Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Високосный Век


Високосный Век

Сообщений 31 страница 40 из 43

1

[size=12Високосный Век. Глава 1.

Меня зовут Роб. Точнее Роберт ВТР 20.

1942 год. Я находился в одной из многочисленных канцелярий в осажденном маленьком восточноевропейском городке. Хотя эти руины сложно называть городком - нацисты стерли с лица земли все, что напоминало красивый солнечный городок.

Любящие точность и аккуратность в мелочах немцы построили здесь очередной пункт, в котором планировалось многократно документировать все факты, связанные с доблестным продвижением гитлеровских войск по «вражеской» территории. Планировалось.

Но это место было необычной конторой. Здесь прятали то, ради чего я, в общем, и был отправлен. В истории этот предмет, будет долгое время считаться таинственной шифровальной установкой, с виду напоминавшую пишущую машинку, и называвшуюся кодовым словом «Энигма». Ту, что искал я отличалась от десятков тысяч других тем, что не шифровала переговоры, проходившие между наземными пунктами, а связывала оператора с Земли с оператором за ее пределами. Да и видом она разительно отличалась от техники середины 20 века. Эта было типичное лирианское оборудование, для межпланетных сообщений, точнее маленькое переговорное устройство и большой усилитель к нему. Моей задачей было полное выведение из строя этого загадочного для всех устройства. Но в данный момент, не это заботило меня больше.

Я скакал по подземному коридору канцелярии и пытался справиться с четырьмя охранниками, которым пришлось стать последней преградой к Энигме. Болевые и блокирующие удары были для них бесполезны, огнестрельные ранения, которые я им нанес из их же оружия, ничуть не сломили, разве что, слегка замедляли. Все говорило о том, что над солдатами хорошо поработали био-инженеры. Их преимущество в бою с каждым мгновением увеличивалось, потому что, не смотря на подготовку, я все-таки испытывал боль, и из ран от пуль вытекала кровь.

Одна надежда была на напарника. Но по данным он был в трех километрах и, хотя он очень шустрый малый, но в шанс прибыть так скоро не верилось. Выбрав противника менее увесистого, я прикрылся им от выстрела другого, и их стало меньше. Еще я сделал вывод, что выстрелы в верхнюю правую половину головы, для этих солдат более результативны, чем, что-либо другое. Конечно, это было кстати. Еще пара секунд и остальные уже лежали на полу. Добежав до заветной двери и потратив на нее еще секунд пять, я почти уже довольный собой распахнул ее, намереваясь войти. Ожидал увидеть маленькую и пустую комнату, такую, как в схемах, с которыми  ознакомил напарник перед этим заданием. Но фактически, меня ожидал сюрприз: за дверью находилась небольшая металлическая, находившаяся под самым потолком, площадка, от которой спускалась лестница. Само помещение высотой в метров восемь под завязку было наполнено сложным оборудованием не совсем земного происхождения. Людей в помещении не было, но это не радовало, так как напротив, ровно на уровне глаз, с потолка свисала весьма подвижная турель, «ожившая», в тот самый момент, как только ступил на площадку. Крупнокалиберный ствол был нацелен точно мне в голову. Наверное, турель бы и выстрелила, но в воздухе прогудел звук, как от высоковольтного разряда, и она обмякла, безжизненно повиснув, неподдерживаемая более ни какими механизмами. Вместе с ней потухли и остальные приборы в помещении, комната погрузилась во тьму.

Конечно, это было не чудо - напарник вовремя включил электромагнитный импульс, выведший из строя все оборудование. «Ты теряешь кровь» - заметил Ржавый. «Молодец, что подоспел, но если бы чуть раньше, не было бы так весело» - простонал я, только сейчас ощутив серьезные повреждения. Медленно и с миганием включилось аварийное освещение. Я повернулся к Ржавому и присел на площадку, прислонившись спиной к перилам. Напарник достал из аптечки препараты и обезболивающее…

Ржавый. Я нарек ему такое имя в сердцах: в первые минуты общения, я ощущал, что мозг начинает покрываться ржавчиной, настолько друг был скучным. Это напарник, робот, сложный по характеру( ну что же, какой достался), но крайне необходимый, особенно, в подобных ситуациях.

Нашу группу отправили из далекого для этой эпохи времени, специально, чтобы устранять вмешательства внеземного происхождения. Человечество в моем времени давно уже не воюет, а объединилось в одну нацию: Земляне. Планеты Солнечной Системы вдоль и поперек исследованы, изучены и заселены, движения по временным этапам для людей стали возможными. Но перемещения к другим звездам для нас пока закрыты. Более дальние Миры недосягаемы, хотя гости оттуда посещают планету достаточно давно, нагло и часто безнаказанно.

За двести лет до моего рождения на закрытом совещании Всеобщего Совета Земли было принято решение, что необходимо исправить вмешательство инопланетян, путем отправки специальных групп, в конкретные временные промежутки, для того, чтобы уничтожать любой несанкционированный контакт с землянами. В последующие годы были проведены исследования любых несоответствий или парадоксов в культуре и науке народов Земли. Благодаря этому изучению было выявлено, что активность инопланетного вмешательства была пиковой во времена Второй Мировой Войны ХХ века. Были изучены конкретные исторические факты, и выяснены с высокой точностью временные этапы и географические координаты этих контактов.

В последние пятьдесят лет проводились работы по подготовке групп заброски и выполнения ими конкретных заданий. То есть примерно с десяти лет я и другие кандидаты для перебросок уже знали и готовились к этой величайшей миссии в истории человечества…

Под действием препаратов, я невольно уснул на несколько минут. Для Ржавого этого времени хватило, чтобы разобраться с тем оборудованием, что мы неожиданно нашли в нацистском тайнике. Просканировав и определив, что к чему, напарник начал любимое дело – разрушение техники врага. Почти все, что он там нашел, пригодилось бы в других миссиях, но мы работали в согласии с «Пятью Правилами», и третье из них он интерпретировал так: «При обнаружении вражеского инопланетного имущества немедленно уничтожать его». Ржавый очень трепетно относился к исполнению третьего правила и ни разу не позволил исполнить его мне. Все задания до сих пор касались только этого правила, и я был не против, что рутинную работу выполнял робот.

Ржавый – это механизированный, по большей части, состоящий из сплавов металлов, организм, или иначе выражаясь, био-робот, с большим запасом оружия и химических составов на разные случаи. В мозгу у него находилась огромная база данных по всем операциям нашей группы, досье на всех известных военных и политических деятелей всех четырех враждующих сторон того времени. В его голове покоилось, и многое другое, о чем я даже не догадывался и что время от времени, по необходимости всплывало или как выход из сложной ситуации, или просто как своевременная информация.

Внешне Ржавый был сконструирован как мотоцикл, подобный тем, что изготавливались в Германии того времени. Но выглядел так, только если возникали контакты с людьми. А при случае он мог и извлечь оружие и антенну, и щупы, и руки-манипуляторы – со мной многие согласятся, это очень необходимая вещь в хозяйстве, для большего понимания, можно сказать, эдакий продвинутый кухонный комбайн, заточенный на спасение Мира. Каждая группа, работавшая в этой эпохе, состояла из двух исполнителей: одного человека и одного робота. Хотя в командах старшим считался робот, но какой модификации он был, зависело от выбора человека. Кто-то из нас выбрал андроидов – роботов, внешне похожих на человека, кто-то, как и я выбрал, мехов – тех, что копируют мототранспорт, кто-то – выбрал киноботов – крупных машин, сочетавших в себе плюсы мехов, но внешне копирующих собак пород Кане-Корсо, бурбуль или кувас. А некоторые вообще отказались от непосредственных напарников, отдав предпочтение летунам – аппаратам, большее время находящимся в воздухе, на очень большой высоте и, лишь, по крайней необходимости, спускавшимся к людям. От выбора робота зависели и задания, поручаемые конкретной группе. Я выбрал меха, потому что предпочитал не оставаться на одном месте, а хотел, чтобы задания требовали постоянного движения, смены обстановки. По большому счету, выбор напарника, демонстрировал характер. Одни из нас любили работать в одиночку, другие нуждались в сложных обстоятельствах в неком подобии друга, типа собаки. Кто-то не мог жить без общения и выбирал андроидов, которые имели неповторимый характер, могли быть и остроумными и чуткими, а, когда было жарко, могли встать с напарником-человеком спина к спине и великолепно проявить навыки рукопашного боя. Ну а я? А я просто обожал скорость. Ветер в лицо, когда Ржавый был обычным крутым черным блестящим «Цюндапп» KS-600 с красно-золотистыми деталями (так он выглядел редко, только когда выдавалась свободная минутка для мойки). Он нес меня на огромной скорости к следующим приключениям по идеально ровным немецким дорогам. Особенно если дорога впереди была пуста, ночью я мог довести стрелку спидометра до предела и заставить Ржавого оторваться от земли и нести меня на антигравитационных подушках. Ржавый был не против моего желания гонять как сумасшедший, он даже ценил это по своему: думал, что так между заданиями максимально сокращается время, и считал что я, в отличие от других людей, очень преданно отношусь к «Пяти Правилам».

- Ржавый, - обратился я не по уставу к старшему по званию, в то время когда он нес меня на всех парах из той тайной конторы в наше временное укрытие: мы ожидали увидеть маленькую комнату, а увидели высокий зал, доверху наполненный лирианским оборудованием, что ты думаешь об этом?

- А твои соображения на этот счет, какие? - спросил в ответ робот.

- Меня раздражает твоя ужасная привычка отвечать вопросом на вопрос. Замечу только, что это первый случай, когда твои предварительные данные оказались ошибочными…

- Ошибки быть не могло. Причину несоответствия необходимо выяснить…

- Но это не твоя работа, мы ограничены в ресурсах, да и дел невпроворот…

- Отправим данные на Венеру – сухо ответил Ржавый, и я, наконец, понял, насколько серьезную мы встретили проблему.

База Данных № 14 на Венере была организована за несколько десятков лет, до нашей переброски. Это было полностью автоматизированное хранилище информации, целью которого было принять с Земли и сохранить на века отчет о выполнении нашей миссии. Вплоть, до того времени, когда наступит эпоха моей цивилизации. И когда придет время, техники высадятся на Венере, откопают его под огромным слоем каменистой породы и заберут его для расшифровки и анализа. Таких блоков для принятия отчета было отправлено около двухсот штук в разные уголки Солнечной Системы. Кроме сохранения информации, важно было, чтобы блоки не были найдены до нас, и тем самым не повлияли на ход истории. К счастью для наших ученых, ни один из блоков не всплывал в истории человечества как какая-нибудь археологическая находка. И, к сожалению, только блок № 14 сохранился и дотянул до нашего времени, остальные же были разрушены различными условиями той среды, в которую они находились, или бесследно исчезли под толщами и пластами изменчивых тектонических образований. Пытались даже пойти по другому пути, и использовать, не тайные, а наоборот, явные информационные метки, которые были доступны для обозрения всех эпох вплоть до нашей, но никак не влияли бы на культуру и развитие истории человечества. Были различные наскальные метки, метки в виде огромных знаков на полях и скалах, Разработчики настолько сложно зашифровывали сообщения в этих знаках, что ученые прошлого только разводили руками, так ни чего и не узнав. Надежда что метки будут в безопасности до нашего времени, основывалась на вере в людей, в то что они, видя древние знаки и рисунки, из уважения к истории, постараются сохранить их. Но эти топологические метки оказались крайне не надежными носителями информации – деятельность человека, алчность и войны уничтожили все. Лицо Земли изменилось к нашей эпохе до неузнаваемости. Венера была идеальным местом для хранения данных от вандалов и чужих глаз. Земляне, с самого начала освоения космоса, и на протяжении половины тысячи лет, пытались запустить на эту планету какой-либо аппарат, чтобы мало-мальски изучить ее. Но ни одно оборудование не выдерживало более четырех годовых циклов, атмосфера и погодные условия на Венере были настолько отвратительны, что некоторые ученые того времени вполне серьезно стали полагать, что наши аппараты воруют и уничтожают «венерианцы». Конечно, впоследствии, мы выяснили, что никаких венерианцев не существует, и даже для представителей других миров, Венера оставалась такая же неприветливая и опасная, как и для людей…

Возможностей напарника было недостаточно для отправки сообщения на Венеру. Разработчиками нашей миссии предполагалось, что 1944 году все группы должны были собраться в условленном месте, объединить отчеты в один и с помощью летунов, вышедших на орбиту Земли, отправить данные на Венеру, ну а потом все мы отправились бы домой. Но этот план должен был бы исполниться только почти через два года. А Ржавый решил отправить «запрос о несоответствии» сейчас. Где мы сейчас найдем группу с летуном в комплекте. О заданиях и месте других агентов, даже об их числе нам ни чего не известно. Да и напарники летунов люди глубоко законспирированные, часто нелюдимые, избегающие ненужного контакта. Задача усложнялась многократно: нужно было не просто найти место и задание агента, но и выявить и вывести на контакт. Кроме того таким агентам поручали задания особой сложности, которые могли привлечь внимание самих лирианцев. На это были особые инструкции, и поэтому любые наши попытки выйти с агентами на связь восприняли бы как провокацию лирианцев. А это могло бы заставить его вступить с нами в бой, или, что хуже всего, убедило бы его уйти еще глубже в подполье, и тогда мы бы его вообще не увидели вплоть до 44 года…

Задача была сложная, и с чего начать я даже придумать не мог. Ржавый завис, то есть ушел в раздумья. Ну а пока он раскидывал мозгами, я в нашем временном убежище смог отлежаться. К вечеру второго дня, забывая о ранениях, и в какой-то мере восстановившись, уже начал скучать по работе. И робот ожил. Единственное, что он сказал мне: «собирайся, подробности по дороге, мы едем на восток»…][/size]

+2

31

Последний написал(а):

О,земеля!Мелкая ненависть сего персонажа означает, что что-то ты делаешь правильно 

Удачи

Какая ненависть? К кому? Я не испытываю никакой ненависти. До сих пор стараюсь говорить уважительно, несмотря на оскорбления.

+1

32

Рем Гуд написал(а):
П. Макаров написал(а):

На форуме есть раздел "Литературная кухня"
Там весьма много полезной информации по технологием написания
(То что у вас написано - это вполне типичный стиль общения в соцсетях (ну и вообще в тырнете) - бестолково, субьективно и ближе к разговорной речи, чем к литературному тексту. Но пользователям вполне приемлемо - потому что там все пишут кратко. В принципе - для короткого рассказа тоже может быть нормально (Как с той же "Жестокой Голактекой" получилось - недлинно потому что, читать прикольно (ну комментатор еще свои пять копеек добавил, что сильно пошло на пользу). Но у вас же не короткий? )

У меня не короткий. Прошу, больше не писать сюда свои комментарии. Я здесь для конструктивных замечаний, а не для того чтобы выслушивать оскорбления.

Ага, понятно...
Еще один Великий Писатель
Ну как скажете
Желаю успехов!

0

33

Рем Гуд написал(а):

Какая ненависть? К кому? Я не испытываю никакой ненависти. До сих пор стараюсь говорить уважительно, несмотря на оскорбления.

Вы видимо совсем не поняли, кому что адресовал Последний в своём провокационном посте.

0

34

Рем Гуд написал(а):

Какая ненависть? К кому? Я не испытываю никакой ненависти. До сих пор стараюсь говорить уважительно, несмотря на оскорбления.


Я нарвался на коллегу П. Макарова в самом начале своей работы на форуме. Не знаю откуда у него что берётся... но крови он мне попортил, адекватной работы здесь не получилось, увы. И слово за меня сказать было некому - видимо, обитатели Уютненького наслаждаются его оскорблениями в адрес новичков.

Провокационный пост, да...

Вот, я слово за вас сказал. Сбил, так сказать, атаку.

Отредактировано Последний (20-06-2018 05:38:55)

0

35

Последний написал(а):

Я нарвался на коллегу П. Макарова в самом начале своей работы на форуме. Не знаю откуда у него что берётся... но крови он мне попортил, адекватной работы здесь не получилось, увы. И слово за меня сказать было некому - видимо, обитатели Уютненького наслаждаются его оскорблениями в адрес новичков.

Провокационный пост, да...

Вот, я слово за вас сказал. Сбил, так сказать, атаку.

Отредактировано Последний (Сегодня 03:38:55)

Спасибо. Ценю. Я в сети разных людей встречаю. Иногда и таких. Думаю, нужно просто игнорировать оскорбления. У человека проблемы, которые он здесь морально высвобождает. Если на портале ему, что-то прощается, то, возможно, за былые заслуги. Кстати, я земляк Ваш)

0

36

За флуд и флейм Последний отправлен в недельный бан

0

37

Глава 2
Встреча

Выехали, по обыкновению, в ночь. Вместо любимой музыки,  без которой невозможно от души насладиться скоростью, я слушал монотонные рассуждения напарника. Скажу лишь вкратце, что место, куда мы направлялись, по данным, полученным еще перед переброской, было  очень  насыщено,  запланированными на этот период заданиями, и соответственно,  там было много наших.  Где именно они находились,  и кто  конкретно из агентов  там работал, мы не знали, это была секретная информация, то есть, Ржавый планировал искать их вслепую. Наша дорога лежала к восточной линии фронта, проходившей в то время  по территории Советского Союза. Нельзя сказать, что я как-либо опасался, этого  плана.  Но некоторые беспокойства, все-таки, будоражили молодую кровь. Во-первых, мои прежние задания были, в основном, в тылу, а  сейчас предстояло побывать там, где всегда очень жарко;  во-вторых, меня смущал факт, что  Ржавый, отменил выполнение текущих  задач  и самостоятельно  поставил перед группой иную, новую,  цель. Об этом беспокойстве, я и задал, свой первый, после монолога, вопрос. Ржавый начал, как всегда, издалека:
-  Ты знаком с конструкцией межпланетного передающего устройства,  лирианского производства, применявшегося на Земле в  период с конца 19 и  до середины 20 века?»
С некоторой долей хвастовства, я ответил, что не  только знаком, но и  смог  бы, при желании, собрать подобное  из подручных  средств;
- а заметил ли ты в  той  неожиданно огромной комнате, что-либо  похожее на нужный нам передатчик? Нет? И я не заметил. Тогда может, ты расскажешь мне, что ты заметил? – тон Ржавый  ужасно напоминал тон воспитателя из школы  для сирот, в которой мне в раннем детстве посчастливилось побывать;
- Ржавый, давай без этих манер, я же ни в чем не провинился, наоборот, даже успешно выполнил задание…
- Ты все еще не понял. Положение критическое! Мы не выполнили задание, мы его провалили: Энигма не найдена, данные оказались неверными; сопротивление, которое ты встретил в канцелярии, чуть не стоило  тебе жизни – если будем продолжать, можем испытать сюрпризы,  намного более  серьезные! И у нас нет уверенности, что у других агентов  выполнение миссии идет в штатном режиме…
- Неужели ты намекаешь, что нас ждали?
- Возможно. Но не в это время. Охрана серьезная, но не с лирианским оружием, оборудование хоть и было, но не такое ценное как передатчик. Я больше склоняюсь к мнению, что и место нашей диверсии  было им неизвестно, иначе  бы нас  встретила, не усиленная охрана, а лирианская засада, а вместо  оборудования, комнату до отказа забили бы минами…
Вдруг напарник на миг замолчал. И радостно, ну насколько это возможно для  робота, сообщил: «кинобот на горизонте!»  Это означало, что датчики Ржавого заметили  сигналы одного из агентов. На голографической карте,  появившейся в воздухе метре  от фары мотоцикла, я увидел,  что в двухстах километрах от нас, немного севернее, находился город; сигнал, до ужаса слабый, исходил из центра города. Напарник объяснил, и без него ясную картину: или сигнал гасится кем-либо, или источник сигнала поврежден, или… захвачен противником, и сейчас служит приманкой. Недолго думая, и не  дожидаясь одобрения старшего, я повернул на ближайшей развилке  в сторону  города. Приближаясь к городу, моя одежда стала преображаться: сначала изменился фасон куртки, плавно вытягиваясь  в шинель, потом брюк и обуви, потом  стал меняться цвет. За пару  минут вместо гражданской  одежды на мне как  сшитая по спецзаказу  красовалась новенькая форма немецкого офицера сухопутных войск.  Так действовал мимик. Маскировочный костюм специального агента. Еще один огромный плюс моей работы. В его базу разработчики загрузили около пятидесяти фасонов и расцветок обмундирования и гражданской одежды. Только вот  бронежилетом он не мог служить.  Мотоциклу в своем облике не пришлось ничего менять, он и так был великолепен, единственное, что он сделал при приближении  к городу, это сбавил скорость и опустился с антигравитационных подушек  колесами на дорожное покрытие. 
Благополучно миновав пункты проверки, мы начали на малой скорости проезжать главные улицы, в надежде максимально приблизиться к источнику сигнала. Хотя по дороге к городу, я достаточно хорошо изучил его план, и схему улиц, из-за завалов и разрушений, мне постоянно приходилось заглядывать в него снова. Благо что,  голограмма,  генерируемая цюндаппом, была видна только мне. И вот, наконец, мы нашли квадрат, в котором источник испускал самый сильный сигнал. Расшифровать его мы не смогли, Ржавый, сказал, что это было повторение бессмысленного набора  символов.
В этом квадрате находился жилой квартал, по большей части разрушенный и с виду уже пустой, несколько  взорванных и сгоревших  грузовиков, и трехэтажное здание  не то какого-то заводика,  не то типографии. За этим зданием находилась небольшая площадка, видимо некогда   имевшая отношение к этому предприятию.  Площадка была огорожена  с одной стороны развалившимся кирпичным забором, а вдоль него, за оборонительным рвом, протекала грязная речушка, непонятного происхождения. Возле забора  я заметил  движение, и поэтому тут же заехал на территорию  предприятия, спешился и припарковал  мотоцикл рядом. На площадке перед зданием были разведены костры,  и так как  было еще раннее утро, те редкие гражданские, которые не спали,  грелись уже возле  костров. Двое мальчишек, только завидев заезжающий блестящий мотоцикл,  тут же кинулись ко мне, и остались  рядом с Ржавым, восхищенно и бурно обсуждая его. От костра так же привстали и подошли ко мне два солдата. И  хотя я их прямо не спрашивал, они отрапортовали, что многие выжившие горожане из соседнего квартала перебрались в здание обувной фабрики, и уже как две недели обживаются здесь, а они были направлены сюда местной комендатурой, чтобы следить за порядком.  Я кивнул и слегка поежился, как бы от холода. Один солдат  предложил мне подойти к костру  погреться. Я еще раз кивнул,  на этот раз одобрительно, и пошел к огню вместе с ними. Присев  на какой-то ящик, который любезно подставил один из военных, я снял перчатки и протянул ладони к огню. Солдат постарше предложил мне свою чашку, из которой шел плотный пар. Я взял ее в руки и в нос ударил сильнейший аромат горячего кофе. С виду сухо, а в душе очень искренне я поблагодарил солдата и спросил еще раз его имя.
- Мартин, - сказал он.
- Откуда Вы, Мартин, из каких мест? - поинтересовался я. Он ответил и, покопавшись в грудном кармане мундира, протянул мне фото, на котором были запечатлены молодая женщина в окружении трех сыновей. Я похвалил его и пожелал ему, чтобы он поскорее увиделся со  своей семьей... Ощущая  тепло чашки и костра в такое морозное утро, я  даже закрыл глаза, делая вид, что не замечаю пристального взгляда солдат. Не поднимая век, я спросил:
- Не создают ли местные проблем?
Рядовой помоложе, кажется, он назвался Генрихом,  ответил, что пару недель назад,  еще были большие диверсии со стороны  горожан, но потом приехали отряды гестапо, и в городе стало  спокойно. Я спросил о машинах,  подбитых неподалеку, и разрушенных многоэтажных зданиях в квартале.
- Это так горожане  постарались здесь все разрушить?
  Мартин ответил:
- Машины подбили диверсанты, а потом когда скрылись в домах, ребята из гестапо выкуривали  их, поэтому  пришлось сжечь тут  все…
  А второй солдат добавил:
- Теперь тут тишина, и остались только вот такие красавицы, - он показал в сторону двери фабрики, из  которой выходили женщины. Возможно из-за шума въезжающего  мотоцикла, а возможно по своим делам, некоторые люди стали выбираться во двор, кто-то с чайниками шел к костру, кто-то шел с бельем  к речушке, некоторые просто выходили погреться у огня. Я стал внимательно разглядывать горожан. Потом, всматриваться в окна, за ними тоже было много народа.  В окнах стояли в основном пожилые и очень изможденные люди, отрешенно наблюдавшие за теми, кто был на улице…
В  истории человечества, Вторая Мировая Война ХХ века будет называться самой бессмысленной, глупой и кровожадной войной...  Вспомнилось обучение. Мне было лет двенадцать. Я с другими курсантами проходил некоторые дисциплины на Земле, часть теоретической программы включала в себя посещение музеев, исторических памятных мест, знакомство с выдающимися достопримечательностями планеты.
В тот день мы прилетели в Лувр, экскурсию проводил старенький и очень подвижный индус. Его возраст было сложно определить, но казалось что ему уже несколько веков. В лице читалась гордость за свою работу, и он, невзирая на бесконечную ветхость, старался держать осанку, присущую всем офицерам старой школы.
- Ребята, - обратился он к нам, - меня зовут Прабхакар Мани, вы можете походить по залам, присмотреться, если возникнут вопросы, задать мне их, а через тридцать минут начнется урок.
Товарищ Мани был известен нам из школьной программы: он был представителем древней династии военных, оставивших героический след  в истории своего народа. Зал,  в котором мы находились,  был оформлен в стиле классического барокко. Мраморный, отполированный пол отражал богатую позолоченную картинную экспозицию. На высоком потолке размещалась фреска, занимавшая всю плоскость, на которой была запечатлена одна из сцен сражений в Великой Войне за солнечную Систему. С картин на стенах как живые смотрели на нас герои прошлого. Портреты были написаны с очень высокой точностью, и практически каждого, кто был на картинах, мы с легкостью узнавали. Герои разных времен: рыцари, самураи, римские воины, сикхи, казаки, масаи… Кто-то из этих людей был изображен в одежде или доспехах на фоне своей эпохи, кто-то в летных костюмах на фоне грозных боевых кораблей и причудливых пейзажей других планет.
После воин с двадцатого по двадцать второй век, к сожалению, тоже будут войны, но не между людьми, в них не будут  погибать мирные жители.  В  Великой  Войне за Солнечную Систему, человечество, многое потеряет, погибнут многие славные космонавты, десантники, военизированные колонисты внешнего кольца,  экономика будет в плачевном состоянии. Все основные ресурсы будут отправлены на создание военных кораблей. Но  мы не будем убивать друг друга, не будут страдать дети и старики, ни одна  мать не заплачет о погибшем на войне сыне, потому  что солдаты будут выбираться не из нашего времени, не из нашей эпохи.
Много лет назад Всеобщий Совет Земли сформулировал и провозгласил «Пять Правил», следуя которым с тех пор человечество процветает и преумножает свое благополучие, Первое Правило  гласило, что все Человечество, и каждый Человек в отдельности имеет право на счастливую жизнь. Согласно  этому правилу люди, жившие когда-то, отличившиеся храбростью, самопожертвованием во благо других и отдавшие за это жизнь, будут  извлечены  из  своего времени перед самой их смертью, и перемещены в нашу эпоху. Здесь им предложат  добровольно решить хотят ли они служить человечеству и дальше. 
Ни один герой из прошлого  не отказался от этого благородного  служения.  Человечество как никогда прежде, было защищено лучшими своими представителями. Именно они работали в дальней разведке на внешнем кольце астероидов, именно они осваивали новые планеты  и делали их пригодными для жизни. И именно они когда пришла пора, встали на защиту нашей родной  Солнечной Системы в Великой Войне против инопланетян, пришедших с  мерзких планет  созвездия Лиры. Поэтому Война за Систему была самой мудрой  и благородной. Этот урок впечатлил нас больше всего.
Товарищ Мани с гордостью рассказывал о различных подвигах героев с картин. Он часто называл их словом Кшатрии – древним именем касты элитных воинов. Рассказывал об их отваге в своих эпохах и большей храбрости в наше время. Многие кшатрии отдали жизни за нас на просторах Системы в Великой Войне…
Тишину морозного утра нарушил переполох возле парадной фабрики. Я увидел третьего солдата, до этого момента, не появлявшегося в поле зрения. Он пытался не то что-то отобрать, не то куда-то пройти. Ему усиленно мешали женщины. Солдаты, сидевшие рядом со мной, резко вскочили и направились в ту сторону. Генрих сделал предупредительный одиночный выстрел в воздух, и женщины испуганно отпрянули. Не видя более препятствий, солдат, оттолкнув, остававшихся еще на пути людей, вывел под локоть молодую девушку в грязном и местами рваном пальто. Остальным он велел быстро скрыться в здании. Подошедшему к нему Мартину он что-то яростно говорил, показывая то на здание фабрики, то на девушку. Мартин хотел было отправить его и Генриха с этой девушкой куда-то, но она начала всячески сопротивляться. Я решил, что нужно подробнее узнать, что там происходит, и подошел к ним, все, также оставляя в ладонях еще теплый кофе.
- В чем дело? – спросил я.
Солдат, что держал девушку, при моем появлении отпустил ее и встал по стойке смирно. Мартин, обернувшись ко мне, объяснил:
- Девушку скрывали в этом доме женщины, а ефрейтор Крампе нашел ее. Она вроде как подходит под описание диверсанта, которого ищут здесь уже две недели. Она ничего не помнит,  а на вопросы отвечает невпопад, то на местном языке, то на чистом немецком, я отправлю ее с Крампе в комендатуру, там разберутся.
Разглядывая длинное и очень испачканное пальто девушки, ее светлые и испуганные глаза, я решился рискнуть.
- Мартин подожди, - сказал я: видишь, как она замерзла, пусть хотя бы допьет мой кофе.
Я протянул ей правой рукой свою чашку, незаметно стряхнув с ладони другой руки остатки порошка.
- Всего один глоток, фройляйн, – обратился я с улыбкой, всячески стараясь не спугнуть ее своим обмундированием, ведь для нее я по виду враг, - один глоток теплого кофе, и все станет как прежде. Как Ваше имя, фройляйн?
Девушка с опаской приняла чашку и отпила из нее.
- Все хватит! - Рявкнул Крампе, и резко потянул девушку к себе. С явной ехидцей обращаясь уже ко мне, он сказал, - примите мои извинения, господин лейтенант, но это мой трофей, и со мной ей будет куда теплее, чем с вашим кофе.
Я сделал шаг к ефрейтору, но что бы смягчить ситуацию Мартин, встав между нами, сказал, как бы извиняясь:
- Господин лейтенант, вы же понимаете: у нас приказ, нам необходимо немедленно отправлять всех подозрительных в гестапо, они должны…
Он не договорил, потому что за его спиной всхлипнул Крампе. Девушка, после целительного действия моего чудо-кофе резко остановилась, круговым движением руки, легко освободилась из рук Крампе, одновременно заламывая его кисть в неестественную для нее сторону, свободной рукой распахнула пальто. Из-под полы тяжелого пальто, молнией, изящно как в балете, вылетела вверх ее ножка. Удар получился быстрым и мощным, тонкий каблучок пришелся ровно в переносицу. Но ефрейтор не отлетел, как это бывает от ударов крепких и мускулистых парней, а просто обмяк и плавно сел там, где стоял. Понимая, что и Мартину придется несладко, я схватил его за воротник и потянул вниз. Сапожок девушки пролетел со свистом над Мартином, сбив с него кепку, но, к счастью, не причинив солдату особого вреда. Не отпуская руки с воротника, я плавно нажал пальцем на артерию под самой челюстью, взгляд бойца потерял осмысленность и он ушел, на время, покинув нас, в глубокий сон.
- Его не трогай, - велел я девушке, и она коротко кивнув, обернулась, и рванула в сторону последнего солдата. Он что-то вытащил из шинели и поднял вверх. Девушка, как пантера большими и резкими прыжками добравшись до Генриха, нанесла ему единственный и сокрушительный удар, но было поздно, солдат успел выстрелить, и красная ракета взлетела над домами.
- Сейчас здесь будут другие, встретимся за городом с восточной стороны - девушка решительно пошла в сторону оврага, на ходу обернулась, - координаты пришлю твоему боту, и, - сделав паузу, добавила, - меня зовут Катя.
У оврага девушка замедлила шаг, и уже спокойней, как бы давая шанс кому-то догнать ее, пошла вдоль грязной речки. Рядом с ней в воде стало заметно некое движение, появились пузыри, и из воды медленно опутанный ряской, в иле и прилипшем мусоре поднялся на четырех лапах крупный и мокрый зверь. С виду это был волк, но необычайно крупных размеров. Местами с его тела свисали рваные куски искусственной плоти. Выйдя из воды и приблизившись к Кате, он последовал чуть позади.
-  Что случилось? – спросила у него  Катя.
- Сильный взрыв, ты чуть не погибла, – ответил кинобот.
- Почему я ничего не помню? –  В ее голосе просквозили нотки недовольства.
- Немного не рассчитал с лекарством, прости, - ответил кинобот.

0

38

Стоит, пожалуй, переписать третье предложение . Ну, и пояснить диалог Катя с напарником: когда он успел накачать её лекарством?

0

39

Биталина написал(а):

Стоит, пожалуй, переписать третье предложение . Ну, и пояснить диалог Катя с напарником: когда он успел накачать её лекарством?


Переписал и пояснил. Не могу редактировать здесь опубликованное здесь прежде, поэтому исправленный вариант выкладываю снова. Буду рад комментариям и советам. Спасибо.

Глава 2
Встреча

Выехали, по обыкновению, в ночь. Вместо любимой музыки,  без которой невозможно от души насладиться скоростью, я слушал монотонные рассуждения напарника. Старший, исходя из  своих данных, выбрал территорию богатую на ключевые точки.  Мы не знали, где именно находились агенты,  и кто  конкретно из них  там работал - это секретная информация. Ржавый собрался вести поиски их вслепую. Наша дорога лежала к восточной линии фронта, проходившей на тот момент  по территории Советского Союза. Нельзя сказать, что я как-либо опасался этого  плана.  Но некоторые беспокойства, все-таки, будоражили молодую кровь. Во-первых, предыдущие задания касались небольших и рутинных вопросов, а  сейчас предстояло побывать там, где всегда очень жарко. Во-вторых, меня смущал факт, что  Ржавый, отменил выполнение текущих  задач  и самостоятельно  поставил перед группой внеплановую  цель. Об этом беспокойстве я и задал первый после монолога вопрос. Ржавый начал, как всегда, издалека:
-  Ты знаком с конструкцией межпланетного передающего устройства,  лирианского производства, применявшегося на Земле в  период с конца 19 и  до середины 20 века?»
С некоторой долей хвастовства, я ответил, что не  только знаком, но и  смог  бы, при желании, собрать подобное  из подручных  средств.
- А заметил ли ты в  той  неожиданно огромной комнате, что-либо  похожее на нужный нам передатчик? Нет? И я не заметил. Тогда может, ты расскажешь мне, что ты заметил? – тон Ржавый  ужасно напоминал тон воспитателя из школы  для сирот, в которой мне в раннем детстве посчастливилось побывать;
- Ржавый, давай без этих манер, я же ни в чем не провинился, наоборот, даже успешно выполнил задание…
- Ты все еще не понял. Положение критическое! Мы не выполнили задание, мы его провалили: Энигма не найдена, данные оказались неверными; сопротивление, которое ты встретил в канцелярии, чуть не стоило  тебе жизни – если будем продолжать, можем испытать сюрпризы,  намного более  серьезные! И у нас нет уверенности, что у других агентов  выполнение миссии идет в штатном режиме…
- Неужели ты намекаешь, что нас ждали?
- Возможно. Но не в это время. Охрана серьезная, но не с лирианским оружием, оборудование хоть и было, но не такое ценное как передатчик. Я больше склоняюсь к мнению, что и место нашей диверсии  было им неизвестно, иначе  бы нас  встретила, не усиленная охрана, а лирианская засада, а вместо  оборудования, комнату до отказа забили бы ловушками…
Вдруг напарник на миг замолчал. И радостно, ну мне так показалось, сообщил: «кинобот на горизонте!»  Это означало, что датчики Ржавого заметили  сигналы одного из агентов. На голографической карте,  появившейся в воздухе в метре  от фары мотоцикла, я увидел,  что в двухстах километрах от нас, немного севернее, находился город. Маяк до ужаса слабый располагался где-то на окраине. Напарник озвучил, и без того ясную картину: или сигнал гасится кем-либо, или источник поврежден, а может и захвачен противником, и служит сейчас приманкой. Недолго думая, и не  дожидаясь одобрения старшего, я повернул на ближайшей развилке  в сторону  города. Приближаясь к городу, моя одежда стала преображаться: сначала изменился фасон куртки, плавно вытягиваясь  в шинель, потом брюки и обувь, затем  стал меняться цвет. За пару  минут вместо гражданской  одежды на мне как  сшитая по спецзаказу  красовалась новенькая форма немецкого офицера сухопутных войск.  Так действовал мимик. Маскировочный костюм специального агента. Еще один огромный плюс моей работы. В его базу разработчики загрузили около пятидесяти моделей обмундирования и гражданской одежды. Только вот  бронежилетом он не мог служить.  Мотоциклу в своем облике не пришлось ничего менять, он и так был великолепен, единственное, что он сделал при приближении  к городу, это сбавил скорость и опустился с антигравитационных подушек  колесами на дорожное покрытие. 
Благополучно миновав пункты проверки, мы начали на малой скорости проезжать главные улицы, в надежде максимально приблизиться к источнику сигнала. Хотя по дороге к городу, я достаточно хорошо изучил его план, и схему улиц, из-за завалов и разрушений, мне постоянно приходилось заглядывать в него снова. Благо что,  голограмма,  генерируемая цюндаппом, была видна только мне. И вот, наконец, мы нашли квадрат, в котором источник испускал самый сильный сигнал. Расшифровать его не удалось, Ржавый сказал, что фиксирует  зацикленный и бессмысленный набор  символов.
В этом квадрате находился жилой квартал, по большей части разрушенный и почти пустой, несколько  подорванных и сгоревших  грузовиков, и трехэтажное здание  не то какого-то заводика,  не то типографии. За зданием находилась небольшая площадка, видимо некогда   имевшая отношение к предприятию.  Площадка окаймлял  с одной стороны развалившийся кирпичный забор, а вдоль него, за оборонительным рвом, протекала грязная речушка, непонятного происхождения. Возле забора  я заметил  движение, и решил заехать на территорию  предприятия, спешился и припарковал  мотоцикл. На площадке перед зданием горели костры,  и несмотря  на еще раннее утро, редкие гражданские,  грелись уже возле  у огня. Двое мальчишек, только завидев заезжающий блестящий мотоцикл,  тут же кинулись ко мне. Детвора принялась восхищенно изучать  Ржавого и бурно что-то обсуждать. От костра привстали и подошли ко мне два солдата. И  хотя я их прямо не спрашивал, они отрапортовали, что многие выжившие горожане из соседнего квартала перебрались в здание обувной фабрики, и уже как две недели обживаются здесь, а они были направлены сюда местной комендатурой, чтобы следить за порядком.  Я кивнул и слегка поежился, как бы от холода. Один солдат  предложил мне подойти к костру  погреться. Я еще раз кивнул,  на этот раз одобрительно, и пошел к огню вместе с ними. Присев  на какой-то ящик, который любезно подставил один из военных, я снял перчатки и протянул ладони к огню. Солдат постарше предложил мне свою чашку, из которой шел плотный пар. Я взял ее в руки и в нос ударил сильнейший аромат горячего кофе. С виду сухо, а в душе очень искренне я поблагодарил солдата и спросил еще раз его имя.
- Мартин, - сказал он.
- Откуда Вы, Мартин, из каких мест? - поинтересовался я. Он ответил и, покопавшись в грудном кармане мундира, протянул мне фото, на котором были запечатлены молодая женщина в окружении трех сыновей. Я похвалил его и пожелал, чтобы он поскорее увиделся со  своей семьей...
Ощущая  тепло чашки и костра в такое морозное утро, я  даже закрыл глаза, делая вид, что не замечаю пристального взгляда солдат. Не поднимая век, я спросил:
- Не создают ли местные проблем?
Рядовой помоложе, кажется, он назвался Генрихом,  ответил, что пару недель назад,  еще были большие диверсии со стороны  горожан, но потом приехали отряды гестапо, и в городе стало  спокойно. Я спросил о машинах,  подбитых неподалеку, и разрушенных многоэтажных зданиях в квартале.
- Это горожане  так постарались все здесь разрушить?
  Мартин ответил:
- Машины подбили диверсанты, а потом, когда скрылись в домах, ребята из гестапо выкуривали  их, поэтому  пришлось сжечь тут  все…
  А второй солдат добавил:
- Теперь тут тишина, и остались только вот такие красавицы, - он показал в сторону двери фабрики, из  которой выходили женщины. Возможно из-за шума въезжающего  мотоцикла, а возможно по своим делам, некоторые люди стали выбираться во двор, кто-то с чайниками шел к костру, кто-то шел с бельем  к речушке, некоторые просто выходили погреться у огня. Я стал внимательно разглядывать горожан. Потом, всматриваться в окна, за ними тоже было много народа.  В окнах стояли в основном пожилые и очень изможденные люди, отрешенно наблюдавшие за теми, кто был на улице…
В  истории человечества, Вторая Мировая Война ХХ века будет называться самой бессмысленной, глупой и кровожадной...  Вспомнилось обучение. Мне было лет двенадцать. Я с другими курсантами проходил некоторые дисциплины на Земле, часть теоретической программы включала в себя посещение музеев, исторических памятных мест, знакомство с выдающимися достопримечательностями планеты.
В тот день мы прилетели в Лувр, экскурсию проводил старенький и очень подвижный индус. Его возраст было сложно определить, но казалось что ему уже несколько веков. В лице читалась гордость за свою работу, и он, невзирая на бесконечную ветхость, старался держать осанку, присущую всем офицерам старой школы.
- Ребята, - обратился он к нам, - меня зовут Прабхакар Мани, вы можете походить по залам, присмотреться, если возникнут вопросы, задать мне их, а через тридцать минут начнется урок.
Товарищ Мани был известен нам из школьной программы: он был представителем древней династии военных, оставивших героический след  в истории своего народа. Зал,  в котором мы находились,  был оформлен в стиле классического барокко. Мраморный, отполированный пол отражал богатую позолоченную картинную экспозицию. На высоком потолке размещалась фреска, занимавшая всю плоскость, на которой была запечатлена одна из сцен сражений в Великой Войне за солнечную Систему. С картин на стенах как живые смотрели на нас герои прошлого. Портреты были написаны с очень высокой точностью, и практически каждого, кто был на картинах, мы с легкостью узнавали. Герои разных времен: рыцари, самураи, римские воины, сикхи, казаки, масаи… Кто-то из этих людей был изображен в одежде или доспехах на фоне своей эпохи, кто-то в летных костюмах на фоне грозных боевых кораблей и причудливых пейзажей других планет.
После воин с двадцатого по двадцать второй век, к сожалению, тоже будут войны, но не между людьми, в них не будут  погибать мирные жители.  В  Великой  Войне за Солнечную Систему, человечество, многое потеряет, погибнут многие славные космонавты, десантники, военизированные колонисты внешнего кольца,  экономика будет в плачевном состоянии. Все основные ресурсы будут отправлены на создание военных кораблей. Но  мы не будем убивать друг друга, не будут страдать дети и старики, ни одна  мать не заплачет о погибшем на войне сыне, потому  что солдаты будут выбираться не из нашего времени, не из нашей эпохи.
Много лет назад Всеобщий Совет Земли сформулировал и провозгласил «Пять Правил», следуя которым с тех пор человечество процветает и преумножает свое благополучие, Первое Правило  гласило, что все Человечество, и каждый Человек в отдельности имеет право на счастливую жизнь. Согласно  этому правилу люди, жившие когда-то, отличившиеся храбростью, самопожертвованием во благо других и отдавшие за это жизнь, будут  извлечены  из  своего времени перед самой их смертью, и перемещены в нашу эпоху. Здесь им предложат  добровольно решить хотят ли они служить человечеству и дальше. 
Ни один герой из прошлого  не отказался от этого благородного  служения.  Человечество как никогда прежде, было защищено лучшими своими представителями. Именно они работали в дальней разведке на внешнем кольце астероидов, именно они осваивали новые планеты  и делали их пригодными для жизни. И именно они когда пришла пора, встали на защиту нашей родной  Солнечной Системы в Великой Войне против инопланетян, пришедших с  мерзких планет  созвездия Лиры. Поэтому Война за Систему была самой мудрой  и благородной. Этот урок впечатлил нас больше всего.
Товарищ Мани с гордостью рассказывал о различных подвигах героев с картин. Он часто называл их словом Кшатрии – древним именем касты элитных воинов. Рассказывал об их отваге в своих эпохах и большей храбрости в наше время. Многие кшатрии отдали жизни за нас на просторах Системы в Великой Войне…
Тишину морозного утра нарушил переполох возле парадной фабрики. Я увидел третьего солдата, до этого момента, не появлявшегося в поле зрения. Он пытался не то что-то отобрать, не то куда-то пройти. Ему усиленно мешали женщины. Солдаты, сидевшие рядом со мной, резко вскочили и направились в ту сторону. Генрих сделал предупредительный одиночный выстрел в воздух, и женщины испуганно отпрянули. Не видя более препятствий, солдат, оттолкнув, еще остававшихся на пути людей, вывел под локоть молодую девушку в грязном и местами рваном пальто. Остальным он велел быстро скрыться в здании. Подошедшему к нему Мартину он что-то яростно говорил, показывая то на здание фабрики, то на девушку. Мартин хотел было отправить его и Генриха с этой девушкой куда-то, но она начала всячески сопротивляться. Я решил, что нужно подробнее узнать, что там происходит, и подошел к ним, все, также оставляя в ладонях еще теплый кофе.
- В чем дело? – спросил я.
Солдат, что держал девушку, при моем появлении отпустил ее и встал по стойке смирно. Мартин, обернувшись ко мне, объяснил:
- Девушку скрывали в этом доме женщины, а ефрейтор Крампе нашел ее. Она вроде как подходит под описание диверсанта, которого ищут здесь уже две недели. Она ничего не помнит,  а на вопросы отвечает невпопад, то на местном языке, то на чистом немецком, я отправлю ее с Крампе в комендатуру, там разберутся.
Разглядывая длинное и очень испачканное пальто девушки, ее светлые и испуганные глаза, я решился рискнуть.
- Мартин подожди, - сказал я: видишь, как она замерзла, пусть хотя бы допьет мой кофе.
Я протянул ей правой рукой свою чашку, незаметно стряхнув с ладони другой руки остатки порошка.
- Всего один глоток, фройляйн, – обратился  с улыбкой, всячески стараясь не спугнуть своим обмундированием, ведь для нее я по виду враг, - один глоток теплого кофе, и все станет как прежде. Как Ваше имя, фройляйн?
Девушка с опаской приняла чашку, но отпила из нее.
- Все хватит! - Рявкнул Крампе, и резко потянул девушку к себе. С явной ехидцей обращаясь уже ко мне, он сказал, - примите мои извинения, господин лейтенант, но это мой трофей, и со мной ей будет куда теплее, чем с вашим кофе.
Я сделал шаг к ефрейтору, но что бы смягчить ситуацию Мартин, встав между нами, сказал, как бы извиняясь:
- Господин лейтенант, вы же понимаете: у нас приказ, нам необходимо немедленно отправлять всех подозрительных в гестапо, они должны…
Он не договорил, потому что за его спиной всхлипнул Крампе. Девушка, после целительного действия моего чудо-кофе резко остановилась, круговым движением руки, легко освободилась из рук Крампе, одновременно заламывая его кисть в неестественную для нее сторону, свободной рукой распахнула пальто. Из-под полы тяжелого пальто, молнией, изящно как в балете, вылетела вверх ее ножка. Удар получился быстрым и мощным, тонкий каблучок пришелся ровно в переносицу. Но ефрейтор не отлетел, как это бывает от ударов крепких и мускулистых парней, а просто обмяк и плавно сел там, где стоял. Понимая, что и Мартину придется несладко, я схватил его за воротник и потянул вниз. Сапожок девушки пролетел со свистом над Мартином, сбив с него кепку, но, к счастью, не причинив солдату особого вреда. Не отпуская руки с воротника, я плавно нажал пальцем на артерию под самой челюстью, взгляд бойца потерял осмысленность и он ушел, на время, покинув нас, в глубокий сон.
- Его не трогай, - велел я девушке, и она коротко кивнув, обернулась, и рванула в сторону последнего солдата. Он что-то вытащил из шинели и поднял вверх. Девушка, как пантера большими и резкими прыжками добравшись до Генриха, нанесла ему единственный и сокрушительный удар, но было поздно, солдат успел выстрелить, и красная ракета взлетела над домами.
- Сейчас здесь будут другие, встретимся за городом с восточной стороны - девушка решительно пошла в сторону оврага, на ходу обернулась, - координаты пришлю твоему боту, и, - сделав паузу, добавила, - меня зовут Катя.
У оврага девушка замедлила шаг, и уже спокойней, как бы давая шанс кому-то догнать ее, пошла вдоль грязной речки. Рядом с ней в воде стало заметно некое движение, появились пузыри, и из воды медленно опутанный ряской, в иле и прилипшем мусоре поднялся на четырех лапах крупный и мокрый зверь. С виду это был волк, но необычайно крупных размеров. Местами с его тела свисали рваные куски искусственной плоти. Выйдя из воды и приблизившись к Кате, он последовал чуть позади.
-  Что случилось? – спросила у него  Катя.
- Операция провалилась. Звено перевертышей появилось неожиданно. На агентов велась охота. Сильный взрыв, ты чуть не погибла, – ответил кинобот.
В памяти девушки всплывали одна за другой сцены двухнедельной давности. Она с напарником пыталась вывести из окружения группу заброски - двух недееспособных агентов: андроида и человека. Затем возникли обрывки воспоминаний о неравной схватке с врагом.  Лестничные марши, опустевшие жилые квартиры без дверей и окон. Катя вспомнила, как с киноботом внесли еле дышащего парня лет двадцати пяти в помещение, когда-то служившее гостиной. Из запыленной и поломанной мебели собрали груду, за которую и положили агентов. Девушка только и успела занять место между поваленным пианино и диваном, как со всех проемов, как тараканы из щелей поползли перевертыши. Люди в бесформенной одежде с масками на лицах. Влезали в окна и двери, передвигались на четырех конечностях. Молнией  двое чужаков оказались в метрах двух от Кати. Точным выстрелом из винтовки она снесла наполовину голову ближайшему. В голове пронеслось: до следующей перезарядки осталось еще три выстрела. Второго «оборотня» обезвредил волк, клацнув своей композитной челюстью в районе его шеи. За миг до этого он уже уничтожил четверых. Вторая волна врагов влетела в проемы. Но волк, отвернувшись от них, прошептал Кате:
- Закрой голову и спрячься за меня.
Теперь и до катиного слуха донеслось слабое шипение, идущее от перевертышей. В их телах запустилась система самоуничтожения. Девушка отползла за диван и съежилась в клубок. Волк накрыл ее своим массивным телом. Дом содрогнулся от серии мощных взрывов.
- Полагаю, память отшибло не только из-за взрыва? –  В ее голосе просквозили нотки недовольства.
- Немного не рассчитал с лекарством, прости, - ответил кинобот.

+1

40

Так лучше.Но по сколько сама люблю вставлять флэшбэки(воспоминания, сведения о прошлом) и вести повествование от нескольких лиц, то поделюсь получаемыми по этой причине замечаниями. Они , как правило, заключаются в жалобах, что теряется нить понимая происходящего, кто что видит, думает и т.п.. Поэтому при флэшбэке нужны связки при переходе от воспоминаний к действительности. Например, " шум переполоха вернул к реальности...." , а не просто многоточие ,или выделять такой фрагмент в тексте *** , как отдельную часть.
Так звездочками *** стоит отделять в главе часть, где происходит смена лица, с точки зрения которого ведется повествование, или о ком ведется. У Вас повествование все время велось от лица Роба( пераого лица), а в конце главы переключилось на Катю и её воспоминия, о которых Роб знать не может. Поэтому этот отрывок стоит отделить ***, как начало новой линии.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Високосный Век