Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота. Книга 2, папка 2н


Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота. Книга 2, папка 2н

Сообщений 21 страница 30 из 326

21

Коллеги, наконец-то я домучил шестнадцатую главу.
Казалось бы, ну что проще изобразить любовь-морковь?!
Ан нет! Это у мужиков все просто, а женщины ... загадка они, однако, и нам их не понять. По крайней мере про себя я это могу констатировать со всей определенностью.
Готовиться к этой сцене, я начал примерно три года тому назад.
Сначала пытался разобраться, а что такое надо выспросить у лучшей половины человечества. Потом стал задавать вопросы - в итоге, представительницы этой самой половины, стали смотреть на меня с опаской. Вот.
Пришлось извиняться и пояснять, ну деревянные мы, мол, снизойдите, и откройте главный ваш секрет.
Как это ни странно, но снизошли, и вот что после опроса примерно трех десятков уважаемых женщин, оказалось:
1. Никакой любви "в шалаше" нет и быть не может! Рулит только прагматичный подход, продиктованный заботой о потомстве, и если муж героини имеет неоспоримые материальные и прочие преимущества перед ГГ, то хрен ему, а не печеньки.
Такой  вердикт вынесли примерно 80% опрошенных.
2. В принципе, героиня могла перейти к нашему ГГ, с некоторой потерей преимуществ, но, во-первых, или она непроходимая дурочка, или, во-вторых,  наоборот оч. рассудительная дама, четко осознающая (утрирую): всех бабок не заработаешь, но таких женщин мало.
Этой позиции придерживались около 20% респонденток.
В итоге, на ваш суд я выношу вымученные три вордовских страницы, и три года мытарств и сплошного гловняка.

И исче. Чтобы вы, коллеги, не думали обо мне, как о безнадежном типе, спешу сообщить, что кроме этой темы, я столь же упорно ломал себе (и некоторым несчастным) голову на тему встречи Федотова с Владимиром Ильичом. Соответственно, параллельно бился над стратегией отношений с большевиками. Вроде бы определился, и даже стал писать.
Сами понимаете, это не любовь-морковь, тут с кондачка можно такое ляпнуть, что ... впрочем, некоторые ляпают и им не стыдно. Бывает, однако.

Окончание гл 16.

Вид на небольшой по парижским меркам храм, открылся едва Федотов со своим малолетним дедом отошли от площади Терн на триста метров. Белый тесаный камень и русский стиль грели душу.
- Церковь Александра Невского в Париже, относится к Константинопольскому Патриархату. На ее строительство Александр II выделил сто пятьдесят тысяч рублей. Церковь освещена в 1861 году, а ее архитектура включает в себя русский и византийский стили, и эта, как его, - на мгновенье подросток смешался, но тут же вспомнив, оттарабанил, - византийский стиль ощущается во внутреннем убранстве и росписи храма. Cнаружи она, как наши церкви, -  последнее предложение было явной отсебятиной.
- Ванька, да откуда ты все это знаешь? – Федотов с оторопью уставился на своего предка.
- От Ивана Петровича, он сказал, что мимо этой церкви в Париже не пройдет ни один русский и заставил выучить наизусть.
- Хм, может он тебе и про улицу «Красных фонарей» рассказал? – с подозрением спросил Федотов?
- Нет, про блядскую улицу я слышал от дяди Димы, он тоже сказал, что мимо не пройдет ни один русский.
- Этот мог, - с тоской прокомментировал Федотов.
- Дядя Борис, а мы туда сходим?
- Рано тебе на блядей засматриваться. Ты, кстати, знаешь, что французская кокотка это наша блядь?
- Знаю, - потупившись, Иван стал что-то чертить носком ботинка на мостовой.
- И опять от дяди Димы?
- Нет, от учителя французского.
- Правильный учитель, - вынес вердикт переселенец.
За образование своего предка Федотов взялся сразу по его переезду в Москву и сейчас пожинал первые плоды. Возникшая было идея, подтянуть деревенского паренька и отдать в гимназию, натолкнулась на непреодолимый барьер из латыни, греческого, закона Божьего и прочей требухи, которой забивали головы здешним подросткам. Закон Божий и церковнославянский язык, были не самыми сложными предметами – их Иван худо - бедно, но проходил в земской школе. Задавшись целью, за пару лет Ивана можно было бы подтянуть и запузырить в гимназию, но зачем? До обязательного среднего образования здесь еще, как до луны раком. Достойные знания Иван получит и без здешних глупостей, а наследством Борис своего деда обделять не собирался, тогда зачем ему официальное образование? Нужды в этом не было, зато вред мог образоваться не малый – при «стандартном» подходе на усвоение нужных знаний просто не оставалось времени, да и здоровья такая нагрузка подростку не прибавляла.
Желающих дать знания за денежку хватало, но и тут не обошлось без борьбы – любой учитель свою науку считает «самой-самой», с чем выходец из будущего был категорически не согласен. Так или иначе, но консенсус был достигнут и знания Ваня поглощал только в разумных объемах, а главным оценщиком стал Федотов. Упор, естественно, был взят на точные науки, но и те без фанатизма, зато крепко, с закреплением в мастерских и даже в КБ федотовских заводиков. Так или иначе, но через два года, четырнадцатилетний Ваня Федотов в меру знал и латынь, и бином ньютона, и физику с химией. Знал он и о строении атома, но с пониманием - об этом распространяться не следует. Не обошлось и без влияния Дмитрия Павловича - последние полгода Ваня редко когда появлялся со двора с фингалом, чаще со сбитыми костяшками на руках – такова проза московских двориков. Что до бранных слов, то их Иван знал с детства, хотя в деревне редко кто из взрослых ругался. Зато теперь он точно знал, когда нельзя, а когда надо жестко и точно говорить на венно-матерном языке, которому его обучил Дмитрий Павлович.
Европу Ивану показали без прикрас, и витрину, и изнанку. Чуть позже те же люди провели экскурсию по блистательному Петербургу и Москве. Это был тактически правильный подход - московская «Хитровка» чем-то особенным подростку не показалась, а смог лондонских окраин оказался гуще питерского.
В итоге такого образования Ваня врывался в жизнь трезво смотрящим на мир человеком и в то же время не циником.
Напряженный график, обычно не позволял Борису брать с собой Ивана, но  отчего бы в марте не сделать исключения? Вот и прогуливались в это погожее мартовское утро 1908 года по улочкам Парижа оба Федотова.
Начали с Эйфелевой башни, когда солнце едва только подсвечивало  небо из-за горизонта, а мостовые были пустынны. Грандиозное сооружение, построенное к началу всемирной выставки 1889 года, твердо опиралось на все свои четыре размашистые лапы. Арочный свод под опорами вел на территорию вставки.
- Ты, Иван, представь, башня планировалась, как временное сооружение, а простояла уже почти двадцать лет и никаких нарушений в конструкции.  Попомни мое слово - быть ей вечным символом Парижа.
- А башни господина Шухова, легче и прочнее.
- Прочнее это вряд ли, а так да, согласен, стали господин Эйфель не пожалел, зато простоит не одно столетие. Он был первым, а первому всегда труднее всех.
От башни до Триумфальной арки тридцать минут неспешного шага, за ней площадь Терн, откуда до церкви Александра Невского рукой подать. Конечный пункт сегодняшнего променажа парк Мансо.
Красивое место. Извилистые дорожки, искусственные скалы и водопады. Копии египетской пирамиды и китайской крепости. В полный размер машет лопухами-крыльями голландская мельница. Машет только ветреную погоду, сейчас у мельников позорное безделье.
Там и сям по территории разбросаны «греческие» и «римские» колоннады, аналогично обстоит дело со статуями. Новодел, конечно, но мило. Два года назад в парке поставлен памятник Шопену, говорят, заслуживает внимания.
В начале XXI века по утренним дорожкам парка мчались любители бега трусцой, сейчас степенно прогуливаются прилично одетые господа и выгуливающие своих чад матроны.
С Нинель Федотов столкнулся, едва повернули к памятнику Шопена.
Как при взгляде со стороны перед Федотовым предстала вся сцена. Слева, и чуть отстав от Нинель, служанка ведет коляску с младенцем. Из расширившихся глаз женщины полыхнуло узнаванием с затаенной надеждой, которая мгновенно сменяется паническим страхом. Взгляд Нинель падает на Ивана, и вновь все меняется – паника уступает место холодной неприступности, лишь в уголках губ появляются горькие складочки. Теперь перед переселенцем, сама неприступность.
В сознании Федотова столь же стремительно мелькают мысли-образы:  узнавание откликается ответной радостью, страх вызывает изумление, а наряд снежной королевы все расставляет по своим места – в коляске его ребенок и мгновенно, без перехода включается разум.
«Сокровище мое, ну что ты себе придумала, - против воли в глазах переселенца заиграли смешинки, - забеременев, наверняка боясь сглазить, потом ждала родов, и тут тебе было не до писем. Сама запретила мне тебя искать и сама … . Женщина, просто женщина и этим все сказано, а раз женщина то и материальное тебе не чуждо. Вот не поверю я, что сейчас ты не в курсе моего состояния, так что, черта с два я тебя отдам! Такова, блин, проза жизни, данная нам в ощущениях», - Федотов и сам не понял, как встретились руки.
- Отдать такое сокровище? – глаз от глаз отводить нельзя, лишь кивок в  сторону коляски, - Никому я вас не отдам. Ты единственная и других таких нет, и не будет, ты …, - казалось, слова сами слетали с языка, и с ними таяло сопротивление.
- Федотов! - руки  Нинель бессильно упали, одновременно с этим подал голос предок:
- Дядя Борис, можно я куплю мороженое? – обращаясь к родственнику, Ванька насуплено смотрел на незнакомую женщину.
- Можно, теперь нам все можно!
Потом было много слов. Ванька немилосердно сопел, когда его представили домашним именем: «Дед Иван». Такое было допустимо только при своих. Женщина Нинель с укоризной смотрела на дядю Бориса, а тот извинялся, мол, потом он ей все объяснит, но не сейчас, а позже. Потом взрослые опять что-то обсуждали, а извлеченный из коляски малец демонстрировал попытки ходить.
«Вот еще, родинка у него! Эка невидаль, у всех Федотовых такая».

Отредактировано Борис Каминский (02-10-2018 12:48:17)

+9

22

Борис Каминский написал(а):

Зато теперь он точно знал, когда нельзя, а когда надо жестко и точно говорить на венно-матерном языке, которому его обучил Дмитрий Павлович.

вОенно-матерном
...

По содержанию комментарий в том смысле, что тапков нет :) Но если автору впоследствии какие соображения придут в голову - так завсегда он добавить может

Отредактировано П. Макаров (02-10-2018 15:32:36)

+1

23

Машет только В ветреную погоду.
Это про мельницу.

+1

24

ЖуКХ написал(а):

Машет только В ветреную погоду.
Это про мельницу.

Спасибо.

0

25

Ну-с, господа вольно-наемные моряки, сиречь коллеги, вот и пришел к нашему Федоту его звездный час. Час, в котором он может покрутить хвостом перед Владимиром Ильичом.
Предыдущая глава с любовь-морковью далась мне ох как не просто, но это цветочки по сравнению с темой вождя мирового пролетариата.
Спасибо некоторым коллегам (не будем показывать пальцем на Прибылова, и двоих из иных миров) - без них, скорее всего, получилось бы совсем убого.
Впереди, вроде бы, все просто. Никаких заковыристых исторических личностей за ради правдоподобия которых потребуется маяться, но переформатировать революцию от этого не проще. Однако, думаю, справимся.
Итак.

Глава 17. И Ленин, такой молодой.
Сентябрь 1908 г.

Практически весь сентябрь 1908-го Федотов крутился, как бес. А началось все с майского запроса бельгийцев о поставке им пробной партии возимых радиостанций. Тот заказ был выполнен, пожелания заказчика учтены и не далее, как на прошлой неделе, Федотов подписал контракт на продажу в бельгийскую армию основной партии комплексных узлов связи. Рубка за контракт вышла серьезная. По договору с «Сименсом», Австро-Венгрия и Швеция являлись зоной исключительных интересов немцев, Италия и Франция русских. Бельгия с Нидерландами вошли в зону равных интересов, поэтому конкурировали без дураков. Ну, как без «дураков», чтобы не обрушить рынок, в последний момент перетерли -  рации и «мототелеги» российские,  а телефония от дойчей. Бельгийцы все поняли «правильно» и заплатили достойно. Еще бы им не заплатить, коль бельгийские генералы без бутерброда с икрой просто спать не могли.
Едва Федотов надумал ехать домой, как «проснулись» французы. Прижимистые лягушатники дождались-таки окончания всех испытаний и решили прикупить для своей армии такие же станции. Прижимистые то они прижимистые, но куда им деваться, коль скоро на этой территории фрицы играли за русских. Вот и образовался второй договорок, на полсотни станций, а это уже совсем не шуточные деньги, это вам не крохотная бельгийская армия.
Ко всем радостям зашевелились и французские мореманы. Им понадобилась дальняя связь. Вот и пришлось Федотову всю последнюю декаду сентября мотаться между Брюсселем, Парижем и Тулоном с заездом во французский  Брест, а спать по преимуществу в поездах.
Зато, как хорошо солнечным сентябрьским утром бездумно бродить окраинными улочками Женевы. Тихо, никто не орет, не сплевывает под ноги семечную шелуху. Очередная улочка полого спускалась к Роне. К Роне, так к Роне, там можно прокатиться на яхте или просто посидеть на набережной. Сегодня можно.
«Эх и хорошо же здесь», - мысль эта, в который уже раз посетила путешественника во времени, но сейчас следом ей всплыла возвышенная рифма:

Летят автострадные танки,
Шуршат по асфальту катки,
И грабят швейцарские банки
Мордатые политруки,
И мелом на стенах Рейхстага
Царапает главстаршина:
«Нам нужен Париж и Гаага,
И Африка тоже нужна!

«Золотые слова,  ни убавить, ни прибавить. Надо бы напеть Звереву, в его время такие шедевры уже вышли из моды», – эта мысль только еще формировалась, как слева призывно потянуло сытным бульоном, оттененным запахом сдобы и хорошего кофе. Здесь, на возвышении в две ступеньки открытая веранда небольшого кафе. Мысль пропустить чашечку ожидаемо толкнула переселенца на поиски свободного места. Собственно, а что его искать, коль вокруг полно свободных столиков. На солнышке обосновались две преклонного возраста дамы, старые косточки не греют и солнце им только в радость. Слева у стены секретничают три господина. Самый удобный столик занят, за ним вполоборота к улице уткнулся в газету коренастый господин в черном сюртуке.
«Вот же, черт лысый, занял мое место», - игривая мыслишка мелькнула и тут же забылась, а взгляд нашел по соседству такой же удобный столик, даже лучше. Три шага, отодвинутый стул и уверенная посадка заставила грамотея бросить укоризненный взгляд на посетителя.

Отредактировано Борис Каминский (09-11-2018 16:55:43)

+6

26

Продахорошотапковнетждёмдальше! :):)
Чисто грамматическое (или орфографическое?):

Борис Каминский написал(а):

Три шаги, отодвинутый стул и уверенная посадка заставила грамотея бросить укоризненный взгляд на посетителя.

Я понимаю, конечно, что "Три шаги налево, две шаги направо, шаг вперед и два назад" есть классика :) но тут все же правильно должно быть три шАгА :)

+1

27

Продолжение

Странно устроена наша память. Порою ломаешь голову - где ты видел этого человека? Но чаще достаточно услышать интонацию или заметить мелькнувший профиль, чтобы немедленно получить целый пласт воспоминаний.
Вот и сейчас – темные глаза, колючий взгляд исподлобья и газета в руках, вызвали из памяти фотографию вождя мирового пролетариата. На ней Ленин в своем кабинете читает Правду.
- Владимир Ильич! – возглас суматошно вскочившего переселенца прозвучал чуть-чуть на распев и почти шепотом. – Извините, совсем не ожидал вас здесь увидеть, - растерянность перла из каждого слова и жеста, вдобавок в сознании переселенца грянул гимн, в котором Ленин такой молодой и юный октябрь впереди, а губы сами собой растянулись в нелепую, в пол-лица улыбку.
На извечный русский вопрос: «Что делать?» - ответ последовал мгновенно: «Черта с два я упущу случай потрепаться, хрен ты от меня отделаешься», - и опять последняя мысль отразилась на лице, теперь, правда, не растерянностью, а лихой уверенностью.
Прошло два года, как отгремели последние битвы Первой Русской революции, но последние ли? Ничего подобного! Борьба продолжалась, и накал ее оказался ничуть не слабее, полыхнувшего в январские морозы на Красной Пресне. Зато кардинально изменились формы. Сегодняшние сражения протекали в тиши правительственных кабинетов, на тайных сходках и на газетных полосах. Битва велась за умы. Правительство приняло дерзкое решение - изменить выборный закон и ради этого пошло на прямое нарушение 87-й статьи гос. закона. Победа? Да, безусловно, ведь третья дума стала послушным инструментом. Но побед без потерь не бывает, и на третьеиюньский переворот Россия откликнулась бешеной яростью и презрением к «заботливым творцам», и неизвестно, кто в конечном итоге выиграл, ведь протестный потенциал имеет свойство накапливаться, а накопившись, выплескиваться, сметая на своем пути и правых и виноватых.
Поражение в открытой борьбе отразилось на умонастроениях самых надежных и преданных товарищей. Некоторые марксисты ударились в мистику, другие стали строить сомнительные модели мироздания, соединяющие в себе черты материализм и идеализма. Все это подрывало единство и требовало  немедленного ответа. Одним из таких стал недавно законченный Лениным труд: «Материализм и эмпириокритицизм», сейчас он готовился к печати.
Вчера Ильич допоздна работал над письмами к товарищам и окончанием статьи "Толстой, как зеркало русской революции". Лег поздно, а после утренней прогулки заглянул в недорогое, но уютное кафе. Здесь вдали от бушующей страстями России он иногда просматривал периодику. Завсегдатаи заведения давно примелькались и раскланивались. С излюбленного места на открытой веранде хорошо просматривалась часть улицы.
На необычного пешехода он обратил внимание, когда тот, внезапно прервав фланирующий шаг замер, а его нос уверенно повернулся в сторону кафе. Со стороны смотрелось комично, но никак не вязалось с дорогим, тонкой шерсти пальто и возрасту - незнакомцу было явно за сорок.
«Наш купчишка или преуспевающий буржуа, - привычно отметил Владимир Ильич, - держится нахальненько, по-американски, но все одно, русского видно за версту».
Покрутив головой, незнакомец уверенно сел за ближайший столик и... и тут все пошло кувырком.
Изумление на лице посетителя полыхнуло, едва только Владимир Ильич бросил на того взгляд. При этом Ленин ни мгновения не сомневался – этих глаз, и этой придурковато-радостной улыбки он никогда не видел.
Чего только стоило его шипящее: «Владимир Ильич! Извините, совсем не ожидал вас здесь увидеть», - будто это чучело здесь ждали.
Сильные лидеры обладают мгновенными реакциями и звериным чутьем на людей. Это не раз выручало Владимира Ильича в трудные минуты, но сейчас опасностью от посетителя не веяло, зато вслед за изумлением отчетливо потянуло бесшабашной удалью, что полностью выпадало из стереотипа. Столь стремительный переход в настроении наводил на размышления.
«Странный тип. Выглядит состоявшимся буржуа, судя по дорогому платью, – Владимир Ильич хладнокровно оценивал незнакомца, - но без роскоши, что выделяет в нем европейских дельцов, которые выдвинулись на технических продуктах. Русский - речь правильная, без акцента. Эмигрант? Не из аристократов, скорее из разночинцев. Я его определенно не знаю. Откуда он знает меня? Сейчас он видел только мое лицо, значит опознал по фотографии? Такие есть в жандармерии».
Своим шипящим оправданием, незнакомец лишил себя возможности навязать направление разговора. Упускать такой возможности Ленин не собирался:
- К вашим услугам, однако, мы не знакомы, – прищурюсь, Владимир Ильич сложил пополам газету, тем самым обозначив вежливое внимание. Правда, оставшаяся в руках «L'Humanite» давала понять: сначала, уважаемый, вы должны пройти тест на искренность. Понял ли его визави язык жестов? На этот вопрос у Ильича были сомнения.
- Федотов, Борис Степанович, инженер из Чили, до недавнего прошлого из Чили, - тут же суетливо поправился посетитель, - а теперь из России.
- Присаживайтесь, согласитесь неудобно вести беседу, когда один стоит, а второй сидит. Больше похоже на отчет перед начальством, - забросил первую удочку Владимир Ильич и тут же продолжил, - и будьте любезны, удовлетворите мое любопытство: откуда вы меня знаете?
- Э-э-э, - начал было тянуть, присевший на краешек стула Федотов, но тут же, словно махнув рукой: «была, не была», выпалил, -  я вас видел на фотографии. Читая газету, вы подняли голову и этот миг запечатлел фотограф. Ракурс совпал идеально, поэтому и узнал, - слегка запинаясь вначале, окончил посетитель вполне бодро, одновременно плотно усевшись на стул.

+5

28

П. Макаров написал(а):

Я понимаю, конечно, что "Три шаги налево, две шаги направо, шаг вперед и два назад" есть классика  но тут все же правильно должно быть три шАгА

+1000!

0

29

Кстати как человек из нашего времени ГГ привык к тому, что в кино  и на пластинках Ленин разговаривает высоким тенором. Картавит при этом. На самом деле у  Ленина был другой голос. По моему на нашем форуме было сообщение, как современные ученые проанализировав все записи ВИЛ пришли к выводу, что  Вождь мирового пролетариата  говорил то ли густым баритоном то ли басом. Не помню кто написал правда. При первых словах ВИЛ у ГГ на лице должно быть написано ИЗУМЛЕНИЕ. И мелькнуть сомнение -" А правильно  ли он назвал своего собеседника не обознался ли."  И упоминание  про фотографию ДОЛЖНО вызвать всплеск паранойи. Где ГГ МОГ видеть подобную фотографию, кстати еще не снятую. Тогда Ленина не так просто разговоришь. Может ГГ угостит ВИЛа рюмкой чая?   http://read.amahrov.ru/smile/Laie_95.gif

0

30

Борис Каминский написал(а):

Продолжение

Тапков опять нет! :)
Ждем дальше! :):)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота. Книга 2, папка 2н