Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Внутреннего дворика » Из жизни Мира Ниархов (Македонской Америки)


Из жизни Мира Ниархов (Македонской Америки)

Сообщений 21 страница 30 из 101

21

III
На следующий день переговоры двух властителей продолжались. Окончательно договорились о новых границах, распили сперва амфору амфитритского вина, затем нисского, за вечную дружбу между царствами. Готарз припомнил, как некогда эльпидийские мастера строили в Кхшатре шахские дворцы и спросил, нельзя ли прислать различных мастеров. Особенно шаха интересовали корабелы. Послушав долгие планы об освоении северных земель, Георгий, будто невзначай, предложил нанять эльпидийских воинов на службу. Готарз не мог знать, что басилевс долго обдумывал слова внука, а потом беседовал с сыном Митрофаном, который был сатрапом Макрии, зятем – лавагетом Алкаменом и парой толковых гекветов.
Готразу идея пришлась по душе. Он собирался продолжать войну на севере и лишние воины бы не помешали. Но слишком много эльпидийцев нанимать было опасно. В итоге договорились, что Георгий предоставит пять хилиархий.
Потом пошли разговоры о мирных делах. Готарз предложил Георгию в жены свою сестру Пасаргаду, тот в ответ – свою дочь. Матримониальные беседы перешли в трапезу, к которой присоединились сын и внуки Георгия, Фархад Юпанки, получивший назначение командующим армией Кхшатры, советники обоих государей. За пиршеством окончательно договорились об эльпидийских воинах в кхшартской армии, возглавить которую должен был Андромах.

0

22

IV
Георгий наставлял внука:
– Ты помни, Андромах, что главной твоей задачей будет не увеличивать владения Готарза, не добывать себе и своим воинов плату и трофеев и даже не личную славу, хотя твоя слава должна будет бежать впереди тебя. Ты должен быть моими глазами и ушами в Кхшарте. И не только ты. Войско пойдет через всю страну, будь внимателен. Составляй карты, изучай дороги. Заводи знакомства с тамошними вельможами. Ну и на шахских сестер внимание обрати.
– Конечно, басилевс. Можешь не сомневаться. А почему я?
– А кто говорил, что у нас полно скопилось ареевых псов? Эти псы и будут твоими. Пять тысяч псов, которые должны преданно смотреть тебе в рот и ловить каждое твое слово. А в помощь тебе будут толковые псари – Диофонт, Селевк, Таршиш, Главк и Аттал.
Георгий не случайно решил поставить именно этих людей хилиархами. По замыслу басилевса хилиархии должны были называться в честь сатрапий, входивших в Эльпидию и их командиры были родом из этих земель.
Диофонт, хилиарх «Месопотамии» сорокалетний потомственный аристократ из севастов евпатридов, потомок одного из основателей Эльпидии Ифтима был самым опытным среди военачальников, что Георгий решил поставить в армию внука.  Он отличился во многих битвах против Пакора, заслуживал большего, но басилевс был зол на Диофонта, считая его виновным в гибели Лаэрта. Хилиарх «Керандии» Селевк, на три года старше Диофонта, был вождем одного из керандийских кланов, что давно перешли на службу Эльпидии и переняли эллинские обычаи. Его эллинское имя досталось ему от предка, который сменил керандийское Селкнам на более-менее похожий аналог. Хилиарх был одним из немногоих керандийских вождей, которых эльпидийцы признавали равным себе.  Таршиш из Таршиша, командир «Каритианы», потомок финикийцев, начинал карьеру во флоте, был эпистолием, отличился при взятии Артапура (позже переименованного в Дейотару), где воспользовался моментом и возглавил штурм города со стороны реки. Позже командовал гоплитами в битве за Задракарту, вынес с поля боя тело Лаэрта, отличился еще в некольких сражениях и вот теперь был самым молодым – тридцать пять лет – и самым неопытным хилиархом в андромаховой армии. Хилиарх «Макрии» Главк, потомственный служака, род которого был признан евпатридами, тоже начинал службу во флоте. Как и все макрийские воины, он одинаково хорошо чувствовал себя и на корабле, и в пешем строю и на коне. Георгию рассказывали о подвигах Главка в сражениях с макрийскими антиподами. Главк прибыл на войну с Пакором достаточно поздно, когда сын Георгия Митрофан привел из Макрии в подмогу две хилиархии. Пятьсот гоплитов из нее и составили костяк нынешнего подразделения Главка, жаждущего крови, сражений, подвигов и трофеев, богатства своей семье. Жаждал всего этого и тридцативосьмилетний хилиарх, который был достаточно беден. Наконец Аттал, поставленный над «Гефестией», был родом из купеческой семьи, разбогатевший на поставках железа и железных изделий в метрополию. Сорокадвухлетний хилиарх разделить семейное ремесло не пожелал, он имел опыт войны с антиподами, с молодости излазил едва ли не все джунгли сатрапии, любил приключения. Когда началась война Георгия с Пакором, Аттал привел в Эльпидию корабли с оружием, доспехами и верными ему воинами. Он проявил себя стойко во всех боях, чин хилиарха получил еще после взятия Алкидия. Георгий мог считать этого хилиарха самым опытным командиром, разумеется после Диофонта. Войско Андромаха включала в себя три с половиной тысячи гоплитов, пятьсот гиппатов, остальные тысяча воинов были легкие всадники из керандийцев и легкие пехотинцы из каритианцев.
Кроме пяти хилиархий Георгий выделил внуку две сотни царских охранников, которых в Эльпидии назвали чибча. Среди них действительно были сыновья и внуки свирепых в бою антиподов народа чибча, приведенных молодым Георгием в Эльпидию в прошлую войну с Кхшатрой. По обычаю отцов они брили голову по бокам, оставляя волосы на макушке и сзади. Такой внешний вид постепенно входил в моду во всей эльпидийской армии, в свое время не избежал ее отец Андромаха Лаэрт, такой же вид был и у самого Андромаха.
Советниками в штаб Андромаха были включены несколько гекветов, логофет Евстафий, отвечающий за хозяйство, жрецы, философы, мастера рисовать карты, знатоки кхшартского языка.

0

23

V
И вот после торжественных проводов хилиархии наемников двинулись в путь. Им предстояло десять месяцев непрерывного марша по чужой стране, которой они отныне служили. Предстояли где косые, где ненавидящие  взгляды вчерашних врагов, в одночасье ставших союзниками, любовь местных красавиц, а до битв было еще далеко.
Пока скачет на своем горячем жеребце Андромах, стараясь казаться великим полководцем. Вот он заспорил о чем-то с лучшим другом Ксанфом, гекветом личной охраны. Молодой басилей в хорошем расположении духа, еще бы, его ждут ратные подвиги, слава, удача и почет. Не хорошо, конечно, что во главе своры псов Арея, он служит царю чужой державы. Но зато его служба принесет пользу родной Эльпидии.
А вот и псы Арея. Кто на конях, кто пешим, кто с обозом. Вот в строю «Каритианы» марширует пятидесятник Хирам, косится на девушек и мечтает, как возляжет со всеми ними. Вот среди железных скреп для осадных орудий инженер Кианохет, сидит на повозке и читает какой-то свиток. Вот Полиарх, советник штаба Андромаха, подсел к Кианохету и два образованных мужа немедленно вступили в научную дискуссию. Вот Беот, сотник «Месопотамии», племянник Диофонта, отправлен дядей-хилиархом на подготовку ночлега. Вот жрецы о чем-то беседуют с хилиархом Главком. Вот Селевк отчитывает своих наездников. Вот еще один друг Андромаха, Феогност, степенно внимает кхшатрскому полководцу Фархаду Юпанки, который специально прибыл к войску басилея. Вот хилиархи Главк и Аттал, оставив свои отряды на попечение заместителей, скачут чуть позади советников штаба, вспоминают, как каждый из них бил антиподов, думают, какие же антиподы, какие листригоны встретятся у них на пути. А вот логофет Евстафий, среди обоза. Потягивает из фляжки  травяной отвар с каплями вина и меда. Кажется, он беспечен и не думает ни о чем. Вот подъехал к нему казначей Пенефей, принял флажку, отпил пару глотков, завязалась беседа о хозяйстве, об обозе, о доле в будущей добыче.
Не все они вернутся домой. Кого-то через неделю зарежут на ночной стоянке, кто не вынесет марша через высоченные горы. Кто будет убит в бою, кто на алтаре северных листригонов, а кто и останется в Кхшатре, обретет здесь новый дом и новую семью.

0

24

VI
Вот и кончилась старая Кхшатра, созданная Кавадом, остались позади плодородные поля, реки и ручейки. Остались очаровательные вдовушки и веселые девицы, и, хвала Афродите, далеко остались и их сердитые родственники. Осталась в Митрагарде и сестра Готарза Шахрияда, которой понравился Андромах. Молодой же басилей не то, что полюбил ее в ответ, но не остался равнодушным к ее прелести, наговорил кучу комплиментов и стал всерьез раздумывать над предложением Готарза породниться. 
Дорога поднималась все выше за облака к сухим долинам и соляным полям Межгорья. Они шли по протяженной равнине выше всех виденных ими гор, а вдали с обоих сторон поднимались стены новых гор, высочайших.  Тут появились первые жертвы. Только питание земляными кореньями, названными эльпидцами земляными яблоками, несколько укрепило их здоровье и силы. Затем хилиархии прошли мимо удивительных городов, строения которых слагались из огромных каменных глыб. Они шли мимо берегов невиданного моря, какой то явно божественной силой поднятого сюда, высоко в горы. Затем постепенно путь стал потихоньку опускаться, и снова долину за долиной проходили они, постоянно зажатые со всех сторон громадами гор, и сами все плотнее смыкаясь друг с другом. Перед собой и позади себя они видели блистающие роскошными одеждами отряды кхшатров, с доспехами, притороченными к заводным лошадям. Так, к концу года пути, достигли эльпидцы крепости Пашаш, около которой уже ждали их построенные заранее жилища и собранные припасы.
Естественно, никто не собирался оставлять всю славу и добычу в руках одних эльпидцев. Литейщики и оружейники Харватата и Виньаймарки готовили все новые доспехи. Ветераны пукины были отправлены в район Кахамарки, прикрывать границу с Дораканом. Они же занимали оставляемые кхшатрами горные крепости. Десять тысяч кхшатров были собраны в северных долинах и пять тысяч горцев – хакару было набрано среди тех, кто жил ниже других и был привычнее к воздуху низин. Против кого же была собрана столь огромная для этих краев армия?
Это был народ мочика.
Разведчики Готарза многое успели узнать о них. Некогда и сами спустившиеся с гор, теперь они были хозяевами множества прибрежных речных долин. Они покорили многие прибрежные племена, промышлявшие рыболовством и теперь их земли протянулись на более чем полусотню парсангов (300 км) вдоль побережья. Их города связывали дороги, их поля – каналы. Центр их земли лежал в междуречье Чикамы и Моче, крупные союзы были южнее, в долинах Санты и Непеньи, и севернее с центром в долине Ламбайеке.
Мастера Моче научились добывать медь и не только для украшений. Их воины были вооружены палицами, другой конец которых был заострен, дротиками и медными топорами. Головы они защищали медными шлемами, а тело – небольшими щитами. Конечно, полный комплект вооружения могла позволить себе только знать, но все же это были грозные воины, привычные к битвам и достаточно многочисленные.
Страшные истории рассказывали о колдунах и жрецах той земли. Говорили, что дух их так велик, что не умещается в головах, и поэтому лучшие из лекарей делают в черепах отверстия, чтобы дух мог отправиться в странствия по иным мирам богов и демонов, а лучшие из кузнецов делают золотые пластины, чтобы по нужде можно было эти отверстия закрывать и открывать. Говорили, что их знахари умеют приготовить такие снадобья, отведав которых жрец ночью превращался в ягуара и рыскал по окрестностям, ища себе добычи (кстати, если сын не очень то походил на мужа, всегда можно было рассказать о встрече с человеком-ягуаром). Говорили, что их боги требовали человеческих жертв и их воины в сражениях и набегах добывали для этого пленников.
Конечно, все это вызывало содрогание у эльпидцев и омерзение у богобоязненных кхшатров, смотревших на подобные практики как на гнусное дэвопоклонство. В силу их собственной веры на мирное решение спорных вопросов из области религии можно было не рассчитывать.

+1

25

VII
Хирам, сын  Итобала, происходил из рыбаков, что давно осели на океанском побережье Каритианы.  Внук рыбака, сын владельца пятерых кораблей и торговца, сам он собирался стать купцом, но война помешала. Как и многие потомки финикийцев оказался на военных кораблях, попав под начало Таршиша.  При взятии Артапура молодой моряк первым взобрался на крепостную стену, потом вслед за своим командиром сменил флот на армию. Сразу был произведен в десятники, получив под начало таких же бывших каритианских моряков. Очень долго купеческий сын находил общий язык с портовым сбродом. Особенно борзым был Ананке, потомок каритианцев, которые финикийцев, скажем так, недолюбливали. Непонятно, что каритианца занесло к морякам, они обычно предпочитали земледелие, а в войске Эльпилии служили в лучниках, пращниках и легких меченосцах. Но Ананке был своим среди рыбаков, контрабандистов и, как поговаривали, даже пиратов каритианского побережья, его уважали опытные вояки, новички готовы были смотреть ему в рот. И не соверши он какую то оплошность в пьяном виде, быть бы ему десятником, а не Хираму. Поэтому и пришлось сыну Итобала доказывать своим подопечным, кто здесь командир. Кроме Ананке, в десятке были двое его дружков – туповатый здоровяк Аминта и Магон, опытный кулачный боец. Эта троица держала в страхе весь десяток и портила жизнь командиру. Нет, они были неплохими моряками и оказались отличными рубаками. Но когда кончались бои, словно кто подменял – никакого почтения, пьянки, игры в петейи, в которых обманывали новичков, драки.
Но Хирам оказался не прост. Приглядевшись что к чему, он как то велел построиться десятку. Нехотя поднялись вояки, с усмешкой поглядывая на своего командира. Чего затеял? Зачем поднял? Ананке и его подручные начали роптать в открытую. Назревал скандал. Хирам, словно не обращая внимания на Ананке и Магона, вытащил из строя Аминту и с размаху закатил ему руками по ушам, а потом еще коленом в живот. Великан закачался и упал. Все замерли в ожидании. Но Аминта не вставал.
– Я убью тебя! – зарычал Магон.
– Это мы еще посмотрим! – гордо ответил Хирам, – Аминта был сильнее тебя! А если мы убивать друг друга начнем, то, в конце концов, наши жены и сестры начнут извиваться и стонать под кхшартскими скотами. Этого хочешь?
– Считаешь себя самым умным? – ухмыльнулся Ананке, до того хранивший невозмутимый вид.
– Поэтому и десятником поставлен. Считаешь, что справишься лучше меня? А чем докажешь? Тоже в драку полезешь?
– Зачем в драку? Не сыграть ли нам в петейи?
– В петейи, гм? – Хирам словно раздумывал, – Помниться вчера ты хвастался, что обыграл трех керандийских всадников. Но я могу рискнуть. Каков заклад?
Сошлись на том, что выигравший становится единовластным в десятке. Хирам знал, на что способен его визави. Но вот Ананке не было ведомо, что сын Итобала обучался у одного из лучших игроков среди купцов Каритианского побережья. Первую игру Хирам нарочно затянул надолго, так что его выигрыш казался случайным. Потребовали еще игру, потом еще. В пяти играх Ананке оставался в проигрыше, поставил на кон свои деньги, потом трофейный кхшартский доспех, давеча выигранный у керандийцев, новый меч, расшитый фарос. И ни одной победы.
– Твоя взяла! Где ты так научился играть в петейи?
– У хромого Азибала, торговца вином.
Ананке выругался, потом заметил, что ученик торговца вином мог бы и поднести чарку в честь своей победы.
Хирам подумал и согласился. А потом вернул Ананке его вещи. Так десяток начал признавать своего командира. Потом были бои. Аминта прикрыл Хирама в бою, подхватив кхшартское копье. Магона потеряли под Задракартой. Там же Хирама сделали пятидесятником, а Ананке занял место командира в своем десятке. И вот теперь они вместе дошли до Пашаша.
Там Хирам получил бронзовых доспех, отлитый кхшартскими мастерами. Хороший, надежный, хотя и тяжеловатый. Но это вопрос привычки. В сочетании с выигранным в петейи у одного из андромаховых гвардейцев фаросом доспех прекрасно смотрелся на солнце, блестел как золотой и делал Хирама неотразимым (по крайней мере по его мнению). Многие окрестные девушки не устояли перед чарами нашего вояки, а один из их недовольных родственников даже получил нож под ребро.

0

26

VIII
Кианохет, сын Александра, происходил из жреческой семьи. И отец, и дед, и прадед его были жрецами Афины. Когда басилевс Георгий повелел жрецам не заниматься никакими делами кроме божественных, Александр был учеником в дельфинопольском храме Афины. Он остался в храме, вскорости стал жрецом, а завершил свою жизнь Верховным жрецом Афины в Алкидии. Александр был убит на войне с Пакором шальной стрелой. Погиб героем,  вдохновляя эльпидийских воинов на стенах города, когда кхшатры делали попытку вернуть себе город и вновь сделать его Фешабуром. Сыновья Александра тоже служили Афине, но служили по-разному. Если старший – Филота – сделал карьеру жреца, то Кианохет предпочел долю воина. Его не увлекала участь ни гоплита, ни гиппата, ни моряка. Тяга к знаниям и любовь ко всяким механизмам в конце концов привели его в мастера осадных машин, укреплений и подкопов. Из него мог получиться отличный мастер осады, он был превосходным инженером. Потому и был поставлен в «Месопотамии» заведовать парком осадных орудий.  Солдатских развлечений – баб да выпивки – он сторонился, предпочитая чтение, беседы с учеными мужами из штаба Андромаха да игру в петейи. Впрочем, одна красотка, что жила в поместье покойного отца под Митрагардой уже носила под сердцем дитя их с Кианохетом страсти. Она так запала в душу, что Кианохет даже рассчитывал забрать ее домой, когда вернется. Ну а пока он вспоминал о ней, отказываясь ходить по походным шлюхам. Уж лучше побеседовать с ученым Полиархом, порассуждать об усовершенствовании осадного орудия, и о его применении при нападении. Скажем, если поставить на повозку… Или сыграть в петейи. Кианохет уже обдумывал, не усложнить ли правила игры. Понравилась ему игра кхшатров, где камни передвигали после бросания кубика. Скажем, если использовать бросок кубика словно выстрел камнемета… Эта идея показалась не плохой. Кианохет немедленно обсудил ее с Полиархом. Ученые мужи немедленно заспорили, их шум вокруг доски не мог ни привлечь внимания Хирама, поставленного начальником караула.
– Приветствую почтенных, – кивнул головой полусотник, – играете? Не примете ли меня? Я – Хирам из Таршиша, сын Итобала, полусотник третьей сотни «Каритианы».
Полиахр и Кианохет представились, советник отошел от доски, предлагая Хираму и Кианохету помериться умением. Началась игра. Хирам не единожды вспомнил своего учителя Азибала, соперник был достойный, игра долгой. Это не у сослуживцев их деньги выигрывать. В итоге Хирам проиграл.
– Хочу отыграться, – немедленно произнес он, – и не поставить ли что в заклад, что бы интереснее было…
Так Хирам зачастил к осадному мастеру, то выигрывая у него по монете-другой, то возвращая деньги в кошель Кианохета. Кроме игр пошли беседы, в том числе и об осадных орудиях, камнемтах и стрелометах, ручных самострелах, тактике боя. Хирам в ответ рассказывал о море, о морских боях, о взятии Аполлонии. Постепенно он набирался военных знаний, заводил полезные знакомства.

0

27

IX
Наконец вторжение на побережье началось. Пятнадцатитысячная орда спустилась с гор и обрушилась на селения мочика. Кто успевал – бежал в низовья, чтобы, собравшись вместе, принять бой. На полпути к морю общее ополчение южных долин мочика встретилось с вдвое меньшим эльпидо-кхшатрийским войском (треть из которого, разбившись на отряды прочесывала местность в поисках людей и продовольствия). Выстроившись фалангой эльпидцы запели пеан и оскаленной копейными зубьями стеной двинулись вперед, прикрываясь конницей с флангов. Еще до самого столкновения им пришлось пройти через дождь из десятков тысяч дротиков. Вот когда пригодились им отлитые в Виньаймарке бронзовые доспехи. Но многие остались за линией с пробитыми головами, руками, ногами. Много раненых коней сбросили своих всадников. Сам Андромах, рвавшийся вперед, едва избежал гибели. Но повезло. Но скачущему рядом его другу Ксанфу мойры оборвали линию жизни, он упал с коня с дротиком в шее.
Но уже летел в ответ дождь кхшатрийских стрел, и не было у мочика надежных доспехов и больших щитов, чтобы прикрыться. А боевые линии наемников все более сближались с разъяренными толпами вооруженных щитами и палицами ополченцев. Наконец они ударились об эти толпы и неспешно двинулись к морю, оставляя за спинами урожай, который уже не встанет. В это время конные фланги начали сжимать с двух сторон мочика, пытавшихся прорвать вражий строй. Мечи и пики обрушились на них сверху, тяжелые подкованные копыта – снизу. Здесь сотник Беот, один из лучших бойцов в «Месопотамии», одним ударом меча поразил двух антиподов, а еще трех до того копьем. Юноша был великолепен. Он носился на своем черном коне подобно Аресу, сея вокруг обильный урожай смерти, утробно рыча и внушая вокруг сплошной ужас. Вот уже он держит в руках голову одного антипода, глядит на нее и бросает в толпу врагов. Бегите, несчастные! Иначе Танат соберет обильный урожай!
Наконец мочика дрогнули и побежали, бросая оружие и спеша укрыться в укрепленный город Батан, откуда они правили прибрежными рыболовами. Армия Готарза и Андромаха остановилась, чтобы собрать трофеи и позаботиться об убитых и раненых. Подождав подошедшие подкрепления, приведшие собранных в верховьях пленных, Готарз поручил им поставить здесь лагерь, чтобы раненые были в безопасности, а сам двинулся дальше.
Множество мочика полегло в битве и при преследовании, множество бежало на север, в сторону от наступающих войск, остальные укрылись за стенами города. Но у наступающих войск был богатый опыт штурма городов. Распаленные жаждой добычи воины тотчас кинулись готовиться к штурму, вязать лестницы, готовить тараны, стрелометы и камнеметы, боясь,  как бы испуганные горожане не успели спрятать сокровища. Штурм был начат практически немедленно, воины бросались вперед, прорываясь к добыче через ряды защитников, оставляя позади тела своих и врагов. Впереди были более опытные к штурмам эльпидцы, вынужденные спешиться кхшатры отстали. Главная добыча конечно же ждала их в храме – пирамиде пятидесятифутовой высоты с обширной верхней террасой. Из защитников выжили только те, кто походил на мертвых, победители же со жрицами занялись исполнением обрядов плодородия. Здесь особо преуспел Хирам, оставшийся весьма доволен и жрицами, и обрядами.
Кто не успел к храмовому комплексу, обрушились на богатые кварталы, демонстрируя пойманным женщинам, что священные обряды плодородия можно проводить и вне храма. Выживших мужчин пытали, требуя отдать сокровища, а те обещали сделать все, что от них хотят, но их никто не мог понять. Лишь ночь принесла некое подобие успокоения в залитый кровью город.
Пресыщенные и отягощенные добычей покидали войска разоренный и замерший в смертном ужасе город, направляясь на юг, в долину Непенья, чтобы очистить свой тыл и добыть сокровища из находившихся там главных святилищ южного союза мочика. В Пашаш же было послано за собираемыми там горцами хакару. Среди них были знавшие языки севера переводчики, мастера каменного дела и младшая племенная знать, надеющаяся изменить судьбу. В Батан же входили 3 тысячи кхшатров и обоз с ранеными в прошлой битве. Теперь это был их город, и им надлежало позаботиться о нем, о его жителях, о селах и о полях вокруг.
Южнее, в священном городе Панья собрались лишь пара тысяч мочика, готовых сражаться и надеющихся на помощь богов и на храмовые стены, достигавшие трети стадия (60 м) в высоту.
Впечатленные высотой стен наемники встали лагерем вокруг храмов и отправили отряды грабить окрестности. Уходить куда либо от ждущихих сокровищ никто не хотел, но и осаждать 5 хилиархиями эту крепостицу в малолюдной и разоренной местности смысла не было. В результате было решено оставить по две сотни от каждой хилиархии и пятьсот кхшатров для продолжения осады. Остальные же двинулись назад, к основным силам. Пораженные ужасом и лишенные руководства, истребленного и бежавшего, местные жители взывали к милости и обещали все на свете и луну с неба, лишь бы на них не напускали тех демонов, что разрушили Батан. Милость была им оказана.
Войска же до конца сезона успели пройтись огнем и мечем по долинам Чао и Виру. Остаться там они не пытались, опасаясь недостатка припасов.

0

28

X
Андромах был доволен. Его «псы Арея» одерживали победу за победой, советники и ученые мужи между тем составляли подробную карту местности. Готарз же не уставал благодарить молодого басилея, заверял его в вечной дружбе, подарил несколько красавцев коней. Внук Георгия стал частным собеседником сына Кавада.
– Не желает ли сиятельный Андромах, – как-то произнес Готарз, когда полководцы армии сидели на пиру в честь победы над Батаном, – совершить со мной путешествие в славный Пачакамак. У меня найдется, чем отблагодарить его.
– Если сиятельному Готарзу будет угодно, – не менее учтиво отозвался Андромах, – я безусловно принимаю его приглашение.
– Предлагаю выпить за дружбу между нашими державами, между нашими воинами, – шах поднял кубок, – а у меня найдется, чем ее скрепить. Достойному Андромаху понравилась моя сестра. И ей пришелся по душе почтенный басилей. Что ты скажешь, Андромах на то, чтобы взять ее в жены? Твой уважаемый дед, сиятельный басилевс Георгий сообщал, что был бы рад этому союзу.
Предложение было недвусмысленным, а отказ невозможным. А царевна – красавицей. Да и самому Андромаху пора было остепеняться. Брак с царской дочерью и царской сестрой – то, что надо.
– Я согласен, сиятельный шах. Но пусть свадьба состоится по обычаям Эльпидии. С нашими жрецами.
– Разумеется, после проведения ее по обычаям невесты вы можете провести и свои обряды, согласно с твоей верой.
Вскоре Андромах женился. Шахрияда была очень мила, но после брака Андромах вскоре обнаружил, что та не очень умна, и ему почти не о чем говорить с женой, возможно, сказывалось патриархальное кхшатрийское воспитание. И он вернулся к своим воинам, к битвам в долинах Чао и Виру, снова став из мужа полководцем. А потом пришла весть, что его супруга в положении и пришлось возвращаться в Митрагарды.
В свой срок у них родился крепкий мальчишка, названный в честь отца Андромаха Лаэртом.

0

29

XI
В следующем году была взята Панья. Пока Андромах гостил в северной столице, радовался появлению первенца, обсуждал с Готарзом общие дела, свора «псов Арея» попала под начало хилиарха Диофонта, наиболее уважаемого и опытного из эльпидийских командиров. Командир «Месопотамии» словно старался снять с себя опалу, вызванную смертью Лаэрта. Осада была устроена по всем правилам военной науки. Здесь удалось отличиться и Кианохету с его осадными орудиями, и племяннику Диофонта Беоту, которому в подчинение дали еще четыре сотни, и сотнику Хираму с его другом Ананке.
Двадцатипятилетний Беот надеялся когда-нибудь стать лавагетом Эльпидии. И вполне мог этого достичь. По отцу он был из не очень знатных евпатридов, что до реформы Георгия относились к генейфорам, потомственным воинам и защитникам Эльпидии. Дед Беота, тоже Беот,  по отцу был моряком, совершал с Георгием знаменитые морские походы в качестве эпистолия, был сподвижником во время войны Искандера, после воцарения получил богатое поместье в Междуречье. Это и позволило его сыну, в честь басилевса названного Георгием, вступить в брак с дочерью потомственных севастов Макарией. Увы, отец Беота вскоре умер, и воспитал юношу брат Макарии Деифонт. Тому боги не дали сыновей и он искренне полюбил племянника, всячески ему помогая. Беот довольно быстро стал сотником, теперь получил в подчинении половину хилиархии. Впоследствии он мог бы рассчитывать и на полную тысячу.
Как и многие молодые эльпидийские воины, Беот брил и голову с боков, роста он был не столь высокого, но широкоплеч. В нем явственно чувствовались черты далеких предков – антиподов. Скуластое лицо, карие глаза, черные волосы, редкая борода при густых усах. А еще он был веселым малым, любил побалагурить, но когда вступал в бой, то словно подменяли его. В глазах появлялась злость, которая постепенно словно переполняла все тело, из глотки раздавалось утробное рычание, и было непонятно, как Беот умудряется сохранять ясность ума.
Увы, не суждено было Беоту стать хилиархом, а потом лавагетом, добиться в Эльпидии высокого положения. Видно, не угодил он Мойрам. С согласия дяди возглавил Беот попытку штурма Паньи. Сперва казалось, что эльпидийцам улыбнется удача. Осадные орудия стреляли по стенам, отпугивая защитников, удалось в одном месте нанести значительные разрушения. Туда и ринулась толпа вооруженных гоплитов, которых возглавил племянник Диофонта. Вот он уже на стене, один из первых, размахивает тяжелым клинком и крушит мочика направо и налево. Но вдруг прилетел вражеский дротик и вонзился ему в горло. Беот зашатался и упал со стены. Так он погиб, а с его смертью захлебнулась атака.
На совете хилиархи переругались. Диофонт требовал немедленного штурма. Селевк и Таршиш стояли на том, что нужно продолжать осаду, периодически обстреливая крепость из катапульт и стрелометов, Аттал вообще был сторонником оставить около стен Паньи одну или две хилиархии, еще сколько там надо кхшатров и двигаться дальше. Главк был с ним согласен, но предложил осуществить еще один штурм.
Неожиданно с хилиархом «Макрии» согласились. Вновь зазвучали трубы, забили барабаны, воины запели пеан. Ударили осадные орудия.  И эльпидийцы пошли на крепость.
Хирам со своим другом Ананке, прекрываясь тяжелыми щитами, подбирались к стене, которую изрядно порешетили камнеметные орудия. В них летели камни, дротики и копья, но они подходили все ближе и ближе. И тут загремел гром, с неба начал поливать дождь. На стене уже был пятисотник Микенсий из «Каритианы», к нему подступали мочика, когда прозвучала команда отступить.
– Надо спасти его, – проговорил Ананке, и, не обращая внимания, на возражения друга, бросился вперед, – за мной!
Подбежал к Микенсию, успел сразить нападавшего мочика, пнул второго.
– Уходим, господин, – небольшой кивок головой, – Зевс не дает нам победы сегодня.
Они уже спрыгнули со стены, когда в спину Ананке ударила пущенная кем-то палица. И он поволился в лужу грязи, в которую тут же начала стекать кровь. Так сорвался еще один штурм.
Незадолго до приезда Андромаха, счастливого своим отцовством и новым бременем супруги, Панья сдалась на условиях сохранения защитникам жизни и свободы. Воинов и жрецов действительно отпустили, конечно, предварительно обобрав до нитки. Сокровища храмового комплекса разделили на присутствующих и ушедших в набеги на север. Конечно, некоторые возражали против последнего, но в процессе бурных споров возражающие поскользнулись с вершины пирамиды и разбились на смерть. Случайность или воля небес – кто знает. В Панью были направлены еще тысяча горцев с правильными жрецами, а наемники отправились догонять своих, которые, разбившись на отряды, опустошали долины Чао и Виру. Население бежало на север, из долины Моче были отправлены подкрепления в Уанкако в долине Виру. Штурмовать его союзники не пытались, ибо город был готов к обороне и хорошо укреплен, а подвоз припасов еще требовал отладки. Пока припасы собирались в Пашаше и сплавлялись по реке в Батан. Выручало нападающих то, что в горах картофель перемалывали, сушили и получали муку, способную к долгому хранению. Кроме того, среди эльпидцев нашлись опытные рыбаки, которые соорудили несколько рыболовных судов и пришли в прямо таки оцепенение от размеров улова у одного из богатейших в мире рыбой побережий. Отличился тут Хирам, тот час же назначенный эпистолием. На него и было возложено руководство рыбачьим флотом. Потом он долго благодарил за это судьбу.

0

30

XII
Тем временем города мочика укреплялись, припасы собирались, воины готовились к битвам. Верховный кич послал гонцов алаэкам всех оставшихся долин с повелением собирать общее ополчение и волею Аи Апека обрушиться на пришельцев. Пока же он послал десять тысяч отборных воинов во главе с лучшим своим полководцем Нанку Ио Раком (Самец Пумы), алаэком Сипана сдерживать напор врагов и выигрывать время в долине Виру. Разведчики доложили ему, что враги, разбившись на большие отряды(это были три неполные хилиархии, ослабленные потерями в битве у Батана и выделением войск для осады Паньи а также две тысячи кхшатров), разоряют долину Виру. Поднявшись вдоль Моче он быстро (моче славились умением бегать) переместился в долину Виру, находившуюся в верховьях на расстоянии всего нескольких км.
Отдохнув в течение дня мочика за ночь спустились к ближайшему неразоренному селению и заняли его, набившись в дома и спрятавшись за ними. Конечно, все там не поместились, остальные заняли позицию за ближайшим холмом и затаились.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Внутреннего дворика » Из жизни Мира Ниархов (Македонской Америки)