Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Валерия Белоусова » Повесть про Семёнова-Тринадцатого "Индийского"


Повесть про Семёнова-Тринадцатого "Индийского"

Сообщений 21 страница 30 из 34

21

Это- вроде предисловия, чтобы Читатель понял, где он очутился...
Заранее прошу извинений у глубокоуважаемого Мэтра... я писатель, я так вижу!(с)
Приступ. Тишина за Рогожской заставою.
23 февраля 1923 года.

«Приоткрыв с трудом покрытые коркой запекшейся крови глаза, и с трудом разлепив веки — сыщик Путилин остолбенел от ужаса!
Прямо на него, размахивая кривым мясницким ножом, в своём кожаном, заляпанном зловещими черными пятнами, мясницком переднике шёл резник Абрам Шниперсон и зловещим голосом бормотал :»Прибежали в избу дети, второпях зовут отца- тятя, тятя, на рассвете в магазине есть маца...»
Стоп, стоп... у вас тут повторяется два раза слово «с трудом»- лучше написать : «с усилием разлепив»... и слово «зловещий» - тоже два раза: лучше - « со страшными чёрными пятнами»... и вообще- это всё полная ерунда!
Редактор «Новой Еврейской Газеты» «похерил», перечеркнув крестообразно, принесённый мной текст.
Нет, милостивый государь! Этот ваш пасквиль дурно попахивает антисемитизмом! Причем тут Шниперсон?
Так ведь на самом деле  всё  так и было... полицией пойман маньяк, который резал ...
Я вас, милсударь, не собираюсь учить, как вам  писать , наше издание исповедует полную свободу мнений и свобода слова- для нас Идеал, но?
Причём тут Шниперсон?
Почему именно Шниперсон?
Зачем вообще упомянут Шниперсон?
Разве вам нельзя написать просто — полицией пойман мясник? Или вот даже так — задержан мясник- охотнорядец? Или еще лучше: схвачен за кровавую руку мясник, маньяк-черносотенец?
А причем здесь тогда маца, раз он черносотенец?
Вот и я говорю, причём? И что, ви намекаете, что у нас мацу можно купить только на рассвете? Это гнусная клевета на Центральный Московский Раввинат! Ви за это ответите...»
Хлопнув дверью, я вышел в высокий сводчатый коридор, сопровождаемый зловещим (дался же мне этот эпитет «зловещий»!) урчанием...
Зловеще урчал мой голодный желудок.
Здравствуйте. Меня зовут Измаил... впрочем , эти строки уже написал Джон Мелвилл, предваряя ими трагическое описание кругосветного путешествия дилетанта в погоне за зловещим (вот опять!) белым китом...
Нет! Дорогой читатель, мы с Вами будем преследовать не мифического Моби Дика- но искать жемчужины истины, совершая плавание по бурным водам действительности...
Потому что никакому сочинителю не измыслить таких сюжетов, которые закручивает порой обычная, ничем не примечательная жизнь...
Х-хе, Писатель, здорово!
Перед моим печальным взором (будешь тут печальным, когда живот к позвоночнику липнет) предстал мой именитый коллега, популярнейший  репортёр , широко известный благодарным читателям (и особенно,  читательницам)  жёлтой как лимон газеты «Копейки» под загадочным псевдонимом Махров...
Никак, Писатель, самка собаки  Симанович тебя опять с гонорарием кинул? Это он любит... Проверено! Кроме него, братец ты мой,  хуже будет разве , пожалуй,  Крылов из «Мужского клюба», ну, того самого , который такие откровенные парижские фотографии в стиле «ню» на обложке печатает-  что даже своим подписчикам-извращенцам в запечатанном конверте доставляется... Этот хам вообще никому принципиально гонорары не платит- авторам же отвечает, что, мол это вы мне платить должны! За честь быть у меня опубликованными! Так что ты еще легко отделался- с ТЕБЯ денег не попросили!
Да уж, порадовал сегодня меня блудный сын Израилев...
Да куда же ты, милый, с такой рязанской мордой да полез в кувшинный ряд! Хоть бы обрезание сначала для порядка сделал... о! Кстати об обрезании... тебе деньги, часом, не  нужны?
Не пойду.
Куда не пойдёшь?
Вестимо куда. На Солянку, в Хоральную Синагогу... знаю, что у них программа есть. Я тут проходил мимо давеча, и вдруг внезапно захотелось мне по-большому... на улице мороз трещит, разве в парадное, думаю , зайти присесть ? Дворник увидит, заругает. Заскочил на минуточку к ним, дорогу в ватерклозет спросил... и не успел с облегчением встать, как тут ко мне и пристали- ах, да ох, да почему ви еще не, да пойдемте, да бесплатно, да ми вам еще и заплатим, да держите его... еле ведь отбился!
Ха-ха. Смешно. Нет, Валера- я тебе предлагаю написать , как ты умеешь, трогательно- обстоятельную статью... я сам буду твоим редактором!
Согласен! Только деньги — вперед!- гордо заявил я...- Меня — не обманешь. Я сам себя обману...
(Еще раз , здравствуйте... Меня зовут... впрочем, я об этом уже говорил? «Номина сунт одиоза!»
Можно звать меня Валерием, что значит бодрый, весёлый, здоровый — контуженный, отравленный английскими газами на Второй Мировой , которая продолжалась , в отличие от Первой, называемой еще по привычке Великой Молниеносной - немыслимо долго, целых два безумных года...
Ужасная война! перекроившая карту старушки Европы, стершая с её лица Двуединую Монархию, и трагически разделившая нашу Верную Союзницу  на два враждующих немецких государства — в одном из которых воцарился чудовищный социалистический режим , прикармливаемый недобитыми бриттами... Чья бесчеловечная сущность так великолепно отражена в замечательной серии картин горячо любимого мною художника-реалиста Дольфа Шилькгрубера... замечательный мастер, прямо за душу берёт, не находите?.
Особенно эта его, последняя работа : «Моя борьба»- ведь истинный шедевр.
Представьте, на переднем плане полузасыпанный, обвалившийся  окоп, где-то во Фландрии, из которого видно изрытое воронками, перечеркнутое поваленными столбами с бессильно повисшими лохмами проволочного заграждения... по полю стелется мертвящее зеленоватое облако ядовитого газа.
В окопе сидят - немецкий гренадёр в фельдграу и русский солдатик в серой шинели, простая махра- обнявшись, как родные братья, они гордо и бесстрашно смотрят в лицо надвигающейся со стороны английских позиций неминуемой смерти ... говорят, с Дольфом всё так и было.
Наш брат, окопник... брат по пролитой совместно крови! Показал в своих полотнах всю жестокость, всю грязь новой мировой бойни, учиненной французскими реваншистами  и английскими филистерами...
Но- всё кончается... однажды кончилась и эта — хочется думать, последняя в истории Человечества война.
Потому что две мировые катастрофы, с разницей в пятнадцать лет- это слишком много... Закончилась наконец.
Однако- вернувшись домой, выжившие победители вдруг осознали, что не были дома слишком долго... их уже успели позабыть!
Потому что здесь, в столице, вдалеке от линии фронта, все эти долгие месяцы шла обычная мирная жизнь. Люди ходили в театры, танцевали, влюблялись... замуж выходили, да.
И кому я здесь оказался нужен, со своими кровью добытыми крестами, включая «Железный Первого Класса»?
Эх, мать ... мать... мать...
С горя сел, написал ( весьма дрянной!) рассказишко «Покаяние Имперца», отнёс в «Ниву» ... к моему немалому удивлению, напечатали!
С тех пор и прилепилась ко мне кличка в репортёрской среде - Писатель.)
Знамо дело, деньги, разумеется, заплачу тебе вперед!- утешил меня добрый Махров. - Вот, Валера, тебе пятачок аванса ... что, мало?
Какой же ты брат, стал корыстный. Ладно, я сегодня временно при деньгах... вот, держи полтину. И не благодари меня, не надо... не люблю я этого.
Знаю сам, что мягок я и нежен душой,  и от этого постоянно страдаю... а писать тебе надо вот про что...
... Пообедав ( а заодно и позавтракав, да чего там- заодно и поужинав , за минувший натощак вчерашний день) в трактире у Тестова (щи, да гречневая каша, да чай, и полфунта ржаного хлеба - пятиалтынный! Ужас. Гиперинфляция. До войны — это ведь всего пятак стоило...) я направился пешком, чтобы поразмять ноги полезным для травленных люизитом лёгких моционом, по Чистопрудному Бульвару к Покровским воротам...
Кроме того, так мною экономился весьма нелишний гривенничек на «Аннушку», которая, весело дребежжа и рассыпая из-под дуги искры, задорно звенела ребордами колёс на крутом повороте, легко обгоняя застрявшие в вечной пробке у Покровских  недовольно фырчащие частные моторы и отчаянно клаксонящие таксо, которые нам совсем уж не по дырявому карману  ...
День сегодня явно распогодился!
Над Меньшиковской башней яростно, по-весеннему,  галдели московские галки. Жирные голуби сосредоточенно клевали конские яблоки, щедро наваленные лихачами (под сетчатыми шелковыми попонами) напротив синематографа «Колизей»- у цветастых, как юбки циганок,  афиш которого («Кiно-фабрика Ханжонкова, «Томленья страсти роковыя»- новая звуковая фильма». В главной роли- Вера Голодная!) толпились, сосредоточенно подсчитывая на розовых ладошках скудные , выделенные строгими маман аккурат только школьный  на завтрак  депансы, румяные, очевидно сбежавшие с уроков гимназистки, налитые, эх! как спелые вишенки ...
Плохо было только то, что мой левый сапог, давно, еще с Вердена, требующий починки, быстро промокал в мокром московском снегу, который не успевали убирать дворники, старательные новогиреевские татары ... эх, уехать бы отсюда ,из вечной слякоти,  туда, где потеплее!
Господа! Бойтесь своих искренних желаний, они имеют тенденцию исполняться!
... Пригородный поезд до Обираловки , коротко свистнув, неслышно тронулся со станции «Москва-Третья» Курской железной дороги.
Я остался стоять один на пустынном асфальтированном перроне, с тоской разглядывая уходящую вдаль путаницу железнодорожных путей и,  на фоне сиреневого заката, беспокойно дымящие трубы металлургического завода Гужона , там, позади, у самой московской околицы...
Там была — какая-никакая, но жизнь.
Здесь же , за Рогожской заставой, стояла глухая, тревожная тишина...
Безлюдье, полная глухомань...
Только где-то вдалеке, возле самого раскольничьего кладбища, протяжно провыла собака... или не собака?
Я машинально сунул руку в карман своей старой, прожженной у фронтовых костров, офицерской шинели со споротыми погонами (на которых во времена оны тускло светились три маленьких звездочки), нащупал там рифлёные щечки рукояти злой пародии на Браунинг FN — полуавтоматического 6.35 - мм пистолетика системы «Тульский- Токарев».
Конечно, оружие у меня так себе, и то- явно краденное, на Сухаревке за три рубля купил, когда после госпиталя был временно при деньгах ... но застрелиться из него вполне возможно. И от бродячих собак помогает... всё же по-спокойнее!
Смеркалось.
Я спрыгнул с перрона, пренебрегши переходным мостом- не люблю, знаете... весь как на юру! Все тебя видят... а ты их нет.
Скользя по мокрому снегу, я спустился с высокой насыпи.
Прямо передо мной закрывала полнеба «часовенка»- колокольня старообрядцев в  Рогожской Слободе...
Та, что ниже Ивана Великого. Ровно на ДВА ВЕРШКА.
Добредя, проваливаясь почитай, что по колено, в отливающий сизым  сквозь наливающиеся густо- синим  сумерки, подтаявший мокрый снег- до церковной ограды, я подёргал решетчатую, узорную кованую калитку.
Она была заперта. И , судя по-всему, не открывалась последние полвека ...
Ну, и паркуа меня этот пар- блё Махров сюда пригнал, кошон этакий ? Чего мне здесь искать?
Мудрости взыскиваешь ли, сыне?- спросил меня дискантом старческий дребезжащий голосок откуда-то сверху.
Нет, отче, токмо покоя!- как инструктировал меня мэтр криминальной журналистики, бодро ответствовал я невидимому собеседнику .
Инда будет тебе ужо покой! Да вниде, алчущий,  во храм!
Вниду, вниду, куда я денусь...
Потянув на себя калитку, которая на этот раз- чудеса! - отворилась без малейшего скрипа, легко, как в кошмарном сне - я не без трепета прошёл в церковный двор...
Крохотные оконца, перекрещенные толстенными прутьями, светились багрово-красным...
Перед моим носом, опять неслышно, открылась маленькая дверца в толстенной, будто крепостная, стене... нагнувшись пониже, я решительно шагнул в неё... и тут же удар по затылку погрузил меня во тьму...
... С трудом пришёл в себя... голова трещала , как после знатной офицерской пирушки.
Чего это со мною случилось?
Я огляделся, и увидел- что я сижу — уже без, пардон, брюк- которые вместе с моим стареньким нижним бельишком были спущены до щиколоток- на высоком деревянном кресле.
Руки и ноги мои были крепко привязаны к подлокотникам и ножкам кресла широкими кожаными ремнями...
Вокруг- низкие каменные своды. Горят жарко свечи в высоких шандалах... и тишина...
Вдруг, откуда-то ни возьмись передо мною появляется человек в черном подряснике, держащий в руках — острую даже на вид опасную бритву...
Э, что за шутки? Я так не играю!!
А черный человек с бритвой неторопливо достает старый сыромятный ремень и начинает на нём бритву тщательно править... и точит, и точит, и точит- прямо перед моим носом!
Мерзавец такой.
И на все мои увещевания- отвечает только обещающей щедрой улыбкой.. Господи, вот я попал... ну, Леша, милый друг, погоди.
Дай Бог, вырвусь, я тебе ... да куда там вырвусь.
Оскопят сейчас меня большой печатью — то есть, отрежут всё под самый корень... да и выбросят на задворки рогожских боен кровью истекать. Как не раз уже с излишне любопытными и бывало!
Ну Махров...
Ну мэтр...
Напиши, говорит, трогательную заметку о секте рогожских скопцов... публике это будет интересно. А уж мне-то как интересно! И трогательно. Уже сейчас!!
... Дверь с грохотом слетела с петель. Первым в подземелье ворвался король криминального репортажа- держа в левой руке топор, которым он дверь высаживал , в правой же руке,  наготове - вечное перо!
Отлично! Сиди вот так! Валера! Не двигайся!! Мы тебя щас сфоткаем...
Хотел бы я сейчас двинуться, Лёша... ох, как бы я хотел.
... А Вам действительно двигаться отсюда надо!- пояснил мне чуть позже жандармский ротмистр фон Артов.- Потому как сектанты Вас теперь в покое не оставят... подстерегут, поймают, и — того-с. Будете петь тоненьким голоском, как теноры в папской капелле ...
Куда же мне деваться? Чем жить?
А вот, на юга податься не желаете ? У меня брат в Ташкенте служит, в управлении Генерал-Губернаторства... не угодно ли? Дам рекомендацию! Там культурные люди всегда нужны!
И совсем скоро очень скорый поезд стремительно уносил меня на Восток... щедрого гонорара как раз хватило на билет в вагоне третьего класса.

+14

22

Холера-Хам написал(а):

Первым в подземелье ворвался король криминального репортажа- держа в левой руке топор, которым он дверь высаживал , в правой же руке,  наготове - вечное перо!

Ржал!!!
  http://gardenia.my1.ru/smile/rofl.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/JC_goodpost.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/viannen_89.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/JC_postcount.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/JC_ThankYou.gif

Отредактировано Логинов (07-03-2010 19:06:50)

+2

23

Впечатлился и порадовался, и проплюсовал, но всё же сомневаюсь в одной фразе:

Холера-Хам написал(а):

Жирные голуби сосредоточенно клевали конские яблоки, щедро наваленные лихачами (под сетчатыми шелковыми попонами) напротив синематографа «Колизей»

Кажется, лихачом называли или легкового извозчика или всё в комплексе - коня, экипаж и возницу. Судя по контексту, здесь имелись в виду конкретно кони, и следовало бы сказать что-то вроде "... щедро наваленные холёными, под сетчатыми шелковыми попонами, рысаками лихачей, стоявших напротив синематографа..."

0

24

Холера-Хам написал(а):

Будете петь тоненьким голоском, как теноры в папской капелле ...

Валер, мне тут ротмистр подсказывает, что теноры - не самый высокий голос. Есть ещё фальцет, он же - фистула.

+1

25

http://gardenia.my1.ru/smile/JC_postcount.gif 

Холера-Хам написал(а):

сосредоточенно подсчитывая на розовых ладошках скудные , выделенные строгими маман аккурат только школьный  на завтрак  депансы, румяные, очевидно сбежавшие с уроков гимназистки

Опечатка? "только на школьный завтрак"?

Холера-Хам написал(а):

... Пообедав ( а заодно и позавтракав, да чего там- заодно и поужинав , за минувший натощак вчерашний день) в трактире у Тестова (щи, да гречневая каша, да чай, и полфунта ржаного хлеба - пятиалтынный! Ужас. Гиперинфляция. До войны — это ведь всего пятак стоило...)

Холера-Хам написал(а):

Кроме того, так мною экономился весьма нелишний гривенничек на «Аннушку»,

Проезд на трамвае тогда был всё же очень дорогим, хотя это РИ до 1917 года.
Возможно в АИ в 1923 цены несколько снизились, больше трамвайная сеть, больше пассажиров, большая доступность. Но это ИМХО

+2

26

"Там вдали за рекой" прочел с превеликим удовольствием. Друг скачал где-то. А окончание здесь увидел. А тут новое повествование?

0

27

Валерий Иванович, нижайшая к Вам просьба: уведомить нас, почитателей Вашего таланта, где и когда будет распубликована СИЯ ПРЕЛЕСТЬ. Очень хочу иметь её в бумаге.

0

28

Офигенно!! Более чем полностью

+1

29

Присаживайтесь, присаживайтесь, дорогой мой... Рад, просто душевно рад вас видеть живым и даже в добром здравии, что по нынешним временам не то что удивительно, а... А, вижу, и у вас синячок-с? Да это не в счет. Меня вот в бок пичаком полоснули, я и то, хожу и радуюсь, что вскользь прошло лезвие-то, а не в почку. В почку супостат метил-то, ага. Шкура, что! Заживет...
А все почему? Что значит, потому? А! Так вы у нас еще и либерал? Нет? А что  тогда, простите меня, старика, великодушно — херню какую-то несете про национальное... как вы сказать-то изволили? Национально-освободительное движение? Какое, нахер, у нас тут, в Восточном Туркестане, движение?!! Да у нас тут застой, как в хорошем болоте.  Англичанка гадит, и все дела. И ничего не упрощаю.
Да вот, извольте-с. Сейчас я вам на пальцах все и растолкую.
Первым делом, разбаловали мы туземцев, вот что. Мне не верите? Вот вам журнальчик столичный! Некая госпожа Головина, проезжая со спутниками на Памир через наш Аллахом хранимый городишко, так писать изволила...Погоди... кровью, вишь, маленько замарано, страницы слиплись... ага. Читаю:
«Не то выдели мы на обратном пути в Россию в конце августа. Теперь пренебрежительное отношение к Русским било в глаза. Не солдаты обижали сартов, а сарт при нас бранил солдата дураком, за то лишь, что тот слишком, по его мнению, близко подошел к очагу, на котором тот варил свой палау. И солдат молча отошел. Дороги Русским не уступал никто, и мне пришлось заметить, что по приезде по сартскому майданчику военного Губернатора ни один сарт не поклонился, никто не встал не только из сидевших, но даже из лежавших! Смотрели на него во все глаза, но принять более почтительной позы не захотел никто, хотя, весь город знает Губернатора в лицо. Это мелочь, конечно, но она характерная!»
Вот так-то! А при туземном-то порядке, попробуй, любому сердару не поклонись! Мигом получишь палок, это в самом мягком и цивилизованном случае. А то, кряхтя, и на кол присядешь...
Восток, говорите, дело тонкое? Не спорю... а только понимает он силу. И любое наше мягкое, терпимое отношение к себе воспринимает как нашу слабость! А слабых здесь режут, как овец.
Никак туземец не может понять, что Русский человек не относится к чужим людям, как к скотине! Для него все перед Богом равны. И в любом туземце Русский видит прежде всего человека. А для туземца сие странно и не понятно...
Что значит, недовольны? Да мы их стоя ссать выучили! И срать стоя научим. Да-с.
Оккупировали? И что в сем плохого? Тут ведь что до нашего прихода было? Работорговля, чума да холера. А мы им дорогу железную, баню... Да видал я их бани! Ни помыться, ни попариться... Наши лучше. Да. Больницу. И библиотеку.
Недовольные? А как же.
Ну, прежде всего, всякие дикие муллы, которым обидно, что по улицам девушки с босыми лицами ходят... Почему дикие? Да вот наши, мусульмане, народ умный,  храбрый да верный.
Тут, помню, поддерживал нас в стычке с текинцами эскадрон из Дикой дивизии, с Кавказа через море переброшенной... Ну, разговорился я за рюмкою чая с одним даргинцем... как мол, им с единоверцами-то воевать? А он мне говорит: и умереть-то им за Россию-матушку для них, джигитов, радостно и почетно!
А еще помню... Шли мы раз через Красные пески. Жара смертная. В буквальном смысле. Кто и поумирал, да... и вот, гляжу, наш казак подъехал к одному лезгину — нет ли, у тебя, братец, водички? Тот повздыхал, фляжку достал... там, видно, что на самом донышке булькает. Казак отхлебнул один глоточек, флягу возвращает... и протягивает серебряный рубль, в благодарность, значит! Так лезгин аж в лице переменился! С брата брать нельзя, говорит! Обидеть меня хочешь? Казак рубль на песок  бросил, обнимает его,и сам, гляжу, чуть только что не плачет...
Вечером я их снова увидал. Лежит лезгин, обрывками бешмета перевязанный, а рядом, головой ему на грудь,  давешний казачина... Видно, нес казак смертельно раненого побратима, пока текинцы самого не срезали...
Да, так вот. Здешние мусульмане, какие-то не такие... наши-то, татары, их и за мусульман не считают! Ваххабиты, дикари. Это вам первая причина. Обидно им, вишь, что мы, свиноеды,по улицам живыми ходим. Положим, сам я и сало-то как-то не очень уважаю, но попробуй им это объяснить...
А вторая причина, что железная дорога да библиотека не каждому и полезна! Вот, скажем, запретили мы работорговлю. А сколько народца здешнего с нея кормилось, а? И причем, со своей точки зрения, они были правы. Занимались почетным и полезным делом, вот, и в Коране про торговлю рабами ни одного запрета нет... А мы им всю малину обгадили. Из одного здешнего зиндана тридцать тысяч (вдумайтесь!) рабов выпустили — русских, персов, казахов... Ну, мало что было... Пытались, да, бывшие рабы бывшим хозяевам должок вернуть... Да мы им воспретили. Даже до расстреляния дело дошло, двоих бывших рабов,  самых упоротых, вроде Спартака с Криксом, пришлось-таки...Да они вместо хозяев беглых за их семьи взялись... Что не есть гут.  А теперь вот и думаю, а не напрасно ли мы справедливую месть воспретили? Да поезд уже ушел.
Ну, и чистая экономика. По железной дороге-то, в обмен на белое золото... ведь 78% хлопка с Туркестана идет, да! Пошли в наши края дешевые сапоги, да железная утварь, да ткани фабричные... Местные ремесленники и поразорялись.
Потому как наши товары, может, и не такие качественные, зато дешевые, потому что массовые. А вслед и дехкане полетели, так как хлопок вытеснил с полей арбузы, виноград да прочие дары Аллаха... А главное дело, вода! Кто больше местному водяному баю  платит, тот больше воды получает. А где дехканину тягаться с хлопковым плантатором? Вот то-то и оно-то.
Ну, а на эту навозную землю наши соседушки с Индий слетелись. Большая Игра, говорите? Да уж не маленькая...
Потянулись простые купцы. Такие простые, что даром стали раздавать дехканам красивые халаты, тюбетейки, золотом шитые, да приглашать в Герат да Пяндшер. А там, совершено даром, раздавать серебряные монетки с ушками, чтобы было можно их как медали, на халате носить... мол, каждый медаленосец теперь двоюродный брат Бадшах ! И показывает такому дитю природы аглицкую винтовку Ли-Энфильд, одиннацатизарядную. Вот, говорит, у урусов-то, винтовка пятизарядная, так? А значит, Бадшах в Лондоне в два раза круче будет! Многие верили.
М-да-с. Копилось это дело не один год. Потому как подготовка шла тщательная, разведкой обеспеченная. Все знали: кто, где, когда... и что в летние лагеря, приказом из Питера, наши туркестанские батальоны без боевых патронов выходят, во избежание! Тоже прекрасно знали.
Что значит, не замечали?
Вот, перед самым возмущением я, вместе с ординарцем, поехал в Черный город. Гляжу, на всех перекрестках просто толпы дервишей да бродячих мулл, при виде меня плюются вслед да стихи из Корана вслух декламируют, скажи, как барышни на любительской сцене. Все кофейни переполнены, массы обкурившихся опиумом шатается меж двор по чужим махалля. Заехал я в оружейный ряд, шашку отпустить... не тут-то было. Во всех лавках оружие точат, аж рук недостает! Оружейники, говорят, в этот день просто нажились, ага... Я-то, за годы, малость,местный говор понимать стал. Жизнь заставит пироги есть. Слышу, вертящиеся дервиши в главной мечети уговаривают народ сделать доброе дело Аллаху и избежать всех бедствий избиением урусов... Мы давай скорей ноги уносить.
Но к вечеру вроде все утихло...
Мы же не знали, как оно было-то на самом деле? А было так. Появился среди местных один ишан. Образованный, гад. Из учителей. В Мекке побывал, стал хаджи. И стал он рассказывать, будто в Медине было ему откровение. Мол, надо объявить джихад, это первое дело. Потому как нравы сильно попортились! Вот мол, при старом хане-то. Поймают вора, на первый раз карают мягко, только одну руку отрубают. А на второй раз, уж и четвертовать могут. А урусы, то есть, вора берут, сажают в острог, сытно кормят, чисто держат. Даже казнить соберутся, так на кол не посадят, а только повесят, да и всё тут. От этого, говорил, все беды, никто ничего не боится, нравы ухудшились, все пьют, воруют и грешат развратом. И семьи не крепки. А во всем виноваты урусы, с их глупой мягкостью в управлении. От сего Аллах прогневался, и надо истребить всех неверных. А у него — ишана-то, грамота есть, от турецкого султана. Султан придет, порядок наведет! Все на майдан.
Ну и если бы на торговую площадь вышли, ничего дурного бы не сталось... вот, во время холерного-то бунта, как пошли громить больницу... как зачем? А почему они, докторишки, померших не дают в тот же день хоронить, да не где -нибудь, а прямо посреди родной махалля? Ну, наши полицейские три залпа дали, причем первый, поверх голов, туземцы и разбежались кто-куда.
А тут, решили (не иначе с подачи наших соседей, с Индии-то... их рука чувствуется!) начать тихо и быстро.
Первым делом, перерезали телеграфные провода да ямские станции... Кому не повезло в то время в дороге оказаться... Вот, военный врач Петров, намедни овдовевший, с двумя девочками, шести и восьми лет, им в руки попался... Врача резали прямо на куски, в глазах детей... Кстати, потом, как уж затихло, младшенькую, Вареньку, голубоглазую да белокурую, вернули! Привела за руку какая-то женщина в чадре да убежала. А к платьицу записка приколота, что мол,  не оборвали с сего цветка лепестки наслаждений... А старшенькую, Наденьку, так и не нашли. Да...
А что наши? Был такой почтальон Степка Яковлев, наш, туркестанец... С двумя берданками более суток отбивался от трехсот головорезов! Сначала, с вышки отстреливаясь, истребил поболе полусотни. А как патроны вышли, да станцию его подожгли, в атаку пошел. И перед тем, как ему чикир-башка сделали, еще двух или трех прикладом успокоил...
А мы... Они-то, тишком, через сады к нашему летнему лагерю подобрались. У ишана-то, брательник в лавочке торговал. Уж такой услужлив был, подлец, хоть на чурек вместо масла намазывай. Он ходы-то и показал...
Подползли они... кто с кинжалом, кто с пичаком, что дыню резать, кто с палкой или мотыгой... И около трех часов, в самый глухой час, навалились... Один барак взяли. Без выстрела (да и стрелять-то им было почти не из чего). Сонных резали да душили, растерянных... двадцать две христианские души к Богу отошли... Ну, а как наши-то глаза продрали, озлились, да взялись за топоры да колья...
Били туземцев крепко, от всей солдатской душеньки. Но те давили числом... А патронов-то и не было. Почти не было.
Фельдфебель ротный, Хоменко Назарий, так потом говорил: взял ящичек, ни о чем не ведая, прибрал, не спросясь господина капитана (меня то есть), шоб воно просто було, як що, це воно завсегда краще, когда есть... Вытащил ящичек из-под койки, солдаты мигом расхватали, да при первых выстрелах инсургенты и побежали...
Однако, не все. Помню, стоит на краю лагеря старый мулла и Коран читает, при свече. Рядом, пара мюридов. Все бегут, халаты да чювяки на бегу теряют... а он стоит, монотонно головой, белой как снег, в белейшей чалме , кивает, и продолжает читать... А мюриды стоят и свечи держат. Так и пали, рядом с муллою, под штыками... И в лице даже не переменились.
Ну что... прорвались мы в расположение, вскрыли склады, заполнили подсумки. И пошли в город. Маршевым шагом. Шаг -залп. Снова шаг — снова залп. И штыками, все, что шевелится...
За двое суток весь город очистили. А потом полевой суд созвали...322 смертных приговора не ожидал никто. Местные говорили: Урусов кто-то подменил! Ведь раньше они в плен возьмут, водой напоят, накормят и — отпустят. А тут, вовсе пленных не брали. А кого брали, тем - «шпагатик».
Впрочем, повесили всего пятерых. Мать родная замахивается сильно, да не больно бьет. Остальных, в каторжные работы, пострадавшим в мятеже истцам — по пять тысяч рублей возмещения ( в счет чего на кишлаки, через которые мятежники шли, контрибуцию в миллион рублей наложили)
В целом, все затихло... На время. Потому как растет, ох растет в наших же школах юное, непоротое поколение местной интеллигенции, которое как раз лет через дцать про это самое, национально-освободительное, и заговорит... надеюсь, до сего не доживу...

+11

30

Валерий Иванович, хорошо написано!

+1

Похожие темы


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Валерия Белоусова » Повесть про Семёнова-Тринадцатого "Индийского"