Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Ольги Дорофеевой » Лепестками белых роз...


Лепестками белых роз...

Сообщений 11 страница 20 из 27

11

Еще минута – и я разуюсь… Зачем я только одела эти туфли? И как назло, некуда присесть. Ну, если только на асфальт… А Глеба Алексеевича все нет! Да еще какой-то странный мужик стоит неподалеку, вот сейчас как вырвет сумку и… Ой, здравствуйте! Тетя прихворнула, пришлось мне ехать… Я, честно говоря, совсем не в курсе, что тут надо делать… 
Я даже не пытаюсь особо вслушаться в то, о чем он говорит с этим усатым администратором. Да и какая мне разница? Забрал бы побыстрее у меня деньги, да и по домам! Если я в этих туфлях доеду, конечно…А он привередливый, этот Глеб Алексеевич - то не буду, это не буду. И этот салат нам не надо, и вот этот не надо, ну и ну… Ну уж нет, жульенами я не пожертвую! Обязательно жульены, обязательно! Я, может быть, на эту свадьбу вообще только из-за жульенов и пойду! И лобио, да-да! Вот так-то!
Что? С кем посоветоваться? С мамой вашей невесты? Он что, решил, что это наша с Глебом Алексеевичем свадьба? Ой, мамочка… А Глеб Алексеевич даже бровью не повел… Может, он не понял просто?...Что? Что я скажу как БУДУЩАЯ МОЛОДАЯ ЖЕНА?!!

Дальше он что-то еще выбирает, обсуждает, размахивает какой-то крутой карточкой – золотой, наверное, или платиновой, или какие они там еще бывают? И изображает при этом счастливого жениха.  И все абсолютно серьезно, как будто так и надо… С ума сойти!

Даже не понимаю, как мы снова оказываемся на улице. Господи, да я же еще деньги ему не отдала! Я смотрю на него и не могу сказать ни слова. Обедала ли я? Обедала ли я? Обедала ли я…Что я скажу как будущая молодая жена? Не обедала. Конечно, поеду! Нет, он что – серьезно? Но ведь так не бывает… Не бывает!
Не бывает. Но мы и правда садимся в его огромную черную машину и едем… Куда мы едем? А, впрочем, какая разница? Сказано же – обедать!
А перед глазами все стоит сцена в ресторане… Ведь если кому рассказать – не поверят! Да я и сама с трудом верю, что этот серьезный мужчина мог так себя повести… Почему он так сказал? Ну не потому же, что на самом деле хочет на мне жениться? Так не бывает. Даже в кино…
А забавно получилось, правда? Мы с вами, Глеб Алексеевич, прямо как персонажи из рассказа Зощенко... Почему Салтыкова-Щедрина? Не понимаю…Это что, ваш любимый писатель?... Помню ли я Толстого? Помню, чай с ним пила… Господи, о какой ерунде мы говорим! Все говорим, говорим, а я так хочу, чтобы он меня поцеловал… Да, помню… Еще бы мне Алексея Константиновича не помнить – он мне в билете на госэкзамене попался! Я даже до сих пор стихотворение помню, которое тогда читала… Удивительно, столько лет прошло, а помню! Ну да, именно это!

….А Он, в прозрении глубоком,
              Уже вступая с миром в бой,
               Глядит вперед - и ясным оком
               Голгофу видит пред Собой.

Надеюсь, больше ничего наизусть читать не придется? Потому как блеснуть мне особо нечем, несмотря на свое педагогическое основательно забытое образование…
Вот Пушкина я люблю, да. Очень… Но вряд ли это поразит моего собеседника… Да, в конце концов, не могу же я все знать? Хотя дурой выглядеть тоже как-то не хочется...
Да ладно, в самом-то деле! Можно подумать, оттого, что я бы ему всего Пастернака наизусть прочитала, он бы на мне женился…
«Маяковский умер как поэт, когда его стали насаждать силком, точно картошку», говорите? Помню, а как же! Конечно! Знать бы еще, кого он сейчас цитировал?..

Меня так тянет к нему прикоснуться, что я еле сдерживаюсь, чтобы не протянуть руку к его щеке.  Ну, как БУДУЩАЯ МОЛОДАЯ ЖЕНА…
А ведь и правда, если только представить на минуту, что его шутка могла бы быть правдой… Вот мы едем в машине, куда-то далеко-далеко, он ласково смотрит на меня своими темными глазами, а на заднем сиденье сидят мальчик и девочка. Мальчик постарше, а девочка совсем маленькая… А потом мы приезжаем в гостиницу, идем ужинать… А когда дети засыпают, он обнимает меня и, щекоча дыханием ухо, нежно шепчет….Как, уже приехали?

Да, это вам не «Звезда»… Вряд ли я когда-нибудь еще раз попаду в подобное место. Хотя я бы и в чебуречную с ним пошла, лишь бы побыть вот так рядом. И неважно, что я не люблю чебуреки. Ради этого полюбила бы, наверное…
…Что? Что буду заказывать? Ой, это сколько же я так сижу? Что? Салат «Сардиния» и что-то там с трюфелями? Отлично! Что предпочитаю? Чтоб вы меня поцеловали, Глеб Алексеевич. Ах, вы про рыбу и мясо? Ну, давайте мясо…Да, и шоколадное суфле.

…Откуда я так хорошо знаю русскую литературу? Откуда-откуда… Я пединститут закончила, филфак. Нет, давно не работаю в школе. Ну, вот как-то так получилось. Вернее, не получилось. Учительницы из меня не получилось. Но литературу люблю, очень. И, предвидя следующий вопрос, успеваю спросить первой – а какие у вас, Глеб Алексеевич, любимые писатели? Потому что сама сейчас вообще ни одного автора кроме Пушкина вспомнить не могу. Неужели это он на меня так действует, что, кажется, еще чуть-чуть, и я даже таблицу умножения забуду? Или это вино мне в голову ударило? Так себе, кстати, вино, кислое очень. Но, подозреваю, что дорогое. Да, допить надо, все-таки Глеб Алексеевич так тщательно его выбирал…
Джером и Пристли, говорите? Пристли… Пристли... «31 июня»?.. О да! Конечно, это и мой любимый автор! Ну, почти… Как там у Пристли, помните? Что б такое припомнить, хотя бы из фильма… «Вы бы лучше поучились у своей бабушки плетению интриг! Ах, как она вязала… До сих пор никто развязать не может!»

А еще эта музыка… Мне кажется, на него она тоже действует, хотя… Это ведь для меня сегодняшний обед – что-то исключительное, а для него, может быть, ничего особенного…Вполне возможно, он здесь каждый день обедает. И, надо думать, не один…
Но почему тогда он на меня так смотрит? Неужели я, и правда, ему нравлюсь? Ну, хоть немножко? Ведь я же чувствую, что все это не просто так! «Просто так» такими глазами не смотрят! Наверное, он хорошо танцует… Как я люблю танцевать! Днем нельзя? Жаль… Обед давно съеден, мы какое-то время просто сидим и смотрим друг на друга. Минуту или две, а может быть. гораздо больше… В его левой руке тлеет сигарета, а правой он накрыл мою ладонь… Я бы, наверное, могла так просидеть до вечера. Но тут у него звонит мобильный, и все заканчивается. По разговору я понимаю, что у него какое-то срочное дело. Его  лицо сразу становится другим – чужим и далеким. Он очень извиняется, что не может отвезти меня домой. Как жаль! Но до метро довезет, конечно! До какого? Да все равно, до любого… Он высаживает меня из машины и, коротко попрощавшись, уезжает… Я остаюсь одна. Такое впечатление, что ничего и не было. Или было, но не со мной. Тут же мне снова начинают жать туфли. И как это я умудрилась про них забыть? Сейчас они жмут, да так, что я понимаю - домой ехать придется действительно босиком… К счастью, неподалеку от меня тетка в ярко-розовом сарафане торгует всякой всячиной. Все по сто рублей. Я покупаю у нее зеленые матерчатые шлепанцы, а в книжном у метро - томик Пристли. Как он там сказал?... «Трое в новых костюмах»? А как же, перечитывала не раз!.. Настольная книга!..

***

Будь оно все трижды проклято! Четырежды! Эн в степени эм раз! Работа! И ведь договорился же, что сегодня не приду, так нет – беги, родной, спасай светлое дело мирового капитализма и российского нефтяного бизнеса! А может, так оно и к лучшему? Ведь еще минута-другая и я бы кинулся на эту девочку, наплевав на все условности. Господи! Ну, почему ты так несправедлив ко мне?! Что я тебе сделал?! Ведь она моложе меня на восемнадцать лет! ВОСЕМНАДЦАТЬ! Могла бы быть старшей сестренкой моего Святослава. Почему мы встретились?! Зачем?!! Чтобы я брошенным псом выл на луну, понимая, что ничего у нас не будет? Никогда не будет! НИ-КОГ-ДА!..
Вот в таком настроении я и появился на работе. Несясь ураганом-убийцей по коридорам на экстренное совещание, я чуть не сбил с ног Эмму Райнгольдовну Шеер – нашу старейшую сотрудницу. Про нее шептались, что она была самой первой и самой любимой женщиной  президента Компании еще в те далекие времена, когда президент только-только окончил институт, а Эмма Райнгольдовна была заместителем начальника одного из промыслов – красавицей средних лет, взявшей под свою защиту и опеку сопливого молодого специалиста. За это, мол, теперь Эмма Райнгольдовна наделена некоторыми «особыми» полномочиями… В эти сплетни я не вдавался, считая, что это меня не касается, но госпожу Шеер уважал за знания и опыт, как и положено уважать одному толковому спецу другого, не менее толкового…
На совещании Эмма Райнгольдовна уселась напротив и все полтора часа в упор меня разглядывала. Это мне настолько не понравилось, что я даже покрестил ее про себя «фашистской нечистью» и пожелал ей парочку Сталинградов, чтоб жизнь медом не казалась…
В совещании был объявлен перерыв. Я рванулся на выход, покурить для успокоения нервов, когда в спину мне прилетело:
- Глеб Алексеевич, на минуточку…
Эмма Райнгольдовна, чтоб ей пусто было!
- Слушаю вас…
Сухонькой ручкой она твердо уцепила меня за локоть и, воркуя о том, что нам надо что-то обсудить, потащила меня к своему кабинету. Я шагал с ней, не особо понимая, что ей от меня надо, но и не особо сопротивляясь: мысли были не тем заняты.
Как только мы переступили порог ее кабинета, он чуть не силком пихнула меня в кресло напротив себя, уселась сама, закурила и…
- Ну?!
- Не понимаю вас, Эмма Райнгольдовна…
- Все вы прекрасно понимаете, – струя дыма ушла в потолок. – Что у вас стряслось? У сына расстраивается свадьба?
- Нет, Эмма Райнгольдовна. С чего вы взяли?
- Задавили кого-то на своем джипе?
- Да с чего вы взяли-то?!
- Тогда что? Очередная баба залетела? И вместо аборта желает замуж?
- Что вы себе позволяете?!!
Шеер вперила в меня свои бесцветные глаза. Затем, уже боле мягким тоном, произнесла:
- Послушайте, Маркин. Вы – отменный специалист, а в сложившейся ситуации – единственный, кто сможет решить эту, – тут она привычно подпустила крепкое словцо, –проблему без больших потерь средств и времени. Но в таком состоянии вам в командировку ехать абсолютно противопоказано. Вы или запьете, или убьете кого-нибудь. Что у вас произошло?
Вот так. Старая, мудрая немка расшифровала тебя на раз. Действительно, очень хочется напиться. Или подраться. Или и того и другого. В любой последовательности…
- Вы правы, Эмма Райнгольдовна. У меня случилось… Случилось то, что я вдруг понял – я уже старый. И многое уже прошло мимо меня навсегда…
Она с интересом разглядывает меня. Потом неожиданно привстает и кладет мне руку на голову:
- Глеб Алексеевич. А вы, оказывается, еще совсем мальчишка. Поверьте старой и, надеюсь, неглупой женщине – вы еще много, много раз будете чувствовать нечто похожее. И самое лучшее средство  от этой напасти – ощутить свою полезность. Сегодня вечером выпейте грамм триста коньячку, а завтра – с головой в работу. Попробую вам помочь…
Шеер помогла и сделала даже лучше, чем я мог ожидать. Придравшись к каким-то мелочам, она потребовала, чтобы разбираться на месте поехал не один я, а еще и специалист из параллельного департамента. И сама предложила отправить вместе со мной Святослава. Так что на следующий день мы вместе со Светкой укатили в командировку.
Это была первая наша совместная командировка. Она оказалась насыщенной и тяжелой. Вечером я приходил в номер и просто падал снопом на кровать, проваливаясь в черную пустоту сна без сновидений, без мыслей, без чувств. В те же редкие минуты, когда я был в состоянии что-то воспринимать и решать, мы со Светкой обсуждали его дальнейшую жизнь – жизнь главы семьи. Прикинув наши финансовые возможности, я сообщил наследнику, что у него есть шанс получить в конце этого года новую машину. Он просиял и тут же умчался порадовать  свою невесту животрепещущей новостью.
Десять дней промелькнули как один. А когда мы, наконец, вернулись домой, оказалось, что до свадьбы сына осталось уже только три дня…

За время командировки я как-то успокоился и смирился с мыслью, что «не для тебя эта ягодка вызрела». Успокоился настолько, что даже попробовал встретиться со своей любовницей – той самой, что ставит карьеру превыше семейных отношений. Еще в самом начале наших встреч я услышал от нее следующую сентенцию: «Ты мне нравишься, милый, но запомни: на первом месте у меня работа. На втором – мой сын. На третьем – мать. Так что если ты согласен занять четвертое место – пожалуйста». До недавнего времени меня это устраивало. Симпатичная, умненькая, сексуальная... Тебя слишком близко к сердцу не принимает, зато и в твою жизнь не лезет – чего еще надо? Но только когда обнял и поцеловал ее, я вдруг понял – надо! Много чего еще надо! Не хочу быть на четвертом месте. Не хочу, чтобы она была на четвертом месте. Хочу, чтобы моя женщина была у меня и на первом, и на втором, и на третьем и, вообще – на всех местах в моей жизни! И чтобы я  - также! Чтобы встречать вечером и провожать утром, чтобы один заболел – второй мучается, чтобы отпуск порознь – пропавший отпуск! Чтобы радость от встреч и боль от прощаний! Чтобы растворился без остатка и чтобы слился воедино! И чтоб навсегда! Отныне и вечно!..
…Вечер не удался. Я ушел. Потому, что не хотел оказаться  в постели с чужой и ненужной мне женщиной. В голове, было, взорвалась шальная идея: разыскать Машу. Нет, конечно, я не собираюсь говорить ей то, что хотел бы сказать – просто посмотреть на нее. Может быть, она бы согласилась пойти со мной в ресторан? Или в театр? Мобильными номерами мы обменяться не додумались, а звонить будущей сватье – увольте. Но ведь я знаю, где она живет! Вот сейчас подъеду к ее дому, припаркуюсь и подожду, пока она вернется домой с работы…
Я уже выруливал к ее дому, как вдруг от новой мысли резко врезал по тормозам. А если она придет домой не одна? Может быть, ее провожает кто-то, а ты – ты будешь сидеть и смотреть?! Ну-ну… В драку полезешь? Еще лучше… Шпана престарелая! А если она одна, но вежливенько так откажется? Лучше ничего не знать!..
Дома я долго стоял под холодным душем и на все лады проклинал свою жизнь. Распрокаторжную!..

***

Мне казалось, что завтра мы непременно  увидимся. Я была в этом уверена. Не знаю - как, не знаю - где, но мы обязательно должны увидеться. Обязательно!
Правда, мы не успели ни о чем договориться, и номерами телефонов не обменялись, но… Захочет узнать номер – узнает, захочет меня увидеть – увидит. А вдруг не захочет? Да нет, как же «не захочет», когда так смотрел? Ведь это что-нибудь, да значит?
Оказалось, ничего это не значит. Абсолютно. Не позвонил. Не приехал. Не встретил у подъезда с букетом роз. И без букета не встретил. И тут я поняла – я все себе придумала. Не было ничего такого. Ну, съездили, пообедали, и все. Ведь и правда, ничего не было – все мои фантазии… Просто мне так хотелось, чтобы все это было, что я и сама в это поверила! Да, наверное, он очень удивился бы, если узнал, что я себе напридумывала. Зачем я ему? С чего это я вообразила, что я ему могу быть интересна? У него что, никого нет? Ни за что не поверю. Наверняка есть у него какая-нибудь бизнес-леди, или домашняя куколка с брилиантиками на наманикюренных пальчиках и маленькой собачкой…Да что я знаю о нем? Ровным счетом ничего, кроме того, что он может истратить на обед столько денег, сколько я заработаю за месяц…
Нет, ну зачем же он так со мной?!!!
…Что? Да ладно тебе, Юля, разлука закаляет чувства… Шучу я, не обижайся! Приедет твой любимый, и все будет хорошо… Ну, послали в командировку, бывает, ничего с этим не поделаешь... Не успеешь заметить, как дни пролетят – до свадьбы-то чуть больше недели осталось. Он же тебе сегодня раз десять, наверное, звонил? Ну вот, видишь, человек делом занят, оборудование какое-то налаживает. Что говоришь? Могли бы отца одного послать, без него? Отца? Какого отца? Они что, вместе поехали?.. Да нет, с чего ты взяла, все нормально… Лицо красное? И ничего не красное, нормальное у меня лицо…

***

День свадьбы Святослава Глебовича и Юлии Николаевны, наконец, наступил. С утречка пораньше мы со Светкой в последний раз навели на себя марафет, придирчиво оглядели друг друга и двинулись каждый в свою сторону. Я – во Дворец бракосочетаний, он – за своей нареченной.
Посмотрел на часы и решил, что можно и не торопиться. По дороге заехал заправиться и вымыть машину. Пусть и мое детище американского автопрома выглядит празднично. Процесс мойки немного затянулся. А потом еще немного. А потом – за цветами… Короче говоря я, когда я приехал ко Дворцу бракосочетаний, до начала церемонии оставалось минуть пятнадцать, не более…
Первым, кого я встретил во Дворце, была, разумеется, ненаглядная сватья. Норовя перепачкать меня помадой, она радостно сообщала мне подробности «выкупа» невесты, выслушивая которые я внутренне содрогнулся. Блин, деревня гуляет!..
С трудом вырвавшись из объятий «родственницы» и чуть только не бегом взлетел по лестнице и … И точно ослеп!
Я практически не видел ни сияющей Юли, ни сосредоточенного, чуть бледного Светку, ни разряженной толпы… Ко мне шла ОНА!
- Глеб Алексеевич, как хорошо! – и за руку. Меня! – А то мы уже волновались…
Великие небеса! Что это?! Светлые волосы – широкой волной. Глаза – точно еще больше стали… И светятся! Платье – нет, братцы, это и не платье вовсе! Не знаю, как оно называется, когда материя такими складками, словно и не сшита, и все закрывает, но кажется – что все наоборот, открыто! Цепочка золотая с камушком зелененьким – под цвет глаз. А губы?! Губы!! Совсем рядом и словно просят: «Поцелуй нас»! Господи! За что ты меня так?! ЗА ЧТО?!!
Церемонию я, собственно, пропустил. Стоял, как дурак, и изо всех своих невеликих сил пытался не пялиться на Машу. Так что когда меня попросили сказать пожелание молодым, я очнулся только тогда, когда Светка чуть дернул меня за рукав. Промямлил нечто про светлую радость, про честность и уважение… И опять впал в ступор.
После Дворца молодые поехали кататься по городу, а Ильинична с десятком подруг рванула в ресторан: «отполировать» все напоследок. Сперва она, было, вознамерилась поехать на мне, но я брякнул что-то про проблемы с АБС и она отстала. После ее исчезновения я долго искал глазами Машу. Не нашел. Плюнул и пообещал себе нарезаться сегодня до зеленых чертей и розовых слонов…

«И было этой свадьбе места мало!» Точно! Мало! Ни дать, ни взять: сцена из «Евгения Онегина» – «Сон Татьяны»! Еда …  да так себе еда. Выпивка … ну, разве что много. Гости … Иероним Босх нервно курит в сторонке. До такого ему бы просто не додуматься. И самое главное: тамада. Нет, не так: ТА-МА-ДА!!! Вот теперь правильно. Если смотреть и слушать его хоть минут пять, то все ясно: в местном дурдоме – день открытых дверей! Боже!
- …А кто же это перед тобой сидит, а Юля? – мерзкий голос, в котором так и проскальзывают подхалимаж и какое-то внутреннее беспокойство: а вдруг не заплатят?
- Папа, – брякнула Юля, глядя на меня мутными от счастья глазами.
- Вот! – в голосе была такая гордость, словно его обладатель жизни не щадил, устраивая эту свадьбу. – Папа! Ну и поцелуй своего нового папу!
Интересно – новый папа. Старый сносился – нового прикупили…
Юля мазанула меня по щеке влажными губками. Дочка, мать ее…
Водка. Легче не стало. Повторить…
- …А кто же это перед тобой сидит, а Святослав?
Интересно, что-то сейчас будет?..
- Теща моя, Валерия Ильинична…
Молоток, Светка! Знай наших!
- А кто она тебе теперь?
- Теща она мне теперь! Любимая теща!
С этими словами он крепко поцеловал Юлю.
- Гляди, как надрался женишок… Че-то быстро… Пьющий, наверное, – прошептал кто-то рядом со мной, – Ох, и наплачется Юленька с этим алкашом…
Я резко повернулся. Дородная тетка беседовала со своим супругом. Тот кивал в подтверждение ее слов.
- Знаете, я бы не советовал вам судить обо всех по себе, – оба обернулись ко мне, словно я дернул их за веревочки. – Если бы мой сын принял эти дикие обычаи глухой деревни, вот тогда бы это означало, что он напился. А так… Полагаю, что он трезвее, чем вы бывали когда-либо в своей жизни. Даже в нежном детском возрасте…
Они тупо таращились на меня, а потом аккуратно отодвинулись и горячо зашептались между собой. Блин, я, кажется, сегодня буду темой для многих бесед…
Водка. Водка. Еще водка. Жульен. Кстати, не очень-то и плохой. Хотя, после восьмо… девятой рюмки…
Тамада сообщает, что теперь танцуют все. Ну, пусть танцуют. Мне не жалко. Еще водка…
После танцев начинаются потрясающие конкурсы. Не хочу на это смотреть. Я не клоун. Я лучше еще водки. И еще…
- … Ой, Глеб, а вы-то что же не танцуете?
О! Ильинична нарисовалась! Вот только тебя мне и не хватало…
- А давайте-ка мы с вами покажем молодым…
НЕ-Е-ЕТ! Только не это!
- Извините, Валерия Ильинична, я сейчас…
Лихорадочно озираясь я пробирался к выходу. Что же делать? Ведь я сейчас просто взорвусь от этого Бедлама!.. А? Маша?! Это выше моих сил… Господи. Благослови!..
- Маша? Можно мне вас пригласить?..

День свадьбы, наконец, наступил. Все утро прошло в какой-то дикой суматохе. Уже скоро должен был приехать жених с друзьями, и Юля металась по квартире, шурша нижними юбками, и изнемогая от ожидания. Тетя, жалуясь на стресс, пару раз плеснула себе коньячку, и к приезду жениха уже чувствовала себя гораздо увереннее и тут же принялась всеми командовать. А я… я думала только о том, что сегодня, наконец, увижу его. Ни о чем больше я думать не могла. Все казалось незначительным, несерьезным, неважным по сравнению с нашей встречей.
… Какое замечательное имя - Глеб… Глеб Алексеевич… Вот странно – даже про себя мне трудно назвать его просто по имени! Ну вот как можно мечтать о человеке день и ночь, и называть его при этом по имени и отчеству даже в мыслях? Не понимаю… А выходит, что можно… Если честно, я вообще себя не понимаю. Ведь здравый рассудок говорит, что этот мужчина – не для меня.  Потому что ничего особенного во мне нет. Да и в дальнейшем тоже не предвидится. И ноги у меня длиннее не станут, и талия не сделается тоньше, и лицо никогда не будет таким ухоженным, как у ослепительно красивых девушек из глянцевых журналов. Боюсь, если бы он меня встретил случайно на улице – в мою сторону и не посмотрел бы. Потому что не такую женщину он бы выбрал. Если бы на самом деле выбирал. А  не просто так столкнулся, как со мной, потому что обстоятельства свели…
Как жаль, что я непохожа на роковую покорительницу сердец… Ну, что поделать, не бывает роковых женщин с таким скудным списком любовных историй за плечами. Из которых первая – несостоявшееся замужество,  вторая – так ничем и не закончившийся роман со случайным знакомым, а о третьей – и вообще говорить нечего. Потому что когда твои проблемы абсолютно неинтересны другому человеку, это что угодно, но не любовь.  А здесь, сейчас – так хочется поверить, что тут другое, тут настоящее…Ведь нельзя же прожить всю жизнь и так и не узнать, что это такое – когда тебя любят? 
Как хочется поговорить об этом! Но с кем? С тетей? С Юлей? Мне кажется, что я не выдержу и прямо вот так и скажу домашним – а я люблю Глеба Алексеевича. Даже страшно представить, что из этого может получится… Нет, конечно, я никому ничего не скажу. И главное сейчас – дождаться, когда мы с ним, наконец, увидимся. И сразу станет понятно, что же между нами произошло на самом деле. Господи, ну сделай так, чтобы это было правдой!

***

Нет, все-таки сегодня необыкновенный день! Конечно, это глупо, но я даже на секунду вообразила, что сегодняшняя свадьба – не Юлина, а моя. Вот такая я романтическая дурочка, да… От этой ли абсолютно неправдоподобной фантазии, или еще от чего-то, но я сама себе понравилась, увидев отражение в зеркале. А такое со мной случается нечасто…Но вот именно сегодня случилось. Потому что через несколько часов я увижу того, кого люблю…Недаром говорят, что каждая влюбленная женщина по-своему красива. Удивительно, но даже тетя сказала – как ты мило выглядишь сегодня! Конечно, вряд ли ее особенно интересовал мой вид, но все же… На мне было платье из золотистого шелка, которое я купила пару лет назад, но так ни разу и не надела. Просто некуда было…А тут оказалось как раз кстати.
Это платье настолько отличалось от всего того, что я обычно ношу, что я и сама себе казалась в нем какой-то необыкновенной… Как хорошо, что оно все это время провисело у меня в шкафу и дождалось сегодняшнего дня! 
У меня было такое чувство, что сегодня случится что-то невероятное… А от того, что я ни с кем не могла поделиться своими мыслями, это ощущалось еще сильнее. Я была так поглощена всем этим, что очнулась только во Дворце бракосочетаний. Кругом было огромное количество гостей, но его – именно его – не было. От мысли, что он может не приехать, мне стало страшно. Ну, как же он может не приехать, сказала я себе? Приедет, конечно! А вот и он… Я так соскучилась, что бросилась к нему навстречу. Ну не смогла я  сдержаться!  Но от того, что я прикоснулась к его руке, он как-то странно дернулся – ему это было неприятно?! – и сухо поздоровался со мной…

За всю церемонию он так ни разу на меня и не взглянул. И потом не подошел. Встретились мы только в ресторане. Вернее, это я его увидела, а он скользнул по мне безразличным взглядом.  Разве это можно назвать встречей?
Я просто не понимала, что происходит. Он, что, испугался? Или подумал, что я стану ему навязываться? Боже мой, ведь, наверное, он и обедать пригласил меня только из вежливости…Как бедную родственницу. Ну с чего, с чего я решила, что я ему нравлюсь?! 

Свадьба пошла своим ходом. Дурацкие тосты, дурацкие танцы, дурацкие конкурсы... Нет, я не хочу танцевать. И вина не хочу. И салата не хочу, спасибо. Почему я такая скучная? Жизнь такая. О, господи, если вам непременно надо со мной выпить, налейте мне лучше водки. Отлично! Главное, не смотреть на него. Не смотреть. Это надо просто перетерпеть. И комок слез в горле перетерпеть, и надоедливого соседа. Я перетерплю. Я постараюсь. Если я сейчас заплачу, у меня тушь потечет. И все подумают, что я так напилась. А, может, и правда, напиться? Ага, а потом подойти и все ему высказать. Что я прекрасно обойдусь без него и без его трюфелей. И без Пристли, которого я не читала, как это ни странно. И что он может не беспокоиться из-за того, что он меня угостил своим выпендрежным обедом. Я не стану претендовать на что-то большее…Ведь столько лет я как-то обходилась без него, так обойдусь и дальше. …Нет, не могу, сейчас заплачу. Где у них тут туалет? Очень романтично – пойти поплакать в туалете на чужой свадьбе. Еще романтичнее – отравиться или застрелиться. Но не дождетесь, Глеб Алексеевич! Я вам не нужна – прекрасно. Вы мне – тоже. Вот только досижу на этой ужасной свадьбе, приеду домой, сниму свое золотое платье  - и все закончится. Ах, да, еще и роман Пристли выкину. Разорву на мелкие кусочки и выброшу в мусоропровод. Нет, ну где же у них все-таки туалет? А то я сейчас и правда разревусь у всех на глазах!
Можно ли меня пригласить? Господи, твоя воля… Можно. Я чуть не рухнула ему на руки…От его прикосновений у меня даже голова закружилась. Что? Печальная? «Вы так печальны, дорогая, как будто горе есть у вас… Доверьтесь мне!»...Да нет, с чего бы мне быть печальной? У меня все хорошо, просто замечательно! Ведь это так прекрасно – свадьба! О, да, круиз по Средиземному морю – замечательный подарок! Нет, я там не была. И там тоже. Ну, не сложилось как-то…Звучит музыка – нежная, медленная, и мы танцуем. Танец, второй, третий… С каждым разом он прижимает меня к себе все настойчивее. И улыбается… Он что, только что понял, что я здесь? Или это у него манера такая – сначала довести до обморока своим безразличием, а потом улыбаться, как ни в чем не бывало? Опять какие-то глупые разговоры ни о чем, и я не могу понять, что же все-таки между нами происходит. Да и происходит ли? Ведь получается, что я опять просто подвернулась ему под руку… Или все-таки нет? Мы выходим на улицу. Он протягивает мне сигарету. Нет, спасибо. Бросила. Ну да, конечно. Вот как только в прошлый раз с вами покурила, так и бросила…
...Что? Уехать? Прямо так взять и уехать отсюда? Ну да, в конце концов, это же не наша свадьба, вы правы. И что дальше? Смотрит на меня озадачено. Интересно, сколько же он выпил? Догадываюсь, что немало… Иначе с чего бы вдруг такое приглашение? Плевать на тетю? Да на всех плевать, если честно… Ну, хорошо, поехали… В самом деле, чего мне бояться? Я могу поступить так, как захочу. А я очень хочу быть с ним…
Он начинает шарить по карманам в поисках ключей. Ищет долго, сердито, но ничего не находит. И тогда он со всей силы пинает колесо своей огромной машины. Как ребенок.
И в тот момент, когда он наконец-то выуживает ключи из внутреннего кармана пиджака, попутно роняя какие-то бумажки, и не замечая этого, я вдруг понимаю, что никуда не поеду. И даже не потому, что боюсь врезаться в первый же попавшийся столб. А потому, что сейчас передо мной стоит совершенно другой человек. Который в эту минуту готов на все, но завтра…Завтра все будет совершенно по-другому… Когда он протрезвеет и, может быть, вспомнит о том, что было. Или не вспомнит, что еще хуже. А я не хочу так! Не хочу. Я дура, конечно, но я хочу по-другому. Чтобы - глаза в глаза, чтобы – как одно существо, чтобы и правда – вместе…Когда не думают о том, как выглядят, как говорят, как и что делают, а просто уже не могут друг без друга... Скажи он мне что-нибудь подобное тогда, в итальянском ресторане, я  бы уехала с ним куда угодно. Потому что тогда все было по-настоящему. И взгляды, и прикосновения, и слова. Он действительно этого хотел, так же, как и я. Он был – настоящий. А не такой как сейчас…  Ой, я сумочку забыла, Глеб Алексеевич, я сейчас вернусь! 

***

Утром следующего после свадьбы дня я проснулся в машине. Уточняю:  в своей машине. Сидя за рулем, где я, видно, и заснул, так и не дождавшись Маши…
Во рту было гадко, как и всегда после значительного возлияния, но по сравнению с тем, что было у меня на душе – во рту благоухали райские кущи, и было не протолкнуться от цветов и прочих цитрусов!
Дурак! Идиот! Имбецил! Ты что натворил вчера?! Ты куда ее позвал?! Ты соображаешь, что ты натворил?!!
Вчерашний план был прост как три рубля и незатейлив, как мычание. Сейчас утащу ее к себе, там … в общем, там случится то, что должно случиться, а после выскажу ей все. И что влюбился в нее, как пацан сопливый, и что впервые за многие годы не могу спокойно спать, если думаю о ней, и что постараюсь сделать ее счастливой, что псом ее верным буду … И что?!
Ты бы хоть сориентировался: насколько девочка «подогрета»? Вернее: достаточно ли она «подогрета», чтобы с мужиком, ей в отцы годящимся … ? Попер, как танк, чуть не силком к машине волок… Сам-то, конечно, пьян-с был, как скотина-с… А она?
И ведь ты, сволочь такая, даже ни разу не сказал, не намекнул, что люблю, мол! Ну, и на кой ты ей сдался? До машины подыгрывала, чтобы не злить пьяного питекантропа, а потом дала деру…
А ведь это все… Ты не понял еще – ВСЕ! Ты ж теперь ей интересен не более чем вирус гриппа под микроскопом! Да она тебя десятой дорогой обходить будет… И правильно сделает!..
Обхватил я голову руками и завыл тихонечко, от отчаянья и тоски… наверное, долго бы выл, да тут в аккурат гаишники нарисовались. Один из них вежливенько так в окно постучал, документы, мол.
Пока разбирались, что движок со вчерашнего дня холодный, пока выясняли, что в таком состоянии я никуда ехать не собирался, еще один подошел, постарше. Посмотрел на меня, бойцов своих отогнал и ко мне:
- Слышь, друг, случилось что?
- Случилось, капитан…
- Умер кто? Да ты не думай: мы ж тоже люди…
Помолчал я, помолчал… В глаза его посмотрел…
- Не знаю, капитан, поймешь ли? Я умер…
Ничего он не ответил. Своего подозвал и велел до дому меня доставить. Уже возле дома я сержанту денежку хотел сунуть, а тот отнекивается: нет, мужик, мы хоть и гаишные, да все ж не скоты какие. Собрался я, было позвать их к себе, ну там, на предмет борьбы с зеленым змием, да он умчался раньше.
В квартире пусто. Пить в одиночку я не хотел, есть не мог, а потому завалился на диван да пролежал так до самого следующего, воскресного утра…
В понедельник  на работе я показывал чудеса трудового энтузиазма. Так рвался, что хребет трещал. А не мог по-другому. Как только свободная минутка – стоит она у меня перед глазами. И хоть что ты делай – стоит!..
К вечеру решил: поеду к ней домой. Пусть прогонит, пусть посмеется – я видеть ее должен! Но пока через пробки продрался – на часах уже девять. Десятый. Она уже дома давно, чай пьет. А сватью свою я увидеть не готов. И вряд ли когда-нибудь готов буду…
Домой вернулся – только что по стенам не бегал. Сам себя уговаривал, что не сердится она на меня. Ну, подумаешь, мужик лишнего хватил. Я ж не алкоголик, а так, для храбрости… Но я ведь ей все объясню – она должна понять! Она не может не понять!..
Потом сам же себе объяснял, что она – разумная, нормальная девушка, которой совершенно не нужен старик, которая хочет нормального семейного счастья со своим ровесником, а не с человеком, чей сын почти ее одногодок… Что это все чушь, будто разница в возрасте не играет роли, что «старый конь борозды не испортит»… Опомнись: на кой ты ей нужен?! Молодая, красивая, умная, а ты?..
Вечер закончился на «мажорной ноте» – я хватил стакан коньяку и завалился спать. Чтобы на следующее утро вновь пробудиться в аду…
Так прошла неделя. Боль не уходила: ей некуда было уйти. Я проклинал себя за то, что не сумел дать ей понять, как я к ней отношусь. Проклинал ее – за то, что встретилась на моем жизненном пути. Проклинал все и вся – до кучи и за компанию. Вечера заканчивались однообразно – двести пятьдесят грамм коньяку в качестве снотворного и утром на работу с тяжелой головой…
Я устроил себе «черную субботу» и, с мстительностью завистника, выгнал на работу своих подчиненных. Какого черта им должно быть хорошо, если мне плохо?! Я бы их и в воскресенье вытащил пахать, но для этого нужно было найти убедительный повод, а он что-то никак не находился…
Субботним вечером я кружил по Москве на машине. Бесцельно, бессмысленно, просто не желая оставаться дома в одиночку. И случайно вылетел на то, что искал. Может и не осмысленно, но искал. Точка…
Под светом фар сгрудилось стадо ночных фей. Замечательно. Вот эту, самую молоденькую… Сколько? Да ради бога…
Ну, и как тебя зовут, прелестное создание? ЧТО?!! МАША?!! Да нет, ничего… Давно в Москве? Ну, понятно… Откуда? Из Луганска? Ну-ну… Прекрати! В машине – бр-р-р! Еще впаяемся куда-нибудь…
Так, вот мы и приехали. Что? Найду, найду… «Сент-Эмильон» будешь?.. Ладно, присаживайся… Маша…
Извини за нескромный вопрос: тебе сколько лет? Двадцать? Да так, ничего… Хочешь, еще налей… Без разницы…
Поесть? Чего заказать? Пиццу? Ну, давай, только знаешь: я никогда ее не заказывал. Хорошо, сейчас в Инете посмотрю… Тебе какую? Ага, тогда давайте две… Что? Да, душ там…
Извини, но мне что-то не хочется. Если желаешь – ложись спать… Такси? Ну, давай вызову… Да ладно, ладно: я пошутил… Жена? Давно уже ушла… конечно дура… Ладно, вот здесь можешь спать. А я пошел…
Чего тебе? Да не отберу я у тебя деньги, не отберу… даже еще добавлю, просто понимаешь – не могу я вот так… Раньше? Раньше это было раньше, а вот теперь – не могу… Можешь рядом лечь, только душевно прошу: не приставай… Спокойной ночи…
Утром Маша из Луганска ушла. Но перед тем как уйти долго смотрела на меня, а потом сказала:
- Если эта твоя Маша тебя совсем бросит… только не ври, что ее не Маша зовут. Видела я, как ты вздрогнул, когда мое имя услышал. Так вот: если она тебя совсем бросит - еще дурее, чем твоя жена окажется… Можешь ей так и передать.
Она встала на цыпочки и чмокнула меня в щеку:
- Ей такой мужик достался, а она еще выделывается… Ты так ей и прямо и скажи: не выделывайся, Маш! Выходи за меня! Если хоть чуть-чуть ума есть – выйдет…
И, не дожидаясь моего ответа, дробно застучала каблучками по лестнице…

… К вечеру я почти убедил себя, что нужно увидеться с Машей. Все ей объяснить и сделать предложение. Я уже готов был поехать к ней, но… Да ладно уж, Глеб Алексеевич, признавайся! Струсил? Струсил…
Дважды за неделю я звонил Валерии Ильиничне. Якобы узнать, как там наши молодые. Узнал, ага… Чуть уши не отсохли…Но из ее умопомрачительно длинных речеиспусканий я выловил ценнейший квант информации: в эту субботу Маша работает. Работает до пяти…
…В семнадцать ноль пять я уже занял позицию у ее дома. Рядом со мной лежал букет орхидей – самый лучший, который я только сумел найти. Оставалось ждать…
Я досчитал до тысячи и обратно. Потом еще раз – по-английски. Маши не было. Нет, судьба не может быть настолько подлой дамой, чтобы… Она? Она…
Я вылетел из машины и понесся ей наперерез. Если она успеет войти в дом, то… Что «то», я не знал, но очень не хотел, чтобы она успела войти…
- Маша! Здравствуйте! А я вот тут вас жду…

+6

12

Rose,Серб - молодцы!  http://gardenia.my1.ru/smile/l_daisy.gif  И все такое за хорошую вещь. Даже расхваливать не хочется. Слишком... хорошо для этого.

0

13

Domini canis написал(а):

Rose,Серб - молодцы!  http://gardenia.my1.ru/smile/l_daisy.gif  И все такое за хорошую вещь. Даже расхваливать не хочется. Слишком... хорошо для этого.

Рада, что Вам понравилось!

0

14

Ненавижу его! Ненавижу! И  себя ненавижу! Почему, почему у меня всегда так? Почему я хочу невозможного? Ну, ведь знаю, что не бывает так, как мечталось, а бывает так, как есть!  В жизни никто не женится на бедных родственницах после трех случайных встреч. И после пяти не женится. Вот переспать могут, это да. И тут как раз и представилась такая вполне понятная возможность… А я убежала. Струсила? Да…
Нет, ну почему другие так могут, а я нет? Почему я не могу жить так же просто? Не выдумывать, не ждать невозможного, а пользоваться тем, что есть? Ведь он мне так нравится, что я даже смотреть на него спокойно не могу, у меня все внутри замирает…  Но когда все так замирает, невозможно просто провести вместе ночь и наутро расстаться, как ни в чем не бывало? Типа – позвони мне как-нибудь… А ведь многие так делают. И прекрасно себя чувствуют. А я все мечтаю о чем-то… Вот так, наверное, и становятся старыми девами.
Сама виновата, больше никто. Зачем придумала себе всю эту историю? Чтобы потом самой себе доказывать, что все не так? Это и так ясно. Он, наверное, обо мне уже и думать забыл. Проснулся в своем прекрасном мире,  выпил какой-нибудь там апельсиновый фрэш, и, благоухающий и свежевыбритый, отправился… Да какая разница, куда он отправился? Какая МНЕ разница? Все закончилось. Надеюсь только, что встречаться мне с ним не придется… Хотя бы в ближайшее время. Не хочу выглядеть полной дурой в его глазах. Надеюсь, он хотя бы не будет смеяться  надо мной? Ой, боже мой… Как же по идиотски я себя, наверное, вела! Хорошо, хоть, никто ничего не видел…
Все, закончили эту историю. Точка. Ничего не было.

Время тянулось как резиновое. Я просто не знала, куда себя деть. Все вокруг напоминало о нем. Даже имя «Глеб» – и то без конца попадалось на глаза… Телевизор вообще лучше было не включать. Все поголовно были влюблены. Ссорились, мирились, встречались, расставались… Только я была одна. И это все вранье, что работа помогает. Ничего она не помогает. Когда сидишь перед монитором, а в голове только одно – как он посмотрел, что сказал, как прикоснулся… Хочется свернуться калачиком в углу и лежать. Чтобы никто не трогал. И уж тем более не приставал со всякими дурацкими поручениями. Мне кажется, будто внутри меня что-то выключили. И я только шевелю руками и ногами, а даже не понимаю, что делаю. Мне все безразлично. Вообще все. Да, я знаю, что это пройдет. Наверное. Но что мне делать сейчас?
Жизнь – пусть на несколько дней – обрела вкус, запах и цвет, а теперь опять – только серая пустота. Одно только утешает – что я с ним тогда не поехала… Не бросила тень на фамилию Тальберг, так сказать. Да уж, слабое утешение. Ну, будем считать, что я все выдумала. Вот такая я выдумщица любовных историй, да.
…Нет, ну что я за человек! Даже напиться не могу – ну не принимает организм алкоголь, и все тут! Ладно, будем мучиться без наркоза. 
Тетя рассказывает мне что-то, а я ее даже не слышу. Киваю головой. Что? Кто звонил? Глеб Алексеевич? Ну и что? Про молодых спрашивал? Ну да, понятно… Ну и ладно. Звонил – и молодец. И флаг ему в руки. Даже привет не передал. Ну и ладно. Какого ребеночка? В смысле? Ах, хорошо бы, чтобы уже кого-нибудь «привезли»? А, ну да. Ну, конечно, помогу. Да, вместе поможем. Интересно, она вообще понимает, что говорит?   «И  Юлечке полегче, да и у тебя какая-то радость будет!» То есть других радостей, кроме как в няньки, у меня уже не предвидится? Нет, она что, издевается?..

Вот еще один день прошел. Рабочая суббота. Да какая мне, в сущности, разница? Суббота, воскресенье… У меня – сплошной серый понедельник. Вот приду домой, попью чаю, почитаю и лягу спать. Торопиться некуда. Вот и подъезд. Ой! Господи, откуда он взялся? Что? Маша, я вас жду? Нет, такого быть не может…Маша. Я. Вас. ЖДУ?!!

***

Этот субботний вечер плохо отложился в моей памяти. Вернее сказать: совсем не отложился. Я запомнил только ее сияющие бездонные глаза, в которых и утонул сразу и навсегда. Мне было так хорошо, как давно, очень давно уже не было. А может быть  я и не знал, что бывает так хорошо. Просто держать ее за руку, ощущая каждый миллиметр ее теплой гладкой, кожи, просто случайно дотронуться до ее волос, испытав при этом что-то вроде электрического удара, просто обнять ее, привлечь к себе…
Наверное мы долго стояли в ее дворе. Не помню. Как оказались в машине тоже не помню. Не знаю, куда делись цветы, которые я хотел ей подарить, но, вроде бы, когда она выходила из машины, цветов у нее не было…
Совершенно не соображаю, куда и зачем мы поехали. Может быть я пригласил ее в ресторан? Может… Или еще куда-нибудь… Какой-то вспышкой осталось: стоим на обзорной площадке Воробьевых гор, она прижимается ко мне, и мы смотрим куда-то, на залитую огнями ночную Москву. И все… Кроме этого осталось только ощущение бесконечного, безбрежного счастья, затопившего меня всего и, кажется, выплескивающегося через край. Моя… МОЯ… Рядом со мной…
Вот сейчас раскину руки и полечу в это темное небо… И ее унесу с собой…
Мы о чем-то разговаривали. О чем? Не знаю. Но ведь разговаривали… и она все держала меня за руку… а потом я ее. Смешно сказать: словно малолетки  ни разу не поцеловались. И не то, чтобы не хотелось – наоборот! Лично мне хотелось, и еще как! Но не поцеловал: боялся разрушить это чудо. Мир стал весь, словно из хрусталя: тронь и разобьется…
Уже около ее дома, где мы оказались часа в три ночи, она сказала мне, что Ильинична отвалила к своей подруге на дачу. И вернется только через несколько дней.  Наверное, это было приглашением, но я не смог. Не потому, что не смог бы – по мужской части у меня все в норме, а потому, что мне было так хорошо, что еще хоть один миллиграмм счастья – и я умру! Я просто не вынесу этого! Пусть этот удивительный, волшебный вечер не кончается никогда!..
Она легко скользнула губами по губам, шепнула «До завтра», и умчалась вприпрыжку, точно расшалившаяся пацанка. А я еще стоял возле машины и смотрел на ее окна. Вот они зажглись, вот снова погасли… Спокойной ночи, любимая…

***

Наверное, мы куда-то ехали. Может, в театр? Или в ресторан? Но заехали куда-то в совершенно другое место… И это было абсолютно неважно! А уж то, что я просидела все это время на букете – вообще мелочи! Выкинула его потихоньку, да и забыла. Мне было не до букетов.  Потому что все, чего мне хотелось – это быть рядом с ним. Просто быть. Это было состояние.. не знаю… огромного облегчения, будто с меня сняли тяжелую мраморную плиту, и оказалось, что я живая. И легкая. Как воздушный шарик. А шарику все равно, куда лететь. Лишь бы его крепко держали за ниточку. Глеб, не отпускай меня больше никуда, пожалуйста!

Так хорошо, что даже страшно. Словно достаточно одного слова или движения, и все может разлететься вдребезги. Маленькое такое счастье из тонкого-претонкого стекла…

Как пришла домой – не помню. Щеки горели, а сердце прыгало так, будто я взбежала на девятый этаж. Нет, надеюсь, я покинула его шикарный автомобиль с достоинством? Хотя больше всего мне хотелось запрыгать от радости на одной ножке…Нет, ну какая же я дура, боже мой! Счастливая!!!

***

Дома я оказался в полчетвертого. Рухнул на диван и провалился в сон. В первый раз за последние две недели спокойный и без коньяка…
Однако пробудился я ни свет ни заря. Будильник ехидно сообщил мне, что проспал я всего на всего три часа. Японский бог! А телефончик-то я у Маши  так и не взял. А и черт с ним!..
…Через сорок две минуты я, нарушив пару раз правила, и счастливо избежав общения с гайцами, с цветами и набором пирожных из круглосуточного супермаркета уже въезжал в ее двор. Вот сейчас как выйду, как позвоню ей в дверь…
… А если она еще спит? Пусть выспится, хорошая моя! МОЯ! А я вот тут и постою, прямо под ее окнами…
Что у нас там радио вещает? Бывают же такие совпадения! Не помню, кто эту песню исполняет, да раньше она мне не особо-то и нравилась, но сейчас:
Белизной твоей манящей белой кожи,
Красотой твоих изысканных волос,
Восхищаюсь я – ты мне всего дороже:
Все у нас с тобой только началось!
Я люблю тебя до слез!
Уровень звука – на максимум! Давай, парень, давай! Я ей и ложе лепестками белых роз застелю… Кстати, идея. Можно попробовать. Вдруг понравится?..

…Пять дней промелькнули как один миг. Утром я летел к ней, отвозил ее на работу, мчался к себе и на своем рабочем месте считал минуты до нашей вечерней встречи. А на шестой день я вдруг понял, что не хочу ее отпускать от себя. И не отпустил…

***

… Пять дней промелькнули как один миг. Утром он летел ко мне, отвозил меня на работу, где я считала минуты до нашей вечерней встречи. А на шестой день я вдруг поняла, что не хочу расставаться с ним. И не рассталась…

***

…Утро. Я проснулся от того, что Машины волосы щекотали мне лицо. Она спала, уткнувшись в мое плечо. Чуть скосив глаза, я смотрел на нее.  Слегка приоткрытый рот,   на лице – выражение абсолютного покоя. Господи, как же она хороша! И пахнет так… маленькие дети так пахнут, после того как их выкупают. Вот лежал бы так и лежал, и только смотрел бы на нее…
Однако пора вставать. Надо готовить завтрак. У нас с Машенькой уже какое-то соревнование: кто первый встанет и приготовит завтрак. Сегодня я, кажется, выигрываю…
Так, грудинка на сковородку… яйца… Она любит кофе – турку на огонь… Еще  чаю себе… хлеб… печенюшки… готово!
Я осторожно внес маленький столик, поставил его возле постели:
- Солнышко… Солнышко, вставай… Детки, в школу собирайтесь – петушок пропел давно!
Она потянулась, открыла глаза… И тут же меня обхватили ее горячие руки. Только бы завтрак не уронить…
… Завтракаем мы полулежа. Иногда она пытается подсунуть мне кусочек «повкуснее», начинается дурашливая возня… Как же хорошо жить на свете! Вот так бы всегда…
Но надо, между прочим, подумать и о делах насущных. Через шесть дней возвращаются наши молодые. Нет, квартира у меня большая, но две хозяйки у одной плиты…
- Любимая, давай я квартиру сниму…
- ?
- Ну-у, ведь ребята через шесть дней возвращаются… А мы же с тобой… Ну, в смысле: мы же ведь и дальше будем вместе жить. Значит, нам нужна квартира, так?
Не понял?! А почему хлеб бросили, почему чашку оттолкнули? А ПОЧЕМУ СЛЕЗЫ В ГЛАЗАХ?!!
- Малыш… Ну, маленькая… ну, ты что?.. Ну, он же  - мой сын, ну, не могу же я его на улицу выставить…
Боже! Да что ж я такое сказал?! Да что же это?!!
- Я… я думала… так не правильно… ты же мне предложение делаешь… а ты…
Какой я кретин! Ладно, любимая, прости. Я исправлюсь…

Кое-как успокоив Машу, я отвез ее на работу и помчался к себе. Отписался на полдня, соврал, что нужно что-то посмотреть в библиотеке. И бросился по магазинам…
-… Девушка, вон то колечко покажите пожалуйста… Спасибо… А вон то?.. Нет, тоже не то… Да? Вы так думаете? Хорошо… а на руке покажите… Действительно… Выпишите, пожалуйста…
- Девушка, мне бы цветы… Нет не эти… и не эти… Ну, давайте, попробуем… Лилии? Не надо, у нее на них аллергия… Розы ладно… Ирисы?.. и правда, хорошо… Нет, этого мало… О! в самый раз! Типичное то! Спасибо… Слушайте, а лепестков роз у вас нет? Ну да, на свадьбу… Сколько? Давайте все…
Дома я застелил кровать лепестками роз, накрыл их одеялом, чтобы было невидно. Батюшки-светы, всего-то час остался… Костюм, галстук... Ну, поехали…
…Она вышла из своего офиса вместе с толпой каких-то девиц. Они что-то обсуждали, персмеиваясь и переругиваясь. Плохо, что толпа, ну, да где наша не пропадала?!
Я разрезал толпу плечом, подошел к ней и рухнул на колени. Она слабо взвизгнула. Я протянул букет:
- Мария. Я люблю тебя и прошу быть моей женой. Хочу, чтобы ты была со мной и в горе и в радости. Вот, – она обалдело взяла коробочку с кольцом.  – Ты согласна?

***

Утро. Я делаю вид, что сплю. Если не удалось встать первой, то главное теперь – дождаться, когда Глеб уйдет на кухню. И тогда я пробираюсь тихонько в ванную - привести себя в порядок… А потом – также на цыпочках – обратно.  Наверное, это выглядит смешно, и я никогда ему в этом не признаюсь, но еще не привыкла просыпаться рядом с ним… Я вообще никак не могу привыкнуть к тому, что с нами произошло. У меня в голове - полный хаос. И бескрайняя радость через секунду сменяется таким же сильным беспокойством. Что с нами будет дальше? Наверное, он не поймет меня,  так что оставлю свои мысли при себе… Вот только бы еще придумать, как лучше сказать обо всем, что случилось, тете! Ведь на днях она возвращается домой… А там и Юля со Святославом приезжают! Что я им всем скажу?
Глеб появляется с подносом в руках, подходит ко мне. Он такой уютный, ласковый, совсем непохожий на себя обычного! Как мне нравится, когда он смотрит на меня вот так, думая, что я еще сплю - замирает, стоит надо мной и боится разбудить…Господи, какая же я счастливая!

За завтраком мы болтаем о всяких пустяках, а потом он вдруг предлагает:
- Давай я сниму квартиру?
И говорит это таким будничным голосом, как будто уже все решил. Снимет квартиру – и что? Будет меня время от времени там навещать? Или устроит нам укромный уголок для свиданий, а меня отвезет жить обратно к тете? Я так понимаю, что к приезду молодоженов меня здесь быть не должно…
…Ах, мы все-таки будем жить вместе? Но к возвращению Юли со Святославом территорию все-таки придется освободить… Вот спасибо! То есть ему стыдно за то, что меня могут здесь увидеть? Все ясно… Сначала снимет квартиру, потом как-то не приедет ночевать… раз, другой… и дальше все понятно… Что? Не можешь выставить на улицу сына? Да разве я об этом? Сына не можешь выставить, а меня, значит, можешь? А я-то думала… Я-то думала… Я-то думала, это предложение! Дура наивная!

Он начал оправдываться, говорить какие-то слова… Много разных слов, но только не те, которые я хотела бы услышать. Не надо мне букетов, колец с бриллиантами, предложений по всей форме… Сказал бы просто – Маш, а давай поженимся? Но он ничего похожего не сказал. Абсолютно.
На работе я сидела, автоматически отвечала на звонки и раздумывала – что будет, если я просто уйду сегодня пораньше и вернусь к себе домой? Со дня на день приедет тетя, я ее встречу, как ни в чем не бывало… И все пойдет по-старому. Может быть, даже никто ни о чем не узнает. Ну не будет же Глеб… Глеб Алексеевич всем об этом рассказывать? Надеюсь, что нет.
Я изо всех сил заставляла себя не думать о Глебе, о его глазах, о его руках… Но ничего не выходило… Я просто не знала, как смогу прожить без него хотя бы один день, но надо было что-то решать…И решать прямо сейчас.
Пораньше уйти не удалось. Я вышла вместе со всеми и, стараясь не смотреть по сторонам, направилась к остановке. Не знаю, чего я боялась больше – увидеть его в эту минуту или нет…
Вдруг кто-то резко оттолкнул шедших рядом со мной девчонок. Господи, Глеб! Он бухнулся передо мной на колени, как отец Федор перед инженером Брунсом… Я, по-моему, даже вскрикнула от неожиданности – настолько стремительно это произошло… Он протянул мне какой-то чудовищно огромный букет и сказал:
- Мария, я люблю тебя и прошу стать моей женой!
  Это было настолько нелепо и смешно – и Глеб, стоящий на коленях на пыльном тротуаре, и девчонки с открытыми от удивления ртами, и любопытные прохожие… ну и в центре всего этого – я сама… В этот момент мне очень захотелось стукнуть его этим самым букетом по голове, но у любимого был такой сердитый и одновременно нечастный вид, что я этого не сделала…А просто взяла и приняла его  предложение. Да разве бы я смогла отказаться?..

Заявление мы действительно подали. В тот же день. На обратной дороге Глеб, весело поглядывая на меня, напевал какую-то мелодию, а я все ломала голову – что это за песня? Мелодия была ужасно знакомой, но ее название все ускользало у меня из головы… А я загадала – если, не спрашивая Глеба, вспомню, что это за песня, то все у нас будет хорошо. Так что я крутила на пальце подаренное Глебом кольцо и настойчиво пыталась вспомнить хоть строчку… Мелодия крутилась в голове, и даже какие-то слова выплывали из памяти… Но через мгновение они вновь ускользали от меня, и все начиналось сначала. От пережитых волнений у меня разболелась голова, а еще и в машине чем-то пахло. Запах не был резким или неприятным, но сейчас он меня раздражал. Что это? Освежитель воздуха? Туалетная вода? Что-то очень знакомое… И вдруг меня осенило – розы! Так пахнут именно розы, конечно же! И тут же в ушах зазвучали слова песни, которые я безуспешно пыталась вспомнить:
«Лепестками белых роз
Наше ложе застелю,
Я люблю тебя до слез,
Без ума люблю!»
Господи, что он еще придумал? Мне вполне было достаточно сегодняшнего представления на улице…Хотя если бы мне кто-нибудь еще вчера сказал, хочу ли я, чтобы мне сделали предложение подобным образом, я бы, скорее всего, ответила – да! А еще - принца на белом коне, луну с неба и миллион алых роз! Но когда это случилось со мной наяву – вы думаете, я разрыдалась от счастья? Ничего подобного. Мне было ужасно неловко и хотелось только, чтобы все закончилось и люди перестали на меня таращиться… И никакого романтического трепета я при этом не почувствовала. Совершенно! Но он так старался, боже мой! Так что лепестки, при случае, я уж как-нибудь переживу… Просидела же я почти все наше первое свидание на букете? Очень надеюсь, он про него никогда не вспомнит… Ведь главное – он меня любит, любит, любит!!!
… А вдруг лепестки – это и вправду романтично?

***

Утром она разбудила меня. Вчерашняя ночь была каким-то волшебным взрывом, какой-то сказкой – сказкой о бесконечном неземном счастье. Маша… Маша… Солнышко, я никому тебя не отдам! Никогда! Пусть все это знают и обходят тебя десятой дорогой!  ЭТО – МОЯ ЖЕНЩИНА!!!
Она разбудила меня так сладко и так нежно, что мне сразу стало как-то не до завтрака. Ей тоже. Нам вообще было ни до чего. Долго… Но после, когда мы лежали обнявшись, я решил все же вернуться ко вчерашнему разговору. Не могу ж я Светку из дома выставить…
- Солнышко… Давай я все-таки узнаю, как насчет снять квартиру, а? Нам ведь надо где-то жить… А то у нас скоро свадьба, а нам даже поехать будет из ресторана некуда…
Она подняла голову, посмотрела на меня долгим, счастливым взглядом и выдохнула:
- Не надо нам квартиру снимать…
Вот так. Конфликт «отцов и детей», а, вернее, «отца и сына», подкрался незаметно. И я ее, в общем-то, понимаю. Почему ОНА должна жить в съемной квартире? Но тогда…
- Солнышко, прости, но тогда я Светке квартиру сниму…
Она зажмурилась и с, лукавой улыбкой, энергично замотала головой. Нет? Она хочет, чтобы мы жили вместе?..
- Маленькая, я тебя что-то…
- Не надо тебе ничего снимать. У меня есть квартира…
У нее есть квартира? Как это? А чего ж она?..
- Постой, Машенька, погоди… У тебя есть квартира?
Энергичное мотание головой. Только на сей раз утвердительное.
- Прости, а где?
- На «Соколе»…Двушка, но большая…
Так, я ничего не понял. Информации катастрофически мало…
- А чего ж ты с теткой живешь?
- А мы ее сдаем. Каким-то тетиным знакомым…
Та-ак, интересное кино… Ильинична, а те не жирно?
- Солнышко, прости, я правильно понял: тетка сдает твою квартиру? И сколько же вы берете с квартирантов? Район-то не из дешевых…
Она открыла глаза и недоуменно уставилась на меня:
- Да я не знаю…
- Не понял: тебе чего – ни копейки с этого не перепадает?
- Нет, почему… Я же тете на питание не даю… И за квартиру не плачу…
Я сейчас умру. Святая простота! Да за то, что стоит эта хата в месяц, если не вконец убитая, трех таких Машенек кормить можно! Ай да Валерия, ай да Ильинична! Я-то, дурак, решил, что она дольку свою от машинных квартирантов хапает. А она все забирает! Молодец!..
- Солнце, а скажи-ка мне пожалуйста вот что: ты площадь этой своей двушки не помнишь?
- Нет… Ну, одна комната – как эта («двадцать пять квадратов» машинально отметил я), вторая – побольше, но меньше, чем твоя большая.
Значит общая жилая – метров пятьдесят пять. Не хило…
- Кухня – почти как твоя. Только у нас балкон побольше…
Я фигею, дорогая редакция! У нее квартира – метров семьдесят пять, а она ютится вместе с теткой, в стандартной трешке! Ох, Золушка ты моя любимая…
- Слушай, давай тогда так сделаем: В твоей квартире – ремонт, и пусть там молодые живут. А мы с тобой тут останемся, хорошо?
Она закрыла мне рот поцелуем.
- Я так понимаю, ты согласна?
Новый поцелуй. Значит, согласна…
- Вот и отлично. Надо сегодня же поговорить с твоей теткой. Пусть гонит квартирантов в шею, а я на работе у мужиков попрошу: пусть присоветуют приличную и не очень дорогую фирму, которая ремонтами занимается…
Ее лицо приняло растерянное выражение. Боже, она что – своей тетки боится?..
- Если тебе неприятно – давай я с ней поговорю…
Кажется, я ее напугал. Интересно, чем?
- Глеб, а давай пока, – голосок старался быть спокойным, но подрагивал вполне ощутимо, – давай пока тете ничего не скажем? Ладно?
- Да ладно, любимая, как скажешь. …Все равно ребята через четыре дня возвращаются, так какая разница?

***

Господи, опять он про квартиру! Да есть у меня квартира, есть! Конечно, она сейчас занята, но я поговорю с тетей и все улажу. Ну, немного попозже, конечно… Мне бы для начала ей как-то сказать, что я замуж выхожу… Ну, вот приеду домой, а там и тетя от подруги вернется, сядем мы с ней чай пить, я ей все и расскажу… А потом мы встретим молодоженов, разберемся с квартирами и будем жить долго и счастливо. Надеюсь…

Только бы Глеб не сделал все по-своему… Я понимаю, что тетя ему не нравится, ну что же здесь поделаешь? Она совсем не такая плохая, как ему кажется. Она всегда меня любила, и очень помогала - тогда, когда ее помощь мне была особенно нужна! И то, что она деньги за квартиру берет – так это с моего согласия! Не могла же я у тети на шее сидеть все эти годы? Но Глебу тетя представляется какой-то злой мачехой из сказки, и все тут! И он, кипя праведным гневом, готов сейчас же начать разборку с тетей из-за квартиры… Нет, только не это!
… Что? Пусть там молодые живут, а мы тут останемся? Глеб, хороший мой, дай я тебя за это поцелую!!!

Вечером я вернулась домой… нет, не домой – мой дом теперь там, где Глеб! – вернулась к тете. Вскоре приехала и она – отдохнувшая, радостная, предвкушающая  завтрашнюю встречу с Юлей. Мы поужинали, попили чаю, посмотрели телевизор. И все это время я чувствовала себя как разведчик в тылу врага. Тетя рассуждала о том, как Юлечка с мужем будут теперь жить-поживать и добра наживать, и как хорошо, что у Глеба Алексеевича много денег. Будет, чем помочь молодым! И что она очень надеется, что он купит им  новую машину – вроде бы даже Юля о чем-то таком говорила, и квартиру, а еще хорошо бы – дачку! Вот тетя пожила недельку на даче у подруги и вернулась другим человеком - там же сплошной кислород и витамины! А детям так нужны витамины! Ну, как каким детям? Юлечкиным, конечно!

И я вдруг почувствовала, что не смогу сказать ей ни слова… И с облегчением подумала – вот завтра Глеб приедет и все решит. Как же это прекрасно, когда кто-то может взять – и все решить! И мне так захотелось его увидеть… Я закрылась в ванной и набрала его телефон. Он снял трубку после первого же гудка.
- Ну, как ты, малыш? – его голос звучал совсем рядом, и мне так захотелось к нему! Нырнуть бы сейчас под одеяло, прижаться, уткнуться ему в плечо и забыть обо всем на свете! И неважно, что скажет тетя, что подумает Юля, и как отнесется к произошедшим переменам Святослав!

***

В последний день перед возвращением «молодых» Маша «сбежала» к тетке. Похоже, она здорово побаивается Валерию, свет Ильиничну. По крайней мере, когда вечером мы болтали с ней по телефону, то, судя по звукам на заднем плане, она беседовала со мной из ванной. Открыв воду! Конспираторша моя любимая, подпольщица ненаглядная...
Пожелав ей спокойной ночи, я улегся в кровать, показавшуюся без Маши какой-то холодной, огромной и неуютной. Ладно, это же только на один день…
Утром я заехал за Машей и ее теткой, и мы двинулись в аэропорт. Когда Маша подошла ко мне, я хотел было ее обнять, но она  посмотрела на меня такими умоляющими глазами, что я невольно отступил. Ага, значит тетке она про нас не рассказала… А и ладно! В конце концов, мнением Валерии Ильиничны я интересуюсь в последнюю очередь!..
В аэропорту мы разыскали наших «курортников». Нагруженных чемоданами подарками и впечатлениями. Обслюнявив Юлю и потерпев крах при попытке проделать то же самое со Светкой, Валентина Ильинична заторопила нас домой – ей не терпелось поскорее пообщаться с «дорогими детьми» в спокойной обстановке. Ну что ж: вы просите новостей? Их есть у меня!..
Мы выгрузились у дома Машиной тетки. Я проигнорировал Светкины надежды на помощь в переноске чемоданов и, догнав Машу, тихонько спросил:
- Солнышко, ну ты скажешь тете о нас? Или все-таки мне?
Она шепотом поклялась, что сегодня все объяснит тете. Ладно, посмотрим… Однако, на бога надейся, а сам – не плошай!..
… Когда первые восторги неистовой Ильиничны несколько поутихли я решил, что пора предоставить Маше шанс объяснить родственничкам все, что произошло между нами, и хлопнул Святослава по плечу:
- Светка! А пойдем-ка на кухню, пошепчемся…
…Я плотно прикрыл дверь:
- Слушай, сын. Я смотрю – ты вполне счастлив, так?
Светка кивнул. Он и вправду был совершенно счастлив.
- Ну так вот: свою жизнь ты наладил. Но вот какая штука: я тут тоже решил наладить свою жизнь.
Он смотрит на меня, не понимая: о чем, собственно, я.
- Видишь ли, сын, я тут тоже собрался женится…
- Ты?!
- Ну да. А что в этом удивительного?
Светка медленно переваривает эту новость. Наконец, видимо переварив, он интересуется:
- Вы что, с Валентиной пожениться надумали? Не ожидал, бать…
- Сам бы не ожидал, если бы это случилось. Не-е, сын, твой отец, конечно, старый дурень, но не до такой же степени!
Посмеялись. Светка вопросительно смотрит на меня:
- Слушай, а на ком ты собрался жениться? Ну, то есть, я ее знаю?
- Надо полагать – да. Кузина твоей Юли. Маша…
Эту новость Святослав переварил намного быстрее и тут же сграбастал меня в объятия:
- Правда?! Блин, бать, да ты молоток! А она?! Она тебя любит?! А ты?..
Минуты три я просто отвечаю на его вопросы. Затем фонтан иссякает. Можно изложить ему самое главное…
- Послушай, сын. Тут вот какая штука. У Маши есть двухкомнатная квартира на «Соколе». Метров семьдесят, вроде… Короче: Маша отдает вам с Юлей эту квартиру, я – оплачу ремонт, какой сами выберете.
Глаза Светки загорелись пониманием
- Па, у нас своя квартира?
- В точку, мелкий!
Последний раз у моего отпрыска так горели глаза, когда я вручал ему в Диснейленде ворох билетов на все интересовавшие его аттракционы.
- А о чем это вы тут секретничаете? – в кухню кошкой скользнула Юля.
Обняла Светку, прижалась, положила ему на плечо подбородок. А если честно – красивая пара…
Сын быстро объяснил своей супруге, что именно им предлагают. Невестушка восторженно взвизгнула, наградила нас со Светкой поцелуями, и тут же принялась прикидывать: что, где и как она расставит и кого пригласит на новоселье. Она так увлеклась этим занятием, что чуть не пропустила сообщение Святослава о моей предстоящей свадьбе. Но когда поняла – повела себя совершенно нормально. То есть повисла у меня на шее, торопливой скороговоркой сообщила мне, как она за меня рада, и как она рада за Машу, и как мне повезло, и как Маше повезло, и вообще… Когда человек счастлив – он великодушен. Юля была счастлива, и счастье других принимала без зависти и боли…
- Глеб Алексеевич, Юленька, Святослав! Что ж вы на кухне-то?..
О! «Огнекудрая»Ильинична нарисовалась…
- Мама! Ты себе не представляешь! Маша нам квартиру дарит! А Глеб Алексеевич – ремонт!
Ну, про подарок – это она от себя додумала, но, пожалуй, я Солнышко уговорю… Ха! А чего это у нее такое лицо, словно только что перец лимоном закусила, а?
- Наверное, про этот подарок надо было бы посоветоваться… И у Маши спросить…
Вот интересно: кого она имела ввиду? С кем посоветоваться?
Дверь скрипнула еще раз. Так теперь все в сборе…
- Ну, вот и Маша… Давайте, у нее спросим…
- Я просто не понимаю, Глеб… Алексеевич: неужели вам так не хочется жить вместе с сыном? Ведь это так замечательно: жить вместе с молодыми. Сам при этом становишься моложе…
Ого, как заговорила! Прям поэт…
- А уж когда пойдут внуки!.. Ведь это такое наслаждение: воспитывать, передавать свою любовь, свой опыт…
Да из нее благородство фонтаном бьет! С ума сойти…
- Вот тут не могу не согласиться с вами, Валерия Ильинична. Это так приятно: воспитывать, передавать… Вот только маленький нюанс: мне, может статься, в скором времени своих детей придется воспитывать… Тоже, знаете ли приятное занятие…
- Мама, да Глеб Алексеевич на Маше  женится!
Юля, Юля… Святая простота! Она так радостно это сообщает эту новость своей матери. А вряд ли это ее обрадовало…Ну, вот и все: теперь вперед!
Я обнял Машу за плечи, притянул к себе:
- Да мы женимся. Заявление уже подали. Ребята пока поживут у нас, ну а к свадьбе – переедут в отремонтированную квартиру. Мы туда завтра все вчетвером нагрянем и посмотрим, что нужно сделать. Квартирантам тамошним дня четыре, я думаю, хватит, чтоб собраться. А там ремонт, ремонт, ремонт. Кстати, – я повернулся к Светке, – мне твой шеф хорошую команду порекомендовал. Югославы. Дерут конечно, но работают – не чета таджикам. Так что все будет по первому разряду...
Ильинична пытается в одиночку изобразить немую сцену из «Ревизора». Добить тебя, что ли?..
- А через месяц мы вас всех приглашаем к нам на свадьбу. Солнце, я вчера забронировал зал в «Белой лошади». Ты согласна? Или лучше в «Сардинии»?
Она смотрит на меня влюбленными глазами. Вот оно – счастье…
- Бать, ты  Райнгольдовну пригласи – советует Светка. – Тетка она – мировая, да и для карьеры полезно…
Э-эх, молодежь-молодежь… Все бы вам карьера…

***

Какая длинная ночь! Я долго не могла заснуть – одна, без Глеба… Провертелась без сна почти до рассвета. Написала ему за это время штук двадцать эсэмэсок, но ни одну не отправила - жалко было его будить… И поняла, что в следующий раз по собственной воле останусь на ночь без него только в одном случае – если эту ночь мне придется провести в роддоме. Да и в этом я до конца не была уверена. Как же я там буду без него? А кто же тогда мне скажет: «Не бойся, малыш, все будет хорошо!»?
После этого мысли мои потекли уже в ином русле, и, размышляя над выбором имен для наших будущих детей, я кое-как дотянула до утра…
Глеб заехал за нами, и мы отправились в аэропорт. Я сидела на заднем сиденье рядом с тетей, и все думала – сказать? не сказать? Наверное, лучше уж всем сразу… Вот приедем домой, и тогда…
Но дома все как-то было не до того… Подарки, фотографии, впечатления… Боже мой, как же это здорово – отправиться в путешествие! Юля и Святослав были такие счастливые, загорелые, влюбленные… Надеюсь, они смогут нас понять…

Глеб с сыном вышли на кухню, как он выразился - «пошептаться», и тетя, обрадовавшись их отсутствию, принялась с удвоенным энтузиазмом расспрашивать Юлю о поездке. Как муж к ней относился, насколько был внимателен, много ли покупал ей подарков и так далее… И не жалеет ли она, что вышла за него замуж? Юля счастливо улыбалась и отвечала рассеянно и невпопад… Тетя  изучающее посмотрела на нее и спросила – с чего это она такая странная? Уж не беременная ли? Юля ответила, что не знает, и, не желая продолжать разговор на эту тему, ускользнула на кухню.
Тетя улыбнулась понимающей улыбкой и сказала мне:
- Вот увидишь, точно беременная! Рановато, конечно, но с другой стороны… Надеюсь, Глеб Алексеевич поможет вырастить внуков, жадничать не станет…  При его-то деньгах! Слушай, и чего они там застряли? Вот сердцем чувствую, что что-то важное они там обсуждают… Как думаешь?

Наверное, именно в этот момент и надо было сказать ей о нас с Глебом. И я уже почти решилась, но тут тетя воскликнула:
- Не иначе, как он им денег дать хочет, или машину подарить! А, может, квартиру? Ведь если дети пойдут, не захочет же он среди пеленок и сосок крутиться? Нет, как только точно узнаю, что Юлечка беременная, я ему про квартиру-то намекну…И про дачу заодно! А что – будем с тобой сидеть на даче, цветочки выращивать… Красота! Нет, ну что они так долго, в самом-то деле? Пойду, посмотрю!
Тетя ушла, а я осталась сидеть за столом. Удивительно, но сейчас эта квартира казалась мне совершенно чужой, будто я и не прожила в ней столько лет! Я напоминала себе бабочку, которая все сидит в коконе и никак не решится выбраться из него, расправить крылья и полететь… Да что я, в самом деле? Что я – украла что-то? Или сделала что-то ужасное? Ведь ничего подобного! Почему же я так боюсь?
Я встала и пошла на кухню, к остальным.

Сказал им Глеб или нет? Не пойму… Ну, про квартиру сказал, ладно. А про нас? Тетя смотрит на всех взглядом оскорбленной герцогини. Боже мой, Глеб, ну подскажи мне, как поступить! Он переводит взгляд с тети на сына, с сына на Юлю, с Юли на меня… Ни дать, ни взять – финал пьесы! Наверное, он уже все продумал, так что лучше подожду…И тут Юля, нарушив все возможные варианты, радостно восклицает:
- Мама, да Глеб Алексеевич на Маше  женится!
Вот так вот. И никаких длинных монологов не понадобилось!

Я смотрю на тетю, силясь уловить в ее взгляде хоть какую-то радость за меня. Напрасно. Она улыбается, но смотрит на меня так, будто я вырвала хлеб из рук голодного ребенка, предала Родину и еще не знаю что сделала… Вот этого я и боялась! Но тут Глеб обнимает меня за плечи и начинает что-то объяснять тете спокойным ровным голосом… Я смотрю на веселую Юлю, на одобрительно улыбающегося Святослава, и на душе становится не так горько… Наверное, все образуется… Не может же тетя всерьез на меня обидеться?..
- ... Солнышко, ты смотри, что они нам привезли! Как знали! – Глеб держит в руках огромную бутылку шампанского. Святослав и Юля, перебивая друг друга, предлагают отметить нашу помолвку. Глеб начинает открывать вино, и тут…
- Маша! – слышу я подозрительно ласковый голос тети, - а бокалы-то, бокалы! Пойдем, принесем…
Мы возвращаемся в комнату, и я подхожу к серванту, где  тетя хранит «парадную» посуду. Что же достать?
- А ты времени-то не теряла! - начинает тетя, и я понимаю, что сейчас… «Сейчас» наступило мгновенно, но не так, как я ожидала. Дверь в комнату распахнулась, чуть не слетев с петель. Глеб!..
- Так, ну, где бокалы?! Шампанское уже выдыхается, а вы тут лясы точить!
- А мы уже идем! – с облегчением сказала я, но Глеб удержал меня за плечи:
- Солнышко, подожди, пропусти вперед мою любимую двоюродную тещу!
…До самой свадьбы тете так и не удалось поговорить со мной наедине. Глеб ни разу не оставлял меня с ней дольше, чем на четверть минуты. А после свадьбы тетя потеряла ко мне всякий интерес.

***

Глеб подошел к Маше, которая все сидела и сидела, устремив взгляд куда-то далеко, за тот край, где ярко-синее море сливалось с ярко-синим небом. Он обнял жену, притянул ее к себе:
- Солнышко, ты о чем это таком задумалась?
Маша посмотрела на мужа. Прижалась к нему. С моря доносились восторженные крики детей, хохот Святослава и грозные окрики Юли.
- Знаешь, родной, я вдруг вспомнила: как у нас с тобой все начиналось…
Глеб отстранился и удивленно посмотрел на нее. Озадаченно почесал нос:
- Ох, солнышко, видно недаром говорится: муж и жена – одна сатана. Можешь мне не верить, но я только что об этом же вспоминал…

Конец.

Отредактировано Rose (31-05-2010 17:03:20)

+7

15

Нарыл вот. Может быть пригодится?Визитные карточки конца 19 начала 20 века

+1

16

Оля, Борис!!!
Отлично!!!  http://gardenia.my1.ru/smile/viannen_89.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/viannen_89.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/viannen_89.gif

0

17

Годзилко написал(а):

Нарыл вот. Может быть пригодится?Визитные карточки конца 19 начала 20 века

Спасибо, Леша! Куда-нибудь приспособлю, непременно! Баньши вообще много всякого такого пишет :) Мы с ней на почве викторианства основательно подружились!

0

18

Алексей Пивной Бочонок написал(а):

Rose
Превосходно! Все плюсы, что были расстрелял

Карах написал(а):

Оля, Борис!!!
Отлично!!!

Очень рада, что вам понравилось!   http://gardenia.my1.ru/smile/JC_ThankYou.gif

0

19

Алексей Пивной Бочонок написал(а):

Превосходно! Все плюсы, что были расстрелял  http://gardenia.my1.ru/smile/love.gif  Молодцы  http://gardenia.my1.ru/smile/good.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/JC_ThankYou.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/l_daisy.gif    http://gardenia.my1.ru/smile/rose.gif

Отредактировано Алексей Пивной Бочонок (Сегодня 11:10:10)

И мне очень приятно!

0

20

Алексей Пивной Бочонок написал(а):

Ребята, та не за што, пишите еще!

Вот К ЭТОМУ - присоединяюсь! Категорически!

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Ольги Дорофеевой » Лепестками белых роз...