Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Врезка


Врезка

Сообщений 31 страница 36 из 36

31

Острие, звякнув, воткнулось в подставленную Виктором стальную пластинку.
Лори хлопнула обоими глазами.
– Это… тут?..
Виктор чуть усмехнулся.
– Прошу меня простить, мисс Винстон, я должен был оценить ваш страх.
Лори сглотнула подступивший к горлу комок.
– Вы… общее?
Виктор похлопал девушку по щеке.
– С тем, кто боится смерти, я не стану вести дела. Если насчёт Сенутже у меня сомнений нет, то вас хотелось бы проверить.
Лори глубоко задышала, консервируя воздух, и принялась тыкать пальчиком в грудь Беннету.
– Я… я… Да чтоб вы знали, я с лёгкостью могла уклониться!
Хмыкнув, Виктор ответил:
– Вы даже не пытались.
– Я до сих пор не верю, что он вдарил!
Беннет слегка коснулся вздёрнутого носика.
– Сомнение - мать науки. Сенутже?
Инспектор вернул нож владельцу дома.
– У вас твёрдая рука, саро.
Виктор протестующе поднял ладони, прежде чем принять нож.
– Не нужно глупой лести. Зачем ты здесь?
– Просить помощи, саро.
Виктор поморщился.
– Камлонский предполагает две формы, Саро и Сато. Чистый и грязный. Отсюда наше использование Саро как старший и Сато как младший. Так вот, скажу сразу – я не боюсь испачкать руки, не зови меня Саро.
– Простите, саро, первый раз о таком слышу. – Лоунс принялся застёгивать рубашку. – Что же до дела, то я… сато, как вы только что сказали.
– Сенутже, больше сути.
– Суть…– дошла очередь до галстука. – Я проспал. По-детски, понимаю, но эта вся суть. Денег чтобы оплатить три пробоя у меня нет, а третий штраф принимать, пока не закончился второй…
– Второй? – Виктор сложил руки на груди. – За что же?
– Пьянка. После Эндора закончилось штрафом… та же история с Хэндо.
– Понимаю. – Виктор прошёл к столу, уперевшись ладонью в подлокотник кресла, сел. Его локоть дрожал от старости. – Подойди. Мы так сделаем. Ты отправишься дальше по маршруту, а я пошлю кого-нибудь на точки. Где ты пропустил?
Беннет, достав атлас, открыл его на карте Второй столицы и окрестностей.
Лоунс же, дрожа в коленях, подошёл к нему.
– Саро… вы не попросите…
– Если не заметил, я уже просил. И, кстати, дай мне свои часы.
Вытаращив глаза и отрицательно качая головой, Лоунс стащил с руки часы и протянул их Беннету.
Виктор, щёлкнув кнопку стоящего на столе прибора, утомлённо вздохнул.
– Они сбиты, отнеси, пусть откалибруют. Комната 12.
– Кёте, саро! Их калибровали вчера утром! Я обращался с ними бережно…
Лоунс принялся стукать пальцами о ладони, и в эту паузу вклинился Беннет.
– Одна детская ошибка за другой. Тебе просто нужен отдых…
Уперевшись правой рукой в стол, левой Лоунс вцепился в плечо Виктора.
– Два года! После Хэндо прошло два года! Шесть лет после Эндора!
– Я всё понимаю. Люди… выгорают там. Мне и самому по ночам снится запах гексогена. Тебе стоит отдохнуть на пляжах Пятой столицы. И да, найди себе девушку потолще, а эта пусть останется тут поваром работать, лет за пять отъестся.
Женский визг заполнил комнату:
– Да сами вы коровы! Я вовсе не худая, и мыть посуду не пойду!
Лоунс выпрямился, и повернулся к Лори.
– Саро пытается сказать, что деньги за три прорыва ты будешь отрабатывать пять лет!
Виктор поднял правую ладонь, на которой были вскинуты указательный и средний пальцы, и укоризненно ими покачал.
– Сенутже, брось, ну что ты, в самом деле…
Лоунс закрыл лицо ладонью.
– Простите, саро, я оскорбил ваш слух…
– Святое Небо, Лоунс, прекрати! Сейчас снимать тебя с маршрута я не могу, а значит, нет и дела.
– Саро…
– Я, кажется, просил!
Не говоря больше ни слова, Лоунс взял бумагу и написал место и интенсивность пробоев.
Виктор покивал, улыбаясь, и потянулся к документам.
Лоунс, прихватив часы и сжав ладошку Лори, потянулся к двери, как вдруг раздался голос Виктора.
– Ещё вопрос. Малышка Винстон, ты служишь в БВК?
Лоунс выпучил глаза.
– Она не является инспектором внешнего контроля!
Виктор рассмеялся.
– Да знаю! Кстати, Винстон, ты не хотела бы оставить своё кольцо… мне на память?
Лори, вместо ответа, выскочила из комнаты. Пожав плечами, Лоунс двинул следом. В коридоре Винстон, держа кулачки перед грудью, мелко трясясь.
– Мерзкий старикашка, словно голую смотрел...
Лоунс схватил её за плечи.
– Лори, я тебя не понял, ты что, инспектор внешнего контроля?
Винстон уняла дрожь, а на лице её полыхнула плотоядная улыбка.
– Нет, и снова нет! Я не из внешнего контроля. Ты доволен?
Лоунс встряхнул девушку.
– Саро Беннет не из тех людей, что задают подобные вопросы просто так!
– По чём я знаю?! Уточни у него сам! Быть может, он спрашивал мой статус? Любовница тебе я, или партнёр?
Мужчина сжал худенькие плечи ещё сильнее.
– Я тебя чуть не убил, ты что, не понимаешь? То, что ты жива… это не значит, что я не пытался! А всё из-за твоего стервозного поведения!
– Ну, есть во мне стервоточинка, что ж теперь? Даже саро Беннет лишь хотел проверить, испугаюсь ли я смерти.
Разжав ладони и отступив на шаг, Лоунс воскликнул:
– Ты могла хоть увернуться?
Лори фыркнула, отчего прядь чёлки взметнулась вверх.
– Могла, но зачем? Так я бы осталась в твоём сердце…
Сенутже ткнул ей пальцем в щёку чуть правее носа.
– Я к тебе ничего не чувствую, поняла!
Лори попыталась, было, склонить голову набок, на палец ей помешал.
– А чего твой отказ такой эмоциональный?
Сенутже замахал руками перед собой, словно пытался разогнать густой туман. Это длилось секунд десять, прежде чем он снова заговорил:
– Ты знаешь, на коробке с тортом пишут «Не переворачивать». Я себе такую татуировку на душе сделаю.
– Тогда мне тату как на бьющихся объектах: «Не бросать», по центру сердца.
– Да твоё сердце молотком не разбить!
Сделав два шага вперёд, Лори положила ладошки на грудь Лоунса.
– Знаешь, эти… черепа… мне было бы очень приятно увидеть их… если бы ты разделся для меня.
Лоунс схватил ей ладони, и поднял вверх.
– Ты сейчас о чём?
– Саро Сенутже, когда в твоём сверхплотном графике появится время для нашей… близкой встречи?
Лоунс сглотнул.
– Как ты меня назвала?
– Я могу назвать тебя ещё много как. А теперь пошли, найдём подходящую кроватку, и…
– Мне сейчас надо в комнату 12, откалибровать часы, и потом, в поезде, если ты действительно этого хочешь…
Уцепившись пальчиками в ладонь, Лори почти взвизгнула:
– Я тебя прошу, не надо поезд!
– Почему?! Ты же хочешь просто трахнуться?!
Лори кашлянула усмешкой:
– Просто трахаться не просто!
И пока щёки девушки разрисовывал пунц, Лоунс таращился глазами по сторонам, словно на стенах или потолке был написан подходящий ответ.
Наконец, его взгляд вновь сфокусировался на собеседнице.
– А сложно трахаться не сложно?
Секунду оба молчали, а потом, обнявшись, подставились под душ из смеха.
Комната номер 12 располагалась в самом начале первого этажа, и дверь в неё отсутствовала. По-сути это был магазинчик, состоящий из двух комнат. Во всяком случае, комнаты номер 13 не было вообще.
Увидев это, Лори ругнулась:
– Опять эти суеверия? Сколько можно!..
Лоунс положил ей руку на плечо и слегка толкнул в спину.
– Тише, пошли внутрь.
Прилавок располагался сразу напротив входа. Там сидел парень в инвалидной коляске. Его колени покрывал плед, под которым отчётливо угадывалось отсутствие ног. На пледе лежала вороная кошка с единственным белым пятнышком на самом кончике хвоста.
Вдоль двух стен на стеллажах лежал товар.
Подойдя к прилавку, Лоунс положил часы.
– Так сбита…
Парень поднял руки.
– О, слушай, возьми новые, я пока эти починю.
– Да там же просто калибровка слетела!
Парень взял часы и принялся их разбирать.
– Слетела, говоришь? А это что?
Мембрана неряшливо истыкана чем-то вроде иголки.
Лоунс выпучил глаза, и тут же перевёл взгляд на Лори.
– Кто входил в купе, пока я дрых?
Винстон облизнула враз побледневшие губы.
– Я почем знаю, я спала как и ты.
Кошка запрыгнула на прилавок, и ткнулась мордой в разобранные часы.
– Налицо диверсия. Расследованию пытаются помешать, тебе стоит запросить внешнее сопровождение.
Лоунс пару раз моргнул, и только после этого выдавил из себя:
– А ты… кто?
Кошка повернула морду в его сторону.
– БВК шестой отдел.
Лоунс сглотнул.
– А… да, понятно.
Лори дёрнула его за шлицу.
– Мне не понятно, что за шестой отдел?
– Это они отвечали за Хэндо. Всех старших инспекторов… наказали.
Лори перевела взгляд на кошку.
– Тебя… наказали?
Кошка уселась и оттопырила хвост.
– Слушай, сладенькая, а ты вообще из наших? Имя, ранг, живо!
Лори задрожала всем телом, но тут в магазин вошёл парень. Рослый и накачанный, он был в майке, демонстрировавший резные мышцы.
Лори моментально уткнулась взглядом в крепыша.
– А у тебя в каком месте увечье?
Парень указал на себя большим пальцем.
– Я Костыль, забочусь о местных.
Лори хлопнула веками.
– Почему костыль, ты вроде не хромаешь…
– Я сломаю твою ногу, и тебе понадобится костыль.
Лори выжала из себя улыбку.
– А, ты на голову увечный!
Кошка замурлыкала.
– Тогда уж на душу. – Мурлыканье прекратилось. – Так ты будешь говорить со мной, или с Костылём? Учти, у него разговор с чужаками короткий.
Лори забегала глазами, но вдруг её взгляд заблестел сталью, а правый кулачок победно сжался.
– А чего тут все блондины, ни одного брюнета? Только саро Беннет, но он седой… он тоже блондином был?
Кошка царапнула столешницу.
– Хочешь сказать, тебя сюда Артур направил?
Улыбка Лори стала ещё шире.
– Саро Беннет представился Виктором.
Кошка, прекратив сидеть, подбежала к самому краю прилавка.
– Ну а ты как представишься?!
– Себя назови.
– Мэгги.
– Лори, запомни это имя, драная кошка.
За спиной у малышки Винстон послышался хруст сжимаемых кулаков.
Лори развернулась и посмотрела на разминающего руки Костыля.
– Ну, что замер, врежь мне!
– Сенутже Лоунс, твоя ошибка дорого стоила приюту…
– Со мной разговаривай!
Костыль не стал больше говорить. Отточенным движением он ударил ногой в корпус стоящего к нему в пол-оборота Лоунса.
Лори ухватилась за носок оттопыренной ноги Костыля.
– Коленка не прогнулась, ты силён.
– Отпусти!
Лори разжала ладошки.
– Если есть, что сказать - говори мне.
– Так, Лори, замолкни уже…
– Саро, я тут разберусь. Берите новые часы и двигайте на поезд, у вас график.
– Не смейте разносить мою лавку! Мэгги, останови их!
– И не подумаю. Эту драную кошку надо поставить на место. Пусть Костыль ей расскажет, что к чему.
– Я, правда…
– Саро, двигайте уже отсюда!
– Так, стойте! Костыль, или как там тебя… я отработаю и верну приюту деньги! А если начнёте драться здесь – ущерб только увеличится!
– Мэгги, поддержи его! Явно, что расследованию мешают! Устраивать ещё и внутренние разборки…
– Увечный, ты сейчас ещё увечье схватишь!
– Костыль, схвати её, а я ей личико украшу!
– Постойте…
– Заткнись!
– Заткнись!
– Молчи.
– Но…
– И ты.
И тут хозяин лавки встал, уперевшись на обрубки ног.
– Мэгги! Костыль! Я третий человек в приюте, я вам приказывают заткнуться ради Неба! – Худенький, почти детский кулачок врезался в стол. – Гость! Бери, что хотел, и двигайся по всем маршрутам сразу! А ты!.. понятия не имею, кто научил тебя столь нагло себя вести, но если ты ещё хоть раз нахамишь кому-то при мне, я покажу, почему я стал третьим в иерархии приюта.
Высказавшись, хозяин упал обратно в кресло и, закусив губу, заскулил, наморщив лицо.
Лори сглотнула.
– Хорошо. Тогда спрошу тебя. Как получилось, что ты… лишился ног?
По лицу хозяина лавки тёк пот, а щёки, словно поля завоёванного города, орошали солёной водой.
– Я и Мэгги… знаешь, мы любим друг друга. И пусть у нас была лишь ночь, после которой ушли на бой, где я лишился ног, а моя возлюбленная – красоты… мы победили.
Лори склонила голову набок.
– А я думаю, что ничего подобного. Ты лишился ног, твоя любовь – тулова. И где тут победа?
Мальчик покивал.
– Мы достигли своей цели, мы сохранили нашу любовь. А ноги… – Он опустил взгляд, но лишь на секунду. – Ну, нет победы без потерь. Поверь, они будут и у тебя. Не могу сказать, желаю ли я тебе такой судьбы. Впрочем, я не хочу видеть тебя… здесь. Хотя, уж лучше здесь, чем этажом ниже.
– Ты идиот? Это нижний этаж, ниже только земля! – Вдруг Лори крепко зажмурилась. – Кёте! Я… просто кёте. Я признаю свою вину.
Похлопав нежно девушку по голове, Лоунс подошёл к стеллажу с товаром, выбрал подходящие часы.
– Я это возьму, сколько… – Стукнув себя по лбу, Лоунс усмехнулся. – А, да, тут же написано!
Положив товар на место, Сенутже подошёл к прилавку.
– Вот, две тысячи четыреста, сдачу…
Хозяин протестующе поднял ладони.
– Конечно, я отчитаю. И возьмите товар.
– Что? Он же…
– У меня маленький магазинчик, фактически, в продаже только то, что на полках. Ну, ходкие вещи имеют небольшой запас, и только.
– Небольшой? Прямо в лавке?
– Нет, в комнате 11, я там живу. Кровати нет…
Лори захихикала.
– Ну конечно, ты там живёшь, не здесь же! Какой идиот станет жить в магазине?
Кошка зашипела.
– Я тут живу. Эти две комнаты - мои, поняла?
Лори хлопнула в ладоши.
– Две? Так тут есть комната 13 ? А я думала, вы в эти суеверия…
Спрыгнув на пол, Мэгги пробежала к лежащей в углу бархатной подушке. На ней была вышита золотой нитью цифра тринадцать.
Лори сглотнула.
– Что? Так значит… стойте! А как могут две комнаты принадлежать одному человеку? Это только двинутый аристократ… – Замолкнув на секунду, Лори полыхнула румянцем щёк: – Так ты одна из этих, кто…
Лоунс положил ладонь на не знавшие помады губы.
– Мы уже уходим.
Мэгги выгнулась дугой, распушив хвост.
– Нет, пусть скажет!
Но Лоунс уже утаскивал вырывающуюся подругу. Та пыталась вывернуть голову и что-то крикнуть кошке, но что именно - так и осталось неизвестным.
Только выйдя на улицу, Лоунс выпустил девушку из хватки.
Лори несколько раз энергично крикнула, и только потом обратила внимание на всё того же блондинчика, что их встречал.
Он опять стоял на крыльце, в этот раз без таблички.
Винстон подошла к нему.
– Опять кого-то встречаешь?
Блондинчик отрицательно покачал головой, одновременно вытаскивая блокнот и ручку.
Лори покусала губу.
– Прости, я не читала твоего имени…
Блондинчик, улыбнувшись, ткнул себя по груди. На его рубашке было вышито имя.

0

32

Лори цокнула языком.
– Вы сговорились, да? – И, видя как собеседник приподнял бровь, добавила: – Вы сговорились убедить меня в том, что я идиотка?
Блондинчик убежал к окнам, под которыми росли кусты шиповника, сорвал цветок, и с ним торопливо вернулся к Лори.
Упав на левое колено, протянул свою добычу девушке.
Поджав губы, Лори упёрла кулачки в бока.
– Ну, и что мне теперь с ним делать!
Блондинчик, поднявшись, заправил дикую розу в волосы над ухом Лори.
Винстон фыркнула, и повернулась к Лоунсу.
– Пошли уже, что мы тут время теряем!
– Это тебе захотелось пофлиртовать с малышом.
– Опять я виновата?
Не меняясь в лице, Лоунс чуть тише произнёс:
– Если ты так пыталась вызвать мою ревность, то…
– Пошли уже по твоему чудесному маршруту, и попутного нам ветра в лицо!
Прикрыв на мгновение глаза, Лоунс покачал головой.
– Ветер в лицо не может быть попутным.
– Может! Ты просто под косым парусом не ходил!
Лоунс, не отвечая, спустился по ступенькам и, подойдя к ожидающему их извозчику, запрыгнул на место пассажира: – Трогай.
– Поругались?
– Гони!
Извозчик хлестанул лошадей, и те неспешно двинулись.
– Куда едем?
– Вокзал.
В этот самый момент Лори вскочила в бричку и уселась рядом с Лоунсом.
– А меня подождать?
– Я думал, ты хочешь с ним остаться.
До вокзала ехали в молчании, лишь изредка обмениваясь репликами с кучером. Лоунс отпустил бричку только напротив гостиницы.
Лори, едва увидев вывеску с названием, выпялила глаза.
– Эй! Кто говорил про маршрут?! А!
– По графику я ночую в городе.
Лоунс снял номер на верхнем этаже и заказал еду на двоих, записав на бумажке, что именно он желает.
Лори, схватив ключ, устремилась к номеру, словно опаздывала на встречу.
Добежав от лестницы до конца коридора, девушка увидела, что номера заканчиваются, и рванула в обратную сторону, по ходу громка оценивая свои действия.
К тому времени, когда она достигла заветной двери, Лоунс уже поднялся на этаж, и шагнул в помещение следом за Винстон.
Номер был крохотный, но чистый, со свежим постельным бельём и вымытыми окнами. Над кроватью висела репродукция известной картины «Витязь Тьмы».
Лори, подбежав к окнам, распахнула их, впуская свежий ветер.
– Высплюсь! – И, повернувшись к только что вошедшему Лоунсу, добавила: – Я сегодня высплюсь!
– А этой ночь ты не спала?
– Меня укачивает на поездах.
Лоунс притворил дверь, не став её запирать, и расстегнул пуговицу на пиджаке.
– Я в душ.
– Я с тобой! Дверь запри!
– Не знаю, завтракала ты утром, или нет, но вот у меня со вчерашнего обеда…
Улыбка исчезла с личика Лори.
– Ты опять всё портишь! Вот зачем говорить о еде в такой момент! У меня только что было хорошее настроение!
Лоунс указал на кровать, одновременно стягивая рубашку.
– Погляди на это одеяло цвета дикой розы.
– Гляжу.
– Ну, вот гляди, может, настроение появится.
Кинув брюки на постель так, что они смялись, Лоунс ушёл в душ.
Ругнувшись, Лори похватала тряпки мужчины, вешалку и принялась наводить порядок.
– А вот будь я Вестарн, ты бы мне туфли целовал…
Из-за двери душевой донеслось:
– Я всё слышал.
Лори набрала полную грудь воздуха, чтобы ответить, но тут послышался шум воды.
Повесив вешалку с костюмом на стену и скинув свою одежду, девушка вбежала в душевую.
– Молись Небу!..
К тому времени, когда парочка, обнимаясь и смеясь, вышла из душа, у кровати уже стоял столик с плотным завтраком и бутылкой вина.
– А я уж собирался тебя съедать…
– Ешь один! – Лори залезла под одеяло, изогнувшись так, словно позировала художнику.
Лоунс взял бокал.
– Вина?
– Не откупоривай бутылку вина, позже разобьёшь её о голову врага!
Лоунс сел на кровать, спиной к Лори.
– Всё ты о врагах…
– Очевидно же, что следствию мешают! Могут и в тебя пальнуть. Ты ведь понимаешь, что не вино, а кровь потечёт из ран?
Лоунс наполнил бокал, и протянул Лори.
– Есть ещё немного времени, чтоб из собственных рук напоить врага.
– Ты сейчас на что намекаешь?
– На то, что пока мы в номере одни, можно в кровати придумывать глупости.
Лори взяла бокал, сделала маленький глоточек, и поставила на прикроватную тумбочку. – А, это такая забавная глупость, в шутку назвать меня врагом?
Но Лоунс уже наворачивал ещё не остывшую овсяную кашу.
Прорычав проклятье, Лори закрыла глаза и, растянувшись, провалилась в крепкий, глубокий сон.
Винстон проснулась резко, рывком, словно её потрясли за плечо.
Лоунс был уже одет, а на его лице улыбку словно отключили за неуплату.
В руках мужчина держал кольцо, стянутое со спящей малышки.
– Ты ничего не хочешь объяснить.
Лори проморгалась.
– А…
– Кольцо. Что было внутри?
Лори крепко зажмурилась, и быстро выдохнула:
– Где?
Вместо ответа Лоунс царапнул ногтём по серебру, открывая потайное отделение.
– Как ты это сделал?.. – Девушка попробовала встать, но только тут заметила, что привязана к кровати. – Что тут вообще происходит!
Лоунс надавил на крышку потайного отделения, и та с тихим стуком захлопнулась.
– Я тебе расскажу. Сперва ты втёрлась ко мне в доверие, позже, в вагоне, подсыпала в молоко эту гадость, и я пропустил три точки. Но что хуже, ты испортила часы, если бы не саро Беннет, я бы прокатился по маршруту, снимая неверные показания, и так указал в своём отчёте. Дело бы на этом закрылось. Хороший план, ты только отправила меня спать слишком рано, будь это ближе к полуночи – я бы и не заметил. Словом, для Вестарна…
– Да хватит меня причислять…
– Ты Вестарн. Цвет платья, разрез глаз, выход на энергию для рукопашного боя… и именно Вестарны сидят по ЭВС и изо всех сил гребут общую энергию под себя. Я осмотрел твоё тело…
– Чего?
– В вине было снотворное, так что ты проспала шесть часов. Считай это маленькой местью. Если интересно, снотворное я закал вместе с вином, ты бы услышала, если бы не побежала забыв голову до кровати. Впрочем, я отвлёкся. На твоём теле татуировки, причисляющие тебя к Дому Ансальдо. Татуировок клана нет, но это не имеет значения, Вестарны вассалы Ансальдо, это заканчивает разговор.
Лори сглотнула.
– На мне есть татуировка хоть одного из колен Вестарнов?
Лоунс положил кольцо на прикроватную тумбочку.
– Как я уже сказал, меня это не волнует. Сейчас я хочу знать лишь правду. Ты здорово сэкономишь мне время, если сразу скажешь, где аккумулятор и кто приказал тебе…
Ругнувшись, Лори содрогнулась всем телом. Верёвки, словно они были из бумаги, тот час же порвались.
Встав на ноги, девушка взглянула в ошалелые глаза Лоунса сверху вниз.
– Понял? – Лори провела локтём по губам, утирая сонные слюни. – Я могу убить тебя прямо сейчас.
Верёвки висели на запястьях её рук, словно кандалы.
Лоунс, бледнея, сглотнул.
– Но не убиваешь.
Лори сплюнула на кровать, словно стояла на полянке.
– Ты пройдёшь по своему маршруту, и напишешь в отчёте, что никакого аккумулятора в окрестностях врезки нет.
Винстон стояла перед ним обнажённая, и лишь узлы верёвок вдавались в хрупкие запястья, словно путы долга.
Лоунс поднял руку, которая слегка дрожала.
– Вопрос. Почему на тебе татуировка Дома Ансальдо?
Лори, закрыв глаза, тяжело вздохнула.
– Когда-то я была Вестарном, но нарушила закон, и была изгнана из клана. Татуировки принадлежности к Дому Ансальдо оставили, а идущую следом татуировку одного из колен Вестарнов – свели. И да. Говорю в последний раз. Назовёшь меня Вестарном – и даже не успеешь пожалеть.
Лоунс отвёл взгляд, прошёлся по крохотной комнатке из конца в конец, сделав излишне долгую паузу перед дверью, и снова посмотрел на Лори.
– Я сегодня подтасую результаты проверки, завтра нарушу закон ещё где-то там, и так незаметно для самого себя превращусь в отъявленного злодея, совершающего самые страшные вещи якобы ради высших целей!
Лори фыркнула.
– Цели? Ты делаешь это ради своей шкурки. Ну, или подохни прямо сейчас. Мы на четвёртом этаже, вон окно, я скажу, что просто тебе отказала, и на этом всё закончится.
Лоунс, нахмурив брови, простонал усмехаясь.
– Подожди, я только сейчас подумал. Ты ведь ещё вчера тащила меня в гостиницу. Ты с самого начала хотела под предлогом «я ему отказала» разыграть моё самоубийство?
Лори сложила руки на груди, тарабаня указательным пальцем по бицепсу.
– Ну, допустим.
– Так почему сейчас не делаешь?
– Очевидно, вчера я собиралась испортить твои часы, а не убивать.
Лоунс склонил голову.
– В тёмную, значит. – Он вновь посмотрел на неё. – Скажи, в душе… тебя было приятно?
Лори поморщилась, одновременно усмехаясь.
– Спрашиваешь, насколько ты мужчина?
– О, не сомневаюсь в компетентности твоих суждений, но я не о том. – Лоунс трижды цокнул языком. – Ты знаешь, вода в гостиничных номерах должна быть по нормативу пятьдесят градусов, но мы плескались под водичкой в семьдесят.
На секунду глаза Лори расширились, и она подалась корпусом назад, при этом разведя руки и слегка растопырив пальцы, но тут же наклонилась вперёд и сжала пальцы в кулаки.
– Да нормальная была вода!
– Нормальная. Но вот энергия на нагрев до этих двадцати градусов – была украдена.
– А нам что, под душем мёрзнуть?
Мужчина примирительно поднял руки.
– Ну, воровство, оно такое. Наворованное ещё надо сбыть, а скупка краденного…
Девушка хмыкнула, и собеседник тот час же замолк.
– К чему ты клонишь?
Комнату наполнил глухой стон.
– Воровство должно быть наказано, ты с этим согласна?
Лори спрыгнула с кровати, и ухватилась за рубашку Лоунса.
– У тебя, что ли, украли? – Одним резким движением девушка порвала рубашку и майку, обнажая мускулистую грудь, украшенную черепами. – У тебя?
Она шлёпнула по татуировке черепа.
Синего черепа.
– Отвечай!
– Ты же знаешь, всё принадлежит системе. Людям. И отдельные люди уводят в свой карман…
– Из твоего кармана?
Лоунс сглотнул.
– Тогда ты ответь. Из чьего кармана воруют?
– Отвечу. – Взгляд Лори царапнул бутылку вина, и тут же вернулся к Лоунсу. – Нет никакого воровства, есть только накопление богатств, и их последующее перераспределение. Всё.
Всё ещё бледнея, Лоунс усмехнулся.
– Малышка, это называется бюджет. Его каждый год принимают. А раз в четыре месяца корректируют. И там прописано, что вода идёт пятьдесят…
– Достал!
– …градусов. Может, скажешь, откуда берутся лишние двадцать? Или может, ты мне скажешь причины пробоя в Хэндо, когда город четыре часа полыхал в огне?
– Да какая связь!
– Прямая. Линии в Хэндо были перегружены, в том числе энергией на лишние градусы для ванн. Те самые линии, которые делались из расчёта на конкретную нагрузку. И эта нагрузка была превышена в полтора раза…
– Ты мне сейчас двинутого любителя Камлонских сказок напомнил. Все эти слова про конец света из-за придурка, укравшего булочку…
– Четыре часа город утопал в огне. Мне плевать, из чьего кармана была уворована та энергия, я просто не хочу, чтобы Хэндо повторилось.
– Ты думаешь, этого кто-то хочет?
– Думаю, есть люди, которым просто плевать, сколько городов сгорит из-за их преступлений, они просто не собираются садиться в тюрьму.
Лори расхохоталась:
– Собрался их пересажать? А где ты возьмёшь миллион тюремщиков?! И что пообещаешь им? Жрать чуть слаще, чем остальные? – Лори сплюнула. Прямо в красный череп. – Ладно. Хорошо. Я тебя поняла. Вина на том идиоте, который положил в норму пятьдесят градусов. Это значит, что нужно просто пересмотреть норму, вложить в бюджет на следующий год расходы лишней энергии в 20 градусов, и забыть это как страшный сон.
– Ни разу! Надо будет перекладывать сотни линий! Проще делать вид, что ничего не происходит. Хотя очевидно, что пробой в Хэндо на совести Вестарнов, наказали только ребят из БВК!
Лори выпрямила спинку, и уперла кулачки в бока.
– Ты реально думаешь, что Вестарнов никак не наказали? Вообще-то, всех мужчин Винстон вырезали, а женщин лишили статуса. Да, про это не написали в газетах, но ты же инспектор, должен знать!
Лоунс пару раз хлопнул глазами.
– Ты отказываешься считать себя Вестарном, но при этом прямо говоришь, что ты Вестарн, но обижаешься, когда тебя так называют? При этом ты ещё говоришь, что ты лично нарушила закон, и была изгнана из клана, который был лишён статуса?
– Да, именно так.
– Прости, ты не могла бы внести хоть стоун ясности на этот счёт?
Лори шлёпнула себя по ноге.
– Какая сила заставит общество мыться в холодной воде?
Лоунс вытер с лица проступивший пот.
– Её нет. Этой силы, способной принудить жить по средствам… её просто нет. Поэтому я и хочу посадить столько ублюдков, сколько смогу.
– Ноль. Вот твой результат. Помоги, или не мешай.
– Помочь… – Лоунс пощёлкал пальцами, – нарушить закон?
Лори сладко улыбнулась: – Закрыть бессмысленное расследование, которое отнимает силы и время от настоящих дел.
– Каких?
– А я почём знаю? Мне главное, чтобы это расследование было закрыто.
– Но если не найдут аккумулятор, то станут искать другие причины.
Лори похлопала его по щеке.
– Так и пусть ищут, но чтобы аккумулятор не нашли!
Лоунс поднял руки и посжимал пальцы, упирая их в кисти с лёгким хлопком.
– А если вот этот город, где мы сейчас, загорится…
– Из-за одной несчастной врезки на два мегарина?
Оттопырив указательные пальцы, Лоунс покачал ими так, словно на ногтях полыхали сигнальные огни.
– А из каких потребностей эти два мегарина уворованы? Сиротки не получат тепло зимой или…
– Все всё получат, не парь этим голову.
– В Эндоре…
Винстон положила ему пальчик на губы.
– Ты или будешь сладко жить, или умрёшь, а я скажу, что ты хотел надо мной надругаться. Выбор очевиден.
Лоунс, нежно сжав её ладошку, убрал печать со рта.
– Скажи, в твоих словах о любви… был хоть стоун правды?
Лори покачала головой.
– Нет. Только работа.
Лоунс шмурыгнул носом.
– Знаешь, я рад это слышать. Значит, ты мне отказала, и я выбросился из окна. – Сенутже чуть улыбнулся. – Смотри, не перепутай.
Сказав это, Лоунс развернулся и пошёл к окну, распахнул ставни, поставил одну ногу на подоконник.
Лори, сложив руки на груди и перенеся вес тела на правую ногу, криво усмехнулась.
Лоунс встал на белоснежный гроб.
Ухмылка девушки стала ещё шире, она даже принялась кивать головой.
Лоунс шагнул вперёд.
Губы Лори ещё держали ухмылку, а глаза уже распахивались во всю ширь.
Винстон рванулась к окну, но её ладошки ухватили лишь ветер.
– Кёте!
Повинуясь законам мироздания, тело Лоунса падало вниз.
Мгновение.
Купленные накануне часы остановились.
Винстон не сразу поняла, что стоит, высунув руку из окна и хватая пустой воздух.
Закрыв глаза и медленно, протяжно вздохнув, Лори выплюнула скупое:
– Ушёл…

Конец.

0

33

Рассказ настолько плох, что его даже не видят смысла ругать?

0

34

Врезка закончилась, публикую тут другой рассказ, чтобы не создавать новые темы.
Жанр: Альтернативный мир, магия, превозмогание.
Аннотация: короткая история о том, как люди ищут выход из сложной жизненной ситуации.

Кляксы.

День завершался, закрывая очередную историю, солнце устало клонилось к закату. Хотя на улице ещё было светло, в некоторых окнах уже горел свет.
Среди них были окна больницы Одомари.
Единственный обитатель палаты, девчушка лет шестнадцати, лёжа на широкой кровати истошно всхлипывала.
Всхлипнув в последний раз, девушка прошла в ванную комнату, умыла лицо и, глядя на себя в зеркало, твёрдо сказала:
– Ну, я хотя бы попыталась.
Раздался стук в дверь, уведомляя о посетителе.
Пожав плечами, девушка отправилась открывать.
На пороге стоял парень того же возраста, но с чуть более расслабленным видом.
– Я слышал, ты тоже готовишься к усечению?
Девушка облизнула враз пересохшие губы.
– Тоже… ты - тоже?
Парень виновато развёл руками.
– Как видишь! – И, видя, что она не отвечает, добавил: – Может, попьём кофе вместе?
Словно в забытье, девушка отодвинулась, пропуская незваного гостя.
Парень кинулся хозяйничать; поставил чайник, достал из тумбочки кофе, там ещё оставалось полбанки и порывшись в чужой сумке, вытащил запасную кружку.
– А ты запасливая! – Он уже раскидывал кофе по кружкам.
– П… п… придурок, ты хоть понимаешь, что мне завтра отрежут полдуши!
Электрический чайник стремительно нагревался.
– Ну и что, мне тоже!
Она схватила его за воротник больничной пижамы.
– Идиот, что значит - тоже?! О каких «тоже» ты говоришь! Я потратила десять, ты понимаешь, десять лет на создание себя! И сейчас всё это отрежут, как волосы, и выкинут в помойку! Я никогда, никогда уже не смогу стать и близко похожей на себя нынешнюю!
Парень прекратил улыбаться.
– Ну, я потратил восемь лет из своих семнадцати. Но усечение есть усечение, это всё равно что отрубить поражённую гангреной руку, спасая жизнь.
Он прервался, чтобы выключить почти закипевший чайник, и вновь посмотрел на неё.
– Да, нам больно. Но мы должны, понимаешь? У тебя операция в десять, у меня в час. Это только говорит, что процедура отработана…
– Заткнись! – Девушка влепила ему пощёчину. – Ты! – вторая пощёчина. – Ничего! – третья. – Не понимаешь!
Она замахнулась для четвёртой, но тут парень схватил её крохотные ладошки в свои крепкие ладони.
– Реви, сколько влезет, только это наша судьба. – Он чуть сжал руки, не сильно, но девушка скривилась. – Мы допустили ошибку. Мы должны за это ответить.
Отпустив её, парень принялся разливать кипяток по чашкам.
Сахара в палате не оказалось.
– Пей. – Он чуть ли не силой вложил кружку в её ладони. – О, кстати, а что конкретно у тебя за форма?
Девушка молчала.
– Я сказал - пей! – Парень поднял свою кружку над её головой и немного наклонил. – Ну!
Крохотный глоток.
Обжигающе-бодрящий кофе сделал своё черное дело.
– У меня… пара мечей.
– Вот как? – Парень глотнул свой напиток. – И что они могут?
Девушка раскрыла глаза, и крупные бусины слёз покатились по бледным щекам.
– А сейчас какая разница, их всё равно завтра отрежут!
Парень провёл тыльной стороной левой ладони по её щеке.
– Мне тоже завтра отрежут. Не стоит принимать так близко к сердцу.
Новый глоток.
– Да - больно. Да - тяжело. Но нам по семнадцать лет, мы сможем потратить ещё лет десять на создание новой духовной конструкции, и всё будет хорошо.
– Семнадцать! – Она дёрнулась, и расплескавшийся кофе обжёг руку. Но девушка даже не заметила боли. – Нам семнадцать, это значит, что новая конструкция появится к двадцати семи! А первые три года… Ну, ладно! Я была девочкой и могла лежать дома в кроватке с температуркой, но сейчас это неприемлемо!
Парень чуть склонил голову набок:
– Ты слишком эмоциональна.
– А реабилитация! Это ещё полгода! Мы теряем! Теряем!
– Кофе пей.
В два залпа девушка опрокинула свою кружку, и кружку парня.
– Доволен! Теперь ты доволен!
Взяв у неё кружки, парень принялся заваривать по новой.
– Так что там с твоими мечами?
На небе высыпали первые звёзды, Матушка-Ночь властно входила в свои права, суля смерть и перерождение всему живому.
– Нас обоих завтра ждёт усечение. Наши души – просто две кляксы…
– Ближе к мечам.
– Мечи… ну, они… Десять секунд. – Она присела на край кровати. – Я могу создавать свои мечи лишь на десять секунд. Потом - зарядка аккумуляторов двадцать три часа пятьдесят шесть минут.
Девушка закрыла глаза и медленно, словно позвонки её шеи проржавели, склонила голову.
– Вот и всё.
Охнув, парень медленно осел на пол перед ней.
– Но… тогда зачем… ты будешь тренироваться, и станешь сильнее! И…
– Что «и»? Смогу держать мечи одиннадцать секунд?
Парень пожал плечами.
– Ну, тебе не обязательно держать два меча, попробуй создать только один…
Девушка поджала губы, ухватив ладошками края одеяла.
– А может, создать половинку меча, или две трети?
Парень почесал голову.
– Ну, это глупо…
– Глупо - требовать от меня изменить количество мечей! Два года назад я тренировалась с одним, но он стал настолько сильным, что обжигал мне руку! – говоря, девушка сама не заметила, как принялась брызгать слюной. – И всё, что я смогла сделать, это разбить один меч на два!
Парень встал на ноги.
– Ну так найди себе батарейку!
Отведя взгляд, девушка прошептала:
– Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую…
Он вцепился в её хрупкие плечи:
– А я что, полено? Я ничего не чувствую?
Шмыгнув носом, девушка выдохнула:
– Усечение. Меня ждёт усечение. Я просто убью в себе эту способность, и буду создавать новую. Нормальную. Полезную.
Её собеседник распрямился.
– Я тоже.
Девушка вздрогнула.
– Что «я тоже»?
– Я тоже завтра пройду операцию по усечению внешней духовной конструкции.
Икнув, его собеседница распахнула глаза, словно приглашая гостя в зазеркалье своей души.
– А тебе-то это зачем?
– У меня нет оружия. С самого детства я мечтал быть сильным. Самым сильным. И тратил всё своё время на повышение духовной силы. Мне говорили, что это неправильно, что я должен научиться создавать хоть какое-то духовное оружие… а я отмахивался. Всё думал «Потом» и «Это успеется». И вот мне семнадцать, никакого духовного оружия нет вообще, зато сил…
Парень вдруг замолк.
Молчала и девушка.
На небе всё выше поднималась Королева Луна, стремясь к своему трону и суля этому миру великое преображение.
– А ведь… – Сказали они хором.
– Ты мог бы…
– Могла бы…
Девушка достала из тумбочки коробку с фломастерами, вытащила красный, и подошла к стене.
– Предположим, это моё духовное ядро. – На белоснежном поле родился красный кругляшок. – Оставляя пока за скобками вопросы стабильности канала перетока твоей духовной силы к моему оружию, рассмотрим сам процесс сгорания…
Парень схватил синий фломастер.
– А потом обязательно распараллелим зажигание, чтобы я мог брать один из мечей без твоего согласия.
Ярко горела люстра под потолком, на улице уже светлел восточный край неба.
Держа в руках пустую кружку, девушка выводила на стене иероглифы.
– Таким образом, детерминанта распределения гетерогенных структур…
Вся стена была испещрена красными и синими письменами.
– …Что позволит выйти в ноль целых, одну сотую секунды. Слушай, налей ещё кофе.
Парень выдал краткий смешок.
– Кофе кончился.
– Как это кончился, там полбанки было?!
– Ну… мы всё выпили…
Девушка вытаращила глаза.
– Что значит выпили, сколько сейчас времени?!
– 6:42.
Взмахнув фломастером перед собой, словно отгоняя дым, девушка вскрикнула:
– Нет! Сейчас не может быть семь часов вечера, сейчас явно больше!
– Ну… семь утра тебя устроит?
Сглотнув, девушка поставила кружку на подоконник.
– Это… того… слишком.
– Зато мы выяснили, что у нас одна сотая секунды на формирование устойчивого контакта, пока не начнётся отторжение моих духовных частиц. Теперь дело за малым: произвести все необходимые замеры, и сделать расчёты. Для этого нам понадобятся вычислительные мощности и лаборатория… – он вымучил из себя улыбку. – Выкрутимся!
Девушка потёрла мешки под глазами.
– У тебя в школе по теории магических систем только пятёрки были…
– Не поверишь, тройка!
Девушка кинула один беглый взгляд на стену, покрытую паутиной формул.
– Это у тебя-то?
– У меня! Я поругался с сэнсеем, назвал её кёте. При всём классе. Вот она меня и гоняла по всем темам. А уж сколько пришлось выучить за пределами курса… – Он протяжно вздохнул. – Ну, я рад, что это пригодилось. А ты хорошо в тригонометрии.
Собеседница чуть улыбнулась.
– Я просто люблю рисовать…
Парень кинул фломастеры в коробку, и протянул девушке руку.
– Может, всё-таки познакомимся?
Кисло улыбнувшись, незнакомка кивнула.
– Кагоне Исикава.
– Тори Ёшина.
Обменявшись рукопожатием, они упали на кровать и захрапели в унисон.
Вскоре пришёл доктор Икотого, глянул на спящую парочку, и пошёл готовиться к другим операциям.

0

35

Почему нет отзывов? Могу предложить вариант, ПМСМ.
Потому, что это анимешные тексты.

И это не оценка их качества, нет, я вовсе не ругаю и не хвалю.

Если подробнее - для понимания текстов желательно проникнуться этой субкультурой, основанной на японском менталитете и т.д. А этот самый японский менталитет очень далёк и местами весьма чужд для нас. Гораздо дальше и чуждее даже голливудского. И это всё в итоге повлияет на психику. А например моя психика этого не хочет. :D

P.S. Но, повторяю, это исключительно ПМСМ.

+1

36

Ещё одна анимешная история.

Чужое горе.

Как различить в молчании ветров
Вереницу оставленных тобой следов?
Как обозначить эту череду боев
Неверных мыслей, страшных снов...

Грешно радоваться чужому горю, но для жителей гавани Хъюсти трагическая гибель южного соседа оказалось праздником: гавань в мгновение ока стала узловой перевалочной базой.
Саймон Джус ликовал: не зря он последние двадцать лет тратил до восьмидесяти процентов прибыли на консервацию резервных мощностей.
Настал день, когда эти мощности понадобились.
Уже через неделю после гибели Амадрасии корабли в Хъюсти стали прибывать каждый день. С востока, с запада и даже с юга: находящаяся ещё южнее гавань не была готова принимать многократно увеличившийся трафик.
На исходе второй недели нормой стало пять кораблей в сутки.
Причалы ломились от судов всех классов и типов, пришлось отгораживать отдельный участок для вестовых (эти парни почти не тратили время на простой в гавани), и ещё один – для военного флота. Этот вскоре прозвали «Адмиралтейством».
Военные считали своим долгом защищать любую гавань и при заходе на стоянку всегда располагались так, чтобы максимально быстро подняться и вступить в бой.
В случаи с Хъюсти это был северный мыс и два крохотных причала рядом с ним.
Спустившись в жилые кварталы, военные предпочитали одиночные прогулки по улицам, лучше всего под звездами или луной.
И именно эти парни стали тем, кто помог гавани справиться с ещё одной проблемой.
Моряки и мичманы гражданских судов не ограничивались общественными местами и переносили свои гуляния вглубь улиц, совершая в пьяном виде противоправные действия.
На Амадрасии была мощная полиция.
Маленький штат периферийной гавани о таких возможностях и мечтать не мог и захлёбывался от наплыва жалоб и звонков.
А морячки, тем временем, при каждом, пусть даже суточном заходе ломились в жилмассив.
Бордель, паб, ресторан, да просто грязная улица – женского общества хотелось везде и всем, включая офицеров.
Вообще, проституция в гавани была легальна и облагалась налогами. Маленькими, но именно из них оплачивали услуги местного гинеколога.
Саймон Джус не был бы Саймоном Джусом, если бы не предвидел взрывного роста спроса на услуги «ночных дилеров», и приказал ограничить морякам и офицерам допуск в порт. А чтобы дать выход накопившейся энергии, велел поставлять шлюх на корабли.
Но посудин было много, гораздо больше, чем девушек лёгкого поведения, имевшихся в гавани.
По правилам экономики, повышение спроса ведёт к увеличению цены и дефициту товара. Фраза, обронённая Саймном к концу первого месяца:
«Одну шлюху на каждый корабль», быстро стала крылатой.
Вот так, ощетинившись двумя рядами причалов, Хъюсти жила второй месяц, пульсируя, извиваясь и прося всё больше и больше ресурсов.
Еды, аккумуляторов, вина и в первую очередь – продажных женщин.
Даже старик Джус, бессменно правивший гаванью третий десяток лет, не смог предвидеть всего.
Конечно, в соседние гавани ушли запросы и на этот специфический товар, но в ответ из закрытых портов пришло вежливое «наши женщины – не рабыни».
Вечный конфликт гаваней и портов пополнился ещё одной страничкой.
Ближайшим местом, способным поделиться, был Барбадон. Саймона пугала даже не зловещая слава гавани-тюрьмы, а просто громадное расстояние между островами.
И гражданские моряки всеми правдами и не правдами рвались на улицы, стараясь подцепить местных красавиц.
В случаях, когда девочки оказывались строгих нравов, в ход шла грубая сила.
В этих условиях единственным спасением мог быть только гуляющий случайно рядом военный, который в таких ситуациях без всяких сомнений пускал в ход оружие.
Мужчина в форме быстро стал символом порядка.
Да и все «ночные прогулки» рядовых и офицеров быстро приобрели график смен и маршрутов патрулирований.
Военные вели себя в Хъюсти так, словно гавань перешла на осадное положение.
Настоящей головной болью стали те посудины, что вставали на ремонт.
Эти торчали больше двух суток, да и экипаж приходилось куда-то девать.
Раньше гавань несла убытки, содержа два десятка ремонтных доков, каждый из которых боролся за самый маленький заказ, чтобы хоть чем-то занять рабочих.
Сейчас пришлось вытаскивать людей из отпусков и пенсий.
Мастерские изнывали от перегрузок и требовали инструментов, запчастей, а главное – рабочих рук.
----------
В тот день, когда в гавань пришла страшная весть, старик Джус заперся в своём кабинете, прогнав обеих секретарш, и принялся подписывать давным-давно заготовленные документы.
Саймон умел чувствовать прибыль и сейчас едва не тонул в собственных слюнях.
В тот же день в редакции местной газеты малышка Кэтти Холмби битых два часа уговаривала шефа отпустить её делать репортаж о трагедии.
За всё это время главный редактор не проронил ни единого слова, и лишь когда истерика девушки закончилась сама-собой, как заканчивается дождик, тихо сказал:
– Ты бы род деятельности сменила, а?
Кэтти умоляюще сложила руки перед собой.
– Но ведь я отлично разбираюсь в технике и юриспруденции!
Впервые за вечер редактор поднял на неё глаза.
– А Мэгги красиво пишет. Поэтому завтра поедет она, а не ты.
Холмби швырнула на стол шефа своё журналистское удостоверение, ручку, и выбежала из кабинета.
Путь её лежал через тернистые улочки рабочего квартала к северному жилмассиву, и проходил через крупнейший в гавани магазин розничной торговли.
Пройдя это суровое испытание, девушка затарилась продуктами на неделю вперёд и, закинув покупки в такси, помчалась домой, по дороге грызя булку с повидлом и размазывая слёзы по щекам.
Едва поднявшись в квартиру, Кэтти бросила сумки в прихожей и принялась раздеваться, то и дело бросая косые взгляды на пакет с огненной водой.
Три дня и три ночи душа девушки провела в мире духов, а тело – в ванной.
На четвёртое утро у неё кончились деньги.
Понимая, какое положение создалось в доках, она нанялась подсобным рабочим в пятый док, и вот уже вторую неделю исправно прибиралась в мастерской, рубала бутерброды на всю бригаду и своим каллиграфическим подчерком заполняла договора. Впрочем, по-настоящему ценились её знания в юриспруденции и умение быстро выяснять реальную платежеспособность клиентов.
Вообще, пятому доку повезло больше других – он попал на «Адмиралтейство».
Здесь было не так тесно, вместо оголтелой матросни – дисциплинированные рядовые, элегантные командиры, иных украшали шрамы и ордена…
Совсем не то, что за пределами «Адмиралтейства».
Каждый вечер, приходя домой Кэтти открывала свежую газету и читала об ужасах, творящихся на улицах их маленькой гавани.
Впрочем, Холмби убеждала себя что, скорее всего, это просто сучка Мэгги как обычно сгущает краски.
До этого дня.
Утром прибежал мальчишка в форме рядового.
Мускулистые, но сутулые плечи, длинные, до плеч, шелковистые волосы, опущенная голова, то и дело вздрагивающие губы… он смотрел, как побитая собака. Кэтти захотелось пожалеть его.
– У вас мешки под глазами, должно быть, не спали всю ночь?
Парнишка кивнул.
– Да, мэм.
Она улыбнулась ему, как улыбалась тем, у кого брала интервью, чтобы вызвать их на откровенность.
– Столкновение с пиратами?
Этот юнец в отутюженной форме, застёгнутой на все пуговицы, встретился с ней глазами и, наверное, увидел в них неподдельный интерес и желание понять.
– О, вовсе нет!
Кэтти удовлетворилась ответом и принялась заполнять анкету. Словно стараясь вернуть себе её внимание, рядовой продолжил:
– Просто на корабле нет женщин.
Рука журналистки дрогнула. Впервые Холмби оставила чернильную кляксу на документе.
Оторвав взгляд от никчёмной бумажки, Кэтти строго посмотрела на него.
– И вы… с этим миритесь?
Парень хлопнул себя ладонями по бокам.
– Что поделать, мэм, уставом запрещены только разнополые сношения. Про однополую любовь там нет ни строчки, я сам читал. – Он вымученно улыбнулся. – Раз двадцать.
Холмби отложила в сторону перо.
– Вы должны защищать себя!
Улыбка сменилась на виноватую.
– Приказы не обсуждаются. И… я не хотел стричь свои прекрасные волосы… эти твари резали их ножом, а потом… потом… – Поплывший было по стене взгляд вновь сфокусировался на цели. – Давайте мы вернёмся к договору, хорошо?
Журналист кивнула. Взять себя в руки и довести работу до конца – это она умела.
В ходе дежурных вопросов выяснилось, что ремонт пустяковый и займёт максимум сутки. Деньги на оплату рядовой принёс с собой, не стал торговаться, от предложений дополнительного сервиса четко отказался.
Обсуждение текущих формальностей явно взбодрило паренька, он согласился на чашку кофе и вскоре вернулся к своей истории.
– …и вот я на корабле уже второй год.
Кэтти передала бумаги подошедшему мастеру, и снова посмотрела на парня.
– А вы не думали… как-то бороться? Я понимаю, устав и всё такое…
Он резко отодвинул от себя чашку.
– Я защищаю. Вас. – И, видя недоумение на её лице, дал комментарий. – Если бы с нашей посудины спустился кто-то другой, он бы уже… вас атаковал. Но не бойтесь, я подмешал всем снотворное в алкоголь.
Холмби округлила глаза.
– Алкоголь? На боевом корабле? Но… кто тогда управлял кораблём?
– Я. – Паренёк впервые улыбнулся весело и гордо. – Вообще, мне нравится этот борт именно тем, что я тут сам многое делаю, на прочих кораблях о таких вещах рядовые могут только мечтать. Я тут и капитан и боцман. И все три мичмана только мои приказы выполняют. – Он облизнул пересохшие от истовой тирады губы. – Ну, вы знаете, как это бывает! Когда штаб уничтожен, рядовой-корректировщик огня должен сам принимать решения, на какие цели ему направлять артиллерию.
Кэтти улыбнулась в ответ и, наклонившись вперёд, положила руку на его ладонь.
– Вы молодец, правда! Вы пережили сильный стресс и продолжаете бороться! Это похвально…
Он высвободил свою ладонь и убежал, так и не сказав ей своё имя.
Прошло восемь часов, эта история напрочь вылетела из её головы, рабочие ушли из дока, Кэтти осталась прибираться.
Док представлял собой гигантский ангар шириной в целую милю, вдоль одной из стен которого располагалась мастерская: станки и столы, щиты с инструментами. На пожарном щите среди багра, топора и прочих принадлежностей висела сумка типа авоська.
На всякий пожарный.
То тут, то там были пятна пролитого масла, покрытые древесными опилками, небрежно валяющиеся инструменты или барханы стружки у станков.
Холмби уже почти закончила наводить порядок, когда из того самого корабля начали выбираться люди.
В этом не было ничего удивительного, военные, скорее всего, просто шли на своё патрулирование.
Впрочем, другие экипажи уже разошлись в дозоры, а эти ребята не сильно походили на солдат: мятая форма, болтающиеся пуговицы, щетина на лицах… и жуткий запах алкоголя.
Но самым главным отличием были лица: кривые ухмылки, горящие глаза, как при виде жертвы, так алкоголики смотрят на последнюю оставшуюся в магазине бутылку.
Кэтти распрямилась, и самопроизвольно перехватила метлу поудобнее, словно готовилась пустить её в бой.
Некоторые принялись мочиться прямо в ангаре, остальные довольно быстро увидели девушку и направились к ней.
– Эй, красавица, а ты тут полы метёшь? Ты прости наших друзей, они малость не в духе!
Кэтти склонила голову на бок.
– Малость?
Ей ответил десяток голосов.
Кэтти принялась осматривать их, но не видела лица того паренька, что приходил утром.
Да и что этот сопляк мог сделать в такой ситуации?
Впрочем, искомого мальчишку она всё же увидела: он пялился на неё из иллюминатора.
Пока окружающие её рядовые галдели, из их корабля вылез ещё один, стройный мужчина в красной капитанской фуражке.
Сложив руки за спиной, широким шагом он прошёл разделяющее их расстояние.
Остальные тут же смолкли и расступались перед ним.
Дойдя, он остановился в шаге от неё и сплюнул. Не на пол, а куда-то вбок.  Слюна попала на форму одного из рядовых, но никто не возмутился.
Девушка нервно сглотнула.
Когда капитан заговорил, его голос оказался хриплым, резким.
– Где в вашей гавани ближайший бордель?
Стараясь не обращать внимания на рвущееся из груди сердце и жар по всему телу, Холмби инстинктивно сжала свою метлу ещё крепче, подняла нос повыше и отчеканила, глядя ему в глаза:
– Понятия не имею, я обслуживающий персонал.
Капитан ухмыльнулся, осмотрел её с ног до головы, задерживая взгляд то на широких бёдрах, то на высокой груди.
– Тогда обслужи меня.
Сказав это, он играючи вырвал метлу из её рук и, подхватив пышное тело, перебросил через плечо.
Остальные солдаты громко засмеялись.
Впрочем, смеяться им было суждено недолго.
Воздух потряс гром выстрела, и капитан резко повернулся. Кэтти оказалась развёрнута лицом к стене, и только слышала, что происходит.
Капитан закричал:
– Щенок, сгною!
В ответ донеслось:
– На каком основании?
Холмби распознала в этом фальцете того мальчишку, что приносил договор.
Капитан взревел:
– Я тебе приказываю - слезь оттуда!
– Устав, статья один, пункт два, защита гражданского населения!
Капитан поставил Холмби на ноги и приставил к её виску оружие.
Оказавшись лицом к кораблю, Кэтти смогла увидеть детали: мальчишка сидел на турели скорострельного орудия. Ствол указывал прямо на неё.
– Мне терять уже нечего! Это я раньше не имел причин вас перестрелять.
Капитан вновь сплюнул. На этот раз себе под ноги.
– Эта девочка умрёт первой.
Хлопнув себя левой рукой по лицу, так, чтобы не закрывать глаз, и не убирая палец со спускового крючка, парень ответил.
– Сэр, я всё хотел вам сказать, вы напыщенный идиот. Эта девочка стоит прямо на линии огня и, если я шевельну пальцем, она умрёт. Это значит, что я уже принял решение смириться с её смертью.
– Тогда это ты представляешь угрозу гражданскому населению.
Вместо ответа парень открыл огонь, и дикий хоровод смерти закружил вокруг Холмби.
Когда все, кто был вокруг них, погибли, парень остановился и заговорил.
– Сэр, даю последний шанс.
Капитан оттолкнул девушку и побежал к выходу из дока.
Глупость.
Парень вновь посмотрел на Кэтти.
– Мисс Холмби, вы же понимаете, что у меня теперь только два варианта: или в тюрьму, или в пираты.
Она улыбнулась ему.
– Я не хочу, чтобы ты погиб. У тебя есть корабль с полным баком и провиантом. И… и меня в этой гавани ничего не держит.
– А чего вы хотите, мисс Холмби?
– Я? Я хочу узнать, почему погибла Амадрасия. Я хочу написать свою лучшую статью. Я утру нос этой сучке Мэгги.
Парень тяжело вздохнул.
– Это похвально, но я не могу допустить, чтобы вина за случившееся легла и на вас. Вы останьтесь, объясните властям ситуацию, вы тут – пострадавшая. А я… я за вами вернусь. Обязательно!
С этими словами парень ушёл на мостик и вскоре вывел корабль из гавани.
Кэтти осталась ждать.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Врезка