, но он собрался, вылил себе на голову еще один ковш. Голова варила плохо, но одна мысль не отпускала, нельзя терять время. Надо брать их, пока тепленькие. Черный повернул голову, нашел взглядом старшего ватаги. Тот сидел за столом, широко расставив локти и зажав голову руками. Кинув серебряную монету на стойку, Фарлан подсел к Аргуну. Хозяин, не замедлив принес кувшин с пивом. Щука тут же припал к живительной влаге. Высосав половину, он громко рыгнул и уставился на Фарлана.
- А, скальд. Молодец, хорошо говорил. – Старшой допил кувшин и хлопнул пустой посудиной по столу.
Фарлан продолжал молча разглядывать довольную рожу Аргуна. К ним стали подсаживаться и другие венды. Черный заказал еще пива. Все повеселели.
- А что, скальд. Спой еще раз. – Щука хлопнул по столу ладонью. – Уж больно складно у тебя выходит. Любо.
- Любо! Любо! – Вокруг них уже орала почти вся ватага.
- Я бы рассказал еще, так ведь вы не слушаете. - Черный изобразил кислую мину.
- Как это? Ты, скальд, зря-то не обижай добрых людей. – Набычился Аргун.
- Я и не обижаю. – Фарлан преобразился, словно вырос над всеми. – Песня скальда - это не слова человека. Это отпечаток судьбы. Послание богов. Поэтому скальд соврать не может. Если в песне поется, что храбрые венды спасли корабль туринца, значит, так и было. Если поется в последней висе, что отремонтировали они галеру купца, значит так должно и быть. Иначе вся песнь неправда, и я должен голову свою положить под топор палача.
Гомон затих. Процесс осмысления наложился на глубокое похмелье и проступил в бессмысленном выражении лиц большинства присутствующих. Наконец, Щука нарушил тишину.
- Эка ты загнул. Мы кто? Мы мужицкого ремесла не знаем. – Он обвел взглядом всю ватагу. – Так ведь братья?
- Это, да. – Неуверенно согласился кто-то.
- С другой стороны… Галера не изба. – Добавили сомнений из толпы.
Никому из дружины не хотелось расставаться с героической былиной, с которой они уже успели сродниться.
- Была бы наша ладья, так и разговору бы не было. – Выразил общую мысль Аргун. – Галера то туринская, строена не по-нашему. Как мы с ней?
- А я для чего. – Черный для убедительности ткнул себя в грудь. – Помогу. Ради такого дела, как не помочь. Знаю я ихнее дело корабельное. Только и вы, мне пообещайте.
Все обрадовались. Загомонили. Проблема рассосалась, и с песней и с кораблем.
- Ишь, как все складно разложилось. Пообещаем. Чего хочешь?
- Я сам то, люди добрые, с Хельсвика буду. Если вы меня туда отвезете, буду премного благодарен. – Фарлан встал, поклонился народу в пояс.
Венды уважение оценили, заорали еще громче со всех сторон. Кричали, что мужик он хороший, хорошему человеку грех не помочь. Отвезут мол куда надо. Даже если туринец будет возражать, то не указ он им, все равно отвезут.
Старшой Щука встал, протянул руку.
- Ты, Фарлан, нас выручил, а венды добро помнят. Клянемся. Галеру починим, и в Хельсвик тебя доставим.
Никто уже не мог точно сказать, когда и чем Фарлан их выручил, да это было и неважно. Главное человек хороший просит, а значит - надо уважить.
- Коли решили, так чего тянуть. – Черный вскочил и решительно направился к двери. – Пошли, посмотрим, чего там с галерой.
Венды дружно согласились и, похватав оружие и одежду, двинулись к выходу.
-
Работа двигалась споро. Фарлан действительно дело знал, и организатором оказался неплохим. Шел пятый день работ, оставалось совсем немного, проконопатить зашитые места, просмолить, и можно спускать на воду. Парастидис бегал вокруг корабля с сияющим лицом, он до последнего не мог поверить в свое спасение. Городской магистрат в полном составе пришел проинспектировать. Они никак не могли решить, в первую очередь для себя, выгодно им такое развитие ситуации или нет. Помогать, мешать или постоять в стороне. Всюду были плюсы и минусы. Понаблюдать за работой вендов собралось еще полгорода, поскольку день был воскресный, и в Винсби никто кроме них не работал. Все толпились вокруг вытащенный на стапель галеры, когда с башни раздался набат. В бухту входила большая ладья.
Фарлану достаточно было одного взгляда.
- Ларсены. – Шепнул он на ухо Ольгерду. – Чутка не успели. Еще бы пару дней.
- Что делать будем? – Ольгерд напрягся. Рука, сжимающая рукоять ножа, побелела.
- Ты расслабься парень. – Черный приобнял юношу. – Главное, сразу за кинжал не хватайся. Так и не отомстим, и сами сгинем. Терпи.
В толпе тоже опознали корабль.
- Ладья с Руголанда. – Доложили магистру городского совета.
- В такое время, странно. – Магистр Филиппо Ганьери был в смятении.
Он с немым вопросом посмотрел на коменданта гарнизона Торелли.
- Ругаландцам доверять нельзя.  Вчера купцы, сегодня бандиты. – Уголки губ Торелли презрительно скривились. – Я бы поостерегся.
- Согласен. – К Ганьери вернулась его обычная рассудительность. – Закрыть ворота. Гарнизон на стены.
К тому моменту как ладья уткнулась носом в песок, ворота захлопнулись, а городские стены ощетинились копьями.
-
Дури Однорукий с десятком бойцов подошел к закрытым воротам. Все они были без щитов и брони, из оружия – только мечи на поясе.
- Давно ли славный город Винсби не пускает торговых гостей в свои стены? – Дури пришлось задрать голову. Те, к кому он обращался, смотрели на него с высоты башни.
Ганьери, кутаясь в меховой плащ от порывов пронизывающего ветра, высунул голову.
- Ярмарка давно закончилась. Какие дела у вас в городе?
Однорукий состроил обиженную мину.
- В Ругаланде всегда считали Винсби своим другом, обидно встречать такой прием.
- Прошу гордых воинов Ругаланда не обижаться, но времена сейчас трудные. – Глава магистрата продолжал настаивать. – Так что у вас за дела в городе?
Дури был не готов к допросу. Он впервые видел ворота Винсби закрытыми. Приходилось решать на ходу. Сказать правду, значит надо обращаться в городской суд. Любой человек за стенами под защитой городского правосудия. К тому же он и не знает, прячутся ли беглецы в городе.
- Идем издалека, с севера. – Однорукий импровизировал. – Хотим податься на службу к императору. Говорят, платит он справно. Нам бы продуктами запастись, водой. Да и передохнуть хорошо бы.
- Сколько у тебя бойцов? – Крикнул Торелли вниз, и уже шепотом. - Не нравится он мне. Уж больно болтлив для руголандца.
Дури прищурился на солнце, пытаясь разглядеть с кем он разговаривает.
- С полсотни будет.
- Всех не пустим. – Безапелляционно заявил Ганьери.
Потом посовещался с комендантом и высунулся снова.
- Ты, и еще пятеро можете войти. Закупайтесь. Остальные пусть ночуют на пляже.
Дури расстроился.
- Нехорошо поступаете. Мои люди не разбойники.
- Или так или убирайтесь. – Торелли надоело торчать на ветру.
- Хорошо. Мы согласны. Я и еще пятеро. – Дури собрал своих. 
Быстро перечислив тех, кто пойдет с ним, остальным приказал возвращаться и разбить лагерь на берегу. В конечном итоге, подумал он, если Ольгерд в городе, то пятерых бойцов будет достаточно.

Это еще не конец. Новые главы регулярно выходят по понедельникам и четвергам.

+1

68

Глава 20. Торговый дом Ганьери
Филиппо Ганьери спускался по каменым ступеням вниз. Он жутко не любил это место. даже в самый жаркий, летний день, здесь было сыро и холодно. Уроженец солнечной Истринии, Филиппо любил залитые солнцем холмы и зелень бесконечных виноградников. Здесь же, каждый камень кричал о страданиях и боли, узкие коридоры давили, мешали дышать. Ежесекундно хотелось вырваться из этого каменного мешка и бежать, бежать и орать во все горло, покуда хватит сил. Ганьери много бы заплатил, чтобы хоть раз выкинуть такое, но семья… Семья Ганьери смотрит на него, сам глава дома, его родной дядя Томазо Ганьери доверил ему этот пост. Он не может подвести. Он должен жить на этом забытом богом острове, в мире камней и одиноких сосен. Жить под вечно серым небом, рядом с морем цвета стали. Филиппо всякий раз, спускаясь сюда, впадал в подобное, жалостливое настроение. Сегодня, он еще не достиг пика, когда стражник в цветах дома Ганьери, начал греметь ключами и запорами. Отперев, он встал у стены. Филиппо приоткрыл дверь и вошел. Тяжелая, окованная дверь захлопнулась за ним, и вновь загремели засовы.
Проводник висел прикованный к стене толстыми цепями. Еще недавно это был молодой, полный жизни парень, а теперь больше походил на высохшую мумию. Ганьери не был садистом, ему не доставляло радости мучить других людей. Приковывать проводника вынуждала необходимость. Только магистр седьмого уровня мог входить в чужое тело без нанесения ему вреда. Томазо Ганьери носил пока лишь пятый уровень, поэтому его проводники быстро разрушались и во время сеанса вели себя неадекватно, а подчас и агрессивно. Сводом законов братства Астарты, всем, кроме магистров седьмого уровня, запрещалось вхождение. Каждое использование другого человека в качестве проводника, без его согласия, рассматривалось высшим судом магистров и сурово наказывалось. Только самозащита могла служить оправданием. Тысячелетняя история братства знала вынесение смертных приговоров по таким делам. Сейчас, после десятилетий борьбы братства с империей, многое изменилось. Главный дом в Саргосе уже не мог все контролировать. Верховный суд магистров не собирался более десяти лет. Филиалы во всех концах континента, перестали понимать главные идеалы братства, и стали практически самостоятельны. В Истринии например, Томазо Ганьери подмял под себя братство Астарты и, по сути, поставил его на службу своему торговому дому. В других странах магистры вели свою игру, в своих, чаще всего корыстных, интересах. Всё, что еще скрепляло всех этих разных людей в один, пусть и номинальный союз, носило имя Эртория Данациуса. Его авторитет, его сила и тот ужас, который он внушал всем этим великим, в своих мышиных царствах, властителям.
Филиппо прошел и сел за грубо сколоченный деревянный стол. Жирная капля воды, оторвавшись с потолка с противным шмяком шлепнулась о стол. Ганьери сморщился и вытер обрызганные руки. Ничего не поделаешь, приходилось ждать. Он здесь ничего не решал. За проводником постоянно следил хранитель, он и сейчас был здесь. Мрачный, здоровенный мужик, тоже Ганьери, хоть и седьмая вода на киселе. Томазо предпочитал, чтобы тайна не выходила из круга семьи. Хранитель ухаживал за проводником, поскольку уже после первого сеанса крыша у человека прилично съезжала. Два, три вхождения и он уже полный овощ, но пока еще пригодный для использования. Меняли проводника, только когда нервная система полностью отказывала. Он переставал управлять частями тела и понять, что он говорит, было совершенно невозможно. Пока проводник функционировал, хранитель следил за ним и когда тот начинал нервничать, закатывать зрачки, пускать пену, это значило – начинается вхождение.
Проводник забился в цепях, он дергал оковы с такой силой, что казалось, неминуемо повредит себе руки. Голова упала на грудь и билась в такт его рывков. Филиппо старался не смотреть в его сторону, но это было невозможно. Камера была очень маленькой, куда ни взглянешь всюду безумное лицо с текущими изо рта слюнями и мутно-белые, без зрачков глаза. Страшное, нечеловеческое лицо мученика притягивало, и это было неприятно и пугающе. Наконец изувеченный человек поднял голову. Стеклянные глаза уставились, куда-то чуть выше Ганьери. Рот приоткрылся. Послышался голос больше похожий на завывание ветра в печной трубе.
- Купец… Городе… Парастидис… Помоги ему. – Голос скрежетал. О смысле скорее можно было догадаться, чем услышать. – Сам Данациус… До весны… В Саргосе…
Проводник замолчал, его голова снова упала на грудь. Сеанс закончился. Ганьери выдохнул с облегчением, и сверился со своими ощущениями. Вроде бы он все понял. Не все слова, но смысл он уловил точно. Всего несколько мгновений, а вымотали до полного нервного истощения. За это жуткое напряжение, кто-то должен ответить, и он даже знал кто.
- Проводника поменяй. – Филиппо злобно посмотрел на хранителя. – Сеанс прошел чудом. Благодари бога, если я понял все верно. Из-за твоего скопидомства чуть было не провалили все. Помни, что не так, ты будешь висеть на его месте. 
Ганьери встал и направился к выходу. Постучал в дверь, стража загремела засовами. Он прошел по коридору до следующей двери. Процедура повторилась. Глава совета абсолютно точно знал до выхода еще сто сорок две ступени, два коридора, три двери. И так каждый раз. Столько предосторожностей и охраны выставлялось потому, что магистр братства пятого уровня Томазо Ганьери осуществлял переход только в эту камеру. Точнее в конкретную точку в этой камере. Сознание магистра шло в эту точку и сжигало мозги любому человеку, который в ней находился.
В общем случае, переход осуществлялся либо в конкретного человека, которого магистр знал и хорошо представлял, либо в определенную досконально изученную им географическую точку. В первом случае, он должен очень хорошо знать человека, во втором место. Томазо Ганьери был недоучкой и выскочкой, он не имел права на переход, но делал это пользуясь безнаказанностью момента. Он не мог сохранить проводника, поэтому пользовался переходом сознания в пространство. Это было очень опасно для него самого. В случае отсутствия на месте проводника в момент перехода, сознание теряло ориентацию и могло не вернуться к инициатору, если же проводник был мертв, то войти в него было можно, а вот выйти нет. В обоих случаях сеанс очень плохо заканчивался для магистра. Поэтому камера очень тщательно охранялась, и что в ней происходит, знало только два человека Филипо и хранитель. Оба были Ганьери, и обоих Томазо держал за горло.
-
Дури Однорукий и пять его головорезов шли мимо стапеля. Фарлан и Ольгерд не стали прятаться, они вышли вперед, и встречали своих врагов глаза в глаза. Дури не подавал виду, что узнал их, только взгляд его застыл, и рука на кинжале напряглась.
Фарлан жестко придержал Ольгерда, если бы не это, то кровь уже пролилась. Враги расходились, провожая друг друга взглядом. Такое внимание не укрылось от Щуки.
- Старые знакомые? – Он кивнул в сторону уходящих.
- Да, было дело. – Фарлан не стал уточнять.
Аргун еще раз посмотрел в сторону ругаландцев и перевел взгляд на Фарлана.
- И что-то мне подсказывает, вы не рады видеть старых знакомых. – Щука уловил искру ненависти в глазах Ольгерда. 
- Тебе бы былины сочинять, а не на веслах сидеть. – Черный пресёк дальнейшие вопросы.
Аргун покрутил ус, усмехнулся и развернулся обратно.
- Если что, обращайтесь. Венды своих не бросают.
Фарлан недоверчиво посмотрел в спину уходящего старше́го. Видно было, что Щука не шутил, он только что пообещал им помощь. Черный удивленно покачал головой.
- Странные люди, эти венды. Знают нас всего неделю, а вписываются. УДури то вояк почти в два раза больше, и они это видели.
- Черный, ты ведь сам венд. – Ольгерд рассмеялся. – Ты мне и объясни.
- Да какой я венд, твой дед меня совсем мальцом забрал. – Фарлан как то грустно взглянул на юношу. – Ладно, пошли работать.
Работу заканчивали с заходом солнца. Затем вся бригада отправлялась в тот самый кабак с которого все началось. Там ели, а потом валились спать, прямо в главном зале. Кто где устроится, на лавках, на полу подстелив под себя, что придется. Еду и ночлег оплачивал Парастидис. Купец не скупился, венды были довольны, хозяин кабака впрочем, тоже был не в накладе. Намахавшись за целый день, народ еле держался на ногах, поэтому со сном не затягивали. В этот день как обычно, опустошив миски, венды начал укладываться. Захрапели довольно быстро. Фарлан занял позицию так, чтобы видеть входную дверь. Ольгерд копошился рядом.
- Думаешь, придут?
- Посмотрим. – Черный отвечал односложно. Говорить не хотелось. Нервы были на пределе.
Парень не унимался.
- Ненавижу ждать. Уж приходили бы сейчас. Сразу бы всё и закончили.
- Запомни, Ольгерд, одну простую истину. Никогда не торопись умирать. – Фарлан свернул и уложил под голову свой плащ. – Всему свой черед.
Под утро. Когда засыпает даже тот, кто боролся со сном всю ночь. Когда темень такая, что не видишь собственных пальцев к входной двери трактира подошел человек. Он аккуратно пошарил по двери пока не нашел ручку, затем потихоньку без скрипа потянул на себя. Дверь подалась. И вдруг раздался страшный грохот. Человек заорал с перепугу, шарахнулся в сторону, поскользнулся, на неизвестно откуда взявшейся луже. Ноги взметнулись от земли, и тучное тело, сотрясая весь дом, приземлилось на пятую точку. Тут уж начался форменный бедлам. Венды вскакивали, хватали оружие, и в темноте неслись в сторону выхода. У двери их ждала засада, невидимый упырь орал и хватал их за ноги. Свалка росла. Теперь уже никто не понимал, кого бьют и кто напал. Все орали как заполошные пока, наконец, не появился свет. Жена хозяина вошла в зал с двумя факелами в руках. Там она нашла своего мужа, едва дышащего под грудой сидящих и охаживающих его кулаками вендов. Женщина пришла в ужас и кинулась вытаскивать своего благоверного, попутно спуская всех собак на каждого попавшегося ей на пути венда. Воины, не менее чем хозяйка, потрясенные всем случившимся предпочитали не пререкаться, а смущенно отходили в угол. Там стоял, Щука и бешено вращал глазами.
- Кто? Узнаю, кто это вытворил, шкуру спущу.
Фарлан. Единственный, кто не кричал и не метался. Он-то сразу догадался, что произошло, и сейчас стоял перед сложной дилеммой. Признаваться или нет. Всю ночь Черный ждал гостей. Под утро, когда стало совсем не в моготу, он решил подстраховаться. Поставил наверх приоткрытой входной двери, глиняный жбан с водой. Тогда эта идея показалась ему превосходной. Сейчас же, слушая истошные вопли хозяйки, и бешеный рык Аргуна, он начал в этом сильно сомневаться. 
К счастью, хозяина откачали. Несколько синяков, заплывший глаз, вот, в общем-то, и все. Видимо венды поопасались бить нечисть в полную силу. Это не помешало, однако тому громогласно охать и жаловаться на жизнь, до тех пор, пока Щука не пообещал ему виру. Тут хозяин сразу воскрес и выторговал у венда полновесный серебряный динар. Все это никак не добавило настроения Аргуну. Он с удвоенной энергией начал трясти своих, выясняя кто, из них решился на такое непотребство. Виновных найти не удавалось. Фарлан также решил не высовываться, и дождаться более подходящего случая для признания.
Во всей этой неразберихи, никто не заметил, когда на пороге появились незваные гости.
- У вас всегда с утра так весело, или только сегодня. – Дури решил, что пора обратить на себя внимание.
В зале зависла неловкая тишина. После недавнего шума и гама, перемена была особенно разительна. Дар речи первым вернулся к Щуке.
- Нет, обычно еще веселее. Сегодня ребятки чутка приуныли. – Он снова прошелся бешеным взглядом по своим бойцам.
- У меня разговор к тебе, Аргун Щука. Выйдем, потолкуем. – Однорукий мотнул головой в сторону двора.
Отчего ж не поговорить то, ежели человек хороший просит. – Аргун положил пояс с мечом на лавку, демонстрируя своим и чужим, что разговор будет мирным.
Они вышли во двор. Пятеро вооруженных ругаландцев, как бы невзначай, осталась на крыльце. Дури с радушной улыбкой повернулся к венду.
- У тебя два человека пришлых в отряде. Откуда они, кто? Знаешь?
- Человек взялся помочь. Нам польза. Зачем мне копаться в его прошлом.
Однорукий согласно закивал головой.
- Все так. Все так. Только вот какое дело. Кровники они наши. – Взгляд  Дури жестко вцепился в глаза собеседника. – Отдай их нам. Не вписывайся за них?
Аргун взгляд не отводил, но и отвечать не торопился. Он, прищурившись, посмотрел на дверь кабака, на стоявших там воинов, затем на голубое небо с прожилками белых облаков и наконец, сказал:
- Я мог бы рассказать тебе, что у нас принято платить добром за добро, но не буду. Скажу честно, не нравишься ты мне однорукий, и люди твои мне не нравятся. Вот так. Никого мы вам не отдадим.
- Честно. Уважаю. – Дури улыбнулся, подавляя волну гнева. Рука сжала рукоять спрятанного кинжала. Если бы здесь стоял Гаральд, подумал Однорукий, валялся бы ты сейчас в грязи венд, с распоротым горлом.
Щука развернулся и пошел к крыльцу.
- Что хотел я сказал. Добавить нечего.
- Я услышал тебя венд. – Улыбка Дури стала напоминать оскал волка. – Так и ты меня услышь. Или отдаете чужаков или сдохнете вместе с ними.

+1

69

Глава 21. Решение
- Так и сказал. Сдохнете здесь с ними. – Ганьери мерил шагами комнату. Осведомитель серой мышью замер в углу.
- А что венд? – Филиппо переспросил еще раз.
- Не отдам, говорит. – Повторил незаметный человек.
Ганьери в сердцах плюхнулся в кресло.
- Что скажете Торелли?
- Нам то что, пусть режут друг друга. – Комендант непонимающе пожал плечами. – Вызовем этого однорукого, растолкуем. Все разборки за пределами городской стены. Вот и все.
Ганьери с ненавистью посмотрел на коменданта гарнизона. Он совсем забыл, что тот совершенно не в курсе последнего приказа из дома. Раскрывать свою заинтересованность было нежелательно, поэтому он зашел с другого конца.
- Узко мыслите, а еще военный. Хотя, может быть как раз поэтому. Ругаландцы вырежут вендов, это не беда. Венды то не сами по себе, они гребцы на купеческом корабле. Начнется бойня, сожгут галеру, убьют купца, разграбят товар. Вам еще перечислять. Какая слава о нас разнесется. Кто к нам приедет, если здесь грабят и убивают купцов.
- Ну, если с этой стороны посмотреть. – Торелли замялся.
- Надо урезонить этого, как его?
- Дури. – Подсказал комендант.
- Вот, вот Дури. Надо бы как то втолковать ему, что здесь, нам разборки нежелательны. – Филиппо забарабанил пальцами по столу.
- Не послушает. – Торелли покачал головой. – Там же кровная месть. Ругаландцы и так упертые как бараны, а уж если кровник, то совсем беда.
Ганьери задумался.
- Сколько у нас бойцов в гарнизоне.
- Пятьдесят арбалетчиков, столько же меченосцев, еще пара десятков всадников... -  Комендант замер ошарашенный внезапным прозрением.
- Вы что хотите… Даже не думайте. Наши бойцы только на стенах хороши. В чистом поле это ругаландское зверье порубит нас в мгновение. – Торелли перевел дух.
- Да нет, вы с ума сошли. Ни о чем таком я не думал. – Ганьери поторопился отпереться, и разозлился. Комендант уловил верно, была у него такая шальная мысль.
Торелли успокоился и размышлял вслух.
- Подождем. В городе мы резни не позволим, тут мы в своем праве. – Он задумался. – А вот за стенами. Ругаландцы будут ждать своих кровников хоть до весны.
- До весны. – Взвился Ганьери. – Да вы очумели. Весной корабль должен уже быть в Саргосе.
Встретив удивленный взгляд коменданта Филиппо осекся.
- Ну, наверное, где то там. Ладно, хватит об этом.
Ганьери снова вскочил и заходил взад-вперед по комнате. Какая то мысль заскреблась у него в голове.
- Хорошо, идите Торелли. Я подумаю, что можно сделать.
-
На верфи в этот день работали как обычно. Венды народ шальной, но быстро отходчивый. К обеду все уже весело смеялись, вспоминая утреннюю свалку.
- А помнишь, помнишь. Он как в ногу мою вцепится зубами.
- Помню, конечно. Я то, лбом приложился, аж в голове потемнело. И ты орешь во все горло – упырь. Чуть штаны не обмочил.
- Да, ври. Не было на тебе штанов.
Все радостно заржали. Так и шло, кто-нибудь вспоминал эпизод, и все катались со смеху. Никто не вспоминал приход однорукого. Никто, кроме Фарлана. Он уже несколько раз порывался спросить Щуку. Но каждый раз выходило не с руки.  Наконец, получив в свою миску порцию каши, он выцепил глазами жующего Аргуна, и подсел к нему.
- Каша сегодня хороша. – Фарлан отправил в рот первую ложку. 
Щука отложил свою миску, и посерьезнел.
- Спросить хочешь чего? Спрашивай.
- Так сразу значит. – Черный тоже отставил миску. – Что ты ему ответил?
Аргун ухмыльнулся в усы.
- Чего однорукий хотел, не спрашиваешь. Вижу, знаешь.
- Так что?
- Я же тебе как то говорил, венды своих не бросают. – Щука опять взялся за миску. – Общество так решило.
Аргун принялся за кашу, но через мгновение, иронично хмыкнул.
- Толи наши тебя с мальцом за своих приняли, толи на руголанцев сильно злобятся. Как хочешь, так и понимай.
Фарлан помолчал, затем внимательно, словно стараясь запомнить, взглянул на бородатое лицо Аргуна и встал. 
- Спасибо. Когда бы ни довелось мне вернуть вам долг, завтра или через десять лет, я всегда буду помнить.
-
Дури подошел к дверям дома главы совета Винсби. Два здоровенных мужика в полосатых, желто-бардовых камзолах развели тяжелые алебарды. Створки огромных дверей, как по команде распахнулись, и мажордом палаццо Ганьери пригласил гостя зайти. Сказать, что Дури был потрясен, это ничего не сказать. Одни только двери, в два человеческих роста высотой, покрытые потрясающей резьбой, он мог бы рассматривать часами. До сегодняшнего дня Однорукий не раз бывал в Винсби, и даже несколько раз внутри городских стен, но видеть дома знати, скрытые высокими заборами, ему не доводилось. Дури хотелось остановиться, потрогать все эти прекрасные вещи руками, постоять у колонн или рассмотреть рисунок на полу. Но если кому-нибудь, могла прийти в голову мысль, что его интересует тончайшая резьба или искусная живопись, то только человеку совсем не знающему Дури Однорукого. Дури был фантазером, и фантазии его были особого толка. Он мог бы подолгу стоять перед всем эти великолепием, и представлять в какую часть хольма он поставит вон ту колонну, или поместились бы в сарай эти огромные двери. Как будет ржать Гонди Косоглазый если ему подарить вот эту картину с сисястыми бабами. Такие вот мысли роились в голове у Однорукого следующего за мажордомом. Приглашение на ужин от Ганьери его не удивило, он знал, что город постарается избежать кровопролития на своей территории. Дури уже принял решение, они встретят вендов на берегу. Рано или поздно ремонт закончится, и купец выведет галеру в море. Тогда все и решится. Но сначала он, конечно, поломается, вдруг удастся что-нибудь выжать из этих сквалыг.
Филиппо ждал гостя за богато уставленным столом. Специально для гостя преобладало мясное и жареное. Ганьери для этого, не поленился, зашел на кухню и сделал внушение.
- Эти дикари жрут одно мясо, все овощи для них трава. Понятно.
Дури сел за стол и накинулся на еду. Миску с водой, для мытья рук он проигнорировал. Ганьери с интересом и с некоторой долей отвращения наблюдал, как Дури хватал куски мяса и, обливаясь жиром, вгрызался в них зубами.  Филиппо щелкнул пальцами, слуги обновили кубки с вином. Дури, залпом осушил кубок и подумал, что в жизни не ел такого вкусного мяса. Сочное, упругое и в тоже время мягкое, оно слегка обжигало гортань острыми пряностями. Живот Однорукого раздулся и урчал, но он потянулся и взял еще кусок. Работая челюстями, он уже прикидывал: «Если, когда-нибудь, возьмем этот город на щит, повара заберу себе».
Слуга стоящий рядом с гостем не забывал подливать и к концу ужина Дури уже хорошенько набрался. Причем пока ел и пил, он не проронил ни слова. Однорукий вообще был не многословен, а в этот раз он ждал начала от хозяина.
Филиппо дождался, пока гость окончательно наестся, и перешел к главному.
- Несомненно, вы догадываетесь, о чем пойдет наш разговор.
Дури откинулся на спинку стула и громко рыгнул. Ганьери утвердительно качнул головой и неизвестно откуда возник мажордом с другой открытой бутылкой вина. Он церемониально наполнил кубок гостя.
- За взаимопонимание. – Ганьери поднял свой бокал.
Однорукий еле заметно кивнул и залил в себя очередной кубок. Филиппо проводил взглядом последний глоток.
- Нам понятны ваши претензии. Кровная месть, это святое. Но также нам очень важно, что бы не страдали наши интересы. Кровавая бойня в городе очень повредит торговле.
Дури хлопнул пустым кубком о стол.
- Мои люди рвутся в бой. Они не понимают, почему город укрывает наших врагов. – Он дождался, пока слуга наполнил бокал. – У нас так повелось. Тот, кто помогает твоему врагу, твой враг. Мы люди простые, нам ваших игрищ не понять.
- Мы никому не помогаем. Упаси бог. – Филиппо демонстративно вскинул руки.
Выждав небольшую паузу, он продолжил.
- Но повторюсь. Мы хотели бы, чтобы смелые воины Руголанда учитывали наши интересы.
Дури сделал приличный глоток, и решил заканчивать.
- Если учитывать ваш интерес, надо ждать, когда туринская галера выйдет из дока. Это расходы.
Ганьери улыбнулся, поняв куда клонит его гость.
- Ждать не надо. Завтра Парастидис выходит из дока. Делайте что хотите, но за пределами городской стены. Ну, а чтобы вашим воинам было не скучно этой ночью, я прикажу послать вам два бочонка хорошего вина.
Однорукий нахмурился. Он рассчитывал на куш пожирнее, но и того, что венды уходят завтра, тоже не знал. Потерев в раздумье бритый подбородок, Дури кивнул.
- Хорошо, договорились. Завтра. Мы будем ждать их за стенами, в город не пойдем.
Выходя из ворот дома Ганьери, Дури не мог избавиться от ощущения, что этот скользкий истриниц провел его как мальчишку. Однорукий был опытный переговорщик, в клане Ларсенов все договора поручали вести ему. Он прокрутил разговор еще раз, зацепиться не за что. Он все сделал правильно. Но шестое чувство подсказывало ему. Это не так.
-
Длинная каменная коса, на которой стоял Город Винсби, с трех сторон омывалась морем. Южная сторона сходила в море широким песчаным пляжем, на котором и разворачивались ежегодные ярмарки. Если следовать вдоль городской стены вглубь острова, то в одном месте полоса пляжа сжималась, и городскую стену отделяло от моря не больше сотни шагов. В этом месте горожане настелили катки и случае необходимости затаскивали корабли в защищенный стеной городской док. В стене были сделаны специальные ворота, достаточно широкие для прохода корабля. Конечно, горожане понимали, чем больше ворота, тем уязвимей город. Поэтому проем ворот попросту заваливался камнями в случае опасности. Все было подготовлено и занимало считаные часы. Именно эти ворота и открылись ранним утром, для того чтобы спустить на воду галеру Парастидиса. Первыми вышли венды, в полном боевом облачении. Дружина работала на купцов не первый год, и на снаряжение не скупилась. Три десятка бойцов, почти все в кольчугах, на половине хорошие кованые шлемы. Канаты, масло для катков пришлось отложить, сначала надо было решить проблему поважнее. Проблема стояла в лице полусотни Дури Однорукого. Ругаландцы, с самого утра, заняли позицию у самой кромки воды. Увидев выходящих вендов, они выстроились в две шеренги, и закрылись щитами. Опытные воины с той и с другой стороны сразу оценили друг друга. Железной брони у ругаландцев поменьше, доспехи в основном, из вареной в уксусе кожи, но зато численный перевес на их стороне. Фарлан и Ольгерд встали с правой стороны шеренги вендов, рядом со Щукой. Эти двое были экипированы на зависть всем, длинные кольчужные хауберки и такие же чулки-шоссы. Кованые шлемы с личиной, отличные стальные мечи и круглые кавалерийские щиты с шипом посередине. На них было собрано лучшее оружие клана Хендриксонов нескольких поколений. Лучшие бойцы ларсенов тут же перебрались на левый фланг. Всем известно. Доспехи и оружие не идут в общую добычу, а достаются тому, кто убил их бывшего владельца. Неожиданно шеренга вендов всколыхнулась, и в середину строя, растолкав ближайших, влез сам Парастидис и его секретарь.
- Идея дурацкая. – Ворчал Дагон, поправляя шлем.
- Я тебя не звал, а мне все равно хана, если корабль отсюда не выйдет. – Нуклеос вытащил длинный сверкающий клинок халидадской стали.
Кое-кто из бойцов Дури, злобно выругавшись, перешел в центр.
За всеми перипетиями разворачивающегося спектакля следили тысячи горожан. Все стены были усеяны любопытными головами. Люди занимали лучшие места с ночи. К тому моменту как открылись ворота, весь город был на южной стене. В трактире, на площади принимали ставки. За вендов, несмотря на симпатии, давали один к десяти. Торговая братия смотрела на мир реалистично и не верила в чудеса. Слишком велико было численное преимущество ругаландцев.
На восточной воротной башне собралась вся городская знать. Ганьери зло посмотрел на своего мажордома.
- Стефано, объясни мне вот это. – Филиппо указал пальцем на стоящего перед строем Дури.
- Не понимаю. Это безупречное средство. Задержка максимум двенадцать часов. – Пожилой, седовласый мужчина испугано смотрел на своего хозяина.
- Я не могу зарезать тебя прямо сейчас, но обещаю… - Прошипел Ганьери.
Его отвлек шум внизу. Обе шеренги сомкнулись и ждали команды к атаке, но вдруг вперед выскочил юноша.
- Ларсены!  Я, Ольгерд, сын Яра Седого, хочу поединка с тем, кто убил мою мать.
Дури поднял руку. Останавливая готовую сорваться команду. Он повернулся к своим воинам.
- Щенок хочет сдохнуть, так же как и его мамаша. Дадим ему такую возможность?
- Дай мне, Дури, приголубить мальца. – Вперед выступил громила с секирой.
- Не торопись Бешеный. – Дури крутанул меч левой рукой. – Я сам.
Однорукий сделал несколько шагов навстречу парню.
- Что, Ольгерд, хочешь отомстить за свою мать. – Он расплылся в широкой улыбке. – Так подходи, это я ее убил. Проткнул ее поганое брюхо, выносившее таких ублюдков как ты.
- У-у-у. – Ольгерд завыл как дикий зверь, его лицо перекосилось от крика безумной ярости. – Я заставлю тебя кровью выблевать каждое твое поганое слово.
Ольгерд бросился на врага. Он бежал как слепой, бешеный пес не видя и не слыша ничего вокруг себя. Если бы он мог видеть, то поразился бы так же, как и все. Свои, чужие, зеваки на стенах. Если бы он мог слышать в этот момент, то услышал бы единый выдох изумления. Дури стоявший, с самодовольной  улыбкой на лице, с последними словами Ольгерда согнулся пополам, и тело его содрогнулось в судороге. Затем он упал на колени, и выблевал все, что у него было в желудке. Он катался по земле, выл и блевал. Выл и блевал. Венды, ларсены, все кто слышал последнии слова Ольгерда, остолбенели, никто не мог произнести ни слова. Тишина нарушалась лишь воем Дури и шагами бегущего безумца.
Хрясь. Меч Ольгерда нашел тело врага. Хрясь. Хрясь. Ольгерд не останавливался. Тело Дури затихло. Хрясь. Хрясь. Никто не решался подойти к одержимому. Несколько длиннющих мгновений Ольгерд кромсал тело мертвого врага, пока, наконец, не опомнился. Придя в себя, юноша упал рядом с поверженным врагом, так и не поняв, что произошло, и в каком он вообще мире.
На башне в этот момент, повеселевший Ганьери, повернулся к изрядно напуганному Стефано.
- По-моему, получилось неплохо. Что скажешь?

0

70

Глава 22. Хендрик
Лодку прятать не стали, просто вытащили на камни. Предстоял пеший переход через земли Суми. Обратно к морю возвращаться не собирался ни Фарлан, ни Ольгерд. С того памятного дня на побережье Винсби прошло уже больше двух недель, а он стоял в памяти так, словно это было вчера. Они помнили его по-разному. Фарлан вместе со всеми, с вендами, ругаландцами и горожанами видел, как заклятие Ольгерда реально сразило Дури Однорукого. Каждый, кто был на том поле, мог поклясться, что парень приказал: «Выблюй свои слова назад», и Дури начал блевать. Ларсены, после такого очевидного вмешательства бессмертных богов, отступили. Потом выслали переговорщика и попросили разрешения забрать тело. Никто не препятствовал. Ругаландцы на руках унесли мертвого Дури на ладью. Через некоторое время их посланник известил, что чинить препятствий молодому Хендриксу они не будут. Пусть уходит, но в Ругаланд лучше ему не возвращаться.
Ольгерд же все помнил плохо. Не помнил никаких заклятий, никаких слов вообще, только ярость и красную пелену перед глазами и еще звук. Звук удара, рубящего плоть. Никакого заклятья не было, не уставал он доказывать Фарлану. Тот соглашался, не спорил, но предпочитал верить собственным глазам.
Хельсвик встретил их дождем и туманом. Три деревянных барака, обнесенные частоколом, вот и весь город. Парастидис не имел ни малейшего желания задерживаться в этой дыре. Он первым пожал руки Фарлана и Ольгерда и заявил столпившимся на палубе вендам.
- Я простою здесь ровно столько, сколько потребуется вам, чтобы сделать то же самое. Ни на мгновение больше.
Совсем скоро они уже видели, как галера ложится на обратный курс. Фарлан сторговал у  рыбаков лодку в тот же день. Утром они вышли в море. Погода баловала. Несильный, устойчивый юго-запад держался с того момента, как они покинули Винсби. Было тепло и дождливо. Они шли под парусом днем, ночью спали на одном из множества островов архипелага. Все время на восход солнца, вдоль побережья земли Суми. Десять однообразных и скучных дней тянулись долго, а пролетели мгновенно. Дальше надо идти пешком, если не заплутаем, то дня три, по словам Фарлана.
Черный надел кольчугу, вторую протянул Ольгерду.
- Ты уверен? Кругом же ни души. – Возмутился парень.
- Это только так кажется. Нас здесь сильно не любят. – Фарлан нахмурился. – Не расслабляйся, Оли. Нам очень повезет, если пройдем незамеченными.
Они шли по звериной тропе след в след, нагруженные, как и раньше. Ольгерд ворчал в спину Черному.
- Спасибо хоть кольчужные чулки не заставил одеть.
- Постарайся, чтобы я не пожалел об этом. – В голосе Фарлана сквозило напряжение.
С тех пор, как они ступили на землю Суми, венд был на взводе. Прислушивался к любому шороху, взлету испуганной птицы или убегающего зверя. Ольгерд относился к поведению дядьки с иронией. Лесные дикари с их охотничьими луками и кремниевыми стрелами, это несерьезно. Два закованных в железо воина, с легкостью, положат десяток, а то и два таких бойцов.
Они шли весь остаток дня, не останавливаясь на отдых. Лишь когда солнце начало скрываться за верхушками деревьев, Фарлан остановился.
- Заночуем здесь.
Ольгерд посмотрел на солнце.
- Может, еще пройдем, пока светло.
- Нет, остановимся здесь. Место уж очень удобное, такое можем больше не встретить до темноты. – Фарлан сбросил свои мешки у подножья отвесной скалы.
Осмотревшись еще раз, он подтвердил.
- С трех сторон все как на ладони, сзади скала. Отличное место.
Они набросали лапника для ночлега. Костер не разжигали, опять же из-за паранойи венда. Ольгерд уже бурчал в открытую. Ночи были холодные. На что Черный разумно ответил, пресекая дальнейшие разговоры.
- Лучше проснуться замершим, но живым, чем в тепле, но мертвым.
Ольгерд улегся на еловые ветки, кутаясь в овчину и ворча, что мертвые вообще не просыпаются. Наконец, он угомонился, но заснуть не удавалось.
- Черный, чем же мы не угодили местным, что нас так здесь не любят? – Поинтересовался он.
Фарлан сидел на своем ложе, прислушиваясь к черноте леса.
- Когда то твой дед пришел в эти места. Поставили хольм у озера, огородили его частоколом. Дали ему имя Истигард. Местные суми, если и были недовольны, то никак это не проявляли. Называли нас рокси, что по-ихнему значит чужой. Зимой Хендрик собрал вождей ближних племен и объявил им.
- Отныне вы платите мне дань. С каждого мужчины куну, с женщины и ребенка по пол -куны.
Те благоразумно согласились и разъехались по своим городищам. Когда же Хендрик с дружиной пошел за полюдьем, его встретили закрытые ворота и лучники на стенах. Осерчал твой дед крепко. Взяли мы на щит одно такое поселение, жителей перебили всех, включая женщин и детей. Городище спалили. Одни головешки остались. Затем Хендрик снова посылает гонцов к тем же вождям со словами: «Платите или с вами будет то же самое». Суми посовещались, поспорили, посчитали и решили платить. Так дешевле. С той поры платят они дань исправно. Сначала деду твоему платили, теперь дяде платят. В открытую не бузят, но исподтишка нагадить, это могут. Убить парочку заплутавших рокси, это как раз в их стиле. Ненавидят они нас люто, да и за что им нас любить - то. Понимаешь теперь, почему я встревожен. Нам с ними встречаться, ох как ни с руки.
- Ты мне никогда не говорил, что с дедом на восток ходил. – Ольгерд удивленно приподнялся на своей подстилке.
Фарлан всепонимающе улыбнулся.
- Знаешь, там много чего было, твой отец не любил вспоминать те дни. 
- Зря. Мне интересно. Что дальше было, расскажи, Черный. – Глаза Ольгерда горели таким искренним любопытством, что Фаралан не мог отказать.
- Южный берег озера занимали венды. Их городища были и больше, и богаче. Хендрик ходил туда на ярмарки. Венды жили сытно. Многие из наших начали подбивать твоего деда переселиться на юг и брать дань с вендов.
Земли суми небогатые, мех зверя - это все, что можно взять. Хлеба опять же всегда не хватает, а там все есть. В общем, рассудили так. Оставить гарнизон в старом хольме для охраны женщин и детей, а всем остальным мужам идти на юг, завоевывать вендские земли.
Весной в четыре ладьи высадились на южном берегу. Начали ставить хольм. Выкопали ров, поставили стены, назвали Хольмгардом. Пришли венды, спрашивают.
- Пошто на чужой земле град ставите?
Хендрик им отвечает, что земля эта теперь наша, а вы должны нам теперь платить полюдную дань. Те удивились.
- Почему? Предки наши никому не платили, и мы не будем.
Дед твой решил пойти проторенной дорогой. Выбрал небольшое городище поблизости, и в один из дней напали мы на него всей силой. Людей побили, городище сожгли и вождям вендов послание разослали. Платите или с вами тоже будет. Венды -  это не суми, так я тебе скажу. Прослышав о нашем нападении, они ничего считать не стали, да и спорить тоже, а всем скопом, со всех сторон начали стекаться к нашей крепости. День ото дня их все больше вокруг нашего Хольмгарда. Все злые, оружием трясут, грозятся. Мы не особо испугались, такой вариант рассматривался. Пусть покуражатся, попробуют нас на зуб, потери их быстро образумят. На третий день пошли на штурм, конечно, ничего не добились. Устелили поле трупами и откатились обратно в лес. Через неделю попробовали еще раз, результат тот же. Хендрик считал, что дело сделано, теперь надо ждать парламентеров с предложениями о мире, не тут - то было. Венды оказались крепким орешком. Они перестали штурмовать хольм и сняли осаду, но лес по-прежнему был напичкан их отрядами. Стоило кому-то из нас выйти за стены, они нападали. Мы стали выходить только крупными отрядами, они все-равно нападали. Конечно, венды несли потери куда значительнее наших. У нас почти все в кольчугах и шлемах, они, в основном, в коже. Мечи, наконечники из плохого железа. Но их  больше. Даже если мы за одного нашего десяток вендов заберем, все равно хреново. Нам - то заменить павших некем.
Хендрик тоже упрямый как кабан, его не сломить. Сидим в Хольмгарде, выжидаем, делаем вылазки. Близлежащие селения вендов почти все пожгли. Не знаю, сколько бы это противостояние продолжалось, и чем бы закончилось, но случилось вот что. У вендов в основном луки охотничьи, стрелы с кремниевыми наконечниками или из сырого железа. Такие броню не пробивают, поэтому у нас больше раненых, чем убитых. Раненый ведь как, коли оклемается, то снова в строй встанет. Так они что удумали, стали наконечники своих стрел замачивать в тухлом мясе или рыбе. Убойная дрянь, скажу я тебе. Теперь любая царапина стала смертельна и смерть жуткая мучительная. Сидят себе венды в лесу из-за деревьев постреливают, в рукопашную больше не ходят. У нас пошли серьезные потери, бойцы отказываются выходить за стены. Боятся. Одно дело в бою пасть с мечом в руке, другое невесть от чего сдохнуть. Через месяц начался голод. Хендрик понял, не удержаться. Вышел к вендам на переговоры. Видимо они тоже устали от войны. Два дня сидели, перетирали, что да как, наконец, решили. Мир. Мы уходим. Берем только личное оружие. Всю добычу, городище, припасы, все оставляем и выплачиваем еще виру в десять гривен серебром. Тогда венды нас пропускают и забывают о нашем нападении. Неслыханно. Все орут: «Ругаланд дани не платит». Хендрик послушал, послушал да как рявкнет.
- Хватит. Собирайтесь.
Деда твоего ослушаться никто не смел. Зато по договору мы могли на следующий год приходить на ярмарки. Венды обещали зла не иметь. И честно скажу, слово свое они сдержали.
Ольгерд, забыв про сон, слушал как зачарованный.
- Вот скажи, Черный, ты же против своих воевал. Каково это?
Фарлан раздраженно посмотрел на парня.
- Я тебе уже говорил, Оли, еще раз повторю, надеюсь в последний раз. Я - венд только потому, что такую кличку мне твой дед дал. Для меня он за отца, а твой батя за брата всегда были. Другой семьи я не помню.
- Да, ладно, Черный. – Ольгерд понял, что наступил на больное. – Больше не буду.
- Вот и хорошо. Давай спи, я подежурю – Фарлан уселся поудобнее. – Часа через три подниму.
Они встали с рассветом. Выпили воды, съели по куску сухой, засоленной рыбы с хлебом. Ольгерд натянул кольчугу, не дожидаясь указаний Фарлана.
- Молодец. Дошло. – Черный похлопал парня по плечу. – Пошли.
Шли ходко, небо к счастью было ясным, и солнце ясно указывало дорогу на восток. К полудню вышли к реке. Они стояли на обрыве, внизу алмазной лентой блестела вода. Другой берег был плоский, зеленая заливная трава, темная полоса леса и узкая полоска песка, у самой реки. Фарлан осмотрелся, прислушался и, не найдя ничего опасного, шагнул вниз.
День был теплый и солнечный. Они изрядно вспотели в железе и шлемах, поэтому холодная, речная вода была как райский нектар. Побросав мешки, они жадно набросились на нее, зачерпывая горстями. Фарлан снял шлем, черпанул им из реки и вылил себе на голову.
- Уф. Хорошо. – Черный затряс длинными, спутанными волосами.
Неожиданно он замер, как готовая к прыжку кошка. На другом берегу кто-то был, и этот кто-то неотступно следил за ними.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Царская сага