Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Птичка

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ПТИЧКА.
                                                                                                                  Еще не день, моя любимая,
                                                                                                                  Еще не день, и ни намека на утро,
                                                                                                                  Еще не день, пока что нет,
                                                                                                                  Высоко в небе свет, но это луна.
                                                                                                                        Ирландская народная песня.
                                                                 
После третьего стаканчика джина дедушка становился особенно разговорчивым. Темы для бесед у нас находились всегда: правительство и налоги; ирландцы и шотландцы; соседи, среди которых попадались довольно оригинальные экземпляры; война с подлыми бурами; наш бывший король и эта ужасная Уоллис Симпсон; Австрия, относительно которой что-то замышляют немцы; немцы вообще; новый кинофильм «Пламя над Англией»… Да мало ли!  Мы могли разговаривать часами, потому что и он и я ценили подробности и не любили торопиться.
При слове «дедушка» у меня перед глазами всегда возникала одна и та же картина: вот он в своем любимом кресле, в правой руке стакан, левая поглаживает ноющее к перемене погоды колено, выцветшие от времени голубые глаза улыбаются, короткий ежик седых волос серебрится в лучах послеполуденного солнца.
В последние годы дедушка все больше времени проводил дома, копаясь в саду, и его старый «Ровер» перестал оправдывать свое славное имя, подолгу простаивая в гараже. Иногда мне все же удавалось вытащить его куда-нибудь, например, в Саутгемптон, или подальше, в Борнемут, поесть рыбы с жареной картошкой в ресторанчике на набережной.
Но после того как я упала со своей любимой кобылы по прозвищу Снежинка, поездки пришлось на время отложить. Свободного времени у меня стало больше, а наши разговоры с дедом еще длиннее. Ведь, кроме бесед да пары рюмочек шерри, занять себя мне стало абсолютно нечем. Когда прошел первый шок от случившегося, я поняла, что нет ничего страшнее  безделья. Раньше это как-то не приходило мне в голову. У меня и времени-то на подобные размышления не было. Но если день твой бесконечен, начинаешь по-другому смотреть на эти вещи. Мы с дедом даже начали составлять список того, чем бы я могла заниматься, когда буду чувствовать себя лучше.
Скорее всего, это будут не приготовления к свадьбе – ведь Барни, считающийся моим женихом, исчез из нашего дома с подозрительной стремительностью. Конечно, его тетушки объясняли мне и маме столь внезапный отъезд своего дорогого племянника проблемами с неожиданно полученным наследством – каким-то запущенным поместьем где-то на севере, и выражали твердую уверенность, что к лету он непременно вернется.
Но, вспоминая раз за разом нашу короткую прощальную встречу и его беспомощное лепетание о том, что «надо надеяться на лучшее», мне, по правде говоря, постепенно становилось не так уж важно, существует ли это гипотетическое разваливающееся поместье на самом деле. Потому что я поняла, что своего жениха вряд ли еще когда-нибудь увижу. Дед на это философски заметил, что все к лучшему, и было бы несравнимо тяжелее, если бы я успела выйти за это ничтожество замуж. 
До того, как меня понесло на эту чертову пустошь, главной темой наших послеобеденных бесед было предстоящее замужество Лавинии. Дед считал, что она совершает большую ошибку, а новоиспеченного жениха именовал не иначе как «выпивоха и прохвост». 
- У меня в полку тоже был один такой, - заметил дед после встречи с Брайаном. – Звали его Патрик Килбрайт, а ребята за смазливую ирландскую рожу дали ему прозвище Красавчик. Бабник был, каких поискать… У него почти в каждом городке, при условии, что мы провели там хотя бы одни сутки, оставалось по «невесте». Он умел так запудрить любой девице мозги, что она готова была на все. Прекрасно проведя время,  Красавчик отправлялся дальше, а эти доверчивые дурехи писали ему нежные письма, слали посылочки и не подозревали о существовании друг друга. И ведь, подлец, всегда выходил сухим из воды! Кому-то даже мог черкнуть в благодарность пару строк, но чаще всего, как потом оказалось, чтобы не создавать переизбытка в потенциальных супругах, просил кого-нибудь из товарищей написать покинутой возлюбленной, что ее нареченный … пропал без вести, выполняя опасное задание. А вот «пасть смертью героя», хоть это и звучало красивее, он все же не решался, объясняя это тем, что он набожный католик. И ведь ни одна не стала проверять!
Но однажды его очередная «невеста», не в пример другим, взяла, да и не стала ждать у моря погоды, а рванула за ним! А на следующий день подоспел и ее папаша с двумя старшими сыновьями, и наш полковой священник обвенчал молодых. А как же иначе – ведь счастливого жениха под обе руки крепко держали будущие шурины, а взволнованный отец невесты стоял рядом со священником и, опираясь на приклад своего старого ружья, следил, чтобы все было, как полагается. Тоже набожная была семья…
Не знаю, так ли любвеобилен был нареченный моей сестры, но вот чего у нас не было точно, так это двух старших братьев. Наша семья состояла из деда, мамы и нас с Лавинией.
Но переубедить сестру, которая всегда умела настоять на своем и редко отказывалась от задуманного, нам не удалось. Она во всем привыкла быть первой, начиная с того, что родилась на семнадцать минут раньше меня. Мы с Лавинией всегда были абсолютно разными, несмотря на то, что внешне походили друг на друга как две горошины из одного стручка, со своими голубыми глазами, темными волосами и высоким ростом. К тому же, в детстве нас одевали совершенно одинаково, как это часто бывает с близнецами. Даже сейчас нам иногда дарят одинаковые подарки…
Но ведь у нас всегда была совершенно разная походка, манера говорить, да и вкусы у нас с детства не совпадали! И меня очень удивляло, что окружающие этого различия совершенно не замечают. Нас не путали только два человека – мама и дед, остальные то и дело ошибались. Меня это веселило, сестру раздражало. Кроме тех случаев, разумеется, когда из нашего сходства она могла извлечь пользу.
Но, надо признать, она действительно была решительней меня. И если я часто могла смириться с обстоятельствами, то она прикладывала все силы, чтобы изменить ситуацию в свою пользу. Иногда мне начинало казаться, что всю эту кутерьму с замужеством она устроила только для того, чтобы первой примерить на палец обручальное колечко. Когда для всех стало очевидным, что моя свадьба откладывается, возможно, навсегда, она не успокоилась, а наоборот, принялась с утроенной энергией добиваться поставленной цели. Значит, все было серьезнее, чем казалось вначале, когда Лавиния заявила, что ей сделали предложение, и она в самое ближайшее время намерена стать миссис Брайан О’Мэллори.
Они встретились взглядами на рождественской вечеринке и улыбнулись друг другу. А к концу вечера Лавиния, как бы случайно оказавшись под омелой, смущенно поцеловалась с ним под одобрительные смешки окружающих. Я, наблюдала эту сцену, но не придала случившемуся особенного значения, потому что поклонников у сестры было предостаточно. И этот красавец, приехавший из Шотландии к родственникам на Рождество, должен был стать очередным ее минутным увлечением. Но я ошиблась.
У меня бы никогда не хватило духу сказать нашей маме, что я либо выхожу замуж, либо завтра же уезжаю в Лондон и становлюсь актрисой. Правда, с Барни этого и не потребовалось, потому что он был образцовым женихом, попросившим у мамы моей руки по всем правилам. Что, как оказалось, вовсе не гарантировало счастливого замужества…
А вот мамина любимица Лавиния именно так и заявила, и мама, после некоторого размышления, вынуждена была уступить. Потому что на ее угрозу лишить дочь наследства, сестра лишь хмыкнула и демонстративно стала собирать чемодан, декламируя монолог Офелии. У мамы появился выбор: либо она станет тещей синеглазого и сладкоречивого Брайана О’Мэллори, который, хоть и ирландец, но все же приходится дальним родственником Стаффордам по материнской линии и принадлежит к англиканской церкви, либо… другой вариант был настолько ужасен, что она остановилась на первом.
«Если бы был жив ваш отец, он никогда бы не допустил ничего подобного!» сказала мама, и, поджав губы, занялась приготовлениями к свадьбе. Но после того, как тетя  Элси, которая жила в Эдинбурге, в своем письме подтвердила, что семья жениха занимается серьезным бизнесом, пользуется уважением в финансовых кругах и ни в чем дурном не замечена, с маминого лица постепенно стало исчезать выражение постоянной скорби и несбывшихся надежд.
Она всегда говорила, что мы просто обязаны быть счастливее, чем она, и что для нашей семьи достаточно одной вдовы. Наш отец погиб в самом конце Великой войны, где-то во Фландрии, всего через несколько дней после того, как нам с Лавинией исполнилось три года. Мама так больше и не вышла замуж, оставшись жить в доме дедушки.
Свадьбу решено было провести скромно, с небольшим количеством гостей. Из Эдинбурга приехали родственники Брайана, с нашей стороны были только мама, дед и я.  Дедушка привел Лавинию к алтарю, от волнения сильнее обычного приволакивая раненую еще в Трансваале ногу, мальчишки на хорах пискляво, но старательно пропели «вот невеста грядет…», а мама, сидевшая рядом со мной, проплакала всю церемонию. Наконец, торт, с тщательно вылепленными марципановыми фигурками новобрачных, был разрезан, а Марджори Гиббс  поймала букет невесты. Новобрачные отправились в свадебное путешествие на остров Уайт.
Все присутствующие сошлись на том, что невеста была очаровательна, жених очарователен, убранство церкви очаровательно и свадебный обед очарователен. Словом,  все были счастливы.
Родня жениха, оказавшись далеко от дома и устав от собственной солидности, расслабилась и провела оставшееся до отъезда время так, чтобы, как они выразились, «было что вспомнить».
Они, словно шквал с Ирландского моря, пронеслись по всем окрестным пабам, обогатив лексикон местных жителей несколькими новыми для нашего графства забористыми выражениями. В последнем заведении они, не откладывая, начали с драки. Но когда подоспела полиция, то их взорам предстала картина абсолютного мира и согласия. У барной стойки, обнявшись, стояли хозяин и самый задиристый дядюшка Брайана - Патрик О’Мэллори, и пели «Молли Мелоун». Оказалось, что во время войны они служили, чуть ли не в одном полку, а это было гораздо важнее разбитой витрины и нескольких сломанных табуреток. Ирландец приветствовал вошедших полицейских возгласом: « Ребята, вы тут нужны, как маяк на болоте! У нас все в порядке!» и предложил им выпить по маленькой. За здоровье новобрачных. За победу. За то, что мы дали жару этим «капустоедам». За то, что дадим им жару снова, если они только сунутся… Двое из трех полицейских тоже оказались ветеранами, и, убедившись, что опасности нет, влились в ряды празднующих. Тем более, что их дежурство подходило к концу. А третий полисмен, молодой Стоун, был отправлен ими обратно, чтобы доложить об улаженном инциденте. Мне об этом спустя несколько дней рассказала Джудит, наша горничная, которая узнала о произошедших событиях от самого Стоуна, пригласившего ее накануне в кино.
Нанеся ощутимый урон маминой нервной системе и дедушкиным запасам спиртного, через два дня они вернулись в Эдинбург. Дедушка оценил новых родственников по достоинству, признав, что не смог бы тягаться с ними даже в молодые годы, хотя его молодость, как и молодость всякого уважающего себя англичанина нашего круга, была весьма бурной.
Дома все пошло обычным порядком: я гуляла в саду, слушала радио, пила чай с мамой и напитки покрепче - с дедушкой. Стояли спокойные теплые дни, пахло нагретой солнцем травой и земляникой. На конюшню я не ходила, да и что мне там было делать? Но продать Снежинку, как предлагала мама, я все-таки пока не хотела. Мне было бы тяжело знать, что кто-то другой теперь кормит ее солеными крекерами и гладит по белоснежной гриве. И потом, продать ее – значит признать свое поражение.
Вернувшись с острова Уайт, молодожены решили ненадолго задержаться у нас, прежде чем отправится в Эдинбург, где Брайана уже ожидало место в семейной фирме. Мама была рада, что рядом с Лавинией будет тетя Элси, ведь кроме нее, у нас в Шотландии не было ни родных, ни близких друзей, а мы с сестрой никогда не уезжали так далеко от дома. Всем было грустно, что теперь Лавиния будет жить так далеко от нас. Хотя на дворе еще был только август, дед взял с Брайана слово, что на Рождество они обязательно приедут к нам в Гемпшир из своего холодного Эдинбурга.
С первых минут возвращения  Лавинии я почувствовала, что сестра изменилась. Она стала нервной, раздраженной, и, по-видимому, была не очень-то счастлива. Даже запах ее духов стал каким-то резким и тревожным. Она стала повышать голос на прислугу, чего раньше себе не позволяла, и была постоянно недовольна окружающими. Зная ее характер, я понимала, что она скорее умрет, чем признается, что ошиблась, выйдя замуж за О’Мэллори.
Зато Брайан был весел, он, казалось, не замечал ни раздражения жены, ни дедушкиной иронии, ни маминой, иногда излишней, вежливости. Он отпускал сомнительные шуточки, именовал всех попадающихся ему на пути девушек «птичками» и нахваливал стряпню нашей кухарки.
Мои попытки поговорить с сестрой наедине заканчивались тем, что она под любым предлогом ускользала, отделавшись ничего не значащими фразами. Складывалось впечатление, что она боится разоткровенничаться и наговорить лишнего, и я предпочла оставить ее в покое. Нельзя сказать, что до ее замужества мы поверяли друг другу все свои тайны, но такое отчуждение между нами возникло впервые.
С Брайаном за эти дни мы сказали друг другу всего несколько слов. Я не интересовалась скачками, не любила виски, и ему не о чем было со мной разговаривать. К концу недели я уже не могла дождаться того дня, когда молодожены, наконец, уедут.
В тот вечер я никак не могла заснуть. Все уже давно разошлись по своим комнатам. Было душно, и спать мне совершенно не хотелось. Промучившись около часа, я решила, пойти послушать радио, накинула халат и спустилась в библиотеку. Плотно закрыв дверь, я устроилась на диване около большого радиоприемника. Песенки о любви сменялись рассказом о новой спортивной модели «Бентли», а новости со всего света перемежались рекламой чудодейственного крема для лица и сиропа от кашля для детей. Вероятно, я не заметила, как задремала.
Не знаю, сколько прошло времени до того, как меня разбудило чье-то дыхание, сдобренное сильным ароматом виски и табака. Я почувствовала прикосновение влажных губ к моей шее и хотела закричать, но от страха у меня перехватило горло.
- Привет, птичка! – услышала я голос склонившегося надо мной Брайана. – Хотел налить себе выпить, смотрю, а тут моя одинокая малютка, в темноте, слушала радио и заснула! Не надо, не открывай глазки… – он поцеловал меня в закрытые веки и засмеялся.
Вот идиот! Мне тоже стало смешно, что мой новоиспеченный родственничек крепко набрался и перепутал меня со своей законной супругой.
- Иди, проспись! – сказала я ему. – Ты ошибся адресом.
Он никак не отреагировал на мои слова и продолжил:
- Знаешь, я так устал здесь… Снежку в аду, и то легче, чем мне… Ты не возражаешь, если я прилягу?- не дожидаясь моего ответа, он устроился поудобнее, положив голову мне на плечо и вздохнул.
- Брайан, встань, и дай мне уйти! – я попробовала спихнуть его с дивана, но безрезультатно. Он засмеялся и лишь крепче прижал меня к себе.
Можно было закричать, позвать на помощь… Я представила, как все, включая прислугу, сонные и растрепанные, сбегутся на мои крики, и будут стоять в дверях библиотеки и смотреть на нас с Брайаном. Занятная получится картинка, как раз для воскресной газеты:      « Пьяный муж спутал жену со свояченицей». Или еще лучше: «Коварная девица заманила в свои сети ничего не подозревающего мужа сестры».  Да, все именно так и будет. Придется выбираться самостоятельно…
- Брайан, да уйдешь ты или нет? – я лягнула его ногой. – Отпусти меня! Ты понимаешь, что я тебе говорю?! Нас все путают! Ты ошибся!
- Да, - покладисто ответил он. – Я ошибся. Только не сейчас, а гораздо раньше. Когда женился. Может, развестись? Вот ваша мамаша обрадуется… Судя по всему, ей такой зять нужен, как шоколадный чайник!
- Послушай, - сказала я как можно миролюбивее.- Ты спутал меня с сестрой, ты пьян и сам не понимаешь, что делаешь.
- А ты мне нравишься… – проговорил он задумчиво.- Что бы ты ни говорила. И поверь, я не настолько пьян, чтобы не отличить одну сестру от другой.
- Ты смеешься надо мной? - спросила я его. – Это такая шутка?
Вместо ответа он поцеловал меня. И мне вдруг так захотелось поверить, что в меня тоже можно влюбиться, что я ответила на его поцелуй. Внутри меня словно лопнул какой-то обруч, не дающий мне свободно дышать все эти ужасные месяцы. Я снова чувствовала себя живым человеком.
   « И я вернусь к тебе, о моя Мери,
      Вернусь, и ты откроешь мне двери,
      И будем мы вместе с тобою всегда,
      Навечно, любовь моя!...»  раздавалось из радиоприемника.
Утро было прекрасным.  У меня было замечательное настроение. Нужно было успеть сделать очень много дел. В первую очередь, съездить на ланч к викарию, чтобы обсудить с ним мое участие в работе благотворительного комитета. Ведь он несколько раз передавал для меня через маму приглашения, но я всегда отказывалась. Дедушка с радостью согласился отвести меня.
 
За завтраком Лавиния сказала маме:
- Эта Джудит совершенно невозможна! Почему ты не уволишь ее, мама? Она вечно все путает, не может навести порядок в вещах! Мне, конечно, теперь это не так уж важно, но неужели ты не можешь взять более сообразительную горничную? В противном случае ты скоро будешь находить дедушкины галстуки в своем комоде.
- Да в чем дело? – мамин голос показался мне раздраженным.
- Да в том, что вчера вечером я обнаружила среди разложенных после стирки вещей в своем шкафу атласный халат Элизабет. Я понимаю, что они одного фасона, но неужели Джудит не в состоянии отличить голубой цвет от красного? Ты не возражаешь, Бет, если мы поднимемся к тебе и посмотрим? Ведь мой халат, я полагаю, у тебя? Не удивлюсь, что эта бестолочь еще что-нибудь перепутала, надо будет проверить повнимательнее.
- Вот черт! - пробормотал Брайан. – А я-то думал, это ты опять со своими шуточками, Винни!
- С какими еще шуточками? Что за ерунду ты несешь, Брайан! Неужели ты думаешь, что мне больше нечего делать, как нарочно путать вещи? Мне не пять лет!
- Что ты молчишь? Ты меня слышишь, Бет?- сестра повысила голос.
- Конечно, - сказала я. – Твой халат, по-видимому, у меня. Можешь пойти и забрать его. А если проверишь и остальные вещи, буду тебе признательна.
Я встала из-за стола и, извинившись, вышла из столовой, стараясь держаться как можно ровнее. И это мне удалось.
Я прошла через холл, повернула на кухню и осторожно спустилась по ступеням черного хода во двор.
Партридж  не удивился моему приходу.
- Хотите покормить Снежинку, леди? – он подвел меня к стойлу и вложил в руку очищенную морковку. Снежинка благодарно ткнулась мягкими губами мне в плечо и взяла с ладони лакомство. Скрипнула дверь, деликатный Партридж оставил меня одну.
И тут я заплакала. Все оказалось ошибкой. Вчерашние события не имели ко мне никакого отношения. Брайан решил, что это очередная шутка Лавинии. Может быть, она не раз изображала меня, оставшись с мужем наедине. Наверное, им было весело.
Я не плакала  с того дня, когда пришла в себя в больничной палате, и поняла, что вокруг меня абсолютная, непроглядная темнота. Мне казалось, что если я не поверю, что это случилось со мной на самом деле, то однажды утром просто открою глаза, и мрак отступит.
Из длинных и путаных объяснений врачей я поняла только, что мозг - это самый таинственный орган человека. Они очень сожалели, что я так неудачно ударилась головой при падении и ослепла. Сколько народу отделывается лишь синяками да шишками… Видимо, они сами толком не знали, что со мной делать. От такой травмы нельзя вылечить, сказали мне, надо только ждать. Может быть, зрение восстановится. Вот я и жду.
Еще час назад мне казалось, что мне есть, чего ждать. И дело было даже не в Брайане. Просто вчера я поверила в то, что меня можно полюбить, даже такую.
Если бы я была героиней романа, то уже застрелилась бы из дедушкиного ружья. В подобных историях ружье всегда оказывается под рукой в нужный момент. Или отравилась бы цианидом, как в детективе Агаты Кристи. Или, на худой конец, повесилась бы, прямо здесь, в конюшне, перекинув веревку через балку под потолком. И вернувшийся Партридж обнаружил бы мой труп с высунутым языком и вылезшими из орбит  глазами. Во всяком случае, именно так выглядели повешенные в кино, когда я еще могла смотреть фильмы.
Я представила себе, как меня похоронят на деревенском кладбище, а Брайан напьется на поминках и начнет петь грустные ирландские песни. Лавиния возьмет на память обо мне какие-нибудь безделушки и вернется с мужем в Эдинбург. Мама отнесет мою одежду в церковь, и ее раздадут бедным. Дедушке больше не с кем будет поговорить. А в деревне еще долго будут судачить, отчего это удавилась одна из близняшек, и вскоре кто-нибудь непременно расскажет, что видел мое привидение около нашей конюшни.
Послышался знакомый гудок  дедушкиного автомобиля - пора было ехать к викарию.
Я вдруг поняла, что не хочу, чтобы все закончилось так глупо. Моя история еще не написана до конца.
Я открыла дверь, и меня обдало теплом. Должно быть, выглянуло солнце.

Отредактировано Rose (19-03-2010 21:50:56)

+5

2

Ну почему все так грустно? Неужели жизнь такая печальная?  http://gardenia.my1.ru/smile/cray.gif

0

3

Rose - пожалуйста, припишите постскриптум к рассказику, что там со слепой девушкой дальше стало.... а то как-то малость не законченно.

0

4

Игорь Градов написал(а):

Ну почему все так грустно? Неужели жизнь такая печальная?

Разная, наверное. Вот эта история вышла, действительно, печальная. Ну уж какая вышла...

Cherdak13 написал(а):

Rose - пожалуйста, припишите постскриптум к рассказику, что там со слепой девушкой дальше стало.... а то как-то малость не законченно

А никакого постскриптума или продолжения не будет - история вполне закончена. Героиня вышла на улицу и пошла жить дальше.

0

5

Rose -  а осталась ли она и дальше слепой?

0

6

А не важно

0

7

Cherdak13 написал(а):

Rose -  а осталась ли она и дальше слепой?

Terapevt написал(а):

А не важно

Для  данного рассказа - это действительно неважно. Потому что он закончен. А там - время покажет. У меня на примете есть еще парочка историй про эти края - мало ли, как там и что произойдет?

0

8

Rose - тогда ждём-ждём новеньких рассказиков на эту тему!

0

9

Очень хорошо. Просто замечательно. И исключительно по-ирландски...

0

10

Chicago написал(а):

Милый рассказик, но грустный((  Мне очень понравился))

Спасибо!

Серб написал(а):

Очень хорошо. Просто замечательно. И исключительно по-ирландски...

Без ирландской составляющей эта история не получилась бы такой, какой получилась - это точно! Было бы все прилично, скучно и грустно. По-английски. А так - хоть и грустно   http://gardenia.my1.ru/smile/girl_cry.gif   , но с выпивкой   http://gardenia.my1.ru/smile/drinks.gif   , мордобоем   http://gardenia.my1.ru/smile/toper.gif    и вообще очень трогательно!   http://gardenia.my1.ru/smile/air_kiss.gif

0