Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Серия "НОВАЯ ИГРА"


Серия "НОВАЯ ИГРА"

Сообщений 1 страница 10 из 20

1

Жанр: Альтернативная история, Детская патриотическая фантастика.
Возрастной ценз: 12+ (реально 14+)
Рассказ первый.
"И вновь продолжается бой"
https://b.radikal.ru/b37/1904/f3/036098aebec8.jpg
Аннотация: Может ли нынешнее поколение молодёжи не ударить в грязь лицом и достойно дать отпор фашистским полчищам, покусившимся на нашу страну? А если это происходит через таинственную зону в онлайн-игре, ставшую своего рода Порталом между прошлым и будущим? Попав на эту войну, пути у них всего два — бесславно закончить свой жизненный путь, став фашистским стервятником или отдать себя без остатка, защищая Родину от врага.

======================================================================
Глава 1

— Рыжая! Дай списать физику! — Женька небрежно бросила взгляд на просящего Олега и только фыркнула в ответ.

— Чего жлобишься, Синицына?

— Наш мачо опять весь вечер в ночном клубе провёл? — поинтересовалась Женькина соседка по парте, Олька Куприянова.

— Он мачо? — переспросила Женька у Ольги. — Буковку «а» выбрось, остальные поменяй местами. Это ему больше подходит.

Половина класса заржала, оценивая последнюю реплику Синицыной.

— Была бы пацаном, я бы тебе уже хлебало начистил! — зло бросил ей Олег.

— Пронин! Если бы у бабушки было бы кое-что, она была бы дедушкой! — парировала ему Женька. — Нечего было весь вечер Зойку по углам тискать, лучше бы отвлёкся на физику.

— Так тебя никто не тискает, вот ты и злишься! — ответил ей Олег.

— Зато физику ни у кого не списываю.

— Так дашь?

— У Зойки попроси, она тебе ни в чём не оказывает! — снова подначила парня Синицына, и девчонки из класса поддержали её дружным хохотом.

Женька Синицина считала себя невезучей по жизни. Не то, что она была обделена родительским вниманием, а просто по нынешним меркам жила бедно, да и с внешностью не очень повезло. Огненно-рыжая шевелюра, в купе с мелкими веснушками, бездонные зелёные глаза и вздёрнутый нос — всё это превращало её в образ персонажа из сказок. Ну и её характер был под стать внешности, лишь довершая имидж «рыжей стервозной штучки». Естественно, парни обходили её за километр.

В отличие от большинства одноклассников, уже активно участвующих в городских тусовках, Синицына больше «грызла гранит знаний», чем ещё значительнее усугубляла образ «синего чулка». Хотя здесь более подходит термин «рыжего».

Какие там поездки на природу или милование под луной с парнем — все эти «пережитки прошлого» не интересовали девушку от слова «никак». Женька проводила в жизнь девиз «имидж ничто, знания — всё!», абсолютно наплевав на мнение окружающих сверстников, имеющих прямо противоположное мнение по этому вопросу. С её финансовыми возможностями перспектива поступления на коммерческое отделение одного из институтов города приближалась к нулю, из-за чего девушка дружила с большинством предметов школьной программы, лишь зазубривая пару из них.

Отдушиной от учёбы для Синицыной были информационные технологии. В свои семнадцать лет, она жила высокотехнологическими гаджетами и онлайн-стратегиями, планируя поступить на факультет прикладного программирования.

Последние два года молодёжь Е-ска, равно как и в сотнях других городов России, захватила новая онлайн-игра «Будь героем». Тема Второй Мировой, умело раскрученная одной малоизвестной геймсофтовой1 компанией, неожиданно стала популярной вновь. Потрясающая графика, реалистично проработанные персонажи и серьёзная поддержка подключения нательных датчиков выгодно отличало эту игру от множества других. Основная масса игроков довольствовалась обычными аккаунтами2, позволяющими играть за любой род войск, любой страны-участницы этой войны. Пользователь игры начинал свой путь от рядового, и постепенно совершенствуя свои навыки, добывая новое оружие или участвуя в военных событиях, мог дойти до офицерского звания и должности, соответствующих рангу комполка. Дальнейшее продвижение по службе становилось возможным только для ВИП-аккаунтов3. Женька дошла до конца бесплатного уровня за полгода, негодуя о дальнейшем ограничении. Её персонаж, полковник Васнецов, успешно командовал одним из полков на Юго-Западном направлении, заработав в свой актив орден Боевого Красного знамени, два ордена Красной Звезды и медаль «За отвагу», ещё в самом начале игры. Понимая, что платный аккаунт ей не светит при любом раскладе, она вновь переключилась на учёбу и наверстывала пробелы в школьных предметах, кое-где возникшие из-за просиживания в онлайн-стратегии.

В этом году осень быстро сменилась зимой и сегодня, бойко хрустя снегом под ногами, Синицына шла к автобусной остановке. Её мысли витали вблизи выбора будущей специальности, тщательно анализируя варианты той или иной профессии, когда глаза напоролись на красочное объявление о каком-то тестировании. Быстро вернувшись из мира грёз на бренную землю, она остановилась и внимательно прочла это объявление:

«Компания «Спецком Даталинк Системз» объявляет о наборе бета-тестеров нового эпизода игры «Будь героем». Прошедшим отбор будет присвоен ВИП-аккаунт с расширенными возможностями. Заявки на участие просим направлять по адресу: резюме@спецкомдатсис. рф»

— Та-ак, уже интересно… до Е-ска, значит, тоже добрались… А чё, давай-ка, мать, рискнём и поучаствуем. Чего мы теряем? В лоб же не щёлкнут, по уху не дадут.

Добравшись до дома, Женька привычно включила компьютер и, наскоро состряпав и отправив письмо, ушла в кухню готовить себе обед. Через несколько минут раздалось привычное треньканье звукового сигнала, извещающего о появлении новой электронной почты. Убрав только что приготовленную яичницу с огня, Синицына возвратилась к компьютеру.

— О, как! Быстро они, однако. Что там у нас? «Уважаемая Евгения Андреевна! Компания «Спецком Даталинк Системз» поздравляет вас с регистрацией в качестве претендента на звание аккредитованного бета-тестера и направляет вам ссылку на первый этап отборочного конкурса. Ваш код доступа 018156. Желаем вам удачи в прохождении задания!» И всё? Ладно, сейчас умну приготовленное и начнём. На сытый желудок думается намного лучше.

Быстро покончив с яичницей, она привычно запустила браузер и прошла по предлагаемой компанией ссылке. Введя код доступа и проследовав дальше, девушка очутилась внутри игры, только сейчас осознав, что возможности нового аккаунта значительно превосходят её бывший.

Сейчас она не сколько играла, сколько тестировала механизмы игры, используя на пределе возможности, как технические характеристики самой стратегии, так и мощность своего компьютера.

— Не зря папка два года платил кредит за комп! Вот это вещь! Всё просто порхает.

Теперь она проходила уровни за лётчика-истребителя. Опыт прошлых баталий научил её не лезть постоянно на рожон, поэтому она быстро освоилась с полётами в паре и звене. Поначалу головокружительные виражи заставляли её где-то притормаживать, но реплики ведущего пары и постепенно накапливаемый опыт сделали своё: через две недели Синицына сама стала ведущим пары, а затем и звена, дойдя до звания младшего лейтенанта ВВС. Местность, над которой проходили воздушные сражения, принадлежала Западному фронту и датировалась 2 — 16 июля 1942 года.

Её полк получил новое место дислокации. Женька привычно нажала кнопку «перейти к следующей миссии», и её выбросило из игры. На экране монитора возник отчёт и табличка «Вы успешно выполнили условия первого этапа! Мы свяжемся с вами в самое ближайшее время. Ожидайте…»

Весь вечер Синицына занималась учёбой, справедливо считая, что в одиннадцатом классе пофигистическое отношение к учебным материалам может пагубно сказаться на аттестате. Хотя её внутреннее «эго» заставляло весь вечер просматривать почту, письмо от компании так и не появилось. Лишь на следующий день, придя после школы домой и первым делом открыв почтовый ящик, она обнаружила новое сообщение: «Уважаемая Евгения Андреевна! Вы набрали 3856 баллов, что является лучшим результатом на данном этапе. Поздравляем! Дальнейшее участие в проекте предусматривает применение дополнительного оборудования. Для собеседования об условиях его использования просим Вас явиться в наше отделение в Е-ске, по адресу: ул. Кривошеева, д.12. Телефон для связи +7….»

— Небось, деньги за девайсы просить будут. Сейчас ничего просто так с неба не падает, — вслух прокомментировала это письмо Женька. — Не, а давай-ка я их всё-таки наберу.

На том конце ответил бодрый юношеский голос, представившись Антоном. Через пару минут разговора Синицына поняла, что ей выпал счастливый билет. Компания предлагала взять оборудование во временное пользование на условиях обязательного участия до конца теста всего модуля игры. Срок тестирования — три месяца.

«Два часа в день в течение трёх месяцев. Успею до экзаменов! И на подготовку к ним время останется! Решено! Еду к ним!» — подумала Женька и сообщила Антону, что собирается к ним сию же минуту.

— Хорошо, мы вас ждём, — проговорила мобила, и на том конце закончили разговор.

Собраться для неё было делом нехитрым. Поправив свою короткую стрижку и чуть подкрасив губы, Женька подхватила свой рюкзачок и рванула к автобусной остановке. Примерно через полчаса она уже стояла около дверей офиса филиала компании «Спецком Даталинк Системз» в их городе. После нажатия звонка, с пару минут ничего не происходило. Синицына уже было собралась домой в расстроенных чувствах, когда послышались шаги и дверь открыл молодой человек лет двадцати, в очках.

— Здравствуйте! Вы Евгения? А я Антон, — представился парень.

— «Ботан» ты, а не Антон… — ухмыльнулась в душе Женька, но для виду чуть улыбнулась — Евгения, можно просто Женя.

Видимо парню нечасто удавалось видеть рыженьких девушек, поэтому он с большим любопытством разглядывал вошедшую незнакомку.

— Перейдём к делу или вы так и будете меня разглядывать? — поинтересовалась Синицына.

— Да-да, конечно! — краснея как рак, поспешно согласился с ней молодой человек.

— Вы по телефону сказали, что нужно подписать какой-то договор. Можно мне взглянуть на него?

— Конечно, только для начала нужно провести тестирование, на предмет совместимости вашей психологической личности и нашего нового оборудования.

— Это не стандартный набор датчиков? — удивилась девушка.

— Нет, Евгения Андреевна. Это костюм, в котором имеется около двухсот датчиков. Размещены они равномерно по всей соприкасающейся с телом внутренней поверхности костюма.

— Хм… а что даже там? — взглядом указала на гульфик своих джинсов.

— Не внутри, но снаружи, — ответил ей Антон, став снова пунцовым. — Вы же понимаете, что тело человека, тестирующего костюм, должно быть охвачено датчиками повсеместно.

— Однако… но вы же понимаете, Антон, что два часа в таком костюме не высидеть. В квартире жарко, потом потовые выделения, наконец, это не гигиенично…

— Костюм выполнен из моющегося материала, легко выворачивается. Можно обдать горячей водой, только не кипятком и всё.

— «И всё» — едко передразнила его Женька. — Ты сам хоть пробовал сидеть в нём?

— Я один из основных тестеров игры, между прочим! — обиделся Антон. — Мне приходится часа по четыре, а иногда и по восемь, находится в таком же костюме!

— Ну и гордись до пенсии! Ладно, придумаю что-нибудь. Так что там с тестированием?

— Пройдёмте за мной, — пригласил её молодой человек — мы предлагаем тестирование сразу в костюме, который выдадим вам.

— Ага, счаз! А переодеваться у вас где? Под вашим внимательным взглядом?

— Есть отдельная комната…

— Снабжённая потайной камерой?

— Ну, зачем же вы так, Евгения! Мы не заинтересованы в скандалах и очень дорожим своей репутацией. Вот сюда, прошу вас, — Антон привёл её в небольшую комнату и достал из шкафа несколько костюмов в полиэтиленовых мешках. — Простите, у вас какой размер?

— Сейчас сама выберу. Это не то… это — тоже… а! вот и мой размерчик!

— Он эластичен, если вы беспокоитесь о полном соответствии.

— Фигасе! Так он, как чулок?! Даже ступни ног скрывает?

— Там тоже есть датчики, без них никак.

— Ладно, проехали. Я начинаю переодеваться, — Синицына скорчила зверскую рожицу, и парень спешно ретировался из комнаты.

Костюм встретил её эластичной и прорезиненной, а потому плотно облегающей искусственной материей. С левой стороны на поясе выходил двухметровый жгут проводов, заканчивающийся нестандартным многоконтактным разъёмом.

— Хорошо, хоть «хвост» не сзади, — ухмыльнулась Женька. — Эй! Я закончила!

Антон вошёл в комнату, быстро окинул девушку взглядом и жестом пригласил следовать за собой. Они дошли до просторной комнаты, посередине которой был установлено ложе с куполом из прозрачного материала. Возле него находился большой монитор и несколько системных блоков компьютеров.

— Прочитайте, пожалуйста, вот этот документ о предупреждении вас насчёт возможных нагрузок на организм. Если возражений нет, напишите «Согласна» и поставьте подпись, — Антон протянул ей ручку и лист с уведомлением.

— Готово, — девушка быстро расписалась.

— Хорошо. Позвольте ввести вас в курс дела. Это наш тестирующий комплекс, — пояснил молодой человек, поправив пальцем очки у переносицы — каждый системный блок отвечает за свою группу датчиков. Фактически весь комплекс можно назвать рабочим местом тестера, только с расширенными возможностями. Вы готовы, Евгения?

— Как пионер.

— Тогда ложитесь вот так, сейчас я подключу ваш костюм к оборудованию и начнём.

Сначала ничего не происходило, но через пару минут Женька почувствовала покалывание во всём теле, а потом вдруг провалилась куда-то. Она словно падала в бездну, которой не было конца, падала медленно, как листок на ветру, планируя и временами кружа в безмолвной тишине. Невдалеке внезапно забрезжил свет, какая-то неведомая сила направила её к нему и вскоре она очутилась внутри самолёта. Вся кабина была похожа и не похожа одновременно на обычный вариант истребителя. Ещё на первом этапе, Синицына выбрала себе в качестве модели самолёта легендарный Ла-5, на котором и начала свой боевой путь в игре, в качестве лётчицы. А здесь присутствовала масса приборов, которые ей были абсолютно не знакомы. Ещё её удивили стёкла кабины. Они были затемнены и, хотя это не мешало обзору, тем не менее, вид был непривычен для глаз. Когда девушка включила энергопитание, затемнённые стекла превратились в обзорные экраны. Главный щиток приборной панели точь-в-точь повторял стандартный «Лавочкина».

— Это симулятор экспериментального истребителя, — высветилось сообщение на одном из экранов. — Основные системы управления — стандартные. Дополнительно добавлены навигатор, радар маяка и прибор ночного видения. Кардинально изменены оружие и двигатель. Общаться будем по принципу «игрок говорит — наблюдающий за ним пишет». Вы меня понимаете, Евгения?

— Да, понятно, — ответила ему девушка.

— Тогда по клавише Tab вызовите на экран систему помощи и попробуйте разобраться с управлением, а я пока закончу сопряжение вашего костюма с оборудованием. Иногда возможно покалывание в некоторых частях тела, но не обращайте на это особого внимания.

Минут двадцать Женька осваивалась с управлением и знакомилась с лётными функциями самолёта.

— Я не совсем понимаю, какое здесь оружие и двигун.

— Я же сказал, что это экспериментальный образец. Здесь нет обычного двигателя внутреннего сгорания, вся система движения основана на нескольких гравитационных генераторах, а оружием служат четыре плазменных пушки, синхронизированные попарно. Кроме этого есть ещё одна «плюшка» — силовая система защиты. Питание осуществляется от термоядерного генератора, второй в запасе, тумблер его включения вот в этой коробочке. Он имеет мощность треть от основного и предназначен для экстренных случаев.

— Бред! Зачем вся эта «прокачка» девайса4? Это же отступление от обычных условий Второй Мировой Войны! Типа ты — супергерой, победишь всех, а тебя не собьют. Так не интересно! Пропадает профессиональный азарт.

— Со стороны противника планируется примерно такой же истребитель. Мы хотим проверить тактико-технические показатели такого самолёта с учётом более интересного оружия и его улучшенной манёвренности.

— Ну, так и проверяйте в каком-нибудь замкнутом пространстве! Чего в обычные бои лезть!

— Вы хотите сражаться, как обычный лётчик?!

— А ты не забыл, что я весь первый этап пролетала на таком?

— Минутку, я сейчас посоветуюсь с начальством и решу, как быть дальше.

Пока Женька приноравливала под себя сидение в истребителе и проверяла работу полозьев фонарного стекла кабины, прошёл с десяток минут. Внезапно на экране монитора возникла новая запись:

— Евгения! Руководство предлагает вам компромисс. Вы пройдёте тестирование на этом варианте самолёта, а если справитесь с нашей программой, дальше воевать будете на обычном Ла-5. Согласны?

— Договорились.

Внезапно белый матовый свет вокруг самолёта сменился весело шумящей рощей. Повеяло лёгким ветерком, послышалось чириканье птиц.

— Взлёт с поляны в режиме вертикального.

— Это вообще что-то с чем-то! Так и с любого болота взлететь можно. Ну, и накрутили вы, граждане разработчики!

Истребитель мягко поднялся в небо и остановился на высоте пятисот метров.

— Ваша задача: атаковать мишени, временами появляющиеся в поле видимости машины, не используя внутреннюю систему наведения. Курс тридцать пять, высота полторы тысячи.

— Вас поняла, приступаю к выполнению задачи.

Примерно полчаса Женька отстреливала внезапно появляющиеся из ниоткуда мишени, иногда даже по паре в противоположных друг от друга местах, практически на пределе своих физических возможностей. Она уже думала, что провалит испытание, когда поток мишеней вдруг закончился.

— Первый этап пройден, теперь второй, — на экране монитора появилось новое сообщение. — Ваша новая задача — пройти путь ориентируясь на метки, периодически появляющиеся по курсу движения. Внимание! Возможны критические перегрузки! В целях безопасности мы настоятельно рекомендуем следовать нашим инструкциям!

Мигающая пунктирная линия устремилась куда-то вдаль, словно кинутая кем-то ленточка серпантина. Синицына бросала свой самолёт из стороны в сторону, совершала фигуры высшего пилотажа, порой переходящие в умопомрачительные кульбиты.

Антон заворожено следил за номинанткой на главном демонстрационном компьютере офиса. Параметрическая информация, шедшая непрерывным потоком от датчиков костюма испытуемой, заставила его забыть о других насущных делах и даже не отвечать на звонки мобильного. Он был так поглощён, что не заметил вошедшего в комнату начальника.

— Антон! Ты почему не отвечаешь на мои звонки? Что-то случилось?

— Случилось, Константин Сергеевич, — не отрываясь от монитора, ответил парень — Вот полюбуйтесь: новый уникум, супер-тестер. У этой девушки коэффициент быстродействия сто восемьдесят три! Гринберг, из нашей головной конторы, имеет коэффициент только на четыре единицы больше и он главный тестер игры! Вы представляете, кого мы нашли?!

— Не может быть!

— Может, Константин Сергеевич, очень даже может!

— Антон! Предложи ей полноценный контракт сотрудника. На год.

— Она в институт собралась, так в анкете написано. Девушке всего семнадцать.

— Если она год у нас отработает, дадим ей целевое направление. Я сегодня же поговорю с начальством.

— А это точно? А то обнадёжим…

— Ты не забыл, что коммерческий директор фирмы мой троюродный брат? Считай, что вопрос решён.

Женька уже вошла во вкус виражей и «бочек», когда её выбросило из виртуальной среды. Она сняла шлем и «шапочку» датчиков с головы, а затем устало потянулась. В комнату зашёл Антон.

— Евгения Андреевна! У нас к вам есть серьёзный разговор.

— Что, завалила тест?

— Наоборот! Руководство компании предлагает вам не тестовый контракт, а настоящий. На год.

— Вы хотите сказать, что возьмете меня на работу?

— С превеликим удовольствием!

— Но я собиралась поступать в институт… мне готовиться нужно…

— Мы дадим вам целевое направление от нашей фирмы. Оно подразумевает повышенную стипендию и остальные «плюшки» для студента. Всё будет оформлено документально, через договор. Поверьте, Евгения, мы очень заинтересованы, чтобы вы к нам вернулись. Бета-тестер и по совместительству программист — мечта каждой софтовой компании, а уж специализирующейся на игровых продуктах — вообще без комментариев.

— Такие решения с ходу не принимаются, — уклончиво ответила девушка. — Я должна подумать.

— Сколько времени вам потребуется, чтобы принять решение?

— Думаю, что пару суток.

— Договорились, Евгения Андреевна! Мы будет ждать вашего положительного ответа.

— Не дави на меня, не люблю, — ответила на прощание Синицына и в коридоре офиса зацокали каблучки её сапожек.

— А она с характером, — заметил секунду назад вошедший в помещение Константин Сергеевич. — Только не вздумай её посвящать в истинные цели игры! Пока она не пройдёт полную проверку…

— Я вас понял, господин Бабенко.

— Только бы она согласилась. Таких тестеров не часто встретишь, да и девушка она очень красивая.

— Вам нравятся рыжие?

— Мне нравятся те, которые чем-то цепляют. А эта не просто зацепила… эх, жалко, что она несовершеннолетняя. Я бы предложил ей официально встречаться.

— Двадцать семь и семнадцать… не много ли разницы в возрасте?

— Если оба подходят друг другу психологически — возрастной барьер пропадает. Подожди! А что ты так рьяно меня отговариваешь?! Наверное, сам запал, да?

— Немного, если честно.

— Ну, тут уж как повезёт. На кого из нас обратит внимание — тому и свезло.

— А если ни на кого?

— Селяви, как говорят французы.

========================================================
Глава 2

— Что, Синицына, решила полетать на совковых рыдванах? — вместо приветствия поинтересовался Пронин, когда она зашла в класс.

— А ты, как почтальон Печкин — всё надо знать, чтоб почту разносить, да? — парировала ему Женька. — И почему ты советские самолёты называешь рыдванами?

— Потому что всё совковое вызывает у меня приступ тошноты, как и у моих родителей.

— Хм, а твои предки не жили в Советском Союзе? Откуда такая ненависть?

— Жили?! — вскипел Олег. — Да что ты понимаешь под словом «жизнь»?! Прозябать в этой серости, нищете — это, по-твоему, жизнь?! Ходить строем, кричать лозунги, от которых с души воротит — это ты называешь жизнью?! Проклятые комиссары раскулачили и расстреляли моего прадеда, рассеяли по стране всех моих родственников! Я их ненавижу! Самой лютой ненавистью ненавижу краснопузых и всех тех, кто поддерживал эту свору быдла! Жалко я не жил в то время, я бы вешал их на каждом фонарном столбе! У меня только сейчас появилась возможность отомстить им всем в этой игре! Что смотришь на меня так? Отец купил мне ВИП-аккаунт лётчика! И теперь я буду рвать на части всю совковую технику!

— Ты что, Пронин, совсем сбрендил? — удивлённо воззрилась на раскрасневшегося одноклассника Куприянова. — Как ты можешь так говорить?! Ведь ты сам русский!

— Лучше бы я им не был! Эта культура вызывает у меня приступы рвоты! Ненавижу! Ненавижу вас всех!

— Отныне у нас есть шкала ненависти к нам, — ледяным тоном ответила Женька — и она измеряется в ПРОНах. Слышь, ты, ошибка природы! Не знаю как другие, а я с тобой на одном поле теперь даже гадить не сяду. Какая же ты мразь!

— Да мне плевать, что вы все обо мне думаете! Я здесь только до окончания школы! А потом уеду в Германию или Англию и ваши славянские морды уже не будут мне надоедать! Отец сказал, что оплатит мне обучение. А пока буду вас поджаривать в вашей же совковой игре! Если мы с тобой там встретимся, Синицына, — от тебя останутся только мелкие фракции самолёта! Обещаю!

— Ну что ж, посмотрим, кто кого… — с этими словами Женька села на своё место и стала готовиться к уроку. В классе сразу стало очень тихо. После всего сказанного Прониным, одноклассники не сговариваясь перестали с ним общаться. Даже Зойка пересела от него на свободное место и с серым лицом уткнулась в свою тетрадь.

* * *

После школы Синицына медленно шла по улице, размышляя об утренней перепалке с Прониным.

— Правильно говорил мне папа — после распада СССР вся эта недобитая сволочь вылезла изо всех щелей и кичится своими белогвардейскими корнями. И плевать им на то, что в Великую Отечественную погибло столько народа, защищая даже их мелкие душонки. Гитлеровцы не пощадили бы никого. У меня оба деда воевали, один лётчик, погиб на боевом задании, другой танкист — четыре раза в танке горел, а эти… сволочи! Как таких земля носит! Нет, раз эта тварь бросила мне вызов — я его приму! И подпишу контракт! Назло таким недобиткам подпишу, а потом мы посмотрим кто кого!

Женька достала телефон и набрала номер Антона.

— Алло! Антон? Я согласна подписать контракт. Что? Да, могу подъехать прямо сейчас. Почему не можете? Да, хорошо, раз у вас обеденный перерыв, буду через пару часов.

Потратив полтора часа на обед и подготовив к завтрашнему три предмета, по которым она ожидала опроса, девушка быстро собралась и поехала в офис «Спецком Даталинк Системз». Дзенькнув звонком двери, она угрюмо стала ковырять носком обуви смёрзшийся снег у крыльца. В этот раз Антон открыл дверь намного быстрее.

— Привет.

— Здравствуйте, Евгения Андреевна! Рад, что вы сделали правильный выбор, — сказал молодой человек, пропуская её внутрь.

— Значит так: не нужно со мной по имени-отчеству — я от этого не в своей тарелке. Это раз. И попутно вопрос. Это два.

— Слушаю.

— Олег Пронин тоже имеет ВИП-аккаунт?

— Подождите… да, припоминаю… действительно, у нас есть договор на такую фамилию. Поскольку сам игрок ещё несовершеннолетний, ему отец оплатил аккаунт. Да, точно.

— Почему ему разрешили воевать за немцев?

— ВИП-пользователь как бы сам волен выбирать, за кого играть в нашей игре.

— Это не пользователь, а мразь высшей категории! — захлёбываясь от эмоций, кричала Женька. — Таких нужно стерилизовать, чтобы они не смогли размножаться!

— Чем он вас так задел?

Девушка передала школьный разговор.

— М-да… не ожидал я такого. Но мы сейчас ничего не можем изменить — договор подписан, деньги переведены на наш счёт.

— Значит, деньги не пахнут?! — взвилась Синицына. — Тогда я отказываюсь подписывать с вами договор! Или он или я!

— Не пори горячку! — вспылил Антон, внезапно перейдя на «ты». — Тебе выпал шанс, какой бывает один на миллион! Лучше наращивай свои боевые навыки и докажи ему в воздушном бою, что из себя представляют советские асы!

— Это игровой бой, здесь нет возможности драться до смерти… — промямлила Женька, пыл которой остудил ор молодого человека.

— Есть одна программная возможность, позволяющая снести аккаунт ВИПа без возможности восстановления.

— Да? А ты меня научишь?

— А что мне с этого будет? — хитро спросил Антон.

— И ты туда же? — с презрением окинула его взглядом Синицына.

— Каждый понимает в меру своей образованности, — менторским тоном ответил молодой человек. — Я хочу договориться с тобой о взаимной поддержке. У меня мама часто болеет, приходится отпрашиваться с работы…

— Даже можешь не продолжать! — перебила его Женька. — Родители — это святое. Если смогу, буду подменять тебя. Давай полностью перейдём на «ты»? Женька.

Она протянула руку.

— Тоха, — ответил рукопожатием молодой человек.

* * *

На смену вьюжной и угрюмой зиме пришла ласковая весна. Женькины родители отнеслись к подписанию договора достаточно настороженно. Отец даже носил копию в юридический отдел у себя на заводе, но там заверили, что без подвоха и поздравили главу семьи с перспективным трудоустройством дочери.

В школе Синицына всё также грызла «гранит науки», только теперь её каждодневный план мероприятий был сродни распорядку дня в каком-то военном училище — никаких лишних или отвлекающих событий.

Женька никак не могла понять, для чего руководство решило превратить её самолёт в неправдоподобного монстра, но Антон лишь отмалчивался или ссылался на указание головного офиса. Попытки прояснить ситуацию не принесли результатов. Девушка хотела серьёзно поговорить с начальником филиала, но как объяснил Тоха, того срочно отправили в командировку, открывать офис в другом областном центре.

Несмотря на сильное желание участвовать в воздушных боях, Синицыну заставляли тестировать отдельные узлы и агрегаты самолёта, которые постоянно модернизировались. От её Ла-5 практически ничего не осталось. На смену ему пришла сильно модифицированная модель Ла-9, у которого вместо четырёх пушек НС-23 были установлены уже известные Женьке спаренные плазменные излучатели. Они отличались лишь повышенной скорострельностью. «аШКа-82», родной двигатель истребителя, был безжалостно выдран со своего законного места и на самолёт установили новую копию турбированного движителя на термоядерном генераторе, фактически превратив летательный аппарат в некое подобие космического шаттла, только без герметичной кабины. Единственное, что осталось за Женькой, это номер и цвет самолёта. Будучи мстительной особой и любительницей парадоксов, девушка зарегистрировала свой аппарат в общем реестре, как борт «00» и «выкрасила» его в симуляторе как ярко-рыжий. Антон долго хмыкал по этому поводу и приводил кучу доводов против такого диссонанса, но Синицына осталась непоколебима. В довершении всего она смонтировала в самолёте небольшой закуток, который заполнила сухпайками и пакетиками с кофе. В ответ Тоха покрутил пальцем у виска, но Женька язвительно показала язык, чем окончательно укрепила за собой статус безбашенной.

В середине апреля пришёл приказ о начале её «боевой деятельности на фронтах войны». Собственно, это было лишь пустой формальностью, поскольку несмотря на запреты, девушка нечасто, но вылетала на одиночные миссии и «крошила» немецких асов, стремясь найти и уничтожить своего визави.

О Пронине давно уже ничего не было слышно, а Антон всячески блокировал списки пользователей, не давая Синицыной узнать место дислокации нужного ей борта. Они даже крупно ругались пару раз с ним по этому поводу, но молодой человек оставался непреклонным.

В тот день Женька тестировала свой самолёт в закрытом пространстве, оттачивая фигуры высшего пилотажа, когда внезапно её выхватило из виртуального пространства, и она очутилась в своём «саркофаге». Над ней возникло взволнованное лицо Антона.

— Есть разговор.

— Почему ты прервал мой полёт? Что-то случилось?

— Да, Жень. Есть две новости…

— Хорошая и плохая, да?

— Ты проницательна. Начну с плохой. Один из наших филиалов решил поиграть в демократию. Они позволили одному из ВИП-аккаунтов «прокачать» свой девайс до уровня, схожего с твоим, без согласования головным офисом…

— Что?! Как это возможно?

— Бабло побеждает всё, ты же знаешь.

— Продолжай.

— Так вот этот пользователь попал в красную зону.

— В запретную?! Они в этом филиале совсем свихнулись?

— Руководство уже разбирается, но нам всем от этого не легче. Полчаса назад пришёл приказ, чтобы тебе дали допуск туда. Везёт же некоторым! Даже мне туда хода нет.

— Почему такой ажиотаж вокруг моей персоны?

— Жень! Гринберг вчера пропал. Главный офис мониторил изменения в красной зоне, ну и он решил сам выяснить почему обстановка на фронтах официальной игры стала кардинально меняться. Именно Гринберг классифицировал прокачанный самолёт и попытался его нейтрализовать, а потом вдруг пропал с экрана мониторингового сервера.

— А что за прокачанный девайс?

— Me-262 «Швалбе» — немецкий турбореактивный истребитель, бомбардировщик и самолёт-разведчик времён Второй мировой войны. Является первым в мире серийным турбореактивным самолётом, участвовавшим в боевых действиях.

— Это «Ласточка» что ли?

— Совершенно верно. Прокачан до уровня двух плазменных замаскированных пушек, лёгкий турбированный двигатель такого же принципа действия, что и твой. Стоимость вложенных средств — пять тысяч долларов.

— Ничего себе вложения!

— Не то слово!

— И кто таким аппаратом владеет?

— Здесь тоже не всё так гладко. Самолёт купили две недели назад. Потом несколько ВИП-аккаунтов получили статус «модернизация», один из которых «вынырнул» обратно лишь вчера. Дата прокачки совпадает с датой его «воскрешения». Игрок именует себя знаменитым Гейнцом Бэром по прозвищу «Притцль».

— Кстати, тот тоже летал на таком самолёте.

— Знаю, Жень, и руководство компании это прекрасно отслеживает. Потому им всё это не нравится и они послали Гринберга. Но это было вчера…

— А сегодня произошло ещё что-то?

— Совершенно верно. Остальные семь ВИП-аккаунтов, «исчезнувших» недавно, внезапно «реинкарнировались» прокачавшись до почти такого же уровня, а затем вся эта эскадрилья начала наводить шорох на западном театре военных действий.

— А скажи-ка мне, Тоша, что за «красная зона» у нас в игре? Я знаю про запрет, но там явно не замкнутое пространство, иначе бы туда так рьяно не рвались, — испытывающе посмотрела Синица на молодого человека и он смутился.

— Я сам мало, что о ней знаю.

— Ну, так поделись тем, о чём ты сам в курсе.

— Говорят, что там условия максимально приближены к реальным, как будто ты сражаешься в настоящем бое, тебя могут убить и тому подобное. Это закрытый проект нашей конторы. Он курируется министерством обороны и ФСБ.

— Фигасе!

— Тебе поставили задачу найти Гринберга и вернутся с ним или с данными о нём обратно. Никаких инициатив — дело слишком серьёзное.

— Прорвёмся. Давай, загружай модуль.

* * *

Легенда для Женьки была под стать ей. Младший лейтенант Синицына, окончив до войны курсы ОСОАВИАХИМа, волей случая попала в кабину истребителя И-16, стоявшего на краю леса. Раненый лётчик посадил машину в надежде на то, что перевяжет себя и продолжит путь до аэродрома, но раны были смертельными и он умер. Похоронив пилота, девушка сумела не только подняться в небо 20 августа 1941-го года, но и быстро освоившись с управлением сбить в первом же бою немецкий бомбардировщик. Эскадрилья 198-го ИАПа5 радушно встретила такое «пополнение» и за год Женька прошла путь от рядового лётчика до командира звена в звании младшего лейтенанта. Дальше её заметили в руководстве страны и возложили на младшего лейтенанта секретную миссию. В её полётном задании, придуманном со всей Женькиной безбашенностью, была указана «свободная охота» и обкатка нового экспериментального образца лётной техники с указанием мифического секретного приказа Верховного Главнокомандующего. Расчёт Синицыной был прост: никто в условиях боевых действий не посмеет звонить Сталину с целью подтверждения данного приказа.

Безоблачное июльское небо 1942-го встретило Синицыну жарой. Она почему-то подумала, что если бы в самолёте стояла обыкновенная «аШКа», фонарь кабины пришлось бы держать открытым. Тонированные стёкла фонаря и по совместительству обзорные экраны этого летательного аппарата, успешно отражали полуденные лучи солнца, поэтому в кабине было терпимо. Женька попала на Западный фронт, куда с миссией был направлен главный тестер «Спецком Даталинк Системз» — Андрей Гринберг. По последней ориентировке, поступившей из головного офиса, «Притцль» недавно был здесь с кратковременным визитом и у руководства есть весьма веские причины считать, что прибыл он только по душу нашего тестера.

Быстро сориентировавшись на местности, она взяла курс на слияние небольших рек Угра и Упа, около которого и пропал Гринберг. Попав в искомый район, после получаса поисков девушка обнаружила остатки такой же «девятки», как у неё самой. Совершив посадку вблизи наполовину сгоревшего одиноко стоящего дерева, она осмотрела место трагедии. Часть кабины со следами пожара была проткнута обгорелой берёзой. Внутри неё, сжимая штурвал мёртвой хваткой, виднелась рука с браслетом-индикатором жизнедеятельности. Точно такой же сейчас находился на Женьке. Преодолевая рвотный инстинкт, Синицына взобралась на кабину, отстегнула браслет и осмотрелась. Внимательно запомнив все подробности состояния объекта, Женька вернулась в свой самолёт.

— Задание выполнено, доказательства гибели Гринберга получены. Осталось возвратиться и написать отчёт, о котором просили в головном офисе. Одно только не понятно: это же игра, как он мог погибнуть? Или всё-таки не игра? Тогда что? Что здесь происходит и почему моей сегодняшней миссии руководство тестер «Спецком Даталинк Системз» придавало первостепенное значение? Почему? Ладно, попробуем разузнать всё дома. Эх, отомстить бы за него! Так и чешутся руки поучаствовать в бою!

Она аккуратно поднялась в небо и не спеша устремилась к месту выхода из красной зоны, используя для маскировки появившиеся кучевые облака. Уже на последних нескольких километрах до условной точки перехода она перехватила тревожные переговоры командира эскадрильи наших бомбардировщиков.

* * *

Группа Пе-2 крадучись пыталась дойти до линии фронта и сбросить свой груз на скопления вражеской техники. Примерно в пяти километрах от места, им навстречу показалось десять мессеров.

— Сейчас зажмут, сволочи! — с болью в сердце бросил комэск в эфир. — А прикрытия, как всегда, нет!

Первого подожгли сразу, второй боролся за жизнь до конца, сумев сесть на брюхо, остальных зажали и собрались методично расстреливать. Вынырнувший из-за туч диковинный рыжий краснозвёздный истребитель немцы заметили не сразу. Он будто разъярённый шмель вырвался на свободу и стал мстить за поруганное гнездо.

Сначала один фриц ушёл вниз, лишившись крыльев, затем второй вспыхнул факелом и взорвался в воздухе. Картина боя резко изменилась: «Пешки»6 сразу отошли на второй план, а немцы яростно атаковали непрошенного гостя. Женька понимала, что если бы не силовая защита, её Ла-9 уже давно валялся бы на земле, слишком неравны были силы. Но сейчас это было не главное, ею овладела месть. Она заняла каждую клеточку её мозга, а многократно увеличенный в крови адреналин обострил чувства и реакцию. Это было отмщение за советских лётчиков, отдавших свои жизни во имя будущего потомков, за её деда — лётчика-истребителя, воевавшего где-то в этих местах и не вернувшегося из боя. Синицына сжимала штурвал, крутясь в умопомрачительных виражах и беспрестанно атакуя противника. Вот ещё один пристроился к ней и «залип». Женька ушла в глубокое пике. Почти у самой земли её самолёт резко пошёл вверх, на «петлю Нестерова», и поменявшись с фрицем местами, обрушил на врага убийственную дозу огня. Тот, объятый пламенем, на глиссаде7 уткнулся в землю. Последняя пара мессеров пыталась пересечь линию фронта, оставляя за собой широкий дымный шлейф.

— Борт два нуля! Спасибо за помощь! Назовите себя, чтобы я мог отразить это в рапорте! — но ответом было молчание.

Вдогонку за отбомбившимися самолётами нагрянула новая группа немцев, и «рыжий» повернул назад.

— У него же не осталось топлива! — с болью в голосе прокомментировал кто-то из экипажей бомбовозов.

— «Улей», я «Пчела-один». Задание выполнено. Помог борт два нуля, не знаю, откуда он взялся, но без него нас бы всех сожгли! Сейчас он остался на прикрытие! Парень жертвует собой ради нас. Против него три звена! Прошу для него помощи! Как слышите, приём!

— «Пчела-один», я «Улей». Мы не успеем.

— Товарищи! Да сделайте что-нибудь!

— «Улей» это «Лютик». Соседи! У нас два звена вылетело на поддержку. Дайте точный и короткий курс до него!

Когда восемь «Яков» подошло к месту боя, из трёх звеньев мессеров не осталось никого, а рыжий борт с загадочным номером «00» вёл бой уже с группой немецких бомбардировщиков выше на тысячу метров.

Стараясь не попасть под падающие обломки юнкерсов, оба звена сталинских соколов ударили в хвост вражеской эскадрильи. На одном из виражей комэск 118-ого ИАПа увидел через открытый фонарь загадочного истребителя женский силуэт с коротко стриженной копной рыжих волос. Вопреки всем приказам, девушка пилотировала истребитель без шлема.

— Мать честная, парни! — передал он по рации. — Там девчонка в кабине! Ну, дела! Да она уже столько сбила, что к Герою представлять нужно! Борт два нуля! С вами говорит старший лейтенант Бабенко! Назовите себя!

— Горит и кружится планета, над нашей Родиною дым, а, значит, нам нужна одна победа, одна на всех, мы за ценой не постоим! Я борт два нуля! Мальчики! А для чего? Я что, плохо сбиваю фрицев?

— Вы? Плохо? Да никто из нашего ИАПа столько не сбил за весь период с начала войны! И что у вас за машина?

— Тогда какие ко мне вопросы? — рыжий Ла-9 сделал умопомрачительный вираж и скрылся в облаках.

На высоте 4000 метров Женька увидела новую группу юнкерсов в сопровождении истребителей. С дальней дистанции ей удалось сбить сразу троих, отправив их вниз пылающими факелами, но свора мессеров облепила её самолет, пытаясь уничтожить ненавистного им противника. Звенья Бабенко, с болью в сердце наблюдавшие за неравной схваткой, заметили, как из клубка самолётов, то и дело скрывающихся в облаках, стали выпадать разрозненные части немецких машин.

— Нас ждёт огонь смертельный и всё ж бессилен он, сомненья прочь, уходит в ночь, отдельный, десятый наш десантный батальон! — донеслись до них искаженные перегрузкой слова девушки.

— Что она творит? — с комком в горле спросил кто-то из лётчиков.

— В атаку! — прозвучал приказ комэска. — Причешем «юнкерсов»! Чтобы ни одна сволочь не ушла домой!

На шестой минуте боя строй немецких бомбардировщиков значительно поредел. У наших заканчивался запас топлива, и они уходили на аэродром.

— Командир, а как же рыжая? — поинтересовался один из пилотов.

— У неё уже давно закончился боезапас и топливо. Сбили её. Прилетим — помянем такого пилота, — с дрожью в голосе ответил Бабенко.

— А умирать нам рановато, есть у нас ещё дома дела! — раздался в эфире бодрый девичий голос. — Спасибо за помощь, парни! Надеюсь, мы ещё встретимся!

— Девушка, а где вы базируетесь? — задал вопрос Бабенко.

Она не успела ответить, потому что в эфире разнёсся окрик:

— На двух тысячах «бубновые»!

— Не судьба нам на свиданку сходить, да, Бабенко? Ну, ничего, в другой раз как-нибудь. Старлей! Уводи своих, я прикрою!

— А топливо? У тебя же баки уже сухие!

— Не твоя забота! — отрезала она. — Отходите! Это приказ! У меня чрезвычайные полномочия!

— Вас понял, — голос Бабенко сразу стал официальным.

— Взлетает красная ракета, бьёт пулемёт, неутомим, а, значит, нам нужна одна победа! Одна на всех, мы за ценой не постоим! Будем жить, парни!

— А можно узнать ваше имя и фамилию?

— Ангел мщения за всех сбитых наших лётчиков, — с этими словами борт два нуля круто развернулся и двинулся навстречу немецким асам.

* * *

Привычно сняв с себя шлем виртуального мира, Женька потянулась, дабы размять затёкшие участки своего тела. Внезапно ворвавшийся в комнату Антон сходу обрушился на девушку, словно коршун на свою добычу.

— Ты что натворила?! Ты хоть понимаешь, КУДА тебя послали?! А ты просто перечеркнула все наработки других людей!

— Не ори! Я сама это умею. И да, я нашла Гринберга.

— Что? Ты нашла Андрея? Где он?

— Там, где и предполагали. Браслет остался в кабине. Я успела его снять, — Синицына хотела указать рукой на шлем, но почувствовала в кармане инородный предмет. Она извлекла его и с изумлением уставилась на настоящий браслет.

— Ты ещё не поняла, куда попала? Нет? Ну, теперь получи и распишись. Теперь-то ты понимаешь, ЧТО ты сегодня натворила?

— Вы… вы… вы пытаетесь изменить ход истории?! — почти шёпотом спросила Женька.

— Не я конкретно, но в целом ты права.

— И я сегодня…

— Ты сбила тридцать шесть самолётов противника! Тридцать шесть!

— Наверное, больше.

— Столько подтвердили наземные войска. У немцев, которые перехватили радиообмен советских истребителей, ты получила прозвище «Рыжая Валькирия», а руководство Западного фронта очень заинтересовалось твоей персоной. Отправлен запрос Берии, на предмет твоей идентификации. И да, за такое положена звезда Героя Советского Союза, в придачу с орденом Ленина. Довольна?

— Откуда у тебя такая информация?

— После отъезда Константина Сергеевича, я назначен главой филиала и мне открыт доступ к оперативной информации. Кстати! Гейнц Бэр «Притцль», на своём МЕ-262, уже получил вызов в группу армий «Центр» для ликвидации загадочного пилота, так что тебе туда путь заказан. И всё из-за твоей неуёмной безбашенности! Мы столько надежд на тебя возлагали, а ты нас подставила!

— Ну и дурак! Теперь у нас есть возможность ликвидировать сингулярность8. «Притцль» уничтожил Гринберга и тем самым создал временной прецедент, а я сегодня «возвратила долг».

— Но засветила себя перед руководством страны!

— Через некоторое время все забудут об этом инциденте.

— Не забудут. Берия ни о чём не забывает. За рыжим истребителем теперь будут следить Особые отделы всех подразделений и фронтов, и как только ты появишься снова…

— А мы начнём продвигать мистический ореол моего персонажа! Немцы назвали меня Рыжей Валькирией? Отлично! Советские люди в то время были атеистами, а на фрицев мы нагоним страх перед их арийскими корнями.

— А наши будут только статистами, смотрящими на это со стороны? — недоверчиво поинтересовался Антон.

— А кто из политработников рискнёт отразить в рапорте мистику, когда Рыжая Валькирия начнёт в эфире свои проповеди, взывающие к истокам их веры?

— И ты сможешь такое сделать?

— У меня по немецкому «пять», две олимпиады за плечами.

— Ну, не знаю… нужно проконсультироваться с руководством.

— А где, кстати, Бабенко? Почему его срочно перевели в другой город?

— А что ты так за него переживаешь? — хитро посмотрел на девушку Антон. — Он тебе, как мужчина, понравился?

— Он нормальный мужик. Не пристаёт. Общается по делу, а не зубы скалит, как ты! — парировала Женька.

— Я не могу тебе рассказать про него. Это закрытая информация.

— Во время воздушного боя я общалась по радио со старлеем Бабенко. И голос, кстати, был очень похож на Константина Сергеевича.

— И что? Мало ли «Бабенко» было тогда, есть сейчас и будет существовать в будущем?

— Ох, и вредный же ты, Тоха! Вреднее меня! Бэ! — показала она ему язык.

— С кем поведёшься! — парировал он ей.

+4

2

Глава 3

Несмотря на кажущуюся безразличность к окружающему, замеченную преподавателями в школе, Синицына успешно сдала зачёты по двум предметам и теперь равнодушным взглядом смотрела в окно кабинета. Прошедший мимо Пронин слегка задел Женьку за плечо своим боком и, ухмыльнувшись, направился на своё место. Девушка смерила его уничтожающим взглядом, но ничего не ответила.

— У нас прогрессирует выдержка? — насмешливо прокомментировал он инцидент. — Похвально! Я скоро лечу на Восточный Фронт в группу армий «Центр», где буду нещадно сбивать всю разношёрстную свору большевицких летунов. Бэр своё дело знает. Надеюсь, что тебя пустят в общую группу боёв, и я там тебя найду и поджарю. Мне папа помог прокачать аккаунт, и теперь мне никто не страшен. Нас восемь человек, все асы! Наша эскадрилья имеет такую технику! ТАКУЮ!

Несмотря на глубокий шок в душе, Синицыной удалось не подать вида. Самодовольный напыщенный индюк, Пронин, в порыве бахвальства выдал информацию, которую пытались собрать все региональные филиалы «Спецком Даталинк Системз». Теперь она знает настоящее имя пилота таинственно исчезнувшего аккаунта, и последняя фраза расставила все точки над «и», раскрыв чьё-то серьёзное вмешательство в секретный эксперимент силовых структур страны.

* * *

Вечерний разбор полётов в 118-м ИАПе подходил к концу. Комэск второй эскадрильи, недавно переведенный с Юго-Западного фронта в этот полк, закончил доклад о дневном бое. Капитан Жулин, начальник Особого отдела полка, отозвал его в сторону, когда они вместе с остальными вышли из землянки.

— Старлей! Есть к тебе дело государственной важности.

— Слушаю вас, тарщ капитан.

— Скажи, ты ничего необычного не заметил в поведении этой девушки?

— Заметил. Самое главное — это её желание уничтожать врага. Так, с каким рвением она выкашивала немецких асов, может вести себя только настоящий патриот нашей Советской Родины.

— Это понятно, товарищ Бабенко, но меня смущает её боекомплект. Я никак не возьму в толк, откуда в самолёте столько боезапаса, да и с топливом нестыковка выходит. В общем, одни вопросы, на которые ни у кого нет ответа.

— Не знаю. Может это какой-то экспериментальный образец самолёта, о котором никто кроме руководства страны не знает.

— Возможно, вы правы, товарищ старший лейтенант. Тогда просьба у меня к вам — если ещё с ней повстречаетесь, скажите, что товарищ Берия приказывает назвать себя и полк дислокации. В противном случае её ожидает трибунал. И это не моя личная инициатива, а директива сверху. Её осознанное нарушение радиообмена, совершенно непонятный номер и цвет борта, не способствующий маскировке, а наоборот… вы меня поняли?

— Так точно, тарщ капитан!

— Ну и замечательно. Отдыхайте, старлей. Завтра нам будут нужны силы для дальнейшей борьбы с немецко-фашистскими захватчиками.

Улёгшись на кровать прямо в обмундировании, старший лейтенант Бабенко, он же Константин Сергеевич, глава е-ского филиала «Спецком Даталинк Системз» лихорадочно размышлял о сложившейся ситуации. Его послали сюда по заданию руководства одного из отделов ФСБ, курирующего данное направление исследований пространственно-временного характера.

«Недавнее спонтанная метаморфоза реальности произошедших событий на фронтах Второй Мировой, приведшая к кардинальному изменению расстановки сил в Европе, на Западном фронте Восточной военной кампании — всё это заставило не на шутку обеспокоиться руководство ФСБ и ГРУ» — думал он. — «Да и ещё таинственное исчезновение сначала восьми ВИП-аккаунтов в красной зоне, а потом и Гринберга, вело к мысли, что против них задействованы альтернативные силы, желающие повернуть историю вспять. Взять того же Хейнца Бэра, по прозвищу «Притцль». Его неадекватное поведение выходило за рамки мировоззрения обычного немца. Это элита Люфтваффе, а она всегда разделывалась с противником, демонстрируя своё превосходство. Этот же пилот с таким рвением и несоразмерной жестокостью сбивал советские самолёты, уничтожал передвижные госпитали и мирных жителей, что можно с большой уверенностью предположить о подмене персонажа. И его эскадрилья ему под стать — волки-людоеды в человеческом обличье. У них лишь звериная страсть, стремящаяся уничтожить на своём пути всё, мешающее стае. А Женька хорошо проредила немчуру. Хоть и нарушила кучу инструкций, но, тем не менее, отомстила за громадные потери от группы «Притцля». Только как теперь быть, если ею заинтересовались на самом верху в СССР? Вариант о заморозке этого проекта рассматривать не приходится, но тогда остаются лишь кинжальные выпады по немецким воздушным группировкам. А если Бэр столкнётся с ней? Тут уже дело однозначно не замять.

Да и девчонка красивая. Немного взбалмошная, но это скорее от неустроенности в жизни и навешанного на себя ярлыка неудачницы. Всё это легко можно поправить…»

Бабенко не заметил, как сон смежил ему глаза.

* * *

Во время вечернего посещения офиса, на одном из столов Женька заметила скопление новых батарей для источников бесперебойного питания сервера и ряда периферийных устройств, напрямую отвечающих за безопасность виртуального пилота. Насколько Антон посвятил её в тонкости используемой ими техники, если игрок попадает в красную зону, то отключение энергии приведёт к фатальному исходу. Что конкретно происходит, ей не рассказали, но дали понять, что ничего хорошего, а в отдельных случаях наступает смерть.

— Какой план мероприятий на сегодняшний вечер? — хмуро поинтересовалась Синицына у молодого человека.

— Что за официальный тон?

— После твоего вчерашнего ора только так.

— Какие мы деловы-ы-ые… на козе не подъедешь.

— Я знаю, кто такой Бэр, — мрачно выдавила из себя Женька.

— И я знаю. Он лётчик Люфтваффе9…

— Не утрируй. Я знаю, кто забрал себе этот персонаж.

— Что? Ты серьёзно?

— Более чем.

— Я тебе не верю. Филиалы и кое-кто ещё с ног сбились, выискивая по крупицам мелкие подробности его прибывания в красной зоне, чтобы сделать анализ и выйти в реале на него, а тут приходит мой сотрудник и на полном серьёзе утверждает, что ему известна личность этого таинственного лётчика.

— Ну и хрен с тобой, не верь дальше.

— На сегодня задание только одно и очень маленькое, — решив сменить тему, поведал Антон. — Нужно проверить дислокацию маяка № 4 в районе Юхнова и при наличии проблем, заменить его.

— Если не секрет, что за маяк?

— Секрет.

— Тоха! Иди ты знаешь куда?! Лучше бы перевели тебя, а не Константина Сергеевича!

— Что, влюбилась в него?

— У голодной куме одно на уме! В отличие от тебя он такого не позволял и относился к нам обоим с уважением. Правду говорят, чтобы узнать человека — нужно дать ему деньги или власть, а лучше и то и другое одновременно. Из тебя руководитель, как из танка балерина.

— Ну и целуйся со своим Бабенко! Если не положено рядовым сотрудникам знать информацию, то я не намерен нарушать данный запрет!

— Ба! Да ты влюбился в меня!

— Скажешь тоже…

— А что сразу покраснел, Тоша? А? Правда глаза колет?

— Да, влюбился и что? Что в этом плохого?

— Не, Антон, мы с тобой не пара. Однозначно, как говорит Жириновский.

— Это почему же? — недовольно засопел молодой человек.

— Мелок ты. Но не ростом, а душою. Нет в тебе такой харизмы, как в Константине Сергеевиче.

— Ну и вали к своему Бабенко! Что, думаешь, я слепой? Не вижу, как ты на него смотришь?!

— Дурак ты, Тоша, и мысли у тебя дурацкие. Я Константина Сергеевича уважаю за профессионализм. Не спорю, для меня он мужчина приятной наружности, но не более того. Ладно, не будем переливать из пустого в порожнее. Давай резервный маяк, и я полетела.

— Никаких личных инициатив! — зло крикнул Антон. — Иначе вылетишь отсюда с треском!

— Инициатив не будет, остальное решать не тебе.

— Как знать, как знать…

— Кроме мелкости в тебе присутствует ещё и низость. Ты сейчас используешь своё служебное положение в корыстных и личных целях.

— Стерва ты и… гадина! А ибэпэшники я поменяю только после твоего задания.

— Да можешь вообще не менять — переживу, — Женька с презрением окинула взглядом незадачливого кавалера и легла в «саркофаг».

Вечерний воздух подходящего к концу июльского дня был достаточно свеж. Жара спала, уступив место лёгкой прохладе. Синицына понимала, что руководство отправило её глубоким вечером, боясь очередной нештатной ситуации. ПНВ10 прекрасно обозначал рельеф местности, а пеленгатор уже зафиксировал работающий с перебоями сигнал маяка. Идя на бреющем, Женька без труда отыскала его и, совершив вертикальную посадку, шустро выбралась с фонариком из кабины, желая побыстрее закончить с этим делом. Замена маяка прошла в штатном режиме, но проработав пару минут, он неожиданно выключился. Напрасно девушка поочередно меняла оба экземпляра, стремясь запустить хотя бы один из них — всё было тщетно. Отчаявшись, она в последний раз сменила штатный на новый и сев в самолёт, устремилась к точке входа в зону. Миновав около тридцати километров, она переключила свой взгляд на поисковый радар, сигнализирующий о приближении к зоне перехода, но он молчал. Совершив пару принудительных попыток, основанных на визуальном запоминании места, она с ужасом поняла, что заперта в игровом пространстве. Точнее это ей раньше казалось, что всё происходящее игра. Её интуиция говорила о событиях, ставших стремительно развиваться и переводящих ситуацию из обычной игры в русло реальности, со всеми вытекающими из этого последствиями.

* * *

Антон привычно устроился в своём кресле за монитором сервера и безразлично глядел в экран, попивая кофе. Его полное фиаско в предполагаемых отношениях с понравившейся ему девушкой, наложило своеобразный отпечаток на профессиональные обязанности. Сначала он хотел остановить её и всё-таки поменять батареи ИБП на новые, но обида сыграла с ним злую шутку, и он решил проделать эту операцию после её возвращения. Внезапно погас свет, и попискивание сигналов звуковой сигнализации автономной работы ИБП слились в единую многоголосую какофонию. Молодой человек мигом набрал телефон дежурного по электрощиту города, где его огорошили информацией, что произошла авария на одной из мачт ЛЭП и подключение энергии можно ожидать не ранее, чем через пару часов.

«Старые батареи сядут за час. Что же делать? Здесь Женька, а у себя в квартире, на втором этаже этого дома, лежит Бабенко. И у того тоже будут проблемы. Дурак! Какой же я дура-а-ак! Мало того, что работы лишусь, так ещё неизвестно, что со мной люди из ФСБ сделают…»

В отчаянии он выхватил мобильный и быстро набрал номер оперативного дежурного в головном офисе. На том конце трубы молча выслушали его подробный получасовой доклад и посоветовали купить верёвку и мыло, заодно поставив в известность, что чрезвычайная группа только что вылетела на служебном вертолёте к ним в Е-ск. Как и предполагал Антон, батареи держались всего час, после чего в помещениях офиса возникла непривычная тишина.

Молодой человек подбежал к саркофагу Синицыной. Индикаторы жизнедеятельности на мониторинговом табло стояли на нуле. Чувствуя, что случилось что-то непоправимое, он рванул из офиса и скоро очутился на втором этаже многоквартирного дома. Открыв ключом снимаемую Бабенко квартиру, он обнаружил ту же самую картину — «саркофаг» бездействовал. В глубокой прострации он вернулся в офис и зашёл на мини-кухню, чтобы утолить жажду. Скрипнула входная дверь, открываемая обычным ключом, и в коридор офиса ввалились четверо парней в комбинезонах а-ля «строительная фирма». Антон вышел навстречу, его увидели, но проигнорировали, ринувшись в комнату, где лежала Синицына. Один из специалистов быстро подключил маленький прибор к «саркофагу» и грустно покачал головой.

— Белый пушной зверёк. Такого ещё не случалось. Какой урод не следил за своевременной заменой аккумуляторов ИБП?!

— Мы тут с ней поссорились, и от эмоций я забыл… — промямлил Антон.

— Тварь ты! — смачно резюмировал второй из чрезвычайной группы. — Знаешь, что ты сделал?! Ты убил её! Самым натуральным способом убил!

— Я… я… я же не специально!

— После ссоры с ней ты не стал их менять и сейчас утверждаешь, что всё произошло не специально? Ты нас за дураков держишь?!

— И что теперь со мной будет?

— Под суд пойдёшь, — спокойно ответил ему третий.

— Да? — с ехидной физиономией переспросил Антон. — А показания про деятельность вашей фирмы тоже правдивые давать? Или как? Может, мы всё-таки договоримся?

— Подождите! — воскликнул четвёртый. — Нам сказали, что здесь двое в красной зоне. А где второй?!

— На втором этаже в этом здании, — равнодушно произнёс отчаявшийся Антон. — Там тоже батареи не заменены…

— Да я тебя сейчас по стенке размажу, гад! — белугой заревел первый. — Там должен быть Костик — мой троюродный брат! Я как узнал о ЧП в Е-ске, сразу решил сам лететь. Если с ним что-нибудь случится — я тебя ТАК засужу! Нет, тебя просто закопают! Как последнего шакала! Из-за таких, как ты, у нормальных людей и возникают проблемы. Парни! Вяжите эту сволочь! Пусть наверху его проверят, не имеет ли он отношения к последним событиям в красной зоне. Егор! Остаёшься здесь, а ты, Саша, двигай к Косте. Миша! Бери этого… кхм-гхм… и дуй в вертолёт. Я сейчас вызвоню руководство, проконсультируюсь и за тобой. Всё, парни, работаем.

— Да, Сергей Николаевич.

* * *

Утро встретило Женьку посвистыванием птиц и плеском рыбы в реке. Ударила пудовая щука, огласив окрестности громким хлопком. Девушка резко вскочила и не сразу сообразила, где находится. На ум пришли перипетии вчерашнего вечера. Намаявшись от неизвестности, она приземлилась у опушки леса, на уютной поляне близ реки Угры. Нарвав порядком травы, как учил преподаватель по ОБЖ, девушка оборудовала себе лежанку.

Сейчас, отойдя ото сна, она кинулась в самолёт, в надежде, что маяк заработал. Навигатор показывал юго-восточное направление от Юхнова, рядом с селом Горячкино, а радар, контролирующий точку входа в красную зону, по-прежнему молчал. Она не спеша спустилась к реке. Теплая вода, окутанная паром, так и манила искупаться, но она помнила, что её псевдолейтенантская форма на самом деле является прорезиненным костюмом и неизвестно, что может произойти, сними она его. Ограничившись умыванием, она зачерпнула воды в захваченный с собою стаканчик от термоса и поднялась к самолёту. Быстро отыскав в НЗ-комплекте бензиновую зажигалку, Женька разожгла небольшой костерок и добавила в закипевшую воду кофе 3-в-1. Четыре галеты, больше она не решилась тратить, лишь частично уняли чувство голода. Ещё раз умывшись от дыма костра, она залезла в кабину и, включив радиостанцию на приём, решила собраться с мыслями.

«О том, что произошло ЧП, даже говорить не приходится. Вряд ли до этого дошла ненависть Антона ко мне, возможно, что-то случилось с техникой» — размышляла она о сложившейся ситуации. — «Этот маяк не просто опознавательный знак, скорее всего привод для чего-то. Недаром и навигатор работает, а без спутника им делать нечего. Выходит, в красной зоне присутствует разветвлённая сеть опытных игроков. Да и не поверю, что в этом районе работаю лишь я одна. Наверняка есть ещё кто-то, а возможно и не один, поэтому нужно попытаться найти их. Но как это сделать? Константин Сергеевич как-то общался с Антоном, и я случайно тогда подслушала их беседу о том, что в красной зоне не всё так, как в игре, что здесь могут даже убить игрока. Ведь вчера Тоха и сам это подтвердил. Именно поэтому сюда возможен доступ только очень опытным людям. Как правило, это сотрудники «Спецком Даталинк Системз». И таких опытных законспирированных персонажей можно с наскока найти? Бред! Женя! Тут полно особистов, пронырливых и дотошных граждан, которые спят и видят, как ликвидировать засланного шпиона. А ты, со своим «прокачанным» самолётом, представляешь для них очень лакомый кусок. Да ещё в придачу потеря перехода из красной зоны. Не нужно пороть горячку, надо выждать. Сейчас главное найти возможность пополнять запасы пищи и ждать, когда тебя выдернут домой. Ох, что там буде-е-ет! Одни прогулы в школу чего стоят, а уж кипиш родителей…»

— «Лютик» ответь «Незабудке»! — ожило радио.

— Слушаю, Паша.

— На трёх тысячах меня пасут «худые»11. Я понимаю, что приказ есть приказ, но если не сейчас, то на обратном пути точно они нас по одному сожгут.

— У меня все на задании, остались лишь мы с ведомым. Вчера на моём «Яке» бензопровод перебило, ну и с утра техники им занимались. Только несколько минут назад доложили, что исправили. Добро! Вылетаю на подмогу!

— Костя! Их два звена! Куда ты? На верную смерть?!

— Сам погибай, но товарища выручай или тебя этому не учили?

Жевавшая от скуки травинку, Синицына отбросила её за кабину и, закрыв фонарь, поднялась в воздух. Скрываясь в лёгкой облачности, девушка внимательно осматривала высотный горизонт, в надежде перехватить мессеров раньше той пары, которая решилась на столь героический поступок. Через десять минут она увидела бой на двух с половиной тысячах. Восемь «худых» против звена «Пешек» и пары «Яков». Стиснув зубы, Женька с дальней дистанции атаковала немецкие самолёты, сразу превратив в пылающий факел ближнюю к ней пару.

— Внимание! В воздухе «Рыжая Валькирия»! Опасность! — отчаянно завопил на втором приёмнике один из фрицев.

— Да-да! Это «Рыжая Валькирия!» Я пришла покарать тех, кто забыл свои арийские корни! — говоря неестественным тембром голоса, похожим на демонический, Синицына пыталась нагнать страху на немцев.

— Почему вы сражаетесь за славян? Это же второсортная нация! — задал вопрос другой пилот Люфтваффе.

— Потому что когда-то вы были одним народом. Только благодаря лжи со стороны некоторых правителей и их свиты, вы стали обособленными, пытающимися выделиться среди других потомков ариев, — ответила она, отправляя ещё один пылающий самолёт на землю.

— У нас есть приказ… — начал было оправдываться второй заговоривший с ней немец.

— А у меня есть совесть и справедливость, — ответила она, поджигая следующий самолёт.

Оба «ЯКа» уничтожили по одному мессеру, и последняя пара «худых» стремительно стала спасаться бегством, уходя на запад.

— Легендарный борт «два нуля»! — снова ожило радио на частоте советских истребителей. — Вы обладаете прямо каким-то сверхъестественным чутьём. Как только начинается заварушка в воздухе — вы тут как тут.

— Ну, уж и легендарный, — с нотками недоверия в голосе ответила девушка.

— Про тот бой по всему нашему фронту ходят легенды, — утвердительным тоном заметил лётчик.

— А ещё насчёт вас, девушка, есть приказ наркома НКВД, товарища Берии, — вставил фразу очень знакомый ей голос.

— И какой же, если не секрет?

— Чтобы вы назвали своё имя, звание, если есть и место дислокации вашего полка.

— Я же в прошлый раз сказала вам своё имя, старший лейтенант Бабенко, — иронично заметила Синицына, узнав вчерашнего лётчика, пришедшего ей на помощь. — Если не нравится, называйте меня так, как прозвали немцы — Рыжая Валькирия.

— А если шутки в сторону? — уже серьёзно спросил Бабенко.

— Я уже в тот раз упоминала про чрезвычайные полномочия, или у вас память дырявая?

— Тогда бы товарищ Берия просто заткнул рот Особым отделам на местах, — парировал комэск «Пешек». — Девушка! С этим не шутят!

— Младший лейтенант Синицына, из Ставки Верховного. Больше ничего не имею права говорить.

— А зовут тебя, сестрёнка, как? — с дрожью в голосе спросил командир бомбовозов.

— Евгенией, можно просто Женей.

— Если тебе, Женя, когда-нибудь, будет нужна помощь, только кликни — мы все придём. Верно, Костя? Уж 28-й БАП12 точно!

— Факт! — подтвердил Бабенко. — Мы тоже не любим копить долги!

— Знавала я одного Костю Бабенко, — съёрничала Женька. — Сергеевич он по отчеству был…

— Так я тоже Сергеич! — радостно подтвердил старлей.

— Да ну? — не поверила Синицына.

— Ну да, — подыграл ей Бабенко.

— А ты ничё, чувство юмора имеешь! — одобрительно ответила ему девушка.

— Может, к нам в гости заглянешь? Или в 28-й БАП, а я туда прилечу тоже? — предложил Костя.

— Да мы такой стол накроем, правда парни? — спросил у остальных экипажей комэск бомбовозов.

— Какой разговор! Да мы самое лучшее достанем! Сестричка! Ты нам только что жизнь спасла! Прилетай! Мы такой стол накроем, какой только в Москве, у высших чинов бывает! — дружный многоголосый рёв голосов забил весь эфир.

— Благодарю вас, ребята, но… — она сделала паузу. — Но как-нибудь в другой раз.

— Эх, а у нас такие вареники с вишней в столовой готовят, м-м-м… пальчики оближешь, — мечтательно протянул кто-то из экипажей, в надежде уговорить девушку прилететь в гости.

— У меня приказ не садиться ни на один из аэродромов, — виновато ответила Женька. — Но вареники я люблю. Даже очень.

— А мы с собой взяли! Только как отдать? Вот незадача!

— Открой астролюк и выбрось презент, а я поймаю.

— А вот это мысль! Егор! — обратился командир бомбовоза к борт-стрелку. — Бери угощение и дуй к люку.

Остальные экипажи с удивлением наблюдали, как через пару минут Егор аккуратно вылез почти на половину корпуса из астролюка и бережно подтолкнул гостинец вниз. Летящий рядом рыжий самолёт мгновенно поднырнул под бомбардировщик и с филигранной точностью пакет с варениками упал в открытую кабину истребителя.

— Братцы! Там такая краса сидит, что словами не описать! Как солнце! — раздался через пару минут голос командира экипажа. — Мне Егор всё обсказал, он сам дар речи потерял.

— Сестрёнка! А у тебя парень есть? — сразу загалдели другие лётчики.

— Пока нет — война ведь.

— Эх, такая девушка и нет парня! Да любой из нас, неженатых, почтёт за честь стать твоим ухажёром!

— Спасибочки за угощение! Бабенко! Чего молчишь? Вон, бомбовозы зря времени не теряют, а ты раньше со мной познакомился!

— А я что, — попытался отшутиться старлей — на то они и бомбардировщики — по цели бомбометание проводят, как в копеечку. А мы иногда и промахиваемся. Их здесь много, а нас, истребителей, только двое.

— Дурак ты, Костик, — снова влез в разговор комэск «Пешек» — Тебе Евгения намекает, а ты сразу на попятную. А ещё истребитель!

— Так к чему все разговоры, если она не собирается садиться ни на один аэродром? Поводить нас за нос?

— Ой-ой-ой, какие мы умные и рассудительные, — загнусавила Синицына. — А, может, я вне аэродрома могу прийти на свидание?

— Можешь или сможешь?

— Как жизнь повернёт. Ничего не хочу планировать — примета плохая, да и в эфире подслушать могут. Я-то на ответственном задании, а мы хотим его нарушить. Знаешь, что за это полагается по законам военного времени?

— Не глупее некоторых.

— Вот-вот, а я пожить ещё хочу. Чтоб и муж, и семья — всё как у людей.

— Ладно, ребята, баки почти сухие, давайте закругляться, — предложил комэск бомбовозов. — Удачи тебе, Евгения.

— И вам того же, по тому же самому месту! — звонким голосом ответила девушка.

— Ох, и языкастая ты девчонка, товарищ младший лейтенант! — заметил Бабенко.

— Так рыжие все такие или вы не знали, товарищ старший лейтенант? — парировала ему Синицына.

— Ладно-ладно. Цыплят по осени считают.

— И я о том же. Ну, бывайте мальчики! — с этими словами рыжий краснозвёздный истребитель с сумасшедшей скоростью умчался за облака.

— Костя, а ты ей понравился, — на прощание сказал комэск бомбовозов. — Уж не знаю, откуда она тебя знает, но точно понравился. Не упускай свой шанс.

— Паша, если бы всё было так просто. Слышал, какой у неё приказ? Вот то-то и оно… ладно, бывай и не теряйся.

— Ты тоже.
===================================================

Глава 4

— Бабенко! Ты у меня под трибунал пойдешь! — орал на только выбравшегося из кабины старлея Жулин. — Ты что за смотрины в эфире устроил, а? Я тебя спрашиваю! И соседи получат! Я уже отзвонился Жиркову, он их там сейчас всех на губу определит! Мать вашу! Вы совсем от рук отбились!

— Товарищ капитан! — старлей в сердцах повысил голос на особиста. — Я прошу вас не трогать мою маму. Вы поняли меня? Виноват — наказывайте, но её трогать не смейте!

— Да ты как со мной разговариваешь? Да я сейчас…тебя… — он лихорадочно стал раскрывать кобуру.

— А ну, капитан, не балуй! — за спинами препирающихся нарисовался комполка. — Бабенко прав: следи за своим языком, уважаемый. И вины его здесь я не вижу.

— То есть как? — опешил особист.

— А вот так. Ты его просил разузнать личные данные у пилота «двух баранок»? Просил. Он выведал в непринуждённой форме? Выведал. Там человек от Ставки работает, каждая крупица информации под большим секретом, а он добыл. Для ТЕБЯ, садовая ты голова. Да ещё старший лейтенант Бабенко сбил одного мессера. И за всё это под трибунал? Да я сам сейчас позвоню в Особый отдел фронта и расскажу старшему майору Звягину, что ты здесь вытворяешь! Сейчас же извинись!

— Это приказ?

— Просьба. Обычная человеческая просьба.

— Тогда нет, не дорос он ещё, — буркнул капитан и двинул к своей землянке.

— Не надо было заставлять его, тарщ майор, — сокрушённо покачал головой Бабенко. — Такие люди злопамятны.

— Ты меня не учи, старлей. Мне важно, чтобы в полку были дружеские отношения, а не сборище стукачей. А он хочет создать второе. Ничего! Я Звягину всё-таки позвоню. Пусть или пришлёт кого на замену, или промоет этому выскочке мозги.

* * *

Вечерело. Сонная и окончательно вымотанная Женька сидела у небольшого костерка и жадно уплетала подарок бомбовозов. Две дюжины вареников с вишней ушли минут за пятнадцать. Запив это всё чаем без сахара, она улеглась у заднего шасси Ла-9 и проговорив «Нет у нас подушки, нет и одеяла, жмёмся мы друг к дружке, чтоб теплее стало!» положила под голову руку. Через пару минут сон смежил ей глаза.

Во сне Женька видела маму, что-то пытающуюся ей сказать, но постоянно плачущую навзрыд, потом появился отец, грозящий ей пальцем и что-то говорящий. Его слов она не слышала, почему-то решив, что у «телевизора» выключили звук. На смену отцу сновидения явили образ Константина Сергеевича, улыбающегося и подмигивающего ей.

Утренняя роса заставила проснуться девушку на рассвете. Устало потянувшись, она позволила себе немного поплакать, посетовав на спартанский образ жизни в данный момент. Всё её тело ныло от неудобства, когда она попыталась прикорнуть в кабине самолёта. Окончательно выйдя из себя, Женька рискнула раздеться и принять речную ванну. Приятная теплота июльской воды разлилась по всему телу. Она с наслаждением сделала пару заплывов до середины реки и обратно, разминая затёкшие мышцы. Повалявшись в густой траве и как следует обсохнув, Синицына напялила на себя форму и мысленно представила себя в «саркофаге», воображая, как она выглядела всё это время, когда купалась. Голодный желудок недовольно заурчал, прося больше, чем нормированные четыре галеты и стаканчик кофе, но его хозяйка была непреклонна.

Девушка уже было решила снова прикорнуть на высохшей после утренней росы траве, как в кустах что-то зашуршало.

«Твою дивизию, а! И пистолета нет…» — подумала Женька. — «Сейчас какой-нибудь фриц вылезет и привет семье».

Но это был не фриц. Замурзанная и одетая в кое-как перешитую из взрослой кофту и длинное платьице, на поляну перед самолётом вышла девочка. На вид ей было около семи. Беспокойно бегающие глаза, осторожные движения — всё это говорило о постоянном страхе, который испытывала эта малышка.

— Привет! — попыталась завязать диалог Синицына.

— Здрассте. Тётя! А вы наша? Советская? — во взгляде девочки, после беглого осмотра Женькиной формы, появилась надежда.

— Лётчица я. Выполняю задание Советского Правительства. А ты кто?

— Маша. Шустова.

— Ну, здравствуй, Маша Шустова. Откуда и куда путь держишь?

— Чего?

— Ну, куда идёшь?

— А. Никуда.

— Как это? — не поняла Синицына. — А где твои родители? Папа, мама, братишки или сестрёнки есть?

— Никого нет. Наш автобус разбомбили. Тут, недалеко совсем. Много людей погибло. Меня мама из разбитого окна выбросила, когда он загорелся. А они с Вовкой… — девочка заплакала.

— И тебе досталось… — крепко прижав её к себе, грустно сказала Женька. — Есть хочешь?

— Хочу. Я только ягодки собирала. Два раза какие-то невкусные попались. У меня от них живот сильно болел.

— Я сейчас… — Синицына достала пакетик с кофе, и быстро организовав костёр, заварила его.

Два десятка галет быстро насытили, соскучившуюся по обычной пище девочку.

— Ну, вот! Совсем другое дело! — Женька одобрительно посмотрела на повеселевшую Машу. — А чего в село не пошла?

— Тут недавно немцы с неба приходили. Было слышно, как стреляют, да и мост они подожгли. Боюсь я туда идти.

— Ладно. Придумаем что-нибудь.

— Тётя! А можно мне с вами бить фашистов?

— Нет, Машунь, нельзя. Воевать — не детское дело. Попробуем доставить тебя в Калугу, она здесь недалеко, а там уж откормят, переоденут — и к другим детишкам попадёшь. Вместе веселее! — подмигнула она девочке, и Маша с усилием улыбнулась.

Через полчаса, стараясь как можно естественнее взлететь, Ла-9 покинул этот гостеприимный природный уголок и взял курс на Калугу. Девочка сначала пялилась на приборы в кабине, но усталость и сытная пища взяли своё и она уснула под мерный шум винта.

На подходе к городу Женька увидела пару «ишачков», барражирующих в небе над Калугой.

— Младший лейтенант Синицына. Имею на борту ребёнка. Она чудом уцелела после бомбёжки, но заблудилась в лесу. Как мне быстро передать его в руки медицины?

— Лейтенант Бушманов, комэск из 174-го ИАП. Товарищ Синицына! Это вам нужно на южную окраину города. Там есть аэродром подскока, а к нему может легко добраться медицина. В городе вам не сесть, точнее уже не взлететь.

— Можете посодействовать?

— Без проблем. Вася! — обратился он к ведомому. — Дежурство у нас по времени уже закончено, так что возвращаемся на тот же аэродром подскока, а там подзаправимся и до места дислокации.

Минут через пять они уже садились на ВПП аэродрома. Женька быстро высадила на крыло девочку, выбралась сама и старательно прикрыла фонарь. Когда они спустились на землю, Бушманов с ведомым уже подошли к ним.

— Мать честная! Это что же за машина такая? — удивлённо оглядел самолёт Вася.

— Вы — Василий? Я вас по голосу узнала.

— Так точно, товарищ младший лейтенант! Сержант Косых.

— Сержант! Вы знаете, что такое военная тайна?

— А как же!

— Так вот этот самолёт и есть военная тайна.

— Виноват, не знал.

— Парни! Если честно — самой есть хочется. Но в населённые пункты мне ходу нет. Из-за него, — указала она на «Лавочкина». — Я весь сухпай девочке передала. Малышка совсем обессилила. Кстати! Зовут её Маша Шустова.

— Намёк понял, сейчас организуем небольшую продовольственную помощь коллеге, — Бушманов ринулся к своему «ишачку» и через пару минут вернулся с сидором. — Держи, младлей! Для такого человека ничего не жалко! Ты хоть не сбила сегодня никого, но одну жизнь спасла.

— Спасибо, лейтенант! Бывайте, парни! — она быстро взобралась на крыло и исчезла в кабине. «Лавочкин» шустро поднялся в небо по обычной процедуре взлёта и скоро скрылся из виду.

— Ёксель-моксель! — хлопнул себя по лбу Косых. — Миша! Ты хоть знаешь, кто это был?

— И чего я не знаю? — недоверчиво переспросил ведущий пары.

— Так про неё во всех авиаполках только и говорят! Ты номер борта видел? «Два нуля»! И цвет рыжий! Это та, которую немцы боятся как огня! Говорят, что она сбила в одном бою тридцать шесть самолётов! Тридцать шесть, Миша! Мы с тобой столько за всю войну, ВДВОЁМ не осилили, а она за один вылет! Это ас мирового масштаба! И самолёт секретный! Поэтому она и базируется вдали от городов, на каком-нибудь секретном аэродроме подскока.

— М-да… лопухнулись мы с тобой, Василий. Надо было автограф попросить. А ведь кто бы мог подумать… девчонка ещё… молоденькая какая… наверное, восемнадцать от силы, а уже такой ас. Эх, девки, девки… вам семью создавать, детей рожать, а вы с нами, туда же — немцев бить…

— Нет, Миша. Отечественная война на то и называется так, что мы все, одним миром, встали на защиту своей Родины! А в остальном ты прав: ей бы только дожить до победы. Тогда уж и семья, и детки — всё будет. Жалко я не отдал свой сидор, с малышкой замешкался… давай вызывай медицину, будем девочку отправлять.

— Дяденьки! А тётя насовсем улетела? — на лётчиков смотрели грустные глаза ребёнка.

— Насовсем, Маша, насовсем, — ответил Василий.

— Жалко. Она такая хорошая и похожа на мою родную тётю, только у той волосы чёрные.

* * *

Группе быстрого реагирования компании «Спецком Даталинк Системз» удалось созвониться с центром. Анализ сложившейся ситуации показал, что оба «саркофага» необходимо быстро эвакуировать в головную контору и попытаться восстановить точку перехода из красной зоны. В течение нескольких часов происходили подготовительные работы. Сотрудники фирмы дождались два микроавтобуса и под покровом ночи, аккуратно переместив «саркофаги» в них, двинулись в обратный путь. К четырём часам утра Синицына и Бабенко были успешно доставлены в главную лабораторию фирмы на окраине Москвы, где вызванные в столь неурочный час лучшие умы «Спецком Даталинк Системз» начали проработку операции «Благополучный исход».

— Сергей Николаевич! — обратился к руководителю операции старший из группы программистов. — Вы должны понять, что уникальный идентификатор сессии входа в красную зону нами потерян. Теперь никто не может его восстановить. Это было заложено изначально, чтобы предотвратить несанкционированный контроль за любым участником проекта.

— Рома! В том, что ты сказал, я понимаю лишь третью часть. Тем не менее, мы должны вытащить их из зоны. Не мне тебе объяснять, что после смерти Гринберга только Синицына имеет нужные нам показатели. А Бабенко был внедрён вообще с секретной миссией. Кстати! Нам удалось выйти на загадочного игрока под ником «Притцль»?

— Есть определённые наработки, основанные на просмотре диалогов между игроками и некоторыми мелочами в его поведении…

— Так вот я вас обрадую: по показаниям человека, допустившего эту нештатную ситуацию, Синицына перед своим входом в зону сказала ему, что нашла этого игрока.

— Что?

— Теперь ты понимаешь, как нам важно выдернуть их обоих оттуда?

— М-да, ставки в игре повышаются с каждым днём. Если мы узнаем, кто этот таинственный геймер, то сможем выйти на заказчиков и…

— И «и» тоже.

— А если подключить остальных наших «засланцев»?

— Рома! Ты предлагаешь на предварительном этапе раскрыть все карты? Чтобы потом погубить весь проект? Серьёзно?

— Не всех, Сергей Николаевич, но хотя бы пару. Надо же как-то предупредить Синицыну и Бабенко.

— А почему не работает маяк?

— Это не наших рук дело. Один из законспирированных людей ФСБ, в облике маленькой девочки, побывал в том районе. Он обнаружил наличие стороннего генератора шума, вследствие чего маяк был блокирован. Контакт с Синицыной тоже состоялся. Этот сотрудник отмечает её полное привыкание к окружающей обстановке.

— Можно ли попросить его вступить в контакт с нашими объектами?

— Сейчас, успешно улизнув из детского дома, он вернулся обратно. У нас со смежниками в планах была тщательная проработка данного участка боевых действий и в ближайшее время он попытается вновь войти в красную зону, но уже в другом амплуа. Можно попросить ФСБ чтобы ему сменили задание и сообщить обоим объектам, что помощь будет.

— Чем мы рискуем в этом случае?

— Объект «девочка» засвечен бегством из детдома. Второй законспирированный персонаж либо выполняет сбор информации или будет направлен на контакт с нашими объектами. Выбор за вами.

— Какие будут последствия, если сменить его задание?

— В связи с несанкционированным изменением общего хода истории на европейском театре военных действий, это повлекло за собой вереницу других, лавинообразных изменений и на советско-немецком участке фронта. Как раз в районе местонахождения Синицыной и Бабенко затевается что-то серьёзное. Не зря пока неизвестная нам группа проникла в красную зону, и ведёт откровенно диверсионную деятельность. Нужно узнать как можно больше информации, чтобы потом провести углубленный анализ сложившейся ситуации. Для этого и был послан этот агент.

— Я понял тебя. Тогда рискуем и начинаем вызволять наши объекты из красной зоны с помощью людей из ФСБ. Даже при условии, что Бабенко и Синицына будут засвечены. Я сейчас позвоню в контору и сообщу последнюю информации, заодно попросив открытым текстом помощь. А ты сделай технический перерыв в игре, выгони всех из неё, оставив только красную зону. Высвободившееся мощности серверов пусти на создание копии идентификаторов. Делай всё, что нужно. Сейчас у тебя неограниченные полномочия, кроме красной зоны. Любые ментальные стимуляторы, любые продукты — всё будет доставлено твоей группе по первому требованию.

— Понял, Сергей Николаевич. Постараемся.

— Не «постараемся», Рома, а нужно сделать! Понимаешь это?! У меня нехорошее предчувствие, что там скоро будет крупная заварушка, и если они останутся хотя бы неделю — может случиться непоправимое. Запасы жизнедеятельности их организмов не бесконечны.

— Мы подкармливаем Синицыну и Бабенко глюкозой внутривенно, не давая организму расходовать внутренние запасы. У каждого «саркофага» будет дежурить по паре сотрудников. «Саркофаги» подключены к дублированной системе энергопитания, с возможностью автономной работы на очень большой срок.

— Хорошо. Жду от тебя информации в любое время дня и ночи.

* * *

Этим утром Женьке снова не дали выспаться. Ко вчерашнему вечеру ветер нагнал туч и с рассветом заморосил мелкий дождик. Полусонная, она выбралась испод самолёта и погрозила тучам кулаком. Водные процедуры, вкупе с моросящим дождиком, составили определённый контраст, из-за чего к Синицыной пришла бодрость. С недовольным видом она надела немного отсыревшую форму и забралась в кабину «Лавочкина». Включенное радио донесло до её слуха жуткий грохот в эфире, отрывки команд и отборный мат наших асов.

— Фигасе! Какие тут события разворачиваются! А я всё проспала.

Только поднявшись в воздух, Синицына увидела зарево от пожарищ на земле и заметила массированное наступление германских войск. Танки, самоходки, бронемашины, поддерживаемые пехотой и самолётами, отчаянно атаковали наши позиции. В небе, километрах так в десяти от неё, шёл ожесточенный бой множественных авиационных соединений противоборствующих сторон. Оба приёмника доносили откровенную ругань и проклятия непримиримых противников, стремящихся уничтожить друг друга.

Девушка осторожно подобралась к самой гуще боя, когда радио донесло реплику, заставившую Женьку похолодеть всем сердцем.

— «Лютик» твоего ведомого только что сбили! У тебя на хвосте трое «бубновых»!

Рыжий «Лавочкин» снова превратился в злого шмеля, уничтожавшего всех недругов на своём пути. По счастливому стечению обстоятельств девушке на глаза попался зажатый с трёх сторон «Лютик» и ей потребовалось лишь пара минут, чтобы покончить с преследовавшими его мессерами.

— Евгения, спасибо!

— Тарщ Бабенко! Я уже прочно вошла в роль вашего телохранителя.

— Синицына! Не фамильничай, не забыла, что меня Костей зовут?

— А сам, значит, такой правильный весь и тоже не фамильничаешь?

Сходу вклинившись в водоворот этой драматической битвы, Женька перестала ощущать своё тело. Остались лишь глаза, кисти рук и ноги, остального для неё просто не существовало. Поджигая одного за другим «худых», «фокеров» и «лапотников», она со злостью кидалась на следующего.

— От Курса и Орла, война нас довела, до самых вражеских ворот, такие, брат, дела! Когда-нибудь мы вспомним это, и не поверится самим! А нынче нам нужна одна победа! Одна на всех, мы за ценой не постоим! — кричала она в микрофон, яростно шпигуя самолёты противника испепеляющим огнём — Что, сволочи?! Не ждали такого отпора?! У меня прадед сгорел в самолёте! Я за всех наших поквитаюсь с вами! Чтобы помнили! На всю жизнь!

В приёмнике, настроенном на частоту немецких самолётов давно уже было слышно знаменитую фразу, вводившую в ступор асов Геринга.

— Achtung! Im luft Roter Walkirija! Alarm!

Грозный советский истребитель заметили и наши лётчики. На их радиочастоте были слышны восторженные возгласы советских асов, восхищавшихся смелостью пилота рыжего самолёта.

— Товарищи! Борт «два нуля» снова пришёл к нам на выручку! Смотри, как он «худого» завалил! Ещё один горит от «рыжего»! Вот это лётчик — настоящий ас!

Эскадрильи и полки то уходили на аэродромы, то возвращались вновь, заправленные и готовые снова сражаться с агрессором, а рыжий борт «два нуля» молотил не переставая. На третьем часу боя Синицына потеряла счёт своим сбитым. Но немцев как будто не убывало — они лезли и лезли, одержимые целью захватить господство в воздухе.

Восемь самолётов элиты Люфтваффе получили информацию о необычном истребителе русских, уничтожившем за сегодняшний день несколько полков их коллег. Вылетев с аэродрома подскока, они шли своим излюбленным клиновидным строем навстречу этому асу с твёрдой решимостью поквитаться с ним. Борт с необычным цветом они увидели ещё издали. Мигом рассредоточившись и охватив «подковой» диковинный самолёт, немцы начали атаку. Их камуфлированный светло-зелёный окрас был сдобрен серебристыми черепами на фюзеляже, а двигатели, под крыльями самолётов, светились дьявольским красноватым цветом.

— «Притцль»! Это «Притцль» со своей эскадрильей «Серебряный череп» пришёл к нам на помощь! — раздался радостный возглас одного из немецких лётчиков. — Теперь посмотрим, кто сильнее: он или «Рыжая Валькирия»!

Не прекращая основного воздушного боя, обе противоборствующие стороны искоса наблюдали за ожесточённым сражением, происходившим чуть поодаль. В первые минуты боя из восьмёрки эскадрильи «Серебряный череп» осталось шестеро. Синицына крутилась в умопомрачительных виражах и фигурах высшего пилотажа, выжимая из своего «Лавочкина» все «копейки» и щедро поливая противника огнём из своего оружия. Вот ещё один «череп» ушёл вниз, охваченный пламенем, но сразу звено атаковало «рыжего» и защита самолёта начала отказывать. Плазменные сгустки летели в оба борта «двух баранок» нескончаемым потоком, в кабине запахло гарью и начала подниматься температура. Женька скрипнула зубами и вскрыла на приборной панели заветную коробочку с одним единственным тумблером. Запустив вспомогательный реактор, девушка получила тридцатипроцентную прибавку мощности для своего самолёта. «Рыжий» рванул вверх на всех парах, уводя за собой вереницу немецких асов.

— Вот это скорости у них… — последнее, что услышала она от советских летчиков.

— Слушай меня, русская свинья, — неожиданно донеслась на немецкой волне русская речь. — Тебе недолго осталось. Ты, безусловно, хорошо сражаешься, но меня тебе не победить. Я уже уничтожил более сотни таких же самоуверенных славянских летунов, и ты не станешь исключением из правил.

— Олежек, это ты, мразь подзаборная? — с издёвкой ответила Женька. — Жалко, что тебя не раздавили грузовиком тогда, в седьмом классе, когда Жорик Сухов выдернул твою тушку из-под колёс в последний момент. Не нужно ему было делать этот широкий жест для твоей семейки.

— Синицына, ты?!

— Нет, Пронин, это «Рыжая Валькирия» — страх и ужас всех выкормышей Геринга. Я завалила уже троих твоих прихлебал и с остальными тоже будет скоро покончено. Не переживай, ты у меня припасён напоследок. Как там твои нервишки? Штанишки ещё сухие или уже по полной?

— Ах так?! Да, я тебя сейчас!

Совершив резкий уклон вправо, девушка пропустила комэска «Серебряных черепов» вперёд и на боковом вираже достала длинной очередью пару других. Потом последовало резкое пике и на выходе резкий уход влево, с последующей внезапной атакой из облака. Ещё один вспыхнул ярким пламенем и закувыркался вниз.

— Ты ещё на что-то надеешься, Олежек? — продолжала издеваться над Прониным Женька. — Зря ты взял себе такое громкое имя — настоящему Бэру какой-то там Пронин и в подмётки не годится. Кстати! Как твой уровень подлости? Возрос или остался на одном «проне»?

— Я уничтожил более двадцати колонн с техникой, четыре передвижных госпиталя и несколько колонн с беженцами. Довольна? — ответил ей визави, пытаясь обнаружить «рыжего» сквозь облака. — Чего спряталась, стерва? Боишься меня?

— Да ты ещё бо́льшая мразь, как я погляжу, — мрачно констатировала Женька. — Ну, это мы обязательно исправим…

Она не договорила. Пытаясь прийти в себя от столь стремительного боя, Синицына немного ослабила внимание и пара оставшихся «черепов» нашла её в одном из облаков. Зажав в клещи, стремительной атакой по фонарю они прожгли плазменными пушками защиту и достали кабину. Один из сгустков плазмы прошёл вскользь по лицу и рассёк до мяса часть правой щеки девушки. Внезапная мучительная боль выключила её сознание на несколько секунд. Когда она очнулась, внутри кабины полыхал самый настоящий пожар.

— Что, подыхаешь, Женечка? — донесло радио злорадный с издёвкой голос Олега. — Я же говорил, что со мной шутки плохи. Скоро барбекю из тебя будет готово.

— А… умирать нам… рановато, есть… у нас… ещё дома… дела, — с трудом пропела ему Синицына.

Резко уйдя на вираж, она на встречном манёвре зацепила ещё одного «черепа».

— Всё… Пронин… остались… мы… с тобой…

— Умри, русская свинья! — он попытался обстрелять «рыжего», но Женька сумела в самый последний момент уклониться.

— И… это… всё? М-м-мелко плаваешь… — девушка с трудом раскрыла фонарь и ушла в глубокое пике. Самолёт уже прочно вошёл в штопор, когда на его пути показалась висящая низко над землёй дождевая туча. Шквал почти ледяной воды мгновенно затушил пожар и вернул Женьку в полное сознание. С трудом выровняв машину почти у самой поверхности, она превозмогая боль в щеке набрала пару тысяч метров и огляделась.

+2

3

Глава 5

— Товарищи! Смотрите, «рыжий» подбит! — ожил «советский» динамик. — Борт «два нуля», помощь нужна?

— Не вмешивайтесь, — с трудом ворочая языком, ответила Синицына. — Он вас… покромсает…

— Он? А остальные?

— На земле… в груде обломков…

— Мать честная! Парни! Да «рыжий» всю эскадрилью «черепов» завалил! Вот это да!

— Женя, ты как? — донёсся тихий вопрос Бабенко.

— Не дождёшься…

— Синицына, не рискуй — уходи! Вижу, что самолёт повреждён…

— Не учи… меня… лучше помоги… материально. Он, ох… он вас всех… на ремни порежет… и глазом моргнуть… не успеете…

— Ты ранена? Я по голосу чувствую твою боль.

— Ты… мне жених… чтобы так…чувствовать? Справлюсь… не маленькая…

— Так вы — девушка?! — подслушав разговор Синицыной и Бабенко, кто-то сделал шокирующий для себя вывод.

— Это что-то… меняет… в тактике воздушного боя? — парировала она в ответ.

— Это майор Швецов! Представьтесь, пилот!

— Тарщ майор… у меня лицо обожжено… трудно… говорить…

— Немедленно уходите на свой аэродром! Вы и так сделали столько, что на две звезды Героя потянет. Это приказ, товарищ лётчица!

— Я подчиняюсь… приказам… только Ставки Верховного…

* * *

Вернувшийся на аэродром Бабенко застал спор раскрасневшихся комполка и особиста. Увидя старлея, они сначала разом замолчали, а потом Жулин перекинул свой гнев на комэска.

— Вот он! Старший лейтенант Бабенко! Вы арестованы! Сдайте оружие и отправляйтесь под арест!

— За что я арестован?

— За невыполнение моего приказа!

— Никак нет. Ваш приказ о выяснении личности лётчика борта «два нуля» я выполнил, — спокойно возразил ему Костя. — Больше приказов от вас не поступало.

— Что вы устроили в эфире?! — после лёгкого замешательства, нашёлся особист. — Вы нарушили приказ об условных позывных, тем самым рассекретив себя и свою эскадрилью! А комполка вас преступно покрывает!

— Ну, всё, капитан, я иду звонить Звягину, — решительным шагом комполка направился к своей землянке.

— «Звягину»? Не товарищу старшему майору, а просто «Звягину»? Я сейчас сам позвоню ему и доложу об этом! — возопил Жулин.

— Валяй! — крикнул вдогонку ему комполка, видя, как особист стремглав помчался к землянке связистов.

Капитана быстро соединили с Особым отделом фронта и когда тот набрал в рот побольше воздуха, чтобы одной фразой доложить о вопиющих нарушениях в авиаполку, произошло невероятное. Старший майор Звягин сам перехватил инициативу и рявкнув — «Молчать и слушать!» поведал, что в ближайшие часы к ним в расположение направляется делегация таких высокопоставленных лиц, что «у вас там поджилки будут трястись».

— И никуда не отпускать старшего лейтенанта Бабенко! Сдувать все пылинки с него! Ты всё понял? Головой отвечаешь за него!

— Так точно, товарищ старший майор… — испуганно пролепетал Жулин, изобразив глупое подобострастное лицо у трубки телефона.

Выйдя из землянки, он медленно поплёлся в сторону разговаривавших комполка и старлея. Увидев необычное выражение физиономии особиста, абсолютно не свойственное ему, оба замолчали и выжидающе уставились на Жулина.

— Что сказал Евгений Михайлович? — поинтересовался комполка. — Капитан! С вами всё в порядке? На вас лица нет.

— К нам едет… — он осёкся.

— … ревизор, — с ухмылкой закончил Бабенко, решив будь, что будет.

— Нет, Константин Сергеевич, хуже…

— Если ты старлея по имени-отчеству назвал — и впрямь что-то серьёзное случилось.

— Товарищ майор! — козырнул особист. — Имею личный приказ старшего майора Звягина о неусыпном контроле за старшим лейтенантом Бабенко! К нам… к нам такие люди собираются пожаловать, в ближайшее время, что даже у товарища старшего майора слов не нашлось. Сказал, что у нас всех будут поджилки трястись.

— Товарищ майор! — обратился Костя к командиру полка. — У меня плохое предчувствие.

— В смысле?

— Борту «два нуля» угрожает опасность. Я точно знаю, что лётчица ранена. Разрешите вылет в режиме «свободной охоты»?

— Никаких вылетов! — заорал Жулин. — Я за твою безопасность головой отвечаю!

— А ты думаешь, бумажная твоя душа, почему Бабенко заинтересовались там? — майор показал пальцем вверх. — Если что с этим самолётом случится — нас всех к стенке поставят. Скажут: не уберегли секретный самолёт Ставки. Возьми с собой ведомого и дуй, старлей.

* * *

«Притцля» нигде не было видно. Синицына уже было решила, что тот позорно сбежал, когда сбоку что-то сверкнуло и послышались удары в борт. За спинкой кресла пилота раздалось необычное слуху «чвоканье» и она с ужасом поняла, что силовой защиты больше нет, а странные звуки — не что иное, как выстрелы плазмой в борт самолёта. Опять запахло гарью, и ветер подхватил эстафету, решив снова раздуть пожар в кабине. Девушка резко ушла вверх и попыталась зайти в тучу-спасительницу, но отрезающие от неё очереди плазменных пушек Ме-262 могли стать роковыми. В отчаянии она рванула в бок, зигзагами пытаясь набрать высоту, но всё было тщетно. Минуту она просто летела вперёд ничего не предпринимая, а потом… а потом она просто поняла, что это её последний бой. Перед глазами пронеслись лица родителей, одноклассников и почему-то снова старшего лейтенанта Бабенко. Она твёрдо двинула штурвалом и сделав «бочку», пошла в лобовую на «Притцля».

— Решила лоб в лоб? А не струсишь? — подначил её Пронин.

— Это ты… трус… посмотрим… кто из нас… отвернёт…

Олег сумел зайти в лобовую от солнца и имея небольшое преимущество, ждал когда девушка отвернёт, чтобы добить её из пушек. Но она и не думала отворачивать. По мере сближения обоих машин, к Пронину пришло понимание, что Синицына решила геройски погибнуть, прихватив его за компанию. На последних секундах сближения он дрогнул, уведя мессер вверх. «Рыжий» воспользовался этим манёвром визави и, подняв морду, ударил из всех своих пушек. Уже находясь в помутнённом сознании, Женька заметила, как оторвался левый движок «худого», затем правый и пылающая машина ушла в пике, постепенно закручиваясь в штопор.

Резко отвернув в сторону своего места дислокации, она пыталась погасить постепенно нарастающий пожар в кабине, но ничего не получалось. Когда она совсем отчаялась, снова ожило радио.

— Женя, ты куда?

— Умирать лечу… выбираю место… в кабине пожар…

— Спокойно и без глупостей. Ты идёшь к реке — это правильно. Спускаешься на глиссаде и аккуратно доходишь до излучины. Там омут, я по карте вижу, метров десять глубиной и около сорока длиной. Сбрасываешь скорость до минимума и ныряешь в воду. Потом резко штурвал на себя и ходу. Постарайся только не потерять сознание.

— Заглохну… в воде…

— Не заглохнешь. Спецкомовская техника не глохнет. Не забыла про это?

— Что? Что… ты сказал…

— Что слышала, Синицына. Давай тяни до излучины и без глупостей.

«Рыжий» с трудом добрался до реки и не спеша плюхнулся в воду. На миг застыв в толще воды, он резко вынырнул и изо всех пробоин хлынули потоки воды.

— Отлично, Женечка! Теперь уводи «Рыжего» на дорогу. Тут недалеко, километрах в пяти есть грунтовка.

— Ты ведёшь себя прямо, как муж, — немного пободревший голос Синицыной звучал с иронией. — Не рано ли начал командовать?

— А чего тянуть? Ты мне два раза жизнь спасла.

— И что с того?

— Теперь мы с тобой одной верёвочкой связаны.

— Костя! Впереди мессеры! — взволновано предупредил ведомый Бабенко, до этого не принимавший участие в диалоге.

— Женя! Как только доберёшься до грунтовки — сразу же садись! А мы на прикрытие! Боря! Газу!

Пара «бубновых» прикрывала «раму»13, производившую аэрофотосъёмку. Увидев краснозвёздные «Яки» они обогнали воздушного разведчика и завязалась дуэль. Борис сбил одного, получив в ответ несколько пробоин, а вот Бабенко попался опытный ас. Он успевал обороняться от обоих советских лётчиков и при возможности яростно контратаковал. Неизвестно чем бы всё закончилось, но вылетевший из-за деревьев «рыжий», на бреющем добрался до места схватки и длинной очередью распорол «худого» пополам.

— Опять «два нуля» спасает советских лётчиков, — с усмешкой в голосе произнёс Бабенко. — Слышишь, Боря?

— А то! Всё, Константин Сергеевич, вам точно придётся жениться на Евгении.

«Лавочкин» неуверенно качнул крыльями и неуклюжим манёвром сел на грунтовку. Через открытый фонарь была видна голова девушки, уткнувшаяся в лобовое стекло.

Быстро приземлившись неподалёку, Костя выпрыгнул из кабины своего «Яка» и бегом устремился к «рыжему». Вскочив на крыло, словно заправский акробат, он прильнул к кабине. Внутри неё пахло гарью. Женька безвольно сидела в кресле пилота. Бабенко заметил, что её правая рука в перчатке прикипела к штурвалу. Старлей аккуратно перегнулся внутрь и с большой осторожностью отцепил кисть от закопчённого органа управления самолётом.

— Она без сознания, — сообщил он поднявшемуся Борису. — Что же делать… нас двое, а машин три.

Внезапно на приборном щитке замигала красная лампочка. Костя окинул привычным взглядом индикаторы и понял, что генераторы вышли из штатного режима.

— Боря помоги! Сработала система самоликвидации секретной техники! Сейчас тут всё взлетит на воздух! Берем младлея и ходу!

Вдвоём они вытащили безвольное тело девушки, и аккуратно страхуя друг друга, спустились на землю. Раздался звуковой сигнал и «рыжий» словно стал живым существом, озарив радужным сиянием и двинувшись на несколько метров вперёд.

Бабенко с трудом уместился в кабине с посаженной на колени Женькой и осторожно взлетел.

— Боря! Сейчас сдадим медицине младшего лейтенанта и на одном самолёте сюда, — обратился он по радио к ведомому. — Может успеем…

Старлей не договорил, когда на месте «рыжего» образовался огненный гриб. Через минуту там ничего не осталось, кроме большого опалённого круга на земле.

* * *

— Сергей Николаевич! Извините за столь поздний звонок, но тут такое…

— Рома, что случилось? Не молчи! С Костей что? Или с Синицыной?

— С ней.

— Она жива?

— Жива, но… в общем, это вам самому нужно видеть.

— Выезжаю!

На Москву недавно опустилась ночь. Бывшая ремстройплощадка, долгосрочно арендованная фирмой «Спецком Даталинк Системз», уже погрузилась в тишину и мрак, когда на территорию промзоны, в пригороде столицы, буквально влетел внедорожник, разбрасывая клубы пыли. Охрана узнала машину одного из руководителей фирмы и без лишних разговоров пропустила внутрь объекта. Через несколько минут Сергей Николаевич уже открывал дверь отдела ведущих программистов.

— Рома! Ну, что там случилось?

— Пойдёмте, Сергей Николаевич, это надо видеть. Я вам говорил, что костюмы с нанотехнологиями от ФСБ мало изучены и от них можно ожидать всего? Вот и ещё один глюк появился.

Они дошли до лаборатории. «Саркофаг» Синицыной был ближе к двери, чем Бабенко. Надетый на тело девушки нанокостюм словно подвергли термической обработке. Он потерял былую упругость и эластичность, став каким-то сморщенным.

— Обратите внимание на её руки, — сдавленным голосом произнёс Роман. — Видите эти ожоги на обоих кистях? Причём правой досталось больше, значительно больше.

— Что здесь произошло?

— Это не здесь произошло, Сергей Николаевич. Это случилось там, — Роман указал на компьютер. — Медицина классифицирует это как термическое воздействие. Или она попала в пожар или…

— Ого! — воскликнула медсестра, ухаживающая за обоими пациентами. Она открыла забрало шлема и собиралась произвести санитарную обработку Женькиного лица. — Три часа назад этого не было!

Медик посторонилась, давая возможность руководству самому осмотреть пациента. На правой щеке Синицыной алел багряный рубец сантиметров пять длиной и около одного в ширину.

— Вы как-то можете прокомментировать все эти метаморфозы в её организме? — обратился к медработнику Сергей Николаевич.

— С учётом состояния костюма, ожогов на руках и лице… она же лётчица, да?

— Совершенно верно.

— Могу лишь предположить, что девушка принимала участие в воздушном бое. Её саму ранили, а самолёт подбили.

— Подождите, но это невозможно… — прислонился рукой ко лбу Сергей Николаевич — … ведь её физическое тело здесь, а там только сознание. Как такое может быть?

— Есть одна медицинская теория, что телом управляет некая часть нервной системы, связанная именно с подсознанием. Она «накапливает» информацию о различных изменениях организма. Например, человек стал алкоголиком, его ДНК меняется, отсюда появляется плохая наследственность. Недаром ведутся исследования в теме омолаживания организма на основе воздействия на центральную нервную систему. Это направление ещё не изучено даже на треть, поэтому никто не может исключить вариант появления шрамов, ссадин и тому подобного, когда сознание выгружает информацию и проверяет состояние тела. Оно лишь проверяет совпадения в списке и обновляет общую картину.

— Рома! Не пори чушь!

— Сергей Николаевич! Я приму сторону Романа в этом споре, — поддержала программиста медсестра. — Такие исследования действительно ведутся, и я тоже читала о них. Мы ещё очень мало знаем о способностях нашего организма.

— Что будем предпринимать дальше? — спросил он, после некоторого раздумья. — Я так понимаю, что в теле теперь присутствует воспалительный процесс.

— Я уже добавила в питательный раствор небольшую дозу антибиотиков. Теперь всё будет зависеть от того, как её станут лечить там, откуда пришли эти повреждения кожного покрова. А мы может только поддерживать некий баланс организма.

— Ясно. Что с системой перехода?

— Работаем, Сергей Николаевич! Вторые сутки в три смены. Мы прошерстили сервер из Е-ска и нашли остатки идентификаторов. Они наполовину стёрты, но у нас есть алгоритм и начальные биты. Ещё пару суток и сможем восстановить. Только, пожалуйста, не подгоняйте нас — это не мы тормозим, а программа кропотливо восстанавливает идентификаторы.

* * *

Пара Бабенко была в километре от аэродрома. Оба самолёта шли на бреющем, когда их обошёл на большой скорости транспортник, а потом настигла погоня в виде двух «худых». Борис кинулся на прикрытие, но использовав свой коронный метод атаки — «клещи», мессеры покончили с ним в течение пары минут.

— Я — «Лютик». Везу тяжелораненого пилота борта «два нуля». «Рыжий» был сбит. На хвосте висят два «худых», ведомый только что сбит, прошу помощи! Курс 100, высота 2000.

— «Лютик»! «Ромашка» высылает звено!

— «Лютик»! От «Хризантемы» ушла пара в вашем направлении! Держитесь! Помощь уже близко!

— «Лютик», я — «Гладиолус»! Иду встречным курсом! Набираю скорость! Протяни пару минут! Я почти рядом!

Многоголосая поддержка коллег с других авиаполков придала толику надежды для Константина. Он стал маневрировать, пытаясь оторваться от преследователей, но один всё-таки достал его. Послышался треск за бронеспинкой, затем второй и Бабенко почувствовал резь в спине, словно спинка кресла превратилась в кухонную тёрку. В кабине запахло маслом и ещё чем-то горелым.

— «Лютик»! Ты горишь! Садись «на брюхо»! Мы прикроем!

— Спасибо, товарищи! Пилот «рыжего» без сознания! Боюсь навредить ему ещё больше! Буду тянуть до аэродрома!

— Говорит «Гладиолус». Ребята! А ну, навались на мессеров!

— «Лютик», это «Поле». Мы готовы вас встретить. Полоса расчищена, медицина ждёт.

— Спасибо. Мы уже на подходе. На глиссад не пойду, буду садиться поперёк — дорога каждая минута.

Вот и аэродром. Старлей аккуратно пошёл на снижение, сбросил до минимума скорость и попытался выпустить шасси, но лампочка индикатора продолжала гореть.

— «Лютик»! У тебя правое шасси не вышло!

— Бак практически сухой! Сажусь аварийно!

Над ВПП сбросив скорость практически до нуля, «Як» тяжело плюхнулся на грунт и заскрежетал винтом и крыльями. Бабенко бросил штурвал и обеими руками прижал к себе голову Женьки. Удар! Ещё удар! Его отбросило на спинку кресла, что-то острое впилось в поясницу и там стало мокро. Со всех сторон изувеченный самолёт окружили люди, вскрыли фонарь и осторожно стали доставать девушку.

Комполка одним из первых взобрался на крыло и теперь руководил спасением обоих лётчиков, отдавая указания.

— Костя, где её самолёт? — спросил он у старлея. — Ну, чего сидишь? Вставай!

— Не могу, тарщ майор. Ранен я. А «рыжий» взорвался.

— Медицина! Давай обратно! Бабенко тоже ранен! — комполка снова повернулся к кабине. — Как взорвался?

— Так, самоликвидировался. Скорее всего, в нём взрывчатка была. И шальная пуля угодила в механизм. Борис живой? Выпрыгнул?

— Погиб.

— Эх, Боря-Боря… он бы подтвердил.

— М-да, дела… теперь даже не знаю, как всё повернётся. Комиссия уже тут.

Старлея со всеми предосторожностями вытащили, осмотрели рану и перевязали.

Навстречу носилкам с девушкой вышла группа высокопоставленных военачальников в сопровождении нескольких лётчиков ИАПа и капитана Жулина. Впереди всех шёл человек в форме НКВД. Он поравнялся с Бабенко и знаком остановил санитаров с носилками.

— Старший лейтенант Бабенко! — козырнул Костя. — По заданию руководства прикрывал борт «два нуля». В последнем бою, «рыжий» дрался с эскадрильей немецкого аса Бэра и уничтожил их всех. Сам пилот был ранен, самолёт дважды горел. Младшему лейтенанту Синицыной удалось потушить машину, но она потеряла сознание уже при посадке на грунтовку. В процессе боя шальная пуля видимо попала в устройство самоликвидации самолёта, вследствие чего оно сработало. Правда, с задержкой. Нам удалось эвакуировать пилота, но на пути к аэродрому нас атаковали два вражеских мессера. Завязался бой, ведомый погиб, а мой самолёт был серьёзно повреждён. Пришлось садиться «на брюхо».

— Вы сами ранены?

— Так точно, товарищ старший майор. В бронеспинке застряли три пули, при посадке налетел на них спиной.

— Почему вы, товарищ старший лейтенант, не побеспокоились о сохранности борта «ноль-ноль»?! — влез в разговор Жулин. — Я думаю, товарищ старший майор, это самое натуральное вредительство!

— Пошёл вон и чтобы я тебя сегодня больше не видел! — резко ответил ему Звягин. — Мне комполка уже докладывал о твоих выкрутасах здесь. Только воду мутишь и никакого проку.

— Виноват, тарщ старший майор… — испуганно залепетал капитан и поспешил ретироваться.

— Старлей, ты в курсе, что девушка присвоила самовольно себе звание?

— Никак нет, тарщ старший майор, не знал. Разрешите высказать своё мнение о ней?

— Давай. Ты у нас негласно к ней был приставлен, потому твои мысли будут всем нам полезны.

— Не знаю, откуда она появилась, но как она сражалась… кхм-гхм… не все опытные лётчики так могут. Я не знаю, сколько она сбила немцев, но уже за одну эскадрилью Бэра её нужно наградить. И не шпион она, это точно.

— М-да… жалко, что машина взорвалась, такую технику бы осмотреть, да на поток поставить… а в остальном ты прав. Пока вы оба поправляйтесь, а дальше видно будет. Сегодня переночуете, а завтра вместе с нами летите в Москву, а оттуда — в подмосковный госпиталь. И после ужина зайдёшь в командирскую землянку, есть разговор к тебе. Всё ясно?

— Так точно.

* * *

Получив на ужине двойную порцию каши с мясом и большую кружку какао, Бабенко пресытился. Выйдя из столовой, он с наслаждением расстегнул ворот гимнастёрки и чуть отпустил ремень: из-за полного живота тот стал давить на рану. Вздохнув полной грудью прохладный вечерний воздух, Костя вспомнил о Женьке. Ноги сами понесли его в лазарет, у которого стоял пост НКВД. Он не стал просить пропустить его внутрь, а лишь поинтересовался самочувствием девушки.

— А вам какое дело? — недоверчиво спросил один из охранников. — Не положено!

Вздохнув и посмотрев на часы, он побрёл к командирской землянке. Кроме комполка и Звягина, в ней присутствовал ещё один человек в звании полковника. Они встретились взглядами. Причёска с пробором посередине, скуластое лицо, внимательный пронизывающий взгляд — где-то он уже встречал этого человека. Вряд ли лично, скорее видел его фотографию.

— Знакомьтесь: старший лейтенант Бабенко, лётчик-истребитель — полковник Усатов, военно-инженерное Управление Наркомата Обороны, — Звягин представил им друг друга.

— Ты, Бабенко, проходи, присаживайся, разговор будет длинным. Расскажи-ка нам о лётных качествах «рыжего» самолёта. Что за машина была?

— Не знаю тип. Точно не «Як», «ЛаГГ»14 или «ишак»15, что-то новое. Наверно, из-за его секретности на него и поставили взрывчатку, от которой он взорвался.

— Маневренность хорошая? — задал вопрос полковник.

— Не то слово, тарщ полковник, и скорость что надо. А уж вооружение… — старлей показал большой палец правой руки.

— С этого момента поподробнее. Многие видели, что там не пули были, а что-то другое. Не замечал?

— Была такая мысль, уж больно проникающая способность у них большая. Да и вооружение однотипное, не ШВАКи и ШКАСы в комплекте, а четыре одинаковые модели, попарно синхронизированные.

— Даже это заметил? Молодец! — похвалил его Звягин, — Тарщ майор, нам бы поговорить со старлеем с глазу на глаз.

— Без проблем, как раз схожу в столовую за чаем.

— Так, пока никто нас не подслушивает… — Звягин подошёл ко входу в землянку, внимательно осмотрел и вернулся с ухмыляющимся взглядом. — В общем, привет тебе, Константин Сергеевич от Сергея Николаевича из «Спецком`а», знаешь такого?

— Вы… — удивлённо воззрился на него Бабенко.

— Мы, мы. Всё ты правильно понял. Сразу скажу, что мы бы с полковником не раскрылись, если бы не ЧП в Е-ске.

— То-то я смотрю, что прохода из красной зоны нет.

— Всё значительно хуже, чем ты думаешь. У вас было нештатное отключение энергопитания. «Саркофаги» обесточились и идентификаторы входа/выхода повреждены.

— Но это же конец… нам с Синицыной не вернуться… — растерянно смотрел на них Бабенко.

— Ваши тела перевезли в Москву. Программисты пашут в три смены, чтобы восстановить проход с уникальными ключами. Хуже всего, что вы оба ранены. Тела ваши живы, но на них отобразились все ранения.

— Как такое может быть?

— Значит, может, — скупо выдавил из себя полковник.

— Когда попадёте в госпиталь, с вами свяжется другой человек, — продолжил Звягин. — К тому времени должны подготовить переход и вас доставят к выходу из красной зоны. Синицына уже пришла в себя и сейчас просто спит. Завтра с утра проведай её и сообщи, что «Спецком» вас не бросил. Пока будете оба следовать легенде, что после боёв у вас появились чувства друг к другу. Старайтесь держаться вместе на людях. Так нужно. О нас ей ни слова, просто скажешь, что на тебя вышел представитель «Спецком`а» и сообщил эту информацию, а потом ретировался.

— Понятно. Как мы узнаем человека, через которого будет осуществляться переход? Не исключено, что некоторые разведки тоже заинтересуются нами. Не хотелось бы попасть впросак.

— Этого человека знает в лицо Синицына. Пересекалась с ним. Остальное узнаете на месте.

— Как быть с её документами? Ведь первая же проверка…

— Об этом уже позаботились. Вот, — протянул он удостоверение. — Передашь его девушке, а мы подчистим кое-какие информационные каналы здесь. Лишняя раскрутка её имени никому не нужна. Был таинственный «рыжий борт» под двумя нулям? Ну, был и был. Дрался? Геройски дрался. Куда делся? А хрен его знает! Может, сбили, может самолёт ушёл на доработку. Сейчас никто никому лишних вопросов не задаёт. Сам понимаешь, время такое.
=========================================================

Глава 6

Женька спала. Ей виделся сон, где солнечным погожим днём она стояла посреди берёзовой рощи, одетая в платье в крупный горошек. Сознание нарисовало образ прадеда с семейной фотографии, шедшего по тропинке навстречу Женьке, в фуражке с голубым околышем и кожаной лётной куртке.

— Ну, вот и свиделись, красавица! — приветливо сказал он. — Тебе просили передать, что уважила нас, отомстила.

— Да ничего особенного…

— Ничего особенного? Как же знатно ты сняла стружку с «бубновых», да и два звена мировых асов ликвидировала. Теперь наши лётчики вздохнут свободнее.

Женька хотела улыбнуться, но раненую щеку внезапно пронзила боль и девушка поморщилась.

— Что, больно? — участливо спросил прадед. — Тогда тебе нужно отдохнуть.

Синицына открыла глаза. Вокруг неё простирался белый больничный пейзаж маленького медпункта, у изголовья кушетки стояла импровизированная капельница, а она сама лежала под простынёй. Девушка пошевелила ногами и обратила внимание на перевязанные кисти рук. В этот момент скрипнула дверь, и в помещение зашел Бабенко.

— Привет, Женя! Как ты себя чувствуешь?

— Здравствуйте, Константин Сергеевич… а вы же… в другой город уехали… или нет?

— «Или нет», Женечка. А что мы такие растерянные? Где вчерашние колкости и задиристость?

— Я думала, что тот Бабенко не вы, а оказалось — вы.

— То я, то не я… оставить застенчивость! Вам ясен приказ, товарищ младший лейтенант?

— Я не младший лейтенант… сейчас проверят и…

— Уже младший. Наши постарались. Нам передали привет от «Спецком`а».

— Нас выдернут отсюда? — Синицына рывком приподнялась с постели и сразу отозвалась болью щека и кисти. Охнув, Женька опустилась на кровать.

— Лежи, тебе пока нельзя двигаться. Молчи и просто слушай меня. Сразу предупрежу, что это не моя инициатива, так велели в фирме.

— Это вы о чём сейчас?

— Сегодня нас переправят в Москву, а оттуда в подмосковный военный госпиталь. Для всех мы с тобой пара, познакомившаяся на фронте, сражавшаяся плечом к плечу в воздушном строю и решившая пожениться после войны.

— И чья конкретно это инициатива? — прищурившись, спросила девушка.

— Фирмы.

— Вот, значит, как…несовершеннолетнюю сводят с главой одного из филиалов…

— Ладно, Женя, выздоравливай. Потом поговорим, — Бабенко встал со стула и направился к выходу.

— Подождите, Константин Сергеевич… Костя… не уходи… прошу.

Старлей вернулся и снова присел на стул.

— Ну?

— Баранки гну. А ты сам как думаешь? Пара мы или нет?

— У тебя когда День Рождения?

— А какое сегодня число?

— Подожди… по-старому или по-новому?

— А мы что, в этом времени родились?

— Делаем поправку на сто дней… так… получаем двадцать девятое апреля.

— О, как! А как раз вчера мне стукнуло восемнадцать. Ничего себе справила днюху! Так ты не ответил на мой вопрос, товарищ старший лейтенант?

— Мы с тобой не просто пара…

— Да? А кто?

— Мы две родственные души, — Бабенко покраснел от последних сказанных им слов.

— Это предложение руки и сердца? — к Синицыной вернулось прежнее игривое настроение. — Так я же теперь уродина. Мне, вон, щёку как располосовало!

— Не говори глупостей! Для меня ты как была, так и осталась красавицей, а на мнение остальных мне глубоко плевать!

— Ага! Значит, тарщ директор, вы на меня ещё в Е-ске глаз положили? Так?

— Во-первых не ори, нас могут услышать. Во-вторых, да, положил, но ввиду твоего несовершеннолетия не предпринимал никаких действий на сближение. Так что, тарщ Синицына, наши чувства и надёжность мы проверили, так сказать, в боевых условиях…

— Это когда мы проверили их в боевых условиях? — подняла брови девушка.

— Вы меня три раза спасали просто так? Даже над лесом? Выискивали в гуще боя вчера и просто так спасали. Нет, дудки. Не ве-э-эрю, как говорил Станиславский. А про себя я вообще ничего намекать не буду.

— Ну, хорошо, хорошо, скромный ты наш… да, не просто так и да, ты мне тоже сразу понравился. Доволен?

— Повторяю вопрос, тарщ Синицына, станете ли вы товарищем Бабенко или как?

— Здесь или вообще?

— Да что ж это такое, а?! — вскипел старлей. — Ты когда-нибудь перестанешь отвечать вопросом на вопрос?

— Перестала и отвечаю по существу вопроса. Да, буду товарищем Бабенко, но с условием… — она многозначительно посмотрела на Костю.

— С каким?

— Что не только здесь, но и там. Доволен?

— Ещё бы! Я сейчас… — он кинулся к двери.

— Э-э-э! Стоять, «казбек»! А поцеловать супругу религия не позволяет? Или положение в фирме?

Старлей резко сменил вектор движения и аккуратно присел на кровать. Женька взметнула вверх свои руки, с обмотанными кистями, и провела захват шеи Бабенко. Их чувственный поцелуй длился больше минуты и был прерван вошедшими командиром полка, Звягиным и Усатовым.

— Опа! А они, оказывается, давно знакомы! — удивился комполка.

— Тарщ старший майор! Разрешите обратиться…

— Разрешаю, — оборвал его Звягин и махнул рукой.

— Тарщ майор! Нам хватило трёх дней войны. Евгения только что согласилась стать моей женой.

— О как! Фьють! — присвистнул Звягин — А ты молодец, старлей, время зря не терял! Теперь все наши лётчики будут тебе завидовать! Легендарный пилот «рыжего» борта «два нуля» выходит замуж за старшего лейтенанта Бабенко! У тебя сколько самолётов на счету, старлей?

— Девять.

— А у неё восемьдесят пять. Вчера пришло полное подтверждение сбитых.

— Тарщ старший майор, разрешите обратиться, — тихим голосом обратилась Синицына.

— Обращайтесь, товарищ младший лейтенант.

— В семье всё идёт в один карман, так что наша семья сбила девяносто четыре самолёта. А кто сколько конкретно — семейная тайна.

— Да, товарищ Бабенко, повезло тебе с женой, — покачал головой Звягин и подмигнул. — Смотри не потеряй её после госпиталя, а то разминутся боевые дорожки…

— Никак нет, тарщ старший майор, не разминутся. Ни при каких обстоятельствах. Даю слово!

* * *

Новенькая, выданная им обоим форма, перед самым отъездом, вызвала у Синицыной испуг. Она многозначительно посмотрела на мужа, но тот загадочно подмигнул и, кивнув головой, переоделся сам.

— Женя, у нас нет другого выхода. В старой форме мы дойдём до первого патруля, и загремим за ненадлежащий вид.

— А ты не забыл, что это не просто форма?

— Мы старую заберём с собой. Как примету и скажем, что на боевые вылеты будет отправляться только в ней.

Бабенко помог супруге переодеться, вызвав в душе у неё и себя несколько другие чувства, нежели само переодевание. Девушка вздохнула и беззлобно показала мужу язык.

Женька никогда не была в Москве и когда автобус двигался по московским улицам, она смотрела во все глаза, выдавая восторженные реплики одну за другой. Конечно, 1942-й год не чета тому времени, в котором она жила, но и здесь было от чего удивляться. Когда ещё вживую увидишь, как жили твои прадеды и прабабушки.

Через час они добрались до госпиталя, где при оформлении документов старший лейтенант Бабенко попросил пригласить главврача, чтобы официально зарегистрировать отношения с Женькой. Пожилой седовласый полковник выслушал старлея, улыбнулся и через десять минут супруги Бабенко, под поздравительные реплики медперсонала, прошествовали в отдельную палату.

— Я что-то не поняла, почему нам оказали такие поблажки? — тихо прошептала девушка. — Насколько я читала историю, брак — да, в этом времени могут зарегистрировать даже в больнице, а вот с отдельной вип-палатой — натянешь.

— Женечка! Давай-ка, ты отучайся от этого сленга. В том обществе, в котором мы оба теперь будем вращаться, это моветон. А по поводу отдельной палаты — Звягин подсуетился.

— Значит, он один из нас?

— Пока не вернёмся, извини, ничего не могу тебе рассказать. Это не просто секрет, а гостайна.

— Ладно, муженёк. Хотя я и жутко любопытная, но до возвращения потерплю. Ты мне лучше другое скажи — когда нас вернут? Есть какие-либо подвижки?

— Там идёт титаническая работа по восстановлению идентификаторов. Люди сутками пашут, чтобы нас вызволить. Как только всё будет готово — сразу оповестят, причём связной будет тем, кого знаешь только ты.

— Даже так? — она удивлённо подняла брови.

— Именно так.

— Ну, поглядим, кто это такой. Ладно, раз ты велел мне избавляться от сленга, пока перейду на язык здешнего мира.

— Ну-ка, ну-ка. Интересно будет тебя послушать.

— Каков план мероприятий на сегодняшний день?

— Пойдём в столовую, — улыбнулся старлей. — Сейчас как раз обед. Нужно же тебя покормить.

— Какие мы заботливые, — она припала к его губам. — Пошли, муженёк…

— Женя! Пожалуйста, не говори со мной так. Ты как будто издеваешься.

— Костик, ну не дуйся. Придётся тебе чуть-чуть потерпеть, чтобы всё это юношеское выветрилось из меня. Никак не могу ещё привыкнуть ко всем изменениям в личной жизни и не только. Вот как в одну минуту всё поменялось. Только недавно я сидела за партой и «грызла гранит науки», а сейчас ас военно-воздушных сил СССР и с сегодняшнего дня уже замужем.

— Ты чем-то недовольна?

— Я беспокоюсь за родителей. Там теперь такое началось… да ещё дочь «подарочек» подкинула — замуж вышла.

— Думаю, что такой дочерью они будут гордиться.

— Ага. Только посвящать в подробности этого приключения их вряд ли будут. Или я чего-то не знаю?

— Всё ты правильно понимаешь. Думаю, что мы сможем найти кое-какой компромисс, возможно, возьмём с них подписку о неразглашении. Я обещаю тебе поговорить об этом со своим троюродным братом.

* * *

В столовой было полно народу. Пациенты мужского и женского пола облюбовали себе соответственно левое и правое крыло помещения и держались несколько обособленно. Когда Костя принёс оба подноса с едой и сначала начал кормить жену, народ замер. Многие не скрывали своих слёз, видя эту трогательную процедуру. Лишь когда Женька пресытилась, муж пододвинул к себе другой поднос и стал есть сам.

— Можно подсесть к вам? — рядом с их столиком стоял такой же пациент, как и они, возрастом лет так за тридцать и выжидающе смотрел на чету Бабенко.

— Присаживайтесь, — добродушно пригласил его Костя.

— Разрешите представиться — Синицын Петр Ефимович. Капитан ВВС, 163-й ИАП…

Женька резко и надсадно закашляла и удивлённо воззрилась на капитана. Супруг вскочил и похлопал её аккуратно по спине.

— А мы — Константин и Евгения Бабенко. Соответственно старший и младший лейтенанты. Тоже лётчики-истребители.

— С какого фронта, если не секрет?

— С Западного. 118-й ИАП.

— Говорят, там у вас появился какой-то удивительный самолёт. Рыжий по окрасу, и номер борта тоже интересный — два нуля. Слышал я, что он чрезвычайно манёвренный и сбил за несколько вылетов около сотни немецких асов. Ничего не слыхали?

— Ну, как же. Не только слышали, но и видели его, так сказать, в действии, — с серьёзным взглядом проинформировал собеседника Костя. — Да, машина что надо! Только клочья от «бубновых» летят.

— А ещё говорят, что там девушка пилот… и что она самого «Притцля», с его эскадрильей, ликвидировала.

— Было такое. У нас в ИАПе даже политсобрание на эту тему проводилось.

— Мать честная! Вот бы поговорить с ней, а ещё лучше попросить провести обучение. Я с удовольствием получил бы несколько уроков у этого аса. Да! И ещё говорят, что та девушка, как и ваша супруга, рыженькая.

— Петр Ефимович, мы сейчас на процедуры, а вечерком выйдем в сад погулять, так вы не теряйтесь, хорошо? — наконец заговорила Женька.

— Намёк понял, приду, — с этими словами капитан уткнулся в свою тарелку.

— Ты зачем одёрнула капитана? — поинтересовался Костя, когда они с супругой вышли из столовой.

— Милый, я до сих пор в шоке. Ты хоть знаешь, с кем нас свёл случай? Это мой родной прадед! Петр Ефимович Синицын. Родители говорили, что после первого ранения, его отправили в подмосковный госпиталь. А, уже вылечившись, он вернулся в свой полк и через две недели не вернулся с задания.

— Вот это да… вечер перестаёт быть томным.

— Костик! Как посмотрят на нас в «Спецкоме», если я немного изменю историю?

— Женя, ты что задумала? Хочешь открыться своему прадеду?

— Я хочу дать ему один совет. Двадцать шестого сентября сего года прикинуться шлангом и откосить от полёта. Например, сделать себе расстройство желудка.

— И не зная причин, он захочет последовать этому совету? Ты слишком плохо знаешь это время. Сейчас ответственность поставлена во главу угла. Ничего у тебя не получится.

— На что спорим?

— Не хочу начинать нашу совместную жизнь со споров. Поступай как тебе сердце подсказывает, только не наломай дров.

* * *

После вечерних процедур и перевязок, супруги Бабенко вышли на прогулку. Красивый закат и безветренная погода вывели в сквер при госпитале много народа. Женька и Костя не спеша прогуливались по аллее, когда их окликнул Синицын.

— Насилу нашёл вас. Народу-то сколько! И то сказать — погода сегодня просто великолепна!

— Тарщ капитан! — сразу взяла «быка за рога» Женька. — У меня есть для вас одна информация. Не скрою — она секретная и вы не должны о ней никому говорить. Только если вы мне сейчас дадите слово молчать, я её вам предоставлю.

— Даю слово коммуниста, что никому не раскрою её.

— Пётр Ефимыч! У вас повреждена левая стопа, и часть мягких тканей бедра, так?

— А откуда вы знаете?

— Прошу вас, не перебивайте меня.

— Хорошо, не буду.

— Семнадцатого сентября вас выпишут, вы вернётесь в свой ИАП и двадцать шестого погибнете в воздушном бою. Не смотрите на меня так, я не предсказательница. Так вот я хочу, чтобы в тот день вы каким-то образом не вылетели на задание. Сможете это сделать?

— Хм, вообще-то я коммунист и выполнение приказа для меня святое. Если мне уготована смерть в бою, я…

— Тарщ капитан! В ваших идейных качествах никто не сомневается. Ни капли. Здесь дело скорее семейное, чем государственное.

— Товарищ младший лейтенант! Вы говорите какими-то загадками. Кто вы? — капитан внимательно посмотрел на Женьку.

— Чёрт возьми! Если я сообщу вам ещё немного подробностей, из меня самой сделают неизвестно что.

— Ребята, я что-то не совсем понимаю, кто вы и какими полномочиями наделены.

— Вот, — протянула Женька своё удостоверение. — Я ещё не успела его сменить из-за брака.

— Синицына Евгения Андреевна… — прочитал вслух капитан. — Выходит, мы с вами однофамильцы?

— Нет, Пётр Ефимыч… мы с вами не просто однофамильцы. То, что я сейчас скажу — повергнет вас в глубокий шок. Мы с вами родственники. Вы — муж Клавдии Михайловны, правильно?

— Да… — ошарашено воззрился на девушку капитан.

— И у вас есть сын, Геннадий? Ему сейчас… минуту… — девушка быстро подсчитала в уме — … полтора года.

— Совершенно верно. Надо же! Я нашёл своих родственников! А вы тогда кем нам приходитесь?

— Когда Гена вырастет, женится на Ольге, дочери Сергея Павловича и Антонины Александровны Еланцевых. Дедушка Серёжа танкист. Он будет гореть четырежды в танке.

— Ничего не понимаю, да кто же вы?

— Это звучит неправдоподобно, но я ваша правнучка. Подождите, не перебивайте! — сказала она, видя крайнее изумление прадеда. — Так получилось, что в войну вмешались некие силы с обоих сторон. Нас с мужем перебросили из будущего, чтобы помочь своим предкам. Это я — пилот того самого таинственного «рыжего» истребителя с бортовым номером «две баранки». Я уничтожила «Притцля» и его эскадрилью, но и сама пострадала. Костя спас меня от смерти, а поскольку мы до этого испытывали чувства друг к другу, то прямо в госпитале узаконили наши отношения. Такая, вот, петрушка, тарщ капитан.

— Давайте присядем на скамейку, — предложил Константин, видя, что над каждым из собеседников довлеют сильные эмоции.

— Вот тебе и фунт изюму… — протянул Синицын. — В это тяжело поверить вот так, на слово.

— Тогда я скажу, что годовалого Гену чуть не загрызла собака и только чудом Клавдия Михайловна отогнала её.

— Мать честная! А ведь Клава писала мне об этом! Ну и ну!

— Всё, Пётр Ефимыч. Я и так сказала слишком много.

— Ты вот что, внучка, не обижайся на меня. Мне просто тяжело принять то, что ты сейчас поведала. Как-то на сказку похоже, но подробности… хрен знает, такие вещи вряд ли кому-то кроме семьи интересны…

— Вот и я о том же. Мне очень хочется, чтобы вы остались живы. Очень. Может, это несправедливо по отношению к кому-то, кто полетит вместо вас, а может он выполнит задание по-другому и останется жив. Но мне хочется, чтобы прабабушка Клава не осталась вдовой.

— Женя, ты зашла слишком далеко, — внимательно посмотрел на супругу Костя.

— Знаю, Костя, знаю, но ничего не могу с собой поделать… — на её глазах стали заметны слёзы. — Ей так было тяжело после войны. Простите меня, пожалуйста, оба.

— Вот что, внучка… я тебя понял… не знаю, получится ли у меня что в этом плане или нет, но попробую. Аккуратно попробую, слово даю. А теперь разреши мне задать тебе несколько вопросов, как советскому асу. Не откажешь поучить своего прадеда? — подмигнул он ей. — И слёзы вытри, негоже советскому лётчику глаза на мокром месте держать.

— Спрашивайте, Пётр Ефимыч, — утирая слёзы, улыбнулась Женька. — Мы с Костей постараемся вам помочь.

* * *

— Сергей Николаевич, это Роман. Я понимаю, что вы в командировке, но есть новости по Евгении и Константину Сергеевичу.

— Да, Рома, чем обрадуешь? Трое суток уже прошло — должен же быть результат.

— Есть результат, Сергей Николаевич. Сегодня утром готов идентификатор для Синицыной, к вечеру ожидаем для Бабенко. Люди вымотались до чёртиков, но дело сделано.

— Парни! Я вам обещаю отпуск на месяц и двойную премию. Ты меня знаешь, Рома.

— Спасибо, но в этом деле даже какая-то профессиональная интрига была. Сможем мы восстановить или нет. Да! Нам тут передали информацию, что Синицыну ищут родители. Уже написали заявление о пропаже в полицию.

— Передай Васнецову, из нашей СБ, чтобы он съездил в Е-ск и поговорил с ними. Пусть скажет, что их дочь подписала дополнительный контракт с ФСБ и сейчас на ответственном задании. Пусть запудрит им мозги каким угодно способом, но огласки быть не должно.

— А со школой как быть? Ей же ещё аттестат получать. Там тоже не всё так ровно.

— ФСБшники обещали помочь решить эту проблему. Возможно, выдадут аттестат негласно. Всё равно она теперь будет плотно работать на «Спецком», а там и в институте заочно отучится. Такие люди уже прочно завязаны с нами и ФСБ. А у них бывших сотрудников не бывает, слыхал об этом?

— Понял, Сергей Николаевич. Васнецову я передам. Кстати! Из её класса есть ещё один пропавший — Олег Пронин. Папа у него — большая шишка в одном совместном российско-германском предприятии. Там тоже кипиш подняли.

— Выясните, каким образом исчезновение одного связано с другим, а я попробую разузнать, кто такой Пронин.

— У этого Олега тоже был ВИП-аккаунт в игре. Мало того, что отец купил его сыну, так ещё дал денег «прокачать» своего персонажа. Его «саркофаг» на месте, дома, а игрок как в воду канул. И ещё: этот «саркофаг» не наш, в «Спецком`е» такие не делают.

— Даже так?! Тогда нужно узнать за кого он играл, все передвижения в игровом пространстве и не был ли в красной зоне.

— Постараемся вытащить всю возможную информацию.

— Рома! Опять «постараемся»?

— Сергей Николаевич! Вы же в курсе, что «Спецком Даталинк Системз» доступна не вся информация. Часть её находится под колпаком ФСБ. Сами понимаете — нам туда вход заказан.

— Тогда это направление я беру на себя.

* * *

Через три дня у Кости и Жени сняли повязки. На обеих ладонях у девушки присутствовали две большие шелушащиеся корки, которые обильно мазали всевозможными мазями. От этого в их палате стоял обильный многокомпонентный запах, и Женька шутила, что к ним временно перекочевала местная аптека. Последствием того боя для Кости стали три небольших рубца на пояснице, которые уже не беспокоили его. Шрам на Женькином лице причинял его хозяйке постоянные душевные страдания и патологическую привычку прикрывать этот дефект при общении на людях. Многочисленные уговоры мужа не помогали. В конце концов, он клятвенно пообещал по возвращении направить её в одну из лучших московских пластических клиник, чтобы от этого ранения ни осталось и следа.

После обеда супруги решили немного прогуляться по скверу. Проходя мимо группы пионеров, оживлённо беседующей с одним из пациентов госпиталя, от неё отделилась девочка лет десяти и подбежала к ним. Женьке её лицо показалось очень знакомым. Пытаясь припомнить, где она могла её видеть, девушка остановилась.

— Здравствуйте, товарищи лётчики! — бойко поздоровалась девочка с супругами. — Можно вас пригласить к нам в пионерскую дружину, чтобы вы рассказали о своих боях против немецко-фашистских захватчиков?

— К сожалению, мы пока находимся на лечении и отлучаться нам никак нельзя, — посетовала Женька.

— Да я вижу, — как-то по-взрослому ответила девочка. — А можем мы отойти куда-нибудь поговорить? Вот сюда, к деревьям, будет нормально.

— Даже так? — опешила девушка. — Мне твоё лицо очень знакомо…

— Уже забыла, как меня потчевала галетами с кофе? А кофе, кстати, «г», никогда не переносил этот суррогат 3-в-1. Чего уставились? — видя ошарашенные взгляды обоих, ухмыльнулась «девочка». — Прошлый аккаунт «Маши Шустовой» пришлось засветить из-за бегства с детдома. Теперь вот в этом парюсь. И всё из-за вас. Значится так. Идентификаторы ваши практически готовы, но весь вопрос как попасть в зону перехода. Наземный вам никто не сможет организовать — слишком большая вероятность засветки всего проекта. Остаётся воздушный. Обратно в Калугу вам хода нет, придётся угонять самолёт здесь. Бомбардировщик нам не по зубам, по некоторым причинам, так что остановим свой выбор на Ил-2. Там кабина на двоих, как раз то, что доктор прописал. Здесь неподалёку есть аэродром перегона поступающих с завода истребителей в военные части. Организуем вам экскурсию туда, с целью повышения квалификации и инсценируем воздушный налёт. А там уж не теряйтесь.

— Как мы определим местоположение приводного маяка? — поинтересовался Костя.

— Вот вам браслет, с помощью него сможете отследить местоположение точки выхода из красной зоны. Она будет в паре десятков километров от аэродрома. И ещё… Константин Сергеевич! Почему вы санкционировали передачу закрытой информации Синицыной для своего прадеда? Вы понимаете, чем это чревато?

— Эта информация ничто по сравнению с действиями «Притцля». Женя нашла того, кто использует этот аккаунт и воспользовалась получившейся сингулярностью.

— Что? Вы нашли этого игрока?! Кто он?

— Олег Пронин, мой бывший одноклассник, — мрачно ответила девушка. — Только у нас есть ещё одна новость для всех вас ТАМ. Мы с Костей здесь зарегистрировали брак, так что я теперь Бабенко.

— Вот и пусти одиноких пользователей в красную зону! — захохотала мужским басом «девочка». — Ладно, ТАМ разберёмся.

— Когда ожидать «экскурсию»? — спросила Женька.

— Послезавтра в 14–00. При себе иметь документы и старую форму, иначе никак. Она у вас с собой?

— Так точно! — хором ответили супруги.

+3

4

Глава 7

«Внимание! Всем приготовиться к запуску идентификаторов Синицыной и Бабенко. У нас тридцатиминутная готовность. Точка выхода из красной зоны обозначена координатами…» — внутри большой комнаты, со стоящими там «саркофагами», было тесно. Набившиеся туда фээсбэшники, часть руководства «Спецком Даталинк Системз», программисты той же фирмы и потребовавшие личного присутствия родители Синицыной, представляли собой «банку с килькой». Кто сидел в креслах и отслеживал момент активации идентификаторов, другие смотрели почти немигающим взглядом на обзорные мониторы, а отец и мать Женьки обнявшись, приникли к «саркофагу», в котором находилась их дочь. Хотя начальник СБ фирмы Васнецов приложил максимум усилий в предотвращении утечки информации и смог замять дело в полиции, ему не удалось убедить Женькину мать. Та словно что-то предчувствуя, потребовала личного присутствия при возвращении своей несовершеннолетней дочери. Когда ей объяснили, что произошло и показали «саркофаг», Анну Дмитриевну пришлось отпаивать валерьянкой. Через пару часов она пришла в себя и уже довольно спокойно могла смотреть на «саркофаг», в котором лежала её бледная дочь, в окружении множества светящихся и мигающих индикаторов и светодиодов. Отец, Андрей Геннадьевич, более спокойно отнёсся к этой новости, лишь тщательно выяснив перспективы решения возникшей проблемы.

Последний видевший их в красной зоне сотрудник ФСБ, через аккаунт девочки, передал от них информацию о Пронине. Дальнейшее расследование показало, что произошла утечка информации через «крота» в ФСБ и некая полувоенная организация на Западе решила попытаться повернуть историю вспять. Благодаря вовремя предпринятым контрмерам, удалось быстро нейтрализовать их влияние и полностью блокировать аккаунты этой организации в игре.

* * *

На аэродром делегацию выздоравливающих лётчиков привезли к обеду. Их набралось пятнадцать человек, большинство из которых были истребителями. Несколько рядов самолётов, сгруппированных по моделям и готовых к отправке в авиаполки, тянулись сразу от небольшого здания аэропорта. Прибывшие на экскурсию образовали группы и вместе с инструкторами приступили к ознакомительному изучению матчасти некоторых новых моделей. Супругам Бабенко «не повезло» — ни «Яков», ни ЛаГГов на поле не было, и они примкнули к тем, кто выбрал Ил-2. В новую модификацию этого штурмовика вернули изначально задуманное конструкцией место стрелка. Некоторым из воевавших на этой машине лётчикам данное новшество было в диковинку, поэтому они сгрудились у одной из машин и с интересом слушали лекцию о новых тактико-технических показателях самолёта. Внезапно раздалась сирена, сигнализирующая авианалёт и основная масса находившихся на поле аэродрома людей рванула по укрытиям. Супруги переглянулись и мигом облюбовали себе рядом стоящий «Илюшин». Быстро достав из сидоров свою старую форму и не обращая внимания на проносящиеся над ними самолёты противника, они переоделись и залезли в кабину.

— Чур, я за штурвалом! — заорала Женька мужу, пытаясь перекричать вой пикирующих бомбардировщиков.

— А как же руки?

— Хрен с ними, потерплю! А то из меня стрелок, как из танка балерина!

— Уговорила, пропусти меня на место стрелка.

Ил-2 выкатился на ВПП и невзирая на сновавшие в небе мессеры и «лапотники» сумел взлететь. Первая очередь бортовых пушек превратила возникшую прямо по курсу пару «худых» в клочья и обломки. Костя поймал в прицел пристроившегося в хвост «Илу» другого мессера и завалил его.

— На «Ильюшине»! Держитесь, наши уже близко! — в ларингофонах девушки пронеслось сообщение из аэропорта. — Кто там у нас взлетел?

— Младший лейтенант Синицына, — кратко доложила Женька, используя девичью фамилию.

— Что-то фамилия ваша мне знакома.

— Та, которую немцы называют «Рыжей Валькирией».

— Мать честная! У нас в гостях такой ас?!

Вторая пара мессеров попыталась взять в клещи советский истребитель, но девушка «поднырнула» под одного из них и проведя несколько фигур высшего пилотажа срезала его ведомого, а с ним покончил Костя.

— На «Иле»! От солнца на вас заходят два звена «худых»! Синицына! Продержись только пять минут! Девочка! Ты и так уже сделала невозможное, но прошу тебя, сделай ещё чуть-чуть! — твёрдый голос мужчины чуть дрогнул, сорвавшись почти до фальцета.

— Солнце моё, взгляни на меня — моя рука превратилась в кулак! — орала Женька в микрофон — И если есть порох — дай огня-я-а! Вот так!

— Что она творит? — поинтересовался особист, сидевший рядом с начальником аэропорта. — Какие, к чёрту, «солнце» и «кулак»?

— Тарщ капитан, — ответил ему тот. — У неё боевой транс. Она целиком отдалась схватке. Это бывает у лётчиков.

— Я не ожидал, что в этом госпитале находится такой легендарный ас. Нужно будет обязательно с ней побеседовать.

— А кто ожидал? — спросил начальник аэродрома. — Такие люди, как правило, не афишируют себя. Она же от Ставки получала задание и не мне вам объяснять уровень секретности. Возможно, её после вылета сразу заберут, хотя тут уже многие хотят поговорить с ней, получить, так сказать, несколько уроков пилотажа.

Скоро Женька увидела оба звена немецких истребителей. Они приближались к «Илу» в своей излюбленной манере — «клином».

— Что будем делать, Женечка? — обернулся супруг. — Ил-2 не твой «рыжий» — тут защитного поля нет. И уйти нельзя — место входа/выхода в красную зону, судя по показаниям браслета, находится позади них.

— Придётся драться, — мрачно ответила она мужу. — Всё или ничего. Подымаюсь на максимальную высоту. Костя! Постарайся прикрыть нам тыл.

— Сделаю всё, что смогу, любимая. Поехали!

Штурмовик начал кругами набирать высоту. Немцы сначала вытянули свой «клин» в остроконечный угол, а потом вдруг рассыпались, пытаясь взять советский самолёт в двойные клещи. Одного на подходе подловила Женька, другого снёс её муж, но «Илюшина» достали двумя перекрёстными очередями. Машина задымила и стала терять скорость.

— На глиссаде не дойдём! — выкрикнула девушка. — Достанут и изрешетят!

— Прорывайся через заслон! Израсходуй весь боезапас, но прорвись!

— Поняла! Действую!

Они успели прошмыгнуть в образованное от сбитого мессера пространство между несколькими «худыми». Немцы ринулись за ними, стремясь добить дымящийся советский штурмовик.

— Что она творит? — удивился особист, уже вышедший вместе с остальными на улицу.

— Вызывает огонь на себя и уводит немцев от аэродрома, — хрипло ответил начальник аэродрома. — Тут мужики не все на такое способны, а она девчонка молодая. У неё шансов нет, понимаешь, капитан? Никаких. Да где же подмога, а?!

Два звена «Яков», словно ответ на его эмоциональный вопрос, выскочили из облаков и ринулись на противника. «Худые» сразу позабыли о подбитом русском и кинулись в общую свалку боя.

— Костя! Сколько осталось до места выхода? — поинтересовалась Женька, но ответом было молчание. — Костик, дорогой, что с тобой?! Не молчи! Пожалуйста, не молчи-и-и!

— Два с половиной километра… курс…кхм-гхм… курс 230, высота — две тысячи…

— Что с тобой? Ты ранен?!

— Зацепило…

— Куда?!

— В грудь… не отвлекайся… кхм-гхм… теперь измени… кхм-гхм… курс на двести и держи его постоянным. Не знаю… кхм-гхм… сколько я буду ещё в сознании… браслет при входе в окно даст звуковой сигнал… — голос Кости внезапно оборвался.

Крупные слезы лились по лицу девушки, а в душе бушевал огонь отчаяния, но она крепко держала уже непослушными от боли руками штурвал самолёта. Наконец за спиной Женьки раздалось попискивание костиного браслета и обычный ландшафт местности сменился сначала чёрной пустотой, уже немного ею позабытой, а затем белой вспышкой света.

* * *

Она открыла глаза и увидела перед собой встревоженные лица людей, одним из которых было лицо матери.

— С прибытием, Евгения Андреевна, — проговорил один и собравшихся.

— Где Костя! Что с ним?! — вместо приветствия воскликнула девушка и попыталась встать.

— Лежите-лежите, первое время вам нельзя вставать, — попытался успокоить её тот же человек.

— К чёрту ваше «лежите»! Мой муж ранен, а я здесь буду прохлаждаться?! Нет уж! — Женька осторожно села, облокотившись на купол «саркофага», чуть помедлив встала на пол и с трудом сделала несколько шагов на подкашивающихся ногах. Сгрудившиеся около второго «саркофага» люди удивлённо уставились на неё и пропустили вперёд. Костюм Кости был разорван на груди, и через рваное отверстие сочилась кровь. Девушка присела рядом с мужем на ложе и заревела.

— Да помогите ему хоть что-нибудь! Неужели ничего уже нельзя сделать?! — кричала она сквозь слёзы.

Её отстранили и к «саркофагу» подкатили несколько разных медицинских приборов.

— Евгений Андреевна, вам необходимо переодеться и пройти медицинское обследование… — начал было тот же мужчина.

— Э-э-э…

— Сергей Николаевич.

— Сергей Николаевич! Я жива, остальное сейчас неважно. Пока я не увижу, что моему мужу ничего не угрожает — я никуда не пойду.

— Прости доченька, но почему заявляешь, что этот молодой человек твой муж? — Анна Дмитриевна наконец-то прорвалась к дочери и теперь смотрела на неё с нескрываемым удивлением.

— Вот, — девушка достала из кармашка костюма желтоватую бумажку. Мужчина взял её, раскрыл и начал читать вслух.

— «На основании взаимного желания сторон, мною, начальником госпиталя №…, полковником медицинской службы Кирьяновым А.С, зарегистрирован брак между младшим лейтенантом Синицыной Евгенией Андреевной и старшим лейтенантом Бабенко Константином Сергеевичем». Число, подпись. Да, всё правильно. Так и в истории записано. Копия записи присутствует в архиве госпиталя.

— Что значит «правильно»? — удивился подошедший отец Женьки. — Мало того, что моя дочь отправилась непонятно куда, так ещё была ранена и в добавок вышла там замуж без нашего с матерью ведома?

— Андрей Геннадьевич! После всей проведённой ею операции ТАМ, вы можете гордиться своей дочерью.

— Гордиться? А чем, поподробнее нельзя?

— Пожалуйста, — он открыл блокнот. — Выдержка из «приказа №…», подписанного Верховным Главнокомандующим, И.В. Сталиным. Цитирую: «2 августа 1942 года, вовремя нахождения старшего и младшего лейтенантов Бабенко на одном из военных подмосковных аэродромов, произошёл налёт немецкой авиации. Успешно взлетев на истребителе-штурмовике Ил-2, оба лётчика приняли бой со значительно превосходящими силами противника, тем самым прикрыв собой воздушное пространство аэродрома. В этом неравном бою экипаж уничтожил семь вражеских самолётов и увёл от аэродрома два звена немецких истребителей. Старший и младший лейтенанты Бабенко пали смертью храбрых защищая нашу Родину. Президиум Верховного Совета СССР постановил: наградить орденом Ленина и медалью Героя Советского Союза старшего лейтенанта Бабенко Константина Сергеевича и младшего лейтенанта Бабенко Евгению Андреевну (посмертно)». Там ещё каждому по ордену Боевого Красного Знамени задним числом имеется. Сто один самолёт противника на счету этой семейной пары, а вы говорите «Чем гордиться».
===================================================

Эпилог

— Костя, ты скоро? — Женька пару минут назад закончила дела и выйдя из своего кабинета зашла к мужу.

— Сейчас, солнышко моё, заканчиваю, и мы едем домой. Ты в курсе, что Серёга с супругой зовут нас в субботу на пикник?

— Ленка уже звонила мне. Я, в принципе, «за», только не до поздна, а то как бы не простудить его, — погладила она округлившийся живот под платьем.

— Чтобы Пашку простудить?! Да я за него атомную войну сделаю! — Костя подошёл к Женьке и ласково поцеловал её. — Кстати, тёща звонила и попросила сегодня срочно приехать. На дополнительные вопросы отмалчивается. Что это за таинственность? Ты не знаешь?

— Мама пригласила нас на чай. Говорит, что приехала вся родня. Блин! До сих пор не могу поверить в изменившуюся реальность.

— Сама кашу заварила ТАМ, — усмехнулся Костя, подняв палец вверх. — Прадед жив остался? Остался. Да ещё Героем стал, благодаря твоим урокам пилотирования. Вот теперь знакомься с теми, кто пошёл от сестры твоего деда Гены. Пётр Ефимыч же не стал останавливаться на достигнутом и родив с женой ещё дочь, создал дополнительную ветвь родственников. Это по моей линии я один, а у тебя теперь о-го-го!

— Я что-то не поняла, мои родственники для тебя никто?

— Женечка, пожалуйста, не нервничай. Ты просто неправильно меня поняла. У беременных это бывает из-за частично изменившегося характера. Ты лучше мне скажи, почему не хочешь убрать шрам с лица? Раньше он тебе очень мешал.

— А я передумала и не собираюсь его убирать. Ты его не замечаешь, для меня он как награда за былые заслуги, наряду с остальными орденами и медалью, а мнение других мужиков мне по барабану.

— Смотри, тебе виднее, но если что…

— Никаких «если что». Кстати, сегодня утром мне на почту пришло официальное приглашение из ФСБ. Уведомляют, что ждут нас обоих на закрытом празднике, да ещё при всех регалиях, так сказать.

— Поедем, отказывать нехорошо, всё-таки начальство.

— Как вспомнишь все эти приключения… наломали мы ТАМ дров. Да, товарищ капитан?

— Совершенно верно, тарщ старший лейтенант.

— Сколько уже, как «Спецком» вошёл обособленным подразделением в ФСБ?

— Почти год.

— Да? Что-то время быстро летит, я и не заметила. Ладно, поедем, но видок у меня будет ещё тот, да и с таким пузом в форму не влезу.

— Придумаем что-нибудь. До него ещё время есть, в крайнем случае, закажем новый размер с учётом увеличивающегося живота.
==================================================================

Примечания

1 Производящей программы игрового направления.

2 Здесь — имя в игре.

3 Аккаунт, имеющий больше возможностей.

4 Высокотехнологическое устройство, предназначенное для выполнения определённой специализированной задачи

5 Истребительный Авиационный Полк

6 Жаргонное название бомбардировщиков Пе-2.

7 Траектория полёта летательного аппарата (самолета, вертолета, планера), по которой он снижается, в том числе — непосредственно перед посадкой. В результате полёта по глиссаде летательный аппарат попадает в зону приземления на взлётно-посадочной полосе.

8 Здесь — изменение истории, приведшее к её серьёзному повороту.

9 Немецкие Военно-воздушные силы.

10 Прибор ночного видения

11 Жаргонное название немецкого истребителя «Мессершмит».

12 Бомбардировочный Авиационный Полк

13 Немецкий самолёт-разведчик «Фокке-Вульф — 189»

14 Первая модель самолёта-истребителя от конструкторского бюро Лавочкина.

15 На жаргоне лётчиков советский истребитель И-16.

+5

5

Рассказ второй.

Отряд Трубачёва
Жанр: Альтернативная история. Детская патриотическая фантастика
Возрастной ценз: 12+ (14+)

https://b.radikal.ru/b12/1904/c5/1a45fc075d59.jpg

Продолжение приключений школьников нашего времени в Великой Отечественной войне.
=====================================================================

Глава 1

— Сева, кто пойдёт на олимпиаду по физике? — Валя Мухина испытующее посмотрела на старосту класса. — Все разом забили, а потом Виктория Александровна начнёт, как в прошлый раз, «срезать» весь класс.

— Дружинин! — Трубачёв повернул голову в сторону одноклассника. — Ты что, саботаж решил устроить?

— Слышь, Трубач! Я те не нанимался отдуваться за всех! С каких это пор, на меня повесили пожизненное участие в олимпиаде? — Димка возмущённо размахивал руками. — Ищите другого дурака!

— Димыч! Ты меня знаешь: я добро и подлость одинаково хорошо помню. Если на тебя опять наедут с соседней школы, ко мне больше можешь не обращаться.

— Это самый натуральный шантаж! — вскипел Дружинин.

— Нисколько. Каждый член класса обязан приносить посильную помощь. Иначе мы скатимся вниз по успеваемости, и руководство школы выкинет нас в другую. Ты не забыл о договоре?

— Не забыл… — хмуро потупил взгляд Димка. — А, может, ну его, перейдём уже и все дела?

— Дружинин! — влезла в разговор Люда Васнецова. — Ты себе цену набиваешь что ли, хочешь, чтоб уговаривали? Я и сама бы пошла, но не сильна в физике, не мое это. И потом, мне не ближний свет переться в соседний район города, да и там такие кадры учатся, что придётся каждый день на разборки ходить.

Десятый «Б» был образован вопреки желанию руководства школы. Из четырёх девятых, директриса выбрала самых «перспективных», с точки зрения влиятельности родителей. Остальные должны были уйти «на вольные хлеба». Инициативная группа ребят рискнула обратиться в областной отдел народного образования через электронный портал Госуслуг. Директриса защищалась до последнего, объясняя, что тридцать четыре человека в одном классе — нонсенс, а дробить сплоченный коллектив 9-го «А» и 9-го «Б», с начальных классов якобы считавшихся лучшими в школе, она категорически не желала. Они-де были постоянно задействованы во всех школьных мероприятиях, ещё с начальной школы и родители будут категорически против. Комиссия, приехавшая в школу из ОблОНО, предложила компромисс — создать малый класс из 9-го «В» и «Г» с последующим контролем их успеваемости. Если она окажется неудовлетворительной — в 11-ом распустить его. Придирки и некоторые попытки «срезать» оценки парням и девчонкам от очень ретивых последователей директрисы, заставили первых постоянно держать руку на пульсе. Второе полугодие началось с олимпиад по большинству предметов и сейчас парни с девчонками горячо обсуждали условия участия в них. Незаметно получилось так, что определённые члены класса проявляли способности в том или ином предмете лучше других, поэтому негласно за ними было закреплено участие в диспутах, семинарах и других учебных мероприятиях школы именно по этим дисциплинам. Часть из них ещё более сплотилась, став одной из самых молодых команд города по пейнтболу1.

*   *   *

С честью выдержав «натиск» преподавателей, 10-й «Б» вышел на первое место, даже выставив троих побороться на городской олимпиаде за честь школы. К концу февраля у «Бэшников» в копилке школьного рейтинга было одно второе и пара третьих мест на городском первенстве, а вот у хвалёных «Ашников» — ни одного.

К маю желание директрисы покончить с неугодным ей классом достигло своего апогея, и текущие зачёты по предметам стали камерой пыток с дотошными «инквизиторами». Тем не менее, парни и девушки с честью выдержали ту «атаку», и наградой за это им стала поездка на майских праздниках в одну из достопримечательностей областного центра — новый мемориал воинам-освободителям в Великой Отечественной Войне.

Когда к 8-00 ученики 10-го «Б» стали подтягиваться к школьному двору, Елена Сергеевна, их классный руководитель уже была там. Привычно пересчитав всех у дверей подъехавшего автобуса, она последней поднялась в его салон.

— Народ, прикиньте! — оглядел всех усевшихся на места одноклассников Севка. — Мне вчера Виолетта Анатольевна сказала, что эта поездка выставлена от администрации нашего города и она, типа, не в силах что-либо изменить. К её великому сожалению.

— В каком смысле? — поинтересовалась Оля Зуева.

— «Ваша неуёмная тяга к справедливости когда-нибудь сыграет дурную шутку со всей нашей школой» — Трубачёв прогнусавил, стараясь в точности скопировать интонацию голоса завуча. — «Понимание востребованности деловых качеств каждого индивидуума, а не тупое следование букве закона, придёт к вам лишь в зрелые годы».

— Это, типа, мы должны были отдать поездку «Ашникам»? — удивился Дружинин. — А «ху-ху» они не «хо-хо»?! Одни жо…, ой, извините, Елена Сергеевна, лизоблюды и стукачи там собрались. Мы весь год парились над учебниками, обошли их в рейтинге, а поездку отдать им, потому что у них в классе сынок главы администрации и дочка прокурора района?

— Дима! Ты ещё плохо знаешь жизнь… — грустно проговорила классный руководитель. — В этом изменившимся мире стало очень много несправедливости.

— Я не прав, Елена Сергеевна?! — вспыхнул Димка.

— Безусловно, ты прав, но…

— … но некоторые правее, да? — ухмыльнулся Севка.

— Всё вы прекрасно понимаете, ребята, — улыбнулась она. — Таковы реальности нашего времени.

— Бабло побеждает всё… — пробурчала Лена Косухина. — Они спят и видят вытурить нас из школы, а выходит всё наоборот. Их любимчики уступают нам, а школьное руководство, в бессильной злобе, пытается выместить её на нас. Вон, даже автобус дали старый. Запах стоит, как в газовой камере, да и гул в салоне, как в танке, а нам ещё в областной центр ехать.

— Надо глушитель менять, — виновато заметил водитель «ПАЗика» — а денег, как всегда, нет.

— Нам от этого не легче! — выкрикнула Ленка. — А всё идёт к тому, что после поездки голова будет трещать, как калган. Небось, если «Ашники» поехали — нашли бы технику получше!

— Даже не сомневайся! — согласился с ней Лёха Барков. — Маман Людки Старосельцевой в ПАТП2 главбухом работает. Неужели ты думаешь, что она не расстаралась бы для любимой доченьки?

— Зависть — плохая черта, — заметила классный руководитель.

— А мы не завидуем, Елена Сергеевна, просто констатируем факты.

* * *

Намаявшись в загазованном автобусе, класс с первой космической скоростью ретировался из него, едва они подъехали к мемориалу. С самого начала их внимание привлекла высокая и массивная стела, стоящая посередине всего мемориала. Её трёхгранное основание служило каркасом для небольшой комнаты, ведущей в подземную часть комплекса. На территории надземной его части присутствовали несколько орудий разного калибра и артиллерийские миномёты, чинно выстроившиеся в ряд. Завершали архитектурный ансамбль мемориала легендарный танк Т-34 и знаменитый, в первые месяцы войны, истребитель И-16. Гранитные плиты, установленные по периметру комплекса, содержали в себе списки тех, кто героически защищал этот клочок земли и пал смертью храбрых, не пуская дальше гитлеровские орды.

С интересом ознакомившись с надземной частью памятника воинам-освободителям, 10-й «Б» дружно переступил порог в подземную часть. Пожилая экскурсовод охотно рассказывала о сражениях тех, кто прикрывал отход советских войск, препятствуя их окружению и окончательному уничтожению живой силы и техники. Медленно шествуя среди витрин музея, молодые люди нашли немало интересных экспонатов, вокруг которых разгорелись настоящие споры.

— А я тебе говорю, что подавляющее количество типов вооружения были устаревшими на момент начала войны, — кипятился Роман Полуянов, отстаивая своё мнение перед Леной и Димкой. — Я в онлайн-стратегию играю за артиллерию. Кому, как не мне, знать все мелкие нюансы техники того времени.

— И в какую же ты рубишься? — прищурившись, спросила Лена. — Небось, в «Вар Тандер» или «аэропланы»3?

— Сначала в «Вар Тандер», но с выходом «Будь героем», серьёзно подсел на вторую. Знаешь, сколько часов я провёл на симуляторах? У-у-у-у… Слушай! А откуда у тебя-то такие познания в играх, а?

— Секрет, Полуянов.

— Давай, колись, Ленка! Мы своих не выдаём!

— Я тоже сижу плотно в «Будь героем».

— Кем? — хохотнул Димка. — Наверное, медсестрой? А чё? Самое девчачье дело!

— Мелко плаваешь, Дружинин. Я — командир Т-34-854.

— Чего? — опешил тот. — Ты — командир танка? Да ладно! Нашлась мне тут командирша… как же… поверил я, ага!

— Позывной? — коротко переспросил Ромка, ставший сразу серьёзным.

— «Славянка».

– Прям, как Александра Самусенко.5

— А чё, не похожа? — с ехидцей задала вопрос Косухина. — Или мы сейчас с тобой тактико-технические характеристики обсуждать будем, чтобы ты убедился в моей компетентности?

— Про тот, который наверху стоит, что можешь сказать?

— Сорокового года выпуска, двигун — бензиновый М-17Т, из вооружения — 76-миллиметровая пушка Л-11 и пулемёт ДТшный… — она начала загибать пальцы. Дружинин шокированный несвойственным для девушки увлечением молчал, уставившись на неё немигающим взглядом.

— Лена, хватит, — оборвал её Полуянов. — Я тебя понял и снимаю шляпу. Выходит это ты мне жизнь спасла, когда мой артиллерийский расчёт взял на броню один из наших танков. Дело было на Воронежском направлении.

— О! Припоминаю. Там трое человек осталось от расчёта, а командир в левую руку ранен был…

— Да!

— Мы тогда ещё в контратаку пошли, командование думало, что там наша батарея уже сутки, как полегла, а одна пушка продолжала действовать. Вокруг неё одиннадцать танков… мы ещё удивились их героизму. Ну, немного больше и прошли, чтобы, значит, вызволить их из окружения, — добавила девушка.

— Я тебе должен по игре.

— Нормально всё, Рома. Свои люди — сочтёмся.

— А ты про красную зону слышала? — молодые люди сразу нашли общую тему для разговоров, и Дружинин с унылым лицом поплёлся к остальным.

— Ага, только туда никого не пускают. Там особый допуск нужен.

— А я раз попал, на один бой, да и то случайно: как будто пересекли какую-то невидимую стену. Нас в обход послали, да мы заблудились.

— Ну, и как ощущения там?

— Честно говоря, я обалдел: такое впечатление, что там реальная жизнь. Не компьютерная, с её яркой и насыщенной графикой, а естественные цвета, птицы по-настоящему поют, ну и ещё несколько мелких примет.

— Такие же слухи ходили и среди танкистов. С нами в одном полку сражались два экипажа, у которых был доступ туда. Примерно тоже говорили, только у них особо ничего не выпытаешь — ухмыляются или молчат, как рыбы.

— Слушай, а у тебя с Дружининым что?

— Ничего, от слова «совсем», а что? — прищурилась Косухина.

— Давай после экскурсии сходим в кафешку или вообще… поговорим о былых боях…

— Только о них?

— Ну, почему только о них…кхм-гхм… — Роман замолчал, став красным, как рак.

— Ну, да, ТАМ выдержки у тебя — вагон и маленькая тележка, а тут… — развела руками Лена.

— Знаешь, виртуалка и реал — не одно и то же.

— Согласна. Ладно, приедем — поговорим ещё на эту тему.

После полудня весеннее майское солнце припекло по-летнему и в автобусе стало очень жарко. Выехав за пределы мемориала, «ПАЗик» не спеша вырулил на кольцевую автостраду и намеревался уйти на развилке вправо, чтобы не заезжать в областной центр. До поворота оставалось каких-нибудь пара километров, когда автобус обогнал навороченный джип, наплевав на две сплошные разделительные полосы, перед замаячившей впереди пустынной автобусной остановкой.

— М-да, таким закон не писан, — прокомментировал действия зарвавшегося водителя внедорожника Лёха.

Однако наглость джипа была наказана. Он не учёл ограниченную видимость и уже в самом конце манёвра навстречу ему выскочил большегрузный автопоезд. Пытаясь вернуться в свой ряд, внедорожник резко крутанул руль и неудачно подрезал «ПАЗик». Удар пришёлся в левое переднее колесо, отчего джип резко развернуло, тот ударился о грузовик, и все три транспортных средства завертелись в стремительном клубке. Попытки уцепиться за поручни впереди стоящих сидений к успеху не привели: через пару десятков секунд автобус накренился сначала в одну сторону, потом от вторичного удара в другую сторону и, наконец, от хлёсткой «оплеухи» прицепа он медленно сползая, ушёл в кювет, наполняя кабину облаком пыли и синего дыма, запахло бензином.

* * *

Первым очнулся староста 10-го «Б». Трубачёв чуть привстал с земли и помотал головой. Несколько минут он ничего не мог понять. Вместо автострады с асфальтовым покрытием рядом пролегала грунтовая дорога. Да и она сама находилась не посреди бывшего громадного поля, ставшего несколько лет назад сетью разветвлённых дорожных мостов и виадуков, а соприкасалась с густым лиственным лесом и небольшим лугом. Грунтовка была не сильно заезжена и полевые цветы кое-где проросли по колее, пытаясь восстановить нетронутость природы. Лесной массив кольцом обхватил этот небольшой луг, на котором они очнулись.

Все лежащие рядом с ним одноклассники находились без сознания, но не было ни Елены Сергеевны, ни водителя «ПАЗика», да и сам автобус как в воду канул.

— Я не понял, это шутка какая-то? — спросил он как можно громче, в надежде, что взрослые просто отошли недалеко. — Где мы вообще находимся?

— Фигасе! — подала голос Лена. — Это куда нас занесло-то?

Она неуклюже встала с земли и начала отряхивать от пыли свой брючный костюм.

Третьим вскочил Роман и первым делом полез в карман за мобильным. Минуту поковырявшись в нём и хмыкнув, он проинформировал остальных, начавших уже приходить в себя одноклассников.

— Народ! Мобила не находит сеть: мы вне доступа.

— Может, она у тебя, того? — высказал своё предположение Лёха, но покопавшись в своём, Ромкино предположение подтвердил. — И моя тоже не коннектится. Облом.

— А где мы вообще? — ещё мутным взглядом смотря на всё происходящее, спросила Мухина.

— Я бы сам хотел это знать, — буркнул Севка. — Кроме всего прочего нет классухи и шофёра с его автобусом. Дела…

— Подожди! А на чём мы отсюда уедем? — удивилась Люда Васнецова.

— Людок, очнись! — подала голос Лена, прижавшись к дереву и вытряхивая камешки из своих «лодочек». — Ты куда ехать собралась?

— Домой…

— Домой?! А дом-то твой где? Там, там, там или, может быть, там? — поочерёдно показывая пальцем на стороны света, ухмыльнулась Косухина.

— Сейчас выйдем по просёлку к ближайшему населённому пункту, позвоним домой, и кто-нибудь за нами обязательно приедет. А потом ещё на директрису жалобу напишем!

— По какому поводу? — поинтересовалась Лена.

— Наверняка это её козни!

— Ага! И джип тот — тоже её рук дело. А чё — вали всё на Виолетту Михалну. Обе наши Виолетты — директриса и завуч, в теме этого заговора. Одна на внедорожнике нас долбанула, другая, как волхв, перенесла непонятно куда. Ты думай, что говоришь!

— А я думаю!

— Дура ты, Васнецова, раз так думаешь.

Неизвестно до чего дальше бы дошёл спор, но вдалеке показалось громадное облако пыли. Оно росло в геометрической прогрессии, и к нему добавлялась нестройная канонада ружейных и автоматных выстрелов, перекликающаяся с редким гулом артиллерийских залпов.

— Мы, наверное, на съёмки какого-то фильма попали, — предположила Зоя Гудкова.

Как бы подтверждая слова девушки, на окраину луга въехала «полуторка», наполненная солдатами и двигавшаяся несколько хаотично, словно уворачиваясь от чего-то. Солдаты вели непрерывный ружейный огонь с машины, практически не целясь и оттого абсолютно бесполезный. За грузовиком двигалась легковая автомашина чёрного цвета и несмотря на колдобины развивала приличную скорость. Замыкал всю эту колонну пятившийся танк, по-видимому, прикрывавший отход.

— А если они с грузовика в «Эмку» попадут? — ошарашенный увиденным, спросил Валера Рудых.

— Тише, — цыкнул на всех Севка. — Давайте двинем в лес. Пройдёт эта колонна — тогда выясним, что к чему.

— Струсил? — вылез Димка.

— Ещё один «герой» нашёлся, — поддержала старосту Лена. — Трубачёв дело говорит. Сейчас режиссёр на своей таратайке выкатится — вот у него и спросим, что тут происходит.

Но режиссёр не выкатился. Вместо него появился диковинный бронетранспортёр, непохожий на российские модели, а следом за ним несколько машин с солдатами в военной форме «мышиного» цвета. На их головах ребята разглядели знакомые по военным фильмам немецкие каски.

Советский танк проехал метров пятьдесят от места, где прятались ребята, и внезапно закрутился, раскидывая в стороны вырытую землю. Возможно, слетела гусеничная лента с правого борта машины или еще что, но потеряв сцепление, танк стал неуправляем. С минуту внутри ничего не происходило, но вскоре из люков стали выбираться танкисты, решив спрятаться в лесополосе. Этого немцы словно и ждали — с одного из бронетранспортёров, что уже успел подъехать, затрещал пулемёт, не давая укрыться беглецам. До края леса сумел добежать лишь один, белобрысый паренёк, державший свой шлем в руке, но уже у самих деревьев он резко вскинул руки в разные стороны и упал навзничь. Немцы около танка не остановились, а увеличили скорость и ринулись догонять грузовик с «Эмкой».

Подождав ещё несколько минут Трубачёв, Косухина и Полуянов подползли к убитому танкисту.

— Совсем молоденький, — грустно сказала Лена. — Года на три постарше нас, не больше.

Изо рта танкиста вытекала небольшая струйка крови. Севка пересилил себя и, стараясь не смотреть на убитого, осторожно прикрыл ему глаза.

— Ой, хреновые у меня мысли на наш счёт… ой, какие хреновые… — тихим голосом проговорила девушка.

— Выкладывай, — коротко бросил ей староста.

— А чё выкладывать, Сев? Рома! Тебе это ничего не напоминает?

— Блин… Лена… ты как мои мысли читаешь… неужели «мы — из будущего»?

— Вот и я о том же.

— Только этого нам не хватало, — мрачно ответил ему Трубачёв. — И так нам в школе непруха, так ещё занесло на войну. Интересно, а в какой год?

— Пока кое-какие опознавательные знаки на технике или форме не найдём — сложно что-то прогнозировать, — уклончиво ответил Полуянов.

— Согласна с тобой, Рома. Что будем делать, Сев?

— Хрен его знает, — ответил тот, нервно пожёвывая травинку. — Почему я должен знать, что дальше делать?

— А кто, по-твоему? Ты у нас староста — командир, так сказать. Кроме нас троих, остальные «ботаны». Ну, если только пейнтбольщики чуть-чуть.

— Ну да, а Антон?

— Брось, Трубач. Вот смастерить что-нить — да, в остальном… Рома! Давай-ка разденем парня, пока комбез не пропитался кровью основательно.

— Лен! Ты чего задумала? — удивился ее предложению Полуянов.

— Это как раз такой танк, на котором я сражалась. Значит, либо у нас 1944-й, но почему здесь идут бои? Мы же в средней полосе России… хм… тогда это один из начальных образцов! Да! Точно! Их в 43-ем, как раз летом пустили в производство и единичными экземплярами стали поставлять в войска. Вот тебе и ответ на вопрос в какой год нас занесло! Думаю, что сейчас середина июля 1943-го! Интересно, звено разлетелось или катку хана? — спросила она саму себя. — Если звено, то запасные должны быть в танке, но придется повозиться, а если каток рассыпался — намного хуже. Нам не починить.

— Ленка! Ты хочешь воевать? — опешил Трубачёв.

— Нет, блин, разденусь и пойду встречать немцев, — поднявшись, она зло сплюнула на землю и в два шага очутилась около убитого танкиста. — Ну, кто смелый? Кто поможет девушке?

— Давай, Лен, — Ромка быстро взял за вторую руку, и они вместе поволокли танкиста вглубь леса.

Метров через двадцать, они попали в небольшую ложбину, откуда дорогу уже не было видно. Привычными движениями Лена расстегнула комбинезон, быстро высвободив из него  танкиста.

— Я с ним разберусь, а вот вы бы сходили за остальными и принесли сюда.

— Это ещё зачем? — удивился Полуянов.

— Рома! Ты как первый день играешь в «Будь героем»! Во-первых, похоронить по-человечески, во-вторых, комбезы и оружие забрать. Они нам пригодятся. Сев! Ты не думай, я твою смелость под сомнение не ставлю, просто… ну, как сказать, я хоть и в игре, но смертей с кровью, знаешь, сколько насмотрелась? Поначалу чуть в монитор не блевала, а потом ничего — привыкла. А вот у тебя это только начинается.

Парни быстро дошли до края леса и, ожесточённо пыхтя и поминутно поглядывая во все стороны, доставили поочерёдно оставшихся двоих танкистов. Косухина также хладнокровно освободила их от комбинезонов, оставив лишь форму.

— Странно, почему они не отстреливались… хм… но нам досталось больше патронов. Вот, держите, — подала она каждому по ТТ. — Чего смотрите? Оружия в руках не держали? Так я тоже видела только виртуальное. Эх, пацаны, вы расклеились, как девчонки.

— Может, сама командовать будешь? — ещё не отойдя от всех приключений, предложил Севка.

— Я предпочитаю патриархат… Опа! Запасливый паренёк! Под петлицей иголка с ниткой! Сейчас эти две дырки заштопаю и порядок! Эх, постирать бы её от крови!

— Лен! Ну, ты вообще…

— Трубач! Ты чё? Блевать собрался? Ну, по началу так. Я когда механика штопала на живую, пол дня есть не могла. Вроде за монитором, но кровь так реалистично лилась… тьфу! Ладно, не буду усугублять. Эх, знать бы, что в ближайшее время к танку, кроме нас, никто не подойдёт… мы бы и лопатку с танка прихватили, похоронить же по-людски ребят надо…

— Ребят? — удивился Севка. — Тебе сколько лет, Косухина?

— Трубач! Я в игре командиром танка была, понял? Мне биологически семнадцатый, а в душе-то… сколько я экипажей сменила? Четыре? Нет! Пять! Вот так. В игре мне двадцать три года. Некоторые из мужиков мне в деды годились, а в разгар боя все на «ты». Так и пошло — «ребята». Да и ровней меня считали. На форуме возраста не замечали, а половина вообще не интересовалась, сколько мне по правде лет. Чего это меня на вспоминания потянуло… так во́т! Говорю — надо бы в танк слазить, про лопатку не забыть да посмотреть в чём причина оставления машины. От этого и плясать будем дальше.
==============================================================

Глава 2

Канонада закончилась уже как час. Постоянно оглядываясь по сторонам, все трое излазили танк вдоль и поперёк. Выяснилось, что выскочил палец из лопнувшей проушины. Гусеничная лента слетела с катков и лежала неподалёку. Оставив попытки самостоятельно ее подтащить к танку, Лена дала распоряжения корректировать ее движения, сама заскочила в люк, и через пару секунд танк стал неуклюже дергаться, постепенно приближаясь к разложенной гусенице. Хорошо, что отец, узнав про её пристрастие к виртуальным танковым сражениям, часто брал ее с собой в поездки по бездорожью на вездеходе. Именно на нем она и научилась управлять рычагами, а в танке принцип был схож.

— А теперь нормально? — раздражённо спросила Косухина. Мало того, что управление ей давалось с трудом, так еще и ребята не могли скоординировать её действия.

На замену детали ушло куда больше времени, чем предполагалось, но общими усилиями им всё-таки удалось восстановить ходовую. Проведя ревизию по содержимому танка, Лена подытожила:

— Значится так, товарищи. Сейчас «тридцатьчетвёрка» готова к бою. Боекомплект ополовинен, но и этого хватит, чтобы провести пару полноценных боёв. Баки тоже не пустые. Живём!

— И он будет стоять здесь, пока немцы его не увезут? – ухмыльнулся Полуянов.

— Ромочка! Вот об этом я и хотела сказать. Надо отогнать его в лес, а дальше посмотрим, где будем дислоцироваться.

— Кто его поведёт? — Севка внимательно посмотрел на девушку.

— Ты думаешь, что командир танка не может заменить механика-водителя? Я была о тебе, Трубач, лучшего мнения. Догоняйте! — с этими словами Косухина залезла обратно в танк. Сделав небольшую прогазовку, она высунулась из люка.

— Чего стоите, как столбы? Под танк захотели? Посторонись с дороги!

Парни успели отбежать, когда танк с толчка рванул вперёд, чуть притормозил на дороге и осторожно стал уползать внутрь леса. Уже за ложбиной он остановился и мотор заглох. Ленка с блаженным лицом вылезла с места механика-водителя и потянулась. Её коричневый костюм почти свободного покроя превратился в робу автомеханика — замасленную, засаленную и с парой дырок на рукавах.

— Лена! Ты себя в зеркало видела? — ухмыльнулся Полуянов.

— Не подкалывай — сама знаю. Зато вживую покаталась на настоящем раритетном танке! Однако тяжеловато им управлять. Это тебе не виртуалить, где раз и попёр в атаку.

На их шум сбежались остальные.

— Это чё? Где вы были? Вы нас оставили, а сами тут непонятно чем занимаетесь! — послышались возгласы одноклассников. — Ленка! Ты вся грязная! Что случилось?

Мила Грунёва наткнулась на подготовленные к погребению тела танкистов и дико закричала. Когда все рванули к ней, она смотрела на всё происходящее с нескрываемым шоком. Её очень сильно мутило и девчонки увели подругу за танк.

— Для всех остальных у нас плохие новости, — окинув взглядом собравшихся одноклассников, — произнёс Трубачёв.

— Это фильм снимают? — поинтересовалась Ольга Зуева.

— Нет, Оль, это не фильм… в общем, парни и девушки, мы… кхм-гхм… мы стали попаданцами. Минуту! — он поднял руку, остановив встречные вопросы. — Никто из нас пока не знает, почему так получилось, но то, что это произошло — факт. Те трое танкистов погибли у нас на глазах. Это не военный фильм, ребята, это настоящая война. Великая Отечественная.

— Фигасе… — протянул Валера Рудых.

— Валер! У меня к тебе просьба.

— Чё, Сев?

— Ты у нас турист-следопыт. Осторожно пройдись в радиусе километра и выясни, где можно стать лагерем. Хотя бы на сутки, а потом исследуем местность и найдём нормальное место. Найдешь родник — вообще песня. А чтобы тебе было спокойнее, на, — Трубачёв протянул ему пистолет. — Только применяй его в самом крайнем случае.

— Ух ты! — завистливо воскликнул Димка. — Севка! Дай мне подержать!

— На, любопытный ты наш, — вытащил свой Роман. — Только не вздумай трогать предохранитель и тем более стрелять. Лишний шум нам ни к чему, да и патронов маловато.

— Девчонки! Нужна ваша помощь, — обратилась к ним Косухина. — Давайте нарвём веток и хоть как-то заметём следы танка сюда. Немцы ринутся искать и тогда нам белый пушной зверёк.

— Лен! А что ты тут раскомандовалась? — недовольно процедила сквозь зубы Кира Грымова. — Чё, самая главная?

— Над танком — да. Пока ты, «Кирюша», модные тряпки по бутикам искала в инете, я на «тридцатьчетвёртке» такие дела проворачивала! Так что стой и не отсвечивай.

— Ты? На танке? Да ладно!

— Игру «Будь героем» знаешь?

— Ну, слышала и что?

— Вот там я и дубасила немчуру. Ты думаешь, кто его сюда с поля привёл?

— Лена, ты?! — удивилась Люда.

— Нет, немцев попросила отбуксировать. Хорош время терять! Неизвестно когда фрицевские рембригады сюда наведаются. Рвём дружно ветки и идём зачищать от следов местность. Только сильно не усердствуйте, а то обратный эффект получится.

* * *

Уставший от сегодняшних приключений 10-й «Б» расселся около танка и неспешно обсуждал своё будущее в том мире, куда его занесло волею судьбы. В разгар этого обсуждения вернулся лохматый и взъерошенный Рудых.

— Народ! Есть две новости. Я нашёл вот такое место для нашего отряда и вторая новость — наших в километре отсюда постреляли немцы. Туда сейчас подъехала трофейная команда.

— Тебя не заметили? — спросил Трубачёв.

— Нет, я на опушку не выходил, прятался за деревом. Пятеро их. У трёх винтовки, один «шмайссер»6 и ручной пулемёт. Если с трёх сторон зайти — можем попытаться отбить оружие. С этим, — показал он на пистолет — воевать стрёмно.

— О какой войне можно говорить?! — вскипел Димка. — А если это всё-таки фильм?

— Дружинин, ты дурак? Мы троих наших танкистов похоронили! Какие тебе ещё нужны доказательства?

— Мы не имеем права вмешиваться в ход истории! — с пылом возразил он.

— Твои предложения? — мрачно спросил Трубачёв.

— Не знаю… нужно выйти на руководство…

— Какое руководство? Ты чего буробишь? — удивился Антон Комаров.

— На наше руководство…

— И что мы им скажем? «Здрассте! Мы — из будущего»?

— Антон! Нужно попробовать… не получится к нашим…

— Что?! Что ты сказал?! Ну-ка повтори! — вскочил Полуянов.

— А что? Я жить хочу!

— Твою дивизию, а! Не знала, что ты такая мразь, Дружинин! — Косухина резво вскочила и с ходу рванула к однокласснику. — Гнида! Наши деды и прадеды кровью заплатили за то, что ты сейчас живёшь на этом свете, а твой поганый рот вякает, что нужно сдаться немцам?

— Это реальность, где у тебя только один шанс, это не ваша «Будь героем», понимаете? Мы не перезагрузимся и начнем проходить уровень заново, мы умрём.

— И ты решил прожить в сытости и благополучии, выдав немцам всё, что знаешь?

— Лена! Не вздумай доставать пистолет! — предупредил ей Трубачёв. — Нам лишний шум ни к чему.

— Сама знаю, — буркнула она в ответ.

— Ага, значит, вы готовы убить меня ради высоких идей?! Да чем вы тогда лучше немцев? Чем?

— Мы тебя убивать не будем, только свяжем, — ответил за всех староста класса. — Сейчас предпримем операцию, а потом решим, что с тобой делать дальше.

Антон с Ромкой быстро скрутили Дружинина и усадили у гусеницы танка.

— Кто пойдёт, командир? — спросила Лена.

— Ты, я, Роман и Антон с Валеркой. Приходится рисковать самой боеспособной частью нашего класса.

— Вояки хреновы. Желаю вам быстро найти свою смерть, а потом наступит мой черёд! — резко выкрикнул Димка.

— Зойка! У тебя шарфик был? Заткни рот этому недоноску, а то ещё будет орать и выдаст наше местоположение.

— Вот, держи, — подала она шифоновый шарфик — а то я не умею.

Косухина подскочила к однокласснику и, резко повернув его голову к себе, засунула ему шарф в рот.

— Тебе полезно, скотина, — злорадно заметила она, видя, как тот энергично замычал. — Посиди, подумай, может, ещё найдешь в себе силы измениться. Только не вздумай врать — меня не проведёшь! Я ложь за километр чувствую.

— Всё, девчонки, мы выходим. Смотрите, чтобы тут было тихо.

— Попить бы… — заметила Маша Луценко.

— Машунь, мы на обратном пути к роднику заскочим. Он тут недалеко. У нас и тары сейчас нет, куда воды набрать, — ответил ей Рудых.

* * *

Все пятеро преодолели километр пути довольно быстро. Уже стоя у самой опушки, они увидели на самом конце луга сгоревшую «Эмку» с открытыми дверями и «полуторку», возле которой лежало около двух десятков тел красноармейцев в разных позах. Трое немцев деловито сносили в «Ганомаг» винтовки и амуницию убитых, безжалостно шныряя по карманам погибших, остальные перебирали бумаги в кузове советского грузовика.

— Лена, ты заходишь с «морды» машины, Рома идёт на тех, кто в кузове, а я беру автоматчика. Главное — его быстро нейтрализовать, их пулемёт вон у бронетранспортёра стоит. Расслабились, сволочи…

— Только бы повезло… — проговорил Полуянов. — Чего смотрите? Кто из нас умеет стрелять?

— Сколько до них от опушки? Метров тридцать? — Ленка навскид оценила дальность до противника. — Есть мысль не выбегать, а залечь прямо здесь и садануть по ним. Пока они поймут, откуда именно стреляют, пока то, пока сё… помните, как в пейнтболе делали?

— А ты, голова! — одобрительно заметил Ромка.

— Тогда я беру тех, кто в кузове, а вы не зевайте с остальными, — предложил Трубачёв. — Приготовились… три, два, один — огонь!

В последующие две минуты каждый из них оглох с непривычки. Севке повезло: первая пуля, предназначавшаяся левой лопатке фрица, угодила тому в затылок. Немец беспомощно дёрнул руками и свалился мешком в кузов. Второй замешкался от неожиданности и получил сразу в грудь, а следом в горло. Ромке свезло меньше: сначала вражеская нога, затем живот и уже только потом грудь. Ленка, задержав кратковременно дыхание, умудрилась попасть одному немцу между глаз, а второго достала почти за «Ганомагом», попав вначале в спину, а затем, уже лежащему на земле, в голову. Первым из ребят пришёл в себя Валерка. Он воровато огляделся и, не найдя опасности, пригнувшись побежал к поверженным врагам. Получив в руки «МГшник», Рудых залёг под переднее колесо и затаился.

— Сев, ты как? — участливо поинтересовалась Ленка.

— В каком смысле?

— Ну, ты двоих людей убил.

— Это не люди, Косухина! Это — фашисты, поняла?! Сейчас кроме ненависти к ним я ничего не чувствую!

— Хм, похвально! А ты, Ром?

— А я чё? Нормально всё. Хоть и одного завалил, а за наших поквитался.

— Антон! — обратился к однокласснику Трубачёв. — Хватай автомат и дуй в грузовик. Осмотри там всё по-хозяйски, а мы пока немцев обыщем. Потом переносим всё в немецкий броневик и сваливаем отсюда. Как бы подмога к фрицам не явилась.

Закончив с осмотром «полуторки» Комаров подошёл к одноклассникам.

— Какие новости в нашем курятнике? — поинтересовался с сарказмом Ромка.

— Там краска какая-то и ещё документы.

— Какая краска? — не понял Севка.

— Разная: зелёная, голубая, жёлтая и красная. Ещё какие-то списки сотрудников, ведомости.

— Если там списки и личные дела сотрудников — надо забирать, — заметила Косухина — иначе немцы прошмонают их и доберутся до тех, кто мог остаться в подполье.

— Согласен, Лен. Двигайте втроём к грузовику и переносим всё сюда, — распорядился Трубачёв.

— А краска нам зачем? — подал голос испод колеса Валерка.

— Мы «Ганомаг» реквизируем, и ты собрался воевать с немецкими крестами на бортах?

— Блин! Да, не подумал.

Спустя полчаса Ленка села за руль этого немецкого «монстра» и не спеша двинулась в лес.

— Валер! — окликнула она парня. — Далеко ли до того места, куда ты нас собрался вести?

— Километра три, может около того.

— Рома! Уступи ему место, пусть садится рядом и показывает дорогу.

Недовольный Полуянов вылез с насиженного места и поменялся с Рудых диспозицией. Минут через двадцать они прибыли на уютную поляну.

— То, что доктор прописал! — восторженно воскликнул Комаров. — Тут один шалаш, вон там, в противоположном углу — второй. Мальчики в одном, девочки — в другом, так сказать. Тут можно стол забацать…

— Тпру! Не гони коней галопом, — попытался умерить его энтузиазм Валерка. — За один вечер путём ничего не сделаешь.

— Он дело говорит, — поддержал Рудых Севка. — Для начала сделай оба шалаша. Чтобы сегодня можно было ночевать, а там видно будет. Фляжки у немчуры забрали?

— А то! — подтвердил Антон. — В одной шнапс был. Я его оставил для медицинских целей.

— Шнапс? Для медицинских? Его только внутрь, для успокоения нервов! — хохотнул Ромка. — Вместо валерьянки!

— Я бы не отказалась, — заметила Лена. — Нервишки чё-то пошаливают. Да ещё весь день водителем гусеничной техники была.

— Косухина! Ты не забыла, что тебе ещё танк сюда гнать?

— Трубач! Имей совесть, а? Тогда мне в помощь нужен ещё чел. Я на две маленькие Ленки не разорвусь, чтобы оба транспорта в бою использовать.

— Ладно. Обсудим и выберем второго.

— А чего его выбирать? Рома! Ты как?

— Ну, в принципе, можно…

— Какие мы скромняшечки-няшечки… иди сюда, я тебе всё расскажу, покажу, — ухмыляясь, засюсюкала Лена.

— «Тётенька»! А вы драться не будете? — в тон ей ответил Полуянов.

— Нет, мой хороший, я тебе не Виолетта Михайловна, — хохотала девушка.

— Опа! Статус «мой хороший» уже к чему-то обязывает. Или открывает путь? — прищурив один глаз, он хитро посмотрел на неё.

— Посмотрим на ваше поведение и прилежание, — загадочным тоном произнесла Лена.

— Оу! Я буду послушен, миледи, как овечка…

— С баранами дела не имею! — хохотнула девушка.

— А за барана ответишь! — кинулся к ней Ромка.

— Полуянов! Не догонишь! Я стометровку на «пять» бегаю, а по «пересечёнке» вообще равных нет! — орала она, устремившись в лес.

— Сев, походу у нас нарисовалась другая проблема… — задумчиво сказал Комаров.

— Какая?

— «Шуры-муры» между двумя ключевыми фигурами нашего отряда.

— Вот им, а не «шуры-муры», — показал кукиш в пространство Трубачёв. — Не хватало, чтобы этим и остальные заразились. Валер! Берём фляжки и к роднику — в лагере, небось, пить не по-детски хотят. Оттуда сразу двинем за танком и остальными.

— Сейчас галет возьму с фрицевского сухпая. Может, кому желудок свело…

— Хорошо. Эй! Вы там скоро набегаетесь? Давай обратно! — окликнул он убежавших.

* * *

— Ну, как вы тут? — поинтересовался Трубачёв у одноклассников, когда они вернулись к месту их расположения.

— Мы с вами не разговариваем! — резко бросила Милка.

— Чё так?

— Да ничё! Мы тут сидим, как дуры и ждём неизвестно чего! — продолжила возмущаться Грунёва. — Их там может в капусту пошинковали, да ещё этот мычит и ухмыляется.

Она кивнуда на Дружинина.

— Наверно, кляп вытаскивали? — задал вопрос Полуянов.

— Мы думали, что он что-нибудь путное скажет, а вышло… — Люда не договорила.

— Ну, продолжай, Васнецова, чего он?

— Подбивал нас выйти из леса и сдаться немцам. Сказал, что вас давно убили, а он попытается договориться.

— Он вас солдатикам бы сдал и всё, — уверенным тоном сказала Ленка.

— То есть как? — удивлённо уставилась на неё Кира.

— А вот так. Кто по комплекции подошёл бы, — тех в бордель, а кто нет — в казармы.

— Вы попить принесли? — поинтересовалась Оля.

— Даже немного поесть, — успокоил девушек Рудых.

— Откуда у вас еда? — удивилась Васнецова.

— У немцев отняли, — улыбнулся Севка.

— А они сами где?

— В расход пустили.

— Как в расход?

— Васнецова! Ну, что ты как маленькая? — встряла в разговор Ленка. — Или фильмов про войну не смотрела?

— Вы… вы их убили?!

— Нет, пришли отдать им наши пистолеты!

— Вот это да… но ведь это убийство!

— Убийство врага не является уголовно наказуемым деянием, — заметил Сальников.

— Какие мы умные, ты прямо, как юрист сейчас сказал.

— Короче, мы с Ромкой за танком, а вы пока собирайтесь и в путь, Сев! Ты их отведёшь?

— Без проблем.

— Тогда пошли, Ромео, — поманила Ленка Полуянова.

— В каком смысле «Ромео»? — не понял тот.

— И того и другого, и можно без хлеба! — захохотала Косухина, вспоминая один из диалогов известного мультфильма.

— А где Антон? — поинтересовался Сальников.

— Лагерь обустраивает, — ответил ему Севка. — Мы кое-какой инструмент прихватили у «падальщиков», вот он и вызвался на сегодня хотя бы два шалаша сделать. Остальное будем завтра и все вместе.

— А кроме галет ещё что-нибудь найдётся? — недовольно проговорила Кира. — Терпеть не могу сухомятку.

— Мы ещё весь скарб трофейщиков не осматривали, но котелком бы обзавестись не мешало. Серёга! Там Валера рацию немецкую обнаружил. Посмотришь?

— А батареи к ней есть?

— Откуда я знаю, это ты в этом соображаешь, вот и займёшься ею.

— А зачем нам немецкая рация? — спросила Васнецова. — Это же не мобильный телефон.

— Люда! Приведя в порядок трофейную радиостанцию, мы будем в курсе близлежащих операций противника, — ответил ей Сергей.

— Так мы здесь надолго? — испуганно посмотрела на него девушка.

— Как получится, — ответил за одноклассника Трубачёв. — Всё! Двинули в лагерь! Серёж, Валер! Посматривайте за Дружининым. Ещё не хватало, чтобы он сбежал.

Лагерь встретил их букетом запахов свежесрубленных деревьев и дыма от тлеющего костра. Антон стоял раздетым по пояс и методично крепил конёк второго шалаша. На его разгорячённом от работы торсе временами пробегали бугры напряжённых мускул.

— Вау, Комаро-о-ов! А ты, оказывается, так фотогеничен! — восхищённо посмотрела на него Грунёва. — Я бы с тебя картину написала. Что-то, типа «Комаров в лесу» или «Богатырь Антон».

— Милка, не отвлекай человека, — наставительно произнёс Рудых. — Он делом занят, ради всех нас.

— Мы что, будем сегодня спать на земле? — Грымова недоумённо окинула взглядом поляну.

— Извини, Кира, гостиницы тут нет, — в перерыве между ударами топорика сказал Антон. — Вон там остались ещё ветки, сейчас закончу с коньком и нарублю ещё. Расстелим их на пол и порядок.

Послышался лязг гусениц и к поляне подкатил танк. Из люка механика-водителя вылезла Косухина и двинулась к одноклассникам.

— Ро-о-ом! Ты там уснул, что ли? Вылезай, приехали! Ну и как тут у нас делишки? О! Шалаши готовы, костерок горит. А пожрать чего есть?

— Лен! Мы ещё не разбирали трофеи, — сообщил ей Севка.

— Ну, понятно. Только лясы точим.

— Косухина! Ты посмотри, на кого ты стала похожа! — захохотали девчонки. — Твой коричневый костюм весь в пятнах, да и пахнет, прямо скажем, не айс.

— Кстати о птичках! Трубач! Я хочу взять форму, которую трофейщики сняли с наших убитых бойцов. Всё ж лучше, чем ходить вот так, — показала она на себя. — Дашь?

— Нужно — бери.

— Ты что, Ленка?! С убитого на себя одежду наденешь? Фу-у-у…

— Зоя! Через неделю от твоего платьица, в этом лесу, ничего не останется. И будешь ты парням стриптиз показывать, разгуливая в дырявой одежде. Ну, если у тебя есть такое скрытое желание…

— Ещё чего! А другой одежды здесь нет?

— А где ты видела в лесу бутик? Поделись информацией, я тоже туда схожу.

— Но ведь эта одежда в крови! Как ты можешь?

— Отстираю, — пожала плечами Косухина. — Меня этому мама учила. А тебя нет?

— Но она же мужская! — продолжала настаивать одноклассница.

— Гудкова! Ты меня не уговаривай. Я же не настаиваю, чтобы ты тоже её надела. Хочешь ходить голой — твоё право, парни спасибо тебе скажут. Когда ещё бесплатный стриптиз увидишь.

— А где ты стираться собираешься? — спросила Маша. — Тут же реки нет.

— Освободим корыто от документов и воспользуемся им по прямому назначению. Родник большой, воды всем хватит.

— У нас теперь не класс, а какая-то доисторическая община, — недовольно пробурчала Грунёва. — Так все свои знания и навыки растеряешь.

— Милка! Ты чего разнылась, а? Хочешь, я тебе прям ща работу найду?

— Давай, Косухина!

— Ловлю на слове! На танке краска в некоторых местах отсутствует из-за попаданий снарядов. Вон, банки видишь? Они с краской. Ставлю тебе боевую задачу — сделай колер как на танке и восстанови целостность покрытия. Желательно, если краска останется, нанести ещё и камуфляжную расцветку.

— Слушаюсь, товарищ комиссар! — она картинно отдала честь.

— Грунёва! Во-первых, к пустой голове руку не прикладывают. Во-вторых, я не комиссар, а командир танка. И знаю, что от его боеспособности будет частично зависеть наша будущая судьба, поэтому он должен блестеть, как у кота сами знаете что.

+1

6

Глава 3

Женька Синицына в девичестве, а теперь уже Евгения Андреевна Бабенко, старший лейтенант ФСБ и руководитель одного из отделов «Спецком Даталинк Системз» уже почти год как находилась в отпуске по уходу за ребёнком. Их с Костей сын Пашка уже вовсю агукал и резво ползал, к величайшему удовольствию отца, протирая ползунки до дыр. Сегодня глава семьи задержался на работе и пришёл домой намного позже обычного. Женька уже дважды подогревала в микроволновке его ужин и недовольно посматривала на часы, когда скрипнула входная дверь квартиры, и послышался шум снимаемой обуви.

— Ты где пропадал? Я уже дважды ужин подогреваю.

— В «Спецком`е» ЧП.

— Рассказывай, а то я уже отвыкла от приключений, — улыбнулась девушка. — Надоела эта рутина, только Пашка вносит хоть какое-то разнообразие.

— Произошёл переброс людей в красную зону без спекостюмов.

— Что-о-о?! Ты не перегрелся? — пощупала она лоб супруга. — Как ты себе это представляешь?

— Наши тоже все в шоке. Короче, десятиклассники ехали с экскурсии. На обычном «ПАЗике». Один борзый дятел на джипе решил обогнать их и вылез на встречку, аж через две сплошные.

— Какой-нибудь чиновник или из силовых структур?

— Нет, бизнесмен. Спешил домой на всех парах. Купил, видишь ли, малый «саркофаг» в одном из филиалов нашей конторы и торопился быстрее опробовать в деле. С ним сын был. Тот включил самотест девайса прямо в машине. Отец отвлёкся на него, ну и…

— Никто не пострадал?

— И да, и нет.

— Как это?

— Всё дело в том, Женечка, что «ПАЗик», несмотря на полученные несколько ударов от встречного автопоезда, не перевернулся. Водитель и классный руководитель 10-го «Б» школы №… города Л-ска остались внутри салона и отделались ушибами и ссадинами. А вот молодёжь… — Костя многозначительно посмотрел на жену.

— Ну?

— Молодёжь исчезла. Как будто их там никогда и не было. Все пятнадцать человек как сквозь землю провалились.

— Все пятнадцать? И следов никаких не осталось?

— В том-то и дело, что никаких. Но приводные маяки в красной зоне засекли необычное возмущение поля. Классификация — перенос неактивной массы…

— Ты хочешь сказать, что их выбросило туда и они лежат там всей группой?

— Никто не может дать вразумительного ответа на этот вопрос. Контора задействовала своих агентов поблизости, и они сообщили, что в том районе пропала группа немцев-трофейщиков. Вечером не вышли на связь с отделом фельджандармерии, как им было предписано. По сведениям агента, завтра туда собираются послать патруль, чтобы прояснить обстановку.

— Наши или немцы?

— В том-то и дело, что будет пара мотоциклов от жандармов и человек СС. Но это так планируется, а как на самом деле — никто не знает. Если ребята каким-то чудом убили немцев, то встреча с жандармами для них уже будет фатальной.

— М-да, эти уж точно профессионалы. А наши части далеко от этого места?

— Километров шестьдесят. Кстати, рядом с тем участком фронта, где мы с тобой воевали.

— Блин! Это место, как Бермудский треугольник. Я помню, говорили, что там пропало трое сотрудников конторы. Даже концов не нашли.

— Было такое. Примерно полгода назад пропал экипаж танка. Звягин тогда, знаешь, как баговал?

— Евгений Михайлович? Он ещё там?

— Там — улыбнулся Костя, — и пока не думает уходить.

— Что планируется предпринять?

— Все наши заняты на других направлениях, главных тестеров посылать не хотят: не забыли ещё случай с Гринбергом. Нужны опытные оперативники, знающие этот район, — супруг пристально посмотрел на неё.

— Я же ещё в декрете!

— Хех, я уже был у твоих родителей. Отец с матерью прониклись ситуацией…

— Ну, ты и жук, а! Ещё меня не спросил, хочу ли я опять в «мясорубку», а уже везде побывал и обо всём договорился! — она недовольно отвернула голову.

— Ну, не дуйся, — он ласково погладил Женьку по голове. — Я же вижу, как ты тоскуешь в четырёх стенах

— Костя, я «засвечена» ТАМ и ты прекрасно об этом знаешь.

— Перекрасим тебя в брюнетку…

— Фиг вам! Причём всем, ясно?! Думайте что хотите, но имидж я менять не буду!

— Приказы не обсуждаются, — напомнил муж.

— Я в декрете! Ау, вы об этом не забыли? Хотите по-человечески — подстраивайтесь под меня.

— Это ваше последнее слово, товарищ старший лейтенант?

— Я больше года не подходила к тренажёрам…

— Да? А я замечаю, что домашние тренажёры не так расставлены, какими их оставляю после вечерних занятий.

— Ты следишь за мной, да? — Женька игриво пыталась провести захват головы мужа, но тот ловко вывернулся.

— А ты не забыла, в какой конторе мы с тобой работаем?

— Ладно, тарщ капитан, уболтали жену.

— Опять этот сленг, Женя?

— А я пока дома и кроме мужа его никто не слышит.

— Привычка — вторая натура.

— Не занудствуй.

— Так я докладываю руководству о твоём согласии?

— Но цвет волос менять не буду, — девушка беззлобно показала ему язык.

* * *

Утро в лесу 10 «Б» встретил безостановочным нытьём девушек и воплями связанного Дружинина, сильно желающего сходить по нужде.

На импровизированном столе из ящика стояла немецкая рация, вокруг которой колдовал Сальников. Между двух деревьев была натянута проволока, спускающаяся к радиостанции. Юноша периодически щёлкал тумблерами, что-то подкручивал, настраивал, потом выключал рацию. Подошедший к нему Трубачёв некоторое время стоял, наблюдая за работой, и лишь затем задал вопрос.

— Ну, Серёга, чем обрадуешь?

— Плохо дело, Сев.

— Не удалось запустить?

— Удалось. Минут двадцать назад я всё настроил и перехватил какие-то переговоры. Они периодически повторяются, только на разных частотах. Заряд батарей питания меньше половины, так что приходится выключать рацию, чтобы они окончательно не разрядились. И ещё мне бы переводчика. Я в немецком плохо разбираюсь.

— Оля! — позвал девушку Трубачёв. — Зуева! Подойди к нам, пожалуйста.

— Чего случилось? — сонным голосом ответила она, подойдя к одноклассникам, и зевнула.

— Помощь твоя нужна. Как переводчика. Сейчас Сергей будет включать немецкую рацию, а ты переводить переговоры, если услышите. Нам нужно знать, о чём говорят немцы.

— Хорошо.

Дождавшись своей очереди, Трубачёв с наслаждением зачерпнул руками холодную родниковую воду и хотел умыться, когда его позвали. Парни и девушки стояли вокруг рации, а Оля взволнованным голосом переводила переговоры немцев.

— Они собираются перегонять группу военнопленных, — сообщила ему Лена. — Судя по описанию местности, конвой пройдёт по нашей дороге вечером. Командир! У меня руки чешутся отбить наших!

— У тебя азарт от вчерашней победы. Но нам просто повезло. Ты это понимаешь? А если там будет большая охрана? Или они вызовут подмогу?

— Да я их танком задавлю без всяких выстрелов! А вы добьёте раненых! И всё! Ты пойми, Трубач, сколько мы спасём наших солдат!

— А чем кормить вы их будете? — саркастически заметил Дружинин, которому на время вынули кляп.

— Не твоя забота, сволочь! — выкрикнула Косухина. — Твою пайку им отдадим, ясно?

— Дело, конечно, хозяйское, но я бы не стал этого делать. Трубачёв прав — большое скопление народа на такой маленькой поляне будет для немцев большим подарком.

— А ты не примазывайся, Димочка, мы и без тебя решим, что делать, — ответила ему Мила.

— Да? Кстати, твою пайку тоже отдадут.

— Это почему же?

— После того, что ты сделала с танком — Косухина тебя в землю сама зароет.

— А что там с танком? — живо поинтересовалась Ленка.

— Я сегодня рано встала и с большим энтузиазмом выполнила поставленную мне задачу.

— А почему он тогда так говорит?

— Ну, я немного проявила инициативу…

— А ну, пошли — двинулся к танку Севка и поманил за собой остальных.

Пройдя через пару густых кустов, они очутились у Т-34. Вся его верхняя часть была изрисована цветами различного оттенка, размеров и вида.

— Твою дивизию, а! Ты что сделала, «Пикассо» хренова?!

— Это я так вижу материал… — пыталась оправдаться Милка.

— И что мне теперь делать? Я на таком гламуре в бой не пойду!

— А что, мне даже нравится, — ухмыльнулся Полуянов.

— Ты сбрендил, Ромео?

— Наоборот! Лена, это такая психическая атака на немцев. Ты только представь: если танк в камуфляже — немцы его сразу атакуют.

— Ну… да, ты прав.

— А если он в «цвяточках» выскочит? Это ж полнейший для них шок! Они пока переварят этот видос, пока прочухают, а ты их уже раз-з! напором стали и огня, как в той песне.

— Хм, а в этом что-то есть…

— Так, Косухина! Я, понимаешь, спозаранку встаю, сил своих не жалею, а она вместо «спасибо» ещё и бочку на меня катит! — вздёрнув нос кверху, стала возмущаться художница. — Быстро извинилась!

— Лан, Мил, не парься. Ну, погорячилась я…

— Тарщ художник, объявляю вам особую благодарность! — староста решил официально поддержать Грунёву.

— Служу России!

— Неправильно, надо говорить «служу Советскому Союзу!»

— Почему?

— Мы сейчас не в России, а в СССР.

— Хорошо. Служу Советскому Союзу!

— Теперь о предстоящей операции, — Трубачёв испытующе оглядел всех. — Пойдут только добровольцы. Кто согласен рискнуть свой жизнью ради наших военнопленных, подойдите ко мне.

— А я вообще оружие в руки никогда не брала, — тихо сказала Валя.

— Мухина! Я не требую от вас поголовного участия. Сейчас время ещё есть: посмотрим, что из оружия у нас имеется, попробуем потренироваться, словом — подготовимся. Так кто?

— Я, — вышел вперёд Полуянов.

— Я в тебе даже не сомневалась, — усмехнулась, Лена.

— И я, и я … — вышли Антон, Валера, Сергей, Ольга, Лёха.

— Я тоже, только как медработник, — помедлив, сделала шаг вперёд Маша.

— Всё ясно. Пейнтбольщики и вышли, да ещё Маша…

— Меня возьмёте? — ухмыльнулся Дружинин. — Только сначала развяжите.

— А «ху-ху» не «хо-хо»? — показала ему кукиш Ленка. — Чтобы ты нам в спину выстрелил? Да щаз, ага!

— Боеспособной части отряда у вас кот наплакал. Сметут вас немцы.

— Да заткните ему рот, а! — продолжала бушевать Косухина.

— В целом он прав, но доверие, Дружинин, ты потерял, так что извини, останешься в таком состоянии, какое есть, — развёл руками Трубачёв. — Но меня подтолкнула на одну мысль идея о численности нашей группы. Что у нас имеется: ручной пулемёт, автомат и куча винтовок. Пистолеты в счёт не берём — это оружие ближнего боя. Главным нашим преимуществом будет танк, остальные, как группа статистов на съёмках фильма — только шумовой эффект.

— Патронов много? — опять вылез Дружинин.

— Не твоя забота! — отрезал Полуянов.

— Лена! Как я понимаю, вы с Ромкой будете в танке?

— Совершенно верно. Ром! Я тебе заодно подскажу, как стрелять.

— Ты хочешь, чтобы я в башне был?

— А ты предлагаешь посадить тебя на место механика-водителя? Чтобы ты всех вместе передавил? И немцев и наших? Разбежался!

— Тогда ты не забыла, что я артиллеристом был в игре?

— Блин! Точно. Но там же не такая система…

— Пушка, она и в Африке пушка. Разберусь.

— Значит, определились, — удовлетворённо заметил Трубачёв. — Вы атакуете конвой, не думаю, что они усилят его танком. А мы замаскируемся за деревьями и будем нечасто постреливать по немцам, заодно набьём руку.

— Трубачёв! А с одеждой как? — задала вопрос Зуева.

— Оля! Придётся переодеваться в военную форму. Выхода другого нет. Кстати! Ты у нас будешь штатным переводчиком. Дадим тебе пистолет с пополненным из всех обойм боезапасом, и сиди тихо. Будут пленные — допросишь. Поняла?

— Да…

— Сейчас лето, жарко. Наберём воды в таз и выстираем форму. Девчонки потом вывесят, высушат и заштопают, благо нитки и иголки нашлись в подворотниках у некоторых экземпляров гимнастёрок.

Тщательно перебрав доставшуюся от погибших красноармейцев форму, девушки составили несколько комплектов более-менее нового обмундирования. 10-му «Б» досталось даже три комплекта командирской: лейтенанта, младшего лейтенанта и старшего сержанта. Ленка с видом, не терпящим возражения, забрала себе младлея, Трубачёву отдали «лейтенанта», а Роману — «старшого». Кроме самой формы «танкистам» выстирали два комбинезона и шлемы.

К четырём часам вечера военизированная группа старшеклассников выдвинулась на опушку леса и стала ждать конвой.

* * *

Солнце клонилось к горизонту. Вереница измученных и оборванных людей понуро шла по просёлочной дороге, понукаемая гневными окриками «Шнель!» Каждый из них когда-то был солдатом или сержантом Советской Армии, но попав в плен, они стали единой серой массой, которую нещадно эксплуатировали немецко-фашистские захватчики. В начале колонны не спеша шли несколько автоматчиков. Они шутили, перебрасывались какими-то смешными по интонации репликами. Изредка один из них пытался наиграть какой-то немецкий мотив на губной гармошке, но у него это не получалось и остальные подтрунивали над ним. С обеих сторон, на равном расстоянии друг от друга, шествовало ещё по четыре гитлеровца. Замыкал колонну «Ганомаг», который время от времени останавливался. В тот момент из него высовывался эсэсовец с недовольным взглядом и подавал какие-то резкие лающие команды.

Колонна поравнялась с серединой луга, объятого со всех сторон лесом. Немец с губной гармошкой что-то сказал своим товарищам и зашёл внутрь леса, по-видимому, собираясь справить нужду. На свою беду он набрёл на спрятавшуюся за деревом Зуеву в форме красноармейца. Их глаза встретились.

— Вас… — начал было немец, но не договорил. Севка отдал ей пистолет уже снятым с предохранительного взвода, поэтому она просто его выставила впереди себя и нажала курок. Немца отбросило навзничь.

Этот выстрел послужил началом запуска двигателя танка и через пару минут тот выскочил на дорогу. Увидев «цветастый камуфляж» немцы замерли, ничего не понимая.

— Бью по стеклу переднего щитка «Ганомага»! Осколочно-фугасный пошёл! На, сволочи! Получите подарок от бывшего командира артбатареи! — кричал в порыве ярости Роман.

«Тридцатьчетвёрка сделала» всего один выстрел, но которого хватило, чтобы в немецком бронетранспортёре в живых практически никого не осталось. Пленные бросились на конвоиров, в ответ застучали очереди «шмайссеров», но на место убитых вставали новые добровольцы. Выскочив на дорогу, Севка плотнее сжал в руках немецкий автомат. Увидев пытающегося отстреливаться немца, он яростно полоснул в него очередью. Автомат вздрогнул в его руках и немец стал падать.

— Хенде хох, сволочи! — заорал Трубачёв.

— Я-я, нихт шиссен!7 — ответило ему сразу двое из конвоиров и, осторожно положив оружие к ногам, подняли руки вверх.

— Товарищ лейтенант, спасибо вам! — Севка не сразу понял, что обращаются к нему.

Минут через двадцать, подобрав оружие и построившись возле танка, бывшие военнопленные внимательно смотрели на молоденького лейтенанта. С места механика-водителя откинулся люк, и оттуда вылезла девушка в комбинезоне танкиста, отряхиваясь и чертыхаясь.

— Чёрт… Рома! Ну, где ты там?

Красноармейцы притихли, ожидая какого-то продолжения событий. Наконец, из башни вылез с выпученными глазами Полуянов, ежеминутно кашляя и понося разработчиков танка.

— Твою дивизию, а! Настоящая газовая камера!

— Ничё се, баба-танкист? — по строю прошёл смешок и тут же посыпались комментарии. — А как танк разукрашен, видел? Да они ещё совсем ещё дети. Эти дети нам всем жизни спасли!

— Смирно! — из строя вышел седовласый мужчина. — Товарищ лейтенант! Бывшая группа военнопленных построена! Желаем искупить вину кровью, уничтожая фашистскую нечисть! Старшина… бывший старшина Сенцов.

— Вольно.

— Вольно!

— Товарищи бойцы! Властью, данной мне нашей Родиной, предлагаю вам примкнуть к нашему отряду. Желающие — шаг вперёд. Остальные… ну, если у фрицев слаще — можете вернуться к ним.

Шагнул весь строй.

— Разойдись! — отдал он команду.

— Девушка! А как вас зовут? — попытался завязать знакомство с Ленкой один из освобождённых бойцов. Полуянов тут же насупился.

— Младший лейтенант Косухина, товарищ боец.

— А вы, товарищ младший лейтенант, извините, замужем или как?

— Тарщ боец! Девушка давно уже «занята»! — Роман сделал несколько уверенных шагов к девушке и приобнял её. — Надеюсь, вопрос исчерпан?

— Как знать, как знать…

— Что вы себе позволяете, рядовой?! — Ленка разошлась не на шутку. — Приказываю, кругом! Шагом марш!

— Я из штрафбата, а раньше — с зоны. Так что мне до фени ваши погоны. Я что хотел брать, то и беру. Так было, есть и будет. А с тобой, салабон, мы ещё встретимся на узкой дорожке и тогда… — он сплюнул.

— Таких, как ты — нужно без суда и следствия, по закону военного времени! — воскликнул Полуянов.

— Ну, если смелый — стреляй! Что, салага, очкуешь?!

— По закону военного времени… — Ромка достал ТТ с единственным оставшимся патроном. — За невыполнение приказа старшего по званию…

Блатной кинулся на Полуянова, в его руке сверкнул немецкий штык-нож, но Роман успел сделать выстрел. Урка захрипел, изо рта хлынула кровь, и он повалился на землю.

— Он и среди нас задирался, па́йки отбирал, — сообщил один из красноармейцев. — Гнида, а не человек.

— Тарщ младший лейтенант, разрешите вопрос? — к Косухиной обратились двое стоящих рядом мужчин «за сорок».

— Слушаю, вас, товарищи бойцы.

— Мы с Петро раньше были танкистами. Он — заряжающий, а я механик-водитель.

— В каком звании?

— Сержант.

— А я тильки до младшего сержанта успел дослужиться, — грустно вздохнул Петро.

— В скольких атаках участвовали?

— С десятка два будет. Возьмите нас к себе, товарищ младший лейтенант, а?

— Возьмём, Рома?

— А я, что ли, у нас командир?

— А вдруг ревновать будешь? — заухмылялась девушка.

— Да, муж у вас ревнивый, — заметил второй танкист. — Вон как за честь вашу вступился.

— Зато любит и при мне! — подмигнув, захохотала Косухина.

— Эх, товарищ младший лейтенант, и на язык вы горазды!

— Представьтесь оба полностью.

— Младший сержант Кандыба, Пётр Никандрыч!

— Сержант Овсов, Николай Фомич.

— Вы приняты в экипаж, товарищи сержанты! Овсов!

— Я!

— Займитесь техникой, двигаем на базу.

— Есть!

— По местам!
========================================================================
Глава 4

— Здравствуйте, Евгения Андреевна! С выходом вас! — к моменту собрания всех ведущих специалистов «Спецком`а» в кабинете руководства, большинство уже было в курсе её возвращения на работу.

— Здравствуйте! Можно и так сказать, только выход-то внеплановый, — улыбалась Женька.

Минут через пять все были в сборе и, недавно ставший главой фирмы, Сергей Николаевич начал совещание.

— Уважаемые коллеги! Последние события в известном вам всем проекте стали развиваться совсем не так, как было задумано. Последний случай с недавно купленным саркофагом ещё раз дал нам пищу для размышлений. Почему техника ведёт себя так?

— Разрешите?

— Говори, Роман.

— Сергей Николаевич! Любая техника, продаваемая населению, проходит предпродажную проверку и подготовку. Подавляющее большинство «саркофагов» работает в штатном режиме, и у нас нет к ним нареканий.

— Почему тогда случаются такие инциденты?

— Есть несколько версий. Большинство технических специалистов склоняются к мысли, что это не проблемы с самим устройством…

— А что тогда?

— Программное обеспечение. Кто-то упрямо желает повернуть ход истории в противоположную сторону, заменяя заведомо рабочую систему на их вариант, допускающий несанкционированные действия в игре.

— И кто этот некто? Мы же ещё год назад выявили австрийскую фирму «Новый порядок», которую впоследствии ликвидировали по линии спецслужб.

— Есть кто-то ещё. То ли мы про него не знаем, то ли эта структура была создана уже после ликвидации австрийской фирмы, но факт налицо — против нас действует законспирированная структура, преследующая те же самые цели, что и «Новый порядок».

— Хорошо. Подготовь мне служебную записку с полной выкладкой аналитиков.

— Завтра будет сделано.

— Теперь о планируемой операции. Я хочу знать, что произошло, и какие мы рассматриваем варианты действий в связи с создавшейся ситуацией по 10-му «Б» из Л-ской школы №…

— После ДТП водитель и классный руководитель были направлены в больницу. Родители учеников находятся в глубочайшей депрессии. Самые ретивые из них считают, что дети погибли, а мы тщательно скрываем это, пытаясь не допустить огласки и не скомпрометировать своё оборудование.

— Что планируется предпринять, чтобы выяснить их местонахождение, и если они живы — эвакуировать?

— Варианта два. Первый — это разведка боем, с участием регулярных частей. Наши люди в Ставке подкинут идею Верховному Главнокомандующему…

— Чтобы ещё больше изменить ход истории? А вы не задумывались, что, возможно, наши оппоненты этого и ждут? Что у них просчитаны чёткие ответные ходы, ведущие к изменению истории в том направлении, которое им на руку? К сожалению, этот вариант отпадает. Давайте следующий.

— Тогда предпринимаем локальную спасательную экспедицию. Транспортный самолёт с группой истребителей поддержки. Для этого, кстати, и вызвали Евгению Андреевну.

— Тарщ старший лейтенант! Предупреждаю сразу — никаких рыжих истребителей больше не будет. Тот имидж стал слишком известным. Получите под своё командование два звена модернизированных Ла-9. Пойдут самые опытные наши сотрудники, имеющие немалый опыт в коллективных прикрытиях наземных и воздушных целей. Капитан Бабенко командует эвакуацией на транспортнике.

— Есть, — ответил Костя. — Только если они находятся на вражеской территории, как мы их отследим?

— По данным наших агентов, — сообщил Роман — предполагаемое место их дислокации вот здесь…

Молодой человек вышел из-за стола и подошёл к карте.

— … на днях здесь планируется крупномасштабное наступление наших войск, так что наши действия не будут сильно выделяться из общей массы боевых операций.

— А это точно, что они там?

— После исчезновения трофейной команды, там пропала колонна советских военнопленных, конвой в полном составе был уничтожен, даже один «Ганомаг», следовавший в составе колонны, как прикрытие.

— Чем же они его ликвидировали?

— Пока сложно судить. Возможно, у них появились помощники и какая-то техника.

— Как мы сможем с ними связаться?

— Сегодня ночью в тот район прибудет один из наших законспирированных агентов. Разведчик, сержант Арсентьев.

— Зам начальника Службы Безопасности «Спецком`а»? Вы готовы пойти на такой риск?

— Готовы. Дело больно серьёзное. Он попытается войти в контакт с отрядом, действующим на этом участке вражеской территории. Если это они, он передаст им соответствующую информацию, если нет — ваша операция приостанавливается.

* * *

Вечернее собрание в партизанском отряде открыл Трубачёв, как старший по званию. Юноша очень волновался и пытался скрыть недостаток опыта командования наряду со своим возрастом.

— Товарищи! С сегодняшнего дня, партизанский отряд «Мститель» насчитывает уже сорок четыре человека. Пусть часть из нас не боеспособные члены отряда, но никто не желает сидеть, сложа руки. Я очень рад тому, что в отряд добавились люди, имеющие боевой опыт.

— Разрешите, тарщ лейтенант? — поднял руку старшина.

— Говорите, Сенцов.

— Товарищ Трубачёв, мы тут с бойцами посоветовались маленько… видите ли… нам оружия на всех не хватает.

— И?

— Есть мысль достать его у немцев. Тут недалеко село есть. Нас вели в него. Ну и нанесём им визит, только уже в другой форме. Так сказать, экспроприация экспроприаторов. Изымем оружие, а дальше… считаю, что нужно пробиваться к своим.

— А документы? — спросил кто-то.

— А мы докажем своими действиями, что достойны влиться в свои рода войск! — воскликнул Севка.

— Товарищ лейтенант, а вы какое училище заканчивали? — поинтересовался Сенцов.

— Старшина, тут не всё рассказать можно. Мы… ну, как это сказать… короче, мы здесь по заданию оттуда, — показал он пальцем вверх. — У нас тоже накладка вышла. Поэтому мы здесь и обосновались.

— Понимаю. Военная тайна — дело такое: не обо всём можно говорить. Так что по поводу моего предложения?

— Младший лейтенант Косухина! Что у нас с танком?

— В полной боевой готовности, тарщ лейтенант! — доложила она. — Экипаж доукомплектован, техника прошла технический осмотр. Надо показать немцам, кто здесь хозяин!

— Хорошо. Прошу всех подключиться к возведению дополнительных шалашей для личного состава. Сейчас все свободны. Косухина, Сенцов, Полуянов — останьтесь.

Когда личный состав разошёлся, Трубачёв пригласил комсостав к поваленному неподалёку дереву.

— Товарищ Сенцов, как вас по имени-отчеству?

— Николай Сергеевич.

— Вот что, Николай Сергеевич… разговор будет немного странным для вас, но я буду уверен, что остальные бойцы, получив информацию лично от вас, не станут перешёптываться у нас за спиной.

— А вас, тарщ лейтенант, как величать?

— В этом-то и весь вопрос. Дело в том, что мы не те, за кого себя выдаём.

— Не понял.

— Дядя Коля, никто из нас не имеет настоящих званий, понимаешь? Мы вообще не отсюда!

— То есть как так?! А кто же вы?

— Это покажется вам странным и неправдоподобным, но … — Севка замолчал, словно собираясь духом — …мы — из будущего. Мы ваши внуки, правнуки и кому-то даже праправнуки. Волею случая нас забросило сюда…

По мере повествования Трубачёва, Сенцов уже снял пилотку и задумчиво поглаживал короткий бобрик волос.

— … вот такие вот дела, товарищ старшина. И выходит, что старшим по званию считаетесь вы. А меня можете называть Севой.

— Вот, что я скажу, тарщ лейтенант. Прошу не перебивать меня, — заметил он, видя, что Трубачёв хочет что-то возразить в ответ. — Так вот, я даже горд за вас, ребята. Раз у нас такие потомки — наше дело, действительно, правое, значит, враг точно будет разбит и победа будет за нами! Вы не умеете командовать? Это вы себя оговариваете. Точно вам говорю. Кто решился нас отбить у немцев? Кто танком управлял в половину экипажа? Да ещё девушка — командир танка! Любо-дорого глянуть! У нас сын полка воевал в подразделении, он ещё младше вас по возрасту был… убили его при атаке. Погиб он геройски, взяв с собой двоих фрицев. А вы одним выстрелом, да каким метким, уничтожили столько немчуры. А девушка ваша, ну, переводчик… не убежала, увидев врага перед собой, а выстрелила в него. Нет, ребята… неправильно будет, если с вас сейчас погоны-то снять. Политический момент здесь тоже нужно учитывать. Давайте так — если нужно посоветоваться, одна голова, как говорится, хорошо, а несколько — ещё лучше. Вот мы четверо и будем планировать все операции, а выступать перед народом будете вы, товарищ лейтенант.

— Договорились, Николай Сергеевич, — поджал ему руку Трубачёв. — Спасибо вам за доверие.

— Это мы тебе, сынок, и тебе, дочка, благодарны по гроб жизни. Вы нас из немецкого плена спасли, да поверили. И быть вам командирами в нашем отряде. А я помогу, чем смогу — тем и окажу помощь.

— Сева, тут ещё одна проблема… кхм-гхм… нарисовалась, — неуверенно произнёс Полуянов.

— Что случилось, Ром?

— После того инцидента с уркой…

— Ну?

— В общем, для всех остальных мы с Леной пара… кхм… возможно даже супружеская… так вот.

— У вас крышу снесло? Какая, к чёрту, пара?! Нам сколько лет, а?!

— Так Рома и спрашивает, как нам дальше быть, — поддержала Полуянова Лена. — Мнение бойцов тоже нельзя списывать со счетов.

— Фу-у-ух… задали вы мне задачу… — он снял пилотку и почесал затылок.

— Вот что, ребята, — влез в разговор старшина. — Давайте-ка так договоримся: милуйтесь на людях на здоровье, но… до серьёзного дело не доводить. Чтобы и люди видели в вас морально устойчивых командиров, семейную ячейку общества, но и приличия не нарушать. Вдруг, доведётся вам ещё домой вернуться, кто знает… судьба, она по-разному может распорядиться.

— Спасибо за совет, Николай Сергеевич, — смущённо поблагодарила его Косухина.

— Сейчас отдам указание вам маленький шалашик сварганить, что б, как у нормальных семейных людей всё было, — улыбнулся старшина.

— Пошли, Ромео, труба зовёт вещи свои переносить, — потянула она за руку Полуянова.

* * *

— Лен! Можно тебя на минуту? — к костру, где сидели командиры, подошла Васнецова.

— Чего тебе, Людок? — спросила Косухина, когда они отошли в сторону.

— А правду говорят, что вас с Ромкой поженили?

— И да и нет, только это военная тайна.

— Не поняла.

— Короче, там ссора вышла, после военной операции. Рома зека бывшего застрелил…

— Да ты что?!

— Тише, не ори. Да, застрелил. Ну и перед этим защитил меня от этого урода, а когда бойцы спрашивать стали супруги мы или нет, все смолчали. Вот так и получилось.

— То-то я смотрю, что вам отдельный шалаш сделали…

— Ты не думай, мы обо всём договорились. Ничего такого не будет. Маловаты мы ещё для этого. По здешним меркам не знаю, а по нашим — уж точно.

— А то наши девчонки уже стали перешёптываться…

— Так вот и объясни им. И скажи ещё, чтобы языки свои держали на замке: кто мы и откуда. Здесь совсем другие порядки.

— Здесь?

— В этом времени. Тут за ложь можно легко в тюрьму загреметь, понятно?

— Серьёзно?

— Васнецова! Я тебя по жизни хоть раз обманывала?

— Нет, Лен, не было такого.

— Тогда делай соответствующие оргвыводы.

— Как ты чудно́ говорить стала.

— Звание и положение обязывает. Думаешь легко быть командиром танка? Я сегодня все руки стесала за рычагами. А что делать: жить захочешь — не так раскорячишься.

— Блин! Я бы уже от страха умерла, когда на немцев пошла бы.

— Люд! Я тоже не в своей тарелке была. Одно дело за компом сидеть и немцев виртуально долбить, а тут… в общем, мандраж ещё тот был.

— Товарищ младший лейтенант! — окликнули Ленку члены её экипажа.

— Всё, Людок, давай потом на эти темы. Завтра ещё одна операция будет, надо подготовиться.

— Эх, как интересно у тебя теперь жизнь складывается… не то что у меня.

— Ничего, Васнецова, если вернёмся — такую вечеринку отгрохаем! Нам все завидовать будут. А форму эту я с собой возьму и в ней на ту вечеринку приду. Назло другим! Всё, я побежала!

— Давай, Лен, удачи тебе!

— Слушаю вас, товарищи сержанты, — Лена, поправив форму, вышла к костру.

— Тут вот какое дело, командир, — почесал затылок Овсов. — Танк какой-то новый. Не спорю — это «тридцатьчетвёрка», но он немного другой.

— Хуже? — улыбнулась Косухина.

— Нет, у него и пушка мощнее, и ходовая лучше, да и двигатель дизельный. Я раньше на бензиновом ездил.

— Этот танк попал в войска совсем недавно. Пушка не 76 миллиметров, а восемьдесят пять. Движок — дизель, это вы верно подметили. Мне и самой не понятно, почему бывший экипаж его бросил в бою. Обычно новые образцы техники не должны попадать в руки врага. Но что произошло, то произошло. По некоторым данным, против нас будут действовать новые немецкие танки пятой и даже шестой моделей. У обычной «тридцатьчетвёрки» против них никаких шансов, а вот эта… в общем, сами увидите в бою. Главное в завтрашнем бое — чёткая слаженность. Николай Фомич! Давайте договоримся сразу: если я командую вперёд, назад или ещё как — не нужно сначала задавать встречный вопрос — сразу чёткое исполнение приказа. Договорились?

— Разрешите полюбопытствовать, тарщ младший лейтенант, сколько боёв у вас за плечами?

— Это военная тайна, Овсов. Скажу лишь, что мои познания в тактике боя значительно превосходят ваши. На порядок.

— Если так, командир, то нам с Петром повезло. А что это его так разукрасили?

— Военная хитрость. Немец как увидит его — точно первый шок испытает, а мы, тем временем, фрица — опа! под башню и «вскрыли консервы»!

— Эт точно! — засмеялся Кандыба. — Да, Коля, хоть командир наш в дочки нам годится, а в танке сечёт!

— А то! Не просто так её поставили, разбирается! Опять же сама за механика сидела, а это не все командиры могут! Дело, дочка! Дадим завтра в нюх немцам!

* * *

Сержант Арсентьев почти дошёл до места предполагаемого расположения партизанского отряда, действовавшего на территории немцев. В его задачу входило налаживание контакта с этим отрядом и выяснение обстоятельств, связанных с пропажей из будущего группы старшеклассников одно из российских школ. Разведчик рискнул зайти в село, чтобы пополнить запасы воды, но напоролся на полицейский патруль. Короткий бой оказался для него неудачным: один пистолет против нескольких винтовок — не лучший расклад. Полицаи скрутили раненого в плечо сержанта и ожидали прибытия в село группы немцев, проинформированных по телефону через старосту села. Сидя связанным у одного из амбаров, Арсентьев уже ни на что не надеялся, когда на въезде в село начала взметаться большими клубами пыль и из неё вдруг вынырнул диковинно раскрашенный цветами советский танк. С брони мигом соскочило около двух десятков солдат, тут же начавших яростно атаковать полицаев. Фашистские прислужники явно не ожидали такого поворота событий, а потому их сопротивление было запоздалым и малоэффективным. Через несколько минут в село въехал трофейный «Ганомаг», с которого выскочили ещё с десяток красноармейцев и молоденький лейтенант.

У танка открылся один из башенных люков, и оттуда вылезла девушка в танкистском комбинезоне, шлеме, из которого была выпущена косичка русых волос.

— Рома! Остаёшься за старшего! — крикнула девушка кому-то в танк и поспешила навстречу к лейтенанту.

— Девка! И танком командует! — ахнули бабы, собравшиеся вокруг танка.

— Товарищи женщины! Сколько ещё немцев поблизости? — задал вопрос подошедший к ним лейтенант, такой же молоденький, как и командир танка.

— Нету больше их, соколик! Только подмога к этим, — кивнула одна из женщин на убитых полицаев — скоро прибудет. Тут они нашего хлопчика задержали. Тоже военный. И через старосту, значит, оповестили немцев. А вы откуда будете? Канонаду уже почитай с неделю слышим, да только никак она до нас не доберётся. Ай ли вы пришли насовсем?

— Нет, мы — партизаны. Пришли разжиться оружием, да только что-то маловато его у них, — он тоже кивнул в сторону мёртвых полицаев.

— Товарищ лейтенант! Немцы с другого края села! — доложили Трубачёву.

— Занять оборону! К бою!

— Экипаж к бою! — Лена уже взобралась на танк, и с открытым люком цветастый Т-34 двинулся навстречу немцам.

Фрицы не чувствовали подвоха и пара танков, бронетранспортёр и несколько мотоциклов не спеша зашло в село. Мотоциклисты притормозили у ближайшего колодца, «Ганомаг» развернулся к дому сельского старосты, а танки собрались пройти через всё село к пруду. Возникший на их пути советский танк в причудливой раскраске, поверг немцев в состояние лёгкого шока, чем не преминула воспользоваться Косухина.

— Внимание! По курсу одна «четвёрка» и одна «шестёрка»! — заорала она по внутренней связи. — Бронебойным! Сначала «шестой»! Под башню! Огонь!

«Цветастый» выплюнул «подарочек» немецкому визави и у того заклинило башню. «Четвёрка» решила обойти раненого собрата слева, но вторичный выстрел Т-34 пробил ему борт и угодил в боекомплект. Пока повреждённый «Тигр» пятился, а потом разворачивался и пытался уйти за ближайший дом, «цветастый» попал ему фугасным в двигатель. Тот внезапно замолк и из него повалил чадящий дым. Немцы мигом попытались оставить подбитый танк, но Роман скосил их по одному из пулемёта.

— Три снаряда — два танка! Ни хрена себе! Рома, а ты молодец — даже из пулемёта хорошо стреляешь! — одобрительно похвалила его Лена, сдвинув шлем на затылок.

— Стараемся, — буркнул Полуянов.

— Чего дуешься? — спросила она его.

— А кто мне ночью оплеуху вкатил за что, что я приобнял тебя?

— Ну, извини, никак не могу ещё привыкнуть.

— Что, недавно поженились? — подмигнул Кандыба.

— Дык вот, — картинно вздохнула Ленка и вдруг быстро поцеловала «мужа» в щёку, а затем подмигнула ему. — Прощаешь?

— Ну, что с вами делать, товарищ младший лейтенант… придётся простить, но чтобы такой финт был первый и последний раз. Ясно?

— Так точно, товарищ «муж», виновата, исправлюсь.

— Там ещё «Ганомаг» нарисовался, — доложил Овсов по внутренней связи.

— Рано расслабились, товарищи. К бою! — Ленка нахлобучила шлем обратно.

Немецкий бронетранспортёр осторожно отползал за околицу села в надежде незаметно ретироваться. Ему осталось каких-то сто метров, но чуть-чуть не считается. Т-34 «плюнул» в него фугасным под правый борт и тот разом опрокинулся. Оставшиеся в живых, но покалеченные немцы пытались выбраться из него и сразу попадали в руки красноармейцев.

— Оля! Ты где? — окликнул переводчицу Трубачёв.

— Здесь я!

— Срочно сюда!

— Что случилось? — поинтересовалась подошедшая Зуева.

— В эту избу отвели несколько пленных немцев. Побеседуй с ними и выясни кто они, откуда и где ближайшая крупная часть Вермахта.

— Товарищ лейтенант! Тут ещё одного пленного нашли, только нашего. По документам — сержант Арсентьев. Утверждает, что шёл в наш отряд с целью налаживания контакта.

— Как могли о нас узнать, когда отряду и месяца нет? — Севка подозрительно посмотрел на конвоируемого.

— Товарищ лейтенант, у меня есть информация, только не для всех ушей. ТАМ, — поднял он голову вверх — знают о проблеме вашей группы и готовы помочь вернуться. Подробности только лично.

— Хорошо, пойдёмте, — Трубачёв аккуратно взял за бок сержанта и отвёл за угол дома. — Слушаю вас.

— Вы — группа школьников из Л-ска, школы №…, так?

— Допустим.

— Меня послали проинформировать, что о вашей проблеме знают и готовят операцию по возвращению.

— Простите, но вот так я вам на слово не поверю: ситуация не та. А как вы попали в плен?

— Банально. Зашёл в село ранним утром, хотел воды набрать во фляжку. На окраине меня и повязали. А откуда на вас форма?

— Я её заслужил.

— В смысле? Вы стали командиром Советской Армии? Официально?

— Послушайте, Арсентьев, вы ещё не предоставили мне никаких доказательств вашего задания, а уже говорите, как на допросе и я — подозреваемый.

— Виноват, тарщ лейтенант, — улыбнулся сержант. — В каблуке моего правого сапога то, что вас окончательно убедит.

— Доставайте, — вынув из кобуры ТТ и осторожно развязав задержанному здоровую руку, Севка показал дулом пистолета.

Арсентьев нагнулся и ловко открыл тайник в каблуке. На свет появились четыре маленьких пластиковых квадратика, сложенный друг за другом.

— Сопоставьте их и прочитаете послание вашему классу.

— «Спецком Даталинк Системз» направляет для установления контакта с пропавшим 10-м «Б», школы № …, г. Л-ска Арсентьева Сергея Владимировича. Число, подпись, печать.

— Вы знаете, над чем работает «Спецком»? — поинтересовался сержант.

— Допустим. Но я не знаю образца их печати и кто расписался.

— Но записка специально изготовлена из пластика! Здесь таких технологий нет!

— А вы думали, что вас встретят с распростёртыми объятиями и сразу поверят? Начнём с того, что вас взяли, когда вы находились в плену…

— Бред! Это не повод мне не доверять…

— Что за шум, а драки нет? — к ним подошла Лена.

— Вот, товарищ Косухина, задержанный утверждает, что пришёл по нашу душу. Пробирался к нам, но его полицаи пленили.

— «Спецком»… хм, а над чем он работает? — прищурив один глас, спросила она пленника.

— Вы не знаете?

— Наоборот! Я-то очень хорошо знаю, а вот вас не мешало бы проверить. Итак?

— Эта фирма — основательница игры «Будь героем».

— И это правильный ответ. Тогда другой вопрос — что такое красная зона?

— Чёрт! Это то место, где все мы сейчас находимся! В ваш экскурсионный «ПАЗик» врезался джип, произошёл переход. Несанкционированный никем и случайный. Я был послан узнать о вашем классе…

— Как зовут нашу «классуху»?

— Елена Сергеевна. Довольны? Ну, вы и даёте, товарищи школьники! Наша с вами беседа похожа на допрос в НКВД!

— Времена такие! — отрезала Ленка. — Здесь даже подростки сражаются с врагом.

— Сражаетесь?! Хотите сказать, что это вы спланировали нападение на село?

— Нет, получили директиву из «Спецком`а» — ухмыльнулся Севка. — И звания нам он же присвоил. А потом мы подобрали танк экспериментального образца, ликвидировали немецких трофейщиков и «Ганомаг», ну и до кучи отбили пленных.

— Ну и ну…

— Командир! Над местом нашей дислокации в лесу кружат «юнкерсы»! — подбежал к ним Сенцов.

— Старшина! Срочно возьми троих людей и проследи, что они там делают!

— Сева! — Полуянов подскочил к собравшимся за домом товарищам. — Вот вы где! Давай на «Ганомаг»! Немцы бомбят наш лес!

— Отставить, Сенцов! Остаёшься здесь за старшего!

— Так точно, тарщ лейтенант! — козырнул тот.

— Следи за этим, — на прощание кивнул он на Арсентьева.

— Какие у вас молодые командиры, — усмехнулся сержант.

— Ты, мил человек, не зубоскаль и зенками-то не рыскай. Командиры наши боями проверены, они нас спасли из немецкого плена, а вот ты кто таков — мы пока достоверно не знаем. Так что стой спокойно, не дёргайся и не задавай энкавэдэшных вопросов. Усёк?

— Усёк, старшина, ещё как усёк.

+1

7

Глава 5

Взяв ещё троих бойцов, одноклассники из 10-го «Б» на всех парах рванули обратно к лесу. По мере приближения к их месту дислокации, они увидели густой дым в лесу. «Юнкерсы» отбомбившись первый раз, заходили на второй круг. Роман угрюмо сплюнул за борт и приник к пулемёту. «Ганомаг» был уже рядом с накатанной колеёй в лес, когда пулемёт в руках Полуянова ожил. Ромка сыпал выверенными очередями, «эмгэшник»8 то захлёбывался, то снова выдавал своё «ду-ду-дут». Наконец один из бомбовозов задымил и, отделившись от основной группы, медленно начал снижаться.

— Вот это петрушка! — удивился один из бойцов. — Это как же вы, товарищ старший сержант, его завалили?

— Выносишь точку прицеливания на два корпуса вперёд и туда лупишь! Самолет сам влетит под очередь, — коротко пояснил Полуянов.

— Силён! — одобрительно покачал головой Севка.

Наконец они прибыли на облюбованную отрядом поляну. От былого комфорта здесь не осталось и следа. Вместо шалашей, столика и прочих мелких удобств отряда, на поляне зияли две большие воронки. Пахло чем-то горелым и… кровью. Все трое не сговариваясь осознали в душе, что случилось что-то очень страшное. Ленка спрыгнула с «Ганомага» и пройдя несколько метров увидела то, что было раньше Зойкой и Кирой.

— Рома, Ромочка, да как же это… — от былой смелости у Косухиной не осталось и следа. Она села на колени и, прислонившись к руке подошедшего Полуянова, зарыдала. — Твари! Мрази! Сволочи! Я теперь буду вас всех давить! Давить без всякой жалости! Давить, невзирая на то, что дома вас ждут жёны и дети! И нет вам прощения! Не сейчас, ни в наше время!

— Посмотрите, может, кто уцелел? — отдал приказ Трубачёв бойцам, столпившимся рядом и не скрывающим своих слёз. — Лена! Это война. Не на жизнь, а насмерть! Кто кого! И мы сегодня на собственной шкуре это почувствовали! А насчёт «давить» — тут я с тобой полностью согласен! Мы не уйдём отсюда, пока не отомстим за наших девчонок! Приказываю в плен немцев больше не брать!

— Есть, командир! — Косухина резко поднялась с колен и отряхнула форму. — Такой приказ мне нравится! Очень даже нравится!

— Лена, только не пори горячку и не лезь на рожон, — сквозь зубы проговорил Полуянов. — Воевать нужно тоже с умом.

— Он дело говорит, Лена, — поддержал Романа Трубачёв. — Сначала нужно подумать, потом сделать, а не наоборот. Нас и так осталось… даже не знаю, живы ли остальные, оставшиеся здесь…

На поляну в сопровождении бойцов вышли Валера, Сергей и захлёбывающаяся в истерике Мухина.

— Мы за малиной ходили, — пояснил Севке Рудых — вторая ходка. Думали лесного чаю всем наварить. Девчонки отказались пойти с нами — за ранеными присмотр нужен. Когда мы отошли метров на четыреста, услышали гул моторов, а потом и бомбы посыпались. Там в овражке остальные… от кого что осталось…

Он всхлипнул и отвернулся.

— Слушай мой приказ, — дрогнувшим голосом медленно проговорил Трубачёв. — Сейчас я пошлю сюда ещё пятерых бойцов. Похороните всех, как положено. В селе возьмём пару досок — напишем на них фамилии погибших. Дальше передислоцируемся в село. Будем готовиться к его удержанию. Канонада близко, возможно, наши перешли в контрнаступление. Вот и ударим немцам в тыл, когда они будут отступать.

— Дельно, тарщ лейтенант! — одобрительно отозвался один из бойцов. — Будьте спокойны — всех похороним, как положено.

* * *

На вечернем построении в селе, Трубачёв окинул хмурым взглядом строй солдат и медленно заговорил.

— Товарищи бойцы! После налёта фашистской авиации мы потеряли наших товарищей. Тяжела утрата, но вместе с тем мы должны показать врагу, что нас не сломить такими ударами в спину. Мы живы и у нас есть оружие, которое будет нацелено на тех, кто пришёл на нашу землю! На тех, кто решил, что он имеет больше прав здесь находиться и распоряжаться богатствами нашей Родины! Как поётся в одной известной всем песне — «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим!» Во исполнении приказа № 2279, Верховного Главнокомандующего, приказываю: занять круговую оборону в селе! Окопаться и разместить боевые позиции на направлении двух дорог села. Мы не должны пропустить сквозь себя вражеские колонны с живой силой и техникой. Ни шагу назад! Стоять насмерть!

— Так точно, товарищ лейтенант! — отдал честь вышедший из строя старшина. — Приказ ясен! Разрешите выполнять?

— Выполняйте, Сенцов. Вольно, разойтись.

— Тарщ лейтенант, а со мной что? — Арсентьев уныло проводил взглядом расходящихся по своим местам красноармейцев. Он сидел на завалинке, неподалёку от места построения. — Да и руки уже затекли. Не мешало бы развязать.

— Сержант или как вас там… в общем вы мне не внушаете доверия. Это если честно. Сейчас у нас настало тяжёлое время и отвлекать бойцов на конвой для вас…

— Я же ответил на ваши вопросы и назвал подробности вашей жизни ТАМ!

— Зачем сдались в плен?

— Я шёл к вам! Это была моя основная задача!

— Тем более. Надо было не рисковать, а перетерпеть жажду. Небось, карта у вас была? Если не на руках, то уж в голове — точно. И вы прекрасно знали, что в районе предполагаемого дислоцирования отряда имеется родник.

— Я не знал…

— Не знание закона не освобождает от ответственности, — мрачно подытожила Косухина. — Извините, но мы вам не верим. Точка.

— Хорошо. Пусть так, но вы хотя бы послушайте, что я вам скажу. Это вы сделать можете?

— Говорите.

— Через два дня в этот район будет направлен транспортник под прикрытием эскадрильи истребителей. Они планируют вас забрать. Собирались всех, во всяком случае. Привлечены самые опытные оперативники. Девушка! Вы в игре слышали о «Рыжей Валькирии»?

— Ну, доводилось. На форуме игры о ней целая тема была.

— Даже её привлекли. В нарушение всех инструкций планируется беспрецедентная операция по вашей эвакуации. Ваш переход был спонтанным, это нужно исправить в короткие сроки, чтобы положение на фронтах войны не ушло в другую, никому неизвестную сторону.

— А раньше этого нельзя было сделать? — поинтересовался недавно подошедший Роман. — До того, как погибли наши одноклассники? Восемь парней и девчонок остались здесь навсегда. И кто-то должен ответить за это! Понял, сержант?!

— Это также нештатная ситуация! Никто не предполагал такого развития событий! Чёрт возьми! Да как мне ещё объяснить вам, чтобы вы мне поверили?! Стоп! У меня под мышкой закреплён браслет, без него я не вернусь обратно. Пеший выход из красной зоны находится в трёх километрах от Орла, южная окраина. Это на крайний случай. Там на берегу Оки есть дерево большое. В него молнией ударило. Вот рядом с ним и существует переход.

— Рома! Аккуратно залезь ему под подмышку. Посмотрим, правду он говорит или нет, — достала свой пистолет Ленка. — А ты не вздумай делать резкие движения. Я после смерти наших ребят вообще нервная стала. Выстрелю, и рука не дрогнет.

— Обещаю вести себя тихо, тарщ младший лейтенант, — улыбнулся Арсентьев.

— Что-то есть, — сказал Полуянов и вытащил из-за пазухи арестованного небольшой мешочек. Трубачев аккуратно вскрыл его и увидел чёрные часы-браслет.

— Ну что? — поинтересовался сержант. — Теперь вы мне верите?

— Развяжи его, Рома, — приказал Севка.

— Ну, ребята, вы вообще… — проговорил Арсентьев, разминая затёкшие руки. — Я сам в Службе Безопасности фирмы работаю, но чтобы меня школьники так прессовали? Такое в моей практике первый раз.

— Как говорили в «Особенностях национальной русской охоты» — жить захочешь — не так раскорячишься, — ухмыльнулась Косухина.

— Ну, это да. После вашего возвращения — мы ещё побеседуем с вами на тему профпригодности. Нравитесь вы мне, ребята. Есть в вас стержень, что ли.

В вечернем совещании в одной из изб села уже принимал участие и Арсентьев. Старшина сначала косился на него, но Трубачёв объяснил, что тот прошёл-таки проверку и сообщил некоторые подробности, о которых знает лишь узкий круг лиц.

— Сколько у нас оружия? — спросил он у Сенцова.

— Семь немецких пулемётов, если снять ещё один с нашего «Ганомага». Мы тут и танк немецкий пощипали. Разжились боекомплектом для пулемётов. Потом дюжина автоматов с парой рожков к каждому. Есть восемь немецких и шестнадцать наших винтовок, но патронов мало. Ваши три ТТ и четыре «парабеллума» от танкистов, да два десятка немецких гранат — вот и весь арсенал.

— А мой пистолет где? — поинтересовался сержант.

— А хрен его знает, не нашли. Может, полицаи куда припрятали, да у кого из них теперь спросишь…

— Лена! Сколько у нас топлива и боезапаса на танке?

— Сев! На один серьёзный бой без марш-броска.

— Не густо…

— В ближайшее время планируется наступление на этом участке фронта, — сообщил всем Арсентьев. — Думаю, что очень скоро через это село будут проходить немецкие колонны с техникой и боеприпасами.

— Но они сюда без охраны не сунутся, — возразил старшина. — Мы уже наследили так, что немцы наверняка в курсе, что здесь кто-то действует. Или диверсанты, а может целый партизанский отряд.

— Значит нужно попытаться отбить оружие и ждать прорыва наших войск, — заключил Севка.

— Если за два дня никого не будет, то придётся бросать технику и уходить, — заметил Арсентьев. — Эвакуационная группа ждать не будет.

— Как-то это не по-людски — бросать старшину и его бойцов, — ответил ему Трубачёв. — Я себя всю жизнь за это корить буду.

— Тарщ лейтенант, вы ТАМ родились, — Сенцов поднял палец вверх — туда вам и возвращаться. А я справлюсь — чай не впервой. Скажу бойцам, что вы на прорыв, на отвлекающий манёвр пошли. Мы и так вами гордимся: вы — настоящие советские люди, наша смена и опора в будушем.

— Эх, дядя Коля… ничего-то ты о будущем не знаешь, да и не нужно тебе знать. Будем считать, что там всё хорошо, — грустно сказал Севка. — Не спрашивай меня — больше ничего тебе не скажу. Это военная тайна.

— А я ничего и слышать не желаю, тарщ лейтенант. Меня сейчас всё устраивает.

— Тогда всем отдыхать. Завтра никто не знает, что будет. Посты выставлены?

— А как же, тарщ командир! Обижаете! Сам лично присмотрю за постами, меня что-то после плена бессонница одолевает. Старею, наверное. А ваше дело молодое, голова должна быть свежая с утра. Кто знает, что там немцы ещё напридумывают.

* * *

— Рома, ты куда? — поинтересовалась Ленка, когда они вышли с совещания.

— Тут шалашей нет, поэтому я в амбар, к бойцам.

— А с женой, значит, не хочешь? — она лукаво посмотрела на него.

— Лена! Давай не будем друг друга дразнить, а? Ты, думаешь, что я к тебе не испытываю никаких чувств?

— А, что, есть такое дело?

— Косухина! Я тебя не просто так приглашал на свидание после экскурсии! Понимаешь?

— Да? И какие же ты ко мне чувства испытываешь, товарищ старший сержант?

— Раньше просто нравилась, а теперь…

— А что у нас теперь?

— После того, как я тебя от урки защитил, я…

— Ну, договаривай, Полуянов, договаривай.

— Лен… в общем, я…

— Смелее, товарищ сержант, будь мужиком! У нас, может, завтра бой, а мы тут всё вокруг да около… — она не договорила. Роман в два шага очутился рядом с девушкой и с чувством прильнул к её губам. Когда у неё в лёгких не стало хватать воздуха, она легонько постучала по спине молодого человека и отстранилась.

— Какой горячий ты, Рома… аж, внутри всё зажглось…

— Я хочу, чтобы ты стала моей женой! Не понарошку, а по-настоящему!

— Да? А ты не забыл, сколько нам лет?

— Мне плевать! Тут год за три, а то и за пять идёт!

— К чему такая спешка? Вот вернёмся…

— Лен! А если нет? Наших ребят вспомни! Ты абсолютно правильно сказала — кто знает, что ждёт нас завтра?

— Ром. Всё будет хорошо. Я это чувствую.

— Ладно, Лен, проехали. Только знай — я тебя ещё в седьмом рассматривал как подругу. И когда ты с Лёшкой дружила в девятом — не стал отбивать!

— Почему? — девушка посмотрела на него с нескрываемым удивлением.

— Потому что боялся сделать тебе больно. Вдруг это настоящие у вас чувства…

— Ты с-с-серьёзно?

— Более чем. Не хотел мешать твоему счастью.

— Р-рома… Ромочка… какой же ты дурачок, а… — она кинулась к нему и обняла его. — Я ведь тоже обратила на тебя внимание. Только первой не могла подойти. Как-то нескромно это.

— Пойдём обратно к Севке! — взял он её за рукав.

— Ты что хочешь сделать?

— Узнаешь! — он решительно потащил девушку в дом.

Трубачёв с Арсентьевым пили чай, а Синцов собирался уже уходить, Рома с Леной застали его в сенях.

— Случилось чего? — участливо поинтересовался старшина.

— Случилось, дядь Коль! — Полуянов окинул взглядом горницу.

— Ты какой-то взволнованный. Что произошло? — удивился Севка.

— Дядь Коль, не уходи! Командир! Прошу написать мне… нам документ, что мы официально муж и жена!

— Чего? — уставился на них Трубачёв.

— Того, Сева, именно то, что ты сейчас услышал! Мы здесь не в игрушки играем, война идёт. А нам нужна ясность в личном вопросе. Чтобы никаких там перешёптываний не было! И ещё — люблю я Лену, понимаешь?! По-настоящему люблю!

— А девушка чего молчит? — Арсентьев внимательно посмотрел на младшего лейтенанта.

— Он мне давно очень нравился, а после боёв… пиши, тарщ лейтенант. Давай нам справку, уведомление, не знаю, как там оно называется… я желаю стать Полуяновой. По велению сердца и без всяких условностей, так сказать.

— Не, ну вы посмотрите на них, а? — обратился к старшине и сержанту, Севка. — У нас других дел нет, что ли?

— А я бы подтвердил их желание и справку бы выписал, — вполголоса проговорил Сенцов. — Нынче война всем возраст прибавила. Взрослые они, чего уж там. Тут не каждый молодой лейтенантик, с училища, причешет один фрицевский танк, а они вон сколько нащёлкали… давай, командир, я подпишу, как свидетель.

— Поддержу старшину, — высказался сержант. — Пиши, командир.

— А когда мы вернёмся домой, что будет? Вы об этом не подумали?

— Ты думаешь, Всеволод, вы вернётесь к обычной жизни? После всего, что произошло и, возможно, произойдёт?

— А что-то изменится, тарщ Арсентьев?

— Пойдёте учиться немного по другому профилю. А там всё равно, семейный ты или нет.

— Не понял…

— Вернёмся — всё узнаете.

— Кхм-гхм… значит, вы точно решили связать свои жизни? — повернулся он к одноклассникам.

— Сева, если бы это было не так — мы бы не вернулись и обрушились на вас, как снег на голову.

— У меня нет опыта писать такие справки. Товарищ старшина! Вы умеете составлять такого рода документы?

— Сам не делал, но капитан Лосев, мой бывший комроты, писал пару раз, а я присутствовал, так что образец мне ведом.

— Будьте добры, напишите, а я потом завизирую. И вы, тарщ сержант, тоже.

— Согласен, пойду свидетелем.

— Я тут на постой попросилась к одной старушке, — заговорщицким тоном поведала Ленка новоиспечённому мужу, когда они вышли из дома командира. — Баба Дуня нам комнатку подготовила и даже баньку истопила.

— Так, тарщ младший лейтенант, вы оказывается всё уже спланировали ещё до того как? — Ромка внимательно посмотрел на супругу.

— Ну, не зря же я завела тот разговор после совещания. Только такой конечный результат никак не предполагала. Ром! А что родителям скажем?

— Поставим перед свершившимся фактом, как мне отец всегда говорит. Не боись — прорвёмся!

— Ну-ну, муженёк. Ты у нас глава семьи — тебе и сдерживать натиск «предков».

— А вообще, какая у нас диспозиция на вечер? — официальным тоном спросил Роман.

— Какие ты слова знаешь, а? — прыснула Ленка.

— Тарщ Полуянова, вы не ответили на мой вопрос.

— Тарщ старший сержант, — в тон ему ответила супруга — по распорядку сейчас баня с берёзовым веничком, потом небольшое чаепитие c малиновым вареньем и отход ко сну. Как-то так.

* * *

Утренние водные процедуры отряда были нарушены известием о приближающемся противнике. Разведчики, отправленные Сенцовым ещё на заре, наткнулись на механизированную немецкую колонну в пяти километрах от села. Быстро эвакуировав в ближайший перелесок местных жителей, а затем заняв свои позиции, бойцы отряда стали готовится к встрече с неприятелем. Он не заставил себя долго ждать и скоро на околицу вырулил «Тигр», а за ним пять бронетранспортёров, пара грузовиков с солдатами и два, скорее всего, с боеприпасами. Замыкали колонну три мотоцикла.

— Что, в лоб ему заедем? — поинтересовался Роман у супруги.

— Не спеши помереть, дорогой. Лучше в зад ему бухнем, а потом причешем «Ганомагов».

Выбрав хорошую позицию, Трубачёв вместе со старшиной и Арсентьевым наблюдали за развитием событий.

— Почему Ленка не стреляет? — с нотками нетерпения в голосе спросил Севка.

— И правильно делает, — ответил ему Арсентьев. — Она сейчас «Тигру» в зад заедет бронебойным, а потом расправится с «Ганомагами».

— Только бы наши преждевременно не открыли огонь …

— Обижаете, тарщ лейтенант, — негромко сказал Сенцов. — Там у меня бывший разведчик командует. Толковый парень.

Тем временем немецкая «пятёрка» прошествовала на два корпуса дальше замаскированного в стогу сена Т-34 и повернулась в четверть оборота, стремясь остановиться у ближайшего колодца.

— Рома! Там у нас пара подкалиберных10 оставалась. Заряди один и садани ему под башню!

Обогнавший колонну грузовиков мотоциклист был немало удивлён, когда стоящий у дома стог сена вдруг разом распался, а на его месте возник цветастый Т-34, из которого грянул выстрел по идущему впереди немецкому танку. Башня «Тигра» сдвинулась вбок и тот замер.

— Снаряды беречь! Овсов! Двигаем вперёд и давим немцев гусеницами! С «пятёркой» дальше разберётся наша пехота!

— Есть, командир! Ну, фашистское отродье, отыграюсь я за смерть своих однополчан! Поехали, ребята!

Представьте себе глаза фрицев, когда разрисованный в различные по размеру цветочки советский танк выскочил из-за дома и на скорости пошёл в лоб немецкой технике. Оставшиеся в живых солдаты Вермахта выпрыгивали из перевёрнутых машин и бронетранспортёров и попадали под перекрёстных огонь бойцов отряда. Один из «Ганомагов» рискнул развернуться и рвануть обратно из села. На самом крае околицы, из укрытия, внутрь него полетели две гранаты. После первого «Бух!» он внезапно остановился, а после второго из него повалил чёрный густой дым.

Через полчаса всё было кончено. Колонны немецкой техники больше не существовало.

— Если бы я всё это своими глазами не видел — не за что не поверил бы, — вставая и отряхиваясь одной рукой, проговорил Арсентьев. — Один выстрел «тридцатьчетвёрки» и его небольшой марш решил исход боя, а! Уму непостижимо!

— Серёжа, Оля! — подозвал выскочивших из дома одноклассников Севка. — Один осмотрит немецкий танк и выяснит, работает ли рация, другая быстро допросит немцев. Заартачатся — зови Сенцова и его бойцов — церемониться с фрицами не будем.

* * *

Зуева недобро окинула взглядом пленных, охраняемых несколькими бойцами отряда.

— Ком, — поманила она рукой одного из сидящих на траве.

— Я-я, сэйшас. Я нэмного говорить по-русски. А што на войне делайт такая юная фройляйн?

— Я не фройляйн, фашистская ты сволочь, а сотрудник НКВД.

— Майн гот…

— Я-я, натюрлих. Если хотите остаться в живых — договоримся сразу: я задаю вопросы — вы на них честно отвечаете. Три неправильных ответа — пуля в лоб.

— Корошо.

— Фамилия, звание, часть?

— Оберлейтенант Кляйн, цвай…э-э-э второй танковый армий. Работал переводчик при штабе дивизии.

— Что можете сказать о последних перемещениях ваших войск?

— Сюда идёт дивизия Вермахт и на усиление — наша танковый колонна. Я-я, фройляйн, у вас нет шанс. Лучше сдавайтс. Я поговорить с полковником Кранке, как это по-русски… замолвить слово, я-я.

— Я скорее умру, чем перейду на службу к немцам. Сообщите численность группировки, собирающейся пройти здесь в ближайшее время.

— Э-э-э… до тысяча шеловек, десять танк, шетвёртый, пьятый и даже шестой модель, совсем новый класс. Вы не сможеть устоять перед ними, поверьте.

— Вы видели по дороге сгоревшие «Тигры»?

— Я-я и ошень удивился этому.

— Это сделал НАШ танк.

— Э-э-э… тэ тридцать шетыре?! Как такой может быть?

— А вы не забыли, кто вас подбил, оберлейтенант?

— О, да, такое забудешь… какой-то цветош… цветошек.

— Все ваши танки на этой дороге — его рук дело.

— Майн гот! Это ошень короший командир, настоящ мастер.

— А вон и она, — Оля обратила внимание немца на девушку в танкистском комбинезоне, идущую к Трубачёву.

— Танком командовать тоже фройляйн?! И такой молодой? Мир… как это… сошёль с ума.

— Нет, это вы сошли с ума, напав на нашу страну. Вы и ваш фюрер возомнили, что вам всё позволено! — она перешла на крик. — Позволено убивать ни в чём неповинных женщин, стариков, детей! Но мы встали все, слышите?! Даже дети и женщины встали на защиту своей Родины! Ваши самолёты недавно разбомбили лагерь с нашими друзьями. Там погибла моя подруга, погибли все, с кем я долгое время училась. А вы все здесь сидящие заплатите за их гибель. Кровь за кровь, смерть за смерть! Всё, что мне нужно, я уже узнала. Дальше с вами поступят также, как ваши люфтваффе поступили с ними.

Девушка повернулась к бойцам.

— Они мне больше не нужны. Всё что меня интересовало — я узнала.

— Нет, фройляйн, нет! Битте, за что? Я ничего не сделал! — оберлейтенант побледнел.

— А что сделали они? За что вы их разбомбили? Идёт война и на ней есть только один принцип — «Кто кого». Увести и расстрелять!

— Слушаюсь, товарищ сотрудник НКВД! — картинно отдал честь один из бойцов, незаметно подмигнув девушке.

— Мне говорить, что НКВД кровожадн, но я не думать, что даже такой молодой фройляйн может делать так жестоко!

Закончив обход позиций, Трубачёв направился к подбитому «Тигру». Он собрался залезть на танк, когда из него показалась голова Сальникова.

— Сева! Как хорошо, что ты сам пришёл! Я уже собирался идти тебя искать.

— Да, Серёж, какие трудности?

— Мы тут с Олей. Она переводит.

— Что слышно в стане врага?

— Наши стремительно наступают. Некоторые немецкие группировки отчаянно сопротивляются и просят подкрепление. Скоро через нас пройдёт несколько колонн. Это подтвердил и пленный танкист.

— Товарищи! — раздался голос Овсова. — Младший лейтенант рацию включила, ну и мы услышали сводку Совинформбюро. Сегодня, 4 августа, наши ворвались в Орёл! Бои идут по всему городу! Оттого и слышна канонада.

— Судя потому, что «тридцатьчетвёрка» берёт сводку по ретранслятору с какого-то танка — наши совсем близко, — заметил Сальников.

— Почему ты так решил? — удивился Арсентьев.

— В стационарном режиме у неё дальность приёма не больше тридцати километров. Вот и делайте выводы.

— Ты — радиоспециалист? — удивился сержант.

— Угу. Радиолюбитель. Свою технику дома сам паяю, оттого и здесь опыт пригодился.

— Да, вы меня всё больше и больше удивляете, ребята, — проговорил Арсентьев. — Однако поспать сегодня никому не придётся. Не исключено, что и ночью возможно движение колонн в обе стороны.
==================================================================================

Глава 6

— Даже не думай приставать! — Лена сердито убрала со своего плеча руку мужа, не переставая расчёсывать волосы.

— Тарщ младший лейтенант! Я что-то не понял. Вы мне жена или как?

— Рома! Сегодня может и поспать толком не удастся. Слышал, что Зуева доложила Севке? У нас каждый час сна на вес золота! А я потом буду глаза продирать в танке? Нет уж!

— Вредина!

— Сам такой! Сколько там на ходиках11 натикало? Ого! Почти полночь! Всё, тарщ старший сержант, баиньки! Это приказ.

— Вредина в квадрате!

За окном было видно, как полыхнула зарница взрыва и тот час затрещали пулемётные очереди

— Твою дивизию, а! Лена! Накаркала!

— Давай одеваться! Быстрее, Рома! Живей! Немцы ждать не будут!

Они выбежали из избы и ринулись к танку. На месте их уже ждали Овсов с Кандыбой.

— Товарищ…

— Дядь Коль! Заводи! По местам! К бою! — она резво вскочила на танк.

Выйдя к западной окраине села, она с трудом разобрала вражескую колонну, пытавшуюся проникнуть в внутрь удерживаемого ими населённого пункта.

— Рома! Там, в самом низу снарядной укладки есть четыре шрапнельных12. Приготовь их все.

— Достал, — после некоторого молчания и возни в боеукладке, сообщил Полуянов.

— Заряжай!

— Готово!

— Вижу, как наши отступают… сейчас они покинут свои позиции и тогда… вот! Огонь!

Попав в передовую машину, шрапнельный снаряд выкосил весь личный состав немцев. Рядом с Т-34 что-то сильно ухнуло.

— Вот и танки нарисовались, — угрюмо проговорила по внутренней связи Лена. — Сейчас начнётся…

Второй снаряд лёг ещё ближе, но Овсов уже повернул танк и, обойдя горящую машину справа, подъехал к деревьям стоящим друг от друга неподалёку. Немец выстрелив ещё раз попал в то место, где недавно стоял советский танк. Роман увидел в зареве выстрела его местоположение и фугасом умудрился попасть ему в двигатель. Немец вспыхнул, озаряя окрестности и демаскируя остальные танки колонны.

— Влево на корпус! — раздалась ленкина команда и «цветастый» нырнул в освободившее от удирающего грузовика пространство. Полуянов сделал ещё один выстрел, разворотив гусеницу второму немецкому танку. Тот решил огрызнуться, отчего его башня стала поворачиваться в сторону советской машины. Роман не стал ждать ответного выстрела и саданул в немца бронебойным. Снаряд угодил в край поворотной части башни, заставив замереть её. Третий выстрелил по «тридцатьчетвёрке», но снаряд срикошетил, лишь оставив отметину на башне. Ответным огнём старший сержант попал ему фугасом в баки и тот добавил освещение на местности.

— Назад, за деревья!

Вовремя уйдя с позиции, «цветастый» избежал губительного выстрела ещё одной «четвёрки», ответив на него фугасом в бок немцу и повредив несколько катков.

— Вперёд, в обход немцев, дядя Коля! Только смотри, чтобы не засветиться от пожара. Пусть они подсвечиваются, а мы так и будем по темноте рыскать.

— Понял, командир!

Но немцы это тоже поняли и стали пятиться от пожарища назад.

— Сволочи! Разгадали манёвр! — с досадой в голосе крикнула Лена. — Значит, так: сейчас Рома выстрелит и сразу назад на три корпуса. Слышишь, дядь Коль?

— А то!

— Потом выстрел ещё раз и теперь уже вперёд на четыре! Поехали! Давай, муженёк, не подведи!

— Получите, гады! Первый пошёл! — медленно отползающей «четвёрке» он угодил в мотор. Тот быстро вспыхнул, освещая новое место поединка боевых машин. Воспользовавшись этим, «цветастый» успел повредить ещё одного немца, обездвижив его.

— Назад три! Влево корпус!

— Второй пошёл! — злорадно прокомментировал Полуянов, отправив ещё один снаряд в подвернувшегося удобным ракурсом немца.

— Вперёд четыре, вправо два, потом влево один! Разворот в половину корпуса! Огонь!

— Есть! Горишь, сволочь!

— Где остальные? Не вижу! — Лена долго всматривалась в темноту, но остальные немецкие танки, видимо, не рискнули ввязываться в бой.

— Автомашины удирают! — подал голос Овсов.

— Рома шрапнельными! Можешь все использовать!

— Понял! Механик! После выстрела сразу влево на корпус!

— Есть!

— Пошёл! На! Получи, фашист, гранату!

В темноте не было видно, в какую технику был произведён выстрел, но шрапнельный снаряд угодил в машину с топливными бочками и та взлетела на воздух, озаряя близлежащее пространство почти как днём.

— Вправо два! Вижу танк за деревьями! Стоп! Назад! Два корпуса! Резво, дядь Коль!

Выстрел немца угодил по гусенице «цветастого».

— Попали, гады! — с болью в голосе воскликнула Лена!

Роман быстро развернул башню «тридцатьчетвёрки» и угодил обидчику под пушку, снеся башню немецкого танка.

— Консервы готовы к употреблению!

Канонада пулеметных и стрелковых выстрелов постепенно стала стихать. Несмотря на спустившуюся ночь, никто не хотел спать. Овсов и Кандыба уже колдовали над повреждённой гусеницей, когда к танку подбежало несколько бойцов во главе со старшиной.

— Мать честная! Восемь танков за полчаса! Охренеть, товарищ младший лейтенант! Это как же так?

— Это мой муж постарался! Рома, ты где?

Полуянов сидел рядом с танком на траве и сняв шлем выбивал его от пыли. Услышав оклик супруги, он не торопясь встал и направился в её сторону.

— Здесь я… чего случилось?

— И он ещё спрашивает «что случилось», а? Ромочка! Ты просто… просто… нет, я правда ещё такого не видела. Двадцать секунд на перезаряд от Кандыбы и сразу поворот башни, а потом выстрел. Навскид! Обалдеть, Рома…

— Товарищ младший лейтенант, — обратился к девушке Овсов, продолжающий возиться с гусеницей. — Вот теперь я верю, что опыта у вас вагон. Я такого за всю службу не видел. Команды, конечно, немного чудные, но понятные и главное — как мы маневрировали, а?! А гусеницу мы сейчас приведём в порядок. Тут работы на час, не больше.

— Ну, как у вас тут? — подбежал запыхавшийся Трубачёв.

— Нормально всё, — буркнул Роман.

— Это вы сколько подбили?

— Сами не считали, не до того было, но говорят, что восемь штук. Ещё пару машин ликвидировали.

— Сколько?!

— Так точно, товарищ лейтенант, сосчитали мы уже, — подтвердил Сенцов. — Восемь немецких танков.

— Немцы докладывают, что при попытке проследовать через наше село, напоролись на танковую роту противника и около роты пехоты. Как в той пословице — «у страха глаза велики». Навстречу им отступает другая колонна. Там двадцать пять танков, самоходки и до полка пехоты.

— Рома! Сколько у нас снарядов осталось?

— Всего десять, Лена. Пять фугасов, три брони и пара шрапнели. Один из бронебойных — подкалиберный.

— Плохо дело… нам не выстоять в новом бою. Ожидать, что немцы как и тут драпанут, не приходится. Они любыми путями будут пробиваться из окружения. Когда их ожидать, Сев?

— Часа через четыре-пять. На их пути есть небольшой заслон, но сил явно не хватит, чтобы сдержать эту колонну.

— А если обратиться к нашим за помощью? — предложил подошедший к ним Сальников. — Может, услышат наш призыв?

— Как? — поинтересовалась девушка.

— Сейчас принесу изъятую в «Тигре» проволоку. Удлиним антенну «тридцатьчетвёрки» и тем самым увеличим радиус действия твоей рации.

— Давай, Серёга, действуй! — обрадовался Трубачёв.

* * *

Местные бабы, заметив установившуюся тишину, высыпали гурьбой из домов и кинулись помогать раненым бойцам. Их нестройные возгласы, а порой и плач над погибшими, заполнил ночное безмолвие.

Через час, ценой больших усилий сержанта Овсова и младшего сержанта Кандыбы, «цветастый» стал снова в строй.

Тем временем Сергей закончил манипуляции с радиостанцией Т-34 и довольный вылез из башни.

— Готово. Лена! Попробуй выйти в эфир.

— Эх, только бы получилось! — Полуянова залезла внутрь танка и включила радиостанцию на передачу. — Внимание всем! Говорит отряд «Мститель»! Я — младший лейтенант Полуянова. Находимся к юго-западу от Орла. Попытка пройти немцами на подмогу к окружённым частям Вермахта нами пресечена. Подожгли восемь «Тигров», «Пантер» и лёгких машин. К сожалению, в боекомплекте нашего танка осталось восемь снарядов, топлива почти нет. В нашем направлении отступает крупная группировка немецких войск. По данным разведки около двадцати пяти танков и до полка пехоты. Оставшимися силами мы сделаем всё, чтобы их сковать, но нужен удар им в тыл. Кто меня слышит, прошу донести до руководства наступательной операции.

После восьмого или девятого сеанса передачи эфир вдруг ожил и девушке ответил такой же женский голос:

— Сестричка! Можешь дать точные координаты отряда? Я доложу руководству!

— Точные координаты такие, село…, рядом маленькая река Цон. А с кем я говорю?

— Лейтенант Самусенко.

— Что? Александра, это вы?

— А откуда вы меня знаете?!

— Хм… читала про вас в газете.

— Сколько вас там?

— Меньше полсотни осталось. Боезапас в моём танке только на десять минут боя.

— Ты — командир танка?!

— Так точно!

— Сколько сожгла?

— Восемь сейчас и три до этого… одиннадцать, значит.

— Вот это да! А я только три! Сестричка, держись, я пулей к командиру полка!

* * *

— Ну, что там? — с нетерпением в голосе спросил Лену Трубачёв, когда она высунулась из башни.

— Есть связь! Серёга! Ты — волшебник! Если бы вы знали, с кем я разговаривала!

— И с кем? — поинтересовался Роман.

— Рома! С самой Самусенко, представляешь?! Я только сейчас вспомнила, что она воевала именно в этих местах. Обещала помочь.

— Мы баиньки идём или как? — поинтересовался муж.

— Какие, к чёрту, баиньки?! А вдруг она в тот момент опять на связь выйдет? Залезай сюда — тут прикорнём.

— Чё, Рома, тяжела семейная жизнь? — ухмыльнулся Севка.

— Сам женись — узнаешь, — отрезал тот и с кряхтением полез в танк.

— Не на ком.

— Вон, Ольку возьми — она давно на тебя такими глазами смотрит.

— А тебе, Полуянов, больше всех надо? — гневно воскликнула девушка. — Не твоё это дело, вот и не суй свой нос куда не надо!

— Я чего-то не знаю? — удивлённо поинтересовался Трубачёв у Оли, когда крышка люка захлопнулась изнутри.

— А тебе чего нужно? Я что, плохо справляюсь со своими обязанностями?! — она двинулась к одному из домов.

— Оля, постой, я не хотел тебя обидеть! Товарищ Зуева! Приказываю вам остановиться.

— Ну, остановилась, дальше что? — девушка встала буквой «Ф». — Будешь лезть ко мне в душу?

— А ведь ты покраснела от слов Ромки, — заметил Севка.

— И что с того?!

— И я тоже… я давно хотел… ладно, Оля, не смею тебя больше задерживать…

— Нет, теперь ты подожди. Ты командир или как? Договаривай.

— Да! Ты мне нравишься, и я давно хотел пригласить тебя на свидание, довольна?

— Сева… ты сейчас правду говоришь? Ответь честно, прошу тебя!

— Правду, Оля, чистую правду… не знаю, останемся мы после предстоящего боя или нет, но лучше сейчас выговориться, чем так и носить все чувства в себе.

— Ты — дурак, понял?! Почему ты раньше не говорил мне этого?! Господи, ну почему парни такие несмелые, а? Ну, почему вы молчите, как каменные истуканы?! Почему? Как боем командовать и разбить немцев — мы можем, а девушке в чувствах признаться — сразу трус. Ответь, почему?!

— Я действительно боялся, что ты мне откажешь.

— Глупый… какие же вы глупые, мальчишки… — Севка заметил, как она вытирает с глаз слезинки. Он подошел к девушке и обнял её. Оля положила голову ему на плечо.

— Я тебя никому не отдам, — он зарылся подбородком в её волосах — никому и ни за что.

— Ленка с Ромкой начали процесс, который не остановить… — дрогнувшим голосом тихо сказала девушка — … только они вместе уже несколько дней, а у меня только десяток минут…

— Ты о чём?

— Неизвестно, когда немцы пойдут в атаку. И кончится моё счастье, Севочка… навсегда кончится… вон, Мухина с Сальниковым, дружат ещё с начала учебного года…

— Мухина?! С Серёгой?!

— Ты не знал? — удивилась Оля, отпрянув от него. — А, ну да… они же вне школы… мне Валя по секрету сказала, как подруге. А я только сейчас… только эти минуты и пара часов впереди… как же больно и обидно… тот человек, которого любишь — не замечал тебя…

— Пошли! — резко взяв девушку за локоть, он решительно направился к командирской избе.

— Что ты задумал? — она испуганно посмотрела на него.

— Раз Полуяновым можно, почему нам нельзя? К чёрту все условности — война всё спишет! Пойдёшь за меня замуж?

— Сева, ты серьёзно? — она взволнованно стала вытирать слёзы на лице.

— В таком вопросе врать подло!

— Я согласна! — Оля кинулась ему на шею, покрыв поцелуями сначала щёку, а потом их губы встретились в долгом поцелуе. Немного отойдя от нахлынувших чувств, они снова двинулись к избе. На завалинке сидели старшина и Арсентьев.

— Ты чего такой взъерошенный, командир? — удивился старшина. — Иль не спится? Да ещё нашему переводчику спать не даёшь.

— В общем, дядя Коля, придётся тебе писать вторую справку.

— Не понял, товарищ лейтенант.

— Полуяновы заразили нас. Жениться я хочу. Официально, так сказать. У нас с Олей чувства давно, да только неизвестно, как завтра судьба повернёт. Хотим расставить всё по местам.

— Товарищи школьники! Как в нашем времени говорят — у вас всех крыша поехала? — Арсентьев смотрел на молодых ребят с нескрываемым удивлением. — Полчаса назад наш радист пришёл в сопровождении девушки с такой же просьбой, теперь ты. Нас ТАМ по головке не погладят! Понимаешь это?

— До попадания ТУДА надо ещё дожить, сержант. Зовите Сальникова с Мухиной — чтобы никому не было обидно.

— Это приказ? — ухмыльнулся сержант.

— Так точно, товарищ Арсентьев. Я воспользуюсь своим званием и решу этот вопрос так, как подсказывает мне совесть.

— С родителями сам будешь разбираться. А они с тебя спросят, староста класса, по-полной спросят.

— Семь бед — один ответ.

Через десять минут в избу зашли смущённые Сергей с Валей. Короткий опрос и оба молодых человека с детской непосредственностью ринулись из дома в разные стороны, уводя за собой свои половинки и зажав в руке по справке — первому семейному документу.

— Сева, я теперь тебя никому не отдам, слышишь? Только смерть разлучит нас.

— Про это даже не думай. Мы ещё на свадьбах Полуяновых и Сальниковых погуляем и на свою пригласим.

— Ты — самый лучший! — глаза девушки светились от счастья. — Какая же я сегодня счастливая…

— И я тоже.

* * *

Командир танка «264» снарядом залетела в землянку комбрига.

— Тарщ лейтенант, мне к полковнику! — оповестила она адъютанта.

— Тс-с-с… Потапов отдыхает. Ты чего сама-то не спишь?

— Дело к нему есть, очень важное.

— Сказано, лейтенант, отдыхает он.

— Кто там, Ивлев? — из-за занавески раздался сонный голос комбрига.

— Тарщ полковник, тут наша малахольная13, командир 264-го пришла. Какое-то срочное дело у неё.

— Пусть заходит.

— Сами вы, товарищ Ивлев, малахольный. Тарщ полковник разрешите обратиться?

— Раз разбудила — обращайся, — сказал Потапов, застёгивая воротничок.

— Тарщ комбриг! Я призыв перехватила.

— Какой-такой призыв?

— Призыв о помощи! Партизанский отряд «Мститель» отбросил полк немцев от села…, что на юго-западе от Орла. На меня вышла младший лейтенант Полуянова и представляете, тарщ комбриг, она тоже командир танка. Моя коллега!

— Очень рад за тебя, Самусенко. И из-за этого стоило меня будить?

— Не из-за этого, тарщ полковник. У неё боезапас остался в восемь снарядов и топлива на десять минут боя. А на них прут остатки танковой армии Гудериана и пехота численностью до полка.

— Откуда эта информация?

— От неё, тарщ полковник.

Внезапно прошёл вызов по оперативной связи. Ивлев взял трубку и потому как он приосанился, было понятно, что на том конце провода кто-то из руководства.

— Тарщ комдив, вас полковник госбезопасности Звягин, — протянул трубку окончательно вставшему с топчана Потапову.

— Тебе тоже не спится, Евгений Михайлович? Будь здрав.

— И тебе не хворать, Иван Тимофеевич. Мои люди перехватили переговоры кого-то из твоих танкистов с отрядом «Мститель».

— Есть такое дело. Виновница этого переполоха сейчас общается со мной.

— Мне так и доложили, что общались две девушки. Вот, что Иван Тимофеевич, надо помочь людям. Понимаю, что потрепали тебя немцы, но твоих сил хватит, чтобы совершить скрытый марш-бросок и быстро оказаться в том районе. Этот вопрос согласован наверху.

— Понял тебя, Евгений Михайлович. Через полчаса мои пойдут в прорыв на том участке, — он положил трубку и повернулся к Самусенко. — Александра! Ты хоть понимаешь, во что ввязалась?! О твоих переговорах знают уже ТАМ…

— А я что, тарщ полковник? Я за своих переживаю. Да и пообщаться с коллегой очень хочется. А, может, мы её к себе заберём? Будет два командира танков женского пола…

— И тогда тут тако-о-оэ начнётся… — протянул Ивлев.

— И вы, тарщ лейтенант, туда же, да?

— Самусенко! Ты должна понимать, что такие звонки просто так не следуют. Твоя коллега находится под пристальным вниманием Особого отдела фронта.

— И что?

— Тьху ты, господи боже мой, а! Ты когда думать будешь?

— Подождите, тарщ полковник, когда я представилась, она обратилась ко мне по имени! Сказала, что слышала обо мне из газеты.

— Александра! Корреспондент уехал только пять дней назад. Какая, к чёрту, газета?! Наверняка ТАМ, — показал он пальцем вверх — решили развить опыт женщин-танкистов и выпустили ещё один экипаж. Но что-то пошло не так и вот теперь её нужно выручать.

— Так точно, тарщ комдив! Разрешите выполнять?

— Какая ты прыткая, а? Ивлев! Капитана Зорина и майора Лыкова срочно ко мне. Разбудить и оповестить. Пойдёшь с ними в прорыв. Они присмотрят за тобой. Ты только опыта стала набираться, а там такие волки у Гудериана… у них у каждого по сотне танковых сражений. Всё, иди, готовь свой танк.

— Есть, тарщ полковник!

* * *

Константин Бабенко видел уже второй сон, когда его нарушила мелодичная трель звонка мобильного телефона. Чертыхаясь, он нащупал мобильный на прикроватном столике.

— Да, слушаю.

— Костя, есть проблема, — голос троюродного брата Бабенко узнал сразу.

— Говори.

— Звягин только что прислал весточку по аварийному каналу. Давай сына к родителям и жду вас с Женей срочно в фирме. Дело серьёзное.

— Понял, — коротко ответил он и положил телефон на стол.

— Что случилось? — в сонных глазах супруги читалась явная тревога.

— Нас срочно вызывают в «Спецком». Звягин только что вышел на нас по аварийному варианту.

— А конкретно?

— Сергей не сказал. Давай собирайся сама и сына. Едем к твоим. Я сейчас их предупрежу.

Несмотря на столь раннее утро в кабинете Сергея Николаевича было много народу. Многие из них держали в руках стаканчики с кофе, чтобы окончательно проснуться.

— Извините, что вас всех пришлось выдёргивать из постелей, — начал диалог глава фирмы.

— Что-то случилось? — сонным голосом спросил Роман.

— Обстоятельства меняются с каждым часом. Полтора часа назад мы получили информацию от Звягина по аварийному каналу. Он предназначен только для экстраординарных случаев, который как раз и возник. 10-й «Б» жив и активно сражается с немецко-фашистскими захватчиками. В том месте, куда они попали, действует партизанский отряд «Мститель». Звягин перехватил их обращение о помощи к войскам Советской Армии. Подключив свои каналы, Евгений Михайлович вызвал подмогу, но дальше затягивать эвакуацию нет смысла. Поэтому вылет будет через час. Роман! Что со спецкапсулой, замаскированной под Ли-2?

— Всё готово ещё со вчерашнего вечера, Сергей Николаевич.

— Евгения Андреевна! Инструктируйте эскадрилью и по местам.

— Сергей Николаевич! Хотелось бы сразу выяснить мои полномочия.

— Если я их озвучу, вы опять начнёте бузить там, — улыбнулся он.

— Давайте не будем ворошить старое.

— Вы настолько стали собраннее? Всё-всё. Шучу, — картинно поднял он руки вверх. — Женя! У тебя сейчас полномочия почти, как у Звягина. Руби, жги, кромсай Люфтваффе и наземные войска, но выцарапай мне ребят оттуда.

0

8

Глава 7

С рассветом на подступах к деревне стал слышен гул. Полусонные и уставшие после вчерашнего сражения бойцы заняли свои боевые позиции.

— Предлагаю расставить между избами трофейные бронетранспортёры, — высказал свою мысль Трубачёв на импровизированном совещании вблизи одного из домов. — По бокам здесь лес — туда немцы поостерегутся лезть. Танк пусть стоит в перелеске. Там на реке есть только один брод. Лена! Твоя задача — не допустить обход немцами села через этот участок.

— Дельно! — одобрительно отозвался Сенцов о плане. — А говоришь, командир, что училищ никаких не заканчивал.

— Так он сам по себе умный, — улыбнулась присутствующая на совещании переводчица.

— Муж и жена — одна сатана, — ухмыльнулся Арсентьев.

— Мы чего-то пропустили? — сделав удивлённое лицо, спросила Лена.

— Есть такое дело, — улыбнулся старшина. — Супруги они с этой ночи. И документ соответствующий имеется.

— Молодец, Севка, последовал моему совету! — захохотал Роман.

— Чего ржёшь, как лошадь? Я давно к ней испытывал чувства, но боялся подойти.

— Трубачё-о-ов! — протянула Лена. — Оказывается, мы старосту ещё плохо знаем.

— И Сальниковых тоже, — ухмыльнулся Севка.

— Что? И эти тоже?

— Ещё с девятого дружим, — послышался голос Серёги сзади.

— Да, Ромочка, заварили мы с тобой такую кашу, что наши родители теперь всю жизнь будут расхлёбывать, — вздохнула Лена. — Остался лишь Валера… а, кстати, где он?

— Ему вчера в ногу попало осколком гранаты. С ранеными он, — сообщил старшина.

Минут через сорок, с востока к селу подошли четыре немецких танка. Они притормозили у околицы, осмотрелись и осторожно вползли внутрь села. Но притаившись за домами, их поджидала смерть от рук бойцов отряда «Мститель». Четыре бутылки с бензином, заблаговременно слитым из трофейной техники, через несколько минут превратили немецкие машины в огненные шары. Следующими в село зашли несколько грузовиков с солдатами, которых встретили проливным дождём пуль. Пришедшие на помощь пехоте два «Тигра» с дальней дистанции попытались расстрелять стоявшие «Ганомаги», но никакого эффекта в наступлении это не дало. Немцы осели на окраине села и лишь временами отстреливались. Время играло на стороне бойцов отряда. То же самое понял и командующий немецкой группировкой. Сразу четыре фашистских танка ринулись к реке, в надежде обойти село вброд и ударить в тыл партизанам. То и дело высовываясь из башни, один из немецких танкистов осматривался в поисках подходящего места. Наконец его внимание привлекла небольшая лесополоса рядом с рекой. Проходящая к ней малозаметная дорога через реку наглядно показывала правильность его выбора. Когда до этого места осталось метров сто, на край лесополосы, который уже миновала вражеская группа танков, выскочил Т-34 и раздались два выстрела из его орудия с небольшим перерывом между ними. Фактически немцы шли, повернувшись к нему боком, и прицельная стрельба Романа заставила запылать двигательные отсеки пары машин.

— В яблочко! — удовлетворительно заметил Овсов по внутренней связи.

— Назад! — раздалась команда Полуяновой.

В то место, где только что стоял советский танк, ударил ответный снаряд одного из оставшихся немцев.

— «Четвёрку» и отсюда достанем, — сообщила Лена. — Рома! Заряжай бронебойным!

Следующий выстрел «цветастого» попал в борт вражеской машины, разворотив его и угодив в боекомплект. Танк перевернуло и оторвало башню. Четвёртый не рискнул вступать в сражение с опытным экипажем противника и предпочёл ретироваться.

— Почему не стреляли, товарищ старший сержант? — спросил Кандыба.

— Нам важно выиграть время, а не подбить немцев. Боезапас у нас невелик.

— И то верно! — согласился с ним Овсов.

Минут пятнадцать ничего не происходило, только вдалеке были слышны очереди из стрелкового оружия. Наконец, ретировавшийся ранее немец привёл подмогу из шести танков.

— М-да… у нас столько снарядов не осталось, — мрачно заключила Лена.

— Придётся рисковать и, подпустив их к броду, сжигать прямо в воде, — озвучил свои мысли Роман. — Возможно, они не рискнут потом вытаскивать битые танки и уйдут.

— А это мысль, Ромочка!

Первый рискнул преодолеть водную преграду «Тигр». Он осторожно спустился к урезу воды, словно захотел попробовать её теплоту и аккуратно стал продвигаться вперёд. Не видя активности противника, остальная группа танков отправилась за своим провожатым. Когда «Тигр» миновал середину, «тридцатьчетвёрка» снова выскочила на берег и сходу выстрелила немцу в бок. Фугасный снаряд попал ему в «ватерлинию», располагавшуюся сейчас в верхней части гусеницы. Вода чуть смягчила взрыв разорвавшегося снаряда, однако не смогла предотвратить повреждение пары катков и самой гусеницы.

— Быстро назад! — скомандовала Лена.

— Говорит 264-й! Сестричка, ответь! — внезапно ожило радио.

— На связи младший лейтенант Полуянова.

— Мы уже близко! Держись!

— Александра! Это вы?

— Так точно! Если ты меня слышишь — значит осталось не более десяти километров. Какая у вас обстановка?

— Веду бой. Осталось один фугас и два бронебойных…

Внезапно двигатель заглох, и стало тихо. Рация тоже выключилась.

— Всё, приехали… — мрачно подытожил Овсов. — Топливо на нуле.

— Вылезайте все! — громко отдал приказ Роман. — Я выстрелю оставшимися снарядами и тоже покину машину.

— Кто здесь командует, а? — на повышенных тонах спросила его супруга.

— А кто быстрее заряжает и стреляет? — парировал он ей.

— Командир! Старший сержант дело говорит! — донёсся голос с места механика-водителя.

— Быстрее, а то немцы поймут, где мы и всё! — торопил их юноша.

— Посмей мне погибнуть! — погрозила пальцем Лена. — Найду и вторично убью!

— Намёк понял, — улыбнулся Роман и, поцеловав жену, кинулся к оставшимся снарядам.

Сержанты помогли спуститься вниз командиру, когда «цветастый» послал первый снаряд по врагу. С непривычки у Лены заложило уши. Она периодически мотая головой двинулась за Овсовым в глубь перелеска, когда Роман накрыл второго немца. Теперь горело уже три танка, два, из которых прочно застряли на месте брода. Однако фортуна изменила «цветастому». Один из стоящих на берегу немецких танков заметил местоположение Т-34 и выстрелил в него. Его башню чуть накренило вбок.

— Рома! Ромочка! — закричала Лена и стремглав кинулась обратно к «тридцатьчетвёртке».

Как бы ответом на её крик Роман произвёл последний выстрел, но промахнулся. Ответный выстрел немца застал Полуянову почти рядом с танком. Её больно ударило в руку и кольнуло в бок. Кандыба бросился на помощь и уже залез на башню, когда с той стороны застрекотал вражеский пулемёт. Прошитый одной из очередей, младший сержант сполз вниз. Овсов в три прыжка очутился рядом с «цветастым» и стараясь не высовываться, осторожно открыл люк.

— Старшой! Ты жив?

— Нормально, только оглушило… сейчас я вылезу…

— Командир ранена…

— Что?! Я сейчас…

В этот момент ещё один выстрел немецкого танка попал в двигательный отсек Т-34 и задел осколками сержанта. Схватившись за грудь, тот обмяк на танке и затих. Помотав головой, Роман пришёл немного в себя и осторожно выглянул из люка. Невдалеке он услышал немецкую речь. Нащупав в кобуре трофейный парабеллум, он быстро достал его и осторожно попытался вылезти из танка. Немецкая фраза «О! Фройляйн!» придала ему сил, и внезапно очутившись на земле, вблизи немцев, он лихорадочно стал нажимать на курок.

Время словно остановилось. Юноша почувствовал себя в каком-то киселе, тягучем и вязком, однако этот «кисель» помогал именно ему, убыстряя его движения и замедляя реакцию немцев. Его палец жал курок, пока не закончились патроны. Когда Полуянов пришёл в себя, рядом с ним лежали трупы немецких танкистов и чуть в отдалении Лена. Над головой что-то загрохотало, но он уже не обращал внимание на небо. Словно робот Роман подошёл к супруге и, взяв её на руки, побрёл к селу. Почти у самой опушки перелеска он почувствовал, как что-то кольнуло его в бок, потом в спину. Полуянов, пройдя вперёд несколько шагов, потерял равновесие и падая бережно прижал драгоценную ношу к себе.

* * *

— Внимание! Я «Рыжий», проход в красную зону осуществлён, начинаем работу! — известила по рации Женька и привычным движением штурвала пошла набирать высоту, одновременно увеличивая скорость.

— «Рыжий», я «красный ноль пять». До объекта двенадцать километров, — оповестил один из истребителей прикрытия её эскадрильи.

— Принято, «красный ноль пять». Мальчики! Включаем вторые рации на частоту танковой группы войск в этом районе!

Через несколько секунд все лётчики услышали переговоры 264-го и таинственного танка, ведущего бой с немецкой группировкой. Женька включила пеленг на этот радиосигнал и нашла курс, когда рация вдруг исчезла из эфира. Резко уйдя в вниз, Бабенко прошла облачность. Её взору представилось поле боя вокруг небольшого лесистого участка, где стоял повреждённый Т-34 и несколько подбитых немецких танков. Чуть поодаль её внимание привлёк человек в танкистском комбинезоне, несущий кого-то на руках. В этот момент в него видимо стреляли, из-за чего он, пройдя пару шагов, вдруг остановился и медленно стал падать, прикрывая собой свою ношу.

— Получите, гады! Вот вам, по всей морде и загривку! — кричала Бабенко, зачищая очередями пространство около упавшего человека от немцев, бегущих к нему.

Развернувшись от места боя, Женька атаковала оставшиеся танки врага, вложив в гашетку всю свою злость и ярость. Напрасно те пытались спастись бегством, четыре огненные струи плазмы превратили их в огромные огненные шары.

Справа от реки внезапно выскочило восемь советских танков и лихо ставших переправляться вблизи брода. Минут через десять они вышли к опушке лесополосы и подъехали к месту падения танкиста. Из одного из них выскочил человек в таком же танкистском комбинезоне и ринулся к коллеге.

— В селе идёт бой! — оповестил один из истребителей прикрытия.

— Уходим туда! «Капсула», я «рыжий»! Как только зачистим село — садитесь на ровную площадку возле него. Туда будем выводить эвакуированных.

— Принято, «рыжий». Пока барражирую на высоте две тысячи.

* * *

Полуянова очнулась от того, что её губы почувствовали обжигающую жидкость. Она неосознанно сделала глоток, в нос ударил едкий запах спирта и она закашляла. Сразу болью отозвались рука и бок. Открыв глаза, Лена увидела девушку в таком же, как и она, комбинезоне, без шлема и с короткой причёской.

— Ты — младший лейтенант Полуянова? — улыбнувшись, спросила та.

— Так точно… кхм-гхм… ох, я, кажется, ранена…

— Ничего, сестричка, подлечат в госпитале. Главное — мы успели.

— Мне нужно кое-что сказать вам, Александра… пока никто другой ещё не пришёл…

— Лежи-лежи, сейчас аптечку принесут.

— Нет, Саша, послушайте… когда в 1945-м попадете в маленький польский городок Лобеж… там… у фонтана… не смейте вылезать из танка, чтобы посмотреть на красивую клумбу… слышите?

— Да-да, слышу тебя, сестричка. Тарщ Ступин, помогите второму, а!  А ты такая молоденькая… сколько тебе?

— Александра! Обещайте мне сделать то, что я вам сказала… — он дёрнулась встать, но острая боль пронзила левую руку. Охнув, Лена снова опустилась на землю.

— Хорошо, обещаю. Как ты сказала, город называется? Лобеж? Запомню. А это кто — механик-водитель или заряжающий? И такой же молодой, как ты.

— Что?! Что с ним?!

— Успокойся…

— Это мой муж! Да скажи, что с ним?!

— Ему прострелили левый бок и спину, — ответил второй танкист, пытающийся перевязать его. — Надо бы медицину сюда, боюсь, не довезём мы его.

— Здравствуйте, товарищи! — сзади к танкистам приблизился военный с погонами госбезопасности. — Капитан Бабенко, Особый отдел фронта. Эти люди полетят с нами. На борту нашего самолёта есть всё необходимое для оказания им медицинской помощи.

— Старший лейтенант Ступин, командир танковой роты, — козырнул помогавший перевязать Романа.

— Большое вам спасибо, товарищ старший лейтенант, за своевременное оказание помощи, — поблагодарил капитан и повернулся к Лене. — Косухина! Ты как себя чувствуешь?

— Я уже младший лейтенант Полуянова… — с трудом улыбнулась девушка.

— Вот как? Ладно, разберёмся в Ставке Главнокомандующего, — он подмигнул ей.

— Так ты работаешь на Ставку? — удивилась Самусенко. — Ого! Важная птица!

— Александра… мы обязательно встретимся… главное — не забудьте, что я вам сказала.

— Всё помню, товарищ младший лейтенант. Спасибо за предупреждение, хотя и такое странное.

— Ну, как они здесь? — к Косте подошла супруга.

— Сейчас грузим в самолёт и порядок. А где остальные?

— Костя! Короче, семерых мы обнаружили. Судя по состоянию этих двоих — все они раненые, а вот остальные погибли.

— Как?!

— Вот так, тарщ капитан. Я только что говорила с Трубачёвым. Он мне всё рассказал и ещё… ты в курсе, что они тут все переженились?

— Немного. Косухина заявила, что на теперь Полуянова, да ещё младший лейтенант.

— Ты меня не забыл? — ухмыльнулась Женька. — Да и себя тоже.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? — Самусенко удивлённо разглядывала Женьку.

— Разрешаю.

— Простите, но мне ваше лицо знакомо. Про вас статью в газете не печатали?

— Нет, товарищ лейтенант, обознались вы.

— Вообще-то у меня хорошая зрительная память, но… хм… возможно, что и обозналась. Я вас приняла за одну лётчицу, она наводила страх на немецких лётчиков, а потом они с мужем погибли.

— Вы хотите сказать, что я мёртвая?

— Виновата, не подумала… — Самусенко быстро отошла в сторонку.

— Всё, забираем эту парочку и в путь, — распорядился Костя, указывая двум подошедшим медикам на Полуяновых.

* * *

Транспортный самолёт медленно приближался к точке выхода и красной зоны, когда слева по курсу из-за облаков вынырнули два звена «худых». Костя хотел предупредить группу прикрытия, но не успел.

— Внимание! Два звена «бубновых» нарисовалось, — раздался в динамике голос его супруги. — Каждый на своего!

Но боя не получилось. Превосходя противника, как в лётных качествах, так и в оружии, группа прикрытия разделалась с немцами за несколько минут. Проводив взглядом падающие обломки, Женька сделала вираж и ушла на высоту четыре тысячи. Её радар зафиксировал новую группу вражеских самолётов.

— Тарщ старший лейтенант! — возник голос мужа в динамике её самолёта. — Вы опять за старое?

— Никак нет, тарщ капитан. Выполняю предписанную мне миссию — прикрываю ваш отход. Если они ринутся за нами — может произойти новая нештатная ситуация.

— Только не увлекайся.

— Есть, не увлекаться.

Женька переключила приёмник на волну люфтваффе и услышала речь одного из немецких пилотов:

— Один русский против нас — это на две минуты боя!

— Ты сначала попробуй сделать это, а потом говори, — сквозь зубы ответила ему девушка.

— О! На борту русского истребителя фройляйн? Какой приятный сюрприз! Я очень люблю экзотические воздушные бои!

— Когда ты узнаешь, кто я такая — наделаешь в штаны, — злорадствовала Женька, поджигая уже второго немецкого аса.

Вираж, ещё вираж, резкий уход вниз, потом умопомрачительный резкий подъём наверх и всё это сопровождается очередями в немецкие самолёты. Они падают. Самолёт за самолётом.

— Фройляйн! — раздался голос того же немецкого пилота. — А вы действительно пилот высокого класса. Только вам меня не одолеть. Я раньше служил в эскадрилье «Серебряный череп»…

— Не может быть! Они погибли все!

— Я спасся, выпрыгнув с парашютом. А откуда вы знаете подробности того боя?

— Это я вас гоняла и отправляла вниз горящими факелами!

— Рыжая Валькирия?! Не может быть! Вы же погибли!

— Валькирии не умирают или ты не читал арийскую историю?

— Майн гот…

— Я всегда буду на страже справедливости и те, кто творит беззаконие на земле, будут мной безжалостно уничтожены.

Через несколько минут ещё пары звеньев немецких асов больше не существовало. Женька устало вздохнула и твёрдой рукой направила самолёт к точке выхода из красной зоны.

* * *

Привычно сняв шлем, Евгения Андреевна села в «саркофаге», свесив ноги вниз. Размяв немного затёкшие мышцы и потянувшись, она скользнула вниз и очутилась на полу. Закончив минут за пять переодевание из костюма в обычную одежду и подправив макияж, она вышла в коридор, где увидела нескольких людей из группы прикрытия, о чём-то эмоционально переговаривающихся.

— О! А вот и Евгения Андреевна, собственной персоной! Ну, как ощущения после такого большого перерыва?

— Класс! Одно плохо: маловато.

— А тебе нужно всех немцев подушить, покромсать и извести? — раздался сзади неё голос мужа.

— Дорогой! Не нужно утрировать. Я высказала лишь свои впечатления.

— Оно и понятно! Ты увеличила свой боевой счёт ещё на девять самолётов.

— А тебе завидно?

— Ну, как сказать…

— Фу-у-у… Константин Сергеевич, — она скорчила ехидную рожу. — Не ожидала такого от вас. Зависть — плохое чувство.

— Мы ещё с тобой дома об этом поговорим.

— Как скажете, — ехидная рожа сменилась невинным личиком. — А где наши подопечные?

— Отдыхают и проходят курс интенсивной терапии. У Рудых вообще нагноение пары ран. Его перевели в военный госпиталь.

— Родителям сообщили?

— Нет пока. Подождём их выздоровления, определимся с дальнейшей профессиональной ориентацией и тогда оповестим родных. Не завидую я тому, кто будет сообщать о смерти половины группы их родителям. Пока они пропавшие без вести, остаётся какая-то надежда, а так…

— Костя! Убеди руководство оставить всё как есть. Пусть все считают, что класс при переносе разделился на две части. Этих спасли, а где оставшиеся — мы интенсивно выясняем.

— Это хорошая идея! Ты прямо растёшь на глазах.

— А я, муженёк, ещё ни разу не усыхала. Не те мои годы, чтобы опускаться вниз.
========================================================================

Эпилог

Трубачёв открыл глаза и не сразу понял, где он находится. Ослепительно белый потолок и мягкого успокаивающего нежно-голубого цвета стены свидетельствовали явно не о том времени, куда он внезапно попал со своими одноклассниками. Минут пять он собирался с мыслями, вспоминал перипетии недавнего сражения. Его отвлекла от воспоминаний медсестра, пришедшая с подносом.

— Доброе утро! Как мы себя чувствуем? — доброжелательно спросила она.

— Э-э-э… а где я?

— В Москве.

— А год, извините, какой?

— Вас благополучно вернули в своё время. Не волнуйтесь, Всеволод, всё уже хорошо.

— Это нам хорошо, а вот части моих одноклассников уже ничего не нужно…

— На эту тему вам лучше с руководством поговорить. Кстати, пять минут назад сюда рвалась одна девушка. Она утверждает, что является вашей женой. Как такое может быть?

— Оля вас не обманула. На войне всё может произойти.

Медсестра вернулась к двери и открыла её.

— Девушка, заходите.

— Севочка, ты как? Что болит? — Оля быстро вошла в палату и пробежала глазами по кровати.

— У него пулевое ранение в ногу и в руку, если вы хотите знать о диагнозе, — ответила за Севку медсестра.

— А меня тоже ранили в руку, вот, — она показала повязку на правой руке. — Врач сказал, что навылет и не страшно.

— Оля, а что с остальными?

— Сев, я видела только Валю, у неё небольшая контузия. Сказала, что Серёжа тоже попал под осколки. Сейчас выздоравливает.

— И нам досталось и Сальниковым… а Полуяновы где?

— Роман Полуянов получил повреждение брюшной полости левого бока и вмятину на правой лопаточной кости, — проинформировала обоих медсестра. — Елена имеет лёгкую контузию и открытый сложный перелом плечевой кости левой руки, а также повреждение брюшной полости справа. Жизненно важные органы не задеты. Валерий отправлен в военный госпиталь. У него нагноение двух ран.

— Всем досталось… — мрачно резюмировал Трубачёв.

— А вы хотели участвовать в боевых действиях и остаться целыми и невредимыми? — медсестра внимательно посмотрела на него. — Так не бывает.

— Теперь родители с нас три шкуры спустят… — грустно сказала Оля.

— От немцев отбились, а родители нам не чужие люди, — подмигнул ей Севка. — Кстати! А где наши вещи? Меня там, в принципе, интересует только один документ — справка.

— Ваша форма направлена в спецотдел, документы забрал Арсентьев. Знаете Сергея Владимировича?

— Знаю, — улыбнулся Трубачёв — это мой подчинённый там.

— Вы командовали капитаном Арсентьевым? — удивлённо спросила медсестра.

— Я командовал сержантом Арсентьевым, — поправил её Севка.

* * *

Лена долго отходила от наркоза. Потом чёрную пустоту сознания наполнили недавние события в лесополосе. Она кричала, рвалась снова и снова к танку, где погибал её любимый человек, но какая-то сила не пускала девушку. Лена во сне царапала руки в кровь, пытаясь разорвать незримую преграду, но вновь и вновь проваливалась в небытие, а затем всё начиналось сначала. После очередной попытки преграда всё-таки лопнула, и Роман оказался рядом с ней, положив свою ладонь на её лоб.

— Тише-тише. Всё будет хорошо, — сказал он ей и девушка проснулась.

Сновидение не обмануло — перед ней сидел Роман и ласково гладил её по голове.

— Лена, Леночка, всё уже позади. Успокойся. Мы выжили и в безопасности.

— Рома, если бы ты знал, сколько раз во сне я пыталась прийти к тебе на помощь… — тихо ответила она ему.

— Не сомневаюсь, но тащил тебя от танка всё-таки я.

— Ты? Меня?

— Ты получила осколок в левую руку и в бок. Раздробленную кость сочленяли под наркозом уже здесь. Ты перенесла четырёхчасовую операцию.

— А ты как?

— А что я? Немец попал мне под лопатку и тоже в бок. Врачи сказали, что кости у меня крепкие, а пуля прошла навылет. Сейчас на таблетки подсадили.

— Где мы вообще находимся?

— В «Спецком`е». Третий день уже.

— Остальные ребята живы?

— Все, но тоже с ранениями. Врачи только сегодня пропустили меня к тебе. Я аж до руководства дошёл.

— Какой ты у меня заботливый… — она нежно погладила его по руке.

— Угу. Как встал, первым делом поинтересовался насчёт тебя. Орал на них так, что сам руководитель отдела пришёл на шум. Он и разрешил.

— Какого отдела?

— Лен, мы фактически находимся в автономном госпитале ФСБ. Только Валеру отправили в обычный военный. У него проблемы с ногой. И вчера со мной беседовал Арсентьев.

— Ну?

— Что «ну»? Короче, предлагают нам поступить по их профилю.

— Куда? Мы ещё школу не окончили. Ох, что теперь буде-э-эт… мы и родителей не видели — вот где танковый бой произойдёт.

— Не волнуйся, все «выстрелы» я возьму на себя.

* * *

Две недели пролетели незаметно. Практически все семеро оставшихся в живых учеников 10-го «Б» с начала третьей недели получили возможность передвигаться по медицинскому учреждению и стали собираться в палатах у кого-нибудь, вспоминая своих свои приключения  и обсуждая планы на будущее. В один из вечеров к ним, к собравшимся в палате Трубачёвых, зашёл представительный мужчина в сопровождении двух сотрудников: мужчины, чуть помладше него, и девушки, года на три постарше самих ребят.

— Здравствуйте, 10-й «Б», — доброжелательно обратился он к ним.

— Здесь, к сожалению, только половина нашего класса, — угрюмо ответил ему Севка. — Остальные лежат под Орлом.

— Знаю, ребята, знаю, как вам тяжело с этим жить, но такова жизнь. У меня есть к вам несколько вопросов и столько же предложений.

— Когда можно встретиться с нашими родителями? — поинтересовалась Оля.

— Вот по этому поводу у меня к вам первая просьба. Давайте представим, что произойдёт, если откроется правда о гибели ваших одноклассников. Ваши родители обрадуются, остальные затаят на вас злобу, что их дети погибли, а вы смогли вернуться.

— М-да, задача… — протянул Севка. — И что вы предлагаете?

— Пока мы вообще не будем раскрывать ваше спасение. Ваших родителей мы оповестим тайно и возьмём с них расписку о неразглашении.

— То есть мы так и будем сидеть здесь, а родители будут нас навещать? — поднял брови Роман. — А наша дальнейшая судьба? Нам ведь ещё учиться нужно.

— С этим проблем не будет, — улыбнулся главный. — Арсентьев говорил вам ТАМ, что дальше у вас будет совсем другая жизнь?

— Да, говорил, только добавил, что об этом мы узнаем здесь, — заметил Севка.

— Так вот руководство нашего отдела предлагает вам войти в исследовательскую группу, недавно образованную. Кое-какие знания получите непосредственно на базе учебных корпусов ФСБ, кое-что индивидуально. Интересная работа с хорошей заработной платой.

— А наш возраст? — не сдавалась Лена.

— Год-два уйдёт обучение, а потом обычная взрослая жизнь, — пожал плечами главный. — Ну, а в некоторых её аспектах вы уже поднаторели. Да, граждане Трубачёвы, Полуяновы и Сальниковы?

— Родители не захотят смотреть на наши справки, — угрюмо проговорил Трубачёв.

— Тем более, что на них твоя подпись, Всеволод, — заметил до этого молчавший второй мужчина. — Ты знаешь термин «легитимность»?14

— Знаю… я о юридическом вопросе наших бракосочетаний всё время думаю.

— Значит, вы нам не оставляете выбора, да? — с ноткой лёгкого раздражения в голосе спросила Оля, сжав руку мужа. — Это же шантаж!

— Нет, Ольга, это не шантаж. Вы нам очень нужны, у вас накопился неординарный опыт, который понадобится, извините за пафос, всей стране. Мы предлагаем вам работать на общее дело, в обмен решив все, подчёркиваю, ВСЕ ваши житейские и бытовые проблемы. Мы на вас не давим, а лишь просим подумать. Вы сами должны сделать выбор. Даже, если вы принципиально уйдётё от нас и расскажете о гибели ваших одноклассников — морально тяжелее будет вам.

— Это почему же? — спросил Роман.

— Потому, Ром, что мы их не уберегли. Если бы мы не оставили их с ранеными, неизвестно, как всё бы повернулось, — ответил ему Трубачёв.

— Надо голосовать, — после недолгого молчания предложила Лена.

— Нас осталось семеро, — задумчиво произнёс Севка. — Мне вспомнилась старая военная песня, там где лейтенант израненный прохрипел «Вперёд!»15. Так вот там после боя тоже осталось семеро молодых солдат. Ребята! Я гибель наших одноклассников буду помнить всю свою жизнь! И готов при каждом удобном случае мстить тем, кто забрал их жизни. Я принимаю предложение!

— Мы принимаем, — поправила его Оля.

— Я знал, что ты со мной, — улыбнулся ей Севка.

— Трубачёвы — за, что решат остальные? — главный испытующе посмотрел на оставшихся ребят.

— Полуяновы — за, — переглянувшись с супругой, сказал Роман.

— Сальниковы — тоже! — Сергей поднял руку.

— А Рудых просто обязан не отставать от коллектива, — усмехнулся Валера. — Я тоже «за».

— Ну, раз вы приняли наше предложение, можем поближе познакомиться. Меня зовут Сергей Николаевич Зотов. Я — глава отдела «Спецком», одного из подразделений в системе ФСБ. Это — ваши непосредственные начальники: Константин Сергеевич и Евгения Андреевна Бабенко. Личности так же, как и вы неординарные. Евгения Андреевна должна быть знакома чете Полуяновых.

— Нам? — удивилась Лена.

— Евгения Андреевна, она же «Рыжая Валькирия» — страх и ужас немецких лётчиков.

— Фигасе! — почесал затылок Роман. — Даже я знаю об этом персонаже игры.

— Это не персонаж игры, — улыбнулся Сергей Николаевич — а вполне живой человек, эффективно действовавший в красной зоне. Кстати, супруги Бабенко непосредственно руководили операцией по вашему спасению и ходатайствовали передо мной о досрочном присвоении некоторым из вас званий. Пришлось лезть в глаза вышестоящему начальству. Несмотря на возрастной ценз, в виду исключительности ситуации, в которую вы все попали и участие в реальных боевых действиях, руководство пошло вам навстречу.

— Значит, вы ещё до нашего с вами разговора, были уверены, что мы будем работать на вас? — Оля внимательно посмотрела на Зотова.

— Это я так подумала, ребята, — ответила за него Евгения. — В принципе, вы пережили тоже, что и мы с мужем. Вы стали частью того мира и уже не сможете его забыть. К тому же повторили наш путь, решив стать семьями именно там, где личные качества человека очень хорошо видно, как на ладони.

— Так вы не сказали, что нам теперь делать с нашими справками, — напомнила Лена. — Я лично от Ромы больше никуда, пусть меня предки хоть на кусочки режут!

— И не нужно, тарщ младший лейтенант госбезопасности, Полуянова Елена Александровна. Вы с младшим лейтенантом, Полуяновым Романом Анатольевичем, теперь официально супружеская пара. Всеволоду оставили звание лейтенанта и вот, молодой человек, ваше с Ольгой свидетельство о браке. И вам, Сальниковы, прошу вас, — протянул он Сергею документ.

— Сергей Николаевич! А как там Сенцов, жив остался? — поинтересовался Трубачёв.

— Остался. Их всего пятеро тогда осталось. Он был нами проинструктирован, обещал молчать. Дошёл до Берлина уже в звании старшего лейтенанта. Получил ранение, комиссовался и до 1986 года проживал в Смоленской области. Там и умер.

— А Самусенко? — осторожно спросила Лена.

— Дать бы вам, по одному интересному месту, тарщ младший лейтенант, за нарушение историко-временной связи.

— Знаю, я её предупредила… — опустила голову Полуянова.

— Вы не просто предупредили… впрочем, ладно. Александра Григорьевна Самусенко не погибла в городе Лобеж. Она закончила войну в Австрии, в звании гвардии майора, командира танкового полка. Она часто вспоминала ту таинственную коллегу, которой обязана жизнью. После войны Самусенко вышла замуж и переехала в Орёл. Всё рассчитывала, что ты, Лена, появишься там, на местах боёв. Перед смертью в 1996-м, она оставила тебе записку. Вот, держи.

— Я прочту вслух, — Лена обвела взглядом всех собравшихся. —

«Дорогая моя сестричка!

Я всю жизнь благодарна тебе за тот совет, который ты дала мне под Орлом. Именно в том польском городке Лобеж я сидела, как вкопанная внутри танка и слышала выстрел, ранивший лейтенанта из соседнего экипажа, решившего полюбоваться этой прекрасной клумбой.

После войны я долго разыскивала тебя, даже подключила связи своего мужа в НКГБ, но всё было напрасно. Видимо, твоя секретность настолько велика, что только очень большие чины в погонах знают дальнейший путь младшего лейтенанта Полуяновой. Очень жалко, что я так и не узнала твоего имени, возможно, это помогло бы в моих поисках.

Тем не менее, в моём доме ты и твои дети, внуки, правнуки — всегда желанные гости.

На этом всё.

Крепко тебя обнимаю, сестричка.

Гвардии майор Проскурина (Самусенко) А.Г.

29 августа 1996 г».

Девушка свернула листок и убрала с глаз навернувшиеся слёзы.

— Как жалко, что нельзя навестить её родных, — сказала она всхлипывая.

— Мы дадим возможность побывать у неё на могиле, — ответил Константин Сергеевич.

— Для начала мы должны навестить наших одноклассников, — заметил Севка.

— Там сейчас поставлен памятник. 18 человек увековечены на том гранитном монументе, в лесу под Орлом. Ваши одноклассники и раненые бойцы, за которыми они ухаживали.

— Мы туда обязательно поедем! — решительно сказал Севка.

* * *

Следующий день стал очень волнительным для всех. Встреча с родителями беспокоила и радовала одновременно каждого из семерых, а в виду того, что они стали семейными парами — тем более. В таком качестве их под свою опеку взяла Евгения Андреевна, сделав ставку на мам. Сначала вызвав бурю положительных эмоций вестью о том, что они живы и нашлись, затем аккуратно объяснив на личном опыте ситуацию, у матерей она нашла полное взаимопонимание в сложившейся ситуации. В результате, получив материнскую поддержку, все молодые пары успешно сдержали «натиск» отцов.

А дальше была поездка в Орловскую область. Плач и всхлипывание девчонок и комок в горле у парней продолжались довольно долго.

— Милка! — обратилась плачущая Ленка к Грунёвой. — Если ты меня слышишь, большое тебе спасибо за такой камуфляж танка! Если бы не он… прости, что тогда на тебя наорала. Он нам с Ромой не один раз жизнь спас.

— Есть ещё один сюрприз, — решила отвлечь ребят от грустных мыслей Евгения. — В село… не желаете доехать? Там тоже памятник есть.

— Неужели наш танк? — удивилась Лена.

— Да, он самый. Восстановлен жителями села и поставлен на постамент.

— Даже я не откажусь увидеть машину, на которой сражались мои дочь и зять! — с гордостью сказал Александр Алексеевич Косухин. — Да, ребятки, кто бы мне раньше сказал про такое — ни за что не поверил бы! В шестнадцать лет сжечь почти два десятка немецких танков!

— А кто меня на вездеходе учил? — многозначительно ответила ему дочь. — Вот и пригодились те навыки, да и Рома глазомером не обижен.

Той лесополосы давно уж нет. Вместо неё остались лишь редкие берёзки, да пара осин на небольшом холме рядом с речкой Цон. Диковинную раскраску Т-34-85 в ясную погоду можно увидеть за километр. У постамента с танком всегда лежат свежие цветы. На табличке инкрустирована серебряным цветом надпись:

«Здесь, 5 августа 1943 года принял свой

последний бой экипаж танка Т-34,

младшего лейтенанта Полуяновой.

Уничтожив в этом бою семь вражеских танков,

экипаж пал смертью храбрых.

Никто не забыт! Ничто не забыто!

С благодарностью от потомков.»

— Врут они всё… я — живая и Рома тоже… — хлюпая носом, тихо проговорила Лена.

Роман встал на одно колено и снял кепи.

— Спасибо вам, дядя Коля и дядя Петя. Я ваш должник, — скупые мужские слёзы появились в его глазах.

— Рома, как это получилось? — обняв его, спросила жена.

— Меня немного оглушило, сначала Кандыба, а потом и Овсов взобрался на танк. Своей смертью они притупили внимание немцев, что дало возможность мне вылезти и покончить с шестью фрицами и спасти тебя, Леночка.

Со стороны села к мемориалу вышло трое сельчан. Приехавшие гости решили дождаться их и пока те шли, немного прибрались у памятника. Навстречу группе людей в военной форме, стоявших ближе всех к танку, неспешно подошёл старик.

— Добрый день. Чьи такие будете?

— Приехали кое-кого из родни навестить, — ответила опухшая от слёз и всхлипывающая Лена.

— Вот как? А мы даже и не знаем их всех по фамилиям. Кто у вас здесь похоронен?

Ко всем собравшимся с трудом дошла сгорбленная старушка, поддерживаемая девочкой. Она долго и внимательно всматривалась в Лену и вдруг что-то вспомнив, перекрестилась.

— Бабушка, что случилось? — испуганно спросила у неё внучка.

— Не может быть, столько лет прошло… - с трудом подбирая слова и запинаясь на каждом из них громко прошептала она.

— Маркеловна, — сердито взглянул на него старик. — Ты чего всполошилась?

— Вася, это сама Полуянова.

— Ты что, старая, белены объелась? Какой год на дворе?

— Она меня в тот день немецким шоколадом угостила. Я её взгляд хорошо помню. А потом этим шоколадом я с тобой поделилась. Иль забыл?

— Вас как звать, уважаемый? — задал вопрос старику Константин Сергеевич.

— Василий Николаевич Комар. Мне тогда шесть всего было, а ноне восьмой десяток разменял. А это сестра моя двоюродная, Катерина, на пять годков старше она. Полуянова ей дала трофейного шоколада, аккурат перед боем, так она со мной поделилась. И на танк мы лазили, разрешала она.

— Это её правнучка. Их многие путают. А с именами мы поможем и табличку поправим.
===================================================================================

Примечания

1 Пейнтбол (англ. Paintball — шар с краской) — командная игра с применением маркеров (пневматическая пушка), стреляющих шариками с краской (желатиновая оболочка с пищевой краской), разбивающимися при ударе о препятствие и окрашивающими его.

2 Пассажирское автотранспортное предприяте. Автобусный парк.

3 Игра «World of Warplanes»

4 Усовершенствованная модификация легендарного советского танка Т-34. Начала поступать в войска с июня 1943 года.

5 Самусенко Александра Григорьевна (1922–1945) — гвардии капитан, командир танка Т-34 во время Великой Отечественной войны. С октября 1941 года воевала на Брянском, Западном и Воронежском фронтах. Трижды была ранена, два раза горела в танке. Самусенко принимала участие в Курской битве (ее танк уничтожил 3 немецких «тигра») За смелость и решительность в бою награждена орденом Красной Звезды. В одном из боев, около польского городка Лобеж, была тяжело ранена и скончалась от ран 3 марта 1945 года.

6 Немецкий автомат серии МР38-40, времён Второй мировой войны.

7 Да-да, не стреляйте (нем.)

8 MG-42 — немецкий пулемёт времён Второй Мировой войны. Штатное оружие, устанавливаемое на таком бронетранспортёре.

9 Приказ Верховного Главнокомандующего И.В. Сталина от 28.07.1942 г. Кратко его можно воспроизвести как «Ни шагу назад! Стоять насмерть!»

10 Подкалиберные боеприпасы — боеприпасы, диаметр боевой части (сердечника) которых меньше диаметра ствола. Чаще всего используются для борьбы с бронированными целями.

11 Настенные часы тех времён.

12 Основное предназначение шрапнельного снаряда — поражение живой силы противника.

13 Здесь — с причудами.

14 Термин «легитимность» происходит от латинского слова legitimus, которое переводится как «законный, согласный с законами, правомерный».

15 Песня «У деревни Крюково»

0

9

Рассказ третий.
"Рысью вперёд!"

Жанр: Альтернативная история, Детская патриотическая фантастика.
Возрастной ценз: 12+ (14+)

https://a.radikal.ru/a40/1904/13/a218b279d014.jpg

Аннотация: Продолжение приключений группы Бабенко, теперь уже на Отечественной войне 1812–го года. С честью выдержав испытания, парни и девушки не дрогнули и предотвратили покушение на выдающегося русского полководца — Михаила Илларионовича Кутузова, тем самым перечеркнув старания таинственной враждебной группы, решившей кардинально изменить историю.
===================================================================
Глава 1

Погожее летнее утро радовало глаз. Несколько небольших кучевых облаков сиротливо замерли на ультрамариновом небосклоне из-за полного штиля. Пара берёзовых аллей пересекала с запада на восток огороженный высоким забором участок, на котором вплотную расположилось несколько зданий двухэтажного типа. Его легко можно было бы принять за один из организованных дачных посёлков в Подмосковье, если бы не серьёзный КПП на входе. С вооружённой охраной и впечатляющей системой видеоконтроля периметра. Внутрь него с завидной частотой прибывали легковые автомашины и микроавтобусы.

Кавалькада из четырёх легковушек успешно миновала КПП и двинулась к центральному зданию этого объекта. Свернув на аллею, они припарковались вблизи него. Из этой четвёрки автомашин высыпало девять молодых людей разного пола, одетых в камуфлированную форму. Оживлённо ведя между собой беседу, они не спеша зашли внутрь управления фирмы «Спецком Даталинк Систем», которой и принадлежала вся инфраструктура этого посёлка. Привычно нацепив на форму опознавательные бэджи1 и козырнув старшему смены охраны, они миновали пропускной пост, устремившись к актовому залу.

— Константин Сергеевич! Отчего нас выдернули с отпуска? — поинтересовалась Лена Полуянова у Бабенко.

— Вроде год уже служите, а всё детские мысли в голове витают. Сегодня запускают новое направление игры. Вам ли об этом не знать, а? Всю прошлую неделю шла реклама по телевидению, а у себя в конторе мы, значит, ни сном, ни духом, да?

— Мы же третий день как с курсов, только расслабились в отпуске и нате вам, — заступился за жену Роман.

— Сева! Вы чем на курсах занимались? — Евгения насмешливо поинтересовалась на ходу у негласного лидера молодёжной группы. — Неужели даже телевизор не смотрели?

— Тарщ старший лейтенант! Так ведь поэтому народ и интересуется — полгода потратили на каких — то коней, сабли с шашками и образцы старинного оружия. Ну ладно ещё наганы, маузеры и винтовки, так ведь и кремнёвое оружие пришлось проходить… потом историю заново штудировать… последние пару недель вообще сил на телевизор не оставалось.

— Тяжело в ученье — легко в бою! — менторским тоном она процитировала известное изречение. — Помнишь, кто сказал?

— Александр Васильевич Суворов! — с готовностью ответил Трубачёв.

Они миновали вход и добрались до свободных мест левого крыла зала. Минут через пять в актовый зал зашёл глава «Спецкома» — Сергей Николаевич, вместе с несколькими высокопоставленными офицерами ФСБ. Привычным синхронным строем собравшиеся в зале встали.

— Вольно. Присаживайтесь, коллеги. Сегодня начинается запуск новой ветви созданной нами несколько лет назад игры «Будь героем». По многочисленным просьбам участников активируется направление «Отечественная война 1812-го года» и готовится к пуску «Первая Мировая война 1914–1916 годов». Несмотря на то, что эта часть игры только-только начинает свою деятельность, наша работа уже в самом разгаре. Пожалуй, лучше всего об этом расскажет полковник Чернышёв. Пожалуйста, Вениамин Александрович, вам слово.

— Здравствуйте, коллеги! Несмотря на некоторые технические проблемы, мы действительно запускаем направление Отечественной войны 1812-го года. Этого требуют обстоятельства. Хотя для большинства здесь присутствующих изменения плана работы не предвидится.

Основное задание для всех — систематический контроль вверенных участков карты игры. Все мы прекрасно помним, чем обернулось легкомыслие и халатность в направлении «Великая Отечественная Война» периодов 1942–го и 1943–го года…

— Забудешь такое, как же… — проворчал Роман Полуянов.

— Тебе что — то не нравится? — шёпотом спросила Бабенко.

— Тарщ старший лейтенант, я не про нас с Леной. Я о том, что там наши одноклассники остались.

— Что поделать, Рома. Не всегда при выполнении задания выживают все.

— Так у нас и задания-то не было. Просто попали туда и всё, — угрюмо прошептал он.

… а капитана Бабенко и его людей я попрошу остаться после совещания, — закончил полковник.

* * *

— Ну, рассказывайте, как прошло обучение новым дисциплинам? — полюбопытствовал Чернышёв у группы Бабенко, сразу после совещания.

— Да что рассказывать, тарщ полковник, — уныло проговорил Трубачёв. — Есть предположение, что нас готовят в казачество. Шашки, нагайки, основы казачьего боя. Как конного, так и пешего.

— Про пластунов2 рассказывали?

— Не только рассказывали, мы полтора месяца как заводные лазали по деревьям, ползали по земле и в грязи, маскировка, метание ножей, рукопашный бой, да ещё старое оружие изучали. Разрешите узнать, для чего это всё? Мы же специализировались на Великой Отечественной Войне…

— Туда, куда будет послана ваша группа, тоже Отечественная война идёт. Только 1812-го года.

— Хочу заметить, тарщ полковник, что группе и трёх лет нет, — сказал Бабенко. — Они безусловно являются сплочённым коллективом, но может есть смысл послать опытных оперативников?

— Нет, капитан. Пробовали уже. Дважды. Одна группа бесследно исчезла, вторая вышла из красной зоны с потерями и ранениями. Причём задание не выполнили.

— И после этого посылают нашу? — удивилась Евгения.

— Вас лично, тарщ старший лейтенант, не пошлют. Не беспокойтесь. Пойдёт капитан Бабенко и остальные ребята и девчата. А ваша персональная задача — осуществлять полный контроль за местами входа и выхода в красную зону 1812-го года и своевременное открытие эвакуационного портала. Заброс группы будет осуществляться по второму варианту — без применения «саркофагов». Так надёжнее.

— Разрешите вопрос, тарщ полковник? — подняла руку Полуянова.

— Говорите.

— Можно узнать, почему посылают самых молодых?

— Ладно, скажу. Высадка планируется в посёлке Покровском Малоярославского уезда Калужской губернии. Дата высадки — 4 октября, по старому стилю, 1812-го года. Кто помнит дислокацию сил русской и французской армии на тот момент времени?

— Разрешите? — поднял руку Трубачёв.

— Говорите, лейтенант.

— В это время армия Кутузова обосновалась у Тарутино, Москву занял Наполеон и появились первые партизанские отряды Давыдова, Сеславина, Фигнера и Кудашёва. Это официальные, а народных никто не считал.

— Вот! Молодец, Трубачёв! Всё правильно описал. Специалисты аналитического отдела нашего ведомства считают, что группы потерпели фиаско из-за малой осведомлённости о том историческом периоде. Некоторые нюансы их поведения и привели к раскрытию своего инкогнито. Ни французы, ни местные партизаны не приняли их за своих и устроили за ними настоящую охоту. У вас легенда будет другая.

— Какая? — поинтересовалась Оля Трубачёва.

— А такая, — ухмыльнулся Чернышёв. — Вы все — из казачьих семей. Жили на Дону. Парней не взяли в ополчение по малолетству, девушек — вообще не брали, потому вы объединились в малый отряд и рванули на войну сами по себе. По зову сердца, так сказать, защищать Отечество, которое в опасности. Старшим будет сотник Бабенко. Он якобы после ранения, вылечился и пробирается к своему полку. Понимаю, капитан, что это звание ниже вашего нынешнего, но всё должно быть правдоподобно.

— Переживу как-нибудь, — улыбнулся Константин.

— Остальные — рядовые казаки. Доблестью завоюете какое-либо звание — честь вам и хвала, но не увлекайтесь. Ваша главная задача — предотвратить покушение на Михаила Илларионовича Кутузова.

— Товарищ полковник! — снова вылезла Полуянова. — Вы хотите сказать, что некто опять желает изменить ход истории?

— К сожалению, вы правы, младший лейтенант. Мы нащупываем пути к той таинственной группе, ставшей виновницей гибели ваших одноклассников из 10–го «Б». На той стороне у нас и связной есть. Он должен помочь вам после выполнения вашего задания. С помощью него вы возвратитесь обратно. Конечный пункт вашего маршрута — село Васюнино, Московской губернии.

Теперь об экипировке: вам пошили казачью форму. Всем, но… девушкам нужно захватить и обычную одежду. Предвижу их недовольство из-за дополнительного груза, но прочитав подробную легенду, лишние вопросы отпадут сами собой. Так нужно.

По вооружению… тут мы долго гадали, что лучше, что хуже. Было много споров. Однозначно решили, что кремнёвое оружие будет для вас непосильной ношей. Нет в вас такой сноровки, чтобы быстро перезарядить ружьё или пистолет, а счёт, бывает, идёт на минуты. Опыт второй группы наглядно показал это уязвимое место. Там опытные мужики спасовали, а вы — тем более. Решили так: для предотвращения самого покушения захватите наганы3.

— Так вот для чего мы учились из них стрелять, — задумчиво проговорил Сергей.

— Именно так. Там счёт пойдёт уже на секунды. К тому же гильзы не выскакивают, собирать их легче.

— Мы не должны оставить следов? — спросил Бабенко.

— Совершенно верно, Константин. Отстрелял, сбросил в другой карман, чтобы не путать с заряжёнными патронами, набил барабан — и снова в бой. Но это для самой операции. А вот просто обороняться от французов — тут нам пришлось напрячь извилины.

— Что решили? — полюбопытствовал Бабенко.

— Остановились на арбалетах. Хоть они и будут смотреться как анахронизм, но это лучшее, что мы можем себе позволить для вашей группы. Да и как бесшумное оружие для партизанско-диверсионной группы — самое то. И арбалеты будут усовершенствованные. Многозарядные, со сменными барабанами.

— Какими барабанами? — не понял Трубачёв.

— Арбалетные болты4 будут снаряжены в специальные магазины по типу наганов. Скорострельность — четыре выстрела в минуту, ёмкость барабана — двенадцать стрел. Все части изготовленные из лёгких высокопрочных материалов. Повышенная износоустойчивость, даже тетивы. Принцип действия как у старинного американского карабина системы «Винчестер»: внизу у ложа5 есть рычаг. Двигаешь от себя — плечи арбалета сходятся к станине и барабан перещёлкивается на следующий болт. Рычаг на себя — всё становится в боевое положение. Завтра поедете на полигон. Там вам выдадут похожие образцы. Потренируетесь неделю в стрельбе и снаряжении болтами барабанов, освоитесь в обмундировании и в путь.

— Если нам повстречается один из партизанских отрядов, какие действия мы должны предпринять? — поинтересовался Бабенко.

— По обстановке. Главное — нужно втереться в доверие кому-то из руководства отряда и выйти на Кутузова. Если мы допустим его ликвидацию — последствия для истории будут просто катастрофические.

* * *

Несмотря на большое желание группы Бабенко продолжить отпуск ему не суждено было исполниться. Руководство посчитало, что полученные при обучении навыки могут позабыться, и форсировано готовило группу к заданию. Последние приготовления были разносторонними и насыщенными.

В то утро им предстояло сдать зачёт по владению шашками. Собравшись рядом с казармой и одетые в форму казаков 1812-го года, весь личный состав ожидал инструктора по холодному оружию.

— Кому будем сдавать зачёт? — поинтересовался Трубачёв у Бабенко. — Приедет Анатолий Иванович? Наш учитель?

— Нет. Обещали привлечь самого известного мастера.

— А почему не нашего учителя? — спросила Ольга. — Он же знает все наши способности и недостатки.

— Начальству виднее, Трубачёва. Так, пока ждём, давайте разогреемся как на тренировке. Разбиваемся на пары. Сначала парни против парней, а девушки между собой. Полуянова! Становишься против Трубачёвой, а Сальникова будет тренироваться со мной. Начинаем не спеша, потом постепенно наращиваем темп.

Примерно минут через пятнадцать к площадке подошёл одетый в воинский камуфляж рослый мужчина. Он внимательно оглядел всех и решительным шагом направился к центру площадки.

— Здравствуйте! Прошу остановиться.

— Здравствуйте, — ответил ему Бабенко — а вы кто?

— Называйте меня Андреем Евгеньевичем. Я — ваш инструктор по бою на шашках.

— Очень приятно.

— А вот мне — не очень. Я внимательно наблюдал за всеми вами с укромного места и сразу готов указать на ваши ошибки. Плохо, господа-товарищи, очень плохо!

— Что конкретно мы делаем не так? — поинтересовался Бабенко.

— Вы — Константин Сергеевич, если не ошибаюсь? — спросил подошедший и, получив утвердительный кивок, продолжил. — Почему пошли на «разогрев»? В бою тоже попросите противника подождать, чтобы вы разогрелись? Девушки! А вам нужно быть посмелее. Враг церемониться не будет. Ну, может первые пару минут и всё. Теорию кто вам преподавал?

— Герасимов, — ответил ему Бабенко.

— Странно… Анатолий не мог так опростоволоситься. Ладно. Начнём немного с теории. Кто знает, как была создана шашка и для чего она вообще предназначена?

Группа молчала.

— Ладно, расскажу сам. Итак, шашку придумали черкесы — «сэшкуэ» или в переводе «длинный нож». Горячие кавказские парни изобрели её для быстрых разборок с обидчиком. Шашка — это оружие первого удара. Придумана, чтобы быстро достать и тут же нанести удар. В бою это преимущество не нужно. Удар наносится уже в процессе доставания из ножен. Шашка создана всего для трёх типов ударов. Сверху вниз, слева и справа. Как оружие боя она проигрывает хотя бы потому, что не защищена рука. Повредил руку и бойцу крышка.

— То есть, против французской сабли у нас нет никаких шансов? — удивился Трубачёв. — Зачем же тогда нас обучали бою на ней?

— За тем, что шашка — оружие казака. Но хочу заметить, что любое холодное оружие это лишь продолжение руки того, кто владеет этим оружием. Если руки кривые, то никакое оружие тебе не поможет.

— А у нас они кривые? — вылезла с вопросом ухмыляющаяся Полуянова.

— Нет, девушка, иначе я вообще бы не подошёл к вам. Искусство фехтования на шашках у подготовленного казака достигает таких высот, что противник падает разрубленным секунд за десять. У пластуна — и того меньше. Конечно до казачьего спецназа вам ой, как далеко, но общие азы вы усвоили хорошо. Хочу обратить внимание на некоторые характерные для вас ошибки, но абсолютно не встречающиеся в том времени.

— А откуда вы знаете как было в том времени? — поинтересовался Роман.

— Я был включён во вторую группу. Отсюда знаю технику рубки не понаслышке. Мы провалили задание только из-за своей некомпетентности. Поэтому меня попросили преподать вам несколько уроков, дабы вы не наступили на те же грабли. Сразу хочу показать ваш главный промах: вы пытаетесь вращать шашкой, берясь на лезвие, что делать категорически нельзя.

— Это называется «фланкирование» — попыталась блеснуть знаниями Валя Сальникова.

— Это ошибочное название, — парировал ей инструктор. — Термин «фланкирование» употребим для приёмов с пикой, когда кавалеристы шли в атаку, вращая длинное древко пики вокруг туловища, благодаря чему всадник становился в рукопашной схватке неуязвимым для вражеского удара. Некоторые силачи кирасиры вращали при этом пику так, что она буквально гудела.

— Ух ты! — удивился Сергей.

— А к клинковому оружию, для повторяющихся дугообразных и круговых движений таким оружием, существует отдельный термин, тоже пришедший из французского языка — выполнять мулинеты, от французского слова мулине6— быстрое вращение, замах и тому подобное. Так вот, вращать шашками можно только за ручку…

— Почему? — быстро задал вопрос Трубачёв.

— Потому что любой противник закончит ваше театрализованное представление за пару секунд, и вы получите серьёзную травму кисти, ещё даже не сойдясь с врагом в рубке. Только за ручку и настоятельно вам советую не бравировать мулинетом. При вашей физической подготовке это лишняя трата времени и сил.

— А правда, что есть умельцы, которые рубятся сразу двумя шашками? — поинтересовалась Полуянова.

— Были такие, — подтвердил её слова Андрей Евгеньевич. — Преимущественно это умение встречалось у пластунов. Но такая техника — целое искусство. Как там у Лермонтова —

«Да, были люди в наше время,

Могучее, лихое племя:

Богатыри — не вы.

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля.

Когда б на то не божья воля,

Не отдали б Москвы!»

Таких воинов называли «обоерукими». Название пошло ещё со времён Александра Невского, когда воин рубился в сече, используя сразу две сабли. Техника не требует большой силы, но для её успешного освоения необходимы годы тренировки.

— А правда, что наши шашки облегчённые? — полюбопытствовал Сальников.

— Действительно. А вообще всё зависит от производства, вернее от типа производства — штучное, мелкосерийное, серийное и массовое. В вашем случае применены современные технологии изготовления холодного оружия. В результате ваши шашки почти вполовину легче обычных, но по крепости не уступают им. При небольшой партии руководство не посчиталось с себестоимостью таких изделий. Я использовал точно такую же, когда был ТАМ. Нормальная шашка, ничем не хуже обычной казачьей.

— Андрей Евгеньевич! — обратился к инструктору Бабенко. — Позвольте поинтересоваться, на чём вы прокололись?

— Банально, Константин Сергеевич. Разведчика всегда губят мелочи. Приёмы спецназа на виду у всех, непонятная техника ведения боя, экипировка прямо скажем вызывающая для тех времён. Да и проблемы с обслуживанием кремнёвого оружия — вот неполный, но главный список ошибок. Ну, на глазах у французов — бог бы с ними, а вот у русских… тут нас и взяли в оборот. Да так, что еле-еле ушли. Вас готовят не чета нам. Насколько я в курсе, даже мелкие нюансы казачьей жизни изучали. А ну… — он приблизился к женской части группы, стоящей немного обособленно от остальных — … покажите мне свои руки. Так, кольца носите правильно, только вам и вам — указал он на Сальникову и Трубачёву, — придётся сменить их.

— Почему? — удивилась Валя.

— У казаков существовала система «опознания» по женским кольцам. Серебряное на левой руке — девушка на выданье, на правой — уже просватана. Кольцо с бирюзой — жених служит. Золотое на правой руке — замужняя. На левой — разведенная или вдова. А у вас обеих — серебряное и на правой. Непорядок.

— Мы сегодня же исправимся, — подмигнула подруге Оля.

— Кстати, девушкам нужно привыкнуть к обоим вариантам одежды. Это очень важно. Возможны некоторые варианты эвакуации, при которых парни найдут себе что-то гражданское, а вот у вас могут быть проблемы. Но незнакомая одежда может создать другие трудности, поэтому вам нужно пару дней просто походить в ней. Привыкнуть.

— Когда мы проходили обучение к нам там не придирались, — скривила губы Ольга.

— Ребята и девчата! Я не просто так придираюсь. Это здесь все мелочи кажутся несущественными, а там они могут сыграть важную роль при вашей легализации или в быту.

— В комплект снаряжения входят метательные ножи, — заметил Бабенко. — Их тоже изъять?

— Ни в коем случае! Вы же прошли обучение, зачем убирать то, что может пригодиться в реальном бою? Просто не показывать и тем более не бравировать своим умением. С таким же успехом можно было изъять у вас арбалеты. Насколько меня посвятили в вашу легенду, вы выдаёте себя за детей с казачьего хутора. Так?

— Совершенно верно. Они — да, а я после ранения возвращаюсь в свой полк.

— Пытаетесь возвратиться, — поправил инструктор. — Однако некоторые спецприёмы, которые будете применять, могут быть квалифицированы казаками как пластунские. Как же вам оправдываться? Есть один вариант — ненавязчиво упомянуть, что кое-кто из вас сын пластуна. Он-де показал их вам и помог освоить. Только определитесь здесь и сейчас, на кого будет весь упор в этом направлении. Этот молодой человек должен вжиться в эту роль.

— Парни, кто возьмёт на себя роль сына пластуна? — испытующе посмотрел на ребят Бабенко.

— Давайте я, Константин Сергеевич, — предложил Валера, до этого практически не участвовавший в разговоре.

— А справишься?

— У меня дед казаком был.

— О! Это меняет дело! — удовлетворённо заметил Андрей Евгеньевич. — И что, в семье чтут традиции казачества?

— Не все, но тем не менее… — уклончиво ответил Рудых.

— Ну, вот! В этом вопросе достигнут кое-какой прогресс. А теперь подходите поближе ко мне и начнём тренировку. Я покажу все нюансы, с какими мне самому пришлось столкнуться ТАМ.
============================================================================

Глава 2

Октябрьское утро 1812-го года встретило группу Бабенко ласковым солнцем и канонадой пушечных выстрелов. Выйдя из портала в глубине лесного массива, они двинулись на север и скоро добрались до опушки.

— Сева! Посмотри что у нас поблизости, — Бабенко отдал команду Трубачёву. Тот достал подзорную трубу и внимательно стал просматривать окрестности.

— Ну, что там? — к нему подошла Оля.

— Вижу конный разъезд уланов… наверное, это из кавалерии Мюрата7. А вон и наши, казаки!

— Где?! — Бабенко мигом отбросил все дела и, выхватив трубу, стал внимательно вглядываться в стычку казаков и французов. — Эх, окружают казачков. Не выстоять им. Да что же они к лесу не прорываются?! Это ж их вотчина, они здесь как рыба в воде. О! Ну, наконец-то додумались!

— А мы им поможем? — поинтересовалась Ольга.

— Обязательно! Группа! Отходим от опушки! Бой плавно перетекает сюда. Сейчас замаскируемся чуть дальше и если что, поможем нашим. Арбалеты к бою!

Отойдя метров на пятьдесят от края леса, вся группа расположилась за деревьями. Преследуемые французами, казаки рысью двигались в сторону леса. Но если французы часто стреляли из пистолетов, то наши не сделали ни единого выстрела.

— Почему наши не отвечают им? — с беспокойством спросила Лена у мужа.

— Видно использовали выстрелы. Забыла сколько времени нужно чтобы перезарядить такое оружие?

— Тихо! Не отвлекаемся! — шепнул им невдалеке спрятавшийся Бабенко. — Как только французы приблизятся к лесу — сразу атакуем из арбалетов.

Минут через десять полусотня казаков ворвалась в лесной массив и бросилась в чащу. Почти загнанные кони храпели, на губах была видна пена. Французы не чувствуя подвоха, устремились за ними. Было их пару десятков, остальные отстав, с трудом нагоняли своих товарищей.

— По лошадям не стрелять! — отдал команду Бабенко. — Огонь!

Первые восемь арбалетных болтов с шелестом устремились в направлении врага. С такого расстояния никто из группы не промазал, и восемь уланов упали с коней как подкошенные. Быстрый перещёлк рычага арбалета — и вот ещё восемь падают на ковёр из опавших листьев. Казаки остановились и удивлённо воззрились на неожиданную помощь. Сначала они не поняли, откуда она пришла, но потом заметили у деревьев людей, одетых в такую же форму, как и они.

Тем временем, отставшие уланы догнали своих боевых товарищей и сбились в кучу. Они не понимали, откуда пришла смерть к их собратьям.

— Залп! — снова скомандовал Бабенко и очередные восемь болтов догнали свои жертвы. Оставшиеся в живых уланы не выдержали контратаки неизвестного противника и рванули обратно.

— Изрядно вы их! — к группе приблизился казак с погонами хорунжия.8 — Кто такие?

— Сотник Бабенко, — представился Константин. — Со мной добровольцы. Все с одного хутора. Я после ранения хотел примкнуть к своему полку, да разве сыщешь его ныне?

— Хорунжий Антипов, — в ответ представился казак. — Наша сотня под началом полковника Куда́шева. А почему без лошадей?

— Загнали мы их, когда уходили от французов, — начал рассказывать легенду Бабенко. — Осели здесь вот. Хотели осмотреться и взять трофейных коней. Сейчас случай и представился.

— Да, удачно мы зашли в лесок, — улыбнулся хорунжий. — Сами-то откуда будете?

— С Тихого Дону.

— Земляки, значит? А с какого хутора?

Бабенко назвал.

— Не, не слыхал. Добре! Забираем коней и давайте с нами. Жаль, только французика не схватили. Опять подъесаул9 Карякин ижицу пропишет.

— Мы сначала попали в тыл французской армии, так что кое-какое его расположение ведаем, — улыбнулся Бабенко.

— Да ну? — не поверил Антипов

— Истинно так, — перекрестился сотник.

— Ну, тогда по коням! Дойдём до нашего бивака, а там и погутарим.

По мере продвижения на юг, Бабенко с Антиповым разговорились. Хорунжий всё выспрашивал о новостях на Дону, а в ответ, насколько сам знал — делился состоянием дел в армии.

— Как мы переживали, когда Москву сдали. Ей-богу, половина из нас плакала! Это ж надо — Москву ворогу сдать!

— Кутузов ведает, что делает. Недаром его поставили командовать.

— И то сказать, поняли мы. Не сразу, но поняли хитрость его.

— Вот увидишь, хорунжий, сломаем мы хребет французам.

— Откуда ведаешь, сотник?

— Рази ты в русского воина и его смекалку не веришь? — наигранно усомнился Бабенко.

— Свят-свят-свят! — испуганно перекрестился Антипов. — А тож, верю! А вот растолкуй, сотник, почему казачата в ополчение не попали? К нам намедни пополнение приходило, так там и стары и млады были. Иные не старше твоих.

— На хуторе у нас атаман шибко строгий. Оставил их за хозяйством присматривать, да не сдюжили они сиднем на печи сидеть.

— Смотрю, половина из них вообще хли́пки. Не боишься, что посекут французы в рубке?

— А ты попробуй их в деле — сразу увидишь.

— Странно, один вообще на девицу ликом похож. Али я ошибся?

— Не одна, три их здесь, — улыбнулся Бабенко. — Но лихи, спасу нет. Опять же сам видал, как стреляли.

— Да как же это… не можно на войну их.

— Тебе напомнить дела давно минувших дней, когда каза́чки с черкесами в рубку сходились? Иль ты совсем запамятовал?

— Чудны дела твои господи… не, сотник, с Карякиным сам разбирайся. Чую я, возвернут их обратно. Как есть возвернут.

— Бог не выдаст, свинья не съест, — отмахнулся Бабенко. — Ты это, помалкивай о том пока. Я сам с начальством попробую погутарить.

— Да я то что… гляди сам, сотник.

— А куда мы путь держим? Вроде не на Тарутино.

— Так мы не туда направляемся. У Акитово брод лучше. Тама и перейдём, а дальше по бережку, да в пяти верстах от Кирилово и встанем. А там как бог и полковник решат.

* * *

Примерно через полтора часа они добрались в Кирилово. Здесь было временное пристанище отряда полковника Кудашева, командира одного из партизанских отрядов, благословлённых Кутузовым на борьбу с напавшим на Отечество врагом.

Спешившись у одной из изб, сотник вместе с хорунжим зашёл внутрь. Миновав скрипучую дверь, они прошли в горницу. Несмотря на тесноту в избе, везде был порядок. За столом пил в прихлёб чай бравый усатый казак с лёгкой проседью в волосах и шрамом на правой щеке. Увидев незнакомца, он поставил блюдце на стол и строго спросил:

— Кто таков?

— Сотник Бабенко. После излечения на Дону имею желание добраться до своего полка. Со мною семеро добровольцев. Все с одного хутора.

— Ваше благородие! — встрял Антипов. — Как есть удалые казаки!

— Почём знаешь?

— Так они нам подмогнули. Французиков покосили изрядно. Туговато нам пришлось, так они в самый момент успели. И трофейных коней взяли.

— А пленного привёл?

— Никак нет, ваше бродь10, но вот они ведают диспозицию.

— А может они лазутчики вражьи? А ты их привёл сюда!

— Да что же я своих от чужих не отличу? Да и говор у них наш, донской.

— Оружены как? — поинтересовался подъесаул у Бабенко.

— Как пластуны, ружей и пистолей не имеем.

— Эвона как… а чем воевать-то собрались?

— Арбалеты, шашки, ножи.

— Арбалеты? Откуда они у вас?

— Кузнец рукастый на хуторе. Давно задумку имел, да никто на его поделки внимания не обращал, баловством считали. Вот и помог нам.

— Помог… — задумчиво повторил Карякин. — Ладно, пойдём посмотрим твоих орлов.

Он вышли из избы. Группа уже спешилась и теперь стояла в очереди у колодца, чтобы напоить коней.

— Сёдла чего не сменил? — ворчливо поинтересовался подъесаул у Бабенко. — Не ровён час полковник прибудет — всем кнута пропишет. Да и наши могут перепутать издалека.

— Не успел, ваше благородие. С рейда сразу к вам.

— До четвёртой избы дойдёшь, там денщик обосновался, Крутов. Скажешь, я велел выдать новые.

— Премного благодарен.

Лена собралась набрать ведро воды, но внезапно в очередь вклинился дородный казак.

— А ну, казачок, посторонись. Мне по первам надоть.

— Негоже так поступать, — буркнула она в ответ.

— Ты мне перечить надумал? Да я тебя сейчас быстро приучу к почтению старших!

— Ну, попробуй, — она поставила ведро на сруб колодца.

От первого резкого выпада дородного детины она ловко увернулась. Тот, не рассчитав свои силы, пронёсся под горку на несколько метров дальше и нелепо взмахнул руками, пытаясь остановиться.

— Ну, я тебе сейчас! — с этими словами рассерженный казак снова кинулся на молодого «казачонка».

Привычно пропустив выпад противника, она подставила ему подножку. Тот упал, проехав на животе пару метров.

— Да и то сказать, трава ещё мокрая, — ухмыльнулась Полуянова. — Дяденька! Вам подсобить али сами встанете?

— Всё! Сейчас я тебя заставлю уважать старших! — не на шутку разозлившийся казак выхватил шашку и, поигрывая ей в руках, стал приближаться к «казачку». Лена сурово оглядела противника и в ответ достала свою, привычно сделав несколько мулинетов.

Минуту они выжидали, глядя исподлобья друг на друга, потом ринулись навстречу. Лена ловко отразила удар сверху, в ответ аккуратно пройдясь по левой штанине незадачливого задиры. Последовал удар слева, она плавно блокировала его. Её шашка словно прилипла к той, что была у противника. Ловко отведя ту в бок, Полуянова сделала неуловимое движение, и её оружие остановилось у горла незадачливого задиры. Казак крякнул и выпустил свою шашку из рук.

— Сдаюсь. Ты где так научился шашкой махать? Сдаётся мне, пластунские это приёмы.

— Они самые, — подмигнула она недавнему противнику.

— Если у тебя все такие — возьму вас к себе в сотню, — ещё не отойдя от созерцания боя, сказал Карякин Бабенко.

— Все.

— Михей, — задира протянул руку своему визави.

— Лена, — Полуянова подала руку в ответ. На её безымянном пальце блеснуло золотое кольцо.

— Ты — девица?! И на войну собралась?! — Михей остолбенел.

— Сотник! Это что за маскарад? — подъесаул также не скрывал своего удивления. — А ну…

Он в два шага оказался около девушки и резко потянув за курпей11, снял папаху с её головы. Спрятанные волосы рассыпались по плечам, вызвав вздох удивления у остальных собравшихся казаков.

— Домой! К мамане! — властно рявкнул подъесаул.

— Ваше благородие… да как же так? — Лена почти заплакала. Роман насупившись подошёл к Лене и загородил её перед Карякиным.

— Жинка она моя. Мы вместе собрались французов рубать. И шашкой владеет, и ножи бросать умеет. Так почему её домой, ваше благородие?

Казаки зароптали. Некоторые из них кидали хмурые взгляды на своего командира.

— Ваше бродь, пущай остаётся, — старый и седой как лунь казак осторожно приблизился к подъесаулу, сжимая в руках папаху. — Вишь, с мужем пошла, не утерпела. Да и то сказать — ноне всем миром против ворога встали. Бают, в деревнях бабы с вилами против супостастов вышли. А эта в полном казацком наряде, да и шашкой владеет не хуже любого из нас. А, ваше благородие? Дозвольте ей остаться.

— Что казачки, любо вам сие? — зычно крикнул Карякин.

— Любо! Пущай остаётся! — послышались возгласы.

— Ладно, но только от мужа ни на шаг! Уразумела?

— Благодарствую, ваше благородие! — она поклонилась в пояс. — Только трое нас здесь.

— Что?! Кто ещё? А ну! На расправу сюда!

Оля и Валя понуро вышли вперёд и сопровождаемые мужьями приблизились к подъесаулу.

— И вы с ней?

— Ваше бродь! — обратился к Карякину казак, подъехавший на лошади. — Если уж каза́чки пришли воевать с ворогом, знать погоним французов! Ну, робя, ну и хитры вы. И форму на них ладную нашли и рубке научили.

— Старались, — буркнул Сева.

— А что, есть резон их оставить, — серьёзно оглядев новобранцев, проговорил подошедший Антипов.

— Ты про что, Степан? — поднял брови Карякин.

— Разумею, что можно и в дозор послать, если девицей переодеть. За себя постоит, коли в деревню отправить, так и диспозицию противника узреет. А потом доложит. Где мужик не пройдёт, там баба хитростью возьмёт.

— Верно! Любо гутаришь! Любо! — поддержали его остальные казаки.

— Одёжа девичья есть? — насупившись спросил Карякин у девушек.

— Как не быть! — за всех ответила Лена.

— А ты у них, знамо, заводила. Так? — в ответ поинтересовался он у Полуяновой.

— А то, ваше благородие!

— Ну, смотрите мне! — он погрозил пальцем всем троим.

— Благодарствуем, — все трое поклонились ему.

— А вы, охламоны, — обратился подъесаул к остальным казакам — полковнику только не проговоритесь. Всем голову снимет. Крутов! Ты тоже, смотрю, пришёл поглядеть на действо сие? Айда сюда. Примешь новобранцев, сёдла выдашь взамен французских и на постой определи.

* * *

Роме и Лене досталась изба на краю деревни. Хозяйкой оказалась сухонькая бабулька. Неопределённого возраста, однако радушно их встретившая. Лена сразу переоделась и включилась в уборку. Рома тоже не стал сидеть сложа руки и исправно выполнял работу водоноса. За работой не заметили как наступил вечер. Поужинав, Полуяновы собрались спать. Нежданно-негаданно в дверь постучали. На стук вышел Роман.

— Прощения просим, но подъесаул к себе требует, — на Полуянова смотрел молодой казак, немного постарше его самого.

— Меня?

— Обоих.

— Скажи, мы скоро.

— Вот и думай, что надевать, — проворчала Лена.

— Давай по форме. Вдруг кто из начальства будет присутствовать.

— Логично. Давай поспешать, тут начальство не чета нашему в «Спецкоме» — ждать не любит.

Через десять минут они вошли в избу к подъесаулу. В горнице было много народу. Кто чином пониже — стоял, переступая с ноги на ногу, офицеры сидели на лавках, а оба стула занимали две молодые, но важные персоны в мундирах с расшитыми золотом эполетах и стоячим воротничком с витиеватой вязью.

— Полуяновы! — злым шёпотом окликнул их Карякин. — Я вас кнутом отхожу! Почему заставляете ждать его высокоблагородие?

— Так это… приказаний никаких не было, мы почивать собрались… — ответил ему Роман.

— Смотрите у меня… — подъесаул показал им кулак.

— … итак, господа, получен приказ его светлости, князя Кутузова, — невозмутимо говорил молодой человек лет двадцати пяти— двадцати семи, с аристократическими чертами лица и пышными бакенбардами. — Требует сей же час добыть свежие данные о неприятельской диспозиции. Пойдёт полусотня казаков и корнет12 Еремеев. Французский-то из вас никто не знает. Карякин!

— Я, ваше высокоблагородие… — подъесаул поспешно вышел из общего собрания офицеров и казаков.

— Снаряди самых толковых.

— Не извольте беспокоиться.

— Пластуны не перевелись у нас?

— Найдём.

— Тогда их и пошли. Много народа — заметнее отряд. Его светлость очень надеется на нас. Осрамиться никак нельзя.

— Сей момент отдам распоряжение, — попятившись к выходу, он незаметно махнул рукой остальным казакам.

Уже на улице они окружили его.

— Слыхали, что сказывал полковник Кудашев? Степан! Кого думаешь послать?

— Сам пойду, возьму Верёвкина, Калиту, Березина и всех новоприбывших.

— Сотник тебе не по зубам, — ухмыльнулся Карякин — да и как бы не опростоволоситься.

— Разок пройдусь по вражьим тылам и под началом хорунжия, — заметил Бабенко. — Надо же с чего-то начинать. А насчёт казачков моих, так одного утром в деле видели.

— Да уж, Михея сотоварищи совсем засмеяли. Добре, на том и порешим.

— Когда выступаем? — поинтересовался Трубачёв.

— Через час быть у горелой избы. Еремеев ждать тоже не любит.

* * *

Через час они выступили. Благополучно миновав брод у Акитино, поехали лесом.

— Главное не торопимся, — инструктировал группу Бабенко. — Нужно показать себя в деле.

— Алягер ком алягер13, сотник! — сзади раздался возглас Корнета. — Молодёжь должна понюхать пороха. Когда Отечество в опасности за него и жизнь отдашь не глядя.

— Так-то оно так, ваше благородие, но воинская доблесть не в том, чтобы голову сложить, а в том, чтобы выполнить боевое задание и вернуться. Для новых поручений. Голову сложить — дело не хитрое. Ловчее будет врага убить и самому живым остаться.

Корнет пришпорил коня и ускакал вперёд.

— А тебе, Лена, первый выговор, — укоризненно заметил Бабенко.

— За что, Константин Сергеевич? — та удивлённо подняла брови.

— Чуть задание не провалила. Зачем раскрылась перед казаком? Бравады захотелось?

— Всё равно бы это раскрылось, — буркнул рядом следующий Роман. — Не сегодня, так завтра. Казаки — народ смышленый. А вот потом мы бы точно получили провал. Лжецов нигде не жалуют.

Чуть погодя он прибыли на окраину леса, неподалёку от того места, где группа Бабенко попала в это время.

Хорунжий, сотник и корнет отъехали чуть вперёд и стали осматривать окрестности неподалёку видневшейся деревни.

— Разумею так, ваше благородие, — обратился к корнету хорунжий. — Французы в деревне нечастые гости. Фуражиры14 и мародёры раньше завтрашнего утра там не появятся. Нужно обойти деревню и выйти рядом с дорогой. Там осмотреться и выяснить, где бивак у французов.

— Лучше самим зайти в деревню и спросить крестьян, когда их посещали французы, — с этим словами Бабенко достал подзорную трубу и направил её на деревню. — Нет, хорунжий, не прав ты. Вижу в деревне пару уланов. Знать, они там расквартированы.

— Откуда у тебя такой прибор? — полюбопытствовал корнет. — Кудашев только недавно такую же получил.

— Трофей, — улыбнулся сотник. — Позвольте мне первому в деревню наведаться. Не смотрите, ваше бродь, что мои казачки юны — умения у них в достатке.

— Действуй. Посмотрим, как это у тебя получится, — сказал ему по-французски Еремеев.

— Благодарю за доверие, — так же по-французки ответил ему Бабенко и обратился к своим. — Отряд! За мной! Рысью вперёд!

Хорунжий вплотную подъехал к корнету.

— Ваше благородие, а что он сказал?

— Поблагодарил за доверие.

— Выходит, он дворянский знает?15

— Самому невдомёк. Вроде не дворянского сословия, а вот поди же. Выполним задание — расспрошу, откуда французский знает.

+1

10

Глава 3

Группа Бабенко осторожно въехала в деревню. Несмотря на их достаточно шумное продвижение по ней, редкое гавканье собак не нарушало покой местных жителей. У одной из изб стояли осёдланные кони.

— Скорее всего здесь передовой отряд расквартировался, — шепнул Бабенко подъехавший к нему Трубачёв.

— Вот мы сейчас это и узнаем, — также шёпотом ответил ему сотник. — За мной, спешились и арбалеты к бою.

Вышедшего не вовремя на крыльцо улана, Константин заколол ножом. Вчетвером, с Романом, Леной и Севкой, они ринулись внутрь избы, держа арбалеты наготове. Вот и горница. Здесь, на столе, громоздились захваченные у населения и уже пожаренные куры и поросёнок, стояло несколько бутылок с вином. Уланы в расстёгнутых мундирах вовсю горланили какие-то песни, со смехом перебивая друг друга.

Увидев казаков, они как по команде замолчали и оторопело уставились на непрошенных гостей.

— Всем поднять руки! — грозно и басом крикнула Лена, держа на прицеле французов.

— Господа! Попрошу не делать резких движений, — сказал Бабенко на французском. — Кто из вас старший по званию?

— Месье! А вы — любитель старинного оружия? — в свою очередь поинтересовался один из уланов, заинтригованный арбалетом, направленным на него.

— Здесь вопросы задаю я. Так кто из вас старший?

— Старший — майор Родро, он в соседней избе, а здесь только младшие чины, да я — су-лейтенант16Ранье. К вашим услугам, месье.

— Месье Ранье! Попрошу вас пройтись со мной. Укажете дом, где расквартировался майор, а мои люди покараулят остальных.

— Вы в своём уме? С пятью арбалетами на дюжину прошедших не одну войну уланов? Проход узок, остальные Ваши люди здесь просто не поместятся, да и стрелять из такой штуки непросто. Пока вы будете перезаряжать их, мы вас в сабли!

Бабенко сделал резкое движение и выстрелил из арбалета в стену. Потом заученным жестом перезарядил оружие. Раздался щелчок, барабан провернулся и следующий арбалетный болт попал на ложе.

— Не советую шутить с нами, если конечно вам дорога жизнь.

— Месье! Какое чудесное оружие! — восторженно воскликнул французский офицер. — Клянусь, я бы купил у вас такой раритет! Заплачу золотом!

— Лейтенант! Личное оружие не продаётся. Следуйте за мной и не пытайтесь делать резких движений. Это вредно для здоровья, — он повернулся к группе, уже зашедшей в дом. — Полуяновы и Рудых! Смотрите в оба за остальными. Трубачёвы и Сальниковы — за мной!

— Слушаюсь, ваше бродь! — картинно козырнула сотнику Лена. — А ну, французское отродье! Руки вверх! Рома! Валера! Обойдите их с разных сторон.

— Лена! Ты и тут не утерпела покомандовать, да? — буркнул её супруг, но уже по-русски.

— Лена… Хелен… вы — мадемуазель?! — искренне удивился один из французов.

— Мадам, если вам будет угодно, — ухмыльнулась Полуянова.

— Мир окончательно сошёл с ума… против нас сражаются даже женщины… — проговорил тот же улан. — Мишель! Мой папа́ говорил мне, что у русских всё не так. Если у них в армии служат даже женщины, о какой победе над ними может идти речь?! А здесь мы наблюдаем женщину-разведчика.

Мишель сделал неуловимое движение рукой и быстро обнажил саблю. Но Лена была начеку. Она быстро выхватила метательный нож и ловко метнула его в плечо противнику.

— Я не намерена шутить с вами, канальи! — грозно проговорила она. — Ещё один такой демарш и я применю арбалет.

— Да-да, конечно, мадам, — не в меру разговорчивый улан потряс поднятыми руками перед собой. — Обещаю, что больше не будет провокаций. Я уже вижу, что с вашим отрядом шутки плохи.

Бабенко вёл впереди себя пленённого француза, когда их догнали остальные участники рейда. Корнет приблизился первым.

— Куда ты его ведёшь?

— Обещал показать избу с начальством, ваше бродь.

— А лейтенант тебе уже не чин? — ухмыльнулся Еремеев.

— Зачем нам лейтенант, когда у них целый майор имеется?

— Дело говоришь, сотник. Хотя, какой ты сотник — вернёмся в расположение нашего отряда, расскажешь всю правду.

— Воля ваша.

Они добрались до дома, где остановился майор. Корнет первым рванулся в дом, на ходу доставая пистолет. Но неожиданности не получилось. Француз то ли в окно увидел необычную делегацию, то ли чутьё подсказало ему об опасности, но когда корнет рванул на себя дверь, его встретил выстрел. Он так и упал с простреленной грудью и удивлением на лице. А дальше произошло неожиданное. Майор выхватил из-за пазухи настоящий наган.

— Тках! Тках! — две пули из него попали в хорунжия и ещё одного казака — Калиту.

В ответ Бабенко вскинул арбалет и выстрелил в плечо французу. Арбалетный болт прошёл навылет, полностью обездвижив руку. Вскрикнув, майор выпустил оружие из руки и обхватил её здоровой.

— Сева! Держи его на прицеле, — отдав распоряжение Трубачёву, сотник привычным движением обыскал француза. За тканью что-то хрустнуло и Константин стал расстёгивать верхние пуговицы мундира майора.

Несмотря на серьёзное ранение, Родро попытался воспротивиться обыску и изъятию какого-то важного документа.

— Не двигаться! — резко вскрикнул Бабенко, видя что майор занервничал.

Сотник аккуратно просунул руку за обшлаг мундира и извлёк пакет, скреплённый сургучной печатью. Ловко вскрыв её, он углубился в чтение.

— Проклятье! — зарычал француз. — Вы даже не понимаете, куда влезли! Теперь вам точно не уйти живыми!

За дверью послышался шорох. Француз быстро скосил взгляд на дверь и сделал вид, что ничего не произошло, однако Бабенко был начеку.

— Серёжа! Быстро посмотри, кто там ещё. Возьми наган и не церемонься, если что.

— Франсуа, атонсьён!17 — выкрикнул майор, но было уже поздно.

Сальников резко открыл дверь и перекатом ввалился внутрь. Невидимый противник выстрелил из нагана, но попал в дверной косяк. В ответ Сергей выстрелил тому в грудь. Незнакомец, одетый в плащ с длинным капюшоном, упал. Сальников быстро обезоружил его и осмотрел.

— Готов! — доложил он Бабенко.

— Топорно работаешь, Серёжа. Надо было только ранить его.

— Живым он в плен бы не сдался, — скривился в ухмылке француз.

— А грамотка-то занятная, — Бабенко поднял глаза на майора. — Шифр изволите применять?

— Не я. Вы же видите от кого эта депеша.

— «Начальник оперативного штаба Великой французской армии — маршал Бертье» — вслух прочитал надпись на конверте сотник. — «Командиру Рубикона, майору Родро. Секретно.

— Рубикон или «Рубикон»?

— Не понимаю, о чём вы, месье.

— А вот я очень хорошо понимаю, Родро. «Рубикон» — полувоенная организация во Франции XXI века. Активно сотрудничает с НАТО и стремится поддерживать националистические организации во всём мире.

— Вы тоже оттуда? — француз ошарашено воззрился на сотника. — Теперь мне понятна спецназовская подготовка вашего сотрудника, профессионально устранившего Франсуа.

— Могу предположить, месье Родро, что «Рубикон» послал вашу группу ликвидировать светлейшего князя Михаила Илларионовича Кутузова-Голенищева18. Возможно, вам было поручено возглавить сию мерзкую авантюру. Но теперь она вряд ли удастся и главное — мы точно знаем, что ожидать от вашей организации и примем меры, — Константин углубился в чтение. — Какая интересная информация! А вот шифр примитивный, декодируется без применения сложных алгоритмов. Читаю прямо с листа.

Это послание дорогого стоит. Как ему обрадуются в ставке Русской армии, вы даже не представляете. Да, я был прав: вы — организатор покушения на его светлость. Ну, что ж — Praemonitus − praemunitus.19

— Вы и латынь знаете? Похвально! Но это вам не поможет! Наши люди уберут любого на своём пути! — горделиво воскликнул Родро. — Вы просто не знаете уровень подготовки наших боевиков!

— А вы не знаете наш, — парировал ему Бабенко.

— Как вы поступите со мной? — поинтересовался француз.

— А как бы вы поступили на моём месте? — Константин пристально посмотрел ему в глаза.

— Проклятье! Как же я жалею, что мне самому не удастся посмотреть на триумф моих людей.

— Селяви20, месье Родро. Да и не получится у них ничего. Уж я об этом позабочусь.

Когда Бабенко с половиной группы вышел из дома, его уже ждали Верёвки и Березин.

— Ваше, бродь! Убиенных погрузили на лошади, — доложил Верёвкин. — Теперича вы за старшого. Какие будут приказания?

— Благодарю за службу, казачки! У меня в руках пакет первостепенной важности. Не доставить его к полковнику будет в высшей степени конфузия. Сейчас заберём остальных вон в той избе, — показал он рукой — и сразу в обратный путь.

Они быстро добрались до дома, где находились пленённые уланы.

— Ну, как тут дела? — поинтересовался Бабенко, когда вошёл в избу.

— Нормально всё, Константин Сергеевич, — проговорила Лена, не сводя глаз с пленных — а у вас?

— Плохо дело: погибли корнет, хорунжий и ещё один казак. Боюсь, нам не поверят, что это не наших рук дело.

— Почему?

— Во-первых, новенькие мы в отряде. Во-вторых, Лена, потому что мне удалось добыть такую информацию от майора, что путь нам прямиком в ставку Кутузова.

— А сам майор?

— Не рискнул я его везти с собой. Хоть он и был тяжело ранен в плечо, да только сдаётся мне, что его люди где-то здесь. И неизвестно, когда они планируют покушение на Михаила Илларионовича. Можем и сами до Кудашева не добраться.

— А если мы этих — кивнула она на пленённых уланов, — с собой приведём? Такой отряд противника захватить — не шутка.

— А вот это мысль, Полуянова! Молодец!

— Стараемся, ваше благородие, — съязвила девушка.

— Ну и языкастая ты, Лена. Вот тебе и вести колонну пленных, а муж поможет.

— А мы пешком их не поведём, — сказал Роман, что-то обдумывая на ходу. — Есть мысль связать им руки и сёдла у лошадей — так и пойдут караваном. За ночь обратно дойдём.

— Муж и жена — одна сатана, — ухмыльнувшись, Бабенко ответил им пословицей. — Даже мозги у вас работают одинаково.

* * *

Ночью пошёл дождь и дороги раскисли. Копыта лошадей скользили по чавкающей грязи и Лене с Романом пришлось постоянно контролировать необычный караван, чтобы кто-то поскользнувшись не упал и не потянул за собой остальных. К рассвету они добрались до Акитово. С трудом преодолев брод, они вышли на нашу территорию и прибавили в скорости.

У самого Кирилово их встретил казачий разъезд. Старшим оказался тот самый Михей, повздоривший с Леной в первый день их пребывания в лагере казаков.

— Кто ж столько французов пленил-то? — удивился тот.

— А тож ты не догадываешься? — буркнул ему Роман.

— Да, паря, не известно, кто у вас в семье за старшого! — захохотал Михей.

— Он и старшой, — нахмурила брови Лена и, приблизившись на коне к мужу, перекинулась через седло и с жаром поцеловала его. — А я только послушание беру. Скажет в горящую избу войти — войду и не моргну глазом. Да и коня на скаку остановлю! Э-гей-гей, французишки! Что встали, как вкопанные? А то вот я вас!

Подстегнув нагайкой первую лошадь, она заставила караван продолжить движение.

— Не обессудь, паря, но быть ей малым, но начальником. Есть в ней такое… командирское.

— Не ты первым замечаешь, Михей. Только вот как полковник отреагирует теперь на женщину в его отряде…

— Да, задача… — почесал затылок старший разъезда. — Ничего, даст бог пронесёт.

К избе полковника Кудашева стекался народ. Ещё бы! Дюжину пленных французских уланов на лошадях вёл молодой казачок, лихо орудуя нагайкой! Вот и крыльцо. На него из избы выскочил адъютант полковника и через пару минут вышел сам Кудашев.

— Изрядно! — воскликнул он. — Кто таков? Назовись!

— Казак, из пластунов я, — стараясь придать мужской тембр голоса, сказала Лена.

— Сотник! Он самолично пленил этих? — обратился он к Бабенко.

— Так точно, ваше высокоблагородие! — подтвердил Константин.

— Карякин!

— Тут я, ваше высокобродь! — выскочил из группы казаков подъесаул.

— Готовь погоны подхорунжия21 казачку. Заслужил!

— Господин полковник! Ваше высокоблагородие… — растерялся Карякин, зная кто на самом деле этот «казачок».

— Что такое, подъесаул? Чего с лица сомлел? А где корнет и хорунжий? Сотник! Доложи, раз их нет.

— Попали в деревню затемно. Сперва этих пленили, а потом решили взять майора, что расквартирован был в другой избе. Ну, корнет немного поспешил и нарвался на пулю. А следом Степан и Калита. В перестрелке майор погиб. Взят трофеем важный пакет. Только… ваше высокоблагородие… мне бы с вами с глазу на глаз переговорить…

— Хорошо, голубчик, ступай в избу, — Кудашев повернулся к подъесаулу. — Карякин! Ты оглох, что ли? Где погоны для нового подхорунжия? Главным у пластунов теперь станет Бабенко, а его помощником вот этот бравый казак.

— Ваше высокоблагородие… — у Карякина на лице проступил пот. — Не казак это…

— Не понял. А кто же тогда?

— Казачка я, ваше высокоблагородие! — Лена лихо сняла папаху и спрятанные в ней волосы обволокли мундир. — Упросила мужа взять с собой на войну.

— Что-о-о?!

— А если рука тверда, орлиный глаз и в душе огонь? Почему нет, ваше высокоблагородие?

— Ваше высокоблагородие, — к Карякину вернулся дар речи. — Она вчерась с Михеем на шашках дралась у колодца…

— И кто кого? — усмехнулся Кудашев.

— Да ить… она его чуть не зарубила…

— Михея? Она? Да ты часом не пьян?!

— Святой крест, ваше высокоблагородие! — перекрестился Карякин.

— Ну и задали вы мне задачу… зовут-то тебя как, казачка? — спросил у Полуяновой полковник.

— Елена Полуянова, ваше высокоблагородие. Донские мы с супругом.

— Сказать Платову22 — не поверит! А и пусть не верит! Пущай у меня казачка будет в пластунах! Да в командирах! Дюжину уланов пленить — сие вам не шутка! Во! Учитесь, казаки! Подъесаул! Мой приказ остаётся в силе — выдать сему воину погоны подхорунжия!

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — отдал честь Карякин и, повернувшись к Лене, скомандовал — За мной!

— Ну, говори, сотник, — велел Кудашев Бабенко, когда они оказались в избе.

— Ваше высокоблагородие, велите адъютанту выйти. Дело больно серьёзное.

— Серьёзное, говоришь… да и говор у тебя явно не казацкий… ладно, корнет, выйди, — когда адъютант покинул избу, полковник посмотрел внимательным взглядом на Бабенко. — Говори всё, без утайки.

— По-русски или по-французски? Хотя второй плоховато знаю. Недоучили меня.

— Кто учил?

— Сейчас не это важно. Вы — Кудашев Николай Данилович. Князь, из татарского рода Кудашевых. Начали военную службу 30 января 1801-го года унтер-офицером. Принимали участие в кампании 1805-го года, включая Аустерлицкое сражение. 1 февраля 1806-го года произведены в поручики. В 1807-м году отличились в боях под Гейльсбергом. За боевые действия в русско-шведской войне 1808–1809 годов были назначены адъютантом к цесаревичу Константину Павловичу. Награждёны 15 февраля 1809-го года орденом Святого Георгия 4-го класса, за номером 929. 13 октября 1811-го года вам было присвоено звание полковника.

— Изрядно знаете мою биографию, только как сие относится к делу?

— Прошу дать мне закончить. Так вот, после начала войны вы состояли при штабе своего тестя — великого князя Михаила Илларионовича Кутузова. Участвовали в Бородинском сражении. В начале сентября были назначены командиром армейского партизанского отряда. Но сие не конец, господин полковник! — поднял указательный палец Бабенко. — Затем вы будете участвовать в преследовании отступающей французской армии, в составе корпуса генерала Платова. В ноябре 1812-го отличитесь в боях при Красном. 26 декабря вам будет присвоено звание генерал-майора. В 1813-м генерал-майор Кудашев командовал кавалерийским отрядом. Награждён 25 марта 1813-го года орденом Святого Георгия 3-го класса за номером 281.

— Что вы сказали, сударь? — ошарашенный полковник пару минут взирал на спокойного и улыбающегося сотника. Наконец к Кудашеву вернулся дар речи. — Потрудитесь объяснить мне всё вышесказанное вами. Кстати, как вас по имени-отчеству?

— Константин Сергеевич.

— Ну, извольте объясниться, Константин Сергеевич. Откуда у вас сия преинтереснейшая информация? Или волхв вы?

— Хуже, Николай Дмитриевич. Для начала я покажу вам трофейное письмо, — он протянул вскрытый пакет полковнику. — Оно зашифровано. Ключ к шифру — три через три, то есть каждая четвёртая, пятая и шестая написанные буквы лишние.

Тот взял его, развернул и стал читать. Минут пять в избе было тихо. Наконец, он свернул его и внимательно посмотрел на сотника.

— За первую часть письма я произвожу вас в подъесаулы. Это сведения такой важности! Даже не первостепенные, а … у меня слов нет — возможно, это изменит ход войны с Наполеоном. Нужно сейчас же отправить гонца в ставку князя Кутузова!

— Простите великодушно, что перебиваю вас, ваше высокоблагородие, но могу кратко объяснить вам вторую часть этого таинственного письма. Время не терпит.

— А вы знаете, о чём там написано?

— Вы наверняка не можете понять, что за такая тайная организация со зловещим названием «Рубикон»?

— Замыслы против царя? — попытался угадать Кудашев.

— Никак нет. Этой организации в вашем времени нет. Она родится только в двадцать первом веке, откуда прибыли и мы. Вся группа.

— Даже так? Впрочем, я не удивлён, не сильно удивлён. Раз те прибыли, то вы — в противовес им. Да и дешифровать на ходу незнакомый шифр — дорогого стоит. Так для чего вы прибыли, позвольте вас спросить?

— Чтобы ликвидировать покушение на вашего тестя. Последствия сего действа будут губительны не только для нынешней военной компании, а и для всего русского воинства. Катастрофические последствия, князь. Без него у России не будет победы над французами.

— Но мы одержим викторию над Наполеоном?

— Безусловно. Более того, с этого великого поражения Великой французской армии, Наполеон, как политик, потерпит окончательное фиаско. И через несколько лет потеряет трон.

— Это… уму непостижимо! Господи! Вы у меня камень с души сняли! Но как, как мы можем помешать сему злому намерению от французов из грядущего?23

— На некоторое время Михаил Илларионович должен допустить до себя трёх помощниц по хозяйству.

— Кто они такие?

— Одну из них вы только что произвели в подхорунжии. Об остальных в моей группе даже не догадывались.

— Так у меня в отряде три казачки?! — удивился Кудашев.

— Скажем — три пластуна в девичьем обличье. Они будут одеты в обычное женское платье, присмотрят за хозяйством и в нужную минуту придут на помощь великому князю. А их мужья будут страховать снаружи — нести скрытный караул.

— Константин Сергеевич, голубчик! Вас послало само Провидение! Ей-богу!

— Господин полковник! Нужно немедля ехать в ставку светлейшего князя! Промедление смерти подобно!

— Вы правы! Едемте! Я сейчас распоряжусь приготовить экипаж. Неделю назад взял трофеем у французов.

— Девушки сразу переоденутся в платья и только так прибудут в ставку. Дабы никто не заподозрил их в принадлежности к вашему отряду. Обычные деревенские девицы — мало ли таких на свете.

— Хитро! Что ж, отдавайте приказание своим людям и в путь.

* * *

Вот уже с полчаса внутри экипажа ехало четыре человека. Полковник Кудашев вёл непринуждённую беседу с тремя прекрасными девушками, на которых возлагалась ответственная миссия: спасти самого светлейшего князя — Михаила Илларионовича Кутузова. Беседа текла во взаимовыгодном русле: девушки расспрашивали полковника о мелочах, свойственных полководцу, взамен рассказывая о быте в грядущем.

Кудашев был несказанно удивлён разными механизмами, появившимися в будущем и историей развития России. Его возмутило отречение Николая II от трона и повергли в уныние две войны: одна с Японией, закончившаяся полным поражением России, другая — с Германией в 1914-м, а также насыщенный 1917-й год, положивший начало Гражданской войне. Но стоило ему услышать о второй Отечественной войне с Германией, жертвах, которые она принесла народам Европы и нашему государству, как он сжал кулаки.

— Никогда не любил пруссаков! Подумать только — они пойдут по стопам Наполеона!

— Ваше высокоблагородие, у пруссаков появится очень умный политический и военный деятель — Отто фон Бисмарк, который скажет крылатую фразу: «Никогда не хотите на восток — там живёт дикий, но очень дружный народ. Русского убить — полдела, его ещё и повалить нужно!» — заметила Ольга.

— А вы, мадам, очень образованны, да и с французским у вас обстоит дело чуть лучше, чем у остальных. Уж простите меня за столь бестактное сравнение, — учтиво кивнул он Вале и Лене.

— Ольга у нас гуманитарий, — улыбнулась Лена — я больше по воинской специальности, а Валя — медикус.24

— Позвольте полюбопытствовать, Ольга, какое образование вы получили?

— Скажем так — не то, которое бы хотела, но в рамках полученного — самым тщательным образом.

— Похвально. Ну, раз вы хороший гуманитарий, то владеете историей, так?

— Вопрос с подвохом, князь.

— Не скрою. Меня интересует, что ожидает мою семью в грядущем. В нашей беседе мы как-то не коснулись этого вопроса.

— Господин полковник! Нам запрещено касаться этого вопроса, как и дат смерти отдельно взятых политических фигур в вашем времени. Самым категоричнейшим образом. Прошу вас, не заставляйте нас нарушать данное нами слово.

— Нет-нет, простите мне мою назойливость, дамы! У меня и в мыслях не было доставить вам какие-либо неприятности! Просто то, что вы рассказываете одновременно интересно и волнующе! В хорошем да и в плохом смысле тоже. Бог мой, как же всё сложно и трагично в этом мире… сколько всего испытала Россия и сколько ещё ей придётся вытерпеть… но! Тем не менее, я должен с гордостью признать, что наши потомки не осрамили честь русских воинов, честь русского человека, коему не безразлична судьба Родины!
=========================================================================

Глава 4

На окраине Тарутино, с некоторых пор ставшим ставкой русской армии, показался экипаж, сопровождаемый казаками. Старший сторожевого разъезда подъехал к ним и, выяснив, кто и куда направляется, выделил сопровождающего. Когда процессия добралась до указанной провожатым большой избы, Бабенко спешился и учтиво открыл дверь экипажа. Кудашев пропустил вперёд своих спутниц и вышел последним, на ходу разминая затёкшие мышцы.

— Прошу ожидать здесь, — обратился он к своим спутникам. — Я доложу его сиятельству, и коли одобрение будет получено — приглашу вас.

Соскочив с коня, Роман подошёл к супруге.

— Лена! Полковник к вам не приставал? — спросил он, когда Кудашев скрылся за дверью.

— Ну, что ты! Князь — сама вежливость и галантность. Всё расспрашивал нас о грядущем и пытался выведать будущее своей семьи.

— Я надеюсь, ты не повторила ошибки, как с Самусенко? — шёпотом спросил у неё подошедший Бабенко.

— Ну что вы, господин подъесаул, как можно? — сделала невинное лицо девушка.

— Ох, и язва ты, Полуянова, — покачал головой Константин. — Рома! Как ты только терпишь такой несносный характер жены.

— А она со мной таких фортелей не допускает, — ухмыльнулся Полуянов.

— Значит, только начальству дерзим?

— Ну, что вы, Константин Сергеевич, какая может быть дерзость, — ангельским голоском проговорила Лена. — Это я так вжилась в образ.

— Ну-ну, подхорунжий, — ухмыльнулся Бабенко.

Тем временем Кудашев вышел на крыльцо. Он был взволнован, на его обычно невозмутимом лице проступил румянец.

— Барышни и вас, подъесаул, попрошу в дом.

Пока проходили в избу, полковник успел шепнуть пару слов Бабенко.

— Вы должны доказать, что вы из грядущего. Его светлость не верит на слово.

— Докажем, — коротко ответил тот.

В широкой горнице собралось много народа. От такого количества высших чинов русской армии даже у много повидавшего Бабенко возникло чувство неловкости. Девушки сбились в стайку у стенки и испуганно смотрели на генералитет, временами опуская глаза.

— Ну-с, подъесаул… э-э-э… Бабенко, — на него орлиным взглядом смотрел единственный глаз великого русского полководца. — Потрудитесь привести доказательства ваших слов о том, откуда вы прибыли к нам.

— Прошу меня извинить на некое не совсем подобающее действо, — с этими словами Константин расстегнул три верхних пуговицы своего мундира и достал из подмышки браслет в полиэтиленовом пакете. Нажав жёлтую кнопку, он протянул его Кутузову. Браслет перемигивался несколькими разноцветными индикаторами. — Нижайше прошу не нажимать оные кнопки, иначе может произойти конфузия.

Генералы завороженно смотрели на невиданный доселе предмет, активно перешёптываясь.

— Хорошо Беннигсена25 нет, а то бы не ровён час и в Петербург доложил. Господа! Прошу вас про сие никому не упоминать и на время покинуть избу, — обратился Михаил Илларионович к генералам. — Мне надобно пообщаться с этими людьми тет-а-тет.26

Через пару минут изба опустела.

— Ну-с, голубушки, подойдите поближе — я не кусаюсь, — улыбнулся он девушкам. — Занятные вещи рассказал мой зять. Начнём с того, барышни, что одна из вас состоит в пластунах и даже имеет чин подхорунжия? Правда ли сие?

— Правда, ваше сиятельство, — ответила по-французски Оля. — Мы все пластуны, только Елена старшая из нас. Она действительно настоящий воин, да и сие задание нам не впервой.

— Мыслимо ли барышням на войне находиться? Сие дело мужей ваших.

— В наше время и барышни служат Отечеству. И не только в госпиталях.

— Занятно-занятно, а если сейчас, вот сию минуту, вбежит враг и кинется на меня, то что?

Лена совершила потрясающий кульбит в сторону полководца, в полёте ловко достав наган из кобуры, прикреплённой на лодыжке. Когда она приземлилась на ноги, пистолет был готов к стрельбе. У остальных девушек в руках оказались метательные ножи.

— Бог мой! Это так в грядущем готовят барышень к защите важной особы? — Кутузов не скрывал своего удивления. — А что за диковинный предмет в ваших руках. Мыслю я, пистоль?

— Вы правы, ваше сиятельство, — ответила ему Полуянова — пистоль, только многозарядный. Шесть пуль — шесть убиенных врагов. Барабан крутится после каждого выстрела. Пока хоть один заряд остался — перезаряжать не требуется.

— Изрядно. Николай! Мыслю я, что ежели дать тебе таких полусотню — ты и Бонапарта бы мне приволок.

— А и приволок бы, ваше сиятельство! С такими как не приволочь!

— Вот я Катеньке27 отпишу, что муж её тайно влюблён в барышень из грядущего! — захохотал Кутузов. — Ишь, как взором по их станам бегаешь!

— Мы все замужние, — покраснев, улыбнулась в ответ Лена. — Себя для мужей блюдём.

— Похвально. Что ж… стало быть французы даже из грядущего за мной охотятся? Вот ведь шельмы! Ну да мы тоже не ликом шиты! Приказываю вам, подъесаул, организовать охрану со всем пластунским умением. Дабы мышь не проскочила!

— Сделаем, ваше сиятельство.

— С чего думаете начать?

— Сперва диспозицию определим. Вас будут сопровождать мои люди. Везде, где только можно.

— И в нужник28 со мной пойдут? — ухмыльнулся Михаил Илларионович.

— Рядом побудут. Так нужно, ваше сиятельство. К тому же это на несколько дней. Обезвредим неприятеля и делу конец. Кончатся ваши неудобства.

— Надеюсь, мужского пола сопровождать будут?

— Так точно. Барышни в доме присмотрят. Заодно напоят, накормят, постирают что надо.

— Полный пансион, стало быть… избалуете вы старика. А то не захочу расставаться с вашим воинством.

— Мы бы с радостью дошли с вами до Парижа, но никак нельзя — приказ у нас. Обеспечить вашу безопасность у Тарутино и вернуться обратно.

— Сие означает, что опасности далее не предвидится?

— Была бы — мы бы знали. Ваша светлость! Прошу дать распоряжение о полном доверии нам со стороны обычной охраны и помощи в любых вопросах, кои могут возникнуть.

— За этим дело не станет. А скажи, голубчик, что ты уразумел из депеши, тобой захваченной?

— Депеша опередила события ровно на одни сутки. После завтрашнего боя ей будет в самый раз.

— Сию минуту я окончательно уверовал в то, что вы из грядущего. Раз так, скажу, что час назад я обсуждал диспозицию завтрашней баталии под Тарутино. И каков урон будет врагу?

— Наполовину. Но сие по живой силе, а моральный дух французов падёт и оная депеша повествует указание об отправлении всего тяжёлого снаряжения французской армии на Можайскую дорогу. Сие даёт вам мысль о прекращении преследования изрядно разбитого под Тарутино авангарда маршала Мюрата. Штабу Наполеона известно о сосредоточении основных русских сил на Калужской дороге. Таким образом, русские войска ныне перекрыли путь французам на юг. И Наполеон понимает, что ему придётся отступать по Смоленской дороге, населенные пункты вокруг коего были ранее разграблены его наступающей армией. Однако в таком случае его войска ждёт голод, ведь в результате сего неудачного, но вынужденного манёвра французская армия лишена возможности пополнять свои продовольственные запасы, что сильно усугубляет её и так тяжелое положение.

— Да ты стратег, подъесаул.

— Никак нет, ваше сиятельство. Не тот уровень.

— Да к тому же скромен. Какое звание носишь в грядущем?

— Соизмеримое с нынешним.

— А в моей армии быстро бы до генерала дослужился, — хитро взглянул на него Кутузов.

— Благодарю, ваше сиятельство, но я присягал. А для русского офицера честь превыше всего.

— Верно сие, потому не буду более тебя смущать. Ступай, голубчик, начинай службу. А вы, барышни, тоже сиднем не сидите. Не мне вас учить по дому хозяйствовать.

* * *

Быстро добравшись до нехитрой дорожной поклажи Кутузова и разобрав её, Валя занялась стиркой, штопкой и утюжкой. Тем временем Оля растопила печь и деловито стала готовить обед. Вместе с возвратившимися генералами в избу зашли штабс-капитан29 и штаб-ротмистр30, которых сразу же подозвал великий князь и шёпотом дал несколько указаний. Они слушали и кивали, мельком поглядывая на молоденьких барышень с нескрываемым удивлением. Затем оба ретировались наружу. В числе высших офицеров в избу зашёл важный казачий чин, с пышными усами, и дорогой саблей на привязи. Он окинул своим внимательным взглядом горницу и, увидев молоденьких девушек, хмыкнул.

— Ваша светлость! Почто сии пигалицы присутствуют на военном совете? Сошлите из избы, а то не ровён час услышат их уши неподобающее.

— Вы, Матвей Иванович, командовать будете у себя в полку, а барышни сии не просто так здесь изволят находиться. Но то тайна за семью печатями.

Внезапно в избу ворвался недавний штаб-ротмистр.

— Ваша светлость! Лазутчика поймали! Сказывает, что есть у него сведенья, но только для ваших ушей.

— Веди! А остальное сам решу.

Двое дородных кирасир ввели коренастого молодого человека в форме французского пехотного капитана. Тот затравлено озирался вокруг и что-то лепетал на французском. В какой-то момент времени его поведение показалось Лене подозрительным. Она и сама не понимала своего чувства тревоги, как будто что-то подталкивало её вперёд, говоря «Вот он! Враг, которого вы ждали». Она медленно стала обходить конвоиров с задержанным, стараясь приблизиться к Кутузову. Тем временем француз увидел русского полководца, напрягся и, резко ударив рёбрами ладоней конвоиров по горлу, получил некоторую свободу. Он сделал неуловимое движение и в его руке появился нож. Но Полуянова была начеку. Внезапно нагнувшись, она извлекла наган и кобуры. Резко щёлкнув курком, Лена выкрикнула по-французски:

— Эй, ты, из «Рубикона»! Брось нож! Секунда и я стреляю! Ну!

Звякнуло лезвие ножа, выпавшего из руки остолбеневшего диверсанта. К нему тут же подскочили наши офицеры и скрутили. Раздались громкие команды, горница наполнилась новыми людьми.

— Как вы узнали, откуда я? — залепетал француз, обращаясь к девушке.

— А ты думал, что один такой умный? Ваш Родро уже ликвидирован. И до остальных черёд дойдёт, — сказала она, присаживаясь и пряча оружие в кобуру на лодыжке.

— Господа! Этот человек не просто вражеский лазутчик, — сказал Кутузов, обращаясь к генералам. — Сий враг опаснее во стократ, нежели обычный француз. Потрудитесь избавиться от него и как можно скорее.

— Однако, ваша светлость, и охрану вы себе завели, — покачал головой тот же казак. — И кто бы мог подумать, что она…

— Ещё и не тому обучены, ваше высокоблагородие, — ухмыльнулась Лена.

— Вот как?

— Сии барышни, Матвей Иванович, твоего поля ягодки, — сказал Кутузов.

— Как так, ваша светлость?

— Пластуны или правильнее — пластунши. Елена чин подхорунжия имеет. Так вот.

— Бог мой! Казачки и на войне?! Кто разрешил, отвечай! — повернулся он к Полуяновой.

— Муж мой и разрешил. Чего ждать в станице, надрывая сердце. Рука у меня тверда, глаз намётан, чего Родине в тяжёлый час не послужить-то?

— Так-то, атаман Платов! — крестил руки на груди Михаил Илларионович. — И ведь служат! Ещё как служат!

— Не дай бог моя Маша узнает… какой конфуз… а я ей гутарю, что казачек в русской армии нету, что не бабье дело — кровь на поле брани проливать, а оно вон чего уже… С какой станицы, казачка?

— Про то тайна великая, — ответил за неё Кутузов. — И не пытайся допытываться ни у кого из них. Это моё приказание тебе. А Маша, верно та, кою обменять на Наполеона в своём воинстве надумал?31

— Она самая, ваша светлость. Горит желаньем пойти на войну, когда Отечество в опасности.

— Сия барышня, атаман, дюжину уланов пленила в ночной вылазке, — вставил своё слово Кудашев. — За то и произведена мной в подхорунжии.

— Дюжину?! Самолично?! Впрочем, видя недавнее, поверю.

— Ваша светлость! — обратилась Лена к Кутузову. — До приведения приговора, надо бы француза сего подъесаулу Бабенко показать. Пусть выпытает у него, сколь их в отряде имеется.

— А ведь верно говоришь, Елена, — задумчиво проговорил Михаил Илларионович. — Зная сколь их, легче будет оборонять меня.

— Да тут тайны парижского двора! — ухмыльнулся один из высокопоставленных офицеров. — Пока меня не было, новостей порядком пропустил, ваша светлость.

— И впрямь изрядно пропустили Леонтий Леонтьевич32. Сии барышни — моя временная охрана. Коя минуту назад уже показала себя в деле. Штаб-ротмистр! — обратился Кутузов к одному из начальников охраны. — Выведи супостата во двор и найди подъесаула Бабенко. Пусть выведает у француза всё, что ему потребно будет, и далее с ним не церемоньтесь.

— Будет исполнено, ваша светлость! — козырнул штаб-ротмистр и дал команду подоспевшим солдатам вывести вражеского лазутчика.

* * *

Часа через полтора отбыли порученцы с депешами последних указаний войскам, выдвинувшихся на позиции, согласованные недавним совещанием. Оля заботливо протёрла стол и поставила приготовленный обед.

— Кушайте, ваша светлость. Небось, давно куриного супчика не пробовали.

— Ваша правда, барышня. Уже и запамятовал его вкус, — Михаил Илларионович присел за стол и, зачерпнув ложкой ароматный бульон, с наслаждением отправив её в рот. — М-м-м… право, божественно! Нет, Оленька, зря я давал подъесаулу обещание отпустить вас после оного задания… таких поварих, белошвеек и пластунов от себя оторву… как же я так опрометчиво слово… дал… м-м-м… а добавки можно?

— Даже нужно, ваша светлость. Вот, пожалуйте ещё тарелочку до краёв.

— Ну, уважили старика…. м-м-м… слов нет, — он огляделся, подавая опорожнённую тарелку в руки Ольги. — А сами-то что? Ну-ка, ну-ка, голубушки! Пожалуйте за стол и покушать. Знать ничего не желаю, пока не отобедаете. И тебя, подхорунжий, это касается.

— Ваша светлость! Я только на пару минут, мужа проведать.

— Муж твой никуда не убежит. Иль соскучилась по нём?

— Немного… заодно разузнаю у подъесаула о вражеском лазутчике.

— Хитра! Ох, и хитра ты! Глядите на неё — как тень-то под плетень навела! Ну, что с тобой делать… ступай, только недалеко и недолго.

— Благодарствую, ваша светлость! — Лена пулей вылетела из избы.

Минут через десять она вернулась обратно. Заботливо обстучав грязь с сапожек, он вошла в горницу, где её ждала тарелка ароматного супа.

— Пока хорунжий обедает, не будем его отвлекать, — подмигнул девушкам великий князь.

— Ваша светлость, вы меня прямо в краску вгоняете, — проговорила с набитым ртом Полуянова.

— Чем же, позвольте поинтересоваться? — он картинно поднял брови.

— Не вы обо мне, а я о вас должна заботиться.

— Ты пока кушай, потом доложишь, а мы с барышнями тут поговорим по душам.

— Как вам будет угодно, ваша светлость, — ответила ему Оля, — нам дозволено общаться на любые темы, кроме дат смерти или исходов исторических событий, кои произойти должны.

— Разумно ваше начальство решило. Хорошо, не буду вас смущать нарушением оного приказа, спрошу лишь помнят ли потомки наш боевой путь в этой кампании?

— Ещё как, ваша светлость! Из века в век помнят, гордятся и даже сказания и стихи сложили.

— Вот как? Интрига, однако. Лестно было бы послушать хоть одно произведение.

— Извольте.

Скажи-ка, дядя, ведь не даром

Москва, спаленная пожаром,

      Французу отдана?

Ведь были ж схватки боевые,

Да, говорят, еще какие!

Недаром помнит вся Россия

      Про день Бородина!

— Даже так? — поднял брови Кутузов.

— Да, были люди в наше время,

Не то, что нынешнее племя:

      Богатыри — не вы!

Плохая им досталась доля:

Немногие вернулись с поля…

Не будь на то господня воля,

      Не отдали б Москвы!

Оля читала вдохновенно, с расстановкой. Когда она закончила, Кутузов стоял, опустивши голову вниз. На его скулах то появлялись, то пропадали желваки.

— Какой слог, как душу-то вынул… — почти шёпотом сказал он, боясь выдать свои мужские слёзы. — Кто ж написал сие?

— Михаил Юрьевич Лермонтов, в одна тысяча восемьсот тридцать седьмом году, ваша светлость. Другой писатель — Лев Николаевич Толстой, напишет величайший роман «Война и Мир», кой будет признан во всём мире, почитаем и уважаем.

— Бог мой, голубушка… как же это трогательно и в то же время торжественно — осознавать, что подвиг русского народа, его армии не предан забвению у потомков. Что наши деяния не канули в вечность, а блюдутся и почитаются в веках. Давно я не испытывал такой гордости… а что там зять мой говорил о грядущем, об испытаниях, выпавших на долю России?

— Будут они, ваша светлость, грозные и не очень. Как писал другой великий русский поэт — Николай Алексеевич Некрасов:

Да не робей за отчизну любезную…

Вынес достаточно русский народ,

Вынес и эту дорогу железную —

Вынесет всё, что господь ни пошлет!

Вынесет всё — и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе.

Жаль только — жить в эту пору прекрасную

Уж не придется — ни мне, ни тебе…

— И что, таковы дороги тоже появятся?

— И они, небесные машины и изрядно чего ещё будет.

— Занятно. Эх, своим бы глазком глянуть на новшества сии… а вас бы, голубушка, в проводники.

— Благодарю за доверие, но проводник из меня никудышный.

— Отнюдь! Ваша образованность изрядна! Иные наши мамзели и буквицу-то абы как освоили. Ошибок совершают множество, письма решив писать. При дворе вы были бы в фаворитках у её императорского величества.

— У её или его величества?33 — усмехнулась Ольга.

— Вам даже сие ведомо?

— Из истории государства российского. Да и замужем я, а мужа люблю. Мы поженились на другой войне, во время выполнения задания. Да и остальные: Валя и Лена — тоже. Что мы за мужей, что они за нас — жизнь отдадим не глядя.

— Бог мой! Вы так молоды, а рассуждаете словами зрелой дамы. К супругам чувства ваши похвальны. Да и где, как не на войне можно узнать человека? Но что-то мы не той дорогой пошли, — улыбнулся Михаил Илларионович и повернулся к Полуяновой. — Ну-с, подхорунжий, докладывайте последние сведенья!

— Ваша светлость! По донесению подъесаула Бабенко, против нас действуют шестеро, нет, теперь уже пятеро лазутчиков. Завтра утром вы будете обозревать сражение, так вот около вас будут находиться пятеро наших пластунов. Куда бы вы не захотели пройти — они будут сопровождать вас.

— Вы говорите таким тоном, как будто я корнет, а вы — не меньше штабс-капитана! — захохотал Кутузов, чем ввёл Полуянову в сильное смущение. — Простите, барышня, у меня сегодня вечером приподнятое настроение. Даже игривое. Эх, где моя молодость… однако, меня не меньше волнует другой вопрос: как все мы уместимся в сей избе?

— Всё очень просто, ваша светлость. Караул нести мы будем поочерёдно. Начнёт Ольга, потом — Валентина, а под утро уже я.

— Так-так, Елена, стало быть самый важный участок ночи берёте в свои руки?

— В сие время всех тянет спать. Я чуть больше воин, чем они. Да не в обиду сказано, подружки.

— Ты права, Лена, я согласна, — кивнула ей Трубачёва, а следом и Сальникова.

— Я почивать, а вы блюсти мой сон? Нет, уж! А потратим-ка мы время с пользой. Если вы не возражаете, Оленька, я порасспрашиваю вас ещё. Уж очень интересны беседы с вами. Поделитесь со стариком знаниями в истории, иль географии?

— С превеликим удовольствием, ваша светлость, только как же сон ваш?

— Пустое. Старческое бессонье, да-с. Так что? Продолжим?

— Извольте, с чего начнём?

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Серия "НОВАЯ ИГРА"