Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Гарри Поттер и Три Пожилых Леди


Гарри Поттер и Три Пожилых Леди

Сообщений 611 страница 620 из 629

611

SerBur - только нечто вроде
...передо мной два омута болотной ряски
мой милый друг - не прячьте ваши глазки,
ах, я по ним вздыхаю ежечасно
надеюсь, валентинка  не ужасна...

  http://read.amahrov.ru/smile/girl_laugh.gif   Кош-шмарные стишки.  http://read.amahrov.ru/smile/neigh.gif   О! А давайте устроим конкурс на самые ужасные стишата в  тему!  http://read.amahrov.ru/smile/girl_laugh.gif   Кто кошмарней...  http://read.amahrov.ru/smile/write.gif    http://read.amahrov.ru/smile/scenic.gif

+1

612

SerBur написал(а):

Теперь нам лучше не появляться…
- …Ни на нумерологии…
- …Ни на астрономии…
- …Ни в больничном крыле!

Можно добавить, как в ближайшие дни близнята получают от профессоров баллы, с внешне приличными, но двусмысленными формулировками, типа " за умение поддержать ближнего", или  "за ловкость рук, и желание открывать новые горизонты" :)

+2

613

Я не поэтому, поэтому боюсь все критерии заявки не смогу охватить.

Пусть мы с тобой как день и ночь,
Прикосновения доступны лишь в мечтах,
Любовь к тебе давно владеет мной,
И поцелуй согреет мне уста!

+1

614

Выкладка на фикбуке стартовала, ссылка: https://ficbook.net/readfic/7890444

Выкладка ведется автоматически. ежедневно, по одной главе, в 17:00 по Москве.
разница с выложенным здесь не слишком велика - в основном, затыкались некоторые небольшие логические дыры.

Здесь выкладка будет продолжена 13.03.19, когда дойдем до того же момента, чтобы не спойлерить.

Окончание выкладки - 20.03.19, всего 38 глав - за счет длинного лета получилось поболььше, чем на 1 курсе.

+6

615

Так, выкладка добралась до текущего момента. Продолжение главы Гибрид Песца с Пинцетом

(...)

— Ничего не значит. Ну да, я главный подозреваемый. Но всегда есть какие-то вещи, которые упускают при расследовании. А я же не настоящий полицейский, то есть наверняка чего-то упустил. Так что это вполне может быть кто-то другой. К тому же месяца через два, ну край три, мандрагоры созреют, Снейп сварит зелье, и мы узнаем, кто, что и почему. Если это действительно я — то тут уж нечего делать. А если нет — то все обошлось, вот.

      Эта логика не очень успокоила Гермиону, и Гарри продолжил:

      — А самое лучше здесь то, что если ни при чем ты — я совершенно спокойно могу обсуждать с тобой все эти вещи. Если я виноват, или, скажем, тот-который-во-мне — нет смысла тебя каменить, потому что я и так это знаю, и он тоже. А если не я — то я буду советоваться с кем-то, кто совершенно точно не виноват.

      — Тогда три вопроса, Гарри. Первый — почему окаменили Пенни? Ну да, она хотела что-то сказать, но если не при чем я и, предположим, ты, то кто мог узнать об этом?

      — Кто угодно, — сказал Гарри, — я же кучу ошибок совершил. Например, мы об этом говорили утром в коридоре. Там кто угодно мог услышать. И с Колином та же история — по всей школе слухи ходили, что он чего-то там наснимал. Надо этой ошибки больше не повторять.

      — Второй вопрос. На что этот «он» — тот-кто-в-тебе, или кто-то совсем другой — рассчитывает? Если всех окаменевших все равно вылечат и узнают, кто Наследник?

      — Одно из двух, — ответил Гарри, — или расколдовать окаменевших не получится, или… будет уже поздно. Именно поэтому я думал, что этот «кто-то» все-таки как-то связан с Малфоями.

      — Почему? — спросила Гермиона. — Ну, я помню, что Добби предупреждал, и…

      — Потому что Дамблдор намекнул, что Малфой старается сместить его с поста директора Хогвартса. А в сочетании с предупреждением Добби… Если Дамблдора сместят, то уже и неважно, кто это был — если это только не Малфой-младший. Кстати, я еще и поэтому думаю, что он, Драко, в смысле, не при делах.

      — Но тогда почему Дамблдор ничего не делает? Неужели он не мог найти этого Наследника?!

      — А если он уже его нашел, но его разоблачение будет слишком сильным ударом по самому директору? Помнишь седьмой пункт в моем списке? Ну, почему я могу быть Наследником?

      — Вот поэтому и третий вопрос. Если это не Малфой бегает по школе с чудовищем на поводке, если это ты или еще кто-то кто важен для профессора — как они смогли, ну, убедить этого «кого-то» все это делать? Ведь вряд ли кто-то из них — в смысле, вас, нет, лучше, них, действительно хочет повыгонять или переокаменять магглорожденных?

      — Я видел, как один из волшебников, злых, вроде Малфоя, почти заставил одного джентльмена, который относился ко мне хорошо, заботился и так далее… В общем, он почти заставил его убить меня. У него не получилось, но… Такие чары точно существуют.

      — Тогда надо вычислить тех, с кем оба Малфоя, что старший, что младший, контактируют. Или контактировали, — сказала Гермиона. — Не могут же они наложить чары, не встречаясь с кем-то?

      — Локхарта вспомни, — возразил Гарри, — точнее, его книжки.

      — Да, — сказал Гермиона, — ты прав. Девочки в спальне говорят, что многие волшебные книги крайне опасны. Можно сесть, начать читать — и уже не оторвешься, пока не умрешь. Или там почитал немного — и потом всю жизнь стихами говорить будешь. И… ты знаешь…

      — Да?

      — Помнишь, я тебе говорила про абстиненцию? Мне очень, просто очень хотелось взять хоть какую-нибудь книгу Локхарта еще раз. Это и правда, как наркотик. И я у Лаванды спросила, и у Пенни… их тоже к ним тянуло, знаешь? Уже после того, как…

      — Ну я не знаю, — сказал Гарри, — на меня они не действовали, я же мальчик!

      — Ну да, — ответила она, — но я о другом. Девчонки говорили, что к таким вот темным книгам всегда тянет. У тебя не было такого чувства в этом году?

      -…!

      — Пожалуйста, Гарри, следи за языком! Но ты ведь понял!

      — Да, — сказал он, — я понял, про что ты. Меня к нему тянуло, как к тому зеркалу в прошлом году. И знаешь, что… Оба раза нападения случались после того, как этот чертов ежедневник стащили — сначала, на Хэллоуин, у меня… Хотя я мог просто сунуть его куда-нибудь, я же не ты… А потом у тебя, неделю назад. Пожалуй, это уже одиннадцать-одиннадцать, точнее — одиннадцать-ноль.

      — Я подумаю, кто мог бы взять его у меня, — сказала Гермиона, — и вряд ли это ты, скорее всего, он у меня из спальни пропал, а мальчикам туда хода нет. Так что десять-ноль. И еще мне все-таки надо в библиотеку, поискать подходящих чудовищ.

      — А мне надо к Хагриду, — вздохнул Гарри, — тоже… поискать.

***

      Поискать не получилось — ни у Хагрида, ни в библиотеке. Новое нападение поставило на уши всю школу, и теперь ученики передвигались из класса в класс, в Большой Зал и в факультетские общежития только строем, в сопровождении преподавателей. Рон и Дин страдали особенно: их операция по повторному приручению «Фордика» вступила в решающую фазу, а выбраться за пределы замка сейчас было невозможно. Впрочем, — поправил себя Гарри, — больше всех страдал Вуд: чемпионат по квиддичу был отменен, несмотря на ропот половины школы. Перси своих страданий не показывал, но Гарри старался не поворачиваться к нему спиной: возможно, он и не решился бы бросить в эту самую спину проклятия, но взгляд префекта вызывал у мальчика крайне неприятные ощущения.
      В выходные были отменены даже походы старших курсов в Хогсмид — волшебную деревеньку рядом со станцией Хогвартс-Экспресса. Вся школа была подавлена, даже разговоры «ни о чем» в Общей Гостиной стали намного тише. Гарри все время пытался обнаружить среди разложенных там и сям на столиках книг знакомую обложку. Тщетно. Ему очень не нравилось, что создатель зачарованного ежедневника учился в то же время, что и пытавшийся убить его Лорд Розье (дату его рождения Гарри нашел в Пророческой Папке), и что этого самого автора звали Том. А уж тот факт, что Волдеморт, как говорил год назад на квиддичном стадионе Дамблдор, был змееустом (как и положено Наследнику Слизерина) в сочетании с исчезновениями дневника Тома как раз перед нападениями, делал предположение о том, что фамилия Волдеморта была Реддл, обоснованным в достаточной степени.

      Гермионе все же удалось добраться до библиотеки с Запретной Секцией, пристроившись к колонне готовящихся к СОВ пятикурсников, и теперь она внимательно изучала здоровенный том, посвященный различным волшебным чудищам.

      — Кроме Медузы Горгоны есть два варианта, — сказала она, собрав их, наконец, в уголке-без-портретов, — но ни один не подходит полностью. Есть кокатрис — это такая змеептица, ну или птицезмея, она окаменяет взглядом, так что тут все точно соответствует наблюдаемой картине. Но вот шипит она или чирикает — непонятно. И непонятно, почему умерла Миртл.

      — Ну, может, у нее сердце слабое? — спросила Лаванда.

      — Слабое сердце вызвало бы инфаркт, то есть разрыв сердечной мышцы, — пояснила дочь врачей, — а как мышца может разорваться, если она уже окаменела?

      — А второй вариант?

      — Он самый плохой, — пояснила Гермиона, и Гарри подумал, что поэтому-то этот вариант, скорее всего, и есть верный. — Это василиск.

      — Ва-ва-василиск?! — Невилл уже давно так не заикался.

      — Да, — кивнула девочка, — или иначе Король Змей. Вот, смотрите! — и она продемонстрировала собравшимся рисунок с довольно страхолюдной змеиной мордой, увенчанной короной из рогов.

      — Он выводится из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой, — все немедленно посмотрели на пытающегося выбраться из зачарованной банки Тревора, — живет сотни лет, уж-жасно ядовит — его яд может разрушить даже самые мощные артефакты, а противоядия от него считайте что и нет — и во-вот с такими клыками. Но это не самое плохое, — сделала она страшные глаза, — его взгляд не окаменяет, а убивает. «Ибо даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих», так в книжке написано. Так что он не подходит.

      — Может, он маленький еще? — безнадежно спросил Шимус. — Вот и не хватает у него сил…

      — Вряд ли, — покачала головой Гермиона, — если это тот василиск, который описан в легенде, то ему тысяча лет, а это вполне почтенный возраст даже для Короля Змей. И вот еще: «Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…»

      — Пауки, — выдохнул Рон, — чертовы пауки! Помнишь, Гарри, мы видели, как они бежали зимой из замка? Прямо перед…

      — Ага, — сказал Гарри, — и мы с Гермионой и Пенни неделю назад тоже… видели. И петухи… У Хагрида уже двум петухам шею свернули. Так что… давайте считать, что это василиск. Но почему тогда Добби, Колин и Пенни не умерли, а всего лишь окаменели?

      — Говорят, Замок защищает своих учеников, — сказала Лаванда, — но тогда почему умерла Миртл?

      — Не повезло, — пожал плечами Дин, — такое случается.

      — Тогда какого черта они водят нас колоннами? — удивился Рон. — Чтобы эта тварь обратила в камень сразу целый класс?

      — Я думаю, это для того, чтобы Наследник, кем бы он ни был, всегда был на виду, — предположил Гарри. — Видимо, без Наследника василиск по замку ползать не может. Он его, скорее всего, выпускает или что-то вроде.

      — Но кто Н-наследник? — спросила Джинни, укрываясь за своей книжкой с принцами, как за щитом. — Неужели никто этого не знает?

      — Наверное, нет. У меня, по крайней мере, никаких идей так и не появилось, — соврал Гарри. Идеи у него были, даже несколько, но… это надо было проверить.

***

      В совятню учеников тоже не пускали, так что Гарри пришлось дожидаться утреннего визита Хедвиг. Это случилось в четверг, и Гарри привязал к лапе совы записку для Хагрида. В пятницу он получил ответ, а в субботу они с Гермионой, воспользовавшись помощью неведомо как отвлекших Филча близнецов, выскользнули из замка под мантией-невидимкой и пошли к хижине лесника.
      Хагрид встретил их настороженным взглядом и снова несколько секунд пялился на их обувь. Гарри отметил, что перевязь с двустволкой лежала у него на топчане под гигантской подушкой, а в углу висел старый добрый арбалет с полным колчаном болтов к нему. Он налил чай и выставил на стол миску с ореховыми кексами.

      — Хагрид, — спросил Гарри, сделав первый глоток, — мне очень-очень сильно надо знать… Скажи, кто был у тебя в хижине перед тем, как свернули шею второму твоему петуху?

      — Да почитай все ваши и были, — сказал Хагрид, — Невилл с Шимусом у аппарата каждую субботу возились да и воскресенье тож, Рон с Дином приходили что-то спросить у них, ну и сестричка Ронова с ними пришла и осталась у того аппарата. Вся в Молли, — умилился он, — как где что булькает или выпаривается там — не оторвать ее.

      — Понятно, — сказал Гарри, — значит… Значит, Шимус, Джинни и я. Некому больше. Только, если это не я, с подошвами что-то не то… Но Шимус мальчик. И я тоже. Получается…

      — Догадался? — спросил Хагрид, нахмурив брови. — Я ж всегда думал, что ты умный. И Дамблдор так же считает… Великий че…

      В дверь застучали, решительно и требовательно.

      — В угол! — шикнул на Гарри и Гермиону Хагрид. — И накройтесь там. — Сейчас! — он загромыхал посудой, убирая лишние тарелки и кружки.

      Дети забились в дальний угол хижины и затаились там под мантией-невидимкой Гарри. Хагрид открыл дверь.

      В хижину вошли двое: Дамблдор и невысокий осанистый волшебник с обрамляющими усталое и обрюзгшее лицо всклокоченными седыми волосами. Одежда его являла собой обычную для волшебников невообразимую смесь несочетаемого: костюм в полоску, малиновый галстук, черная мантия и остроносые лиловые ботинки. Под мышкой он держал светло-зеленый котелок. Гермиону чуть не стошнило прямо под мантией.

      — Добрый день, Министр Фадж, — прогудел великан. Гарри вспомнил, как тогда, в лодке Хагрид говорил что-то про «старого Корнелиуса Фаджа», который если слушает Дамблдора, то хороший, а если нет, то плохой. Судя по озабоченному лицу директора, сегодняшний Фадж был так себе.

      — Не такой уж добрый, Хагрид, — преувеличенно-печально ответил Фадж. — На самом деле, хуже некуда. Надо что-то решать. Уже два ученика окаменели, так что дело зашло слишком далеко. Министерство обязано принять меры.

      — Я… это… я никогда… — Хагрид умоляюще посмотрел на Дамблдора. — Вы ведь знаете, это не я… Я никогда… профессор Дамблдор, сэр…

      — Мне бы хотелось внести ясность, Корнелиус. Хагрид пользуется моим полным доверием, — твердо сказал Дамблдор, еще больше нахмурив брови. — Он вне подозрений.

      — Послушайте, Альбус, — пафосно возразил Фадж. — Мы же уже обсуждали это! Прошлое Хагрида ясно говорит против него. У Министерства нет выхода. Необходимо действовать. Попечительский совет в курсе дела, и даже больше скажу — он настаивает! Я даже боюсь, что…

      — Я вам еще раз говорю, Корнелиус: удаление Хагрида не поправит дела. — В голубых глазах Дамблдора горел огонь, какого Гарри еще никогда не видел. Гарри даже записал ему плюсик, мысленно, разумеется.

      Фадж нервно повертел в руках котелок.

      — Взгляните на случившееся с моей точки зрения, Альбус. На меня оказывают давление. Требуют действий. Если будет доказано, что Хагрид не виноват, мы привезем его обратно. И тогда, поверьте, никто больше слова худого не скажет. Но сейчас я вынужден забрать его с собой. Вынужден. Это мой долг.

      — Забрать меня? — повторил Хагрид, его колотила дрожь. — Куда?

      — Совсем ненадолго. — Фадж избегал взгляда Хагрида. — Это не наказание, Хагрид. Скорее предосторожность. Настоящего преступника найдут — вас отпустят с подобающими извинениями…

      — В Азкабан? — хрипло спросил Хагрид.

      — Боюсь, именно туда, друг мой, — сказал Дамблдор. — Я не могу передать, как я огорчен и как беспокоюсь за тебя, и меня утешает только то, что это не кто-то из наших учеников… или учениц. Было бы намного хуже, если бы для… успокоения общественности и сохранения реноме нашего дорогого Министерства Министр Фадж отправил бы туда ребенка. Понимаешь меня?

      — Понимаю, профессор Дамблдор, сэр, — Хагрид как будто стал вдвое меньше ростом, — я… это… ну… Но тут же тогда… Вдруг кто-нибудь приберется и старый хлам выбросит?

      Последняя фраза была совершенно не к месту, но ни Даблдор, ни Фадж не обратили на нее никакого внимания.

      — Я позабочусь обо всем, друг мой, — сказал директор. — Конечно, я не могу требовать от тебя такого, но…

      — Ладно, министр, зовите вашего аврора или кто у вас там, — голос Хагрида наполнился решительностью, хотя за ней и скрывался самый настоящий ужас, — только про Клыка не забудьте, не так уж много у него игрушек, а?

      Гарри показалось, что с этими словами Хагрид взглянул прямо в его глаза.

      — Джон, — прокричал в открытую дверь Фадж, — мистер Хагрид добровольно согласился пойти с нами. Сопроводи его. Вежливо.

      В хижину вошел аврор, то есть, простите, старший аврор — тот самый, что выписал им индульгенцию на вокзале Кингс-Кросс. Он взял полувеликана за рукав и вывел наружу. «Из такого захвата даже выворачиваться не надо», — подумал Гарри. Хотя как захватить великана, запястье которого толще, чем бедро этого самого мистера Долиша?

      Дамблдор оглядел хижину и, как уже случалось раньше, Гарри показалось, что он разглядел и его, и Гермиону под мантией.

      — Ты же понимаешь, Корнелиус, что это не остановит… того, кто ответственен за нападения?

      — Я должен был сделать хоть что-то, — возразил Фадж, — и очень надеюсь, что общественность — и, кстати говоря, Совет Попечителей — остановятся на этом. Есть… веяния… — и он неопределенно помахал рукой.

      Директор и министр вышли, Клык бросился к двери и начал, подвывая, скрестись в нее. Гарри выскочил из-под мантии и бросился в угол, где обычно лежала собака Хагрида. Там, на драной подстилке, валялась обгрызенная почти до неузнаваемости подметка. Подметка кроссовка. Подметка кроссовка с совершенно таким же рисунком, как и те, что были на Гарри и на Гермионе. Он на всякий случай проверил это, разувшись и приложив игрушку Клыка к собственной подошве. Один в один, не считая отметин от зубов волкодава. Гермиона, сунувшая мантию-невидимку под мышку, с ужасом смотрела на него. Клык скулил.

      — Ноль-ноль, — сказал Гарри. — И теперь я уже не догадываюсь, а точно знаю, кто это. И, пожалуй, как Малфой заколдовал… ее — тоже. Надо бежать к Дамблдору, без него… Я просто не знаю, что мне без него делать.

+8

616

Вопрос О Власти Есть Вопрос О Деньгах

Гарри и Гермионе удалось проскочить в Главные Ворота прежде, чем провожавший Фаджа завхоз закрыл их. Им повезло, что Филч, подобострастно прощаясь с Большой Шишкой, не обратил внимания на появившиеся ниоткуда мокрые следы, так что его брань настигла их, только когда они были уже далеко.

      — Стой, — прошептал Гарри, — смотри, это же Ник!

      Почти-Безголовый-Ник куртуазно болтал с Полной Дамой, которая прикрывалась чем-то вроде веера и глупо хихикала. Гарри сдернул мантию и прокашлялся.

      — Сэр Николас!

      — О, мистер Поттер, мисс Грейнджер! Что Вы делаете здесь, ведь школьникам запрещено покидать общежития!

      — Простите, сэр, нам… мне просто необходимо увидеть директора! Дело касается школы, всей школы! Не могли бы Вы…

      — Только если вы немедленно проследуете в Общую Гостиную, господа студенты. Иначе…

      — Да-да, сэр Николас, мы именно туда и идем! «Призрачный Корабль», — назвал он пароль Полной Даме.

      — Ждите в гостиной и никуда не уходите! — скомандовал Ник.

      Они уселись в относительно свободном углу, не в том, который был достаточно-комфортабельным-и-без-портретов, и Гермиона наложила на них Чары Неприметности, а чтобы они уж точно сработали, достала из сумки книжку побольше.

      — Смотри, Гарри, — шепнула она, — видишь?

      — Не понимаю, о чем ты.

      — Она пишет. Она. Пишет. В книжке. Не в тетрадке, не в блокноте — в этой своей книжке с принцессами, видишь?

      Гарри хлопнул себя по лбу. Такое действие было совершенно обычным делом для гостиной Гриффиндора, и значит, чары не должны были слететь.

      — И… я слышала, сразу после каникул, как она спрашивала у мадам Пинс про специальные книгоремонтные чары. Я еще подумала тогда, какая она молодец. Учебники-то у нее старые…

      — Ты умница, Гермиона. Я этого как-то не заметил.

      Портрет Полной Дамы отошел в сторону, и в гостиную вошла профессор МакГонагалл. Поскольку ей был нужен именно Гарри, она нашла его взглядом и поманила за собой.

      — Жди здесь, — сказал он Гермионе, подхватил сумку, в которой теперь соседствовали мантия и изжеванная Клыком подошва, и подошел к декану.

      — Надеюсь, Ваше дело достаточно важное, мистер Поттер, — сказала она, ведя его по коридору и держа палочку наготове. Гарри не стал говорить ей, что замок сейчас безопасен, поскольку Наследник, точнее, Наследница сидит и пишет что-то в замаскированный книжной обложкой ежедневник.

      — Да, профессор, — сказал Гарри, — я думаю, что достаточно.

      — «Всевкусные Драже», — сказала МакГонагалл пароль, и стоящая у входа на лестницу горгулья пропустила их.

      Лестница подняла их обоих ко входу в кабинет, и МакГонагалл открыла дверь.

      — Я привела Вам Поттера, директор, — сказала она.

      — Спасибо, Минерва, — ответил тот, — а теперь…

      — Я не против, если профессор МакГонагалл будет присутствовать, — быстро сказал Гарри и увидел мелькнувшую в глазах МакКошки радость, — это… это касается ученика Гриффиндора.

      — Я думаю, Минерва знает, какого именно ученика это касается, — мягко сказал Дамблдор, — но, в силу… некоторых обстоятельств лучше, если мы побеседуем с глазу на глаз. Прости, Минерва, и иди туда, где ты должна быть.

      МакГонагалл кивнула и вышла. Гарри на секунду задумался.

      — Вы знали, что это Джинни? — спросил он.

      — Не скрою, с определенного времени вопрос «Как была открыта Тайная Комната» стал для меня важнее, чем «Кто ее открыл», — грустно улыбнулся директор. — Но как ты смог догадаться?

      — Маггловскими методами, сэр. Рост, рисунок подошвы… и то, что сразу после Добби окаменевали только те, кто что-то знал об этой истории. Колин не успел проявить пленку, а Пенни — рассказать мне что-то важное. Джинни присутствовала при разговоре в обоих случаях: сначала вместе со всеми в гостиной сидела, а потом сразу за нами шла. На самом деле, это очень грубая ошибка, ну, моя, в смысле. Настоящие полицейские ведут расследование втайне, а я… а я слишком много трепался.

      — «Постоянная Бдительность», — понимающе кивнул Дамблдор, — это любимая поговорка того самого человека, которому, как я уже говорил, ты будешь очень интересен.

      — И на самом деле я совершил еще одну ошибку. Я забыл, что… Короче, вот, — он выложил на стол поргызенную Клыком подошву. — Еще до школы один волшебник… Флетчер, Вы его знаете… Короче, он украл у меня куртку и кроссовки. А Молли Уизли, как потом оказалось, купила у него куртку для Джинни. Я, когда узнал об этом, подарил Джинни эту куртку уже официально. Правда, Молли потом отдала мне за нее деньги, которые она из этого Флетчера вытрясла.

      При каждом упоминании этой фамилии Дамблдор дергался почти так же, как Снейп при упоминании Волдеморта.

      — А еще она у него мои кроссовки забрала, которые он тоже спер, — продолжил Гарри, — а я уже купил себе точно такие же, и зачем мне вторая пара? Ну, я ее Джинни и подарил, у нас же размер ноги одинаковый, потому что я мелкий из-за плохого питания в детстве, — про питание он добавил специально, чтобы директор дернулся еще раз. — А потом забыл об этом.

      — И мисс Уизли…

      — Ну да. Я думаю, что когда она окаменила Добби… Она не хотела, чтобы меня выгнали, а он пытался это устроить… Знаете, это смешно — он пытался убрать меня из школы, чтобы спасти от Наследника Слизерина и его василиска…

      — Хм. Василиска. Мисс Грейнджер? — прищурился Дамблдор. — Это же она догадалась про василиска? Признаться, давно я не встречал такой способной ученицы.

      — Со времен Тома Реддла она лучшая! — сказал Гарри и увидел тень ужаса в глазах Дамблдора; значит, он угадал. Ведь забрать палочку погибшей Миртл мог не только Квиррелл, в прошлом году или даже раньше, когда его заперли в том самом туалете, но и Волдеморт сразу после ее смерти! — Сэр, я знаю, кто такой Том Реддл. Я не про то, что Гермиона, как он, ну, злая, а про то, что она учится не хуже него, вот! Но… можно, я продолжу? Джинни тогда была в тех самых кроссовках и оставила след, там, в коридоре. И еще у хижины Хагрида, когда петуха душила. То-то Хагрид на наши с Гермионой кроссовки смотрел. Он же в лесу живет и в следах должен разбираться, а они у нас и с ней, и с Джинни одинаковые были, — пояснил он.

      Дамблдор смотрел на Гарри с непритворным интересом. Это было странно, но для волшебников такой метод расследования действительно был внове.

      — А потом, когда Джинни узнала, что Колин этот след сфотографировал, — продолжил Гарри, — она взяла и выбросила кроссовки. Чтобы избавиться от улик. Надежнее было сжечь, конечно, или лучше даже трансфигурировать подошву под другой рисунок, Рон про это упоминал, кстати. Но она ж только первокурсница. Ну, а Клык нашел один кроссовок и начал жевать. А потом я эту подошву увидел. И я понял, что кто-то выбросил кроссовок, почти новый. Зачем? Ну, а потом вспомнил и про то, что я Джинни как раз такие подарил, и про то, что с прошлого семестра она их не надевала ни разу. Значит, скорее всего, это она была. А потом Гермиона заметила, что… Знаете, есть одна книжка, точнее, не книжка, а…

      Камин полыхнул зеленым, потом еще раз. Дамблдор глазами указал Гарри на угол рядом с ним. Гарри прижался к стене так, чтобы его не было видно и, подумав, накинул сверху мантию-невидимку: в конце концов уж кто-кто, а Дамблдор точно про нее знает.

      — Лорд Малфой? — удивленно спросил Дамблдор, когда невидимая Гарри голова собеседника показалась в зеленом пламени. — Чем обязан?

      — Не могли бы Вы открыть доступ, Директор Дамблдор? — знакомый голос был торжествующим, и Гарри это очень-очень не понравилось. — Я по поручению Попечительского Совета.

      — Пару минут, Люциус, — улыбнулся Дамблдор, Гарри не хотелось бы стать мишенью такой улыбки, — мне надо закончить кое-что, а затем — входи.

      — Не мог бы ты подождать за дверью, Гарри? — погасив камин спросил директор и сделал своей корявой палочкой сложный жест в направлении двери.

      Гарри кивнул, хотя директор не мог его видеть, и вышел. Вскочив на перила и подпрыгнув (в мантии-невидимке это было сделать чуть сложнее, но и «это» Гарри раскачал за время тренировок еще на полпроцентика), он пристроился на том же самом карнизе, лежа на котором он подслушал пророчество Шляпы. Только сейчас он вспомнил, что отдал фонендоскоп Дину Томасу и чуть не застонал от обиды, но, к его удивлению, все и так было прекрасно слышно и через дверь. Видимо, Дамблдор снял с нее заглушающие чары. Или даже инвертировал их, как Пенни-с-Нумерологической-Линейкой.

      — Итак, Люциус, чем обязан твоему визиту? — спросил Дамблдор. Говорил он вежливо, но Гарри, например, мишенью для такой вежливости быть совсем не хотелось.

      — Ужасное известие, Дамблдор, — театральным голосом протянул Малфой, зашуршав чем-то вроде пергамента. — Попечители решили, что Вам пора покинуть пост директора. Заметим — решение было принято единогласно. Вот приказ о вашем временном отстранении, на нём все двенадцать подписей. Боюсь, вы перестали владеть ситуацией, и в то же время смею надеяться, что оказанное мне, как Временному Директору, доверие, я смогу оправдать.

      — Забавно, что ты не решился прибыть сюда вместе с Фаджем, Люциус.

      — При чем тут милейший Корнелиус? Назначение или отстранение директора — прерогатива Попечительского совета, — отчеканил Малфой; Гарри понял, что Малфой врет, и присутствие Фаджа, при всех его подлости, трусости и идиотизме, стало бы помехой для его планов. — И раз Дамблдор не в силах справиться с разгулом преступности…

      — То Наследника Слизерина сможет остановить Малфой? Ты уверен в этом, Люциус?

      — Полагаю, что могу справиться с мальчишкой, — явственно усмехнулся Малфой.

      — Ах вот как… Вероятно, это юный Драко поделился с тобой некоторыми… некоторой информацией. Ну что ж, это делает ситуацию… довольно интересной. Я даже не буду протестовать и упрямиться, Люциус, хотя и не откажу себе в праве предпринять некоторые… шаги. И даже, если не возражаете, дам тебе один… совет, чтобы уравнять шансы.

      — Что Вы имеете в виду под этим «уравнять», Дамблдор?!

      — О, только то, что пятьдесят лет назад мне довелось учить некоего молодого человека, весьма примечательного молодого человека, знаешь ли.

      — Вы имеете в виду…

      — Я имею в виду Тома. Тома Реддла.

      — Тома?! — Гарри удивился было, с чего это Малфой так отреагировал именно на имя, а не на фамилию, но быстро сообразил, что на дневнике вместе с фамилией Реддла были указаны только его инициалы.

      — Видишь ли, Том Реддл — да, это тот, о ком ты подумал — был весьма примечательным юношей. А теперь… Теперь я могу сказать, что мистер Поттер, мистер Гарри Поттер, также… весьма примечателен. В чем-то он очень напоминает Тома, и это, признаться, меня пугает. А в чем-то радикально от него отличается, и… временами это пугает меня еще больше. Я советую тебе быть с ним очень, очень осторожным. Я бы сказал, предельно осторожным, особенно если… Впрочем, полагаю, тебе уже изрядно надоела моя болтовня?

      — Нет, но…

      — Увы, Люциус, я ведь обещал тебе, что собираюсь предпринять некоторые шаги, не так ли? Полагаю, что и мне пришло время приступить к действиям. Оставляю Вас здесь, Лорд. И до встречи через несколько недель!

      Дамблдор вышел из кабинета, пройдя прямо под Гарри, так, что голова сидящего на его плече феникса чуть не подпалила его мантию, и лестница понесла теперь уже отстраненного директора вниз.
      Лорд Малфой остался в кабинете и теперь, как мог слышать Гарри, наливал себе в стакан какую-то жидкость.

      Гарри был подавлен и в то же время восхищен.
      Во-первых, Дамблдор укрепил ложные подозрения нового директора в том, что наследником Слизерина является он, Гарри Поттер, тем самым отведя угрозу от Джинни, с отцом которой Малфой-старший был не прочь поквитаться. И в конце концов, это Джинни нашла среди своих учебников тот самый ежедневник, который потом подарила Гарри! И это белобрысый мерзавец — старший белобрысый мерзавец — подкинул ей эту вещь, вероятно, просто сунув ее в котел девочке.
      Во-вторых, Дамблдор обезопасил и Гарри, намекнув Малфою, что он, Гарри, как бы не страшнее, чем сам Волдеморт, и что с ним нужно быть крайне осторожным.
      А в-третьих, Повелитель Памяти только что загнал Гарри в очередной Запретный Коридор, причем экспромтом, используя не собственные заранее составленные планы, а планы Лорда Малфоя.
      «Мне до такого уровня, как Клыку до Хагрида», — подумал он.

      Гарри уже совсем было решился спрыгнуть вниз и рвануть в Общую Гостиную, но внезапно услышал сначала шаги, затем бормотание (кажется, новый директор усыплял портреты, но Гарри не был в этом уверен), а потом решительный голос Малфоя:

      — Коттедж МакНейров!

      Упускать такой шанс было нельзя, и Гарри устроился на карнизе поудобнее.

      — Уолден? — донесся до него спустя несколько секунд приглушенный камином голос Люциуса. — Ты мне нужен.
      — Да, все получилось, он даже не сопротивлялся. Да. Этот тупой огр тоже арестован, так что место твое. Я помню, как ты любишь зверюшек, Уолден.
      — Как можно быстрее, Уолден. Что значит две недели? Время — деньги, скоро весенняя линька, в том числе и у единорогов, и если мы… Ты понимаешь, какие это потери?
      — Чудовище, Уоррен. Чудовище. Окаменевшие грязнокровки сработали на нас, позволив взять под контроль Хогвартс, но если мне не удастся убедить Его… Ты-Понимаешь-О-Ком-Я… Да. Не забывай: большинство Попечителей — члены Визенгамота. А до них информация обязательно дойдет, я не могу перекрыть все каналы. И если пострадает даже не чистокровный, а всего-навсего полукровка, да еще и после того, как мы скинули старика… Уже через несколько часов тут будет не продохнуть от авроров и комиссий, и вся операция лишится смысла, мы просто не успеем…
      — Вот поэтому мне и нужен твой топор, Уолден. Если сопляк дважды справился с ним, чем бы оно ни было, то и ты сможешь.
      — Нет, я не думаю, что у Альбуса получится вернуться, я… как и он, намерен… предпринять некоторые ходы. Но все равно поторопись. Я понимаю, что мы управились быстрее, чем планировали, и что раньше тебя просто не отпустит милейший Корнелиус, но ни днем — слышишь? — ни днем дольше!

      Гарри задавил в себе гнев. Малфой, судя по звукам, прошелся из угла в угол, затем снова звякнуло стекло.

      — Поместье Эйвери. Здравствуйте, Лорд. Как поживает Ваша прелестная дочь? Могу я узнать…
      — Торгуйтесь еще, Эйвери. Оно того стоит. На неустойку по разрываемому контракту я согласен. Да. Я сегодня же вышлю Вам совой чек «Бэрингс». А что с… Ах, вот как… Интересно, кто их просветил.
      — Это совершенно естественно, Эйвери. «Эф-н-Эф Фарма» нужна монополия, иначе они не перебивали бы цену, которую дают боши, вдвое. Да. Хорошо, соглашайтесь. Весь урожай до единого корешка, и я даже согласен убрать оговорку про собственные нужды.
      — Да, поговорить с Корнелиусом было бы полезно. Запрет на ввоз из Индии? Хорошо, возьмите две тысячи из моего фонда. Но запрет должен вступить в действие не позже пятницы и длиться минимум год.
      — Грязнокровки полежат, к примеру, в Мунго. Или можно сложить их штабелем в сейф в Гриннготсе, вряд ли они там задохнутся до следующего урожая. Заодно и воздух в Хогвартсе станет почище. И Он, полагаю, будет доволен.
      — Эйвери, ты подумал, как будешь оправдываться перед Ним? Я снисходительно относился к твоему затворничеству, но Он… Ты понимаешь, что речь идет о миллионах? Причем галлеонов, а не этих… фунтов. Мы и так понесли огромные потери из-за этого мордредова маггловского кризиса! Деньги должны быть деньгами, а не бумажками. Пообещай им мои личные гарантии в маггловской валюте на четверть суммы. Да.
      — Эйвери, я не приемлю оправданий. Десять дюжин стоунов мандрагоры позволят нам отыграть не меньше половины всех потерь от этого маггловского кризиса. Нет. Нет. В конце концов, он прямо написал мне, что под угрозой только грязнокровки, так что беспокоиться не о чем. Да. Я не намерен…
      — Все, Эйвери, я должен идти. Мне нужно представиться… эээ… коллегам. И помни: скоро у нас будет чем припугнуть всех и каждого, начиная с Фаджа. Особенно если…

      — Тупые идиоты, — услышал Гарри бормотание Малфоя, — на кону не меньше полутора миллионов, а одного, видите ли, не отпустит Министр, другой заперся в поместье и дрожит, как трепетливый кустик, третий играет в свою игру, двое тупы, как пробки… Нет, положиться определенно не на кого.

      Дверь снова распахнулась, и Гарри с трудом удержался от того, чтобы не попытаться достать палочку и послать «Редукто» в проплывшую прямо под ним блондинистую макушку. Вопрос грядущего раскаменения новый директор решил просто, незамысловато и с выгодой для себя. К сожалению, Малфой действовал не в одиночку, и его убийство проблему не решит. А вот новых создаст изрядно.

***

      Завтрак в понедельник проходил в абсолютно похоронном настроении. Исключением являлся стол Слизерина — там царило оживление.

      — Готовь метлу, Поттер! — в который раз крикнул ему осмелевший Драко. — Теперь мой отец…

      — Мне кажется, мистер Малфой, ваш отец не очень заинтересован в моем исключении. Так что я бы посоветовал Вам, напротив, готовить комплект одежды.

      — Это почему же? — блондинчик прищурился.

      — Потому что если в окаменении вашего эльфа обвинят меня, Фаджу придется выпустить Хагрида, — пояснил Гарри-Слизеринец.

      — Этот-то тут при чем? — вытаращил глаза блондинчик.

      — При деньгах, Малфой, при очень больших деньгах! До которых тебя, при всех твоих понтах, просто не допускают.

      — Ты узнаешь, Поттер…

      — Разумеется, узнаю. Но не от тебя, Малфой. Что толку говорить с тобой, если ты все равно каждый раз ссылаешься на папочку? Проще поговорить с ним самим!

      — Это если он захочет с тобой разговаривать, Поттер!

      — А почему бы и нет? — поднял бровь Гарри.

      Малфой покраснел и начал обдумывать очередной ядовитый ответ, но не успел.

      — Мистер Поттер, — обратился к Гарри Маркус Флинт, на мантии которого рядом со значком капитана квиддичной команды теперь красовалась нашивка «Добровольной Дружины» — состоящей в основном из чистокровных слизеринцев организации, о создании которой временный директор объявил перед завтраком, — Временный Директор Лорд Малфой требует Вас в свой кабинет.

      — Вот и ответ, Драко, вот и ответ, — подмигнул вновь побагровевшему блондинчику Гарри, успокаивающе улыбнулся Гермионе и приятелям и двинулся за Флинтом.

      Маркус нервничал. Они с Гарри шли не в директорский кабинет, в смысле, не в кабинет Дамблдора, а куда-то в подземелья, так что Флинту приходилось идти впереди, показывая дорогу. Его рука все время болталась около пояса с зачарованной спортивной кобурой для палочки, а глаза то и дело косили на Гарри, идущего на полшага позади и чуть справа — чтобы Флинту было неудобнее разворачиваться для атаки. Мальчик, конечно, тоже нервничал, но, как обычно, загнал неуверенного Гарри куда-то вглубь.

      — Мы пришли, — сказал Флинт, — Без глупостей, Поттер!

      — Разве я давал повод подозревать себя в глупости, Флинт? — гримаса Гарри-Слизеринца сделала бы честь самому Снейпу; Маркуса аж передернуло.

      — Н-нет, — ответил он и постучал в дверь.

      — Входите, — раздался голос Малфоя-старшего, — и… подождите за дверью, мистер Флинт.

      Лорд сидел за массивным столом, ничуть не уступавшим в роскоши таковому в кабинете Дамблдора. На стенах были развешаны портреты малоприятных личностей, да и книги в шкафах живо напомнили Гарри его первый визит в Запретную Секцию.

      — Присаживайтесь, мистер Поттер… Или Вы предпочитаете, чтобы я называл Вас по-иному?

      — Благодарю Вас, сэр! — на этот раз Гарри дал порезвиться Делле-Стрит-Дразнящей-Кумушек-Литтл-Уингинга. — Только главное меня Томом не называть, хорошо? А то я очень это имя не люблю, да и слухи пойдут, все перепугаются, авроры понабегут… Зачем нам это?

      Ему надо, очень надо было прикрыть Джинни. Пусть близнецы и Рон ему не поверили, а Рон даже обвинил Гарри в том, что он пытается спихнуть свою вину на его сестренку… Но они обещали присмотреть за девочкой, и большего пока он добиться не мог. Оставалось надеяться, что молодой Том говорил бы так же, как он, и что он правильно понял пассаж Малфоя про «пугало» и его запрещение Драко раздражать его.
      На лице Малфоя, обычно бесстрастном, проявилась почти невозможная смесь облегчения и испуга. Гарри понял, что он снова попал в цель. Ну да, это было бы логично, но где волшебники и где логика…

      — Да-да, Лорд… Поттер, — сказал, наконец, Малфой, — надеюсь… Вы не в претензии на… некоторые обстоятельства, приведшие нас к… текущему положению дел? И… могу я поинтересоваться Вашими… впечатлениями?

      Шикарная трость Малфоя стояла в углу, но ее навершие в виде змеиной головы отсутствовало. Вероятно, палочку, обычно спрятанную в этой трости, Малфой держал в скрытой массивным столом руке. Так что вот просто взять и убить его не получится, даже если не учитывать того, что белобрысый мерзавец действовал не один…

      — Профессор Дамблдор, например, не изменился, — заметил мальчик, вспомнив тот первый диалог с Томом о мотивах директора и подмешав к Делле немного миссис Кейн, — только бороду подлиннее отрастил, довольно дурацкую, надо сказать. И очень приятно слышать, что Лондон больше не бомбят. Это мне тоже очень не нравилось.

      Он помнил, как менялся почерк Тома, когда тот писал о немецких бомбах, и решил, что уж это-то юный Волдеморт упомянул бы обязательно.

      — В остальном… Мне приходится полагаться на… рассказы.

      — О да, Лорд Поттер, как только я разберусь с наиболее срочными вещами… Я готов предоставить Вам все отчеты, касающиеся… эмм… того периода, который Вы…

      — Проспал? — помог ему Гарри.

      — Благодарю Вас, Лорд, — оценил «поддержку» Малфой. — И простите, что неделю назад я уделил особенное внимание некоторым… маггловским книгам из Вашей коллекции. Поймите меня правильно, но…

      — Книги - они ведь такие, — Гарри обязательно нужно было отвлечь внимание от возможных поисков Малфоем якобы сыгравшего свою роль ежедневника, — если их долго читать, их содержимое прямо в голове отпечатывается, ведь правда?

      — Да-да, мой Лорд! Я очень рад, что…

      «Получилось, — подумал Гарри, — и я ведь даже не соврал!»

      Краем сознания он воспринимал словесные кружева Малфоя, не несущие, впрочем, никакой информации, помимо уверений в совершеннейшем к нему (точнее, не к нему, но это были уже детали) почтении, но в основном размышлял о…

      — Могу я спросить о Ваших дальнейших планах, Лорд Малфой, сэр? — вежливо вклинился он в первую же подходящую паузу, оставив впереди одну лишь миссис Кейн, правда, в обеих ипостасях сразу. — Насколько я помню Дамблдора… Обоих Дамблдоров, — уточнил он, — старого и нового… Он так просто не сдастся.

      — Именно этим я и озабочен сейчас, — ответил Малфой, — необходимо, чтобы некоторые… результаты, связанные с… пробуждением, не могли бы быть… оспорены.

      «Очень многосмысленно, — подумал Гарри. — Том наверняка подумал бы, что речь идет о его пробуждении, но что-то кажется, что Малфой больше озабочен своим кошельком. Если он собирается продать все мандрагоры… И «мне», в смысле, если бы я был Томом, не грозит разоблачение, и Малфой обменяет жизни двух магглорожденных на золото, ведь без мандрагор пробудить их от окаменения не получится… Что же делать?!»

      — Кроме того, — продолжил Малфой, — я надеюсь, что… хотя бы временно, пока наше положение не упрочится, некоторые эксцессы… ммм… прекратятся. Хотя бы на некоторое время.

      — Да, — ни капли не соврал Гарри, — я тоже думаю, что хватит уже.

      — Прекрасно, — просиял Малфой, — тогда вся эта история будет связана исключительно с Дамблдором, а достичь целей Вашего благородного предка мы можем и позже. Теми же или другими средствами. Тогда, я полагаю, это позволит несколько ослабить режим… и даже возобновить чемпионат по квиддичу!

      — Кстати, о квиддиче, — промолвил Гарри. Закончить он не успел:

      — О, не волнуйтесь, Лорд. С одной стороны, как глава Рода, я полностью подтверждаю обязательства своего сына, тем более если они касаются подобных мелочей, — Гарри показалось, что Малфой снисходительно усмехнулся, с другой стороны, «тот Том» тоже был еще мальчишкой, так что, может быть, это было и неплохо. — И… постараюсь повлиять на него в том, что касается его поведения. Мне вовсе не хотелось бы, чтобы между нами возникло… непонимание. А с другой стороны…

      — Мое исключение из школы привлекло бы излишнее внимание? — Гарри снова использовал одну из любимых гримас Снейпа. — Тогда… Я, наверное, пойду. А то слухов и так слишком много, правда, Лорд Малфой?

      — Разумеется, Лорд Поттер. Мистер Флинт! — крикнул он, сняв с двери защиту. — Проводите мистера Поттера на занятия.

***

      — О чем ты говорил с Малфоем? — агрессивно спросил его Рон, близнецы стояли в шаге позади, поигрывая палочками. Они разговаривали в том самом закутке, где близнецы делали карты для первого курса и где тоже не было ни одного портрета.

      — Он тоже уверен, что я Наследник. Ну и вел себя соответственно, — пожал плечами Гарри. — Чуть попу не зализал наглухо.

      — Ты… ты…

      — Тише, Ронникинс, — прервал рыжика Фред. — А вот это, между прочим, аргумент. Если Малфой считает, что Гарри Наследник — значит, это точно не он. Но я все равно не могу поверить…

      — Мы не можем, — поправил брата Джордж. — Может быть, Джинджер просто подставили?

      — Может быть, — сказал Гарри, — но я рассказал Вам все, что мы с Гермионой выяснили, так что думайте сами. Это ваша сестра, и без вас уберечь ее я не могу.

      — А ты? — спросил Рон. — Ты так и будешь…

      — А я буду думать, как сорвать сделку с мандрагорами. А то Пенни и Колин… — он махнул рукой. — Короче, мне надо поговорить с Финч-Флетчли.

      — А при чем тут этот хафф?

      — При том, что в Англии не больше десяти тысяч волшебников, а скорее даже меньше пяти тысяч. Собрать с них за один урожай полтора миллиона галлеонов, о которых говорил Малфой, нереально. Это по сто пятьдесят, а то и триста галлеонов с каждого, включая детей. В один только год. — Рон нервно сглотнул, видимо, пересчитывая, сколько придется на всю семью Уизли. — А значит что? Значит, Малфой собирается загнать мандрагоры или препараты из них… Ну, препаратами магглы называют зелья или основы для зелий… Короче, он может продать их только маггловским компаниям, для маггловских же лекарств. Даже если курс сейчас, после осеннего падения фунта, один к тридцати пяти, это будет пятьдесят миллионов фунтов. Для крупной маггловской компании — фигня вопрос.

      Теперь не только Рон, но и близнецы выглядели ошарашенными.

      — А у Джастина, — продолжил Гарри, — точнее, у его семьи, серьезные связи в маггловском бизнесе.

***

      По каким-то причинам о возобновлении квиддичного сезона объявлено не было, однако хождения строем прекратились. Правда, Гарри при перемещениях по замку теперь довольно навязчиво сопровождал как минимум один ученик из «Добровольной Дружины». К изумлению Гарри, среди них нашлось целых два гриффиндорца: Драммонд МакЛагген и Уэсли Буш, не оставлявшие Гарри без внимания и на территории факультета. Ходили слухи, что в эту самую дружину набивался еще и Перси Префект Уизли, но ему было отказано, как подозревал Гарри — в связи с зашкаливающей ненавистью оного префекта к некоему вновьсвежеобретенному Лорду. Так что из-за плотной опеки поговорить с Джастином удалось только на гербологии.

      — Мы подумали и согласились, что это не ты, — сказал Джастин, они на пару с ним обрезали абиссинские смоковницы, потому что уход за мандрагорами стал слишком опасен для второкурсников. — Даже Эрни МакМиллан сдался. Это из-за Пенни. Просто не вижу смысла в том, что ты сначала спасаешь ее, потом за нее мстишь, а потом…

      — Смысл, на самом деле, есть. Но не для меня, — ответил Гарри. — Почему-то никто не понимает, что Хогвартс на самом деле — самая крупная производственная компания волшебного мира, — тут он просто повторил слова мисс Стрит, которые она высказала на одном из летних совещаний. — А дело вот в чем…

      Только вмешательство профессора Спраут вывело Джастина из ступора, когда Гарри вкратце рассказал ему про аферу с мандрагорами, не упоминая некоторых иных аспектов ситуации.

      — Я немедленно отпишу отцу, — сказал он, и Гарри удивился, насколько по-другому, по сравнению с Малфоем-младшим по отношению к Малфою-старшему это прозвучало. Видимо, аристократ аристократу рознь, и, как и говорила ему Таппенс, от самого человека зависело больше, чем от его родословной. — Но… ты уверен?

      — Да, — сказал Гарри, — уверен. Только будь осторожен. Ходят слухи, что нашу почту проверяют.

      — Ты знаешь, в чем сила нашего факультета? — улыбнулся Джастин, блеснув чуть затемненными очками, которые он теперь носил не снимая. — В друзьях. А завязывание контактов — это то, чему таких, как я, учат с детства.

      — Тогда понятно, — кивнул Гарри, — удачи. И… «Эф-энд-Эф» — это же не Финч-Флетчли?

      — Это было бы слишком большим везением, — нахмурился Джастин, — но не переживай. Если это британская компания — отец наверняка играл с кем-то из их руководства в гольф или посещал скачки. Шляпа точно распределила бы его на Хаффлпафф, будь он волшебником.

+8

617

Осколки Мутного Стекла

      Вопреки ожиданиям Гарри, временный директор не стал брать на себя преподавание ЗОТИ. «Наверное, аферы с мандрагорами и линькой единорогов занимают всё его время», — подумал мальчик. Так что вместо ЗОТИ сегодня вечером у них были дополнительные занятия чарами с профессором МакГонагалл. «Интересно, чему нас будет учить МакКошка теперь?» — подумал мальчик.
      Он чувствовал себя отвратительно: этой ночью ему приснился кошмар, в котором он летел по какому-то круто уходящему вверх коридору, или даже скорее, каменной трубе, а за ним — откуда-то он знал это — следовало чудовище.

      — Гарри, — сказал ему Фред, зажав в углу после завтрака, — мы… проверили. Во-первых, никаких ожогов на ней нет. Ни на той руке, которой ты коснулся, ни на ухе… которого ты тоже коснулся.

      У Гарри немного отлегло от сердца. Ну да, от Джинни не воняло ни чесноком, ни гнилью, и значит, она не должна была умереть, как Квиррелл в прошлом году.

      — Во-вторых, — продолжил Фред, — мы попыталисть дать ей конфету с этим твоим Ясномысленным Зельем.

      — И что? — спросил Гарри, хотя уже знал ответ: слово «попытались» говорило само за себя. А больше зелья у него не было.

      — Она как-то умудрилась скормить ее нам, — понурился Джордж. — Нам самим, представляешь, какой позор?! Сначала МакКошка, потом Джинджер…

      — Мы поняли это, только когда уже проглотили эту конфету, по половинке каждый, — пояслнил Фред. — Видимо, мы слишком хорошо натренировали Джинджер еще в Норе. И теперь я понял, что на самом деле мне нравится не Анжелина, а Алисия.

      — А мне наоборт — не Алисия, а Анжелина, — кивнул Джордж. — Наверное…

      — …ДЕВЧОНКИ НАС ОПОИЛИ!

      Гарри тяжело вздохнул. Близнецы отказывались меняться даже в такой ситуации.

      — Если не шутить — впору повеситься, — пояснил Фред. — Мы ей, Джинджер, виду не подали, ну, что конфета с начинкой была. Хотя, ты знаешь, бьет по мозгам это зелье качественно. Как будто взрыв в голове, у кого она, конечно не пустая. Но это еще не все. В-третьих…

      — Во-третьих, она действительно пишет в этой книжке, — продолжил Джордж, — с принцами и принцессами.

      — Мы подсмотрели, через зеркальце, чтобы не палиться…

      — …В ней одни пустые страницы.

      — А то, что она пишет там, исчезает…

      — …А потом там же, на пустой странице, сам собой появляется ответ. Почерк незнакомый.

      — Это он, — сказал Гарри, — тот самый дневник. Гермиона говорила, что Джинни сразу после каникул интересовалась у мадам Пинс переплетными чарами, и значит, она просто переклеила обложку!

      — Мы не смогли отобрать его.

      — Джинджер оттолкнула Фреда…

      — …На самом деле, она оттолкнула тебя, Джордж!

      — Короче, она оттолкнула нас обоих с такой силой, как если бы она была Хагридом!

      — Так что отнять у нее эту книгу…

      — …Без скандала…

      — …НЕ ПОЛУЧИТСЯ.

      — А скандал привлечет внимание Малфоя, и…

      — Не продолжай, Гарри, все и так понятно. Но…

      — Но попытайтесь хотя бы не давать ей гулять по замку. И будьте очень, очень осторожны, парни! Если это то, что я думаю…

      — Ничего, Гарри, уж летучемышиный сглаз мы как-нибудь переживем!

      — А если серьезно?

      — Если серьезно — нам всем придется поехать на пасхальные каникулы в «Нору», — сказал Фред. — А там, думаю, папа и мама смогут разобраться.

      — И господин Временный Директор Лорд Малфой будет достаточно далеко и ничего не узнает, — пояснил идею Джордж. — А то сам понимаешь…

      Гарри понимал. «Было бы намного хуже, если бы… Министр Фадж отправил бы туда ребенка», — вспоминл он слова Дамблдора.

      — А пока мы действительно будем очень осторожны, — уверил его Фред.

      Когда близнецы Уизли ушли, Гарри достал из сумки мизерикорд. Уколол палец и напитал кровью руны. Не глядя, метнул стилет через плечо, услышал глухой удар и обернулся. Как и в конце прошлого года, лезвие вошло прямо в смотровую щель стоящего в нише доспеха. Стало легче. Ненамного.

***

      Джастина на Гербологии не было. Гарри мигнул Невиллу и мотнул подбородком в дальниый конец теплицы; Логнботтом кивнул и двинулся туда, откуда доносился голос профессора Спраут. Сам Гарри подошел к Сьюзен Боунс и Ханне Аббот, с которыми Джастина видели чаще всего. Девочки посмотрели на него с прежним недоверием. Но хотя бы не убежали.

      — Что с ним? — спросил он у рыженькой, так как беленькая не могла вымолвить ни слова.

      — Профессор Спраут сказала, что родители забрали его домой, — настороженно прошептала она, сразу поняв, кого имел в виду мальчик.

      — Но? — спросил ее Гарри и понял, что они опоздали: и близнецы, и он сам.

      — Что «но»? — прищурилась та.

      — Ты сказала это таким тоном, как будто не веришь в это, — пояснил Гарри. — Потому и «но».

      — Мальчики говорят, — сказала она, — что вечером воскресенья он вышел, чтобы отправить домой сову. И не вернулся. Утром сказали, что его забрали родители, но…

      — Я же говорил, что «но» будет, — невесело усмехнулся Гарри.

      — Я лучше покажу, — сказала Сьюзен и выложила из сумочки мутный осколок стекла, маленький, в четверть дюйма размером.

      — Я нашла это в коридоре, — сказала она. — Я специально прошла весь путь от совятни до… Я хотела пройти до наших спален, но это я нашла раньше, на втором этаже.

      — Снова второй этаж, — печально сказал Гарри, достав лупу. — Ну, посмотрим…

      — Это явно осколок от его очков, — сказал он. — Ему недавно прислали.

      — Да, — Ханна, наконец, открыла рот, — он нам тоже такие обещал подарить, когда ему пришлют, ну, как ты Лаванде и мисс Грейнджер.

      — Вот кстати, — подхватил идею Гарри, — Лаванда, не могла бы ты подойти к нам?

      Блондинка отложила ножницы, переглянулась с Парвати, и обе гриффиндорки подошли к троице.

      — Рассказывайте, чего уж там, — ясно было, что две главные сплетницы Гриффиндора не могут ничего не знать.

      — Говорят, мадам Помфри… — начала Парвати.

      — …Объявила в Больничном Крыле карантин… — подхватила Лаванда.

      — …И никого внутрь не пускает…

      — …Даже директора, в смысле, Временного Директора.

      — А еще говорят…

      — …Что всем деканам приказали…

      — …Готовиться к эвакуации учеников и преподавателей.

      — Профессор Спраут… — тут Лаванда обернулась туда, где толстенькая профессор что-то объясняла Очень Непонятливому Невиллу, — очень беспокоится, что будет с мандрагорами.

      — …Но Временный Директор Малфой, — продолжила Парвати, — успокоил ее и сказал, что о мандрагорах позаботятся. Без нее. Потому что она будет отвечать за их, — она кивнула в сторону Ханны и Сьюзен, — эвакуацию.

      — А всех обитателей больничного крыла переведут в Мунго, — закончила Лаванда.

      — …А при транспортировке что-нибудь случится, — задумчиво сказал Гарри, — чтобы они не выдали Наследника.

      — Это все-таки не ты, — выдохнули четыре девчонки разом.

      — Не я. Но тот, кто все это придумал, думает, что я… — непонятно пояснил Гарри.

      — Тогда… Если это тот-на-кого-я-думаю, — удивилась Сьюзен, — ему ведь как раз выгодно, чтобы…

      — Он думает, что я — это уже не я, — пояснил Гарри еще более запутав хаффлпаффочку, — значит… Значит, сегодня он вызовет меня в свой кабинет. Кстати, девочки, а вы не знаете, почему Лорд Малфой сидит где-то в подземельях, а не в кабинете Дамблдора?

      — Его Горгулья не пускает, — хихикнула Ханна. — Ему Дамблдор, когда уходил, пароль не сказал. Он из кабинета вышел, а обратно она его не пустила. Энн… Ну, ее назначили в эту самую дружину, и она вечером подсмотрела, как Временный Директор пытался с ней, с Горгульей, договориться. А она ни в какую.

      — Ясно, — сказал Гарри, — тогда расходимся, а то Невилл профессора из последних сил держит. И Лаванда, попроси Дина подойти, будь другом?

      — Буду, — деловито сказала Лаванда, — сейчас.

      Дин подошел очень скоро, и они продолжили обрезку, чтобы не привлекать внимания.

      — У нас все получилось, — сказал мулат. — Утром мы выбрались, ну и… ух, и весело было, там пауки набежали, Рон чуть не обделался. И если бы не Шимус и не двустволка…

      — Про это потом, — сморщился Гарри, — сейчас другое важнее.

      — Другое близнецы сделали, — сказал Дин, — но получилось не очень. Часа на три чар хватит, а дальше сдыхает все.

      — Хоть так. Тогда, как только меня дернут, выжди минут пятнадцать и начинай слушать.

      — Ага, — сказал Дин, — придется прогулять дополнительные Чары, ну и Мерлин с ними. Держи! — он протянул Гарри металлический кругляшок с обрезком резиновой трубки, к другому концу которой была прицеплена какая-то блямба. — Только осторожно, там под бумажкой Суточный Клей, оторвешь ее — и сразу лепи куда-нибудь, а то не отцепишь потом.

      — Здорово, — восхитился Гарри.

      Урок кончился, и они под обеспокоенным взглядом профессора Спраут двинулись к замку.

      За обедом объявили об отмене занятий, которые вели деканы всех четырех факультетов, а Гарри ожидаемо вызвал к себе Временный Директор Малфой. В сопровождающие ему выделили Хиггса.

      — Я поставил против тебя, Поттер, — сказал он, едва они вышли из зала, — десять галлеонов. Не подведи меня.

      — А коэффициент какой? — спросил Гарри.

      — Сейчас один к трем, — ответил ловец Слизерина, — но я ставил еще до окаменения мисс Клируотер, и он был один к двенадцати.

      — Жаль, что я об этом не подумал.

      — Но я еще одну ставку сделал, — продолжил Хиггс, — что это кто-то их ваших, но не ты. Там вообще один к тридцати.

      — Хм. А можешь объяснить логику?

      — У волшебников плохо с логикой, — усмехнулся Хиггс, — но я у тебя нахватался. Смотри. Это все крутится вокруг тебя, но это не ты. И ты этого кого-то прикрываешь. Какой отсюда вывод?

      Гарри промолчал. Вывод был правильный.

      — Пожалуй, увеличу-ка я ставку, — пробормотал Хиггс. — Отсутствие ответа само по себе является ответом. Говорят, в следующем году выходит совершенно зверская метла, и стоить она будет тоже совершенно зверски.

***

      Временный Директор встретил Гарри с бесстрастным лицом, его палочка вновь пряталась под столешницей.

      — Вы были неосторожны, Лорд, — ровным голосом сказал он.

      — Нет, сэр, — вежливо возразил Гарри, — по-моему, я как раз был достаточно осторожен. Ведь куча народу может подтвердить, что я не покидал спальни, правда? — с этими словами он наклонился вперед и прилепил под столешницу мембрану от фонендоскопа Дина, перед этим сорвав бумажку, защищавшую слой Суточного Клея.

      — Я не об этом, — Малфой на мгновение сморщился, — просто… Я понимаю вашу ненависть к… магглорожденным волшебникам да и к собственно магглам, но, знаете ли, есть магглы и магглы. Некоторые из них способны… создать нам определенные трудности и помешать иным нашим планам.

      — Понимаю Вас, сэр, но… ему же тысяча лет! И он очень, очень голодный, — вспомнил Гарри тот самый голос. — И хочет убивать. Так что сдерживать его… ну, питомца… очень трудно. А мне всего… Я не могу понять, сколько мне лет — двенадцать… почти тринадцать, — поправился он, — или шестнадцать, например.

      Разумеется, «для себя», чтобы не соврать, он имел в виду психологический возраст, но Малфой ожидаемо понял его совершенно иначе.

      — Тем не менее…

      — А иногда… — Гарри задумчиво смотрел куда-то за спину Малфою, — мне кажется, что… Но мне ведь не шестьдесят пять?

      Том учился на первом курсе на пятьдесят три года раньше них с Гермионой, и значит, ему должно было быть именно столько. Малфоя проняло.

      — Вы… Помните что-нибудь, Лорд? — бесстрастная маска темного волшебника разбилась на куски; видимо, пробудившиеся воспоминания Тома об относительно недавних событиях не входили в его расчеты. — Из… тех лет?

      — К сожалению, нет, — вздохнул он, — но я вижу сны. Точнее, кошмары. Самый… неприятный из них — это Тот Самый Хэллоуин. Но… я постараюсь вспомнить больше.

      — Я… Я помогу Вам, Лорд. Как только вся эта история закончится, я смогу рассказать Вам очень, очень многое из того, что Вы забыли. И пояснить некоторые… тонкости, касающиеся тех событий, включая и…

      Гарри пожал плечами. Разумеется, интерпретация событий будет именно такой, которая выгодна Малфою, но…

      — И все же, Лорд Малфой. Как Вы планируете… решить вопрос с василиском?

      — Василиском?! Мерлин Милостивый! Тысячелетний… василиск?!

      — Эээ… Лорд Малфой, ну Вы же не думали, что Великий Салазар завел себе флоббер-червя, правда?

      — Клянусь Вам… Вы тогда… Вы не упомянули о… Вы просто написали, мне в… своем вместилище, что нужно, чтобы Вы оказались в Хогвартсе и…

      — А как иначе-то? Ведь, если бы дневник у Вас дома оставался, единственным кандидатом был бы…

      — Мерлин, — Малфой снова побледнел, — Мой Лорд, Вы… Ваша мудрость…

      — К тому же, — добавил Гарри, загнавший все эмоции куда-то глубоко в попный мозг, — пока ничего непоправимого не произошло?

      Разумеется, он имел в виду, что окаменевших скоро можно будет вернуть к жизни, но Малфой понял его по-своему.

      — О, да, — сказал он, — к счастью, Вы… мастерски выбрали цели. Визенгамот не будет поднимать шум из-за магглорожденных. Конечно, лучше бы было, если бы это произошло позже, но… По крайней мере, никто из чистокровных не пострадал. Но ведь это действительно мог бы быть…

      Гарри понял, что Малфой не способен думать ни о чем, кроме того, что на месте Дж… Наследника или его жертв мог оказаться Драко.

      — Что же до прерывания Рода Поттер, — сказал Малфой, — в конце концов, они сами вычеркнули себя из числа Двадцати Восьми и…

      — А Род Поттер, он правда прервался? — поднял в Снейповском жесте бровь Гарри. — Вроде бы он по праву мой, да, Лорд Малфой?

      — О, разумеется, Лорд. Право Завоевания — священно. Но…

      — Но?

      — Возможно, когда придет время… Вам стоило бы появиться... ммм… во всем величии? Чтобы… разобраться, скажем так, с оппозицией?

      — Ну, оно же еще не пришло, правда? — пожал плечами Гарри. — Но все же… что Вы планируете делать с василиском и… окаменевшими?

      — Грязнокровкам придется полежать в Мунго. Вряд ли стоит возвращать их к жизни, пока не уляжется шум. Возможно, где-то к созреванию следующего урожая придется сделать исключение для Финч-Флетчли… Понимаете, Лорд, мы… вынуждены сотрудничать с некоторыми маггловскими семьями, этим связям сотни, если не тысячи лет, и несколько неразумно было бы обрывать их вот так сразу.

      — Неразумно?! — Гарри попытался представить, как выразил бы свое неудовольствие мальчик по имени Том.

      — Временно, мой Лорд, временно, — Малфой явно паниковал, к беспокойству за сына явно добавилось беспокойство о собственных капиталах. — Разумеется, в конце концов мы покажем магглам их истинное место, но пока…

      Гарри кивнул.

      — Что же касается… питомца Вашего предка… Признаться, я рассчитывал, что один из моих коллег, мистер Уолден МакНейр — разумеется, чистокровный волшебник и, разумеется, Ваш верный слуга… Что он разберется с… питомцем тем или иным способом. Он служит в комиссии по ликвидации опасных существ, и нам казалось, что он не только способен заменить этого грязнокровного мужлана, но и… решить проблему. Но василиск… тысячелетний василиск… Вы же не откажете своим верным слугам в помощи? В конце концов, Вы всегда мечтали остаться на лето в Замке и теперь, я полагаю, он станет Вашим истинным домом.

      — Я уже считаю его домом, Лорд Малфой. Но… Вы не возражаете, если я покину Вас?

      — Да, Лорд. Но позвольте предостеречь Вас от… неосторожности. Если — если! — пострадает кто-то из… более уважаемых семей… Боюсь, в этом случае мы не сможем уберечься от… нежелательного внимания. Боюсь, что выступить в открытую было бы несколько… несвоевременно, не так ли, мой Лорд?

      — Вы правы, лорд Малфой. Но…

      — О, мой Лорд, потерпите всего неделю. Через неделю Вам в помощь прибудет мистер Макнейр и…

      — Вы полагаете, министерский палач, — разумеется, Гарри навел справки об обоих собеседниках Малфоя, — справится с питомцем моего предка? — и он скорчил рожу, которая возникала на лице Саманты-Шарлин каждый раз, когда она вспомилала Локхарта.

      Малфоя перекосило.

***

      Гарри думал, что после окаменения Джастина Малфой опять закрутит гайки и снова заставит всех ходить строем, но этого не произошло. Так что до своей секретной лаборатории они с Гермионой добрались под мантией-невидимкой без помех.

      — Я все слышала, — сказала Гермиона. — Дин дал один наконечник от этого вашего фонендоскопа мне, и мы вместе слушали. Я же пишу быстрее всех вас, ну вот и…

      — И что там было после того, как я ушел?

      — Был звон бутылки о стакан. А потом… Потом он вызвал по камину этого МакНейра и долго на него кричал. Он пьяный был. Но про то, что это василиск, он ему не сказал, чтобы не пугать, наверное. А потом он Эйвери про мандрагоры спрашивал. Требовал сделку ускорить. А тот говорил, что уже через неделю покупатель должен приехать. И знаешь, похоже, больше мандрагор в Британии нет, ну совсем. Даже в Мунго. Их то ли магглам продали, то ли на континент. Наверное, все нового урожая ждали. И еще он сказал, что Фадж уже объявил о запрете на ввоз мандрагор в Британию. То есть…

      — То есть Малфой все-таки установил монополию. Ну или это покупатель был, а не Малфой. А окаменевшие… они их просто использовали для того, чтобы паники нагнать и цену увеличить.

      — Да. Там, в условиях контракта, похоже, полная эк-склю-зивность. В смысле, Хогвартс обязан передать все мандрагоры до последнего корешка, отсюда и цена такая высокая. И что мы можем сделать? — внезапно всхлипнула Гермиона. — Ты же не хочешь…

      — Сдать Джинни? Нет. В этом случае Малфой сделает все то же самое, только еще и Артура закопает. И Дамблдора. А Джинни или в Азкабан посадит, или вообще убьет. Чтобы заявить о победе. А я… Меня он пока боится… а если узнает, что наследник — не я, а Джинни, то и меня бояться перестанет.

      — А ты не можешь попробовать напугать его и потребовать…

      — Понимаешь, он не то, чтобы боится меня, а так, побаивается. Он думает, что я, в смысле, Том-Который-Теперь-Я, всего-то сопляк. И если ему надо будет выбирать между Томом и деньгами — он, конечно, деньги выберет. Он же не то чтобы любит Тома, Том ему только как пугало нужен.

      — А он вообще кого-то может любить? Если он так детей использует? — пробормотала сквозь слезы Гермиона, и вдруг ее глаза как по волшебству высохли. Взгляд девочки стал колючим и жестким.

      — Может. Ты же помнишь разговор? Единственное, чего он боится по-настоящему, это потерять Драко, — медленно сказал Гарри

      — Хорошо, — ответила, подумав, Гермиона, — я ему это устрою.

      — Ты?! Ты же не?!..

      — Да. Я же - да. Более того, я определенно - да. Давай мыслить логично, — Гермиона ткнула в него пальчиком, — и, пожалуйста, головным мозгом, а не… попным.

      Гарри хотел возразить, что вот как раз попным у него получается намного лучше, чем головным, но промолчал. Зачем нужны друзья, если их не выслушивать? А вот соглашаться с ними вовсе не обязательно.

      — Смотри. Ты же согласен, что если он говорит о раскаменении одного лишь Джастина, причем через целый год, то остальных, даже своего слугу, он уже все равно что похоронил?!

      Гарри кивнул. Гермиона продолжила:

      — Кроме того, он же и правда не прочь очистить Хогвартс от… таких, как я. Драко про это все уши прожужжал. А таких остались только я да Дин. Сейчас он надеется, что нас окаменишь ты… Ну или что родители сами заберут нас отсюда. И его мечта исполнится. А если нет… Ну мало ли какие еще несчастные случаи он может организовать. И единственный способ поломать все его планы — это чтобы сам Драко лег в Больничное Крыло — ну, или потом в Мунго — вместе с остальными.

      — Ну, для сына-то он мандрагор добудет. Вырвет корешок, и… Ну или контрабандой завезет, что ему тот запрет, он Фаджа-то в грош не ставит!

      — А это будет уже неважно. Все на взводе, слухи уже не ходят, а летают, и о новом окаменении, причем чистокровного волшебника, все узнают, как только первая же сова долетит до Лондона. А там… Он же сам говорил, что пока под угрозой такие, как я, никто не почешется. А вот если окаменеет чистокровный — тогда сюда и министерские понабегут, и авроры… И тогда продать мандрагоры ему никто не даст.

      — Логично.

      — Ну вот. А если окаменеет именно Малфой, Драко который, это будет не только логично, но и справедливо, — отрезала Гермиона. — Нет, если бы это был Малфой-старший, было бы еще справедливее, но… хоть так.

      — И как ты собираешься добиться этой справедливости?

      — Я вызову Драко на дуэль. Точнее, сделаю так, чтобы он меня вызвал. Потом намекну Наследнику, где эта дуэль случится, ну и обмолвлюсь, что я кое-что про него, в смысле, про нее, знаю. И Драко тоже. Знает.

      — Хорошо. Хотя, конечно, не хорошо, а плохо, но… Тогда давай по порядку. Вопрос первый — почему ты, а не я?

      — Во-первых, на дуэль с тобой он и так-то не решился бы, а уж когда его папочка уверен, что Наследник — ты… Во-вторых, за тобой следят. А в-третьих — у меня лучше получится.

      — Вот это и есть второй вопрос. Как ты собираешься добиться, чтобы он тебя вызвал? Потому что иначе ты не сможешь определить место дуэли, ну и прочие условия, Невилл же рассказывал.

      — Да. И я расспросила его еще раз, чтобы быть уверенной. А добьюсь я с помощью вот этого, — разумеется, «вот этим» была книжка, та самая, которую Гермиона читала и вроде бы даже конспектировала с самых каникул. — Я ее у миссис Кейн взяла, еще когда думала, как Пенни помочь. Тут все о подростковых комплексах, я имею в виду психологические комплексы, все-все! И с точки зрения психологии, и социологии, и эндокринологии даже! Представляешь, — оживилась она, — я насчитала у Драко целых семнадцать комплексов, это почти в два раза больше, чем у Рона, который идет следующим!

      — И ты?..

      — И я собираюсь использовать их все, включая Эдипов. Он меня вызовет, не сомневайся! И даже не подумает пожаловаться папочке, вот.

      — Тогда третий вопрос. Как ты добьешься, чтобы вас окаменили, а не убили?

      — Я точно не умру, — сказала Гермиона, — я просто окаменею. А он… Ему придется рассчитывать на защиту Замка. Справедливость, помнишь?

      — А почему ты уверена, что… ты не умрешь?

      — Потому что я думаю головой, а не попой. Скажи, Гарри, ты внимательно рассмотрел тот осколок стекла, которой дала тебе Сьюзен? Ты ничего не заметил?

      Она положила осколок на столик, взмахнула палочкой и произнесла:

      — «ЭНГОРГИО!»

      Осколок увеличился раз в пять, но Гарри все равно использовал лупу.

      — Мутный он какой-то…

      — Правильно. Потому что что-то случилось с серебром, которым были покрыты очки. Это же были очки Джастина? Такие же, как и у меня?

      — Да. И даже той же самой фирмы, только оправа другая.

      — Ну вот. Джастин окаменел, потому что был в очках, они ослабили Взгляд. И я буду в точно таких же очках, и тоже окаменею. Только окаменею.

      — Но почему ты решила…

      — Нет, Гарри, твоим головным мозгом все-таки придется побыть мне. Смотри. Добби поймал Взгляд сквозь флакон, так? Колин — через объектив фотокамеры, и у него только пленка сгорела. Пенни смотрелась в зеркало. Кстати, ты его изучал? Ну, как улику?

      — Н-нет.

      — А я - да. Я встала на ее место, я же помню, ты мне показывал, где она лежала. На сундук встала, я вытащила его из нашей лаборатории. Кстати, ты сейчас сидишь именно на нем. И там, на зеркале, есть помутневшее пятно. И помутнение очень похоже на то, что я увидела на том осколке. Я построила схему, с помощью Дина, разумеется… И знаешь, куда упирается отраженный луч?

      — Дай угадаю… — прикинул Гарри, — в одну из кабинок, тех, что не скрыты?

      — Нет. В один из умывальников.

      — Вторая попытка, — взъерошил волосы на манер МакФергюссона Гарри. — Это, должно быть, тот самый кран, который не работает?!

      — Именно. Когда выйдем отсюда, я тебе покажу.

      — Значит… это не кран. Это просто маскировка. А что может маскировать кран в этом месте? Только вход в…

      — Да. И именно поэтому я назначу дуэль в этом коридоре, чтобы чудищу не пришлось далеко ползти. А то попадется еще кто-то…

      — А ты сама… не боишься? — во рту у Гарри пересохло уже давно, но сейчас там была Сахара.

      — Конечно, боюсь, но… Если я не сделаю этого, я буду бояться значительно больше и… дольше. Если Малфой, я имею в виду старшего, конечно, победит, то… То Драко не успокоится, пока не уничтожит меня, ну и Дина тоже. Но в основном меня.

      — Да, я помню, как он ныл, что ты сделала его по всем предметам. Но… почему ты? Почему не… Дин?

      — Потому что очки Лаванды будут сидеть на Дине как на корове седло. И если он будет, ну, на первых ролях, Малфой сразу заподозрит неладное. А я в очках буду выглядеть естественно и привычно.

      — Все равно я… я не могу рисковать тобой.

      — Ты?! Рисковать мной?!

      Гермиона вскочила, она была в самой настоящей ярости.

      — ДА ЧТО ТЫ О СЕБЕ ПОДУМАЛ, ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР?! Я что, собственность твоя, что ли?! Ты… — ее волосы распушились, забегали искры…

      Гарри вскочил, рванулся вперед и обнял девочку, так крепко, как мог.

      — Тихо-тихо-тихо. Не надо, не надо этого делать, Гермиона Джин Грейнджер. Иначе ты разнесешь тут все, и мы скомпрометируем эээ… нашу тайную лабораторию. Ну и мне говорила одна умная ведьмочка…

      — Что надо обнять кого-то, кого ты… кому ты доверяешь. А ты, Гарри Джеймс Поттер, похоже мне не очень-то веришь?

      — Верю, — шепотом буркнул Гарри прямо в ее ушко, — я никому так не верю, как тебе.

      — Тогда и в меня верь, понял, дубина? Можешь бояться за меня сколько угодно, можешь хоть описаться от страха, но верь. Я все продумала. И я все равно пойду. В крайнем случае брошу тебе в спину «Петрификус» и пойду. Это не только твое дело. Оно даже больше мое, чем твое, если хочешь знать.

      — А я? — глупым голосом спросил Гарри, отстранившись и глядя ей прямо в глаза.

      — А ты будешь сидеть в Общей Гостиной и играть с близнецами во взрывного дурака, чтобы отвлечь их от Наследника. Да, я знаю, что это подло, но Малфой ее тоже убьет, если его не остановить. Так что можешь продуть близнецам хоть весь свой сейф, можешь выиграть хоть всю их «Нору», но из гостиной ты ни шагу не сделаешь, понял?

      — Я помру там, — опустил голову Гарри, — от страха за тебя. И за Джинни тоже.

      — Помирать не вздумай. Потому что потом… надо будет эээ… доиграть партию.

      — Это ты не вздумай. Умирать. Потому что если ты… То я пойду за тобой и вытрясу из твоей души всю душу, поняла?

      — Это будет взаимно, — прищурилась мисс Грейнджер, — так что давай подождем со всем этим, идет?

      — А ты… ты… одна пойдешь?

      — Нет. Мне понадобятся секунданты, скорее всего — Дин и Невилл. Рона нельзя.

      — Но секунданты…

      — Мы устроим дуэль по-американски. То есть мы ждем в разных концах коридора, за углом, потом по сигналу входим в него, только мы входим, без секундантов. И… Мы там, а секунданты в безопасности. Так что василиск сможет полюбоваться только нами обоими. Но я буду в очках. Они, Дин с Невиллом, кстати, тоже. Так что извини, но твои очки я тоже заберу, для Невилла. А ты пока походи в старых. И… не воображай себя центром вселенной, Гарри. Дин магглорожденный, и эта история тоже касается его больше, чем тебя. Да и Невилла тоже.

      — А Невилла-то каким боком?

      — Нет, ты все-таки безнадежен. Я удивляюсь, как ты смог собрать всех нас — ну и Дина, и близнецов — в команду, совершенно не разбираясь в… некоторых важных вопросах. Из-за Джинни, болван! Да Невилл как взглянет на нее — сразу же краснеет весь! Лаванда с Парвати уже заключают пари, кто из вас у кого ее отобьет.

      — Серьезно?!

      — Ну да. Но, по-моему, Гарри, ты пытаешься заговорить мне зубы. Итак, есть три человека, которых эта история касается больше, чем тебя. Дай им — нам — решить свои вопросы, а потом разберись с тем, что осталось. Это мы тебе, так уж и быть, доверим. Кстати, держи! — она протянула мальчику пачку пергаментов.

      — Что это?!

      — Письма. Домой. Я ведь, когда окаменею, папе с мамой писать не смогу, правда? Ну и вот. Тут на каждом дата есть, будешь им отправлять, с Хедвиг. И, Гарри…

      — Что еще?

      — Верь в меня.

+9

618

Детские Игры В Подвале

— Подождите здесь, мистер Филч, — бросил Малфой, открывая дверь своего кабинета. — Поттер, за мной.

      Войдя внутрь, он бросил палочку Гарри и его сумку на стол. Дверь за ними захлопнулась.

      — Что. Ты. Сделал. С. Моим. Сыном, грязнокровная тварь? — зарычал Малфой, обернувшись к мальчику.

      — Ничего, сэр. Я же был в Общей Гостиной. И меня там все видели.

      — Мы не в Визенгамоте, Поттер. Или Реддл — мне уже все равно! Кто бы Вы ни были, Драко для меня… И мне не нужны доказательства. Вы понимаете, что сейчас я могу сделать с Вами все, что захочу?

      — Да, сэр.

      Гарри стоял, сложив вместе кисти рук. Тогда, в драке во «Флориш и Блоттс» Малфой показал довольно слабую физическую и боевую подготовку, уж с полицейскими МакФергюссона, да и даже с самим пожилым суперинтендантом его было не сравнить. Гарри больше волновался бы, если бы сейчас против него стояла одна из тех темных личностей из Лютного.

      — Тогда отвечайте! Что случилось с моим сыном?!

      — Как я понял, сэр, его окаменил василиск Салазара Слизерина, выпущенный на волю с помощью того дневника, который Вы подкинули маленькой девочке во «Флориш и Блоттс». Правда, она потом подарила его мне, но это неважно. Все равно начали это Вы. Сэр.

      — Ты не докажешь!!!

      — Ну, Вы же сами сказали, что мы не в Визенгамоте, сэр. И василиск тоже вряд ли ходит на его заседания. Хотя родословная у него ого-го, правда?

      На губах Малфоя выступила пена, палочка оказалась в его руке, трость, в которой она была спрятана, с грохотом врезалась в угол, отброшенная взбешенным магом…

      — Мерзкое отродье, ты не смеешь! «Кру…»

      — «ЭКСПЕЛЛИАРМУС-СТУПЕФАЙ-ИНКАРЦЕРО!!!» — Гарри мог бы поклясться, что палочка вылетела из руки Малфоя-старшего еще на звук «А» в слове «Экспеллиармус». Как показалось Гарри, серебряная змеиная голова на ее рукоятке попыталась укусить его прямо в полете, но приказ на парселтанге «С-с-с-стоять!» заставил ее замереть. А потом Гарри поймал палочку и как следует треснул этой головой о край стола, отчего изумрудные глаза вроде как свелись в кучку.
      Гарри сунул палочку Миртл обратно под таннеровский бинт, под которым и носил ее все время, и взял со стола свою, остролистовую.

      — «ТЕРЕБРО!» — «ТЕРЕБРО!» — брошюрка о бытовых чарах снова пришлась очень кстати: в толстой дубовой столешнице на расстоянии полутора футов друг от друга образовались две небольших сквозных дырки, каждая чуть меньше дюйма диаметром. Подумав, Гарри с грехом пополам загладил их краешки (трансфигурация до сих пор давалась ему довольно тяжело), да еще и капнул в них маслом из всегда лежащего в сумке флакончика. Теперь ничего не перетрется.

      После чего он отменил связывание, с натугой (и с помощью «этого») перетащил обмякшего Малфоя в кресло и в несколько оборотов обвязал ему запястья длинными отрезками капронового шнура, так выручившего их год назад в Запретном Коридоре и в подземелье под ним. Поместив руки поверх дырок, он пропустил концы шнуров сквозь отверстия и обвязал ими ноги волшебника под коленками. Малфой, к слову, тоже презирал штаны, так же, как и приснопамятный мистер Розье. После чего, подтянув шнур, он прижал их, в смысле, коленки, к столешнице снизу. Теперь элегантные штиблеты волшебника болтались в полуфуте от пола, а возить веревку туда-сюда, чтобы все-таки постараться перетереть ее, не получится.
      Шарлин рассказывала, что примерно таким образом они в сорок втором привязывали к собственному столу какую-то нацистскую шишку, чтобы она спокойно сидела на своем месте и не привлекала к себе лишнего внимания. Правда, тот нацист был к тому времени уже мертвым, но он-то, Гарри Поттер, он же все-таки волшебник или как?

      Подумав, он примотал шею Малфоя к высокой спинке кресла, вернув Люциусу присущую ему горделивую осанку. Он надеялся, что тот все-таки сможет дышать, а вот говорить или там кричать ему будет не очень просто. Ничего, Гарри готов прислушаться и к весьма хриплому шепоту. В качестве завершающего штриха он поправил кружевной воротник и кипенно-белые манжеты волшебника, так что белый шнур на шее и запястьях теперь был совершенно незаметным.
      Подумал, выдохнул… То, что он собирался сделать, было противно всей его душе. Но… Малфою совершенно не нужно было помнить о его второй палочке.

      — «ОБЛИВИЭЙТ!» — кажется, отвращение, которое он испытывал к этому виду волшебства, не повлияло ни на словесную формулу, ни на жест… А желание… О, желание у него было. Еще какое желание…

      Оглядев свои труды, он бросил на пленного «Энервейт» и выпустил вперед Маленькую Шарлин. Гарри-Шарлин пришлось бросать «Энервейт» еще два раза, прежде чем Временный Директор прекратил плеваться, ругаться нехорошими словами (Гарри узнал целых два новых, для Пивза), дергаться и вообще всячески душить себя. При этом пленный, хоть и действовал не вполне разумно, но по крайней мере не выглядел идиотом, то есть с «Обливиэйтом» он не перестарался.

      — Лорд Малфой, сэр, — вежливо попросил Гарри-Шарлин, — не могли бы Вы отдать приказ все-таки приготовить то самое зелье, как только мандрагоры поспеют? Ну, теперь же эта ваша сделка, с монополией, она же уже совсем не к месту? Так что давайте Вы отмените приезд этого Вашего мистера Эйвери, и мистера МакНейра, который с топором, тоже? А профессор Спраут, профессор Снейп и мадам Помфри пусть останутся в замке, вместе с теми, кто окаменел. И вылечат их, когда мандрагоры дозреют. Ну, а если там какая-нибудь неустойка, Вы же ее сами заплатите, правда?

      Трижды недодушенный Малфой обреченно-утвердительно хлопнул глазами.

      Гарри-Шарлин подумал, достал из шкафчика бутылку огневиски и стакан. Полбутылки вылил в камин, еле успев отскочить от синей вспышки, а неполную бутылку и стакан с тонким слоем пламенеющей жидкости на дне поставил между руками Малфоя. Сам же с тихим и скромным видом отворил дверь.

      — Мистер Филч, — вежливо обратился Гарри-Шарлин к завхозу, — Временный Директор Лорд Малфой просит срочно позвать профессора Спраут, профессора Снейпа и мадам Помфри.

      Филч недоуменно уставился на сидящего аристократически-прямо Малфоя. Малфой еле заметно и оттого с большим достоинством кивнул. Филч с подозрением посмотрел на Гарри, потом на временного директора, но все же захлопнул дверь прямо перед носом мальчика и стремительно пошаркал куда-то в сторону кабинета зельеварения.

      — Кх-хак ты… Кх-хак ты смогх-х-х… Пкх-халочка… твоя пкх-халочка…

      — Да, сэр. Моя палочка лежала на столе. Но видите ли… В прошлом году… Почти ровно год назад, сэр… Тут… гостил Ваш хозяин. Бывший. Или нет? В общем, Волдеморт, он же Том Реддл, ну, Вы ж его знаете? И мы... эмм… подрались. Я выронил палочку, но знаете, лорд Малфой… Она оказалась мне не нужна. И… я сжег его… Ну, в смысле тело, которое он занимал… голыми руками. Ну, Вам же Драко, наверное, рассказывал?

      Глаза Малфоя расширились совершенно не по-благородному.

      — Значит, не рассказывал. Зря, конечно… Хотя если с моей стороны смотреть, то вовсе и не зря, правда? И да. Я — не он. Но профессор Дамблдор говорит, что я даже хуже. А давайте я Вам веревку ослаблю, ну, ту, которая на шее? Ну, чтоб Вам говорить было удобнее? Вы же не будете, ну… глупости делать?

      Он подошел к Малфою и действительно немного ослабил петлю, благо хитрый узел это вполне позволял. Казалось, Малфой пытался втянуть кожу в тех местах, где Гарри случайно касался ее пальцами.

      — Ну вот, Лорд Малфой, сэр. Так же сильно лучше, правда? Скажите что-нибудь, а? — Шарлин в его голове явственно веселилась. Совсем молодая Шарлин, образца сорок второго года, еще до того, как она попалась наци.

      — «ФИНИ-К-Х-Х-Х…» — Гарри-Шарлин резко натянул веревку, и Малфой снова захрипел.

      — Нет, Лорд Малфой, сэр, не стоит. С маггловскими веревками столько возни, представляете? Зато никакое «Фините» на них не действует, даже с палочкой. А уж без нее… Кстати, — он прошел в угол, поднял трость и вставил в нее валяющуюся рядом со столом палочку Малфоя. Голова змеи захлопнула открытую было пасть и сжалась. — Эээ… А чего это она, сэр? Я же ее только погладить хотел… — удивился Гарри. — «Будеш-ш-шь кус-с-сатьс-с-ся — рас-с-спылю!» — добавил он на парселтанге. И действительно погладил серебряного гада по темечку. Гад вытерпел. — Это она меня так боится?! Эээ… Ну… ну и правильно же боится, да? Вот профессор Дамблдор тоже опасается и, наверное, тоже не зря. Скажите же уже чего-нибудь, Лорд Малфой, сэр, я же Вам там, ну, в шее, внутри, ничего не повредил?

      — Нет, Лорд Поттер. Все х-кх-кхорошо.

      — Ага. Я тогда Вашу палочку тут положу, на краю стола? А сам у стенки сяду, ладно?

      Дождавшись кивка, он положил трость на край столешницы, так, чтобы Малфою, даже если он случайно освободится, было максимально неудобно тянуться за ней. Изумрудные глаза змейки следили за ним с легким ужасом.
      Гарри едва успел сесть на стул у стены и чинно сложить руки на коленях (палочку он, разумеется, не выпустил, только прикрыл рукавом мантии), как в кабинет ворвались школьная медиковедьма и два профессора — Снейп и Спраут.

      — Я меняю пх-х-лан, кх-х-а, — тоном, долженствующим изображать решительность и невозмутимость прокашлял Малфой. — Помона, отправьте К-х-хаффлпафф с… Авророй, сами… присмотрите за мандрагх-х-хорами. Поппи, ваши пациенты останутся тут, пока мандрагх-х-хоры не созреют. Северус, Вы тоже не эвакуируетесь вместе со всеми и, кх-х-хак только… сварите зелье.

      Потом Временный Директор посмотрел в чистые изумрудные глаза Гарри и добавил:

      — Ркх-хазумеется, на всекх-х.

      Посмотрел еще раз и дополнил приказ исполненным заботы и сострадания голосом:

      — С запасом. И не экх-хономьте. Жизни детей — бесценны.

      Гарри согласно кивнул. Снейп бросил на него крайне подозрительный взгляд и выбежал в коридор, Спраут и Помфри устремились за ним. Гарри встал, прикрыл дверь и снова вернулся на тот же стул.

      — Можно несколько вопросов, Лорд Малфой, сэр? Что Вы имели в виду тогда, в Лютном, говоря о двух сопляках, которые друг друга стоят?

      — Кха… ты и Темный Лорд… Мы не знали и недооценили…

      — Недооценили Тома? Тома Реддла?! После всего этого?!

      — Тх-х-хы не понимаешь… Там, в дневнике… ему шестнадцать… И… И ему нужны будут старшие советники… Он будет… управляем.

      — Это если он не вспомнит о том, что он… проспал, — пожал плечами Гарри, подходя к книжным полкам рядом со столом Малфоя, — а то может… неудобно получиться. Вы же не в курсе, как эта штука действует?

      — Нет… И… ты обманул меня, гх-х-хаденыш.

      — Ну да, сэр. Обманул. Точнее, Вы сами себя обманули. Я-то Вам ни разу не соврал, называть меня Томом действительно не стоило бы. А… скажите, Вам веревка не жмет?

      Малфой скривился. Гарри подумал, что надо бы расспросить Малфоя и о его подельниках, и о планах, да и механизм действия этого дневника надо бы понять, чтобы узнать побольше о Волдеморте. Придется снова грузить работой Гермиону… Если она, разумеется, еще жива… А скорее всего, она жива — иначе Малфой не преминул бы поиздеваться над смертью «грязнокровки». А значит, Гермионе понадобятся книги. Впрочем, если она все-таки умерла — он все равно скоро загрузит ее… там…

      — А второй, ну, сопляк — это, как я понял, я? — спросил Гарри, стоя за спиной Малфоя и скидывая в сумку черные-пречерные книги, выбирая те, которые стояли под рукой и в которых было больше всего закладок, благо перчатки из драконьей кожи, наравне с машинным маслом, мотком капронового шнура и кучей других полезных мелочей, у него в сумке были всегда.

      Потом он немного подумал и добавил:

      — Сэр.

      — Да… Ты… кх-ха… Показал себя… решительным… нам нужен был кто-то, кто станет… пугалом для всего этого стада. Подконтрольным пугалом. Но Вас, Лорд, мы тоже недооценили. Кх-хотя, возможно, мы еще сможем…

      Он не успел договорить. В дверь застучали, громко и весьма панически. Гарри сместился прямо за спинку малфоевского кресла и присел.

      — Все возможно, Лорд Малфой, — прошептал он, — но позже. Мы же поговорим еще, да? А сейчас, извините, меня здесь нет.

      С этими словами он накинул на себя лежавшую, как обычно, в сумке мантию-невидимку и стал беззвучно, держась дальней стенки, смещаться к двери.
      Дверь распахнулась, и в комнату ворвались профессор МакГонагалл с профессором Флитвиком. Коротышка держал палочку наготове, прикрывая спину Минервы. Двигался он левым плечом вперед, как-то очень ловко, словно в танце, перебирая ногами.

      — Временный Директор Малфой, — словно плюнула в лицо блондина МакГонагалл, — разрешите проинформировать Вас, что пресловутый Наследник похитил ученицу и оставил новую надпись.

      — «Ее кости навеки останутся в Тайной Комнате», — процитировал Флитвик, держа под прицелом дверной проем.

      — У Вас есть какие-нибудь объяснения, сэр? — МакГонагалл тоже обнажила палочку, но направлена она была на Малфоя. — Может быть, отдадите какие-нибудь мудрые указания именем Попечительского Совета?

      — Уводите учеников по спальням. Завтра… Завтра утром мы начинаем эвакуацию.

      — Но Вы… Вы что же, не предпримете никаких действий?

      — Где твои глаза, старая кошка?! Ты что, не видишь, я беспомощен, я связан по рукам и ногам!

      Гарри воспользовался тем, что ошарашенный Флитвик развернулся к Малфою, и выскользнул за дверь.

      — О! — этот многозначный возглас МакГонагалл он услышал, уже беря разгон, а затем его догнал вопль Малфоя:

      — Физически! Я связан физически, идиотка, связан маггловской, Мордред бы ее побрал, веревкой!

      Дальнейшего диалога Гарри не слышал, он уже бежал вверх по удачно подвернувшейся лестнице, и до него донеслось только тоненькое флитвиковское «ПОТТЕР!!!»

***

      Он снова бежал по замку, боясь не успеть, но не понимая, куда и к чему. Но его попный мозг редко давал сбои, так что он полностью положился на него. И не прогадал. Он ворвался в дверь туалета Миртл и сразу ушел кувырком вперед и в сторону, уже понимая, что не поможет: слишком много было… их. И только увидев, что с палочек не летят заклинания, понял: все хорошо.

      Невилл Лонгботтом, Дин Томас и Шимус Финнеган с оттягивающими плечи сумками.
      Трое Уизли — Рон, Фред и Джордж.
      И рыженькая хаффлпаффка — Сьюзен Боунс.

      — Гермиона? — единственное, что он хотел узнать прямо сейчас, остальное… Остальное — потом.

      — Окаменела, — ответил Невилл, — очки сгорели, все, как она и думала. Но она не умерла, это точно.

      — Про Малфоя, в смысле — мелкого Малфоя, я понял, — сказал Гарри, — но откуда вы узнали, что я буду тут?

      — ЕСТЬ СРЕДСТВА! — хором ответили близнецы.

      — Ладно, неважно, — сказал Гарри и выпустил вперед маленького МакФергюссона. — Если вы трое тут — значит исчезла действительно Джинни? А Перси где?

      — Она нас заступефаила, — мрачно сказал Фред.

      — Очень быстро, — поддержал его Джордж, — как только увидела. Она надпись рисовала, вторую, про свои же кости. Так ты…

      — Что вы планировали делать? — оборвал его Гарри. На вопрос о Перси ни Фред, ни Джордж не ответили.

      — Вообще-то Гермиона еще до дуэли сказала нам, где может быть вход, — склонил голову Фред. — Дин уже поковырялся в раковине — никак. Никакого замка. Никакой хитрой механики. И мы уже готовились запускать Шимуса.

      — Мы же с первого курса мечтаем взорвать женский туалет! — воскликнул Джордж.

      — Отставить Шимуса. Если я правильно понял, там зверюга длиной футов пятьдесят, не меньше, которую никакие заклинания не берут.

      — Точно, — подтвердил Дин, — Гойл аж обосрался, когда ее увидел.

      — Помер? — уточнил Гарри-МакФергюссон. — Помер и обосрался? — на одном из разборов в полицейском участке, еще до школы, он слышал, что у свежих мертвецов часто самопроизвольно опорожняется кишечник.

      — Нет. Жив, но… Мы за углом ж-ждали, ну, так, чтобы только Гермиону видеть, — пояснил Невилл. — А они все втроем к н-ней рва-рванулись. Гермиона Гойла запетрифаила, через п-п-полкоридора. А сама у-увернулась. Как будто танцевала. Ну, а они к ней бежали, д-двое уже, Малфой с Крэббом. И тут пол задрожал, змеюка у них за спинами в-выползла. Ну, Гермиона — в камень, и эти двое т-тоже.

      — Они ее отражение в щите увидели, — продолжил Дин. — Там рыцарь стоит, и щит у него начищенный. Филч туда регулярно штрафников гоняет, драить его. Так на нем теперь вмятина. От взгляда вмятина, представляешь? А Гойл в сознании лежал, только шевелиться не мог, даже глаза не скосить, ну, она и проползла мимо. И не смогла с ним взглядом встретиться, с Гойлом-то.

      — Понятно. Невилл, давай сюда мои очки. Сейчас рысью бежишь в кабинет директора. Настоящего директора, в смысле. Пароль был «Всевкусные Драже», вряд ли его поменяли. Если это не сработает, то там наверняка еще какая-то сладкая хрень, попробуй подобрать.

      — Но…

      — Заткнись. Там, в кабинете, лежит Распределяющая Шляпа. Засунешь туда руку, ну, в нее. В ней спрятан Меч Гриффиндора. Он волшебный, и история у него ого-го, так что может здорово помочь. Хватай его и беги сюда. В книжке написано было, что заклинания змеюку не берут, так что придется драться чем попало.

      Невилл стартовал со скрипом подошв по кафелю.

      — Теперь ты, Сьюзен. Как ты здесь оказалась?

      — Из-за Джастина, — вскинула симпатичный подбородок хаффлпаффочка. — Я… я вижу — Дин с Невиллом бегут. Ну я и… За ними. А потом с ними. А Ханна испугалась и ушла в гостиную.

      — Правильно сделала, между прочим.

      — Кто бы говорил!

      — И ты заткнись. Точнее, не заткнись, а говори быстро. Амелия Боунс, которая начальник ДМП — она тебе кто?

      — Тетя. Я…

      — Канал связи есть? — Сьюзен кивнула, и Гарри понял, кого имел в виду Джастин, когда говорил о друзьях и контактах. — Передай, что Чудовище Слизерина — это василиск, управляет им Волдеморт, который все никак не сдохнет. Это как-то связано с маггловской тетрадкой, принадлежащей Тому Реддлу - это, кстати, его, в смысле, Волдеморта, настоящее имя. Тетрадку в учебник Джинни подбросил старший Малфой, я это видел.

      Если он сейчас умрет — его слова будут иметь статус предсмертного свидетельства, а оно, как помнил Гарри из разговоров с Деллой, очень весомо. А если выживет — ну тогда пусть его накажут за… преувеличение.

      — Я думаю, что он таким образом избавился от нее из-за министерских рейдов, ну, летом которые были, — продолжил он. — Ну и сам Реддл, в смысле, Волдеморт, который в тетрадке был, ему это посоветовал. А вход в Тайную Комнату — где-то здесь, рядом. Скорее всего — под одним из умывальников в туалете. Под тем, где не работает кран. Нашу почту сейчас не перехватывают, Малфою не до того. БЫСТРО! БЕГОМ!!!

      Сьюзен вылетела из двери, послышался стук каблучков по камням коридора. Гарри повернулся к оставшимся парням:

      — Взрывать туалет мы не будем. Прибережем взрывчатку для зверюги. Шимус, сколько там?

      — Баллон на три пинты, смесь драконьей селитры и третьей фракции гноя бубонтюбера, девять к одному. Эквивалент — примерно три фунта тротила. Детонатор маггловский, огневой, задержка пять секунд, я две дюжины с каникул привез.

      — Это здорово, — видимо, люди Бутройда таки вышли на маленького ирландца через Тех-Кого-Майору-Хочется-Придушить. — Убедись, что все нормально зажжется.

      — «Инсендио» отлично работает, — уверил Гарри Шимус. — На испытаниях ни одного сбоя. Мы такими - однопинтовыми, правда, - пауков в лесу гоняли, когда с Дином и Роном «Фордик» отлавливали. Только я туда еще первой фракции добавлял, для пущей зажигательности.

      — Так. Братья — на шухер. Дин, Рон, Шимус — смотреть на умывальники, если что — орать!

      Когда все отвернулись, Гарри юркнул в их с подругой Секретную Лабораторию, разгрузил книги и вынырнул обратно, держа в руках туго набитый рюкзачок, полученный от Бутлегера три дня назад.

      — Дин, ты молодец, — кивнул он сжимавшему в руках двустволку Хагрида Томасу. — Ты ж с ней освоился?

      — Ага, — ответил Дин, — мы с Роном ей пауков отгоняли, дробью. Ну, тоже пока «Фордик» ловили. Сначала я, а потом Рон — это пока я «Фордику» по карте объяснял, как до «Норы» добраться, ну и бензин ему заливал.

      — Тут как раз дробь, — протянул он Дину выуженную из рюкзака коробку с дюжиной патронов, — ну, чтобы по глазам. Пулевых я не брал, в книжке, что Гермиона нашла, написано, что шкура у него ого-го.

      — У меня еще серебряная картечь есть, Хагрид подарил. Две штуки. Там сикли порубленные, первое дело против оборотней! Мы с Шимусом думали еще и над порохом поколдовать, но…

      — Все потом. Стой сзади, береги мне спину. Только Миртл не пристрели, если что. Она хорошая.

      — Спасибо, Гарри. Ты один меня ценишь, — раздался голос свежеупомянутой Миртл. — Вы же вниз? Когда вы все умрете там, сразу приходи в мой… наш туалет, чтобы нам обоим было повеселее.

      — И тебе спасибо, Миртл! — сказал Гарри, осматривая сломанный умывальник. Да. Змейка. Маленькая змейка, вырезанная на неработающем кране. — А скажи — ты ведь слышала здесь, ну, шипение? Перед тем как…

      — Да, — ответила мертвая девочка, — слышала. Еще когда я живая была, я тут пряталась, в кабинке. И рыдала. И вдруг услышала какого-то мальчика, он действительно шипел. Именно здесь. Я открыла дверь, чтобы сказать ему, что мальчикам сюда нельзя, и увидела глаза… Они та-акие желтые были и та-акие большие! Они прямо отсюда смотрели, теперь я помню. А потом… А потом я умерла! — радостно закончила она.

      Шипение.

      Гарри представил змейку живой, и ему даже показалось, что она извивается.

      — «Откройс-с-ся!»

      Все, кто был в туалете, услышали странный и немного жутковатое «Ш-ш-ш-сссс-ш-ш», кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Умывальник уехал вниз, открыв темный зев широкой трубы, без сомнения, ведущей в Тайную Комнату.

      — Миртл, — позвал девочку-привидение Гарри, — а ты там была? Внизу?

      — Да, — сказала Миртл. — Там… большой зал. И трубы. И змеи. Каменные и медные. И… очень страшно. Так что я слетала туда один раз и больше не стала.

      — А сколько туда, ну… лететь? — спросил Гарри.

      — Не знаю, — сказала Миртл, — может, двести футов, а может, и всю тысячу. Мне очень страшно было… там.

      Гарри вздохнул. У него была бухта синтетического троса на двести сорок ярдов, но хватит ли этого… Вроде бы относительно прошлого года он брал веревки с запасом, но… Он снова метнулся в Секретную Лабораторию и вернулся оттуда с «Нимбусом», ворохом перчаток из драконьей кожи (почти все они были уже прожжены в разных местах, их натаскала из мусорного ящика в кабинете Снейпа все та же мисс Грейнджер, но для его целей перчатки все еще годились) и проплавленным в одном из экспериментов котлом.

      — Фред! Ну или Джордж! — позвал он.

      — Ага? — рядом возник Джордж-ну-или-Фред.

      — Ты знаешь какое-нибудь заклинание, чтобы веревка не путалась? — спросил он.

      — Не вопрос.

      — Тогда сколдуй его на эту вот бухту, — пробурчал он, обвязывая концом шнура ручку котла.

      — Готово!

      — Пошел! — он запустил котел в трубу, тот весело застучал по камню. — Если веревка будет заканчиваться — лови.

      Но веревка не закончилась: когда котел брякнулся обо что-то внизу и успокоился, осталась примерно половина мотка. Гарри закрепил шнур вокруг основания умывальника и стал оглядываться в поисках еще какого-нибудь груза.

      — Вот! — закричал ворвавшийся в туалет Невилл. — Я достал его!

      Выглядел Невилл грозно: распахнутая мантия, сверкающий рубинами меч в руке и Распределяющая Шляпа на макушке.

      — Она сама напросилась! — пояснил Лонгботтом. — Ну, я ее схватил, меч достал, а она мне: я, говорит, уже триста лет в бою не была. Так что, говорит, раз уж ты Настоящий Гриффиндорец, а кругом Минута Смертельной Опасности, когда меч только и можно достать, то и меня тоже бери. Ну, я и взял. И надел.

      — У меня, между прочим, тысячелетний опыт боевых действий, — заявила Шляпа. — К тому же я нуждаюсь в новых впечатлениях для вдохновения. А то скоро уже новую песню петь, ясно?

      — Ясно. А ты, Невилл, правильно сделал, что взял, — сказал Гарри. — И дай-ка мне сумку твою! — и он отобрал у Невилла тяжеленную сумку, которую бывший пухлик все это время так и таскал на плече.

      — Там же учебники! — возмутился Невилл.

      — Ничего, и учебники на что-то да сгодятся! — он аккуратно обвязал сумку Невилла шнуром и запустил вниз: сумки Шимуса, Дина, да и его собственная, были слишком опасными для таких фокусов. Через несколько секунд внизу что-то шлепнуло, причем на шнуре оставалось еще футов пятнадцать слабины.

      — Два конца — не один конец! — важно заявил Джордж.

      — Уж мы-то знаем! — поддержал его Фред.

      Гарри скинул форменную мантию, сложил ее несколько раз и подсунул ее под веревки на краю отверстия, чтобы они, не дай Бог, не перетерлись.

      — Все, — сказал он, — разбираем перчатки и - вниз. Спускайтесь аккуратнее, не пожгите руки. Невилл — последний, на метле, чтобы мечом ни себя, ни нас, ни веревки не порубить. Удержишься?

      — Удержусь, — выпятил челюсть тот, — я ж весь год тренировался, с… с Джинни.

      — Тогда я пошел, — сказал Гарри, — потом близнецы, потом остальные. Миртл, если кто из профессоров заглянет — расскажи, где мы и что мы.

      Он схватился за шнуры и заскользил вниз.

***

      Перчатки стали горячими от трения, когда извивавшийся, словно змея, тоннель — тот самый, который Гарри видел во сне — внезапно изогнулся под прямым углом, и, после короткого прямого отрезка, вывел его в огромный темный зал. Гарри спрыгнул вниз — было не очень высоко — и зажег «Люмос». Проплавленный котел и сумка Невилла с привязанными к ним концами троса лежали на грязном сыром полу.
      Из дыры в стене выскользнули сначала Фред, а затем и Джордж, немедленно обнажившие палочки. Вслед за ними появились остальные гриффиндорцы, а последним вылетел на метле Невилл, сжимавший в руке сверкавший рубинами меч.

      — Ух ты! — сказала Шляпа. — Про эту комнату даже я не знала.

      — Ты видел эти тоннели, идущие вбок от главного? — спросил брата Джордж. — Как ты думаешь — это вентиляция?

      — Ага, — кивнул Фред, — мордредова тварь, наверное, могла вылезти в любом конце замка.

      — Джинджер молодец, что умудрялась ее так долго сдерживать. А нам…

      — НАДО БУДЕТ НАЙТИ ВСЕ ЭТИ ВЫХОДЫ!

      — Так, парни. Мы с Дином идем вперед. Потому что очки только у нас. Один глаз мой, в смысле, глаз-то василиска, но задача его выбить на мне, — Гарри откинул клапан сумки и положил руку на рукоятку мизерикорда, — а другой — Дина. И я очень надеюсь, что их у него всего два.

      Дин деловито проверил двустволку.

      — Остальные идут за нами. Если у нас получится — ну, тогда ваш выход. А если нет… Тогда не знаю. Сами разберетесь. Невилл, метлу оставь здесь. Работаешь мечом — я видел, что ты умеешь.

      — Ронникинс, держись сзади, — приказал брату Фред. — А то будет как тогда, когда мы виски для Гилли заряжали.

      — А что там было? — с несколько неуместным здесь и сейчас любопытством спросил Шимус.

      — Ну, у него ж палочка сломана, — пояснил Фред, — так что в первый раз заклинание отразилось прямо в него. Пришлось прятать его до самого вечера, пока он всех слизняков не выблевал.

      — И обязательно было рассказывать… — обиженно буркнул Рон.

      — Не, парни. Все правильно. Это очень полезная информация. Тогда, Рон, колдуй что-нибудь, стоя спиной к василиску. И не окаменеешь, и в змеюку, глядишь, прилетит.

      Рон с подозрением посмотрел на Гарри, но кивнул.

      Гарри двинулся вперед, Дин беззвучно, как и сам Гарри, двигался в полушаге позади-справа. Сзади, где-то за близнецами (ботинки которых тоже были заколдованы и потому не шумели), хлюпала грязь и похрустывали крысиные косточки. Судя по всему, диета у Короля Змей была довольно скудной и однообразной.

      Дин дернул стволами, но удержался от выстрела.

      — Гляди, — прошептал он, — что это?!

      «Это» оказалось сброшенной змеиной шкурой, Гарри иногда находил такие в лесу. Разумеется, те шкурки — они назывались выползками — были намного, намного меньше.

      — Надеюсь, он с тех пор не слишком вырос, — пробормотал Фред. Или Джордж.

      — Вот это автобус! — пробормотал Дин. — Шимус, ты уверен, что твоих трех фунтов хватит?

      — Три фунта тротила хватает даже полицейскому броневику, не то что автобусу, — успокоил его Шимус. — Мне... эээ… один папин родственник рассказывал. Главное попасть удачно.

      — Ты, главное… ты уж поудачнее попади, а?

      Они пошли дальше по темному и сырому тоннелю, одновременно желая и чтобы коридор побыстрее кончился, и чтобы он не кончался как можно дольше — учитывая, что ждало семерых гриффиндорцев в его конце.
      Наконец, они подошли к гладкой, блестящей, словно металл, стене, на которой сплетались телами змеи с изумрудными глазами.

      — В стороны, парни. Фред, Джордж — я думаю, это дверь. Когда я ее открою — ставьте в проем заглушающие чары. Надо будет осмотреться и посоветоваться. Свет погасить.

      Гарри даже не пришлось представлять змей живыми — их глаза сверкали в темноте так, как будто гады внимательно рассматривали непрошеных гостей.

      — Откройтес-с-сь! — прошипел Гарри. Змеи зашевелились, между ними появилась щель, и дверь отворилась.

+7

619

Ух, страшновато как-то.   http://read.amahrov.ru/smile/girl_sigh.gif   Шо ж там буде-ет...  http://read.amahrov.ru/smile/scare.gif

+1

620

Cherdak13 написал(а):

Ух, страшновато как-то.   http://read.amahrov.ru/smile/girl_sigh.gif   Шо ж там буде-ет..

мочилово будет :) пати собрана неплохая, хотя с перекосом в дамагеров. Но танка им взять неоткуда :(

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Гарри Поттер и Три Пожилых Леди