Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Коваленко » Героиня (еще один рассказ на конкурс)


Героиня (еще один рассказ на конкурс)

Сообщений 11 страница 20 из 24

11

Отлично!

0

12

Данный рассказ попал в личный топ Веры Камши на конкурсе "Наше дело правое" и пойдет в печать в соответствующем сборнике. :)

Поскольку секретность, связанная с конкурсом, уже бессмысленна, прошу перенести данную тему в мой раздел...

0

13

ВЭК написал(а):

Данный рассказ попал в личный топ Веры Камши на конкурсе "Наше дело правое" и пойдет в печать в соответствующем сборнике.

Поздравляю!!!

0

14

ВЭК
Поздравляю!

0

15

ВЭК написал(а):

Второй выход эскадры, неделю спустя, прошел без самка собаки, без задоринки. Снова мелькали дни. И вот снова - смущенное лицо, в руках подношение.

Как обычно на этом форуме !  http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif

0

16

ВЭК написал(а):

Данный рассказ попал в ли

Поздравляю!

0

17

Правленая версия.

Героиня

Холм - это хорошо. У холма есть вершина, на которой можно лежать, подставив лицо утреннему бризу, или любоваться закатом. Хороший вид - вот за что ты любишь это место! Еще за то, что родилась неподалеку, за то, что у подножия бьет ручей с вкусной водой, и за то, что склочная родня осталась за тремя морями. Пусть они там друг друга убивают и насилуют... Ты вышла из игры. Один за другим мелькают короткие, спокойные годы. Какая разница?
Скука? Какая может быть скука, когда рядом есть люди? Приплыли лет двадцать назад. Построились у бухты с небесно-прозрачной водой. Разумеется, заглянули на холм. Дали тебе имя... важно ли, какое? Всех твоих имен и богине не упомнить.
Шаги. Кто-то идет. Значит, что-то случилось. Люди - существа ленивые, просто так ноги ломать не будут. Конечно, будь вместо маленького святилища на отшибе великий храм посередине города, в мраморе и золоте - иные и из-за морей бы сплывались. Пришлось бы выслушивать непрестанные мольбы о здоровье, об урожае, о благополучном плавании, об удачной сделке. О жестокой смерти врагов! Горели бы жертвенники, и изумительной работы идол вздымался бы к капителям изысканных колонн... Такой храм есть, но там нет тебя.
Это ведь и послужило последней каплей, правда? Тебя - тебя! - прихватили блоками, своротили с постамента и поставили в боковой придел. На почетное место водрузили глыбу мрамора в золотых одеждах. Ты бы стерпела, еще б и порадовалась - не надо выстаивать день-деньской в одной позе, с белым лицом и гладкими глазами. Но белокаменная красавица была вовсе не похожа на тебя настоящую! Хуже того - ты, по сравнению с ней, замарашка. Скульптор, мерзавец, четырежды видел сон с правильным образом, но что значит вещий сон по сравнению с жаркой бессонной ночкой?
Ты могла превратить скульптора... скажем, в дятла. Почему нет? С его видением божественного только дырки в деревьях и пробивать!   Не стала. Надеялась, что его покарают люди... На чашу с цикутой не рассчитывала, зато на смех... Увы, основанный тобой город принял блудницу как богиню, и каждым восторженным словом равнял тебя - с ней. Интересно, заметили горожане исчезновение старой статуи? Той, у которой складки лежали недостаточно изящно, ведь застывать и каменеть приходилось наспех... Здесь, на новом месте, люди попроще. Подобных тонкостей пока не замечают.
Шаги становились громче, пора было обращаться в мрамор, но в тот день у тебя случилось иное настроение. Да и в гору торопилось, пыхтя, создание, которому, скажи она, что видела тебя вживе, попросту бы не поверили. Нос-кнопка, веснушки, рыжая непослушная грива...  А каменеть неприятно.
Она даже не поняла. Распахнула пошире обведенные углем глаза.
- Ты кто?
- Я здесь живу.
Что еще ты могла ответить? Больше же говорить не пришлось. Ни слова. Захотела бы вставить - не сумела бы, голос не повысив. Но отчего-то тебе не хотелось превращать веселую болтушку в коленопреклоненную молельщицу.
- А, за часовней присматриваешь! Я думала, тут просто древний идол, и никого... А мы в новый дом переезжаем. Вот, решила духов этой земли задобрить, отрез пожертвовать... Сама ткала. А что, тут даже статуи нет?
Вот прямо тогда, для рыжей - не нашлось. Она увидела родник, серебристые оливы - ты сама сажала. Но вместо статуи она нашла ровесницу с чужим, слишком прямым носом и спокойными серыми глазами. И ей было вовсе не жалко подарить новое платье.
- Тогда это - тебе. Богине что-нибудь другое придумаем. Овца подойдет?
- Это не слишком дорогой подарок?
- Мой отец богат, а я у него одна. И он сам говорит, что с богом дружбы не получится, а со жрецом... Ну, или жрицей... - покраснела, протянула сверток. - Прими мою дружбу, как этот дар.
Дни стали еще короче, веселые месяцы мелькали, как мгновения. Ты знала, что жизнь человеческая - несколько вдохов. Ты знала, что вдохи эти - не розы, полынь. Знала, но забыла. Играла в собственную жрицу, любовалась закатами. Тем более, все беды подружки разрешались без всякой божественной силы.
Вот она смотрится в ручей - как будто дома нет зеркала! - страдает:
- Я тооолстая... Не то, что ты!
Оказалось, у этих людей совсем иное понятие о красоте, чем у жителей основанного тобой города. Видимо, их женщине важнее суметь убежать, а то и дать сдачи, чем пережить небольшой голод за счет накопленного жирка. А купеческая дочь сидит дома, вся работа на слугах. Еда вкусная. Как только идеальную форму не приняла... То есть, форму шара.
Как богиня, ты могла просто поднять бровь... Не стала. Зато как радовалась, когда подружка впервые правильно произвела захват и сделала бросок. Шли дни, ее живот стал плоским, и веснушки куда-то пропали. Даже реветь стала пореже. Вот и в тот день... Она зевнула - уже непростительно, от подножки кубарем покатилась. Встала, не жалуясь на оказавшееся на пути дерево и жесткие корни. На упрек в небрежении ответила невпопад:
- А ведь твоя богиня не любви покровительствует, - и, покраснев, прибавила, - и не плодородию. Жаль. Хотела бы просить именно ее... Ей-то потом первенца отдавать не придется!
- Влюбилась?
Вот веселье и закончилось. Впрочем, совет да любовь. Глядишь, не пройдет и полутора десятков лет, как на холм заберется другая. С такой же рыжей гривой и веснушками. Потому, что тебе первенца отдавать не придется. Добрая ты.
- Нет... А вот он... Сын суффета! Сватать меня собирается. А я не хочу за него.
Ну, отваживать - не приваживать. Тут у тебя был некоторый опыт. Кое-кто шрамами отделался, а кое-кто хромает до сих пор, хоть и бог. Или уже нет? Лет-то прошло... Не считала.
- Поколотить? Попробую...
Опять грустная:
- Только смеется. А калечить не за что.
Вот тебе и купеческая дочь! Впрочем, в этом городе...
- Твой отец ведь не только купец?
- А что, нужно что-то провести через Совет Десяти?
- Нет. Я пытаюсь придумать задание, которое он не сможет исполнить, но такое, что не звучало бы, как «достань Луну с неба». У самой грани возможного - с другой стороны.
Потом были тяжелые шаги вверх по холму. Ты знала, чьи. И опять не стала каменеть. Он стоял, высокий, как платан. Смазанные маслом доспехи тускло поблескивали. А уж как пахли... Тухлые оливки, но он предпочел вонь ржавчине.
- Советчица.
Ты молчала. Все было сказано - раньше, и не ему.
- Я достану шкуру кабана с серебряной щетиной. Знай это.
- Зачем ты пришел?
- Посмотреть на тебя. Ты мудра: над твоим заданием нельзя посмеяться. Оловянные острова не подземное царство, кабанья шкура  не колесница Солнца. Ты назначила испытание по силам человека. И ты глупа: неужели ты думала, что я труслив, ленив или беден? В круглой гавани уже готовятся к выходу пять диер. Я поведу их... И твое мелкое божество не сумеет мне помешать - все великие боги получили щедрые жертвы, и все гадания обещают благоприятный исход?
- И ты обещал своим кровожадным богам первенца, выношенного той, которую ты так страстно желаешь?
- Нет. Но сотня быков - тоже хорошо. Я ведь сын суффета, как-никак.
- Тогда - тихого тебе моря. Путь будет долгим, и волны холодных морей остудят твое сердце.
- Ты в это веришь?
- Я не умею верить. Я могу только знать - или делать умозаключения. Посмеешь - докажи мою неправоту, и я приму результат.
- Хорошо. Я запомнил твои слова. Не забудь их и ты...
Ветер прогнал запах прогорклого масла только к закату. А потом вы с подругой сидели и смотрели, как пять остроносых кораблей уходят в дальний путь. Пели флейты, били барабаны - ты донесла звуки до вершины. Соленые же брызги под ясеневыми веслами было видно и так.
- Красиво... - сказала она, и шмыгнула носом.
Ты прищурилась... У тебя нет власти над ветром и волнами, но если бы ты захотела, диеры утонули бы прямо в канале, ведущем из военной гавани в море. Ты ограничилась мелкой пакостью. Честной. Сын суффета слишком много думал о своей любви - и слишком мало о походе. Вот третий в строю корабль. Кожаные петли, удерживающие весла, изрядно потерты. Долгого похода им не выдержать - так пусть порвутся сейчас. Все разом!
На холме расслышала крики только ты. Крови было немного, и вся на нижней палубе... Но корабль развернуло поперек узкого прохода, и следующему за ним пришлось выбирать, куда ткнуть изукрашенным тараном: в борт товарища или в камень набережной. Капитан выбрал берег...
- Красота, - сказала ты, - это эффективность.
Подруга выглядела... разочарованной. Но на тебя не подумала.
Второй выход эскадры, неделю спустя, прошел без сучка, без задоринки. Промелькнули дни, и вот вновь - смущенное лицо, в руках подношение.
- Твоя богиня... Она не может узнать, как там флот суффета?
Может. Упрямца как раз треплет шторм в заливе между Иберией и Галлией. Хорошо треплет! А кельтиберы не позволили переконопатить корабли на своих берегах.
- Похоже, они утонут. Сотня быков - такая мелочь по сравнению с погодой над океаном.
- А твоя богиня... Неужели не может помочь? Какое нужно подношение?
У тебя вырывается вздох.
- Для тебя - попросить. Ты точно желаешь, чтобы суффет добрался до Оловянных островов?
- Ну... да!
- Хорошо...
Часть тебя остается любоваться закатом. Другая... Получает в лицо соленой водицей, наотмашь. Ты сердишься, брат, значит, ты не прав. Ни удивленных взглядов, ни коленопреклонений. Люди сражаются со стихией за жизнь. Им не до тебя, пока твой голос - настоящий - не перекрывает бурю.
- Плотникам - в трюм! Укрепить детали...
Как хорошо, что городу известно понятие стандарта. Достаточно назвать цифры.
- Весла убрать! Ставить мачты... Рей поднимать на четверть обычной высоты.
Они - поняли. Подчинились, и вот корабли уже разворачиваются носом к тяжелым волнам. Укороченные паруса хватают неистовую силу ветра, пенящую вершины валов, и разворачивают навстречу буре. Зачем сила, если есть сноровка? Это было - весело. А еще в голову пришла мысль, ради которой ты задержалась на дубовых досках палубы. Только что спасенные от смерти, люди - слушали. Ты рассказывала, что для того, чтобы удобнее управляться в шторм, нужно укрепить на парусе веревки, которые подтягивали бы часть его к рею... Позже другой народ назовет эти веревки риф-сезнями.
Жених подруги слушал вместе со всеми. Важно кивал, возглашал:
- Так будет сделано!
Люди смотрели на него так же преданно, как и на тебя. Потом вы остались одни: на разрезающем спокойное море носу, в тени от переделанного по словам твоим паруса.
- Советчица... Ты...
Ты не стала ждать продолжения. Просто исчезла - там и тогда. Так и повелось. Отважный красавец влипает в неприятности, подруга просит, ты выручаешь. Он как-то и сам не заметил, как разжился шкурой вепря - кажется, гибернийский бог устал от жизни и сопротивлялся исключительно для того, чтобы обеспечить певцам кусок хлеба. Так что, не прошло и года, как по длинному каналу в круглую гавань вошли истрепанные диремы. Все пять! Кроме драгоценной кабаньей шкуры, они несли олово, и добрые железные мечи, и краски: синь Придайна и нестойкий пурпур Гибернии.
Все, кто смеялся над «эскадрой любви», притихли - поход окупился двадцатикратно. Признанный же герой города, собрав верных товарищей, отправился на холм. Благодарить ту, которой было уже не скрыться за скромной ролью собственной жрицы.
Он прошел мимо дома прежней избранницы, не двинув и бровью. Среброщетинная шкура легла под ноги - тебе.
- Мне не надо ничего, - сказала ты.
- А мне никого, - отрезал он, - кроме тебя. Кто бы ты не была.
Повернулся и ушел. А потом явилась подруга. Сначала - глаза выцарапывать. Потом - реветь, у тебя же на груди.
- Ты же сама просила?!
- Я дурааа... А ты богиня.
Права. Ну, если исключить, что богини тоже бывают не слишком мудры. Сидели в обнимку, смотрели закат. Она - зареванная, ты... разучилась, и не научилась заново. Подруга, насмотревшись на алые облака, уточнила:
- Так ты его прогнала?
- Он сам понял и ушел.
- Жаль. Хоть вы были бы счастливы...
Добрая она... Потом была амфора с вином. Потом вторая. Не нектар, и богов не берет, но за лекарство сошло, а ты поддержала компанию.
- Две неразделенные любви лучше одной!
Снова лились слезы. Накатывалась ночная синь.
Ты сидела на ступенях собственного святилища. Голова - пуста, как бочка данаид. Но чтобы ты, да не нашла выхода? Ответом твоему радостному воплю служил взгляд, исполненный неуверенной надежды.
- Пошли!
Камни пола хранили дневной жар и совсем не хотели тебя слушаться. Ты даже ноготь сломала! Но до тайника добралась. Выложила перед подругой сокровища. Все, чем могла помочь.
Панцирь грубой кожи. Не брезгуй, подруга, он крепче железного. Ухватистое, прочное копье. Шлем. Щит. Меч. Вы одного роста, и ей он пришелся по руке. Бронза... черная! Лучше железа. Но и дороже.
- Он молчит? Не назначает испытания?
- Да.
- Что ж, есть ведь и общие враги Отечества. Начни с тех, кто послабей. Дикие звери, потом разбойники, сухопутные и морские, дикари с границ... А там займемся Иберией, Сицилией - и главным врагом города.
Она шмыгает носом.
- Я что, тебя мало учила? Ты справишься. Я помогу. Вспомни: мы ведь его отвадили!
- Даааа.
Почти ревет.
- Так и вернем...
Или она его забудет. Или умрет. Это верней, но этого ты вслух не сказала. По крайней мере, сейчас она займется тем, в чем ты разбираешься. А то любовь! Ты знаешь, у кого можно попросить совета по этой головоломной материи... Только ты не привыкла ни просить врагов о милости, а к тому же знаешь чем заканчивается благосклонность твоей соперницы. В битвах больше надежды и больше чести.
Последнее напутсвие.
- Запомни - отныне где ты, там победа...
Она оглядывается на часовню. Ты улыбаешься и машешь рукой вслед героине. А кому еще? Герои - не те, кто совершает невозможное. Герои - те, кто исправляет ошибки богов. Даже те, которые касаются только самих героев...

+5

18

Ня

0

19

Здорово.

0

20

ВЭК написал(а):

Второй выход эскадры, неделю спустя, прошел без самка собаки, без задоринки.

Ох уж этот... Здесь это совсем не звучит :(

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Коваленко » Героиня (еще один рассказ на конкурс)