Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Внутреннего дворика » Витязь золотой ладьи


Витязь золотой ладьи

Сообщений 21 страница 30 из 86

21

Глава №4 Встреча в лагере Тверда

            Все дороги ведут в Рим.
            Народная мудрость.

Вышата, Боривой, Перевернихата, Подумайло и Секач сидели у костра, пили из фляжек квас и ели подстреленную утку. Позади остались перебранка в отряде Черного, во время которой молодцам удалось удрать, долгая скачка в ночи. Под утро они удачно разминулись с печенежским отрядом, спрятавшись в балке. А теперь – привал, можно расслабиться, отдохнуть и перекусить, похвалить зоркий глаз Боривоя да стряпню Секача.
- Тут неподалеку старая застава, - сказал Боривой, - Вон там, где Серебрянка второй поворот делает. С той заставы и печенежскую  степь, и дорогу на Доброгневов град хорошо просматривать. Почитай две версты до нее будет. Передохнем и поехали туда. Может, там Тверд-воевода?
- А если Черный?
- Нет, брат Вышата, не должен он там быть. Помните, что печенеги меж собой гутарили, когда мы в балке попрятались. Мол, Гуюк велит к Рогволтову болоту ехать да до полуночи там Кара-мурзу ждать. Ведь так они на своем Черного кличут?
- А Рогволтого болото – к северу. Да, друже Боривой, твоя правда.
- Братчики! -  вмешался Подумайло, - Вы лучше нас знаете, кто таков этот Черный. Объясните нам. Я так понял, раньше величали его по другому, а ты, Вышата, вроде раньше у него в друзьях был.   
- То верно, друже Подумайло. Познакомился я с ним, когда мне и двадцати весен не минуло, а ему токмо за двадцать пять перевалило. Долгая история..., - гридень отпил квасу из фляги и начал рассказ.
- На месте, где еще недавно Славия стояла, может лет пятьдесят назад, а скорее и более, деревенька была. Жители ее в речке Серебрянке рыбу ловили, в лесу зверя били да на полях окрестных хлеб сеяли. Изредка соседние князья за полюдьем приезжали, но было это не часто. Потом Рогволт с дружиною пришел, на трех ладьях.  Кем он был – ушкуйником ли, а может и варягом – мне не ведомо. Велиславу с Черным он дедом приходился.
А на деревеньку ту в то время кто-то из Кощеевых прихвостней напал. Жители – к Рогволт сотоварищи в ноги, яви, мол, милость, спаси нас, у тебя вот какие богатыри. Тому деваться некуда – в дочку местного старейшины Любаву влюбится успел – поднял дружину и, как старики говорят, самого Кощея одолел да в тайное место под замок посадил.  Неведомо нам, правда сие или нет, но в нашей округе лишь три года назад Кощей объявился. За ним Горыныч пожаловал, печенеги, нежить и Черный со своими людишками. Да токмо не об этом сейчас речь.
Разбил Рогволт врагов, на Любаве женился, а на месте деревеньки град основал. Нарекли град Славией, в честь славы нового князя. Родила Любава в положенный срок двоих сынов,  близнецов Велислава и Велимира, а сама родами умерла. С трудом мамки мальцов выходили.
Закручинился князь, да соседи долго горевать не дали. Стали дань требовать, на град зариться. Рогволт часть их разбил, с остальными замирился, а чтобы союз с князем Громобоем закрепить на его сестре женился. От брака сего и родился Рагуйло, что Велиславу Громобою был отец. Старшим сыновьям Рогволта тогда лишь три зимы минуло.
Подросли близнецы – богатыри, красавцы... Черного с улыбкой представьте, с радостью в глазах да в белом одеянии – говорят очень он на отца своего похож. Не засиделись Велимир с Велиславом в отчем граде, с конунгом Йогурдом Бессердечным за моря ушли, рассказами ушкуйников да варягов соблазнившись. И, почитай, лет десять в Славии их не было. К тому времени Рагуйло вырос, в сечах себя как  доблестный витязь проявил, да и женился на красавице Гориславе, ляшской королевне.  В год, когда у него сын Велислав родился, возвратился в Славию Велимир...
Мне дед рассказывал, Рогволтов боярин, мол воротился княжий сын, лодьи от злата, серебра, жемчуга да парчи ломятся, а на лице Велимира – скорбь великая. Вводит в отчий терем девочку лет шести, а верные дружинники какую-то колоду вносят. И рек Велимир, что, мол, погиб его брат Велислав на чужбине, за Царьградом и Ромейским морем. В колоде – его тело, а девочка - дочка Велислава от заморской красавицы. Имя ей – Прекраса. Позже стала Прекраса Велиславична женой воеводы Радима и сына родила... Бедный Славомир, ведь еще вчера живой был сын Прекрасы  с Радимом, не уберегли мы его.
Рогволт не долго сына пережил, вскоре и он к праотцам отправился. Велимир на княжем столе сел, княгиню ему сосватали, а детей все не было. Так пять лет прошло. Рагуйло все радовался, что после брата стол Славии его будет. Но только вскоре война с печенегами началась, и Велимир полонянку  Неждану встретил. У не мать из Доброгневова града была, степняков  пленница, отец же – печенег знатного рода, Гуюку проклятому родня. Полюбил князь Неждану, от той любви Черный и уродился. Тогда еще не Черный, а Любомир, и кто знает, не умри вскоре его отец, был бы Любомир сейчас достойным князем Славии.
Смерть князя весьма странной была. Уехал на туров охотиться, от свиты ускакал, а потом отроки тело его нашли, и коня с перебитыми ногами. Получалось, что верный конь о корни дуба споткнулся, ноги поломал, а Велислав из седла вылетел и напоролся на острые сучья. Да вот только слухи ходили, что это Рагуйло убийц подослал, стол Славии занять хотел.
Князем Славии он и стал. Часть Велимировых бояр Любомира на стол посадить хотела, так Рагуйло вече подкупил, бочку медовухи им выкатил, ну они и орать: «Не хотим байстрюка, печенежского выродка, хотим Рагуйлу Рогволтича! » Так для Любомира черные дни начались. Кто в спину злые речи говорил, кто и плевал и камень бросал. Мало кто Неждане с сыном помочь осмеливался. Потом внезапно умерла Неждана, Любомиру как раз четырнадцать зим минуло. И совсем плохо Велимирову сыну стало. Видать, опасного соперника почуял в нем Рагуйло. Говорили, что оскопить да ослепить племянника повелел князь, но только Любомир успел из Славии убежать. Брянчилу помните?
- Как же забудешь его, брат Вышата, - произнес Секач, ведь на наших глазах Черный ему голову отсек.
- А когда-то они верными друзьями были. Брянчила в нашей округе первым кузнецом считался. Он с Велимиром и Велиславом за моря ходил, с варягами да ушкуйниками дружбу водил. Приютил коваль Любомира, чем мог помог, а потом отправил с варягами, от греха подальше. И лет десять сын Велимира на чужбине скитался.
Вернулся в Славию, когда мне и восемнадцати весен не минуло, а ему за двадцать пять едва перевалило. Молодец варяг, богатырь, говорят, даже краше своего отца, ну, словом, ваш Удача Аскольдич... Слушайте, братцы, ведь они и похожи. Странно... Пришел Любомир на Рагуйлов двор, как сейчас помню, в рог протрубил. И кричит, выходи, мол, княже, перед честным народом, расскажи, как отца и мать моих сгубил.
Вышел Рагуйло, поклонился народу, племянника облобызать хотел перед всеми. А тот его сторонится и говорит, что ежели докажет Рагуйло, что не причастен к смерти Велимира и Нежданы, да к  Любомировым гонениям, то тогда Любомир его простит, забудет все обиды и будет служить, аки верный сын. А нет – тогда пусть убирается Рагуйло из Славии со всем семейством, Любомир, мол, не такой злодей, как князь, преследовать не будет.
Послушал Рагуйло, послушал и, не долго думая, велел на Любомира медведя пустить. Вывели зверя, пошел он княжьего племянника, а тот не стал и меча из ножен вынимать. Посмотрел на медведя, что-то сказал... Зверь остановился, сел. Рагуйло тут закричал, мол, возьми его, да ударил медведя княжьим посохом. Ну зверюга на него и набросился, под себя подмял, рвать начал. С трудом спасли Рагуйлу, кости у него медведь переломал, волосы чуть не отодрал вместе с кожей, а ран на княжьем теле было не перечесть. Не забуду я этого, на моих же глазах все случилось, сам медведя оттаскивать отцу помогал.
Надо сказать, князь Рагуйло многим не люб был. Смерды и его, и Велислава позже, за дань огромную проклинали, боярам он вольности не давал, а особливо детям боярским, вроде меня. Так что, когда Любомир к Брянчиле уехал, а князь его преследовать начал, несколько молодых витязей за Любомиром ушли. Так и стали мы с ним друзьями. Токмо вскоре около княжича стали печенег Гуюк да ушкуйник Лихарь ошиваться. Гуюк вроде родней ему был, а про Лихаря гутарили, что не из одной ушкуйной артели его выгоняли, что не чист он на руку. Да только спелся он как-то с Любомиром, спас его чуть позже, вот и вышло, что при Черном он ныне правая рука.
- Уже нет, - вставил Боривой, - когда Черный с волколаками сцепился, они Лихаря убили. Я обернулся, помните, когда мы удачно удрали.
- Ну и хвала Велесу, - воскликнул Вышата, - Не привела к добру их дружба. Тогда Лихарь простым слугой при Любомире был. Мы от Рагуйлы в печенежскую степь подались, а через полгода, под осень, слух пришел, мол помер князь, от медведя так и не оправился.  Любомир к Велиславу конца послал. Велел передать, что Рагуйлу боги покарали за убийство Велимира и Нежданы, не спроста медведь на него кинулся, а теперь надлежит стол Славии законному князю воротить. А Громобой ответил, что байстюку, сыну наложницы, волку, в печенежских степях бегающему, княжий венец принадлежать не может. И еще разобраться надо, не убил ли Велимир в свое время Велислава и не колдун ли Любомир, что медведя на князя напустил. Осерчал тут сын Велимира, княжьего гонца палкой бил, едва ли не грозился на Славию печенегов привести.
Да токмо Любомир тогда влюбиться успел. Может это и удержало его от похода на Славию. Полюбил он княжну Ралику, по прозванию Сары-Гюль, что значит Желтый Цветок.
- Погоди, погоди, брат Вышата, - Перевернихата в задумчивости покрутил оселедец, - У нас на Сечи песня ходила про варяга князя Любомира и печенежскую княжну. То он ее от себя гнал, то она его...
- Да, про них эту песню сложили. Токмо было все иначе, чем в песне поется. Та княжна собой лепа была, на печенеженку не похожа, Сары-Гюль ее прозвали за волосы золотисты. За это, видать, и полюбил ее Любомир. А любила ли Ралика его, не знаю. Думаю, что да. Токмо хотела она, чтобы княжич наш о своей русской крови забыл, о крови деда вспомнил да печенежской жизнью в стерпи зажил. А у Любомира и так печенежская  кровь вот где сидела! Так часто в детстве он за своей спиной «Печенежское отродье!» слышал, что почти ненавидел их всех. При мне, помню, Гуюка костерил, и жалел, что с печенегами связался. Говорил, что хоть и есть у него два-три друга среди степняков, судьбу свою с ними связывать он не желает. И от Ралики отказа от всего печенежского, особливо от их богов требовал.
И вышло, что прогнала Сары-Гюль Любомира. Стали поговаривать о ее свадьбе с племянником хана Бишбармакского. Вот тогда-то Любомира впервые Черным и прозвали. Обрядился друг наш в черные одеяния, мрачнее тучи стал, а после сел на коня да и ускакал в дальние степи.
Ну а мы подумали, да в Славию воротились. Позже я с Любомиром не часто виделся. Еще пару раз вместе держались, с ушкуйниками на Дон ходили, а потом изредка свидимся, «Челом, Любомир», «Челом, Вышата, как там в Славии, не помер ваш князь?» и все. Последних три года про него ничего и не слышали. Ну а с каждым нашим свиданием, тогда, лет пять назад, замечал я, что Любомир наш другим становится. Глаза все грустней, лик все мрачней, и злоба откуда-то непомерная появилась.
Слухи пошли, что Сары-Гюль ханского племянника отвергла, Любомира вернуться просила, да он ее от себя прогнал. Уже другая у него была на уме.
Мне тогда  за двадцать две весны перевалило, как поселилась в наших краях удивительная дева. Звать ее Измора Гамаюновна, а откуда она взялась, никто и не ведал. Поселилась в заброшенной башне, за Черным лесом.
- Это, откуда мы удрали? - спросил Подумайло.
- Да, где волколаки с Черным сцепились. Говорят лес опасный, еще до Рогволта было известно, говорили старики, что там делать нечего, особенно ночью. Правда, если старики не врут, Рогволт в тот лес хаживал, но про основателя Славии чего токмо не болтали. А Черный лес – место гиблое.
- А Удача с Дражко туда как раз направились, что же с ними стало? - вдохнул Подумайло, - Хотя Аскольдич должен выкрутиться. Не будем отвлекать тебя, Вышата, говори.
- Ну а что тут особливо говорить, - гридень на минуту замолчал и отпил глоток кваса  из фляги, - Вскоре обнаружилось, что Измора травница великая, греческие книги читает. Как тут Любомир мимо такой пройти мог? Потом заговорили, что у Изморы отец был воитель известный и не менее известный вещун, а кто-то утверждал, что она просто ведьма. Ну а Любомир еще за морями к чудесам да знаниям тянулся. Сперва о травах, о звездах с Изморой говорил, а потом песни запел, меня чуть ли не дружкой на свадьбу звал...
И вдруг опять черные одеяния, тоска на лице и взгляд мрачнее ночи. Тогда и сказал мне Черный – мы его меж собой так величать начали – что за Варяжским морем, в далекой земле энглов прокляла его какая-то колдунья
    Не взглянешь на дев, что полюбят тебя,
    В страданьях, холодную деву любя,
    Погибнешь от грусти и черной хандры...
Тогда вокруг Любомира опять Лихарь с Гуюком ошиваться начали, а с ними всякий разбойничий люд. Не нравилось мне это, не хотелось с этой ватагой якшаться и, хотя и звал меня Черный в очередной поход, я с ним более не виделся. Надолго пропал Любомир с тех пор из моего поля зрения.
А потом такое началось... В Славии все тихо было, но внезапно Кощей пожаловал. Требовал дань за свои обиды и Рогволтовы грехи. Долго с ним бились, но все без толку, с трудом град отстояли. Потом выкатили ему пять бочек золота да пять бочек серебра, он успокоился, ушел. Посылал позже своих мытарей, да всякие его прихвостни на Славию налетали. Раз Горыныч налетел, но мы с Вышегором  его побили, едва совсем не кончили. А самого Кощея более не видели.
- Тай у него с кесарем Долматом война началась, - улыбнулся Перевернихата, - мы же с нее идем. Приходили к нам на Сечь Долматовы пахолки, гутарили, в войско звали, златом заманивали. Тай тильки побили нас, а потом еще от степняков досталось.
- Видимо ты прав, друже, мы год спокойно жили, - вставил Боривой, - пока Черный не объявился. С печенегами, волколаками и прочим сбродом нежити. Говорят, что он Кощея сподручником стал. А еще говорят, что с Изморой он замирился и она ему помощь оказывает. У нее рать обнаружилась, иногда на стороне Черного оказывается. Ну а остальное вы знаете, братцы, уж скоро год, как с Черным воюем.
- И пока все безуспешно, - внезапно раздался чей-то голос, заставивший приятелей вскочитьна ноги и потянуться к мечам.
          Перед изумленными гриднями и казаками предстал ратник лет сорока. У него была широкая русая борода, волосы скрывал шлем. Одет он был в добротную кольчугу, украшенную серебряными бляхам, плечи покрывал красный парчовый плащ. На поясе – двуручный меч с позолоченной рукоятью. Все указывало, что это не простой дружинник.
- Тверд  Городиныч, ты ли это? - воскликнул Вышата.
- Он самый. Челом, Вышата, челом, Боривой. А это что за парубки?  От Славомира ко мне пожаловали?
- У нас плохие новости, воевода. Славомир убит. А Черный собирает своих разбойников у Рогволтова болота., - гридень рассказал  о том, что выпало на их долю, - а казачки эти – Удачи приятели.
- Проклятье, одни неприятности. Бедняга Славомир, не долго пережил Радима, побратима моего. И коваля жаль, мастер был Брянчила отменный. А у меня на заставе и людей мало. Хотелось бы на болоте Черного встретить, но если князь Доброгнев ратников не пришлет, то и думать об этом не стоит. И вы еще Удачу потеряли, Славомира не сберегли. Да ладно, поехали в мой стан.

*  *  *  *  *
Лагерь Тверда расположился на старой заставе на крутом берегу Серебрянки. Ратники воеводы снесли часть построек, укрепили стены и вырыли ров. На вышке всегда стоял наблюдатель и обозревал всю округу на много верст.
Ну а в самом лагере царило беспокойство. Выжившие после битвы с Черным ратники, славчане и жители окрестных сел – большей частью старики, женщины и дети - сновали тут и там не зная, что делать. Способных держать оружие было не много, а умеющих им как следует владеть и того меньше. Последние пытались хоть как-то обучить своим навыкам всю эту разномастную толпу.
Приехал гонец от Доброгнева, ушел с Твердом в избу и начал с ним долгий спор. Остальные же окружили казачков и гридней, стали выпрашивать последние новости. Кто вспоминал друзей, погибших со Славомиром, кто убитого князя, пока смотрящий не закричал с башни:
- Братцы, сюда двое всадников едут, одеты по нашему. Ба, да это Вышегора племяш. Открывай ворота.
Вышата с Боривоем бросились к воротам, казаки за ними, и вскоре Юрий с Дражко попали в крепкие объятия друзей. Парубки подхватили Василевского на руки, принялись качать. Такая же участь ожидала и Дражко.
- Да отпустите же! - недовольно воскликнул Юрий, - Вы то как тут очутились?
-  Тай удрали, пан Юрась. Ну, хвала богам, живы все. А ты чего трохи грустный, Удача-свет? Ну, улыбнись. Братчики, живы они! Слава! Теперь покажем Черному!  - радость овладела Перевернихатой., - Да улыбнись же ты, Аскольдич, Перун тебя раздери!
Шум и крики «Удача! Слава!» разносились  по всему лагерю, так что из избы вышел Тверд. Смерил Василевского взглядом, протянул руку.
- Точно, Удача Аскольдич и есть. Помню тебя на пиру у князя. Значит выжили. Ну а я – Тверд Городинович, у князя Велислава воеводой был. Пошли в дом., - воевода ввел юношу в горницу, представил Доброгневову послу, - Это Борила, от князя Доброгнева к нам пожаловал, да токмо ратников князь его присылать не хочет. А это – Удача Аскольдич, вроде князь варяжский да чародей. Много про него говорят, но кто он такой, пусть сам рассказывает. Видел я, какие он у Велислава на пиру чудеса показывал. Говорит, что со Змеем Горынычем знаком. А если витязи не врут, то он крепость он Черного спалил.
- Юрий Аскольдич я, Удача – прозвище, так вроде, еще деда звали, - отрекомендовался Василевский, - А варяг я больше по духу, но и варяги, и греки в предках были. А так – русич я. Ищу варягов отцовой дружины, от самой Белаводы иду. Крепость Черного действительно подпалил, когда к нему в полон попался, - паренек замолчал,  вздохнул, потом рассказал о своем втором столкновении с мятежным атаманом. В этот раз, против своего обыкновения, он явно не склонен был привирать и хвастаться.  Словно сник Юраська. Грустный взгляд,  ранее подмеченный старшим из казачков, так и не сходил с его лица.



*  *  *  *  *

Было от чего сникать Василевскому, было от чего грустить. Три часа назад, когда Черный позорно удрал, а они с Дражко вдоволь над ним насмеялись, Юрий, все еще пожимая руку отрока, произнес:
- Ты куда подевался тогда? Али и в самом деле к лешему на рюмку чая угодил?
- Ну а к кому еще, Аскольдич? Токмо ты про лешего заговорил, меня вдруг тьма заволокла. Потом посветлее стало, я с конем на поляне очутился. Кругом лес густой, а перед нами избушка. На крыльце ее старичок сидит. В кафтан из шкур одет, шапка и сапоги из бересты. Да борода у него зеленая, словно мох. Начал расспрашивать, кто я и откуда. Я перепугался, аж глас пропал, пока леший не спросил, не из Славии ли я часом. Так и проговорился ему, что с Черным воюем. Тут он обрадовался, в дом позвал, медом и грибами угощать стал. Потом попытался леший тебя приманить, но токмо ничего не вышло, вернулся он в дом. Всю ночь с ним пировали, не отпускал меня никак, а утром из лесу вывел. Выехал я к Серебрянке, ну остальное ты знаешь. Одного не пойму – чем лешему Черный досадил. Ну а ты как из лесу вышел? Леший ведь долго тебя приманивал.
- Да сам не знаю. Вороного по узду взял и вперед, на свет. А когда полную луну увидел, так перепугался до невозможности. Потом с одной милой дамой познакомился, в гости попал., - Юрий задумался, вспомнил разговор с Изморой, - Слушай, Дражко, ты про витязя Любомира не слыхивал?
- Кто про него проклятого не слыхивал?! Это же настоящее имя Черного!  - удивленно воскликнул Дражко, - Тебе то кто это имя открыл, ты же у нас человек новый?
- Идиот, ну как я сразу не сообразил, голова садовая! Постой, постой... А кто тогда такая Измора Гамаюновна?
- Чур меня! Первая у Черного прислужница и помощница. Ведьма из окрестных мест, в башне за Черным лесом живет..., - отрок вдруг замолчал, посмотрел на Юрия, - Это те у нее ли в гостях ты, часом, побывал?
- Именно у нее. Но не подумал бы, что она у Черного в помощниках. Просто образованная...
- А тот отряд помнишь, что печенегам на подмогу пришел, после гибели Славомира. Башня на темном стяге – то Изморы знак.
- Пся крев, так вот где я видел этот герб. Дражко, ну какой же я идиот! А еще с дипломом! Хватило еще ума про наши отношения с Черным не говорить. А она меня все споить пыталась. Черт, - остальные выражения, что произносил Юрий, с позволения читателей упустим, - ведь гипнотизировала, ведьма-феминистка
Василевский замолчал, постарался вспомнить,  что говорил давеча Изморе.
- Так, едва фамилию не назвал, вовремя остановился. Имя-отчество назвал, но его тут все знают. Откуда взялся не сказал, Господь миловал, - лихорадочно размышлял Юрий, - Про Автоген-оглы болтнул, чешуей его козырял. «Инвайтом» угостил. Это все не страшно, многие знают. Байка про князя Удачу – терпимо, но неувязки могли быть. А про переход между параллельными мирами и старика Гуляя – это я зря, кто за язык тянул? А главное, явно поняла она, сколько раз говорил, болван эдакий, что никакой я не чародей. О Боже, я ведь сказал, что я такой же чародей, какой варяг и князь. А раньше и Черный меня на неувязках ловил. Да, влип ты, Юраська, - и Василевский потребовал от Дражко рассказать все, что тот знает об Изморе.
К сожалению, познания отрока были не велики. Он знал, что когда то Черный любил Измору, а что между ними теперь не понятно. У Юрия сложилось впечатление, что Измора здесь главная злодейка, тот вариант дьявола-искусителя, что сделал из Любомира Черного. От этого стало невесело. Василевский замолчал и всю дорогу, пока не показался впереди лагерь Тверда, не проронил ни слова.   

*  *  *  *  * 
Вот и теперь, сидя с Твердом и Борилой, он молчал, пока Доброгневов посол не произес, что подмога будет.
- Не всегда Славия другом нам была, еще Рогволт с Доброгневом Старым воевали. Но против нежити и печенегов помочь надо. А то еще Черный вас разобьет да за наш град примется. Позже обговорим, чем заплатите. Но так скоро рать не ждите. Покуда князь вече созовет, пока ратников соберем... Придется  немного самим продержаться. Те ратники, что со мной пришли, пусть у вас остаются. Знаю, что мало, но чем богат... А ведь у тебя, Тверд Городинович, теперь чародей-варяг в лагере. Коли Удача-свет дважды Черного побеждал, то он и один всю рать остановит. Ну, челом тебе, Тверд, и тебе, Удача. Поеду я.
- Остановишь один рать Черного?, - спросил Тверд, когда Борила уехал.
- Коли мог бы, давно бы их в лягушек да мышей, али в столбы каменные обратил бы. Но что смогу, сделаю.
- Жаль. Думаю я, что Доброгнев рать не пришлет. Или пришлет еще пару дружинников. А потом, коли случайно разобьем Черного, станет злата требовать. А то еще потребует славчан признать его своим князем, дань плотить безмерную. Хорошо еще, что сына Велислава не в Доброгневовом граде укрываем.
- Был я в том граде. Послушать разговоры тамошних мужиков, выходит, что прав ты, Тверд Городинович.
- Князь нам нужен. Велиславич еще младенец, Славомир убит, не Черного же князем  делать, - воевода наклонился к Юрию, - А я тем боярам да старейшинам родня, что еще до Рогволта здесь сидели, когда и Славии не было. Захочет ли народ меня князем сделать?
- Разобьешь Черного – может и сделают, - пробормотал Василевский, - Ты мне, воевода, скажи, Рогволтово болото отсюда далеко?
- На Черного напасть? Людей мало, а из них, многие и вояки никудышные.
- Нет, я хочу знать, сколько нужно Черному времени, чтобы на твою заставу напасть. Вроде его до полуночи на болоте ждут.
- От болота до нас два-три часа конного ходу, коли рать идет.
- Тогда, Тверд Городинович, действовать надо. Твои богатыри отличный ров вырыли. Но можно его улучшить., - некоторые мысли начали гулять в голове Юрия.

0

22

Принял к сведению. Если соберусь переделывать, подумаю, как можно исправить.

Квинт написал(а):

Мне всегда казалось, что первыми же абзацами желательно увлечь читателя, как-то заинтриговать его, с ходу ввести в курс дела.

Как говорила Агата Кристи, устами капитана Гастингса, вспоминющео какую-то книгу, начинающуюся так:

- Чорт побери! - сказала герцогиня

Не очень понимаю, как всю заинтригованность можно загнать в первый абзац. Да и не везде так начинаются книги. Так что здесь согласиться не могу.

0

23

Деметрий написал(а):

Сейчася иногда задумываюсь, не внести ли в книгу некоторые переделки, не опубликовать ли. Буду рад советам, критике, тапочкам и табуреткам. Только больно не бейте.

Переделки - это было бы кстати. ПМСМ.

Деметрий написал(а):

«Ратогору»

Не знаю, может и не прав, но у нас говорили "РаДогора". Кстати, если Вы до сих пор думаете, что в седле никто не сидел - ошибаетесь. Я - живой пример (правда. занимался там мало)

Деметрий написал(а):

- А что без кольчуги, княже?

Почему сразу обозвал князем? В предыдущем тексте не замотивировано

Деметрий написал(а):

янагиров  было больше и вскоре все русичи  были убиты, а их противники с жуткими воплями умчались прочь.
...
Все это очень напоминало картину «После побоища Игоря Святославича с половцами», но было на самом деле. Оружие, кольчуги, шлемы.

АНТИНАУЧНАЯ фантастика. Поверьте, оставить после боя трупы "как есть", причём не только врагов, но и своих - ни один воин так бы не сделал. Всё вражеское мародёрилось жестоко, чаще всего трупы раздевались догола. Своих хоть как-то прихоранивали или если была возможность - увозили с собой трупы для передачи родным.
Так что одеться-вооружиться Юрась ТАК именно - никак бы не сумел.
Результат: в данном отрывке имеем РОЯЛИЩЕ больший, чем сам факт "попаданства".
Дальше пока прочёл "по диагонали" и не всё. Ежели осилю - опять буду валенки швырять. С гантелями внутри.  :crazy:

+1

24

Краском написал(а):

Не знаю, может и не прав, но у нас говорили "РаДогора". Кстати, если Вы до сих пор думаете, что в седле никто не сидел - ошибаетесь. Я - живой пример (правда. занимался там мало)

Если честно, название взял с потолка, могу придумать любое другое. Сам некогда контачил с военно-историческим клубом под названием "Орден", участвовал с ними в юбилее Бородинского сражения в 1992 г. Но "Орден" в текст никак не катил, хотелось нечто славянского.
А на счет седла не понял. Честно.

Краском написал(а):

АНТИНАУЧНАЯ фантастика. Поверьте, оставить после боя трупы "как есть", причём не только врагов, но и своих - ни один воин так бы не сделал. Всё вражеское мародёрилось жестоко, чаще всего трупы раздевались догола. Своих хоть как-то прихоранивали или если была возможность - увозили с собой трупы для передачи родным.
Так что одеться-вооружиться Юрась ТАК именно - никак бы не сумел.
Результат: в данном отрывке имеем РОЯЛИЩЕ больший, чем сам факт "попаданства".

Сейчас я это понимаю. Но как-то вооружать Юрия надо было. Стоит подумать.

Краском написал(а):

Почему сразу обозвал князем? В предыдущем тексте не замотивировано

Дешевая отмазка - увидел эмблему на топорике, в реале принадлежавшему какому-то князю.

Краском написал(а):

Дальше пока прочёл "по диагонали" и не всё. Ежели осилю - опять буду валенки швырять. С гантелями внутри

Лишь бы не с кирпичами  http://gardenia.my1.ru/smile/shok.gif
Буду рад. И по мелочм и по сюжету в целом. Пока буд выкладывать вещь как она есть, а там займусь переделками (если не обругают как совершенно безнадежную)

0

25

Деметрий написал(а):

Пока буд выкладывать вещь как она есть, а там займусь переделками

Правильно. Иначе можно запутаться самому.

Деметрий написал(а):

если не обругают как совершенно безнадежную

Такого не может быть. Безнадежных просто не замечают.
С огромным интересом слежу за выкладкой. Очень интересно, одна беда - обойма в плюсомете маленькая :blush:

+1

26

Ну после таких теплых слов грех не продолжить выкладку. Спасибо! Ну а мой плюсомет пока простаивает, пора исправиться.

0

27

Глава № 5 Как Юрий Василевский занялся фортификацией и что из этого вышло


                                                                                                 - Мыкола, шо ты це роешь?
                                                                                                 - Тай ловушку на слона.
                                                                                                 - Який тоби слон на Полтавщине?
            - Тай вдруг случайно забредет, а у меня
                                                                                                  уже  все готово Це, Грицко, скильки же
                                                                                                   сала получится?
            Из анекдота.

Вот тогда Василевский и подумал, что не зря иногда прислушивался к лекциям офицеров, когда просиживал штаны на военной кафедре. Кое-какие обрывки тех знаний случайно сохранились в его голове и теперь жаждали быть примененными.
- Черный кавалерией силен, печенегов у него полно. Наши же силы незначительны, практически все – пехота. В чистом поле с Черным не сразишься, не побьет, так конями потопчет. Но еще Суворов говаривал «Воюй не числом, а умением». Коль противник силен в кавалерии, значит надо нейтрализовать его главные силы. Но как это сделать? Что я умею? Да практически ничего. А что я знаю? Так, наступать в соотношении три к одному – мысль верная, но мы и так обороняться собрались. Как помешать наступлению танковой колонны? Противотанковых мин, пардон, противоконных, здесь нет. Но и у Черного танков нет, слава Богу. Но рвы, эскарпы и прочие фортсооружения могут и лошадей остановить. А ребята у Тверда роют прекрасно, вот какой шикарный ров отрыли. А если окопаться в округе. Пойду оценю диспозицию. Без рекогносцировки тут не обойтись.
Юрий вышел из ворот заставы, огляделся по сторонам. Лагерь Тверда расположился на возвышенности. Слева журчала Серебрянка, чуть далее от нее густой лес. Значит, за левый фланг можно было особо не беспокоиться. С правой же стороны – дорога на град Доброгнева, возле которой славчане вырыли ров и поставили засеку из бревен. Ну а прямо – чисто поле. Паренек подумал, что отсюда как раз и налетят люди Черного и вернулся в крепость.
- Тверд Городинович, Рогволтово болото в каком направлении? – спросил Василевский. Ответ, что прямо на запад юношу вполне удовлетворил и он произнес, - Я кажется знаю, что нужно делать. Для начала отправь десять лихих наездников в дозор, а зоркого молодца, лучше отрока, поставь на вышку. Пусть за округой последят. Потом собери всех, кто может ров копать, инструмент им найти надо.
- Еще что ли ров какой рыть?, - удивился воевода, - Али старый углублять?
- Примерно так и есть. Конницу Черного остановить надо, во что бы то ни стало. Собирай людей, объясню все на месте.         
Когда более трех четвертей людей воеводы, включая стариков, женщин и подростков, собрались перед воротами заставы, наш герой небезуспешно воспроизводил в своем блокноте схемы фортификационных сооружений. Чем эскарп отличается от контрэскарпа он, разумеется, забыл, но зато придумал, что нужно рыть.
- Зело странны рисунки твои, Удача-свет, - проговорил Тверд, - И эти вещицы, - он указал на блокнот и ручку.
- Вещицы сеи заморские, Городиныч, а в рисунках ничего странного нет. Это..., - Юрий едва не произнес, что это схема фортификационных сооружений, но понял, что эти слова могут быть для воеводы еще страшнее, чем пресловутый симплекс-метод для Змея Горыныча., - Это я рвы рисую, какие рыть надо. Вот тут – уклон вниз и сразу глухая стена. Заедет так конник и сразу застрянет, быстро не выберется. Ежели их много вырыть, люди Черного надолго остановятся. Еще можно веток накидать, чтобы кони в них запутались. Те же капканы поставить. Или наоборот сделать  – подъем и резкий обрыв, многие кони попадают, как думаешь? А потом от вашего рва еще много земли осталось. Надо будет вал насыпать. Только одного боюсь – долго провозимся, Черный налететь успеет.
- Ничего, дозорные предупредят. Авось успеем. Давай, объясняй, как рыть.
- Слушайте меня, славчане, - воскликнул Василевский, - надо нам злодея Черного остановить, да степняков его.
- А как его остановишь?, - послышался ропот в толпе.
- А вот как. Рвы рыть надо. Токмо не простые, а с хитростью, чтобы кони у степняков завязли, - тут паренек не удержался и огорошил раскинувших рты славчан фортификационными терминами. Видя, что достиг нужного эффекта, не забыл упомянуть условие Липшица и теорему Хана-Банаха.
- А что это за хан* такой?, – спросил Подумайло, - Мы про такого хана на Сечи не слыхивали.   
- Банах-хан - это весьма мудрый вояка был. Таким способом в древности вражеских конников не один раз останавливал.
- Ну и мы остановим!, - воскликнули казаки, - На Сечи много подобного рыли.
- Добре, братчики! Ну, с Богом!
Через два часа, когда работа вовсю кипела, а люди Тверда прилично окопались, Юрий вспомнил про надолбы и отправил десяток дюжих мужиков в лес за бревнами. Сам он уже не был рад, что заварил всю эту кашу. Солнце стояло в зените и жгло все сильнее, Василевский давно скинул с себя все, что только мог, жалел, что не может снять джинсы. Тельняшкой он обмотал голову, куртка валялась здесь рядом, ноги давно босые. А прохладнее все не становилось. Ужасно хотелось пить. А еще сильнее хотелось бросить все и уйти купаться.
- Эдак только в теории все хорошо. Слушаешь на военке лекцию, плакатики смотришь и в усы не дуешь. Кстати, там, помнится говорили, что рвы должна техника рыть. Сюда бы ее...  Роешь тут, словно крот, сил не остается. А ведь еще и окопы рыть, коли Черный не налетит. Как после этого сражаться?
И вдруг нашего фортификатора осенило:
- Пся крев! Ведь напрасную работу все мы тут делаем  уже битых два часа. Все эти эскарпы хороши при слепой атаке. Танк они и вправду остановят. А лошадь не танк, что впереди и ей,  и всаднику видно. Только такие дураки как я в эскарп на коне заедут. Срочно нужно переключаться на волчьи ямы.
- Воевода, - крикнул Василевский Тверду, - Отправь несколько мужиков колья готовить, а остальные пусть переключатся на рытье глубоких ям. Колья в них натыкать, сверху ветками или чем иным прикрыть.
- Как на волка или кабана?
- Именно так, Тверд Городинович.   
Еще через несколько часов обессиленный Юрий свалился в яму, кликнул Дражко и попросил воды. Верный отрок притащил целый шлем и с размаху вылил Василевскому на спину. Потом протянул флягу.
- Князь, а не пора ли посмотреть, что другие нарыли?, - произнес он спасительные для Юрия слова.
Славчане со своей задачей вполне справлялись. Вырыли широкий ров, метра полтора глубиной, рядом с ним навалили землю, ближе к заставе поставили заслоны из бревен. Да, пожалуй конница противника могла здесь застрять. Там и тут рыли волчьи ямы,  Секач придумал натянуть веревки, чтобы всадники врага попадали с коней.
- Молодцом ребята, так держать!, - похвалил Василевский, - Несколько таких преград впереди еще надо, чуть менее этой. Прикрыть бы их чем? Чтобы вороги издали не заметили. А вы, парубки, со мной пошли. Поколдовать со рвом, что воеводины ребята вырыли треба. Кого-нибудь еще возьмите.
Среди прочих высказались идти Вышата с Боривоем. Юрий подвел их ко рву, прыгнул в него первым.
- Значит так, братцы. Допустим, часть супостатов все же прорвалась через все наши заграждения. В этот ров надо лучников посадить, пращников, пусть нападающих обстреляют. А чуть впереди соломы навалить, когда часть ворогов проскочит, подожжем. Ну а пока – ров укрепить надо.
- Сделаем, Удача Аскольдич! Тильки може не в ров лучников совать, а за рвом вал насыпать, жердей поставить, - предложил Секач, - Мы тут с Подумайлой покумекали, тай думаем, изо рва стрелять трохи неудобно.
- Ваша правда, казаки. Но тогда ров углубить треба! Чтобы остановились вороги. А тут мы их и постреляем, - согласился Василевский и тихонько пробормотал, - И как я сразу не догадался, что окоп для пулемета хорош, а для лучников лучше редутов понастроить.
Так продолжалось целый день. Юрий все же сбегал на Серебрянку искупаться, немного отдохнул. За одно проверил, чем могут угрожать с левого фланга. А потом вновь рыл, ходил по полю с Твердом, подбадривал, давал советы. По часам юноши, вот уже семь часов они занимались фортработами. Но теперь, вроде, все в порядке. Черный может и пожаловать. Потихоньку наступал вечер, солнце пекло уже не столь жестоко.
- Воевода где?!, - показался дозорный. Лошадь его была взмылена, а лицо выражало беспокойство, - Тверд Городиныч, людишки Черного идут! Степняки да нежить с песьими мордами.
- Далеко отсель они, Ставр?, - спросил воевода.
- Тихо идут, но скоро здесь будут, часа не пройдет. Жизномир с Путятой перед ними проскакали, стараются в сторону их отвести. Не знаю, поможет ли хитрость.
- А кто ведет отряд? - спросил Юрий
- Не знаю, княже, - отвечал Ставр, - Черного вроде среди них нет. Над печенегами – шест с конским хвостом и шкурой волка, Гуюка проклятого знак. Коней полно, но и пешие есть. А всего – за сотню.
- Что теперь делать, Удача, - подошел к Василевскому Тверд, - Доверились мы тебе...
- Пока успеваем, воевода. Вот за тот ров лучников посади. Солому накидали, молодцы. Часть ребят тут оставь, пусть в наши ловушки лиходеев заманивают. Хороших стрелков – за то укрепление. Ну а остальным – крепость оборонять и из нее никуда не соваться! На провокации врага не отвечать!
- Чего-чего, - удивленно пробурчал воевода.
- Из заставы не вылазить, как бы супостат не дразнил и бегство не разыгрывал. Помните, что Велислава сгубило? А там посмотрим, что делать.
- Ну будь по твоему, Удача. Не по годам ты башковит. Дай то Перун с Велесом и Мокошь с Дажбогом, чтобы хитрость твоя сработала. А у меня вот какая задумка – выставим мужиков с рогатинами, а за их спинами – лучников. Я не раз так степняков в чистом поле останавливал.
- Может и это сгодится. - Юрий взглянул на небо, - Теперь понятно, почему прохладно становится, облака бегут. Эх, их бы сюда три часа назад!

*  *  *  *  *

Вражеский отряд показался, едва Путята и  Жизномир, с криком «Черный идет! Не смогли мы их обмануть», заскочили в крепость. За ними – те всадники, что должны были заманить печенегов в ловушки.
- По местам, браты! - раздался зычный бас воеводы.
- Сработает или нет? - размышлял Василевский, залезая вместе с Дражко на вышку, - Ну хоть что-то же должно сработать. А ворогов ведь и впрямь больше сотни. Стоп... Ура! Кажется сработало, - радостно воскликнул он, увидев, что печенеги замешкались перед самым дальним эскарпом.
С вышки хорошо было видно, что парочка всадников, русичи на вид, по дурости заехали в эскарп, один слетел с лошади, а потом конь его стала падать. Остальные же  проехали мимо, но напоролись на протянутую веревку и полетели из седел.
Вскоре отряд Гуюка, потеряв первоначальный строй, превратился в кучу малу. Все кидались из стороны в сторону, избежав одной ловушки тут же попадали в другую.
Десяток печенегов угодил в волчьи ямы. Многие всадники, слетев с коней, попали им под копыта. Жуткие вопли стояли по всему полю. Но половина отряда все же прорвалась.
- Дражко, - велел Василевский, - к Тверду беги, - пусть лучникам прикажет залп по ним дать. А... Ну, пусть одновременно все выстрелят. За одно спроси про наши потери. И вот еще что. Там дальше – волчьих ям нарыто не меряно, надо туда ворога заманить.
Юрий увидел, что трое волколаков и с десяток людей, сложно было сказать, русских или печенегов, попадали из седел. В кого стрела попала, под кем и коня убили. Остальные прорвались невредимыми... и угодили в эскарп. Василевский тут же вспомнил, что в этом заграждении Тверд самолично поставил медвежий капкан. Увидев, что печенеги замешкались, и услышав их крики, паренек понял, что капкан сработал. Пока степняки да волколаки выбирались из эскарпа, пока засеку объезжали, потеряли еще пятерых от стрел славчан. Потом волколак на коне угодил в волью яму и так взвыл, что Юрий поспешил заткнуть уши.
- Эй, Удача! - Дражко вернулся на свой пост, - У нас убитых нет, только раненые от вражьих стрел. А Тверд говорит, что Черный половины отряда не досчитается.
- Отлично! Смотри, еще пара волколаков в ямы угодила. Туда и дорога! А это что за Чингисхан?
    Показался Гуюк собственной персоной. По его одеянию сразу было видно, что он не простой печенег. На родственнике Черного была шапка волчьего меха, обшитая золотом и украшенная всевозможными бляхами. Плечи покрывал плащ из парчи, тело защищала кольчуга, явно русского образца, тоже с украшениями. Под Гуюком – благородный белый аргамак, с богатой сбруей и попоной.
- Эй урус, - кричал печенег, - Сдавайтесь! Мин – княз Гуюк, славный батыр  говорю! Моя все равно здесь скоро будет, всем вашим тогда – секир башка! Но моя не хочет крови и Кара-мурза не хочет крови. Княз Кара-мурза и все наши батыры скоро здесь будут. Сдавайтесь.
- Тю! Выкуси, степной коршун, - крикнули ему в ответ, по голосу Василевский узнал Подумайло, - Всю нежить твою побьем и Черного твоего на аркане протащим. Удача с нами!
- Выдайте Удачу и ступайте с миром, - требовал Гуюк, - Кара-мурза вашей гибели не хочет, ему варяг требуется.
- Выкуси, басурманская морда! - крикнул Василевский с башни, - Вот он я – князь Удача! Возьми, попробуй! Дражко, да подстрели ты его!     
Отрок выстрелил, конь печенега в последний момент отскочил и стрела пролетела мимо. Юрий выдернул лук из рук Дражко и выстрелил сам. Мимо. В следующее мгновение по печенегу выстрелил кто-то из-за укреплений. Василевский заметил, что Гуюк вздыбил  свою лошадь. Это и спасло печенегу жизнь – стрела попала аргамаку в грудь. Конь пошатнулся на задних ногах, стал падать. И тут же вокруг Гуюка загарцевали печенеги, прикрывая своего предводителя.
- Слушай, Дражко, стой здесь, по сторонам смотри а я к Тверду, - проговорил Юрий, - Степняки сейчас к последнему рву вырвутся, пора солому поджечь.
Василевский быстро слез, на ходу выхватил меч и помчался к воротам заставы..
- Городиныч, поджигай, - крикнул он, - Ведь прорвутся же, гады. Да стреляйте!
Как раз несколько всадников пересекла кучу соломы. В следующее мгновенье в нее впилась стрела с подожженным куском пакли на конце. Обезумевшие лошади помчались вперед и попадали в ров.
- Обходят ведь, - заметил воевода, - Всем в крепость отходить.  А ты, Некрас, бери своих, хватайте рогатины, колья. Прикроешь.
Здесь славчане понесли первые потери. Несколько ратников были убиты вражьими стрелами. Остальным удалось укрыться в крепости. В отряде Гуюка же оставалось больше сорока бойцов.
- А теперь пущай на стены лезут!, - довольно воскликнул Тверд, - Силы у нас равные. А степняки никогда крепостей брать не умели.
- А ежели подожгут нас? - вдруг сообразил Юрий, - Мы им вот сколько огня оставили!
- Ты, Удача на небо погляди. Давеча сам облака замечал. Пока мы степняков били, облачка эти тучами стали. Сейчас Перун нам в помощь дождик пошлет. Выходит и я кое-что знаю, что тебе не ведомо, - улыбнулся воевода, хлопая Василевского по плечу, - Вчера какой день был? Вот то-то и оно. По всем приметам – сегодня вечером дождю быть. Али не знал? А потом, зря я что ли велел молодцам своим стены водой полить, пока ты над засекой мудрил?
Пока Юрий соображал, что ответить, вмешался Вышата:
- А дождик здесь так поле размоет, что вороги совсем не проберутся, увязнут. Молодец, Удача, ловко придумано. Где же ты раньше был? Твои бы советы да Велиславу!
От Василевского не утаилось, что лицо Тверда стало недовольным. Воевода пробурчал, что нечего тут разговаривать, мол врага еще не разбили, вот он, на стены лезет. Несколько волколаков действительно полезли на стены, но были отброшены славчанами. И тут пошел дождь, даже не дождь а ливень. Юрий почувствовал, как вода льется ему за кольчугу, застучал зубами от набежавшего холода.
- Повезло Вам, урусы, - послышался крик Гуюка, - но берегитесь, мы с Кара-мурзой вернемся, узнаете гнев наш!
- Удирают степняки! Удача! Наша взяла, - воскликнул с вышки Дражко. Его возгласы подхватили во всем лагере. Василевского подхватили на руки и, несмотря на дождь, принялись качать.
- Хватит, браты, повеселились и будет! - воевода словно не разделял всеобщего восторга, - Это мы их в первый раз побили. Пока они не воротились, надобно укрепления да ловушки расчистить, а что требуется и обновить. И наших убитых подобрать нужно.  Дождь конечно помеха, но медлить нельзя!
Совет Тверда признали разумным и часть славчан отправилась вновь на поле. Юрий же, вместе с Дражко и Вышатой, отправился в дом обогреваться. 
===========
* Как говорил нам профессор, читавший лекции по функциональному анализу: «Хан – это не должность, в данном случае».   Остается добавить, что Банах – это не  имя этого «хана» и даже не его фамилия.

0

28

Деметрий написал(а):

А на счет седла не понял. Честно.

Гм... А вот это кто писал?
"- Странно, а это что за банда? На «Ратогору»** не похожи,  - подумал Юрий, - они с роду в седле сидеть не умели."
(кстати, "сроду" - слитно)

Деметрий написал(а):

Но как-то вооружать Юрия надо было. Стоит подумать.

Ну надо, конечно. Вариант с самодельной булавой в комплектации "камень+ремешок+палка (лучше - кость)" - не рассматривается? Помню, находили мы такое по пред-монгольскому периоду в донской степи. Кстати, встречаются булыжнички с естественным отверстием (кажется, в народе "куриный бог" называются)

Деметрий написал(а):

Дешевая отмазка - увидел эмблему на топорике, в реале принадлежавшему какому-то князю.

А откуда приблудный хлопчик в протогеральдике разбирается? И почему не озадачивается вопросом: "а чо-й то тут цельный князь делает - 1) один, 2) пеший 3) в не-пойми-какой одёже под плащом (даже не корзном), 4 и - главное - с голой мордой и НЕПОКРЫТОЙ головой?"

Деметрий написал(а):

Пока буд выкладывать вещь как она есть, а там займусь переделками (если не обругают как совершенно безнадежную)

Ну, думаю, не обругают.
Ладно, тады "желательно, конечно, помучиться" (С) Ф.Сухов   и почитать "вещь как она есть". А то потом валенки лишние останутся  :mybb:

0

29

Краском написал(а):

Гм... А вот это кто писал?
"- Странно, а это что за банда? На «Ратогору»** не похожи,  - подумал Юрий, - они с роду в седле сидеть не умели."
(кстати, "сроду" - слитно)

Теперь понятно. Значится так. Юрий имеет в виду своих знакомых из некого военно-исторического клуба. Под названием "Ратогора", оное название придумано мною, к реальным клубам отношение не имеет. По просьбам читателей название могу поменять.

Краском написал(а):

А откуда приблудный хлопчик в протогеральдике разбирается? И почему не озадачивается вопросом: "а чо-й то тут цельный князь делает - 1) один, 2) пеший 3) в не-пойми-какой одёже под плащом (даже не корзном), 4 и - главное - с голой мордой и НЕПОКРЫТОЙ головой?"

Еще одна дешевая отмазка - у того льва на топорике над головой корона была. А почему с голой мордой - с бородой он, точнее небритый с неделю. Ну отмажется Юрий - де всех убили, я один остался. А у Найдена тоже деревню пожгли. Про одежду надо подумать.

Валенки не по сезону, кидайте шлепанцы.  http://gardenia.my1.ru/smile/wink.gif

0

30

Глава № 6 Как Юрий Василевский пытался чародействовать.
Экзамен по матанализу.
Помешанный на   своем предмете профессор ходит по аудитории.
Внезапно он подходит к одному студенту, наклоняется и зловеще шепчет:
- Я тебя продифференцирую!
Студент в панике вскакивает и выбегает из  аудитории.
Профессор подходит к следующей жертве:
- Я тебя проинтегрирую!
  Та же реакция.
  Подходит к следующему:
  - Я тебя продифференцирую!
  Никакой реакции.
  - Я тебя проинтегрирую!
Опять никакого эффекта.
    - Молодой человек, а Вы почему не боитесь?
- А я – экспонента икс.
            Из анекдота*.

Половину ночи Василевский не смыкал глаз, все опасался нового нападения на заставу. Но потом не выдержал и заснул под равномерный стук дождя по крыше избы.
Утром паренька растормошили Вышата и Дражко. Напугали, что так можно и Черного проспать, помогли снарядиться. Потом отрок принес еду. Юрий, на скорою руку позавтракав,  вышел из горницы. За ночь облака развеялись, светило солнце, но грязь от вчерашних фортработ еще не высохла.
- К добру, - подумал юноша, - Пусть люди Черного увязнут.
Воины Тверда не теряли время даром. Кто изгородь и стены укреплял, кто поправлял ловушки в поле, кто на Серебрянку за водой ушел. Троица казачков охраняла ворота, тут же с ними – Дражко, Вышата и Боривой.
- Челом, браты, - кивнул им Юрий, - А где воевода?
- Да вот он едет, - ответил Вышата, глянув за ворота. И не один. Поглядите – мужички работу прекратили. Не иначе, сам Черный идет.
Тверд въехал на заставу, крикнув на ходу, что с юга идет конный отряд. Потом соскочил с седла, отдал поводья одному из ратников и велел послать человека на Серебрянку. Тут же двое всадников, что приехали с воеводой, помчались к реке.
- Чует мое сердце, Черный к нам пожаловал. Нынче больше наших людей здесь костьми ляжет, - сказал Тверд, - Готовьте рогатины, колья, копья. Вороги наши хитрости знают, должны мы на силушку нашу надеяться. Больше на нее, нежели на ловушки Удачи Аскольдича.
Юрий не нашел, чем возразить и, вместе с Дражко, отправился на вышку. Вскоре показался и вражий отряд. Был он, на взгляд Василевского, никак не меньше, чем вчерашний отряд Гуюка. Можно было различить стяг Изморы и бунчук печенежского начальника – конский хвост и волчью шкуру. Потом, когда отряд приблизился, во главе его парень разглядел Черного.
Атаман снова был великолепен. Уже ничто и напомнить не могло, что только вчерашним утром Черный с позором бежал, бросив и коня и оружие. Теперь же он гордо восседал на черном скакуне, не менее благородном, чем, скажем, аргамак Гуюка, размахивал мечом и что-то говорил, окружавшим его людям. Одеяние мятежного атамана вполне соответствовало его прозвищу, и лишь сверкающие на солнце шлем и доспехи выбивались из черной гаммы.
- А ведь красив, зараза!, - тихонько проговорил Юрий, - Словно какой-нибудь русский князь перед походом на Орду. И почему он так на меня смахивает. Как все же обманчива внешность. Ведьмочку ту,  феминистку, я тоже приятной дамой нашел. А Черному быть бы князем Любомиром да на этих самых печенегов, волколаков и иже с ними дружину в бой вести. Союзником бы был он нам, не врагом… Мечты, мечты…
Тем временем от конницы Черного отделился всадник в печенежской одежде. Громко трубя в рог, от чего, как выразился Юрий, уши вяли, он поскакал к заставе.
- Интересно, где провалится, а, Аскольдич, - Дражко улыбнулся и толкнул Василевского в бок, - Хоть бы провалился в ту яму, что я вырыл!
Но пожеланию отрока не суждено было сбыться. Печенег благополучно доехал до ближайшего рва, вырытого по приказу Юрия, перестал трубить и прокричал:
- Эй урус-бачка! Скажи своим батырам, пусть не стреляют. Княз, Кара-мурза говорить хочет с ваш княз-бачка! Сейчас он сам здесь будет. Не стрелять! -  он повторил это еще раз, вновь протрубил и поскакал назад. И тут, словно подействовал шепот Дражко «Провались, провались!» и обороненное в шутку Василевским «Система уравнений Фурье и Максвелла», грохнулся прямо в волчью яму. Затем последовал дружный смех со стен заставы. От отряда меж тем отделился сам Черным. За ним побежали двое ратников, очевидно спасать печенега.
- А ты великий чародей, - с трепетом воскликнул Дражко.
- Так, я к Тверду, - произнес Юрий, - Надо послушать, что Черный хочет сказать. Надо держаться воеводы.
Юрий Василевский соскочил со своего наблюдательного пункта и подбежал к воротам заставы в тот момент, когда мятежный атаман подъехал почти к самым стенам. Только ров, прорытый воинами Тверда, помешал бы ему дотянуться до заставы рукой. Черный оставил шлем у своих, русые волосы его развивались на ветру. Из оружия при атамане был только короткий меч на поясе. Лицо Черного, как ни странно, не выражало злобы, и весь его внешний вид располагал к доверительной беседе.
- Челом тебе, Тверд Городинович., - кивнул головой атаман, увидав воеводу, - Ты, помниться, ведешь род из старейшин Славии, что жили здесь еще до моего деда Рогволта? А твой отец ходил за моря с моим и был верным боярином Велимира? Так от чего же его сын ополчился на Велимирова сына? Я помню Городина, он был одним из немногих, кто не давал Рагуйле расправиться со мной в младенчестве. Пока он был жив, мы с матерью, в общем-то, не знали горя. А спустя месяц после его смерти умерла Неждана. Умерла внезапно, -Черный вздохнул, - Сам знаешь, что потом было со мной. Но почему ты стал мне враг? Нет, не отвечай. Я и так знаю, что ты можешь мне ответить. Все вы гнали меня прочь, плевали в лицо, кидали камни в спину. Словно я был виноват в том, что бабку мою печенеги похитили! Теперь не удивляйтесь, что я пришел мстить! Стали бы вы моими союзниками, не было бы разорения Славии. Но Рагуйлово семя получило сполна и я не хочу лишней крови. Посмотри на мой отряд, Тверд Городинович, сам видишь, что мы сможем сокрушить вас всех. И все хитрости и ловушки больше не помогут тебе. Но зачем понапрасну лить кровь? Я покарал проклятых волколаков, что подожгли и разграбили Славию, это ведь и мой родной город. Они наказаны за своеволие. Родной город я губить не хотел, не хочу губить и твоих людей. Я готов хоть сейчас же снять осаду и уйти, но выдай мне человека, что называет себя варягом и князем Удачей!
- Нашел дураков! Выкуси! Не возьмешь! Так мы и отдали свое спасение тебе в руки! - послышался голос со стен.
- Земляки! Вы что, считаете его чародеем и надеетесь на его силу?
- Печенеги тебе земляки. А Удачу не дадим. Его сила уже помогла кончить половину вчерашнего отряда, а сегодня твой гонец уже почувствовал ее, - раздался голос Дражко, который, конечно же, не усидел на вышке и отправился в след за Юрием.
- Ха-ха! да он обманывает всех вас, разве это не ясно? Будь он великим чародеем, за коего себя выдает, он не попался бы ко мне в плен.
- Однако смог бежать от тебя! - не выдержал Юрий и показался на крепостной стене, - И не единожды ты был мною бит! И крепость твою я пожег. Память у тебя, Черный коротка. Твои люди в Черный лес побоялись зайти, а я прошел сквозь него, в полнолуние.
- Ты искусный обманщик, в этом тебе не откажешь, - невозмутимо ответил Черный, - обманом ты, может, меня и одолел. Но какой же ты варяжский витязь, коли меча толком держать не умеешь. Кто угодно в этой крепости может проверить, что мечом ты не владеешь. Все больше за топор хватаешься.
- Это мой княжеский чекан! - произнес Юрий с надрывом. Потом выхватил из-за пояса топорик, чтобы показать, скорее не Черному, а Тверду, изображение льва на лезвии. Он что-то еще хотел сказать, но атаман опередил.
- Княжеский? Тверд Городинович, ты слышал когда-нибудь про князя Аскольда, сыном которого этот человек себя называет?  Я много странствовал по свету, но про такого и слыхать не слыхивал. Где его княжество? Славчане, да разве он чародей? Я точно знаю, что он такой же чародей, как и князь.
- Измора выдала, - подумал Юрий, - не иначе. И тут удружила, ведьма-феминистка. Слишком уж уверенно Черный тут разглагольствует, почти мои слова повторяет. Слава те, Господи, что Изморино питье на меня до конца не подействовало, - паренек перекрестился. Следующие слова атамана его весьма позабавили.
- Я уверен, - произнес Черный, - что он просто ограбил, может и убил, какого-нибудь кудесника и освоил его простые чудеса. От него и чешую Горыныча добыл. Этот человек – явно простой ушкуйник, вор, а может и убийца. Да, похоже он побывал в дальних странах, но токмо сдается мне, что почти все его истории – ложь и небылицы.
- Да кто тут вор и разбойник?!  - почти закричал Василевский, - По себе людей не суди. Чья бы корова мычала, а уж твоя бы молчала. Кто тут убийца?! Не я города жег да старым друзьям головы сносил. И это не мое настоящее имя никто не произносит. Это не я из Любомира в Черного превратился! Люди, не слушайте вы это печенежское отродье, у него крыша поехала, - тут Василевский понял что ляпнул лишнее и, сверкнув печаткой, но показывая ее скорее не Черному, а Тверду, гордо произнес, - Я есть Юрий Аскольдич, по прозванию Удача и вот знак рода моего!
- А ведь когда ты появился у Велислава в тереме, перстенька то у тебя не было, - вдруг проговорил воевода, наклоняясь к Юрию, - Я тогда на твои руки внимание обратил, когда ты чудеса показывал. Ты там много про своих друзей-варягов говорил, а вот свой знак не поминал. Ась, что скажешь? А коли не врет Черный?
- А перстенек мой в торбе лежал, - сообразил Василевский после затянувшейся паузы, - я же от врагов своих скрываюсь. Да кому ты веришь, Тверд, опомнись! - громко воскликнул паренек.
Возгласы со стен, о том, что Черному верить не стоит, поддержали Юрия. И тут атаман выдал убийственную фразу:
- Ну а коли он и в правду чародей, как говорит, так пусть сотворит чудо. А мы посмотрим.
- И сотворю!

*  *  *  *  *

- Все, это провал, - думал Юрий, разбирая свою сумку, - Окончательный и бесповоротный конец. Ну какое чудо я могу им сотворить?
Паренек попытался сосредоточиться, но все его мысли возвращались к тому моменту, когда с его языка сорвалось сакраментальное «И сотворю!» После этих слов Черный развернул коня и поскакал к своим людям. Те начали разворачивать лагерь, а люди Тверда, так словно с ума сошли. То и дело слышались крики «Чуда!», а кто-то уже начал сомневаться и шепотом говорил «А ежели Черный прав, что тогда?» Ну а сам воевода пристально посмотрел в глаза Василевскому и сказал.
- Ну, обещал сотворить чудо, так сотвори. Только смотри..., - потом замолчал и, вдруг, произнес, - Черный нам все дороги закрыл, рать Доброгнева не подойдет.
  Юрий на это ответил, что ему нужно подготовиться и ушел в избу.
- Так, в панику не впадать! Думай, Удача, думай! Что я реально могу? Черный, пся крев, говорит, что я освоил только пару простых фокусов. Верно подметил, только сказку про ограбленного чародея зря сюда приплел. Однако, нужно нечто грандиозное. Один симплекс-метод поминать тут мало. Газету поджечь? Идиот! У меня тут таблетки сухого спирта! Разыграю, подожгу якобы лед.
Василевский высунулся из избы, громко кликнул Дражко и велел принести ковш воды для изготовление льда. С радостью Юрий заметил удивленные лица славчан.
- Так, один трюк готов, - подумал Василевский и начал потрошить пакет с лекарствами, - Ого, матушке следует сказать спасибо. Нитроглицерин, марганцовка, активированный уголь. Смешаю все с головками от спичек да в костер. Громко шандарахнет. А, черт с ними, дезодорантом пожертвую. Пущай комары заедят, но зато громыхнет как следует. Еще одеколон поджечь? Или не надо?
Появился Дражко. Поставил перед Юрием ковш воды. Глаза паренька горели, очевидно ему не терпелось увидеть, как Василевский превратит воду в лед.
- Ну, чего тебе, - спросил Юрий.
- Люди ропщут, князь. Чуда хотят. А многие уже говорят в открытую, что Черный прав, кто-то слух пустил. И, думаю, без Тверда тут не обошлось.
- Ладно, вели воеводе перед воротами два костра разжечь. Ступай, ступай, я лед буду делать. Фазовые ограничения, оптимальный нагрев, ряд Лорана! Это чудо мелкое, ничего интересного. Иди, скажи там, что скоро я сотворю им чудо. Можно еще ворота открыть, пусть и люди Черного увидят.
Отрок удалился.
Слова Дражко о настроениях в лагере глубоко запали в сознания Юрия. Он уже заметил, что Тверд принял его не особенно дружелюбно. Потом едва не в штыки воспринял идею об фортсооружениях и не особо радовался, когда трюк удался. И лицо воеводы было хмурым, когда все начали кричать «Удача!» и славить Василевского. А вот когда он поймал паренька на незнании погодных примет... Или когда заметил отсутствие перстня...
- Похоже Тверд увидел во мне соперника., - подытожил Юрий, - Он тут как-то намекнул, что хочет здешним князем стать. Такой еще и Черному выдаст. Ну ладно, пора сотворить чудо местным обитателям. Господи, помоги!
Приготовив все необходимое, Василевский вышел из избы. С удивлением заметил перед дверью двух вооруженных ратников. Значит Тверд уже о конвое позаботился. Но прошел он мимо них, на удивление, свободно, те даже не последовали за юношей. Перед открытыми воротами заставы уже пылало два костра. Тут же столпились славчане. А в отдалении, за рвами, можно было заметить пятерых любопытных людей мятежного атамана.
Василевский произнес, что ему нужен чурбачок и железная плошка. Принесли все необходимое.
- Зачем все это? - спросил нетерпеливый воевода.
- Сейчас увидишь, - Юрий достал из сумки флакон с одеколоном, - Вот обычное заморское крепкое вино, правда немного терпкое, вкус уже не тот. Кто хочет, может попробовать.   
Вышата решился отведать «заморского винца» и сразу захлебнул половину содержимого плошки. Лицо его сразу сморщилось, он сплюнул все, что выпил, а потом сообщил, что напиток весьма жжет, словно перебродившие цареградские вина, и пить такое почти невозможно. Василевский мысленно обругал себя за забывчивость. Ведь знал же он, что в средневековье крепче 24 градусов напитков не было. Но тут Вышата проговорил, что подобное питье, вроде бы, в Царьград завозили сарацины, и Юрий вспомнил, что водку действительно первыми получили арабы.
- Напиток сарацинский, Вышата абсолютно прав. И действительно слишком перебродивший, используется уже не как вино, а как бальзам для больных суставов, - важно произнес Василевский, добавляя одеколон в плошку, - А теперь, внимание. Матрица Якоби, вронскиан, обобщенное решение параболического уравнения для третьей краевой задачи! - ловкое движение спичками и одеколон загорелся.
Определенный эффект был достигнут. Возгласы удивления послышались даже со стороны пятерых лазутчиков. Но Тверд произнес, что чудо мелкое.
- Конечно мелкое, - не смутился Юрий, - При желании могу поджечь и медовуху, и пиво, и романею. Но это все ерунда. Я вам лучше лед подожгу. Давеча я просил Дражко принести мне воду. Из нее я сделал несколько кусков льда. Симплекс-метод, ковариантные координаты, турбулентный поток! - с этими словами он извлек из кармана две таблетки сухого спирта. Перебросил с ладони на ладонь, делая вид, что ему холодно. Потом положил на чурбак и быстро поджег.
Возгласы и аханье заметно увеличились. Но Василевскому стоило больших трудов спрятать спички. Похоже, Тверд успел их заметить. На его вопрос, с помощью какой палочки был подожжен лед, Юрий ответил:
- Уважаемому Тверду Городиновичу просто показалось. Или ему хочется выдать меня Черному? Ну что же,  хватит заниматься мелочью. Преступим к чему-нибудь более существенному. Только слабонервным, женщинам и детям  лучше удалиться. Сейчас я вызову, - кого он вызовет, Василевский так и не сказал, а начал извергать страшные математические проклятья, - Множитель Лагранжа! Огибающая однопараметрического семейства кривых! Резольвента! Теорема Гамильтона-Келли! Икосододекаэдр! Прими от меня, - в костер полетел спичечный коробок, в который Юрий засунул марганцовку, головки от спичек и по две таблетки нитроглицерина и активированного угля.   
Мгновение спустя шум взрыва заглушил очередные восклицание Василевского. Многие славчане едва не лишились дара речи, а потом заахали еще сильнее прежнего. Наш герой, не теряя ни минуты, бросил в огонь флакон с дезодорантом, сопровождая это упоминанием функциональных свойств энергетической нормы. Громыхнуло еще сильнее, из костра на все четыре стороны полетели головешки. Лазутчики мятежного атамана, не выдержав, покинули свои укрытия и бросились к стану Черного. А люди Тверда так и встали с раскрытыми ртами. Юрий мог поклясться, что половина из них дрожала, словно осиновый лист.
- Ну что, кто еще уверен в моем самозванстве? Или тень Хана Банаха вызвать из плена духов огня? - проговорил парень, скорчив жуткую физиономию, - Сейчас, симплекс-метод, солитон, уравнение Шредингера! Мартингал, дисперсия и ковариация независимой случайной величины! Репер Френе! Теорема Хана-Банаха!
Вопли славчан буквально уговорили Василевского прекратить кудесить. Поморщившись и поломавшись для виду, паренек легко согласился. Про себя он подумал, что герою Твена, небезызвестному янки, было легче провести Мерлина, так как под рукой у него имелись более существенные «орудия чародейства». Оставалось уповать, что воображение и страх славчан окажется сильнее, чем у подданных короля Артура. Но тут Тверд произнес:
- Ну эти твои штучки, Удача Аскольдич, конечно чудо. Но не мог бы ты рать Черного, скажем,  в псов или лягушек обратить? От такого чуда толку было бы более, чем от колдовства с огнем. Духов огня, каждый знает, тревожить опасно.
- Черт подери, весь эффект одной фразой уничтожил, - тихонько прошептал парнишка, когда ратники Тверда стали поддакивать своему воеводе. Собравшись с мыслями, Василевский честно признался, что никогда не объявлял себя великим колдуном, - Чтобы изменить какую-нибудь материальную субстанцию, - выдавил он из себя, - а проще говоря того же Черного в крысу обратить,  нужно быть колдуном очень высокого ранга. А ты еще всю его рать превратить в псов просишь, это же куда сложнее. Тут без помощи нечистой силы не обойтись. А я с ней не знаюсь, я – белый маг, точнее ученик белых магов. Силы такой у меня нет, к такому чародейству нужно дней пять готовиться, а может и всю седмицу.
Славчан это вроде удовлетворило. Тверд тут же проговорил, что нечего сидеть на месте, надо и про врага не забывать. Все разошлись по своим местам, а наш «белый маг и чародей» опять забрался на сторожевую башню и долго наблюдал за станом Черного. Там царило некоторое оживление. То и дело то отъезжали, то появлялись всадники, горели костры и слышался шум. Василевского не покидало ощущение, что атаман попытается выманить славчан с заставы и разгромить их  в чистом поле. Так Юрий просидел на вышке до вечера, пока Дражко и казаки не позвали вечерять.
- А что делать будем, коли Черный ночью нападет?, - вдруг спросил Перевернихата., - Подожжет нас и поминай как звали, всех уничтожит.
- Чего ждать, браты, надо самим на него напасть, - предложил Подумайло.
- Верно, пошли к воеводе, - воскликнул Секач. - Нас мало, но внезапность на нашей стороне. А люди Черного после чудес, что Аскольдич вытворял, от нас еще деру дадут.  Айда к Тверду!
Но воевода это предложение отверг. Сказал, что рисковать людьми он не может, и следует подождать, когда из Доброгневова града рать подойдет и ратью Черного столкнется. Вот тогда и надо нападать.
- Так ведь с голоду перемрем, - заметил Вышата, - А до Черного –вот, рукой подать.
- Сами же в поле ямы вырыли. Ночью пойдем, все туда и провалимся. Шум подымится, а Черному того и надо., - резонно ответил Тверд, - Перережет нас, аки хорек курей. Нет уж, братцы. Я тут воевода и мне решать, что след делать, а что не след. Отправляйтесь-ка вы лучше спать, утром в дозор пойдете.

=========
* Господа  далекие от математики, очевидно, Вы уже поняли, что экспонента икс  не меняется ни при дифференцировании, ни при интегрировании.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Внутреннего дворика » Витязь золотой ладьи