Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Каждому своё


Каждому своё

Сообщений 61 страница 67 из 67

61

Ух. Хорошо. Я уже думал, что вы забросили эту тему.

0

62

Земля-1
Эпизод 2

- Сергей Александрович. Повторяю ещё раз. Вы предоставили оперативные данные, но во всём остальном это наша операция, поэтому мы сами решаем, кого и сколько задействовать, – замначальника УМВД подался вперёд и «грозно» нахмурился.
Его собеседника это совершенно не впечатлило.
- А я, Алексей Игоревич, предлагаю вам ещё раз подумать. Моё мнение: чтоб взять Монгола, трёх человек недостаточно. Отследить его похождения они, безусловно, смогут, но задержать – вряд ли.
Подполковник откинулся в кресле и устало вздохнул:
- Слушай, Серёга. Сколько мы лет знакомы?
Московский гость улыбнулся:
- Девятнадцать, Лёша. Девятнадцать лет и… три месяца.
- Вот-вот. И все эти девятнадцать лет и, хм, три месяца ты или наступаешь на пятки, или вставляешь палки в колёса, – сварливо заметил полицейский.
Ответом ему был заразительный смех…

Алексей Ловчиков и Сергей Тройнин знали друг друга с армии. В определенном смысле, они и вправду соперничали, и первый регулярно опережал товарища, пусть и совсем не намного. Дембельнулся с тремя лычками на погонах, а приятель – с двумя. Академию МВД окончил с отличием, а друг – без. После учебы Алексея сразу поставили опером, а Сергей два с половиной года топтал землю в должности участкового. А когда последний стал, наконец, старшим оперуполномоченным, первый уже возглавлял убойный отдел.
Служили они, правда, в разных местах, и это многое объясняло. Тройнин обосновался в столице, Ловчиков в Подмосковье. Поэтому, несмотря на то, что разница в званиях и должностях пока присутствовала, «аутсайдер» уже готовился обогнать «лидера». И немудрено. Майор Тройнин делал нынче карьеру не где-нибудь, а в Московском Управлении уголовного розыска, легендарном МУРе, пусть и потерявшем за постсоветские годы многое из своей прежней славы, но до сих пор остающемся первым среди равных. Удивительно, но ещё три года назад ничто предвещало служебный рост обычного опера из РОВД. Всё изменила случайная встреча в тихом районе около «Белорусской»…

- Ну, если ты считаешь, что сообщить о готовящемся преступлении – это вставлять палки в колёса, то…
- Да ладно, хватит уже, – отмахнулся Ловчиков. – Мы оба всё понимаем. Железной уверенности у тебя нет. Обратиться к нам по инстанции ты не можешь, руководство тебя не поддержит или, хуже того, отнесётся формально, а потом, если всё подтвердится, ещё и собак навешает. Надо же, что придумал – ловить на живца! А если и вправду грохнут этого Шандора Тамаша? Как мне тогда объяснить, чем там три опера занимались? Рукоблудили?
- Вот поэтому я и предлагаю не убирать их оттуда, а наоборот – подкинуть людей да обложить так, чтобы мышь не проскочила.
- Ага. Чтобы по шапке потом надавали без вариантов, так что ли?
- Если боишься, могу своих подогнать. Всё чин по чину. Типа, обмена опытом, то-сё…
- Хватит меня подначивать! Три человека достаточно. И вообще… – подполковник ослабил галстук и невольно поёжился. – Иногда, знаешь, мысли мелькают. Пусть бы этот Монгол шлёпнул «барона», и чёрт с ними обоими. Дело бы завели, всё как положено, без этих твоих… оперативных предчувствий…
Тройнин покачал головой:
- Неправильно, Лёш, рассуждаешь. Шандор, конечно, сволочь, и по уму его бы закрыть лет на двадцать, но мы с тобой здесь не для того, чтобы справедливость вершить. Мы, Лёш, закон охраняем. Закон! – поднял он указательный палец. – А не свои представления о том, что хорошо и что плохо.
- Да знаю я, знаю, – махнул рукой Алексей. – Но иногда, вот ты не поверишь, так хочется взять пулемёт и…
Он договорить не успел. Стоящий на столе телефон разразился противной трелью…
- Да. Ловчиков… Что?! Да вы охренели?!.. Всё! Больше никакой самодеятельности. Никого не трогать… Да, если только на штурм полезут. Ваша задача обеспечивать пропускной режим, вот и обеспечивайте!.. Подкрепление будет. Ждите.
Подполковник со злостью бросил трубку на аппарат и сразу же потянулся к селектору.
- Семёнов!.. Срочно всем! Вулкан-один. Сельское поселение Лотачёво. Несанкционированный митинг возле администрации. Возможны массовые беспорядки… Всё понял?.. Действуй!..
И тут же – в мобильник:
- Степаныч, ты?.. Уже знаешь?.. Понял… Ага, секунду. Сейчас подтверждение будет.
Снова селектор:
- Да, товарищ генерал-майор… Понял… Есть.
Ловчиков опять приложил к уху мобильник.
- Всё. Подтверждение получил. Командуют ваши… Да, уже выдвигаемся… План два…
Алексей выключил сотовый, надел фуражку и посмотрел на поднявшегося Тройнина.
- К Шандору в гости поедешь? – не то спросил, не то констатировал муровец.
Подполковник обречённо махнул рукой и витиевато выругался.
- Вот так всегда и бывает. Шеф в ГУВД на коллегии, а я тут…
- Я с тобой прокачусь?
- Поехали…

На дорогу от районного центра до Лотачёво ушло минут двадцать. Могли бы быстрее, но даже включенная «люстра» не помогала – бесконечный ремонт дорожного полотна и едва построенных эстакад и развязок стали на подмосковных трассах уже анекдотом.   
Подробности произошедшего выяснялись по ходу.
Примерно к полудню перед зданием администрации начали собираться «недружелюбно настроенные» граждане. Толпа постепенно росла и становилась всё агрессивнее.
Причина банальна до безобразия. Несколько лет назад на окраине Лотачёва появился цыганский посёлок. Разрешения на строительство ушлым ромалам, понятное дело, никто не давал, а вопрос с землёй оказался настолько «запутанным», что ни чиновники, ни даже судьи не могли разобраться в нём без крепкого начальственного пинка. Процесс затягивался, пинки и плюхи до чиновной братии не долетали. Зато количество наркоманов в окрестностях по какой-то «непонятной причине» стало расти, вместе с сопутствующими «проблемами» – мошенничествами, грабежами, кражами, попрошайничеством.
Чаша терпения жителей давно переполнилась, но выплеснулась только сегодня. Для взрыва не хватало лишь повода, и повод, конечно, нашёлся. Нынешней ночью двое утырков забрались в поисках дозы в местную больницу и, не найдя искомого, порезали медсестру, врача и охранника. Их взяли там же с поличным, но утром прошёл слух, что обоих потом отпустили и что за них якобы похлопотал «цыганский барон» – тот самый Шандор Тамаш, которого третий день пасли районные оперА. Пасли, впрочем, не в том смысле, чтобы поймать на продаже дури или чём-то похожем, а в том, что, по оперативным данным, именно здесь в ближайшее время должен был появиться Монгол.
Неуловимый киллер получил эту кликуху за то, что всегда оставлял на месте преступления «тамгу» – небольшую табличку со знаками власти ордынских ханов. В Москве и области он действовал около года, на его счету числились шесть убийств: четыре криминальных авторитета и два «бизнесмена», тоже из бывших сидельцев. Большинству обывателей их было ни капли не жалко. Жёлтые СМИ даже разродились несколькими статьями на тему «Давно пора. Больше трупов, хороших и разных». Органы с ними, конечно, не соглашались, но на след убийцы выйти пока не могли.
Собственно, и нынешний «след» даже на тоненькую ниточку не тянул.
Всё, чем располагал Тройнин – это сведения от информатора, что кто-то где-то когда-то услышал, что кто-то где-то когда-то сказал или намекнул, или проболтался по пьяни, что «барона» из Лотачёва вроде бы заказали и вроде как бы Монголу.
Информацию муровец решил отработать самостоятельно, благо, что «средства» имелись – старый знакомый в районном УМВД. Однако сегодня Тройнин вдруг почувствовал, что совершил оплошность – всё-таки надо было действовать по инстанции. Рупь за сто, нынешняя буза в Лотачёво связана не только с Тамашем и его цыганами, но и с Монголом…   

Десяток полицейских из райотдела успокоить толпу, увы, не могли. Максимум, удерживали от необдуманных действий. А разгоряченные люди уже готовились идти громить самострой. Чуть легче стало, когда прибыли несколько патрульных машин. Ими перегородили улицу, ведущую к цыганским домам. Чуть позже подъехали дэпээсники, следом большое начальство и «пепсы» из спецбатальона. Из последних организовали, какое-никакое, а оцепление. Штаб развернули в местном «Доме культуры», прямо за зданием Администрации.  Облегчение наступило, только когда появился ОМОН. Уличную стихию удалось, наконец, обуздать, энергию толпы направили в конструктивное русло, местная власть вышла на импровизированную трибуну и начала общаться с народом. Пусть и натужно, но лучше уж так, чем молча прятаться за камуфлированные спины, щиты и дубинки…
Ничего этого Тройнин не увидел и ни в чём не участвовал. Автомобиль начальника полиции остановился около штаба, и Ловчиков сразу же предложил приятелю:
- Серёга, будь другом, подстрахуй с Шандором. Своих я предупрежу.
- Не вопрос, – кивнул муровец.
Именно на этот вариант он и рассчитывал, и именно по этой причине поехал с подполковником в Лотачёво.
«Наблюдательный пункт» располагался в полузаброшенном доме рядом с цыганским посёлком. Старая бревенчатая изба с покосившейся крышей. Хозяин, запойный алкаш, против непрошеных «квартирантов» не возражал: «Хучь девок водите, хучь морды бейте, но пятихатку в день вынь да положь…» Сейчас, как понял Сергей, не просыхающий третий день домовладелец дрых в дальней комнате и никому не мешал.
Внутрь муровец проник без проблем – Ловчиков действительно предупредил оперов, а предъявленное удостоверение сняло любые вопросы: и кто зашёл в гости, и кто теперь здесь «главный военный советник».
С чердака трехэтажный коттедж цыганского «барона» и все подъезды к нему были как на ладони. А вот двор почти не просматривался – мешал высокий забор. Однако большого значения это не имело. Монгол работал издалека. Всего один выстрел из снайперской винтовки и – уноси готовенького. Поэтому гораздо важнее было определить места, откуда он мог поразить цель. Такие места в округе имелись, и наблюдение за ними велось.
- Барон внутри. Третий день не выходит. Возможно, что тоже в курсе, – доложил Тройнину старший группы. 
- Чужие?
- Пока не замечено.
- Ясно.
Чердачное окно закрывал мятый картонный лист.
- Сами придумали? – указал Сергей на картон.
- Нет. Так и было.
Майор слегка отогнул край и окинул взглядом ведущую к посёлку дорогу. На улице тут и там тусовались группки молодых людей, у некоторых в руках были бейсбольные биты.
- Давно они здесь? – майор отстранился от щели и кивнул на окно.
- С полчаса где-то. Мы сообщали.
- Понятно.
Тройнин покачал головой. Кажется, он начал, наконец, понимать, что задумал Монгол. Вопрос: как ему это удалось? Ведь чтобы организовать «народное возмущение» и под шумок подобраться к объекту на максимально близкое расстояние, надо быть не просто удачливым киллером. Надо ещё и связи иметь. Плюс рычаги, которыми можно воздействовать на людей. Хотя…
«Чёрт! Как же я раньше не догадался?» – муровец в сердцах хлопнул себя по лбу и резко развернулся к стоящему рядом оперативнику.
- Иван! Давай срочно кого-нибудь на окраину с рацией.
- На какую окраину? – не сообразил полицейский.
- Где лес. Барона хотят напугать и выманить. А уходить он будет, скорее всего, через соседей. Сто пудов, у него там лазейка есть. Понял?
- Ага.
- Действуй…

Сотовый зазвонил минут через пять.
Номер был незнакомый.
- Да. Слушаю, – бросил в трубку Тройнин.
- Здравствуй, майор, – свистящим шёпотом отозвались в наушнике.
- Кто это?
- А ты не догадываешься?
Сергей промолчал. Он уже всё понял.
- Ты, майор, молодец. Сообразил. Но поздно.
- Что поздно?
- Скоро узнаешь…
Невидимый абонент отключился. В мобильном пошли гудки, а через пару секунд ожила рация.
- Товарищ майор…
- Что?
Оперативник с виноватым видом протянул Тройнину переговорное устройство.
- Докладывай, – хмуро скомандовал в рацию муровец…

Спустя минуту он уже сам звонил Ловчикову.
- Лёш. У нас три трупа.
- Что?! Наши?!
- Да нет. С нашими всё в порядке, – успокоил друга Тройнин. – Шандор и двое охранников. Пытались уйти втихую. Монгол подловил их. Обвёл вокруг пальца. Нас, в общем, тоже.
Собеседник молчал секунд десять. А когда вновь отозвался, голос его был сух и спокоен:
- Я понял. Возвращайся. Там без тебя справятся…

+5

63

Ресторан на углу Солдатской и Краснокурсантского открыли давно, еще в советские годы. Как он тогда назывался, не помнили даже старожилы. Заведение много раз меняло название и хозяев, но теперь, похоже, «остепенилось». Вот уже пять с половиной лет вывеска на фасаде оставалась одной и той же – «Домашний очаг». И хотя настоящий очаг отсутствовал – современные противопожарные нормы этого не допускали, во всём остальном названию ресторан соответствовало
Максим Викторович Шерстолапов был там завсегдатаем. У него даже «свой» столик имелся, в уголке под картиной «Девочка с персиками» – неплохой копией хранящегося в Третьяковке шедевра. Кроме того Шерстолапову нравилась кухня, на самом деле напоминающая домашнюю, проворные и ненавязчивые официанты и царящая внутри атмосфера, спокойная, располагающая к неге и размышлениям или к приятной беседе «у камелька» со старым знакомым…
- Значит, говоришь, нормально прошло? – Макс подцепил вилкой грибочек и отправил его в рот.
- Естественно. Как и предполагалось, – пожал плечами Тройнин.
Со своим блюдом он уже разобрался и теперь пребывал в состоянии блаженной умиротворенности.
- Как оцениваешь приятеля?
- Лёшку-то?
- Его самого.
- Ну… – муровец на секунду задумался, – …в общем и целом, неплохо. Законы он чтит, но справедливость для него тоже не пустой звук. Думаю, он нам подойдёт.
- Уверен?
- Абсолютно.
- Отлично, – Шерстолапов протёр губы салфеткой, затем потянулся к стоящему на столе графинчику, снял пробку и вопросительно посмотрел на Сергея. – Ну что, по пятнадцать капель?
- Давай.
Макс аккуратно разлил в стопки коньяк, взял свою и «отсалютовал» собеседнику.
- За братство.
- За братство…

Формально к служебному росту партнёра Шерстолапов отношения не имел. Три года назад он всего лишь подробно описал тех, кто решил на него наехать через «самоубившегося» Горского, а после помог разобраться в «коммерческих» схемах, по которым действовали бандиты.
Раскрытие тройного убийства и ликвидация банды Шалтая стали отправной точкой  карьерного взлёта оперуполномоченного Тройнина. Конечно, Максим и в дальнейшем не раз его «консультировал», но основой успехов будущего светила Российского сыска всё же являлись его собственные умения и таланты. Шерстолапов просто помог им раскрыться – убрал всё лишнее из души и характера. И это лишнее Макс отправил в созданный предшественником мир, чтобы поддержать баланс «доброе-злое», «плохое-хорошее». Названия, конечно, условные, логичнее обозначать их как минус и плюс или холодное-тёплое. Однако люди привыкли делить всё на добродетели и грехи, поэтому на словах всегда пытались бороться с одним и привечать другое. Дублю это не нравилось. Он знал, что любой перекос не пойдёт на пользу ни ему здесь, ни «оригиналу» там. Полная аналогия тепловой машины: чтобы она не перегревалась, излишки тепла надо куда-то сбрасывать. Оптимально – туда, где холод. Жаль только, что для этого тоже требовалась энергия. Репликант получал её от Шерстолапова-изначального, живущего новой жизнью в собственном мире и не подозревающего о том, что его желания и поступки не только меняют реальность там, но и снабжают силой его копию здесь.
Очередной «сброс тепла» предполагался в ближайшее время. Макс чувствовал: энергии накопилось достаточно. Оставалось лишь подобрать правильную кандидатуру…

- С Монголом, я думаю, надо кончать, – Шерстолапов поставил стопку на стол и откинулся на спинку диванчика. – Семь трупов достаточно. На восьмом ты его должен взять.
- Кто будет целью? – лениво поинтересовался Тройнин.
Макс усмехнулся.
- Я.
- Ты?!
Сказать, что муровец удивился, значит не сказать ничего.
- Нам нужен судья, – пояснил собеседник. – А судья – это процесс. Плюс общественное обвинение через газеты, соцсети и телевидение.
- Ты хочешь вызвать огонь на себя? – догадался Сергей.
- Да. Погрузиться в него с головой и очиститься, как саламандра.
- Это может сработать, – кивнул Тройнин.
- Это обязательно сработает. Но ты должен взять Монгола.
- Взять чисто?
- Нет. Но это должно выглядеть героически.
Полицейский почесал за ухом.
- Ладно. Попробуем героически.
- А со мной всё должно быть наоборот. Неприглядно и грязно. Чтобы даже подонки негодовали. 
- Это обязательно?
- Да. Для контраста. Чем сильнее ненависть и презрение, тем глубже потом уважение и любовь.
- Я понял. Организуем всё в лучшем виде.
- Не сомневаюсь…

Дорога шла по уклон и плавно изгибалась направо. Сразу за поворотом на асфальте была нарисована «зебра». Предупреждающие знаки, конечно, имелись, но всё равно – расположение перехода совершенно дурацкое, чреватое неприятностями и для пешеходов, и для водителей. Однако для того дела, которое задумал Максим, это место подходило как нельзя лучше. Его отыскал Тройнин, пробив по базам статистику ДТП и предложив на выбор несколько вариантов. Макс, сравнив их с другой статистикой – количеством жалоб в сети на нерегулируемые переходы и степенью возмущения граждан, выбрал единственный подходящий по всем параметрам. Проведённая чуть позже рекогносцировка лишь укрепила обоих в решении провести акцию именно здесь, в тихом спальном районе, недалеко от МКАД.
Кусты, отсутствие тротуара, мешающие обзору деревья, стершаяся разметка, закрепленная на столбе камера наружного наблюдения, следящая за тем, что за переходом, а не перед ним, редкие в поздний вечер прохожие – ситуация практически идеальная. Пострадавших, конечно, жаль, но что делать. Цель оправдывает средства. Когда на одной чаше весов судьба страны, а, возможно, и целого мира, а на другой – жизнь и здоровье двух человек, опустившегося и безнадежно больного, альтернативы, как правило, не существует. Принцип наименьшего зла в чистом виде. Об этом знает каждый политик, каждый готовый принять на себя тяжкий груз и отвечающий не только за данные перед выборами обещания, но и за результат…
Свет в окне пятого этажа в доме напротив трижды погас и зажёгся.
Макс включил зажигание. Мотор отозвался басовитым урчанием.
Три… пять… пятнадцать… Пора.
Визг покрышек, разгон… поворот… машину слегка заносит… скорость чуть выше разрешённой, но не настолько, чтобы…
Человеческая фигура возникает на дороге, словно из ниоткуда. Фары выхватывают её из темноты прямо перед капотом. Реакция водителя предсказуемая. Сворачивать некогда. Только педаль в пол. Тормозные колодки, будто клещами, сжимают бешено вращающие диски, электронные системы пытаются выровнять идущую юзом бэху… Медленно. Слишком медленно. Слишком малО расстояние. Удар. Подушки безопасности срабатывают, как положено. Водитель спасён. Но он не видит, что с пешеходом. Автомобиль останавливается за «зеброй», шагах в двадцати от разметки…

- Валентин Никитич! И всё-таки я настаиваю, Монгола надо брать здесь.
- Сергей, тебе погоны на плечи не давят? – сдвинул брови начальник ОРЧ. – Один раз ты уже облажался. Хочешь теперь, чтобы весь МУР это сделал?
- Всю ответственность я беру на себя, – набычился подчиненный.
- Угу. А отдуваться всё равно мне, – полковник дёрнул щекой, почти как «папаша Мюллер» из известного сериала, после чего вздохнул и «обреченно» махнул рукой. – Ладно. Показывай эти свои… соображения.
- Вот, смотрите, – Тройнин разложил на столе девять газетных листов. – Это за прошлый апрель. Статья об авторитете Палёном. Через двенадцать дней Монгол его устраняет. А это следующая публикация, за июнь. Предприниматель Чернянский, хозяин гостиничной сети, по факту, обычных притонов. Его убивают спустя две недели. Дальше…
- Погоди-погоди, – остановил его хозяин кабинета. – Ты хочешь сказать, что Монгол совершает убийства по материалам в газете?
- Почти. Вот список убийств, а вот статей. Что любопытно, криминала в газете мало. В основном, эзотерика…
- Эзотерика? Что за зверь? – наморщил лоб Валентин Никитич.
- Ну… мистика всякая, магия-шмагия, зелёные человечки…
- Ага. Понял. Продолжай.
- Короче, всего семь публикаций за год, и после каждой мы получаем труп, лёжку снайпера и тамгу Золотой орды. Время реакции от десяти до пятнадцати суток. Правда, некоторые материалы появлялись в других изданиях и в интернете, но они ни разу не пересекались и не совпадали по времени. Эта газета – практически органайзер Монгола. Черкнул на листочке: такого-то числа прикончить Кривого, а потом – бац! – именно в этот день Кривой отправляется в морг с дыркой в башке.
- Саму газету проверили?
- Да.
- И как?
- Никаких зацепок. Все статьи написаны разными людьми, в основном, фрилансерами. Отбирали их совершенно случайно. В печать отправляли когда главред, когда его зам, и тоже без всякой системы. Так что газета, действительно, только повод.
- Полагаешь, Монгол – просто маньяк? Читает, возбуждается, убивает?
- Не исключено.
- Хорошо. Поехали дальше.
- Дальше больше. Эпизод номер семь. Цыганский барон Шандор Тамаш, наркотики и мошенничество.
- Тот самый, которого ты прошляпил? – ухмыльнулся полковник.
- Тот самый, – не повёл бровью Тройнин. – Здесь интересно другое. Перед статьёй о бароне было ещё кое-что.
- Ну-ка, ну-ка, – заинтересованно подался вперёд начальник Сергея. – Неужели пропустили кого-то?
- Не совсем. Помните, к нам с телевидения приезжали, я ещё интервью давал, обезличенное?
- Было такое. Помню.
- Так вот. Эти крендели сделали перепечатку. Пусть без имён, но там есть упоминание про неуловимого киллера и моё звание. Видимо, Монгол это интервью прочитал и решил сыграть с нами в игру. Типа, поймай меня, если сможешь, а я буду убивать бандитов, и еще неизвестно, кто больше пользы приносит, полиция или убийца. Скорее всего, он считает себя эдаким чистильщиком-альтруистом, избавляющим мир от тех, кого нельзя устранить по закону. Псих, одним словом, но псих опасный. Ведь смог же он мой телефон узнать. Значит, хотя и чокнутый, но не дурак.
- Не дурак. Это верно, – кивнул визави. – А номер он, по всей видимости, от журналистов узнал.
- Именно так. Мы проверили. Утечка была оттуда. По безалаберности. Позвонил в студию неизвестный, представился УСБшником, пробил информацию, пообещал прийти на какую-то передачу. Тамошние даже не поняли, что их развели.
- Ну, это задача несложная, – усмехнулся полковник. – Когда этим деятелям обещают сенсацию, их мозг отключается.
- Ну да, он же у них один на всех, и тот у хозяина, – поддержал шутку Тройнин. 
Полицейские сдержанно посмеялись, после чего «младший» продолжил:
- Теперь о главном, почему я думаю, что Монгола надо брать в этой точке. Семь дней назад в газете появилась статья о ДТП в Ясенево. Вот она. Помните, это когда один коммерс сбил насмерть женщину и ребёнка.
- Помню. Событие знаковое. Его сейчас судят.
- Совершенно верно. Следующее заседание в эту пятницу. Обвиняемый – Максим Викторович Шерстолапов. Содержится под домашним арестом. В суд его повезут под охраной. А проживает он именно здесь, – Сергей ткнул пальцем в отмеченное крестиком место на карте.
Полковник ненадолго задумался.
- Хм. На первый взгляд, всё вроде логично. Монгол читает газету, узнаёт, когда суд и убивает этого Шерстолапова на выходе из подъезда, у всех на виду. Ничего не скажешь, картинка красивая. Лучше, если только на ступеньках суда, но это сложнее. В любом случае, общественность будет в восторге, про всякую оппозицию и говорить нечего. Эти просто слюной изойдут, – начальник оперативно-розыскной части почесал несуществующую бороду и посмотрел в упор на Сергея. – Ну что ж, готовь план операции. Надеюсь, на этот раз ты не ошибся…

+5

64

За годы судейской практики Николай Иванович Плотников вынес всего пять оправдательных приговоров. Не потому что любил обвинять и наказывать, а потому что всегда требовал от следствия качественной и скрупулезной работы. Зная о принципиальности судьи, следователи просто не рисковали направлять на рассмотрение «сырое» дело, если была хоть малейшая вероятность, что оно попадёт в руки Плотникова. Предварительное расследование, считал он, надо проводить так, чтобы комар носа не подточил. Всякое сомнение должно трактоваться в пользу обвиняемого, а не наоборот, как принято в гражданских процессах. Это там стороны должны доказывать свою правоту, а в уголовных делах всё по-другому. Презумпция невиновности, куда без неё? Тем не менее, бывали в жизни моменты, когда чисто по-человечески хотелось послать всё к черту и судить не по закону, а по справедливости, как подсказывают совесть и убеждения. Но всякий раз «дура лекс» побеждал, и Николай Иванович, мысленно стиснув зубы, вершил правосудие честно и непредвзято, как и положено истинному служителю богини Фемиды, «закрыв глаза» и взвешивая на незримых весах факты, улики и аргументы сторон – защиты и обвинения…
Нынешний судебный процесс, на первый взгляд, казался простым. Действительно, что может быть сложного в банальнейшем ДТП, когда все экспертизы проведены, доказательства собраны, а подсудимый даже не думает отпираться?
Странно, но как раз последнее больше всего и не нравилось Николаю Ивановичу. Господин Шерстолапов не только полностью признавал собственную вину, но и не стал нанимать известного и опытного адвоката, хотя, по доходам, вполне мог позволить себе подобную «роскошь». И на предварительном следствии, и в суде его защищала молодая только-только закончившая юрфак девчонка, назначенная адвокатской палатой по принципу: всё равно толку от этой защиты не будет, пусть хоть поучится. Девица, конечно, старалась, но в этом деле всё было против её подзащитного. В том числе, и он сам. Похоже, единственное, чего он хотел – это чтобы процесс побыстрее закончился.
Раскаяние? Судья Плотников многое повидал на своём веку. Как закоренелые рецидивисты изображали невинных овечек, как матёрые убийцы лили крокодиловы слезы по случайным жертвам, как мошенники и грабители рассказывали о своём трудном детстве и страстном желании искупить былые грехи. Всё это Николай Иванович видел не один раз и уже привык не верить красивым речам. Знал, что «душевными излияниями» подсудимых руководят вовсе не совесть и не сожаление о содеянном – только расчёт, и ничего больше. Всё, что они хотят – это избежать наказания или, на худой конец, добиться смягчения приговора…
В этом процессе всё выглядело по-другому.
Плотников чувствовал: обвиняемый не играет. Ему действительно тяжело, действительно жаль погибших, а вот себя – ни капельки, поэтому, чем суровее будет судейский вердикт, тем легче потом будет справиться с собственной совестью. Временами Николаю Ивановичу даже казалось, что подсудимый его просто-напросто гипнотизирует. Ведь нельзя же до такой степени быть безучастным к своему ближайшему будущему.
Да, судя по материалам следствия, он и впрямь виноват. Пусть не на все сто процентов, но тем не менее. Он мог бы, например, развить тему, что в крови погибшей женщины нашли алкоголь. Доза совсем незначительная, но для виновника ДТП это неоспоримое смягчающее обстоятельство. Мог бы потребовать провести повторную экспертизу насчет отсутствия технической возможности остановить автомобиль вовремя и плохой освещенности перехода. Мог, в конце концов, просто уйти в несознанку и привлечь «оппозиционную» прессу пообсуждать «глупость и коррумпированность» московских властей, допустивших появление злосчастного перехода в совершенно неподходящем месте… Увы, успешный предприниматель Максим Викторович Шерстолапов ничего этого не делал и делать не собирался, чем приводил Плотникова в недоумение и даже вызывал некоторую долю «сочувствия»… Типа, не повезло мужику оказаться не в том месте и не в то время. Минутой раньше, минутой позже и ничего бы не было, все остались бы живы, и никто не сидел бы на жёсткой скамье в зале заседаний Черемушкинского райсуда…
Кроме достаточно странного поведения обвиняемого Николаю Ивановичу очень не нравилось ещё одно обстоятельство – чрезмерное внимание СМИ. Процесс освещали в газетах, на телевидении, в интернете. Моральное давление на судью, следователей, свидетелей, прокуроров, экспертов не прекращалось с самого первого дня, когда в криминальных новостях показали сюжет о «пьяном водителе иномарки, сбившем на переходе женщину и ребёнка», хотя в действительности на момент ДТП, и это подтверждалось заключением нарколога, Шерстолапов был абсолютно трезв.
Общественность на это внимания не обращала. Народ требовал «крови». Подсудимого пришлось даже обеспечить охраной, чтобы не допустить самосуд. Участники процесса изрядно нервничали, однако, несмотря на все сложности, Николай Иванович был уверен в одном: приговор, который он вынесет, будет соответствовать не только духу, но и букве закона… 

Игорь Зимин убийцей себя не считал. Он был просто солдатом. Бойцом несуществующей армии на передовой невидимого фронта, проходящего через судьбы людей, изломанные и исковерканные подлым врагом, прячущимся под личиной добра, защищенным статьями кодексов, уложений и правил.
«Тысячами незримых нитей обвивает тебя Закон. Разрубишь одну – преступник. Десять – смертник. Все – Бог!» – читал Игорь в какой-то книге .
«Я не Бог, – говорил он себе в последнее время. – Но я и не преступник…»
Всё началось в прошлом апреле, когда Зимин сбежал из родного села в Москву, надеясь затеряться среди гостей и жителей мегаполиса.
Год в армии по призыву, а потом пять по контракту, в том числе, несколько командировок в горячие точки, сделали его настоящим профессионалом, не только хорошо разбирающимся в стрелковом оружии, но и умеющим его применять. Обычное охотничье ружьё в руках Зимина оказалось сильнее, чем автоматы приехавших на ферму бандитов. Пять трупов остались лежать на земле, а Игорь, опознав в одном из убитых племянника местного прокурора, решил не искушать судьбу, быстро собрал вещи и исчез из села.
В первопрестольной он появился через неделю. Ещё неделя понадобилась, чтобы найти работу. Еще столько же, чтобы понять: работа не значит деньги, и даже если ты пашешь, как бобик, не факт, что твои усилия будут оплачены. Тем более, если работаешь на доверии, без договора.
Те средства, которые беглец захватил из дома, закончились. На последние пятьдесят рублей он купил пакет дешевого молока, полбуханки черного, дошёл до ближайшего парка и, усевшись на лавочку, принялся кормить голубей.
В голове вертелось: «А что если прямо сейчас пойти в РОВД и сдаться?..»
Додумать мысль до конца Зимин не успел.
- Что думаете делать, Игорь Владимирович? Домой возвращаться или бегать продолжите?
На скамейку рядом с бывшим контрактником плюхнулся какой-то мужик.
Игорь даже не дёрнулся, продолжив крошить хлеб на асфальт.
- Хорошая выдержка. Молодец, – усмехнулся «гость».
Зимин закончил кормить птиц, бросил пустой молочный пакет в стоящую около лавочки урну и лишь затем повернул голову к незнакомцу:
- Вы из полиции?
Вместо ответа тот продемонстрировал служебное удостоверение.
«Федеральная Служба Безопасности. Майор Шелестов Виктор Михайлович», – прочитал Зимин.
- Что вы хотите? Чтобы я сдался полиции или… – он вопросительно посмотрел на майора.
- Или, – кивнул фээсбэшник. – Если вы возвратитесь домой, вам, при самом благоприятном исходе, грозит лет двадцать, но, скорее всего, будет пожизненное.
- Хотите предложить мне альтернативу? – угрюмо насупился Игорь.
- Хочу. А иначе стал бы я с вами возиться, – рассмеялся «чекист», затем неожиданно замолчал, огляделся и, понизив голос до уровня «доверительный», тихо спросил. – Игорь Владимирович, вы когда-нибудь слышали о «Белой стреле»?..

С той встречи прошло больше года. Удивительно, но Игорь не помнил лица вербовщика. Забыл буквально на следующий день. Дальнейшее общение происходило только по телефону и через тайники-закладки. Перво-наперво Зимин получил новые документы и стал Игорем Алексеевичем Савиновым, двадцати семи лет отроду, уроженцем Челябинской области, временно проживающим в Подмосковье. К паспорту прилагались и деньги – двести тысяч рублей, потраченные на аренду жилья и текущие нужды. Следующий «транш» ушёл на подготовку к «стартовой акции» – устранению криминального авторитета Палёного.
Операция прошла на отлично. Хватило одного выстрела. Вопреки «традициям», винтовку на чердаке хрущовки, откуда производилась стрельба, Игорь не оставлял. Вместо неё положил на приступок у слухового окна значок с какими-то «иероглифами». Это ему порекомендовал «куратор», якобы чтобы направить следствие по ложному пути. С оружием произошло ещё интереснее. Обычный малокалиберный карабин с «биатлонным» патроном оказался ничем не хуже армейского «Винтореза» или СВД. Звука выстрела никто не услышал, а небольшая дистанция – меньше ста метров – не оставила жертве никаких шансов. Пуля попала точнёхонько в сердце.
Пять следующих «мишеней» Зимин-Савинов отработал столь же успешно. Звонок, получение детальных инструкций, реализация, гонорар за выполненную работу.
Изменения начались на седьмом «клиенте».
«Куратор» решил усложнить игру. Теперь требовалось сразу же после выстрела позвонить с «левого» телефона на некий номер и произнести несколько условленных фраз. Игорь сделал, как приказали. Дураком он, конечно, не был и заранее понял, кому предназначался звонок. На вопрос «Зачем?» майор Шелестов ответил прямо: «Этот человек нам нужен, и скоро он будет одним из нас». Зимин пререкаться не стал и даже, наоборот, мысленно похвалил фээсбэшника.
План по уничтожению восьмой цели выглядел еще более замысловатым. Внимательно его изучив, Игорь сам позвонил Шелестову и предупредил:
- Сделаю, как положено. Только учтите, Виктор Михайлович, в своих я стрелять не буду, сдаваться – тоже.
- Я знаю, Игорь. Поэтому-то тебя и выбрали…

+6

65

Интрига наростает. Особенно, когда не видишь связи между двумя линиями произведения. Автору - респект.

0

66

- Клиент в номере, – прозвучало по рации.
- Вижу.
- Готовность.
- Работаем!
Операция, которую готовили четверо суток, вступала в завершающую стадию. Пятеро собровцев должны были лихо ворваться в гостиничный номер и взять Монгола с поличным. Ни Тройнин, ни его руководство, ни кто-то еще из имеющих отношение к операции не сомневались, что всё будет именно так. Десять-пятнадцать секунд, и «неуловимого» киллера ткнут мордой в пол и наденут наручники.
В понедельник Тройнин лично провел рекогносцировку, а через день к нему присоединились специалисты из СОБРа, и никакие ведомственные разногласия не помешали – слишком велика была ставка. Мнения сошлись: снайпер будет стрелять из гостиницы через дорогу, с третьего или четвертого этажа. Только оттуда просматривался подъезд, где жил Шерстолапов. Ракурс вполне подходящий. Линия прицеливания обеспечивает стопроцентное попадание в грудь или голову. Ниже – мешают машины и условные «пешеходы», выше – кроны деревьев. Они же не дают возможности поразить цель из расположенной рядом с гостиницей пятиэтажки.
Хотя последняя для киллера весьма хороша. Дом предназначен к сносу, половина жильцов уже выселилась, домофоны с подъездных дверей сняты, но забор вокруг ещё не стоит. Заходи, кто хочешь, занимай любую пустую квартиру, а уйти можно хоть через чердак, хоть через уже появившиеся проломы в перегородках и стенах. Однако все преимущества этой позиции сводились на нет разросшимися до самой крыши деревьями. Поэтому после некоторых размышлений «полужилой» дом решили исключить из раскладов. И оказались правы.
В среду в отель поступил интернет-запрос на бронирование конкретного номера на четвертом этаже, с почти идеальным видом на дом будущей жертвы. Постоялец появился там утром в четверг. Он прибыл в гостиницу на такси и имел при себе дорожную сумку и средних размеров кейс-саквояж. Паспорт, по которому он зарегистрировался на ресепшн, оказался легальным, выданным два года назад в Волгограде. Срочный запрос в город-герой показал, что гражданин Суслопаров Николай Павлович действительно зарегистрирован и проживает по указанному в паспорте адресу, но с ним самим связаться возможности нет «по причине отсутствия в месте постоянного проживания».
Таксиста опросили спустя пятнадцать минут. Он рассказал, что пассажир сел в машину на Павелецком вокзале. Поезд из Волгограда, как выяснилось, прибыл в Москву около часа назад, и один из билетов на самом деле был выписан на паспорт Николая Павловича Суслопарова.
Сам фигурант через два часа после приезда и заселения вышел из гостиницы и направился в сторону метро. Наблюдение за ним решили не устанавливать.
За то время, пока постоялец отсутствовал, в его номере смонтировали скрытую телекамеру, микрофон и проверили имеющийся багаж. Подозрения полностью подтвердились. В кейсе обнаружились частично разобранная малокалиберная винтовка, прицельные приспособления и патроны.
Ночь с четверга на пятницу предполагаемый киллер провёл в гостинице.
Соседние номера по-тихому заняли бойцы СОБРа.
Оставалось только дождаться утра, когда приедет машина за Шерстолаповым.
Заседание по делу о ДТП было назначено на десять ноль-ноль…

Неожиданности начались примерно в половине седьмого. Проснувшийся ни свет, ни заря гражданин Суслопаров, умывшись-побрившись, внезапно собрал вещи, вызвал такси и, оставив в номере кейс с оружием, отправился на Ярославский вокзал, где приобрел билет до Ростова на поезд Москва-Архангельск отправлением десять ноль пять. После чего спокойно прошёл в зал ожидания, уселся в кресло и начал читать купленный в киоске журнал.
Почти полтора часа и аналитики, и оперА пытались сообразить, что случилось и как выходить из сложившейся ситуации. И только в девять пятнадцать, когда к дому напротив подъехал автомобиль госзащиты, руководитель операции отдал приказ на задержание Суслопарова. К счастью, скомандовать отбой собровцам он не успел...
- Наблюдаю движение по коридору, – сообщил «сидящий» на мониторах оперативник.
Действительно, от пожарной лестницы к номеру скорым шагом двигался какой-то человек в куртке с опущенным на лицо капюшоном.
- Внимание! Всем приготовиться.
- Есть проникновение, – доложил наблюдатель.
Через пару секунд пошла картинка с установленной в комнате камеры.
- Клиент в номере.
- Вижу.
Человек с капюшоном по-хозяйски вынул из-под кровати кейс, раскрыл и принялся собирать винтовку. На приведение её в боевое состояние у него ушло меньше минуты. Ещё пятнадцать секунд неизвестный потратил на то, чтобы открыть окно и соорудить перед ним «баррикаду» из письменного стола и трёх стульев. На один он встал сам, два других использовал качестве опоры для рук. Команда на штурм поступила, когда киллер полностью изготовился к стрельбе.
- Готовность.
- Работаем!   
Ни стены, ни дверь ломать не пришлось. Номер открыли обычным мастер-ключом.
Как происходило задержание, Тройнин не видел – он находился в машине на улице – но переговоры слышал отлично. Нацепленная на уши гарнитура работала хорошо и позволяла не только слушать, но и, если понадобится, выходить в эфир самому. Сергей, правда, такой возможностью не злоупотреблял, тем более что бойцы специально предупреждали, чтобы во время штурма никто с советами не влезал, ну разве что в случае какого-нибудь совершенно немыслимого форс-мажора.
Сама операция длилась девять секунд.
Грохот падающей мебели, крики «Лежать!», «Морду в пол!» и другие тому подобные звуки ожидаемо завершились привычным:
- Клиент упакован. Готовьтесь принять.
Теперь можно было немного расслабиться. Напряжение спало, начиналась другая работа. Осмотреть место преступления, вызвать экспертов, оформить… Рутина, короче…
К входу в отель подъехал микроавтобус. Из него выскочили двое оперативников.
Тройнин тоже выбрался из машины.
- Иваныч. Можете выводить своего. Путь свободен.
- Понял. Выходим, – отозвалось в наушниках.
Хлопнула дверь подъезда. На крыльцо вышел один из охраняющих Шерстолапова полицейских. Следом показался сам Шерстолапов, за ним второй охранник. Третий, как и положено, находился в автомобиле.
В кармане неожиданно зазвонил-завибрировал телефон. Невольно поморщившись, Сергей приложил его к уху.
- Да. Я слушаю.
- Здравствуй, майор. Узнал?
Тройнин на мгновение замер.
Этого просто не могло быть.
Хотя…
- Иваныч! Отставить! Назад!
Увы. Ему не хватило буквально доли секунды.
Чуть приотставший от охранника Шерстолапов неожиданно дёрнулся и стал заваливаться назад.
- Ложись!
- Мать!
- В машину!
- Что происходит?!
- Тащи!
- Первый! У нас проблемы!..
Держа в одной руке телефон, в другой пистолет, Тройнин нырнул за машину и принялся выглядывать место, откуда произведён выстрел.
- Поздравляю, майор. Ты снова ошибся, – засмеялись в трубке.
- Монгол! Что ты творишь?! – с яростью бросил муровец, прижимая к уху мобильник.
- Как что? Убиваю преступников.
- Это был не преступник! Это был наш! Наш сотрудник! Понял?! Мы загримировали его под Шерстолапова.
- Поздно, майор. Слишком поздно, – вздохнул абонент после короткой паузы.
Связь прервалась.
Тройнин сунул трубку в карман и, чуть прищурившись, посмотрел на прячущуюся за деревьями пятиэтажку. Теперь он знал, откуда стрелял Монгол. Знал абсолютно точно.
- Первый! Здесь третий! Хрущовка. Четвёртый подъезд, четвёртый этаж. Третье окно слева, без стекол… Там в листьях просвет. Кто-то сломал ветки. Видимо, ночью… Да. Может уйти через крышу… Понял. Попробую заблокировать…
Последнюю фразу Сергей произнес, уже вбегая в подъезд.
До четвертого этажа он добрался секунд за двадцать.
Дверь в квартиру налево была приоткрыта.
Тройнин осторожно заглянул внутрь.
Пустой коридор. Ободранные обои, мусор, обломки мебели.
Тихо щелкнул предохранитель. Муровец приподнял ПМ и аккуратно протиснулся в щель между дверью и полотном.
Под ногой что-то предательски хрустнуло.
- Это ты, майор? – послышалось из глубины квартиры. – Заходи, гостем будешь.
Мысленно чертыхнувшись, Тройнин сделал несколько шагов вдоль стены.
Коридор поворачивал влево, на кухню.
Сергей заглянул за угол и быстро качнулся назад.
Никого.
Ещё два шага.
Дверь в комнату.
Тоже чисто.
Осталась последняя комната. Других нет.
Надо только тангенту нажать. Гарнитура должна работать на передачу…

Киллер сидел на полу, привалившись спиной к радиатору. Винтовка лежала рядом.
В руке у Монгола была зажата граната со снятой чекой. Он держал её на весу, прямо у себя перед носом, уперев в неё взгляд и словно бы удивляясь: «Зачем?»
Муровец замер в дверном проеме.
- Не стоит, Монгол. Это глупо.
- А что не глупо? – криво усмехнулся тот. – Мы оба ошиблись. И оба должны ответить. Каждый по-своему.
- Всё равно. Тебе лучше сдаться. Суд лучше, чем смерть, неужели не понимаешь?
- Я и так смертник, майор. И я не буду сдаваться.
- Но почему?
- Потому что я не убиваю своих.
- Это была случайность.
- Без разницы. Приговор себе я уже вынес.
- Кто твой заказчик, Монгол? – сделал последнюю попытку Тройнин. – Ведь только представь. Ты погибнешь, а он будет радоваться, что жив и здоров, да ещё на свободе.
Сидящий неожиданно расхохотался.
- Я был один, майор. Один, понимаешь? Один!.. А теперь всё. Я устал. Прощай и… удачи.
Пальцы Монгола разжались, предохранительная скоба отлетела в сторону…

+5

67

Заседание суда по делу о ДТП перенесли на неделю. И немудрено. Двойное покушение на подсудимого могло вообще поставить крест на процессе. Однако обошлось. Шерстолапова спас предусмотрительно надетый под куртку бронежилет. А ещё предпринимателю повезло в том, что киллер использовал простенькую малокалиберную винтовку, а не что-то более серьезное. Тем не менее, в больницу Шерстолапова пришлось отвезти, психологическую «травму» он себе все-таки «заработал».
Николай Иванович даже проникся некоторой толикой уважения к подсудимому. Последний мог просто не согласиться участвовать в роли живца в спланированной полицейскими операции. Он ведь совсем не дурак, поэтому должен был знать, что бронежилет против снайпера не панацея. Будь чуть побольше калибр или придись выстрел не в грудь, а в голову, и Шерстолапова отправили бы не к психологу, а к хирургу или вообще к патологоанатому. Не помог бы даже тот факт, что обоих киллеров обезвредили. Первым, кстати, оказался рецидивист по кличке Шатун, вторым – неуловимый Монгол.
Детали операции по их задержанию просочились в прессу буквально на следующий день, и если про Шатуна почти не высказывались – взяли и взяли, эка невидаль – то погибший Монгол на время стал едва ли не главной звездой телевидения, интернета и традиционных газет. «Бывший спецназовец», прошедший «десяток войн, начиная с афганской», «несправедливо изгнанный со службы проштрафившимися командирами», «бескорыстный борец с преступностью», новый «герой нашего времени» – каких только эпитетов не удостаивали его журналисты, пиарщики, сетевые аналитики, блогеры, интернет-гуру и всякие прочие бойцы-комментаторы диванного фронта.
Плотников точно знал, что девяносто девять процентов того, о чем они пишут и говорят – откровенная чушь, но, с другой стороны, понимал, что на общественное мнение эта чушь действует гораздо сильнее, чем совершенно неоспоримая, но невыразительная и скучная правда. Да что общественность! Он и сам несколько раз замечал за собой, что невольно поддается всеобщему настроению, несмотря на немалый опыт и привычку относиться к непроверенной информации, по меньшей мере, критически. И это было уже своего рода звонком, и звонком тревожным. Ведь беспристрастность суда не могла напрямую зависеть от эмоционального состояния судей. Однако и находиться в информационном вакууме Николай Иванович не хотел, поэтому регулярно просматривал как «внешние» новости, так и специальные сводки по линии МВД, связанные с покушением на его «подопечного».
Больше всего Плотникова заинтересовала статья одного известного журналиста, считающегося в среде профессиональных юристов вполне объективным и компетентным. Тот на довольном серьёзном уровне рассматривал версию двух независимых покушений. Автор считал, что только Монгол пытался убить Шерстолапова, исходя из «высших» соображений. Шатун же, по предположению журналиста, действовал «традиционно» – по предварительному заказу. Мало того, утверждалось, что и дорожно-транспортное происшествие являлось заказным – мол, предпринимателя хотели сначала просто подставить и посадить, но потом решили, что этого недостаточно, и наняли киллера.
Версия, естественно, так себе, но определенное смятение в умы она всё же внесла. Сразу после её обнародования на разных ресурсах начали раздаваться голоса не только в осуждение, но и в защиту виновника ДТП. Пусть их пока было немного, но, чем чёрт не шутит, пройдет неделя-другая, и вектор общественного мнения может внезапно смениться на противоположный. Конечно, это не означало, что суду обязательно придётся его учитывать, но быть готовым к подобному повороту всё-таки стоило…

- Встать! Суд идёт.
Сегодняшнее заседание, с точки зрения Плотникова, не предвещало ничего необычного, если конечно не считать повышенного внимания прессы. А вот что слегка удивило судью, так это явное «перевозбуждение» назначенной государством адвокатессы.
Да, сегодня она впервые в жизни представляла суду свидетелей со стороны защиты, но всё равно – это вовсе не повод, чтобы так волноваться.
- Прошу вас, Ирина Юрьевна, – не стал мариновать даму Николай Иванович, когда та, словно школьница, принялась ерзать на своём месте, желая поскорее назвать имя первого приглашенного.
- Ваша честь, я прошу пригласить в зал Комарову Нину Сергеевну, – одним духом выпалила госзащитница Шерстолапова.
Тот, как заметил Плотников, продолжал оставаться невозмутимым и безучастным.
Первой свидетельницей оказалась весьма разбитная, если не сказать вульгарная, девица лет двадцати пяти.
- Нина Сергеевна, вы не могли бы перестать жевать? Здесь всё-таки суд, а не деревенские посиделки, – одернул её Плотников после краткого объяснения секретарем свидетельских прав и обязанностей.
- Да пожалуйста, – пожала плечами дама и выплюнула жвачку прямо в имеющуюся при себе сумочку.
- Нина Сергеевна, расскажите суду, когда и как вы познакомились с потерпевшей? – начала адвокат.
- С Тамаркой-то?
- Да.
- Да без проблем, – усмехнулась свидетельница и приступила к рассказу…
По её словам выходило, что она и Тамара Саблина познакомились полгода назад и до момента смерти последней работали в одной парикмахерской. Сама Саблина была родом с Рязанщины и проживала в Москве чуть больше четырёх лет.
- Комнату она снимала у алкашки какой-то, – пояснила «подруга». – Говорила, что это её, типа, тётка троюродная. Но я же видела, врёт. Пыль, наверно, в глаза хотела пустить. Вроде как мы тут все пришлые, а она практически местная. Вот так вот…
- А может, у неё имелась другая причина? – вмешалась адвокатша. – Может, это было связано с её прошлым?
- Может, и так, – не стала спорить свидетельница. – Я насчёт её прошлого мало знаю. Сын у неё был больной, это да. Даун да ещё ДЦП – с этим особо не пошикуешь. Так что Тамарка, как отработает смену, сразу куда-то бежит… ну, в смысле, бежала. Говорила, что на другую работу. Ей деньги были нужны. Лечить, типа, своего Лёшку и в сад его ещё специальный хотела устроить.
- А вы его видели?
- Кого?
- Сына её.
- Ага. Один раз. Пацану вот-вот три года стукнуть должно, а выглядит, дай бог, на полтора. Ну, то есть, это… выглядел, – смутилась девица.
- Вы в курсе, где ещё работала потерпевшая Саблина кроме парикмахерской?
- Дык, это… Передком она, типа, работала. Это ж любому известно.
- Тамара Саблина занималась проституцией?
- Ну… типа, того, – пожала плечами свидетельница.
- Поясните, пожалуйста. Что значит «типа, того»?
- Ваша честь! Я протестую, – поднялся прокурор. – Какое отношение имеет моральный облик погибшей к делу о ДТП?
- Действительно, какое? – Плотников строго посмотрел на представительницу защиты. – Госпожа адвокат. Объясните.
- Ваша честь. Уверяю, имеет, и самое что ни на есть прямое. Позвольте мне продолжить опрос, и очень скоро это станет совершенно понятно.
- Ну, хорошо. Продолжайте, – наклонил голову Николай Иванович.
Ему стало и впрямь интересно, что такого важного смогла отыскать в этом деле «стажёрка».
-  Что значит «типа, того»? – повторила та, разворачиваясь к свидетельнице.
- Значит, она не на панели стояла и не в борделе. У неё постоянные мужики были. Месяц один, месяц другой, иногда поменьше. А ещё у неё сводник знакомый имелся.
- О своднике, пожалуйста, поподробнее.
- Да я его и видела-то раза три. На машине приезжал за Тамаркой. А так она с ним по телефону, в основном. Резо его звали.
- Это случайно не он?
Адвокат вынула из папки фотографию и показала свидетельнице.
- Он. Точно он, – кивнула та.
- Ваша честь, – представительница защиты повернулась к судье. – Я прошу приобщить к делу это фото и полученную в МВД справку.
- Протестую, – возразил обвинитель.
- Протест отклонен, – отозвался Плотников, взглянув в переданный ему бумажный листок. – Такаев Ахмат Сагитович, тридцать один год, дважды судимый, в том числе, за сутенерство. Кличка «Резо». Умер пятнадцатого июня. Причина смерти – передозировка наркотических средств. Я так понимаю, – Николай Иванович поднял глаза на защитницу, – он умер на следующий день после ДТП? 
- Совершенно верно.
- Тогда у меня тоже вопрос к свидетелю. Нина Сергеевна, потерпевшая в день совершения ДТП собиралась встречаться с гражданином Такаевым?
- Видеть не видела, но они точно созванивались и договаривались встретиться. Это я слышала.
- У меня больше вопросов нет, а у вас? – обратился судья к обвинителю.
Тот помотал головой.
- В таком случае… Ирина Юрьевна, вы закончили с этим свидетелем?
- Да, ваша честь.
- Тогда продолжим. Следующим вы вызывали…
- Канунникова Аркадия Павловича, – подсказала секретарь суда.
- Хорошо. Приглашайте гражданина Канунникова… 

Второй свидетель защиты оказался грузным мужчиной лет сорока, с красным потным лицом, которое он вытирал платком каждые десять-пятнадцать секунд.
- Аркадий Павлович, вы проживаете в доме… по улице…?
- Да. Четвертый этаж, квартира…
- С вашего балкона хорошо видно то место, где было совершено ДТП?
- Уфф. Так точно.
- Вы были в тот момент дома?
- Никак нет. Я был в командировке.
- Зачем тогда его вызвали, если он ничего не видел? – пробурчал прокурор.
- Затем, что он видел, – усмехнулась в ответ адвокат.
- Глупость какая…
- И вовсе не глупость…
- Ирина Юрьевна! Степан Андреевич! Прекратите, – остановил начавшуюся перепалку судья.
- Всё. Молчу, – поднял обе руки обвинитель, после чего сложил их на груди и откинулся в кресле.
- Я могу продолжать? – невинно поинтересовалась защитница.
- Можете.
Плотников едва заметно поморщился. Ему не нравилось, когда судебный процесс пытались превратить в балаган.
- Аркадий Павлович, поясните суду, с какой целью вы повесили у себя на балконе телевизионную камеру высокого разрешения?
- Фух, – свидетель шумно выдохнул и в очередной раз вытер выступивший на лбу пот. – У меня там, в общем, машина стоит. А мест на стоянке мало. Ну и это… ходят там всякие, могут и камень бросить, и нацарапать чего-нибудь. Два раза уже крыло перекрашивал.
- То есть, вы с помощью камеры пытались вычислить злоумышленников?
- Ну да, где-то так. И вообще, лишний раз проследить за имуществом, оно вроде и к лучшему. Камера-то записывающая, памяти дня на четыре хватает, а потом всё по-новой. Так что…
- Вы хотите сказать, что в вашу камеру попал момент ДТП и эта запись у вас сохранилась? – вмешался Плотников.
- Так точно, – радостно закивал свидетель.
- И вы готовы предоставить эту запись суду?
- Конечно. А как же иначе?
Николай Иванович бросил сердитый взгляд в сторону прокурора. Тот молча развёл руками: мол, виноват, упустили.
- Здесь полная запись, – адвокат передала секретарю запечатанную в полиэтилен карту памяти. – А здесь… – она продемонстрировала всем флэшку, – самая важная часть. Собственно, само ДТП и то, что произошло на стоянке через пятнадцать минут, с раскадровкой…
На подготовку к просмотру ушло минут десять.
В зале повесили специальный экран, к компьютеру подключили проектор, приглашенный эксперт открыл папку с записями.
- Сначала под номером ноль четыре, – попросила защитница.
На экране появилась чуть затемненная картинка двора с участком дороги.
- Ваша честь, господин обвинитель, обратите внимание вот на эту машину.
- Обратили. Что с ней не так?
- Увеличьте, пожалуйста, изображение.
Картинка «приблизилась».
- Видите номер машины?
- Видим.
- Вот справка от ГИБДД.
Плотников с интересом взглянул на переданный ему листок с печатью.
- Да. Любопытно. Автомобиль «Мазда-6», зарегистрирован на имя Такаева Ахмата Сагитовича.
- Следующий файл, пожалуйста. Который ноль пять, – продолжила адвокат.
Следующим файлом оказалось видео совершения ДТП. Оно длилось недолго, меньше минуты.
- Можно ещё раз? – судья посмотрел на эксперта. – И, если можно, раза в четыре помедленнее.
Картинка опять задвигалась, но теперь в сильно замедленном темпе.
- Стоп, – Плотников поднял руку и повернулся к прокурору. – Ну? Что вы на это скажете, Степан Андреевич?
На экране застыл «главный кадр» дорожно-транспортного происшествия: момент наезда автомобиля на пешеходов – Тамару Саблину и её сына.
Обвинитель, поджав губы, смотрел на картинку. Версия о бесспорной вине водителя рассыпАлась прямо у него на глазах. Весь этап предварительного следствия, включая показания очевидцев трагедии и дорожно-техническую экспертизу, оказался пущен коту под хвост одним-единственным кадром.
- Надо проверить запись на предмет монтажа, – только это он смог предложить суду в качестве оправдания за столь явный прокол.
- Проверим. Безусловно, проверим, – хмыкнул Плотников, после чего придвинул к себе одну из бумаг и начал читать. – Итак, согласно обвинительному заключению, столкновение произошло в зоне действия пешеходного перехода. Однако, – он указал на экран, – на этой записи чётко видно, что наезд случился метров за десять до знака. Ирина Юрьевна, – обратился Плотников к адвокату. – У вас есть ещё что-нибудь, прошедшее мимо следствия?
- Да, ваша честь. Я прошу показать ещё одно видео. Файл номер ноль шесть, пожалуйста.
Проектор снова включился.
- Обратите внимание на машину, зарегистрированную на гражданина Такаева. Время пятнадцать минут после происшествия. К машине подходит человек. Оборачивается. Стоп. Приблизьте, пожалуйста. Спасибо.
- Человек, похожий на умершего через день Ахмата Такаева, – задумчиво пробормотал Николай Иванович.
- Я полагаю, последующая экспертиза подтвердит, что это был именно он, - представительница защиты кивнула эксперту. – Включайте дальше, пожалуйста.
- Это всё? – поинтересовался Плотников, когда видео завершилось.
- Нет, не всё, – отозвалась адвокат. – Мы видели момент ДТП, видели принадлежащий гражданину Такаеву автомобиль, видели, как он… ну, то есть, как похожий на него человек через пятнадцать минут садится в эту машину и уезжает с места происшествия. А теперь я хочу, чтобы мы посмотрели на то, что случилось за полторы секунды до наезда, покадрово, в максимальном приближении. Файл номер ноль семь, пожалуйста…
   
*  *  *
Настроение у Николая Ивановича было так себе. С одной стороны, процесс завершился, как и предполагалось – Шерстолапова полностью оправдали, дело, с учетом вскрывшихся фактов, отправили на дополнительное расследование. С другой, Плотникова не оставляло ощущение некоторой театральности произошедшего. Как будто его, а заодно и весь суд, использовали в качестве обычных статистов в какой-то малопонятной игре.
Хотя адвокат, конечно же, молодец. Первое дело, и сразу такой триумф. Молодая девчонка переиграла толпу многоопытных следователей и экспертов. Мало того, она ещё и заставила всех взглянуть на заурядное дорожно-транспортное происшествие под совершенно другим углом. Полторы секунды, которые изменили всё. После просмотра и тщательного изучения последнего видео уже ни у кого не осталось сомнений, что имеет место не трагическая случайность, а тщательно спланированное убийство, и что Тамару Саблину и её сына попросту вытолкнули на дорогу прямо под автомобиль подсудимого. Кто, за что – с этим теперь разбираться новому следствию и, скорее всего, другому составу суда. А Плотников проставит шестую галочку в графе «оправдательные приговоры» и примет к рассмотрению очередное дело с надеждой, что уж на этот раз…
- Здравствуйте, Николай Иванович.
Плотников непроизвольно вздрогнул. Буквально пару секунд назад на подземной стоянке никого не было. Откуда появился этот человек, судья не знал, а вероятность встретить его именно здесь составляла доли процента.
- Что вы здесь делаете, Максим Викторович? Кто вас сюда пустил?
- Сам пришёл, – пожал плечами господин Шерстолапов. – А что до пустить – не пустить, так это всего лишь умение убеждать. Да вы не волнуйтесь, Николай Иванович, – он примирительно поднял руки. – Я вовсе не собираюсь вас дискредитировать. Хотел бы, давно бы сделал.
- Тогда что же вам надо? – Плотников неприязненно посмотрел на бывшего подсудимого.
- Ничего особенного. Просто хочу поблагодарить. Вы прекрасно вели процесс. Мне понравилось.
Широко улыбнувшись, Макс протянул судье дружески раскрытую ладонь.
Плотников внезапно почувствовал, что его тело ему больше не подчиняется.
Рука поднялась, словно сама собой.
Пожатие оказалось крепким.
Глаза Николая Ивановича неожиданно затуманились. Ему вдруг почудилось, что он сидит за широким столом, заваленным папками и бумагами, и с интересом читает какое-то весьма любопытное дело.
Наваждение прошло секунд через десять. Зрение прояснилось.
- Как ощущения, Николай Иванович?
- Прекрасно, – расправил плечи судья.
Он чувствовал себя и вправду великолепно. Ушли прочь сомнения. Стала ясна цель, к которой только и стоит стремиться. 
- Я думаю, нам надо о многом поговорить, Максим Викторович.
- Согласен, – кивнул Шерстолапов…

+5


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Каждому своё