Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Последний князь удела


Последний князь удела

Сообщений 21 страница 30 из 750

21

Поскольку явного отторжения ортывок не вызвал , вывалю остаток.






Глава 6.

Очередных пару суток я ожидал нового допроса, да вживался в местную жизнь. Все вокруг твердо уверились, что царевич со страху повредился разумом. Разубеждать никого не хотелось, такой статус давал возможность задавать любые вопросы, самым косноязычным образом. Челядь смотрела на меня с сожалением, родня и даже мать с изрядной долей презрения и лишь Тихоновы, пара служилых дворян и несколько сверстников-мальчишек делали вид, что ничего необычного не замечают. От попыток признания верным людям удерживали краткие познания в местном праве. Как пояснил мне один шустрый паренек, дьячок губной избы Власко Фадеев, колдунов и ведьм здесь пытали, чтоб узнать, кому и каким способом они вредили и если допытывались, что вред людям был, то казнили.
На вопрос, какая следует казнь, этот местный прообраз прокурорских незатейливо ответил
-Вестимо, яко судия поречищи, обычаем же, огнём жгут злую волшбу творячих-
Да уж, в оставленной мной реальности, вроде, в истории родины такого варварства не было. В этой невольной этнографической экспедиция я, помимо ежедневных походов в собор и одну из пристроенных к нему церквей, в субботу побывал в мыльне дворца, да объехал на смирной лошадке всю территорию кремля. Можно сказать добрался до края мира, до самых проезжих Никольских ворот. В это путешествие протяженностью в несколько сот метров собирали меня несколько часов половиной двора. Пройтись пешком было совершенно невозможно, слишком уж большой урон чести рода можно было нанести. В  поездке у выезда из крепостицы была встречена московская следственная группа, которая почти в полном составе отбывала в столицу, прихватив с собой  особо важных свидетелей Василису Волохову , конюха  Григорьева и приказчика Ракова. Несчастную боярыню погрузили в возок едва живой. Видеть женщину, виновником  мучений которой, да и гибели сына тоже, стал мой страх перед собственными страданиями, было невмоготу.

Немедленно возвратившись к палатам, встретил у Красного крыльца вдовую царицу с братьями . Просьба помочь материально семьям погибших, которых лишь день как схоронили, вызвала недоумение.
-Блажишь, племянник- высказался старший из дядьев.
На попытку усовестить -Грех великий-, отмахнулся
- Азм грех сей отмолю, да вклад в Святые Троицы дам многобогатый на помин души убиенных-
Попытка воззвать к совести оказалась явно неудачной. Чертыхнувшись про себя, отправился общаться с мальчишками-жильцами, составлявшими весь круг общения царевича среди детей. Разговаривать с ними было проще, чем со взрослыми, их речь была гораздо понятней для жителя 21 века. Они не употребляли непонятных церковных слов, не применяли велеречивых склонений, да и проще шли на контакт. Попрактиковавшись часок в лингвистике,  был уведен няньками на дневной сон. Отсутствие самостоятельности дико раздражало, но противиться было опасно, а то, запрут еще как буйнопомешанного.

Первая неделя в параллельном мире завершилась уже обыденным ритуалом: совместный с родней ужин, служба в церкви, разоблачение от одежд и отход ко сну.  Засыпать в такую рань мозг, однако, не привык, и начал привычно загружать себя мыслями и планами.  Но притихшие вроде палаты в очередной раз, ближе к ночи, наполнились шумом и топотом. Я вскочил со спального места и, путаясь в длинной ночной рубахе, пошлепал босыми ногами в соседнюю комнату, чтобы разузнать причину переполоха. Усиленная охрана от меня была снята, и вход в спальню караулил незнакомый мужичок.
-Кто таков?-
- Истопник я есть, Михалка сын Данилов, холоп матушки государыни-
-Чего случилось?-
-Бысть к царице сеунч комонный , сказывал сей муж новину: буде к завтрему, на неделе, царь и великий князь всея Руси с малым двором на Угличе-
-Когда на неделе ?- озадачился я
- Неведаю того,  яким часом дня воскресения господня соизволит прибыть пресветлый государь-
Значит явление делегации на высшем уровне назначено на завтра..


Глава 7

Утром стало известно, что русский царь со свитой прибыл к городу ночью и остановился в Покровском монастыре. Сборы к визиту  на высшем уровне начались с самого раннего утра. Даже литургия в храме и то была проведена достаточно быстро. Вся верхушка семейства разоделась в самые лучшие одежды. Меня обрядили в красный кафтан и такого же цвета сапожки, на голову надели шапку отороченную мехом. Одежда была шита серебром, застегивалась на большое количество пуговиц из резной кости, но богатство отделки были её единственным достоинством.  Костюм был явно мал, шерстяная ткань колола кожу сквозь тонкую холщовую рубаху, внутренние швы натирали кожу. К тому же в таком наряде в этот весьма теплый день было неимоверно жарко. Не вызывала никаких нареканий обувь, но для её носки оказалось необходимым армейское искусство наматывания портянок.

Наконец к дворцу прибыл конный отряд сопровождения, конюхи начали выводить осёдланных лошадей, и тут случилась очередная заминка.  Во дворе возникла перебранка, из которой стало понятно, что к государю приглашают лишь одного меня, царева брата Димитрия Иоановича. Недовольство Нагих было быстро подавлено начальником караула, который произнеся пару фраз, заставил их притихнуть. Вскарабкавшись с помощью слуг на коня, я выразил готовность двигаться. Командир телохранителей оглядел меня в седле, послушал, что пытался ему втолковать дворянин из свиты Марьи Федоровны, и, хмыкнув, отрядил двух всадников взять под узды мою лошадку. Кавалькада тронулась с маленькой придворцовой площади и после недолгого движения внутри острога выехала в городские посады.
Оказавшись впервые за рублеными стенами крепости, я с любопытством оглядывался вокруг, словно турист на экскурсии. Сразу за воротами находился длинный мост через ров, за которым раскинулась торговая площадь с двумя каменными храмами. Далее притулились дома, прятавшиеся за высокими оградами из почерневших бревен и кольев, выглядели явно беднее, чем те, что видел раньше внутри кремля. Были они сплошь одноэтажными, с небольшими оконцами под самой крышей, крытые лубяным тёсом, с множеством прилепившихся по краям хозяйственных построек. На удивление не было видно печных труб, хотя на некоторых избах, на крышах имелись некие деревянные конструкции. Дорога была ничем не мощённой, грунтовой, но в нескольких местах наблюдались подобия тротуара из расколотых пополам бревен. Учитывая совсем небольшое количество зелени и пыль поднятую всадниками, общее впечатление от Углича было крайне унылым. Город довольно быстро закончился земляным валом с тыном и отряд по наезженной дороге двинулся вдоль берега Волги.
Я попытался завязать разговор с конвойными, но они странно поглядывали на меня и явно дичились. Спустя несколько минут к нам подскакал старший отряда, и слегка склонив голову, представился
- Азм царёв ловчий Дмитрий Ондреев сын Замыцкой, указал  царь честию везти тебя к собе, в силах ли ты честную речь вести, дабы государю тщеты и докуки не было?-
К моим заверениям, что в силах, он отнесся с явным недоверием. Задав еще пару вопросов и не услышав на них вразумительного ответа, придворный отъехал со словами
-Вестимо, хвор телом и скорбен разумом ты, княжич, но мыслю, есть ты прямой дурак-
Больше никто со мной общаться не пытался и через несколько километров мы прибыли к перевозу через Волгу, где все принялись спешиваться. Моя попытка соскочить с коня, не дожидаясь помощи, привела к тому, что я грохнулся на землю, зацепившись мыском сапога за стремя. Посмеиваясь, сопровождающие освободили меня из глупого капкана, и отвели на плотик для переправы. Плавсредство было явно сделанным на живую нитку, бревна, того и гляди, грозились расползтись, да и к тому же оно постоянно кренилось в разные стороны.
Моментально вспомнив, что в прошлой жизни  не умел плавать,   я занервничал. Да и разыгравшаяся фантазия стала подбрасывать сюжеты устранения конкурента за власть одним толчком руки. Так что, оказавшись снова на левом берегу реки крестился я, вместе с сопровождающими, совершенно искренне. Проделав на потеху конвою клоунский номер с посадкой в седло, постарался принять гордый вид, и мы двинулись в сторону видневшегося на холме  монастыря.  Заезд в обитель шел через мощные ворота, с надстроенным надвратным белокаменным храмом. Величию ворот явно не соответствовала хиловатая бревенчатая оградка, окружавшая монастырь.

  Въехав на соборную площадь, невольно залюбовался огромным красавцем-собором, устремившим ввысь свою блестящую главу. После того как служки приняли и начали уводить лошадей, меня повели к палатам, пристроенным к другой каменной церкви. Пока ноги несли месту встречи с царственным родственником, мозг напрягался и вспоминал сведения из прошлой жизни. Помимо всего прочего, я за время своего первого существования бывал в туристических поездках по Волге, и не смотря на злоупотребления алкоголем в путешествии, забыть такой набор величественных зданий не мог. И это еще более укрепило в убеждении, что данный мир не идентичен тому, в котором я был рожден.

В душе крепло сильное желание сообщить царю, какие либо сведения о грядущем и тем обезопасить себя, как ценного советника, от покушений хотя бы на время. Однако из школьного курса по этому периоду истории на ум приходили лишь отрывочные данные о первом общегосударственном, антифеодальном, крестьянском восстании. Да и то помнилось только из-за того, что когда  школьный друг отвечал по этой теме у доски, я ему так весело подсказывал с учебника, что допомогался до похода к директору с родителями. В памяти сохранились лишь причины обострения классовой борьбы на тот период - сильный многолетний голод, да усилившаяся в связи с этим эксплуатация крестьян, выраженная в форме их закрепощения. Ну еще помнил о последующей оккупации,  и несколько имен – Минин, Пожарский, да Иван Сусанин, но последний скорее герой из анекдотов, чем из учебников. Основная проблема состояла в том, что когда это всё произойдет, наш претендент на роль провидца не смог бы рассказать даже под пыткой. Собственно из временных ориентиров было лишь то, что голод будет при правлении Годунова, а крестьянская война после смерти. Но тиран Борис будет царствовать лишь после гибели всех законных наследников, то есть и меня, царевича Дмитрия. Вот это ребус, а учитывая, что даже нынешний текущий год неизвестен, он фактически не разрешим.

Из этих раздумий  вывел голос игумена Давида, вопрошавший ладно ли мы доехали. Покивав головой и пробормотав
-ладно, весьма ладно-
, я потопал за ним в помещение, сопровождаемый ловчим с парой подчиненных. В первой же большой комнате нас встретил высокий, широкоплечий, крепкий мужчина с окладистой  чёрной бородой.
-Здрав буде конюший и боярин Борис Федорович- степенно склонили голову сопровождавшие меня служивые.
- И вам здравствовать- ответил тот и пристольно посмотрел на меня - А ты, княже, чесо ради не приветишь добрым словом?-
Пока я размышлял, как ловчее ответить, он продолжал:
- Онемел аль невежда ты?-
Пришлось выдать незаконченную фразу:
- Многия лета здравым бысть, Борис Фёдорович-
Потенциальный заказчик моего убийства слегка помрачнел:
- Сице же хоть и мал летами, а досаждение творишь. Но отдаю я тебе вины твои за малолетство, что чин мой в отечестве не поминаешь- и продолжил - К государю однакож вежество яви,  а то иногда уж сиживал удельный князь углицкой сорока годами в железах за кичение своё-
Закончить так жизненный путь не было желания и я, пользуясь своим детским видом,начал жалобно оправдываться:
-Прости, боярин, вельми хвор был, память отнялась-
-Грех гневаться на умом кротких и ты прости, княжич- царедворец развернулся и пошел к дальней двери.
Туда же тронулась и свита, подхватив мою реинкарнацию под руки. Так меня провели через несколько караулов, стоявших у каждой двери, на второй этаж. Перед очередными амбалами с топориками, подпирающими дверной косяк, толпа  царедворцев резко поредела и в большие светлые палаты попали только я да Годунов. В правом углу этой комнаты крестился перед иконой, стоящей на переносном подставце, невысокий, полный человек в тёмном одеянии, а по стенкам на лавках сидело несколько придворных, одетых по высшему разряду местной моды.
Кто здесь царь стало ясно когда молящийся оглянулся и двинулся к нам, осеняя себя крестом.
-Уж не чаял тебе живым узреть ,брате, токмо господа Бога молил о здравии твоея- прочувственно проговорил самодержец и протянул ко мне руки.
Вспомнив о наказании за неподобающее поведение, решил перестраховаться.
-Помилуй мя, царь всея Русии, не вели казнить сироту твово- с этим воплем рухнул на пол и обхватил руками колени опешившего от такой выходки сводного брата.
Тот бросился поднимать меня, восклицая :
-Николиже впредь не бысть обиды тебе-
Для закрепления образа несчастного младшего родственника решил поплакать, но отроческое тело оказалось весьма к таким потугам восприимчиво, слёзы хлынули ручьём. На удивление царствующий родственник тут же присоединился к моим рыданиям. Толи он слишком впечатлителен, толи слишком хитер, промелькнула мысль. Наплакавшись, государь начал воздавать хвалу господу, благодаря его за спасение невинного младенца. Глядя на его простодушие, казалось, что умственным возрастом он сильно младше своих истинных лет. После прослушивания речей монарха подозрение переросло в уверенность. Задержка в умственном развитии явно присутствовала, хотя в слабоумие не превратилась. Реагировал на новости царь слишком эмоционально и с полным отсутствием критичности, но вполне целесообразно. Надежда заручиться его поддержкой угасла, поскольку спустя непродолжительное время, он был способен вполне переменить свои взгляды под влиянием окружения.
- А холопей твоих царских, чим попущением погибель на царевича едва не приключилась, в приставы пояти надобно и отослать на украйны сибирские- вещал один из советников царя.
Тут мне стало совестно, мало то, что оклеветав Волохова , я приговорил кучу людей к смерти, так сейчас еще и их семьи сошлют. Начал упрашивать царя никого не карать, на что вскоре получил согласие. Пользуясь моментом попросил и учителей, поскольку ходить в слабоумных из-за незнания прописных истин не хотелось.
-Будут к тебе казатели, ради наставления книжного- согласился и с этим государь.
Чувствуя что железо надо ковать пока оно горячо, попросил и прибавить жалования, дабы более ссор из-за денег не было.
-Почто брат мой кровный скудостию томится?-  вопрошал притихших бояр Федор Иоанович
- Жалую всяческими прибытками с землицы няже отец наш, великий государь Иоанн Васильевич, на тебя приказал. Деньгами сошными и оброчными, сборами мытными, замытными и кружальными, деньгами проезжими и мостовыми, кормовыми да судейскими-
Этого ему видимо показалось мало, только завещанное отцом вернул и он добавил от себя\6
- Тако же жалую в жывоты брату молодшему имения царевича Иоанна Иоановича , яковые по кончине старицы Леониды в казну отписаны ,  денег триста рублёв серебром,  да мяхкой рухлядью-
При этих словах Борис Годунов переменился в лице и, подойдя к щедрому дарителю, стал ему что-то шепотом доказывать. Да и думные бояре поняли, что аудиенцию пора заканчивать, пока нахрапистый малец полцарства не выклянчил. Ловко ухватив меня за локти, двое придворных помоложе лихо сделали поклон и со всей вежливостью выпроводили меня прочь. На крыльце нас догнал молодой прислужник и с поклоном вручил еще дары
- Конюший и боярин Борис Федорович кланяться велели тигиляем парчовым с зенчужными пугвами, да златым поясом узорчатым -
Видно, умный царедворец решил богатым подарком закрасить скомканный финал приёма. Этот дар тут же был на меня напялен поверх кафтана набежавшими сенными служками, и возражения их не остановили ни на миг. Так что в обратный путь в Углич я тронулся с теми же сопровождающими, но уже обряженный в стёганный толстый шелковый халат преизрядной тяжести. Дорога назад проходила уже в молчании, никто насмехаться над признанным царским родственником не пытался. Всё бы хорошо, но послеполуденное солнце шпарило во всю мощь, ветра не было и тело потело как в разогретой банной парилке. До города оставалось всего-то с полкилометра, когда к горлу подступил комок, а земля под копытами коня начал ходить волнами как вода в  море.

Глава 8.

В себя я пришел уже во дворе терема. Обмороки у меня  уже стали традицией. Изрядно мутило, голова раскалывалась от боли. Наверно жара и одежда не по сезону сыграли со мной злую шутку, случился банальный тепловой удар. Так что первым делом потребовал холодной воды, которую и повелел заливать прямо за шиворот. Дворня аж рты пораскрывала глядючи на очередное безумство малолетнего царевича. Вышедшие во двор дядья повелели прекратить сие непотребство и собрав своих людей повели их в город. При мне остались лишь Ждан с женой и несколько комнатных служанок. Цыкнув на квохчущих тёток воспитатель пересказал события последнего часа.
-Токмо царица Марья да родня ея отобедав спати полягли, тут то тебе омертветого московские жильцы  примчали- поведал он - Государыня бежати кинулась во двор в единой срачице, вмале  постельничицы остановили-
Прибежал Баженко с новостями :
- Нагие на торгу посадских мутят, кричат-де что Борискины людишки царевича всякою ляею неподобною  лаяли, непрегожими словами имя его бесчестили, а сам конюший мол по злобе своей безмерной младшего сына великого государя Иоанна Васильевича зелием опоил-
И отдышавшись, прибавил - и исчо зовут чорный люд всем миром идти к царю, челом бить на злодейство евонного шурина, да просить выдать его головой -
Старший Тучков закряхтел - Не гневись, царевич, дядья твои-вельми злонравное семя, крамолу творят в святый день воскресения Христова-
Но вот  мятеж то им и не удался, народ в воскресение горлопанить был явно не настроен, а может и недавнего кровавого бунта горожанам хватило. В понедельник же пришла весть, что царь Федор отъехал на Москву, через Николо-Улейминский монастырь. После этого жизнь в Угличе потихоньку вошла в обычное русло, народ притих и ждал, чем кончится сыск об убийстве служилых московских людей. Семья матери, узнав о царевых жалованиях, довольно потирала руки. Они уже послали доверенного человека в Москву, чтоб он разузнал в Поместной избе когда будет жалованная грамота и на что именно. В Угличском уезде они попытались вернуть прошлые порядки практически сразу, семья убитого дьяка потеряла кормившие их поместье, все сочувствующие им затаились, дабы не попасть под горячую руку управителя уделом Михаила Нагого. Я же находился фактически под домашним арестом.

Сперва казалось, что это наказание, но позже выяснилось что это обычная жизнь знатного наследника. Распорядок дня был таков – побудка с рассветом, одевание, заутренняя, а потом и литургия, обед, после немного свободного времени и дневной сон.  Причем спать ложились все, кто относился к обеспеченным людям, такая вот русская сиеста. За послеобеденным отдыхом следовали краткие попытки научить меня грамоте. Выяснилось, что читать местные тексты я не могу совершенно, рукописные буквы не походили одна на другую, некоторые были совершенно не знакомы, а слова писались каждый раз по-новому, с произвольно расставленными пробелами и знаками препинания, ну и сорок одна буква алфавита казались мне перебором.

Подивившись, что царевич  начисто забыл азбуку, духовник Марьи Федоровны, отвечавший за образование её сына, начал подготовку с азов. Причем в буквальном смысле этого слова. Вся наука заключалась в затвердении наизусть алфавита « Аз, буки, веди и далее прочие ижицы», и молитв. Поле уроков был ужин, затем вечернее богослужение, за ним раздевание в спаленке, молитва на ночь и ночной сон. Плюс ко всему было невозможно остаться наедине, днем следили мамки да дворовые сторожа, ночью истопники да сенные сторожа. Если удавалось уговорить выйти со двора,  поездки ограничивались территорией кремля под присмотром служилых дворян. Такой режим мог довести до полного нервного истощения человека 21 века, привыкшего к постоянной деятельности и развлечениям.  Особенно утомляло ежедневное  присутствие в церкви, на это уходило до 5 часов в сутки, если конечно не было праздника. В праздничные дни служения начинались с рассветом и заканчивались затемно.

Да и средневековая кухня изрядно достала. Каши из четырех сортов круп, похлебки с ними же, разные заливные и студни и на второе мясо или рыба, приготовление несколькими способами. Способ употребления горячего - руками без приборов и тарелок выглядел диковатым. Единственным кулинарным открытием стали пироги, огромные, с разными слоистыми начинками, странно, что таких не делали в современном мне мире. Все холодные напитки именовались словом пиво, понять какой напиток алкогольный, а какой нет, по названию было непросто. Чая и кофе не было и в помине, единственным питьем подававшемся в горячем виде был сбитень да взвар. Хотя с наступлением Петрова поста стало ясно, что прежнее меню было изобильным.

В третий постный день  покой маленького городка был растоптан ворвавшимся конным отрядом. Прибывшие оказались новой сыскной комиссией, но вот дело было уже о расследовании  измены Нагих и мятеже углицких жителей.  Старшее должностное лицо - дьяк посольского приказа велел схватить братьев Михаила и Григория вместе с их дядей Андреем Нагим. А до протестовавшей царской вдовы довел :
-Случились, мол, на Москве пожары великие и розыском сысканы зажигальники и пытошными речами злодеи те прямо указали на Нагих, аки  того воровства доводчиков-
Следователи сразу взяли быка за рога и подклети губной и дьяческой избы заполнились задержанными горожанами, кое-кого из них взялись пытать. Дело принимало худой оборот, и я начал упрашивать Марью Нагую отпустить   меня к Москве, попробовать упросить сводного брата о помиловании. Испуганная женщина пребывала в сомнениях, но утопающий хватается за соломину, и разрешение на отъезд было получено. В попутчики были даны дядька Ждан,   семеро детей боярских царицыного двора и уездных, да трех холопов. Московские сыскные видимо не имели инструкций на этот счёт, поэтому задерживать младшего брата царя не решились, но несколько своих воинов в конвой отрядили для пущего стережения.

Глава 9

Из Углича колонна конных вышла на заре, шумных проводов не было. Старшим отряда, или как говорили местные « в головах» был назначен наиболее опытный в военном деле из военных слуг - Самойла Колобов.  Двинулись по Переяславской дороге, у каждого помимо верховой была и заводная лошадь с навьюченными на неё припасами и снаряжением. Выдерживать постоянную скачку я не мог, и поэтому сопровождению приходилось каждый пару часов устраивать привал, что сильно снижало и так невеликий темп. Добраться до Переяславля – Залесского до ночи не удалось, и нам пришлось устраиваться на ночлег в чистом поле.

Наша ватага устроилась на краю березовой рощи, москвичи расположились чуть поодаль, наособицу.  Спутанных коней пустили пастись на лежавший между стоянкой и дорогой луг, назначив к ним сторожей от диких зверей и лихих людей. Пока на огне в медном котле побулькивало варево, я рассматривал своих попутчиков. Дворяне царицы- Колобов, Козлов, Лошаков были мне уже хорошо известны, Астафьев Фёдор и Афремов Богдан служили старшими над конюхами, а вот уездных помещиков я видел впервые. Те, заметив любопытный взгляд, подошли представляться. Старший из них назвался сыном боярским Микитой Нагиным, другой помоложе, имел тот же чин, а звался Гришкой Отрепьевым. Мне показалось, что это имя  я в прошлой жизни слышал, но вот в каком контексте не помнил. Заинтересовавшись, пораспрашивал его. Григорий сообщил, что он «новик», то есть в службе еще не был, служит за отца, поскольку тот стар стал. Поместил его родителя на землю царь Иоанн Васильевич, в пользовании у них малое сельцо да две деревушки, всего 9 дворов, да своя пашня. Род их небольшой, вотчины и поместья родственников в нашем уезде и соседней Юхотской волости, так же есть у него брат-недоросль, Юрий, в разряды они еще не вёрстаны. Собственно ничем выдающимся он не выделялся, а вот фамилию я его точно знал, осталось только вспомнить откуда.

К этому времени для меня соорудили из войлока полог, а из чепрака и седла ложе. Похлебав со всеми из котелка похлебки, отправился спать, проигнорировав призыв дядьки помолиться. Ждан растолкал меня ещё до рассвета, и пока я зевал и протирал глаза, слуги подвели осёдланную лошадь. Тело не прекратило ныть после вчерашней езды, а уже надо было начинать новую скачку. Да уж, в том, прошлом, детстве я любил покататься верхом, но как выяснилось, часок конной прогулки отличается от дня в седле так же, как баня от варения заживо. Незадолго до полудня, на берегу Плещеева озера, нас догнала группа вооруженных всадников. После обмена приветствиями и здравицами, выяснилось, что это военные служки ростовского митрополита, идут к Москве на царёву службу. Они сообщили, что на столицу идёт крымский царь с ордой несметной, и воеводы приказывали поместному ополчению замосковных городов идти на ратный сбор. А понизовые да северские города уже исполчились и ждут бесерменов на берегу реки Оки. От таких новостей мой конвой призадумался, и после короткого военного совета решили далее двигать вместе. Переяславль прошли не останавливаясь, для сбережения времени.

На следующем коротком привале увидели тянущееся за нами облако пыли. Пока все поправляли конскую сбрую, я присмотрелся к догонявшей нас ватаге и обомлел. Наше малое воинство настигала на рысях шайка татар человек в шестьдесят . Татаро-монголы были фактурные, прямо как в исторических  фильмах, в стёганых халатах, в шапках-малахаях, под хвостатым бунчуком с полумесяцем. Забавную, наверно, картину представлял собой царевич Димитрий, когда застыл соляной статуей, указывающей на дорогу пальцем. Пожилой ратник, стоящий рядом, проследил взглядом за жестом моей руки и равнодушно буркнул «Ногаи».  Я, паникуя, вступил с ветераном в диалог :
– Татары !!  .
–Вестимо..-
-Обороняться надо!!-
-Ежели нать - сборонимся..-
-Бой будет!!-
-Вскую бою бысть?-
-А вот ни с х.. , в плен же попадём !!-
-Дык кому ты надобен, малахольный сицевый -
Улыбающийся Иван Лошаков пояснил :
- Се ногаи романовские, такожде на бранное поле спешат-
Тем временем кочевники обходили нашу, выстроившуюся походным строем, дружину. Перекрикиваясь, поделились свежими слухами. Один из сыновей степей, ткнув в мою сторону нагайкой, оповестил соплеменников :
-улу патша джомла Уруснынг ак хан  улым-
Потомки золотоордынцев настороженно ощупали меня взглядами и, прибавив ходу, начали резво обгонять.
- Чтут, нехристи, семя великоцарское- хмыкнул, препиравшийся со мной, меланхоличный старый воин.
Уже в движении, поравнявшись с нашим головой, Самойлой, я донес до него свои опасения
- Больно уж зло смотрят татарове, аки лиха бы не сотворили-
Колобов успокоил:
- Се опаскою глядают.  Извевствуют сплетники , мол, душа великого государя Иоанна Васильевича на ти возродилась, а поганые в си скаски веруют- и вздохнув продолжил - На кажный роток не сверзишь платок, творят изветы на имя твоё, царевич, де животин те палицей железной биешь, огнём жжешь, человечьи куклы сабелькой сечешь, потешаясь-
  Поуспокоившись, снова прибился к бывалому бойцу, начал его расспрашивать. Тот поведал, что имя его Бакшеев, Афанасий сын Петров, служил он в рязанских выборных дворянах, как и отец и дед его, тридцать лет ходил стеречь рубеж в станицах и сторожках, а сейчас постарел, оставил поместье сыну, а сам подался в Ростов, на более спокойное место. Человеком он оказался  сведущим, и смог значительно увеличить мои знания о военном деле и татарских обычаях. Потомственный пограничник разъяснил, что набежал на Русь хан Казы-Гирей, с юных лет удачливый в набегах, хитрый и осторожный, прозвищем «Борей», что по-татарски значит буря. Посмеялся он над слухами, что татар пришло сто пятьдесят тысяч, мол, если поднять все улусы, перекопский , джамбулакский и едисанский, собрать кочевников азовского да казыева улуса и посадить в седло всех от отрока до старика и то столько не собрать. Так под рассказы о нравах южных соседей Российского государства добрались до места очередной ночёвки: Троице-Сергиева монастыря. Моя свита собралась ломиться в запертые на ночь ворота, но поддалась уговорам остаться в общем лагере.

Глава 10

Новый день начался, как и два прежних, ни свет, ни заря. Я еле ходил от боли в нижней части туловища, но решил не понижать воинский дух своих охранников стонами и жалобами. На этот раз в связи с возможной близостью вражеских разъездов, все выехали облаченные в воинский доспех, с оружием наготове. Надо признать, что вблизи наше воинство не выглядело особо опасным для врага. Редко у кого имелась кольчуга с пластинами, основным доспехом были боевые тягиляи, выглядевшие как халат с коротким рукавом, сделанный из стёганого одеяла, разнообразного вида конусные шлемы, из оружия сабли, шестоперы, топоры да саадаки, то есть лук в налучнике, да пара колчанов стрел, причудливого вида ружьем владел лишь  один воин. Особо нетерпеливые новики пытались сразу натянуть тетиву на рога луков, но более опытные бойцы их остановили. Все эти приготовления были крайне занимательны, чувства опасности  я не испытывал совершенно. Болтая с поучавшим азами местной воинской науки старым рязанским порубежником, открыл для себя много занимательных сведений, которые стоило обдумать.

Не доезжая нескольких вёрст до столицы, встретили разъездную сторожку из боевого охранения  московского войска. От них узнали, что татары уже под Москвой и собираются переправляться на левый берег. Дворяне, перекрестясь, пересели на боевых коней, которых ранее вели в поводу, и изготовили оружие - лучники натянули тетиву, пищальщик разжёг фитиль . Однако тревоги оказались беспочвенными ,к городу подъехали без приключений. Я вертел головой по сторонам, пытаясь соотнести виденное, со своими знаниями о географии этого будущего мегаполиса. Заметив мой интерес, Самойла подъехал и стал обсуждать со мной местные достопримечательности, однако я поддержать разговор не мог.
-Мал ты был, внегда отъехали к Угличу, запамятовал- сообразил голова и начал, как мог, проводить экскурсию.
Указывая на видневшиеся впереди мощные кирпичные стены с башней, сообщил
- Царёв град, горододелец Фёдор Конь,  Савелия Иванова сын учинил-
Укрепления впечатляли: высокие стены с наклоном, разбросанные по всей поверхности бойницы, перед стеной ров с водой. Проезжие Сретенские ворота имели изгиб в середине и затворялись четырьмя дверьми. Через километр дорогу перегородило новое белокаменное монументальное ограждение. «Китай-город» развеял недоумение мой командир конвоя.  За проездными решетками этой стены началась Усретенская улица, в отличии от остальных замощенная досками, минуя её мы попали на торговую площадь, которой в будущем было суждено стать Красной.
Военный совет во главе с Колобовом и Тучковым решил царя челобитьем не беспокоить, начать уговоры с его шурина, который находился в воинском обозе.  Проследовав Торгом вдоль стен Кремля,  отряд добрался до наплавного деревянного моста через Москва-реку. Замоскворечье представляло собой явные выселки. Сразу за переправой дорога шла вдоль большого болота, за которым потянулась сквозь Татарскую слободу улица Ордынка. Местные обитатели своих южных соплеменников решили не дожидаться и массово сбежали на северный берег, под защиту крепостных укреплений.
Подхлестнув коней, эскорт менее чем за полчаса доставил меня до основного места сбора русских войск. Военный лагерь был огражден связанными между собой телегами, с приваленными к ним бревенчатыми щитами, в его тылах роилась московская кавалерия. Воинские люди по приезду направились писаться к полкам, кого куда пошлют, а я с телохранителями попытался пробиться к главнокомандующим, первому воеводе большого полка князю Фёдору Михайловичу Мстиславскому и к Борису Федоровичу Годунову, занимавшему должность товарища воеводы  большого полка. Прорваться к старшим воеводам, окруженным младшими командирами и рындами, не удалось, и кучка угличан выехала поближе к фронту лагеря, посмотреть на сражение.

Поспели мы уже к шапочному разбору, битвы уже не было, лишь небольшие  группы всадников носились по полю, перестреливаясь из луков, да из нашего обоза, да находящегося слева гуляй-города изредка били пушки. Солнце уже порядочно склонилось к западу, когда большие массы кавалерии на горизонте заколыхались и двинулись вправо.
- На Воробьево поганые двинули, разорят поди царёвы имение, да летние хоромы- со вздохом прокомментировал маневр старший отряда.
Потихоньку все съезды на бранном поле прекратились, и войска стали возвращаться в лагерь, таща с собой убитых и раненых. Командный состав армии пошел на молебен в полевой храм, и я поспешил туда же, надеясь хоть там подобраться к всемогущему царёву шурину. В огромный шатер, превращенный в церковь, удалось пробраться без помех, видимо, в эти времена, помыслить себе, не пустить верующего помолиться, не могли. Пробравшись за спины верховных сановников, я стал ожидать конца молебна.

Старшие воеводы, однако, не прекращали истово класть поясные поклоны образу, установленному на сверкавшем золотом поставце, и читать псалмы. Лик иконы явно был мне знаком по прежней жизни, но память в очередной раз подводила. Не надеясь на послезнание, в уме попробовал перебрать все возможные варианты развития событий. Ориентируясь на находившуюся позади Ордынку, лежащие впереди Нижние котлы, и разместившиеся справа Воробьевы горы, определил район местонахождения как Шаболовку. В принципе эта местность в будущем была хорошо знакома, но привязаться ни к какому конкретному ориентиру не удавалось. Тут на память пришел образ Донского монастыря, построенного в честь какой-то особо крупной победы.  Извилины головного мозга пошевелились, и щелкнув, выстроили логическую цепь. Раз монастыря в природе нет, наверняка не было еще и события, в честь которого его заложили, поскольку икона с нами, и в будущем она так же находится в Москве, значит, мы не проиграем, и лагерь не разграбят. Так что можно быть уверенным  в успехе  русского воинства . По окончании службы я перехватил расходившихся воевод и, поздоровавшись чин чином, выразил твёрдую уверенность в благоприятном исходе в стиле «враг будет разбит, победа будет за нами».

-На всё божья милость- хмуро ответил Годунов - Отнюже сие мнишь? Аль яко и родичи твои, Нагие, волхвов привечаешь, на грядущее ворожишь?-
Разговор принял неприятный оборот и от чародейства я тут же отрёкся.
-А ежели холопей твоих накрепко поспрашать, может укажат на ведуна, что скаски сии в уста твои вложил?-
Выкручиваться пришлось изо всех сил:
-Видение мне было, Богородица явилась с сей благой вестью-
По всей видимости, уровень лжи в эту эпоху имел свой предел и я далеко его перешёл. Предположить, что юнец благородных кровей может так чудовищно врать в божьем храме, собравшиеся вокруг благообразные мужи не могли. Новость эта произвела на них должный эффект, старшие воеводы перекрестились и, заторопившись ушли, дабы не погрязнуть в теологических дебатах.  Юный лжепророк также постарался побыстрей скрыться, чтобы не быть пойманным на мелочах в описании чуда явления.

На ночлег мой отряд разместился рядом со старыми попутчиками, около ограждения боевого стана. Я попытался уснуть после насыщенного дня на кошме под телегой, но раздававшиеся рядом отчаянные стоны  спокойному сну не способствовали. Проковыляв на источник душераздирающих воплей, нашел несколько бедно одетых людей окруживших раненого под натянутым пологом. Вездесущий рязанец Афанасий парой слов обрисовал ситуацию, мол, литовские то ратные люди, наймиты, ждут, когда лекарь придет, поломанные кости больному вправит, да рану от заразы кипящим маслом прижжёт. Да уж если этого несчастного сейчас еще и ошпарят по живому мясу, то ли бы он сразу отмучится, либо не спать мне до утра.

Призвав уже имевшего операционный опыт Ждана, поручил ему найти и подготовить всё к  хирургическому вмешательству. Сам завёл разговор с боевыми товарищами покалеченного бойца, но особо беседа не заладилась. Мне их говор была понятен, они же уразуметь моих речей не могли. Выручил мастер на все руки Бакшеев, вызвавшийся толмачить. Он длинно и торжественно меня поименовал, но вместо почтительного молчания и ломания шапок ратники подбоченились и также величаво начали представляться. Услышав их чины, я заподозрил злую шутку, одетые в домотканую сермягу и обутые в разбитые поршни люди именовали себя панцирными боярами. Эти иностранные сановники были удивительно похожи то ли на вооруженных бродяг, то ли на лихих людей с большой дороги, на пятерых у них было два коня, одна сабля, короткое копьё, лук, да две деревянные дубины.

Видя моё замешательство, бывший страж границы, усмехнувшись, растолковал, мол, то потомки дружинников князей смоленских, брянских да полоцких, живут крестьянским трудом, но в шляхетстве и на рать, ежели позовут, ходят. Тем временем, прекратив распускать друг перед другом перья, договаривающиеся стороны перешли к обсуждению предстоящего лечения. Главарь литовской аристократической ватаги начал выяснять стоимость врачевания и перспективы больного.
-  А, ежели, к утру богу душу не отдаст, то и ладно.  Даст господь - и на ноги встанет- взбодрил их вернувшийся дядька Ждан.
- Пенянзов, пенянзов-то елико в оплату потребно буде?- настаивал прижимистый голова панцирных.
- Выживет- отслужит - прекратил я наметившуюся торговлю - Не выживет, чур, не жаловаться, да и сейчас худо ему будет, голосить начнет-
  Осмотр при свете лучины - дело экстремальное. Но к счастью  парня перелом был хоть и открытый, но не очень тяжёлый. Собственно косой перелом голени способен вылечить любой мало-мальски грамотный хирург. Но где его взять, молодой врач Скопин и в позапрошлой жизни опытным не считался. Поэтому я взял на себя руководство, резал Ждан, а крутил кость Афанасий, которому похоже и это было не в диковинку. По завершении этой медицинской пытки, когда раненый уже не мог кричать, ногу ему закрепили в деревянной бинтованной шине.

Место операции оказалось окружено любопытствующими ратниками, проходя к спальному месту, было слышно их пересуды. Причём уже в третьем пересказе повествование было очень далеко от реальности. Устраиваясь на грубом войлоке, я засыпал под разговор караульных
- Княжонок-то углицкий, слыш, сам-третей ходил ятого языка умучивать. Лютые муки ему измыслил, видом отрок, а нравом что зверь лютый-
В разговор вступил кто-то дальний, невидимый - А ишщо люд сказывал, в изумление приходит, да крови христианской алчет-
-ничтоже дивного, норов-то родителя его нама памятен - под эту рекламу открытых демонстраций искусства хирургии ко мне и пришел сон.

+8

22

Глава 11

Вроде глаза только закрылись, а мир вокруг тут же взорвался.  Такое было стойкое убеждение при внезапном пробуждении. Вокруг раздавался грохот, периметр лагеря окружали вспышки выстрелов. От этой какофонии и в ожидании неизбежной ночной резни хотелось превратиться в мышь и уйти  от опасности подземными лазами.
-  Суетие-то не твори, род не срами- крепко взяв за шкирку, остановил моё бегство потомственный воин Афанасий сын Петров- Сторожам татаровя  блазнились, вот и тратят зелье да свинец на пустое дело-
К пальбе присоединился расположившийся неподалёку  гуляй-город, подвижная русская крепость, за тем в общую канонаду влился рокот пушек с крайнего правого и левого фланга.
-То наряды Новодевичьего да Симонова монастыря палят- определил источник грохота неустрашимый ветеран - А наши пушкари заспали, голова тутошнего полкового наряда Федор Елизарев сын Елчанинов  в забавлении пребывает, не то что на монастырях головы, те расторопней-
Опровергая его речи, сотрясая землю, рыкнули пищали нашего обоза. Весь войсковой стан опутал кислый пороховой дым, но огонь из всех стволов не прекращался
-У страха зеницы вельми велики- Бакшеев, похоже, как старый прапорщик, мог придраться ко всему - Ишь как споро палят, в аер царёву казну мечут-
- А почто  воевода ертоульного  полка князь Борис то коснит-  в темени и дыму по звукам угадывал течение сражения проживший жизнь в боях сын боярский, но заслышав с поля брани лихой посвист воспрянул:
- То наши резанские охочие людишки на сходное дело пошли, а головой мню князь Семен Гагин, ужо он бесерменам задаст-

Чуть рассвело, как все бросились к лошадям, но сигнала к выходу не было, пальба полностью прекратилась. Скучившийся около меня народ  воспрял духом и рвался в дело. У ограждения показался посыльный к воеводам, ратники забросали его вопросами. Послушав ответы гонца, Бакшеев, уже ставший за ночь для меня непререкаемым военным авторитетом, осенил себя крестом:
- Явил господь-чудотворец милость, вселил страх в душу Казы-Кирея окаянного, бегут поганые прочь с Руси-
На ум пришла читанная в детстве историческая беллетристика
-Может, заманивают татары, ловушку готовят?-
- Нет, не засада то, сеунч сказывал,  в становище крымском, лошади вчора раненые бьются, жилы им юртовщики взрезали, то обаче по крайней нужде степняки творят-
Прискакавший воеводин служка затребовал меня к боярам. Те уже собирались в походной церкви на благодарственный молебен. В голове пискнул тревожный зуммер, как татары убежали, так могут и вернуться, а тут уже победу празднуют. Идея преследования отступающего противника у командующих войсками поддержки не нашла. Волей-неволей опять пришлось ссылаться на горние силы и сообщать что ангелы небесные никак не оставят без поддержки христолюбивое воинство.  Даже такие необоримые аргументы особо настроя отцов-командиров не изменили. Они ссылались на усталость людей, на отсутствие царского наказа, да на то, что за грехи их тяжкие, Господь может милостей своих лишить.

Только братья  князья Трубецкие стояли за погоню, подумав, к ним примкнул и князь Черкасский. Воеводы же главного – большого полка решиться всё не могли. Вцепившись в Годунова, принялся улещивать его будущей славой победителя крымского хана, да наградами, да чинами, что наверняка на победителей польются ручьём. Заряженный уверенностью, переданной мне бывалым пограничником, я находил довольно убедительные доводы за быстрое преследование, несмотря на полное косноязычие и незнание местного армейского сленга.
- Ну ежели княжич Димитрий, аника-воин, и тот на царя Кази-Кирея собрался вборзе, то и нам медлить, да рядить более не след- наконец принял решение Борис Фёдорович - А то истинно, лишит Господь всеблагий и всевидящий, гордецов презревающих милость его-
Выходя из палатки, царский шурин вдруг повернулся и слегка мне поклонившись, произнёс
- Сделай милость, князь Димитрий, будь  гостем в моих владеньях вяземских до возвращения из ратного похода. Да присных своих с собой  возьми, а вожей до вотчинки своей я дам-
При произнесении приглашения сделался он совершенно масляно-умильным, как кот что на обед мышей зовёт. Добредя до своего стана в обозе, наконец-то, завалился дрыхнуть, глаза же продрал только на закате, учуяв запах похлёбки. Присев к походному  котелку, поел горячего рыбного варева да прослушал кучу новостей и слухов. Больше половины русской армии ушло преследовать кочевников, присоединись к ней и многие воины углицкого отряда. Оставшиеся в обозе весь день рыскали по татарским стоянкам и собирали брошенное второпях добро. Афанасий Бакшеев разжился двухведерным медным котлом, что прочими почиталось за великую удачу, добыча остальных была скромнее. В разговоре с пожилым воином выяснилось, что его отряд служилых людей ростовского митрополита большей частью отбыл домой. Я возмутился:
-Как же так? А поход на татар?-
- С ких животов замосковским детям боярским в ратный поход идти? Жалованья-то не бысти .-
- А как же воинская честь? Да и поместья вам вроде за службу дают?-
- Службу мы честно справили.  Сказано быти в естях на Москве, мы и были.  А что до дач, то людишки там всячески отощали, по вольным земелькам разбежались, пашню орать некому, дворяне со своими детёнышами сам-третей орют.-
-А денежный оклад как же?-
-Да азм почитай серебра жалованного уж пятиные лета не видывал, ни единой полушки. Посылает митрополит, слава Богу, на корма  хлеб да жито, да толокна чуток. Яко в выборных аз бывал, так от царя жаловали осьмью рублями раз о шести летах, да в дальний поход на подъём, на припас воинский, по десяти рублёв щедрил.-
- Ну хоть кто-то пошел в погоню ?-
- А як же, луччие люди с городовых полков, да дворяне московские, да вои с рязанских, тульских да северских украйн. Двинули и казаки донские верховские, тех сабля кормит, да наймиты литовские, тем, поди, наперед уплачено.
-А  пограничные дворяне видно богаче, что не отъехали от рати?
-Дак им прямой резон, поганых-то гнать, те как за Окой оправятся, так в загон пойдут. Поимут все животы ихние, да девок спортят, и ежели заводных не загнали, то и в полон кого утянут.-
-Интересно, а зачем наёмников брать, если своим не плачено?-
-За ради боя прямого сабельного. У наших, да и у крымских воинских людей, нету к сабельным сшибкам охоты. Искони норовят лучным, да огненным боем дело решить. Литвины, а тем паче полские лыцари, без стрелбы, абие в железо наезжают. И темже убо у супротивников страх великий приключается. -
Вот как раз при разговоре о преимуществах чужеземных военных гастарбайтеров, те и появились. Были это видимо вчерашние рыцари-крестьяне, чего они хотели было не понятно, казалось, будто эти двое, солдат удачи, пытаются мне какое великое одолжение сделать. Растолковал всё тот же Афанасий, мол, говорят, жив пока их родич, а служба им обещана, так они бы с ним пошли, по-родственному.
-Хотите ко мне на службу поступить?-
-Службу справлять, то хлопское дело, нам то не потребно. Мы желаем в хоругви у пана бысть.-
Вот же спесивые оборванцы, решил сразу обозначить дистанцию
-Ко мне надо обращаться князь-
-Нам то титулование пустое. По статуту нашей Республики, что князь, что простой шляхтич, все единородны. -
-Всё ясно, вы свободны. В сад, все в сад.-
-Не розумеем речей твоих, панёнок. Кликни гайдука свояго, дабы толмачил.-
Бакшееву я поручил отшить этих вольных воинов побыстрее, но дело оказалось не таким лёгким.
Выяснилось, что ротмистр им денег не дал, лошадей то ли потеряли в бою, то ли у них отобрали, в общем на двух мужиков и одного раненого  из средств передвижения они имели кобылку, монет же не водилось вовсе. Положение у панцирных бояр было можно сказать, аховое.  Однако мелкопородная шляхта продолжала ломаться, полностью подтверждая положение « понты дороже денег». Через четверть часа рязанец сообщил, что иностранная аристократия готова поступить в пахолики, за кормежку и малую долю в добыче.
- Что ж такое пахолик?-
- Да почитай, таяжде чесо и на Руси воински холопы, токмо прозвище чище.-
-А  откуда им добычу брать?-
- Ентим что очи узрят, да десница ухватит, то и добыча, тьфу, саранча египетска.-
Западных соплеменников взяли, правда, строгий ветеран пообещал им в случае разбоя или татьбы выдать жалованье наперёд в размере двух аршин конопляного вервия на шею каждому.

Последние дни убедили меня, что без опытного вояки Бакшеева не обойтись, и ему тоже было предложено место в формирующемся удельном войске.
- А что ж не пойти, вернусь в Ростов, челом ударю митрополиту Варлааму, чаю дозволит по твоему уезду писаться, княже- и продолжил - Прости за слова досадные, хуч и путаник ты великой, князь Димитрий, мню не юродивый, яко народ сказывает, зрю в речах твоих потешных зарю разумения по летам не отроческим-
Такая ускоренная вербовка служивых явно напугала приставленных ко мне Колобова и Тучкова. Самойло подошел ко мне и с укоризной произнёс
-Ты, царевич, за такое своеволие от матушки с дядьями токмо батогов улучишь, мене ж со Жданом рожном пожалуют, да  аки б жёнку с робятами не истомити-
Как то за событиями последних дней о местных родственниках я и позабыл, а командир конвоя верно считал,  в гневе они способны на многое. В общем, будем решать проблемы по мере их возникновения, но тут внимание привлекла странная аномалия. Весь лагерь был уже полупустым, лишь в нашем угле костры горели довольно часто. Указав на это обстоятельство спутникам, услышал пугающий ответ
- То вожи конюшего боярина, воеже опасения от лихого дела в пути на Большие Вяземы-
Вот-те раз, мы похоже ещё и под арестом. С этим невеселым открытием я и поплёлся к належанному месту под телегой.


Глава 12


Очередной утренний подъем, посадка в седло и путь под конвоем в неизвестность.  Но размышлял я в пути не о том, что меня ждёт, а о повальной местной привычке до полудня не есть. Нет, чтобы человек с утра жевал сухарь или кус холодной, засохшей каши, я иногда видел, а вот, чтобы завтракали, как я к тому привык в моём потерянном будущем, то нет. Выделенная Годуновым охрана маршрут выбрала вдоль Москва-реки, через Воробьево, пограбленное крымчаками. Через пять-шесть часов не очень быстрой езды дорога вывела нас к приземистой бревенчатой постройке, огороженной длинным тыном, за которым паслось множество лошадей. Это был вяземский ям, въезжать в него мы не собирались, но наш путь пересекли несколько гонцов спешно выскочившие со двора.
Один из вестников проскакав рядом, осадил коня и прокричал
- Сем  днём, на солнешном всходе, русские полки изгоном крымского царя побили, на Оке-реке, у города Серпухова. Многих татаровей в реку пометали, много в полон поймали, да рухляди и лошади без счету захватили-
Новость эта была лучшая, что я слышал за последнее время. Значит всё таки у этого мира с моим родным есть много чего общего и послезнание рано скидывать со счёта. Невдалеке от почтовой станции показалась усадьба Бориса Федоровича. Выглядело это ладным деревянным острогом, на валу, с заполненным водой рвом и подъемным деревянным мостом. Рукой подозвав Ждана поинтересовался, как звать-величать жену боярина Годунова.
-Марья Григорьевна- и прибавил -Да не выйде оне к нам, нелепо то, боярыне без мужа гостей привечать, клюшник али прикащик дожидатися буде-
При въезде во двор взору открылась картина той хозяйственной суеты, что бывает при полном переезде на новое место жительства. Большая часть свободного пространства была заставлена телегами и возками, с которых куча мужчин растаскивала тюки и свертки. Руководили всей масштабной разгрузкой и сортировкой две невысокие, крепкие женщины. Прекратив давать наставления грузчикам, они направились в нашу сторону. Ошибившийся в предположениях Тучков пробурчал
-  Родом оне худородные, вежеству не учёны-
Были боярыни внешне похожи, визуально явно отличаясь лишь головным убором, младшая из них была в рогатой кике, старшая же носила под платком простую, безрогую. Соскочив с коня, что к счастью в этот раз вышло успешно, заторопился к более строго одетой дворянке
-Доброго здравия, боярыня Марья Григорьевна-
- Здравствуй, племяш, обзнался ты, азм княгиня Анна Григорьевна Глинская. Бо с сестрой мы и ликом подобозрачны и возрастом схожи.-
Да уж, не узнал тётушку, повернулся ко второй женщине, странно она выглядела сильно моложе, что-то княгиня путает.
-Простите, боярыня, спутал по молодости. Желаю здравствовать.-
-И тебе здравым бысть, княжич, милости прошу к нашему порогу.-
В беседу вступила Анна Григорьевна
-Легка ли была дорога, не изнемог ли ты, унук, в пути?-
- Спасибо, всё хорошо.-
Похоже, старая Глинская заговаривается, видимо мерещится ей кто-то другой, потому как бабушкой она мне точно не приходится, но спорить совершено не хотелось, и я продолжил
-Как вы себя чувствуете, бабушка?-
- Что ж ты  сызнова-то облазнился? Али двоение в очах, али разум запнулся? Аз есмь княгиня Анна Григорьевна Глинская, брательница твоя троюродная по батюшке, мочно ли сие тебе уразуметь?
Я совершенно не понимал, кем мне она приходится, но на всякий случай согласно покивал головой. Тут вступила Марья Григорьевна
-Сестрица,  не бранись на сираго отрока, сице же он припуган, онемел аж.-
-Ступай до палат, княжич, распологайся, да почивай покойно, а там апосля молебна и вечерять пора наступит.-
И приветливо указав мне рукой на хоромы, зашептала сестре
-Сказывали же люди,  слаб умом Димитрий, да хвор телом, а ежели со страха на него падучая придёт?  Кацые басни учнёт чёрный люд баять? -
Я  поплёлся в сторону деревянного терема, но тут вспомнив главную весть, выпалил:
-У Серпухова татар разбили, одолело врага наше воинство-
-Слава Господу, смилостивился царь небесный, даровал оборение неверных-
И боярыня, истово крестясь, закричала степенному приказчику, что пересчитывал кули на возах.
-Микитка, беги к попу, отцу Никодиму, дабы не вкушал ничтоже, да облачился торжественно, благодарственный молебен служить уготовился-
При этих словах и так протекавшая на подворье сумятица, многократно усилилась, превращая запутанную разгрузку и приём груза в настоящий хаос.
Слуги провели меня в одну из пристроек дома, где я и несколько моих людей и разместились. К счастью до ужина никто с расспросами не лез, а беседа при вечерней трапезе протекала в формальной форме, что позволяло отделываться краткими ответами. Образ слабоумного ребёнка надо было разрушать, и мне приходилось вслушиваться в застольную беседу сестёр, чтобы в нужный момент блеснуть огромными для этих времен познаниями. При переходе разговора на хозяйственные темы стало ясно - время пришло. Выслушав сетования о затруднении проверки счетных записей отгруженного, принятого и запасенного, я торжественно предложил свою помощь.

Княгиня подивилась:
-А ты, батюшка, счётной грамоте учен?  Нам то, с сестрами, в младых летах, ни к тому бысти, то молодших нянчили, а  то пряли али ткали. В зрелых же годинах неудобь сие постигать.-
- Ну как же. Я отлично знаю математику. Могу и в уме считать, если надо.-
По распоряжению хозяйки ключники принесли записи, представлявшие собой длинные накрученные на деревяшки свитки. Их развернули и на меня нашла оторопь. Буквы я еще мог с грехом пополам разобрать и сложить, но вот цифровая запись предстала в виде какого-то шифровального кода. Ряды клеточек, как для игры в крестики-нолики, с хаотично расставленными внутри буквами перемежались странными закорючками.
-Что сие ?-
Младший ключник заглянул через моё плечо и сказал:
-Хлебная роспись. Принято в новый амбар внове две сотни и пяток четьи ржицы с пол-полтретью осьмины. Выдано шешнадцать четвертей с осьминою, да семи разов по тридесяти сем четей без полуосьмины, тако всё и роздано.-
-А арабскими цифрами нельзя записать – тут я вспомнил происхождение современных счётных символов -  или индийскими ?-
Понадеявшаяся на меня и обманутая в лучших чувствах Анна Григорьевна разозлилась
- Кацы ж тебе цыфири потребны? Мы, чай, не в Ындее, а на Руси, и счет наш, исконно, словенский. Аль и про учение счётное ты лжу сказывал, насмехался над нами?-
В очередной раз я, похоже, крепко сел в лужу. Отступать не хотелось, и мне пришлось потребовать еще раз прочесть приходно-расходную запись. В уме сразу стал складывать целые числа, решив разобраться с дробными потом. Баланс явно не сходился, выдано было больше чем принято.
-Сколько раз принимали в амбар зерно?-
-Един раз. Две сотни и пяток четвертей да к ним  пол-полтреть осьмины.-
- И ничего там раньше не лежало?-
-Истинно. В пусте амбар бысть.-
-Значит, со счетом при выдаче ошиблись, меньше выдали.-
-Облыжно ты, князь, вину возводишь. Тем дачам многожды видоков ести. Да меры двукратно считаны.-
-Да не сходится твои записи.  Принято двести пять четей с малой толикой, а выдано двести семьдесят пять с чем-то,  не может такого быть.-
- В отдачу пошло две сотни семеро десятков да три четверти с осьминою да полуосьминою.-
-Ну вот. Сам сознался. Как ты раздать то смог больше чем взял?-
Ключник поклонился княгине и боярыне и произнёс:
- Дозвольте слово прямое молвить-
- Говори, Тришка-
-Мню, дураки княжича Димитрия счётной грамоте учили, окромя устных складывания да вычета, ни чему ни обучен. Добрый вчител ведает, да юноту учит, что в честной приимочной полной мере осемь четей, а в отдаточной без обману шешть. Ну а про то, что он знаков цыфирных не розумеет, да буквенные некрепко, сиесть стыдное дело, по родству ево, непригоже в бесписменниках ходити. -
-Ладно, ступай, Трифон-
Закончила урок арифметики боярыня Годунова.
-Ты, отрок, не тужи. Ежели будешь речи наказателей с прилежаньем постигать, то и овладеешь хитрым уменьем счётным. А что небреженьем тебе держали, то на Москве уже ведают.-
На этом ужин был завершен, и слуги препроводили меня галереями в выделенную часть хором.

Глава 13.

Следующие дни прошли в ожидании возвращения Бориса Годунова от войска. Свободы в этом принявшем доме мне предоставлялось больше чем в родном, угличском. Даже ежедневные походы в церковь не являлись строго обязательными. К тому же изрядно разнообразней был стол, компоненты те же, а разнообразия больше. Вкусно было не смотря на пост.  Особенно хороши были десерты, по сладкому я успел соскучиться. Огромным хозяйством управляла сама боярыня Годунова, с помощью старшей сестры. На женской половине терема были слышны детские голоса, но показывать своё потомство гостям никто не собирался. С Марьей Григорьевной, постоянно погруженной в хлопоты по имению, мы встречались редко, совместных трапез больше не проводилось. А пожилую, вдовую княгиню Анну Григорьевну можно было видеть в саду, причём зачастую в одиночестве.

К ней я и решил подойти пообщаться, вызнать о перспективах челобитья царю. Уяснив из моих сбивчивых пояснений цель беседы, Глинская вздохнула:
-Не по чину мне царёвы думы ведать, но мыслю на сродственников твоих, положена буде опала великая, а то и казнят смертию кого за измену.-
-Какая ж на них измена?-
-Привлещенье чорного люда к бунту, да московское зажигание, да и колдовство презлое-
-Какое-такое колдовство?-
-Ведунов держали, гадали те на царёв век, елико ему на белом свете жизни осталось.-
- А с посадскими Углича что же будет?-
-Знамо дело, бунташников, да убойц государевых людишек не помилуют.-
Перспективы были обрисованы вполне нерадостные. Оставалось надеяться на личную встречу с Михаилом Иоановичем.  О том же видимо думала и княгиня:
-Ты государю челом бей, даст господь, смилостивится, он вельми не гневлив, не в батюшку норовом-то вышел.-
- Анна Григорьевна, а отца мово вы часто видели?-
- Да отнюдуже мне, я почитай до свадьбы в поместье батюшкином безвыездно пребывала, токмо при венчании своем, да на богослужениях праздничных, убо государь Иоанн Васильевич бысти к нам вельми щедр. По кончине родителя нашего, Григория Лукьяновича, весь оклад земельной да денежной  за матушкой оставил, в казну вотчины не велел отписывать,  да в приданое  мене с сестрами дары слал. Марью надость спрашивать, они-то при государевом дворе живали, от венчания с Марфой Собакиной на кажной свадебке великого государя в свахах  ходила.-
-И на свадьбе с моей матерью была?-
- Вестимо, первой свахой у Марьи Нагой, а муж ея, боярин Борис Фёдорович, в невестиных дружках,  сестра ж его, царица Ирина за посажённую мать была.-
-Раз мать с отцом обвенчались, отчего именуют меня княжичем, а не царевичем?-
-Не церковным обычаем обряд бысти, да и свадебку играли не царским чином, мирским. На небесех то таинство брака не скреплено, не пред богом, лишь пред людьми родители твои венчаны.-

Выяснять, почему это совершенное в храме попом венчание может быть не церковным я не стал. Разговор перешел на родню Глинской, и мне поведали, что у них с Марьей есть еще две сестры, одна замужем за князем Дмитрием Шуйским и проживает в Москве, другая вдова служилого ногайского князя и живет в своём имении. Узнал я и том, что единственный их брат погиб в первом же бою новиком, не успев даже записаться по уездному списку, а годом позже в военном походе лишился жизни и их батюшка.
Лицо старой женщины светлело, когда она вспоминала, как радовались они детьми, когда в их маленькую деревянную избушку, всего несколько раз в год приезжал со службы отец, не забывая привозить им гостинцы. Как поражены они были непривычной роскошью, переехав жить в подаренные царём родителю хоромы в Москве. Воспользовавшись паузой в воспоминаниях, спросил:
-А кем служил ваш любочестный батюшка?-
Анна Григорьевна запнулась, и пристально глядя на меня, ответила:
-В ближних подручниках государя Иоанна Васильевича в чине думного дворянина ходил. Из рода Скуратовых-Бельских мы.-
Имя и фамилия их достойного предка мне ничего не говорили, но вида я подавать не стал:
-Господь вознаградил его за труды честные. Несомненно, душа его в райских кущах пребывает.-
Княгиня, не отводя от моего лица пронзительного взгляда, ответствовала  «Аминь» и, крестясь, удалилась.

Следующим днем, перед вечерней службой, в поместье прискакал конюший боярин Годунов.
На ужине мне довелось услышать переданные им жене последние новости – Фёдор Иоаннович осыпал его милостями, даровал древнее и очень почётное звание  «царского слуги», это помимо земельных и денежных пожалований. Пересказывая церемонию пышного обеда, на котором раздавались награды воеводам, он, взглянув на меня, прибавил
- Истинно ты предвзыграл, княжич, пред выездом на поганого Кази-Кирея, по обещанному всё и сталося.  Кто ж в уста тебе вложил речи те, ангелы небесные аль искуситель рода человечаскаго?- и загрустив, прибавил  -Думу по утру думать будем, сей час радованный пир у нас-
Однако меня с начинавшейся торжественной пьянки увели, видимо рассудив, что такое увеселительное мероприятие отроку не по годам.

Глава 14.

Новый день начался с сюрприза, к годуновскому поместью прибыли ходившие на татар бойцы угличской свиты. На литургию я пришел в приподнятом настроении, мой военный отряд уже лишь немногим более чем двукратно уступал в количестве воинам боярина и явно мог оказать сопротивление при нашем аресте. На удивление, Годунов медлить не стал и пристал с разговором сразу поначалу церковной службы, протопоп косился на него, но к порядку не призывал. Крестясь на образа, я повторил свою старую версию, что кое-что о грядущем мне сообщает прямо Богородица, являясь во сне. От уточняющих вопросов отмахнулся, сообщив лишь, что образ богоматери слишком светел, чтобы его описывать, а речи громоподобны, и человеческими словами не передать. Поэтому могу пересказать только оставшиеся поутру убеждения, явно внушенные мне высшими силами.

Борис Фёдорович сомневался и пытался подловить на несуразицах, но моё сообщение о том, что быть ему правителем государства Российского, заставило его остолбенеть. Подав знак священнослужителю, он заставил его сократить церемонию, и по окончании молебна заторопился из храма, таща меня за собой. Провожаемые удивлёнными взглядами, мы буквально стрелой пролетели через двор и поднялись в приёмную палату боярина.  Первым же делом, притворив дверь, Годунов поинтересовался, когда это произойдет, на что я ответил вполне в цыганском стиле, что, мол, вскоре, но точно ещё не известно. Хотел узнать он и о здоровье своих жены и детей, на что пришлось отговориться незнанием. Далее разговор перешел в практическое русло, а именно в отношении моё и моей родни к порядку престолонаследия. Тут я проявил себя настоящим Павликом Морозовым, открестившись от мечты родни о троне, и поведал, что лично я наперекор  высказанной Божьей воли точно не пойду. Борис начал прикидывать, кого из Нагих можно упросить помиловать у царя и Боярской думы, но моя просьба наперёд освободить от наказания посадских Углича в очередной раз ввела его в ступор.
-И матери своя не волишь  ущедрити?- наконец смог произнести он.
Отвечать «нет» было бы слишком, однако и продолжать быть куклой в руках Марьи Нагой не хотелось, и я попросил определить её в какое-нибудь имение побогаче, под домашний арест, на покой.
-Упокоити матерь алчешь?- Годунов смотрел на меня как на явившегося посланника дьявола.
Попытался объяснить своё предложение словами попроще, мол, надо оградить её от беспокойств, пожить в уединении от буйный родных, но без насилия и тюрьмы.
- Из мира удалити желаешь- перевел на понятный себе язык боярин.
Тут уже пришлось насторожиться мне, и я настойчиво повторил что казней быть не должно, ни посадских, ни родственников-Нагих.
  - Слава богу, при государе Фёдоре Иоанновиче, именитых людей смертию не казнят, токмо бывает опалу возложат али на украйны дальние отошлют с приставами, а как до прямых убойц людишек государевых, тех миловать невмочь-
С наказанием непосредственных исполнителей убийств я согласился. Но обрекать родню на ссылку тоже не хотелось и я попросил поселить их под охраной в их имениях.
-Пускай водворятся в казанских аль пермских вотчинах, а ежели не владеют теми, то государь пожалует-
О том бить челом царю и порешили, и беседа перешла на тему сугубо практическую, а именно о материальном вознаграждении за сдачу семьи и прав на престол. К тому, что с лёгкой руки отписал царственный брат, мне пообещали добавить отнятое у Нагих, и ещё имений пожаловать, да денежной и меховой казной. Также в кормление матери дать какую ни будь слободу побогаче или городок победнее. Обрисовав столь радужные картины скорого обогащения, Годунов решил время не тянуть, и предложил собираться в дорогу на Москву.

Боярин настолько торопился в дорогу, что решил ехать в возке и в нём же отобедать. От приглашения присоединится, я не отказался, о чём практически тут же пожалел. За трапезой Борис Фёдорович засыпал меня вопросами о ближайшем будущем, интересовали его в основном внешнеполитические проблемы. Собственно я не мог сообщить ни о перспективах шведской рати, ни о  том начнется ли война с Польшей, ни что замышляет крымский хан. Добил он меня расспросами о том придут ли бухарцы на помощь царю Кучуму, и каков будет результат похода на Шевкала тарковского. Не заметив на моем лице ни тени понимания, царский шурин изрядно расстроился. Стараясь его успокоить, пришлось пообещать ежедневно молиться Богородице о ниспослании знамений о грядущем. Ни добившись от незадачливого пророка ничего большего, Годунов, оставив меня в пародии на карету, пересел в седло и с частью охраны резво двинул вперед.

В столицу наш обоз прибыл уже на закате солнца, поэтому все проездные ворота и уличные заставы мы проходили со скандалом и криком. Собственно по наступлению темноты весь город превращался в непроходимую баррикаду. Перегороженная в конце каждой улицы решетками, как мне объяснили для береженья от ночной татьбы, с тёмными каньонами улиц, наглухо огороженных тынами дворов, наполненная собачим лаем, ночью Москва казалась находящейся во вражеской осаде.  Наконец путь закончился на кремлёвском подворье конюшего боярина, и встречавшие нас с факелами слуги повели меня и сопровождающих в опочивальные палаты.

Утреннее солнце еще только отразилось на крышах кремлевских палат, а  уже вовсю началась подготовка к официальному посещению царя. Полностью пренебрегая климатическими условиями на моё несчастное тело было одновременно напялено три вида кафтанов, две шапки, да столько же пар сапог- мягких внутренних и сафьяновых верхних. Сам себе я казался огородным пугалом, но ключники и постельничьи Бориса Фёдоровича, доставившие из его обширных закромов основную часть гардероба, выражали полное удовлетворение наблюдаемым одежным сумасшествием. Как только процесс облачения был признан завершенным, моё разряженное тело стали передавать из рук в руки, как большую куклу. На крыльцо меня тащили под руки одни люди, во дворе до богато убранной лошади другие, третьи же, подсадив в седло, повели коня под узды.

Завершилась эта своеобразная езда шагов за тридцать до сиявших золотом лестниц Грановитой палаты. Пространство перед входом во дворец было заполнено стрельцами в красных кафтанах, вдоль рядов которых, меня, взяв под локти, пронесли уже новые чиновные люди. В начале лестницы у помоста толпились молодые дворяне, и встретивший нас дьяк долго расписывал их имена и чины. Вторая такая же церемония была устроена посередине подъёма, там во встречающих были уже люди постарше. При завершении восхождения на Благовещенскую лестницу у входа в палаты был выстроен почётный караул из разодетых в золотой и алый бархат воинов вооружённых алебардами, а за ним в сенях  дожидалась уже третья группа встречников.

Еле вытерпев степенный обряд представления, я, наконец, попал в приёмную часть помещения, где сидели бояре, и стоял царский трон. При моём появлении разодетые  старцы поднялись с лавок и прошли ближе к центру зала, неожиданно мои руки оказались свободными и я застыл в пяти шагах от трона Фёдора Иоанновича, соображая, что следует далее предпринять. Прервал моё оцепенение царь, который сошёл с трона и заключил в объятия своего младшего брата, вызвал в палатах изумлённый гул. После этого неожиданного проявления чувств государь высказал слова приветствия и вернулся на своё законное место, протянув вперёд руку ладонью вниз. Из его жеста я сделал вывод ,что видимо пришла пора  рукоцелования, которую со всем возможным артистизмом и исполнил. Далее приём продолжился  чтением дьяками жалованной грамоты, из которой стало понятно лишь то, что жалуют мне «за любовь» множество всего, да также сообщили приговор патриаршего суда по поводу попытки убийства угличского князя. Из этого документа стало ясно что «умышление на убойство на Осипа Волохова нашло диавольским наваждением, за что он и покаран судом людским и божьим», остальные кровопролитные события там не освещались вовсе. По окончанию декламации, сводный брат Фёдор, изобразил отпускающий жест, и меня со всем бережением потащили обратным путём.

По возвращении на подворье Бориса Фёдоровича я увидел угличских дворян, которые седлали лошадей,  старательно не глядя в мою сторону. Из всех членов свиты, пожелал отвечать на мои недоуменные вопросы только Ждан Тучков
- Сказывали люди дворские, будто отринул ты, царевич, род свой за ради даров окаянных, да сговорился с боярином извести сродственников своих во еже овладения животами их -
Дядьке удалось всколыхнуть совесть своего воспитанника и то, что ещё вчера казалось отличной сделкой, сегодня предстало уже в другом свете. Собственно, обрёк я собственную номинальную семью на изгнание и заключение даже не за деньги, а лишь для того чтобы иметь свободными руки, не находится под мелочной опёкой, да не соблюдать установленный в родном доме распорядок жизни. Посвящать в это окружающих было явно лишним, и в ответ на высказанные упреки пришлось озвучить собственную версию
- Дядья мои, мол, вину за бунт возводили на посадских.  Для избавления их от смерти  за их вины  челом бил, а что до опалы на родственников возложенной, то царь милостив, через скорое время и помилует. А мёртвых не вернуть-
Аргумент дядьку озадачил:
- Стало быть за чорный люд печалуешься, о крови своей не тужишь, чудны дела твои, Господи-
  Качая головой, он пошёл сообщать эти престранные вести собравшимся отъезжать помещикам, что вызвало среди них бурное обсуждение. Один из беглецов, Лошаков, передумал и начал расседлывать своего верхового коня. В это время к хоромам прибыла процессия из дворца, доставившая младшему брату государя еду с царского стола. Такое явное благоволение верховной власти, переменило настроение большинства воинов угличского конвоя и они присоединились к Ивану Лошакову, со двора съехало только трое человек во главе с Самойлой Колобовым. Для закрепления успеха я приказал кухонным слугам тащить жалованные кушанья на задний двор, к летнику, куда и пригласил за стол всех своих спутников. При трапезе стал интересоваться у Бакшеева геополитикой местного времени, да что он думает о планах на будущее крымского царя.
-Да поди Кази-Кирею , аще  цел с рати прийдет, дары слать надобно в Царь –град, дабы выю свою от удавки сберечь –подумав, ответил Афанасий.
-А что сместить его могут за неудачу?
-Дык у них то престол не от отцы к сыну, а по старшему родству, да кто биям мил, поди до царского-то звания охотников то немало.
-А с новым ханом как будет ?
-Еже замятня улучится , будет русским украйнам облегчение малое, а как новый царь на улус сядет, то сызнова ратится учнёт, у татар перекопских, какой новый государь объявится ,то знать первым делом соседников воюет. Кто в походах ленив, тому той державой владеть немочно.
Похоже, власть в Крыму меняется по принципу «Акела промахнулся», а миролюбивому правителю там к власти не придти, стоило уточнить детали:
-Если Кази-Гирей в ханах останется, двинет снова на Русь, аль нет?
-Сам-то уж нет, вдругорядь неуспех буде, то второй оплошки ему не спустят, калгу али царевичей пошлёт. Царь крымский двинет амо сподручней, да идеже супротивники нерасторопны, на литовские, а то волынские украины.
- Зачем же ему часть войска отделять, на Москву отсылать?
-Таже чтоб поминки побогаче с государства нашего Московского слали, кажный царь Крымский как на престол сядет, за присыл тот воюет, дабы по старине, по ордынскому выходу получать. У Казы-Кирея того, уж почитай второй год посол наш сидит, рядится.
-Точно ли ты знаешь, Афанасий сын Петров?
-Да поди, сам у татаровей поспрошай на Крымском двору, али ещё где у полоняников- обиделся ветеран.
-Что же татары делают на том двору-то ?
-Вестимо чего, окупу аль обмену ждут, в немирное время там завсегда государев полон держат.
- А ещё где  полон есть?
- Царёв-то за приставами, а что ратники имали, то и на Ивановской сыскать можно, у Холопьего приказа.
-Пойдем, глянем?
-А порушенья чести не будет твово у торжища-то колобродить?
Пришлось по этому поводу вступить в переговоры с Жданом, на поход по центральной площади он согласился, но с непременным моим верховым выездом и с изрядным сопровождением.

Ивановская площадь, несмотря на послеобеденное время, была полна народу. У здания Холопьева приказа пожилой стрелец яростно торговался с подьчим о размере вознаграждения за составление записи, рядом стоял, пытаясь  выглядеть каменным памятником, невысокий черноволосый паренек в цветастых куртке и шароварах.
-Здрав будь, служивый -поздоровался ушлый рязанец- Самолично сего молодца пленил?
-И тебе здравия- ответил  краснокафтанный воин- как звать-величать вас, чьи людишки будете?
После последующего взаимного представления Афанасий переспросил о пленном, где, мол, добыт.
- У вяземского сына боярского, жильца московского, сторговал. Тот их целый выводок во языцех поял.  На службу его отправляют на свейскую войну, а до поместья неблизко, вот и раздаёт их за мылый окуп, с паршивой овцы хучь ярины клок.
-А векую тебе холоп-то полонный, еда ли поместьем владеешь ?
-Не, в лавке сидеть некому, сыновей Бог не дал, жена стара, а две дочки на выданье, опасливо их на торгу оставлять. Шорным товаром пробавляемся, люди-то разные приходют. Татарчонок, по нашему мал-мала разумеет, счёт хитрый ведает, да в товаре должон понимание иметь.
Пограничник перекинулся с пленным несколькими фразами на татарском.
-Ишь ты, не из крымцев, из черкес купля твоя, а можа он  православной веры? А ты его с торга аки барана тащишь?
-Ты что ж молвишь этакое, нет на ём креста, первым делом глянули
-Мню я, друже, тащишь ты козла в огород - продолжал терзать стрельца Бакшеев.
- Почто так ?
-Дык ево-то, знамо дело, татаровям головой выдали за вину какую немалую, вестимо,  девку в родном юрте спортил. От твоих-то дочек не отженить такого молодца будет.
-Мал он вроде для того дела летами, да и возрастом невелик.
-Хе, мал, ты порты с его сними, да на михирь глянь, он, поди, весь в корень ушел.
-Тьфу, охальник – осерчал солдат-лавочник, но на своё приобретение стал уже поглядывать с опаской.
-Да не серчай, служивый – продолжал лить масло в огонь Афанасий - чей бы ни был бычок, теляти твои будут.
-Обрюхатит, повенчаем – начал искать выход из ситуации, уже поверивший хитрецу царский стрелок.
-Как же обряд-то проведешь, он ить веры поганой али бесерменской.
-Окрестим, знамо дело.
-Ну а черкешонок твой креститься не возжелает? Силком-то заповедано.
-Ежели насильством нельзя, то лаской уговорим – насупленный стрелец, показал изрядных размеров кулак.
-Эх, не обдумал ты куплю, будет тебе заместо облегченья одна туга – не стыдился сочувствовать Бакшеев – умно было б выждать, да как на свеев в рать пошлют, там то по случаю и обзавестись немцем, або литвином, они уж посмирнее. Много ль серебра дал за огольца этаково ?
-Почитай шесть рублёв, да двадцать алтын с деньгой.
-Справно же ты годовое государево жалованье-то растратил – завздыхал тароватый рязанский дворянин, и, приблизившись к незадачливому рабовладельцу, зашептал - Могу упросить княжича твово холопа взять на себя, он тебе убыток то возместит, да, пожалуй, и приварку алтын пять накинет. У него, на Угличе, холопей-то в строгости держат, не забалует.
-Уж пожалуй, сделай милость .

Бакшеев повернувшись ко мне, подмигнул и, придав голосу умоляющую интонацию, заныл – Господине, выкупи отрока сего у достойного мужа, стрельца московского, он нам в конюхах зело полезен будет.
Стараясь не выдать мимикой эмоции от такого весёлого передела собственности, распорядился Ждану отдать денег. Тот искренне не понимал, зачем платить за дикого степняка такую прорву денег, но перечить не стал и пошел с обрадованным солдатом к нашему двору, подьячему без торга была обещана его плата и он стал составлять грамоту на полоняника. Раздевать пленника для осмотра особых примет мы не стали, чем вызвали недоумение у приказного канцеляриста
-А  ежели сбежит, без писаных отметин розыск учинить невмочно будет.
-У нас далеко не убежишь –развеял его сомнения Афанасий

+8

23

Прочитал. Не отрываясь... :)
Ну - тапочков уже понакидали, повторять их не собираюсь :)
Плюсов поставил - сколько смог :)
ПМСМ - хорошо. И интересно.
Стилизация речи под старорусский язык лично меня не напрягла. :)
Но если автор собирается писать дальше - придется ему составлять глоссарий непонятных слов и исторических персонажей: без того нынешний читатель половины, я думаю, не поймет...
Единственое, что озадачило: герой не вспомнил Отрепьева... В школе ведь проходят: Пушкин "Борис Годунов". Спектакли, опера, фильмы, статьи, "царевич Лжедмитрий", Марина Мнишек... Минин и Пожарский... Смутное Время!  И - не вспомнить кто такой?

Но в целом - оценка очень положительная! Надо писать дальше! :)

Отредактировано П. Макаров (30-08-2009 03:56:37)

0

24

П. Макаров написал(а):

Единственое, что озадачило: герой не вспомнил Отрепьева... В школе ведь проходят: Пушкин "Борис Годунов". Спектакли, опера, фильмы, статьи, "царевич Лжедмитрий", Марина Мнишек... Минин и Пожарский... Смутное Время!  И - не вспомнить кто такой

открою малую задумку. потом вспомнит. это запутает еще больше. у предполагаемого самозванца - отрепьева в миру имя было не григорий...

0

25

Димыч написал(а):

Да поди Кази-Кирею , аще  цел с рати прийдет,

Да,поди,

+1

26

Димыч написал(а):

у предполагаемого самозванца - отрепьева в миру имя было не григорий...

Гм... Я-то этого не знал... Само собой и герой мог не знать... Но фамилие-то? :)
Да и просто - не знать как звали Лжедмитрия I-го... Скуратова-Бельского - я еще понимаю... :)

0

27

Радуга написал(а):

Мне казалось, что Григорий, Егорий, Юрий и даже Георгий - это как раз те местные особенности языка (речи) о которых Вы ранее сказали

Юрий и Георгий - одно. Егорий- не знаю, Григорий- другое.

0

28

Слепил ещё главу. Архаичные формы глаголов сократил сильно. Предупреждаю сразу - есть чуть нецензурщины. На крымско-татарском языке.



По завершении бюрократической процедуры, наша кавалькада тронулась с площади. Свежеприобретенный живой товар вступил в дискуссию с ветераном- пограничником, владеющим, кажется, всеми наречиями южной степи.  Из сумбурного диалога были чётко различимы лишь отдельные слова – аталык,  бесленей, мурза, эмильдаш.
- Просит черкес брата его молочного из полона у простого человека выкупить. Сулит окуп богатый, молвит-де из мурзинского рода - сообщил мне результат общения бывалый рязанец.
- Да есть ли смысл в том деле - поинтересовался я.
-Корысть завсегда найти можно, да коль правда татарчонок родовитым окажется, то акромя серебра и знание какое извлечь можно-
-Как же, ты говорил за брата просит, он черкес, тот татарин, может, врет всё?-
-  Векую ли ему лжу творить? Свои очами все увидим, он баит, тут недалече.  Да и черкес то наш малой сам непростого чина, молвит - орк он-
-Кто?-
-Уорк-
-Это кто такие?-
-Да уздени то, как у нас московские дворяне, панцырная дружина князей их. Они ж в горах каменных проживают-
-Кто в горах живет?
- Да орки, прямо ж сказываю-
Полный сюр, орки тут у них по горам бродят. Какой-то это совсем странный мир или затянувшаяся галлюцинация. Альтернатива была грустной, и мне было проще верить в дикие загибы этой реальности. С такими-то невеселыми мыслями мы и отправились  на указанный пленником двор, который находился в Занеглименьи на Орбате. Находящаяся за кремлем и мостом через реку улица была богатой, с двух и трехэтажными усадьбами. Нужное нам подворье помещалось в проулке, и было явно не боярским.
На стук в ворота открыл хозяин, снаряженный как для боя. Узнав цель визита, пригласил нас заезжать внутрь.

Бакшеев начал торговаться, не слезая с коня, из его слов следовало, что нужен нам младший конюх, и так и быть возьмём, если есть лишний, но только незадорого.
-Простых татарчат я уже роздал – сообщил озадаченный хозяин - остался токмо мурзин сын, но за него  окуп богатый получу-
-Родовитого держишь? –  слезая с коня, удивился рязанец – еда ли не ведаешь, что знатных государь велит  на его Крымский двор вести, за его голову награду дадут?-
-Да что та награда, корабленик португашский-
-А честь царская  уж и не в почёт стал быть, ни о чём, акромя богачества уж и не думаешь. А знамо ли тебе, купчина, что за едного мурзу можно два надесять душ христианских из бесерменского рабства вывести? Кровью православной торгуешь?
Вяземский воин, услышав обращение к себе как купцу, налился весь дурной кровью и стал хвататься за  оружие. Афанасий же тона не менял:
- Пошто сабельку аки девку красную лапаешь? Правда очи ест? Ну тогда аль тут руби, али отворяй ворота, съеду с двора сего воровского! Ну, уж уста-то затворёнными держать не буду, скажу весть сию, кому знать следует.
Дворянина такой поворот событий заставил задуматься. В ходе мыслительного процесса его лицо поменяло цвет с красного на белый. Он начал уговаривать нас никому не докладывать, оправдываясь денежной нуждой.
-На чтож серебро тебе потребно, вроде бронь у тебя справная, вон и наручья есть, да и шелом работы персидской?-
-Дочка у меня в лета супружеские вошла, почитай четырнадцать годков  уже.  А обликом она вельми болезна -  глазища в поллица, тоща, длинна, бледна. Ножки длинные, тоненькие, того и гляди переломятся, перси малы, в каво такая уродилась – неведомо, мать-то баба справная. Хоть и ледащая, а своя кровиночка, родная, жалко её, без доброго приданного-то замуж не возьмут.  Дача невелика, землица худая, не родит вовсе, одна надёжа на добычу воинскую, а то хоть доспех продавай -
- Трудно в твоей беде подсобить. За такой-то дщерью в отдачу холстом, да скатёрками с горшками не откупишься. Тут и взаправду серебра жениху отсыпать надобно, а иначе путь один в монастырь, да и там вклад денежной нужен - задумался Бакшеев- А бронь продавать дело глупое, на смотр явишься с худым доспехом против писаного, так и жалованье земельное урежут, совсем пропадешь-
-Уж не выдавай меня, друже, - попросил страдающий за дочь помещик – Сам завтрева, поутру, свезу мурзинского сынка на царёв двор, пущай приставы его опишут-
-Давай хуч глянем из чего сыр-бор – предложил подобревший ветеран-пограничник - Может напраслину на себя возводишь,  из простых чабанов добыча твоя –
-Нет, не пастух тот малец - заверил вяземский боярский сын – Одет в атлас, да знаки у него на теле, ну и норов горяч, помят, а и то, как собака бросается-
Помещик проводил нас на задний двор, где у хлева сидел на железной цепи, вверченной в бревенчатую стену, молодой паренек в лохмотьях.
За что ты его так? – поинтересовался Афанасий.
-А вот - дворянин показал на кисти руки свежий укус - как погрыз, ну значит и сиди на чепи, яко пёс-
-Как же ты добыл-то такого норовистого? – не унимался с вопросами рязанец.
-Да малого татарчонка я в их обозе взял, телегой тот правил, а того что с вами, ентого да ишшо одного уже попозже, на берегу Оки мы с братаничем прихватили-
-Как же одолели то вдвоем троих?-
-Да из воды вылезли сумлевшие, плавать-то токмо вон малец, что с вами, умел, он двоих и тащил еле живых. Ну и видать подустал малость. Да и выбрались оне без брони да оружья, толи побросали, толи с конями на дно ушло. Ну мы то по-быстрому арканы и набросили на двоих, а ваш-то отрок дёру не стал в кусты давать, попробовал ременные петли руками порвать али скинуть. Да куды ему, кожа добрая, конём сшибли, да тако же повязали. Мурзёнок-то выкобениватся стал, вот я его и поволочил чуток за лошадкой на аркане. Думал - зашиб, а вот не -оклемался нехристь, да еще и пясть угрыз, когда с него одежонку обдирал, больно атлас хорош, бабам на платки любо будет –
Бакшеев подошел поближе к юнцу , внимательно его осмотрел и сообщил:
-Обознался, ты друже. Эт мурзин слуга – стихоплёт-
-Какой-такой стихоплёт?- удивлённо переспросил вяземский воин.
-Ты татарское наречие разумеешь? – ответил вопросом на вопрос Афанасий сын Петров.
- Да словес полста знаю, а более нет, да и не желаю знать, в полон, не дай бог попадешь, там хошь - не хошь, а разучишь.
-Вот ты его, мил человек, и не понял. А он прислужник мурзинский, хуч и ближний. Он для услаждения свово господина речи складывает, уж больно родовитые татаре складно молвить любят. Яко скоморох в обчем –
Мозг служивого явно закипел, он снял шлем и начал озадаченно чесать затылок. Бывший порубежник же начал с пленным разговор по-татарски и спустя несколько минут мальчишка на цепи начал что-то декламировать. Язык был восточный, но это были или стихи или песня, рифма явно присутствовала.
-Вишь он и по арапски, и по татарски стих складывать учён. Кий же с него мурза? – ухмыльнулся Бакшеев.
-Можа он поп бесерменский?- надеялся на лучшее помещик.
-Ну где ж видывали муллу, чтоб бородёнка еще не проросла? – уничтожил надежду рязанский знаток –Скоко в плату хотел получить?-
Вяземец натужено пытался представить себе попа без бороды, у него явно не выходило, и он сконфуженно произнёс:
-Чаял рублёв сто аль хоть полста-
-Ты, вроде, муж зрелый. А баишь будто белены объелся.  Ты спрашивай за этого полудохлого никчёмника сразу бочонок злата. Не расторгуешься, но хуч люд подивишь-
-Твоя каковская цена будет?-
-За ради маеты твоей с дщерью несчастной, да княжича нашего доброты великой одарим пятнадцатью рублями, деньгой московской, не порченой -
-Можа мурза за своего ближника поболе окуп-то даст?
-Ежели жив с брани вернется, да восхочет выкупить, то и даст. Можа люб ему энтот отрок, у татаровей знаш, грех содомитский почасту бывает. Не проверял?-
Помещик аж подавился словами и только замычал нечленораздельно, вовсю в отрицании тряся головой.
-Озюн кетлюк, урус!!! Озюни сокарым!!!- припадочный татарчонок начал биться в цепях.
-Вот, за живое взяло, чую дело тут не ладно, надо бы повременить с куплей - заключил Афанасий.
-Христом Богом прошу, забери ентого сына нечистого - взмолился уже на все согласный дворянин из Вяземского уезда.
-Эх, ладно, раз обещался - возьмём, княжича моли, чтоб не снял мне голову за таку растрату казны пустую- переключил на меня внимание Бакшеев, сам сделав рукой жест конвою, чтобы вязали буйного мальца.
-Княже, сделай милость, забери ирода, я за твоё здравие свечу в две гривенки весу в церкви поставлю, век бога молить буду - надрывался торговец ясырём.
Мало чего понимая, я промямлил что заберу, откуда взять на оплату пленного денег мне было неизвестно. Погрузив покупку животом на круп заводного коня, Афанасий сообщил вяземцу:
-За платой завтрева поутру приходи ко двору царского слуги, конюшего, боярина Бориса Федоровича Годунова. Его казначей расчёт даст-
- А батогами меня с того двора не сгонят?- заволновался продавец.
-Тебе, дурню, царёв брат слово дал, а ты смеешь сомнения являть? – опять начал делать суровое лицо старый пройдоха – Аможе ты третьяго татарчонка из ихней ватажки девал?
-Отдал купцу Фёдору, что с Астраханью торг ведет, тот-то был смирен и разумен, и русский разумел, и татарский, и наречья разные ногайские, что улу-ногай и кичи-ногай именуются, больно он купчине понравился, в прикащики его возьмёт, быстро выкупится, я за него всяго двенадцать рублёв получил-
-Нам же бедностию жалился, хитрован- попенял дворянину Бакшеев.
Связанный татарчонок, слыша такую лестную характеристику своему компаньону, прошипел:
- Шура, огул шур –
Так мы и выехали к воротам, у молодого черкеса при виде упеленатого молочного брата сжались кулаки, но вступивший с ним в беседу Афанасий разрядил обстановку.
Выбравшись на улицу, рязанец сообщил мне, что надо бы кого послать поискать купца и забрать у него прикупленного приказчика.
-Зачем он нам Афанасий? Да и зачем нам два его дружка по разбою?- удивился я.
-Вишь метку на груди и плече татарчонка?-
Присмотревшись, я заметил под лохмотьями знак в виде перевернутой на бок двузубой вилки:
-Вилку какую-то вижу-
-То-то, знак се не простой, бийский, тамга рода Барын. Из ближних родичей бия полоняник наш, можа и сынок. Вот посему и третьего нам схватить надобно, штоб не поведал кому не след о птичке такой редкой-
-Дак как же, ты ж говорил знатных надо царю отдавать. На них обратно пленных выменяют?-
-А, пустое – махнул рукой ветеран – привезут за него татары три десятка нашего люда, что и так выработался, обычаем их отпускать таковских рабов надобно. В посольство по эдакому делу сотню крымчаков пришлют, те нажрут, напьют, да и даров стребуют многих. Дело богоугодное, а казне вред один, да  хищнечеству пособление -
По возвращению к хоромам рязанец распорядился, чтобы полон заперли отдельно, и вступил в диспут с управляющим годуновским хозяйством на предмет выделения денег. Тот послал гонца к боярину и по возвращении того, кряхтя и причитая, стал отсчитывать принесённое из домовой казны серебро. На торжища и  гостиные дворы были посланы угличские люди с наказом найти купца с его купленным холопом.
-А не восхощет отдать за сребро возместное, так грозите ему судом, поостережётся, чай, с царёвым братом тяжбу тянуть - поучал их на дорожку Бакшеев.

Отредактировано Димыч (01-09-2009 01:29:36)

+10

29

Димыч написал(а):

Из сумбурного диалога были чётко различимы лишь отдельные слова – аталык,  бесленей, мурза,эмильдаш.

Пробел пропустили  http://gardenia.my1.ru/smile/JC_postcount.gif

+1

30

Всё интереснее и интереснее.

Димыч написал(а):

-Дочка у меня в лета супружеские вошла, почитай четырнадцать годков  уже.  А обликом она вельми болезна -  глазища в поллица, тоща, длинна, бледна. Ножки длинные, тоненькие, того и гляди переломятся, перси малы, в каво такая уродилась – неведомо, мать-то баба справная.

Современный идеал красоты? Подозреваю, царевич с ней ещё встретится, годиков через пять...

Димыч написал(а):

Помещик аж подавился словами и только замычал нечленораздельно, вовсю в отрицании тряся головой.
-Озюн кетлюк, урус!!! Озюни сокарым!!!- припадочный татарчонок начал биться в цепях.

Мурзёнок понимает по-русски?

И, может, всё же добавить словарь? Хотя бы татарских слов.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Последний князь удела