Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота. Книга 2, папка 2н


Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота. Книга 2, папка 2н

Сообщений 251 страница 260 из 673

251

Борис Каминский написал(а):

- Федотов, как ты все это объяснишь?

Конечно на объективность не претендую, но по тому, что я видел в семейных отношениях различных пар, обращение к мужу по фамилии, а тем более постоянное, есть свидетельство если не кризиса, то какого-то охлаждения в отношениях, какого-то разлада, в общем никак не идиллии.

0

252

Борис Каминский написал(а):

Звучал один единственный рояль, мгновенно, под нужный удар по клавиши, меняющий звучание.
Такого просто не могло быть. Вдобавок к этому странному инструменту присоединился целый оркестр, который можно было бы назвать большим симфоническим, если бы не непривычное звучание и назойливый рокот ударных инструментов.

ИМХО, посление "инструменты" как-то слух режут
Я бы предложил так поправить:

Борис Каминский написал(а):

Звучал один единственный рояль, мгновенно, под нужный удар по клавиши, меняющий звучание.
Такого просто не могло быть. Вдобавок к этому странному роялю присоединился целый оркестр, который можно было бы назвать большим симфоническим, если бы не непривычное звучание и назойливый рокот ударных инструментов.

Повтор рояля из общего ритма не выбивается. А вот инструмент как-то не того...

0

253

Справочник о благотворительных учреждениях, действующих в городе С.-Петербурге.
http://library6.com/8569/item/530887?category_id=7

СПб.: 1913 - 140 с
Справочник, перечисляющий все виды благотворительных организаций (кроме учреждений, содержимых городским самоуправлением). Для каждого дан краткий рассказ о его происхождении, направлении деятельности и ее объемах. Все учреждения, их параметры (количество коек и т.д.), бюджеты, размеры капиталов сведены в таблицу.

+1

254

"Звучал один единственный рояль, мгновенно, под нужный удар по клавиши, меняющий звучание." Я могу ошибаться, но по моему правильно "по клавише".

+1

255

П. Макаров написал(а):

Повтор рояля из общего ритма не выбивается. А вот инструмент как-то не того...

ДВГ79 написал(а):

Я могу ошибаться, но по моему правильно "по клавише".

Угу, спасибо, поправлю. С "инструментами" - сининимов нэма, как это ни странно.
Но хуже с Нинель, называть ее женой или женщиной - ... внутри все восстает.
А кликуха так и вообще не клеится. :dontknow:

Игорь К. написал(а):

а тем более постоянное, есть свидетельство если не кризиса, то

Спасибо - учту.

Отредактировано Борис Каминский (27-01-2019 21:24:04)

0

256

Борис Каминский написал(а):

С "инструментами" - сининимов нэма, как это ни странно.

Так я и предлагаю заменить на "рояль" - это слово там не взбрыкивает (Ну, ИМХО, конечно :))

0

257

Коллеги, временно выложенное удалил, чтобы вскоре выложить в приличном виде.
А за подсказки спасибо.

Отредактировано Борис Каминский (18-02-2019 21:55:30)

+1

258

Борис Каминский написал(а):

эти наушники оказались очень удобными, мягко прилегающими к ушам, но, главное, едва их одев, Нинель почудилось, что она неведомым образом перенеслась

1. "Надеть одежду - одеть Надежду". Наушники в данном случае - одежда, поэтому их НАдевают.
2. "Подъезжая к этой станции, с меня слетела шляпа". Деепричастный оборот не сочетается со страдательным залогом.
Предлагаю вариант:
...главное, едва Нинель их надела, как ей почудилось, что она неведомым образом перенеслась...

Борис Каминский написал(а):

Невольно зажмурившись, Нинель показалось

Опять деепричастный оборот со страдательным залогом.

Борис Каминский написал(а):

SONY Digital Muzic Plaver

Music Player

Отредактировано Цоккер (18-02-2019 21:55:06)

+1

259

Похоже, что глава 20 окончена, хотя, может что-нибудь добавлю.

«Почему идет к концу двадцатый век? Наверное, это ошибка, но почему так странно звучит музыка? И везде навязчивые ритмы», - повернувшись к мужу, она увидела, что тот уже просыпается:
- Федотов, и как ты все это объяснишь? – дрогнувший голос выдал растерянность женщины.
- А который сейчас час?
- Пять минут двенадцатого.
- Значит, я дремал полчаса, -  растирая ладонями лицо, Федотов отчаянно пытался сообразить, что именно могла услышать Нинель и что ему теперь со всем этим делать, - А ты давно здесь?
- Это имеет значение? – выгнувшаяся дугой бровь не предвещала ничего хорошего.
- М-м-м, в общем-то, наверное, нет. Извини, просто я еще не проснулся. Присядь, пожалуйста, - встав, Федотов мягко усадил жену в кресло.
Музыкальные записи остались тем немногим, что материально связывало переселенцев с культурой их мира. Плеер был не вечен, и Зверев понемногу перекладывал на бумагу партитуры приглянувшихся произведений. Подключить к этому посторонних категорически воспрещалось, и дело двигалось медленно. Сегодняшний ремонт был не первым, и, припаяв отвалившийся у наушника провод, Борис, решил послушать свой любимый «Айнс, цвай, полицай», за которым следовал «металл» группы Рамштайн. По ним Зверев пытался изучить язык вероятного противника, правда, существенно в этом не преуспев, перешел на традиционный способ. Затем звучала окрошка из песен военного времени и группы Любэ. Эти записи Зверев собрал для своего отца. Зачем Димон сохранил несколько арий из опер в классическом исполнении и рок-обработке он и сам не помнил, но в конце шла выжимка из рок-оперы «Юнона и Авось».
Федотов задремал под орущих фрицев. Вряд ли Нинель довелось познакомиться с группой Любэ, если только в самом конце. А вот оперные арии мимо ее внимания проскочить не могли, и Федотов сейчас лихорадочно искал ответ на вопрос любимой женщины.
Борис понимал, что рано или поздно Нинель задала бы подобный вопрос. И не важно, попался бы ей плеер, или она в полной мере осознала чуждость переселенца этому миру. Вот только что ей ответить?
Мысль навешать лапшу на уши по принципу «нападение - лучший вид обороны» он благоразумно отринул. Нинель достаточно хорошо изучила Федотова, чтобы не попасться на такую уловку. Тем более после мощного эмоционального воздействия, оказанного обогнавшей время музыкой. В этом переселенец не сомневался.
Вывалить на Нинель всю правду-матку? Ей и без того приходилось нелегко. Виной тому был слом привычного образа жизни и дефицит общения – двери некоторых домов оказались для нее закрыты. Да и сам Федотов не мог уделить любимой достаточно времени. Он, конечно, старался, но вечная занятость и неумение вести салонный беседы этому не способствовали. Последнее время ситуация стала меняться. Федотов в буквальном смысле заставил себя находить то немногое полезное, что можно было извлечь из светских раутов, да и сам круг общения стал меняться. Федотов с Нинель постепенно становились желанными гостями в среде деловых людей первопрестольной. К тому же приглашения от губернатора, заставили бывших знакомых Нинель задуматься - не слишком ли они были бескомпромиссны?
- Борис, я жду ответа! – в голосе Нинель снисхождения не было от слова совсем.
- А…, - Федотов и сам не заметил, что уже минуту пялится в одну точку, - ответа, говоришь?
Мастерскую Борис оборудовал в полуподвале. Вдоль короткой стены располагался помост на подобии низкого подиума. На нем стояли: небольшой бар, секретер  с бумагами и журнальный столик с парой низких кресел. Поначалу такая мебель Нинель показалась странной, но, привыкнув, она отдала ей должное. Здесь же находилось последнее «изобретение» Федотова, которое он называл кофе-машина.
В мастерской Борис поставил два верстака. Один для слесарных работ, второй для поделок из дерева. На стенах висел с любовью собранный инструмент.
Окинув взглядом свое богатство, Федотов, в который раз подумал, что Нинели трудно понять подобные увлечения.
«А может, все к лучшему? - Федотов ухватился за спасительную мысль. – По любому Нинель надо будет что-то объяснять перед началом революции, так не лучше ли это сделать сейчас?»
Вся эта последовательность эмоций от Нинель не укрылась. Вот ее муж, бессмысленно уставившись в одну точку, «разыскивает» философский камень. Затем, будто прощаясь, он  оглядывает свои владения, и, наконец, решается:
- Похоже, придется, но прежде я заварю чай и кофе.
Борис сдвинул в сторону плеер с причиндалками, а на освободившееся место поставил чашки.
Нинель наблюдала, как Борис заваривает ей чай, а себе кофе из своей машины. К этому ритуалу он никого не подпускал, но сегодня в его движениях сквозила несвойственная ему суетливость. Такого Федотова Нинель видела не часто и не вполне понимала, чем вызвана такая реакция. Музыкальная обработка известных арий ее безусловно поразила. Еще больше удивила опера, о которой она впервые услышала, но, по большому счету, ее требовательный тон был розыгрышем, на который Борис попался. Самое интересное, что таким шуткам ее научил сам Федотов. Их он отчего-то называл наездами. Поначалу Нинель обижалась, потом начала злиться, называя его шутки босяцкими, но постепенно привыкла, и вот на тебе – Федотов, который обычно мгновенно понимал, что его разыгрывают, обмишурился.
Глядя, как ее муж готовится к разговору, она всерьез озадачилась, а не скрывается ли за этими произведениями и необычным аппаратом чего-то очень серьезного?
Нинель задумчиво взяла в руки плеер. Светло-серая, почти глянцевая и приятная на ощупь поверхность. Во всем чувствовался непривычный, но законченный стиль. Аппарат не хотелось выпускать из рук.
На верхней панели надпись SONY Digital Music Player, ниже нарисованы кнопки и стрелки. Отметив несуразность названия, которое можно было перевести как «пальцевый музыкальный игрок», Нинель перевернула плеер тыльной стороной. Здесь она обнаружила неглубокую прямоугольную впадину, с которой явно что-то содрали. Причем, содрали грубо, оставив на поверхности борозды и клочки черной бумаги. Зачем это сделали, что хотели скрыть? От этих вопросов на душе стало тревожно.
Будто подслушав ее мысли, Федотов взял из рук жены странный аппарат, а то, что он странный, Нинель уже не сомневалась. О фонографах она знала и убедилась, сколь отвратительно они звучат. Перед отъездом из Парижа ей попалась статья в журнале Радиоэлектроника о записи музыки на эбонитовых дисках по методу германского инженера, фамилию которого она сейчас не помнила. Автор писал о достоинствах портативного механического граммофона, выпускаемого компанией ее мужа и названого «Патефон». Там же шла речь о фонографах с ламповым усилителем, которые вот-вот должны выйти на рынок.
- Борис, это электронный проигрыватель? – Нинель, наконец, вспомнила термин из статьи.
- Не совсем, - обойдя кресло, Борис наклонился над женой, - смотри, нажатие на эту кнопку включает воспроизведение, нажатие на эту останавливает. Сейчас прозвучит своеобразная частушка. Не пытайся понять смысл, его там нет, просто прослушай. Хорошо? – Федотов просительно  заглянул в глаза женщины.
- Нет, не хорошо, - Нинель решительно отодвинула руку с наушниками,  - Федотов, я тебя не узнаю, ты же решился, а сейчас опять оттягиваешь время.
Борис действительно тянул резину. Начав готовить кофе, он наконец-то осознал, ЧТО именно вывалит на голову своей Нинели, и делать это ему категорически расхотелось. Тут же мелькнула спасительная мыслишка, предложить ей неделю послушать записи, а там, смотришь, она и сама откажется. Вероятность такого развития событий была. Увы, из этой затеи ничего не вышло, а его, как нашкодившего щенка, щелкнули по носу. Сев в свое кресло, Федотов посмотрел на Нинель.
- Господи, какая же ты красивая, - фраза вырвалась сама собой.
- Борис, все настолько серьезно? – в голосе женщины впервые прозвучало опасение.
- Ну, это как посмотреть, - страх жены, как это ни странно, вернул Федотову обычную уверенность,  - Нинель, ответь, что-нибудь для тебя изменится, если ты узнаешь, что этот аппарат Зверев купил в тысяча девятьсот пятом году? – Федотов нащупал правильную нить разговора.
- Нет, конечно, но где он мог его купить?
- А если в тысяча девятьсот пятнадцатом? – не отвлекаясь на вопрос жены, Федотов упрямо вел свою линию.
- Борис, как в пятнадцатом?
- Нинель, ответь, пожалуйста, на мой вопрос, - с нажимом произнес Федотов.
- Да нет, конечно, какая разница, когда он его купил, но я не понимаю, к чему ты клонишь.
- К тому, что этот плеер Зверев приобрел в две тысячи четвертом году, и называется он цифровой музыкальный проигрыватель японской фирмы «Сони». Музыка в этом устройстве записана в так называемом цифровом формате, а считывается специальным лучом света вот с таких дисков, - Федотов ловко выщелкнул переливающийся цветами радуги компакт диск на 750 МБ, - его можно держать вот так, - Федотов осторожно вложил в руки жены диск, - только не прикасайся к этой поверхности.
Треп о технологии давался легко, обеспечив переселенцу передышку, а женщине возможность осмыслить сказанное. Отказываясь верить, Нинель растерянно перевела взгляд с мужа на диск и обратно.
- Он побывал в будущем!? - возглас прозвучал шепотом и еще тише продолжение. - И ты?   
- Нинель, стоп! – команда прозвучала резко, а вместо компакт-диска в руке Нинель оказалась рюмочка коньяка, которую Федотов успел наполнить, пока готовил чай, - зажмурь глаза и махом, как извозчик.
В порядке «шефской помощи», Федотов показал, как это надо делать, а Нинель тут же был предложен соленый огурчик.
- Я понимаю, что коньяк соленым огурцом закусывают только босяки, но тут ничего не поделать, детство у меня такое было. Да ты сама мне это говорила, но сейчас надо повторить, и не отказывайся. Так надо! – Федотов вновь добавил в голос металла.
Вторая прошла хуже. Нинель закашлялась, а Федотов, слегка поглаживая, одновременно  мягко похлопывал жену по спине.
- Ну, вот и хорошо, вот и славно, теперь я с чистой совестью расскажу, что такое рок-музыка, и какие наряды носят женщины в будущем, а все остальное завтра, и то не все, но постепенно. И не надо мне возражать. Все будет хорошо, пойдем потихоньку наверх. Поздно уже.
Уснуть удалось только к четырем ночи, и все это время Федотов рассказывал, что такое рок-музыка, и как зародился этот стиль. Много времени ушло на объяснение, что такое музыкальный синтезатор, и каковы его возможности. Попытки перевести разговор на тему: «А как вы туда попали?» решительно пресекались. Впрочем, Нинель и не настаивала, зато научилась управлять плеером. Засыпая, она сожалела лишь о двух моментах. Во-первых, никому этот аппарат показывать было категорически нельзя, а, во-вторых, она так ничего и не услышала о нарядах.
Утром Нинель первым делом убедилась, что плеер ей не привиделся. Вот он, в ее столике, а на столешнице записка от Федотова, в которой тот извинялся, что не разбудил, не поцеловал, и к обеду его не ждать. Ну, это как обычно, и как обычно женщина почувствовала легкий укол ревности. Потом она на носочках прошлась по спальне. Так она делала каждый день, начиная с самого раннего детства, и как в детстве жизнь обещала ей волшебные таинства. Она даже знала, какие именно таинства ждут ее сегодня, но не торопилась. Сначала надо заняться собой, так, как это она это делала почти каждый день в прежней жизни.
Нинель приняла душ. Глядя на себя в зеркало, долго расчесывала волосы, после чего занялась макияжем. Это модное словечко пустил в оборот известный гример императорского театра Макс Фактор. Нинель только недавно узнала, что его знаменитый принцип "цветовой гармонии" появился в свет после общения со Зверевым. А недавно во Франции открылась парфюмерная фирма ее мужа, выпускающая всю гамму чудесных гигиенических кремов и губных помад в полном соответствии с принципом Макс Фактора. А еще там же производили удивительные зубные пасты в тюбиках. Эта пасты препятствовали заболеванию зубов. Сейчас в случайность встречи Фактора со Зверевым вкупе с созданием модной парфюмерной фирмы женщина не верила. Слишком все получилось складно.
Позавтракав, Нинель достала плеер и тут же порадовалась, что Федотов ее предупредил: «Нинель, первой пройдет частушка «Айнс, цвай, полицай»,  дальше три вещички группы Рамштайн, но, знаешь, это все хорошо только для изучения той культуры, а вообще-то это мусор».
На вопрос, почему он называет германцев фрицами, муж только пожал плечами, мол, и сам не знает. После «орущих фрицев» (теперь с таким определением Нинель была согласна) зазвучали русские мелодии, и опять она была благодарна Федотову, предупредившему ее, что это сугубо песенный жанр, как бы почти народный. И действительно многие песни казались народными, чего категорически нельзя было сказать о некоторых произведениях. Особенно выделялся романс «Кавалергарда век не долог», который с легкой руки Зверева пошел гулять по всей России.
Но больше всего Нинель привлекла классика, а очередного  прослушивания арий в рок-обработке она признала, что произведения зазвучали иначе. Нет, не лучше и не хуже, а просто иначе. Как если бы упавший на картину солнечный луч высветил иной замысел творца. Нинель было невдомек, как ей повезло, ведь Зверев записал только самые «приличные» варианты рок-обработки.
Незаметно для себя Нинель стала вспоминать последние месяцы своей жизни. Поначалу ей все было внове, но постепенно стал ощущаться дискомфорт. Часть прежнего круга общения от нее не то чтобы отвернулся, но в нем она стала чувствовать себя лишней. Другая часть стала не интересна ей самой. К тому же и сам Федотов, как ни старался, но не вписывался в эту тусовку. Произнеся про себя это словечко, женщина сделал в памяти зарубку непременно расспросить мужа, что такое «тусовка».
Нинель понимала, что ее Федотов человек занятой и увлеченный, но только теперь осознала, до какой степени он погружен в свои проблемы. Благо, что Борис незаметно стал втягивать ее в эти заботы. Это она осознала далеко не сразу. Для начала он ее попросил помочь с редакций журнала, потом объяснил самую суть своего производства. Каждый вечер она стала узнавать о текущих делах и ходе их решений. Нинель и сама не заметила, как стала втягиваться. Люди, о которых рассказывал ее муж, стали ей интересны. Некоторые оказались близки и понятны, другие эгоистичны и своенравны. Когда-то Нинель работала в редакции одного из журналов, и сейчас, благодаря ежевечерним беседам с Федотовым, ей открылся смысл некоторых действий тогдашнего главного редактора. Федотов же назвал его толковым управленцем.
Круг общения стал меняться незаметно. В среде больших промышленников ее замечания начали вызывать явное одобрение. Такая оценка сильных и властных людей льстила ее самолюбию. Но основной перелом в ее теперешней жизни случился после предложения заняться организацией благотворительного общества. Нинель с удивлением узнала о стипендиях Русского Радио, о финансировании школ для одаренных подростков, а на пороге замаячили высшие курсы управленцев. В итоге о праздном времяпровождении пришлось забыть, а сегодняшнее утро было лишь данью прошлого.
Вновь включив проигрывание романсов, Нинель прочитала аннотацию: «Кавалергарды, Булат Окуджава на музыку Шварца», и тут же сообразила, что ни в одной аннотации она не встретила еров и ятей.
Одновременно припомнилось, как на ее упреки в неграмотности, Федотов всегда отшучивался: «Давно пора провести реформу русской грамматики и выкинуть все эти еры с ятями, иначе всеобуча нам не видать как своих ушей. И да, имей в виду, без евров я тут самый большой грамотей». При этом Федотов вместо "еры" явно намеренно произносил "евры".
«Неужели в будущем провели эту реформу, и Федотов пишет по тем правилам? Сколько же тогда лет они провели в будущем, и как они туда попали?» - эти вопросы тут же вызвали целый сонм воспоминаний о дурацких словечках и нелепых афоризмах. Федотов почему-то называл их военно-морским юмором. От осознания очередных несоответствий, на душе вновь поднялась тревога.
Ответа пришлось ждать до вечера, и едва Федотов переступил порог, как был накормлен и тут же препровожден в «пыточную», коей оказалась его собственная мастерская. «Вот и проявляй заботу о близких. Делай для их блага звуконепроницаемые двери», - ворчал про себя переселенец, но на допрос шел покорно.
А вот дальше все пошло совсем не так, как предполагала Нинель. Во-первых, Федотов демонстративно наполнил две рюмки «антидепрессанта», во-вторых, на вопрос, как он со Зверевым попал в будущее, Нинель услышала совершенно не тот ответ, на который рассчитывала:
- А кто сказал, что мы туда попадали? –  в голосе ее мужа сквозило неприкрытое ехидство.
- Но ты же сам вчера сказал…, - не окончив фразы, Нинель растерянно замолчала.
- Я говорил, что этот плеер Зверев купил в две тысячи четвертом году, но я не утверждал, что мы туда попадали.
- Ты ведешь себя сейчас как мальчишка! – начала терять терпение женщина.
- Молодость кончается с первой беременностью, поэтому мужчины никогда не стареют, - таких афоризмов у Федотова было как у дурака махорки.
- Федотов, опять ты взялся за свои босяцкие афоризмы. В конце концов, это неприлично.
- Не босяцкие, так говорят в будущем, - попытался выкрутиться переселенец, но увидев подозрительно заблестевшие глаза жены, тут же стал отрабатывать, - Нинель, ты понимаешь, тут такое дело. В общем, мне очень трудно все объяснить, но дело в том, что мой племянник Иван, ну, как бы это тебе сказать. Одним словом, Иван нашему Кириллу приходится родным прадедом. Вот.
И фраза и ее содержание получились настолько нелепыми, что Нинель не сразу сообразила, что это значит.
- О Боже! Что же теперь будет!? – неподдельный страх на лице жены, показал, что опасения Федотова были не безосновательны. Надо было срочно спасать положение.
- Родная, да что тут особенного? Обыкновенный перенос во времени, - зачастил «бывалый» переселенец, - всего-навсего спонтанный прокол пространственно-временного континуума.
Нинель не была набожной женщиной, но, как и всякий житель этого времени, религиозные ритуалы были ей не чужды и … . В молитвах Федотов был не силен, но призыв спасти и уберечь от нечистого ее единственного ребенка он расслышал вполне явственно.
- Нинель, ты же умная женщина, - начал Борис с интонациями патологоанатома, - умная и красивая, и вдруг поддалась суевериям. Ты лучше спроси, из какого мы года, и в каком году родились, - для убедительности переселенец осенил себя крестным знамением, - вот видишь, и серой не пахнет, -  при этом нос Федотов туда-сюда погонял воздух, как это любил делать соседский Тузик.
Человек из будущего знал, что запущенная им ориентированно-исследовательская реакция эффективно гасит агрессию и панику, а поэтому с удовлетворением услышал, что он закоренелый безбожник, и вместо того, чтобы пугать несчастную женщину, ему надо было сразу сообщить только самое главное, а не молоть ерунду, и быстренько поведать ей из какого они времени, и кем они там были, и…. .
Рассказ получился длинным и сумбурным. Узнав о переносе из конца декабря две тысячи четвертого года ровно на сто лет назад, Нинель высказалась о Божьем промысле, на что Федотов ей резонно возразил, что боженька такими числами не оперирует. Ему подавай временные интервалы от одного до семи дней или кратные неделе. Наконец сгодится, чертова дюжина, но никак не столетие. И вообще, все кратное десяти идет от  номо сапиенса.
А еще не факт, что троица обалдуев попала в прошлое своего мира, так как… . Приличия ради послушав бредни о двенадцати измерениях и множественности миров, Нинель, как это ни странно, не сдалась, но потребовала прекратить нести всю эту ахинею. И вообще, ей теперь очевидно, что в своем родном времени Федотов был несостоявшимся человечком, коль скоро он до сих пор не обратил внимания на наличие ДВЕНАДЦАТИ измерений!
- Да причем тут двенадцать? – искренне удивился переселенец.
- При том, дорогой мой, что Бог сотворил мир за шесть дней, а твоих измерений приходится ровно по два на каждый день создания.
- М-да! А разве он создал мир не за неделю?
- Нет, не за неделю, а за шесть дней. Седьмым днем было воскресенье.
Подивившись логике своей любимой,  Федотов вспомнил, что с женщинами лучше не спорить, ибо чревато, зато достал приготовленные на службе эскизы женских силуэтов в мини юбках и туфельках на шпильках.
А вот тут Федотов попался по крупному - женские наряды, это вам не теория струн с черной материей и темной энергией, в этом надо всерьез разбираться или молчать в тряпочку.
Против ожидания Нинель ни на мгновенье не усомнилась в наличии таких нарядов, хотя, поначалу они ее немного шокировали. Впрочем, долго это не продлилось. Федотов даже заподозрил, что его жена тут же прикинула, как бы чудно смотрелись в таких нарядах ее стройные ножки, иначе с чего бы на него посыпался град вопросов, на которые он в принципе не знал ответов. Единственно, что он знал доподлинно, так это о колготках. Идея этого женского туалета легла на благодатную почву, но на все вопросы, касающиеся женских шляпок, тканей, ленточек с выточками и прочего, прочего, прочего Нинель услышала одни междометия. В конце концов, Федотов посоветовал жене все это выспросить у Зверева, который, по мнению Бориса, был большим специалистом по части женской одежды. Зря он это сделал.
- Федотов, как я могу обратиться с подобными вопросами к постороннему мужчине?
- Э-э-э, а что тут такого?
- Что тут такого!? – возмутилась Нинель. - Вы в своем будущем совсем рехнулись! Ты лучше подумай, что он будет делать, когда узнает о моем посвящении в вашу тайну.
- Да ничего особенного, на крайняк назовет меня чудаком на букву «М».
- ?
- Нинель, это очень неприличное слово.
- Я так и думала.

Отредактировано Борис Каминский (22-02-2019 17:32:24)

+8

260

Разве имя "Нинель" не склоняется?

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота. Книга 2, папка 2н