Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Завещание предков


Завещание предков

Сообщений 781 страница 789 из 789

781

***
Обширное поле закончилось речкой с крутыми берегами. На той стороне берега, по самому краю, полоса чистой воды. Наверно тут бьют родники, и вода не замерзает. Посмотрел по сторонам. Полоса уходила в стороны, а обходить её времени нет. Я чувствовал, что степняки скоро появятся, поэтому будем переходить реку тут. Дождался, когда на лед спустятся парни и двинулся следом. Лошади у кромки льда скаканули и, провалившись до брюха, резво вынесли седоков на берег.
Когда я поднялся на яр, появилось странное чувство - как будто это место где-то видел. Остановился, оглядываясь.
- Ты чего, княже? – Илья остановился на краю леса, а я смотрел на воду внизу откоса и молчал. Вспомнил - сон, вот где я видел это место. Ну что ж, чему быть, того не миновать.
Сбросил перемётные сумы, лишние щиты, скинул притороченную шкуру. Все равно она намокла и только стесняла движение.
- Владимир Иванович?! – Лисин удивлённо провожал взглядом сбрасываемую мной поклажу. К нам медленно подъехали остальные парни.
- Княже!
- Тихо, Илья!
Я посмотрел на удивленных парней.
- Слушайте и не перебивайте. Я тут останусь и прикрою вас от поганых.
- Владимир Иванович, мы…
- Илья!
- Да, княже, - опустил голову Лисин.
- Борис веди всех домой. А ты, Илья Лисин, - я положил руку порню на плечо, - славный вой. И я горжусь, что сражался рядом с тобой и твоим отцом. Вы все славные витязи. Уходите, вы должны жить!
Лисин замотал головой, но я подтолкнул его.
- Всё, идите. Идите, говорю.
- Возьми свой щит, княже.
- Нет, Илья, он твой. Идите же!
Новики, постоянно оглядываясь, въехали в лес, а я повернулся к полю, отъехав в сторону небольшого куста. Прикроет меня, авось не сразу заметят.
Монголы вскоре появились. Они шли не спеша, как будто были уверены, что всё равно настигнут усталых русских. Два десятка. Мало же осталось от полусотни. Я открыл тул и провёл пальцами по пяткам стрел. Двадцать две стрелы, а больше и не надо.
Прищурился, всматриваясь в далёкие фигурки всадников. Здесь ли тот монгол? Но на таком расстоянии рассмотреть среди сероватых и одинаково одетых степняков брата Буола не смог. Тогда начнём, пожалуй.
Метнул три стрелы и с лошадей слетело трое, остальные степняки закрылись щитами и прибавили ходу.
Ха! Моим стрелами ваши щиты не помеха! Кончик стрелы смотрит ниже щитов. Живот не защищён.
Еще три стрелы сбивают поганых. Вот так, бойтесь меня! Я вижу куда стрелять!
Минус два. Степняки рассыпались и начали петлять. Ну-ну.
Не успел увернуться? Теперь землю будешь удобрять.
Еще минус одни. Не сиделось в своей степи, гнить будешь здесь!
Трое последних, повернули обратно, накинув щиты на спины. Ха-ха!
Три стрелы пропели им последнюю песню.
Всё? Я немного удивленный смотрел на поле.
Острая боль скрутила предплечье. Стрела с тройным оперением пробила кольчугу и частично бронежилет. Развернулся и увидел его. В одиночку обошел с тыла? Стало понятно, что этому степняку нужен только я. Попытался вытащить стрелу. Только древко обломал, а наконечник остался в бронике. Кровь уже намочила весь бок.
- Уй-ча! - Монгол опустил копьё и начал разгоняться. Я, скрипнув зубами от острой боли, выхватил рогатину из петли, толкнул бока коня каблуками и поскакал навстречу.
Отбиваю вражеское копьё в сторону, но щит трещит, а ратовище, ударив во вражеский щит, с силой отдаёт в руку. Еле удержавшись в седле, осаживаю и разворачиваю коня, отбрасывая разбитый щит в сторону. Пережидаю мельтешащие в глазах черные точки. Степняк повернулся и тоже откинул остатки своего щита.
- Уй-ча! - Поганый опять атакует.
Рванул саблю и наклонился вперёд, скачу навстречу, держа клинок перед собой. Страшный удар вырывает из седла. Подтаявший снег смягчает падение и облепляет со всех сторон. Ещё больше черных точек в глазах, а сырость и холод проникает под доспех, ненадолго принося облегчение. Рукой провожу по плечу – монгольское копьё, соскользнув с нагрудника, вспороло кольчугу, и, не достав до тела, прошло вдоль поддоспешника. Опять меня спас старый бронежилет, но всё равно плечо превратилось в сплошной синяк. Матерясь от пульсирующей боли и нащупав рукоятку сабли, с трудом поднимаюсь.
Знаю, ему тоже досталось! Поганый копошился в четырёх метрах. Остриё рогатины вошло в его плечо, сорвав несколько стальных пластин вместе с солидным куском стеганого халата, и вспороло сетку кольчуги.
- Вставай, Тургэн. Ты ведь именно за мной шел?
Степняк дотянулся до мохнатой шапки, обшитой стальными пластинами, надел её и начал злобно сверлить меня раскосыми глазами.
- Ты догадлив, урус.
Поганый, с саблей в правой руке и с клевцом в левой, замирает в трёх метрах от меня.
– Я шел за тобой. За твоей жизнью, урусут. Ты, именно ты убил моего брата.
Покачивая саблей, достаю засапожный нож. От клевца бронь не спасёт, а кроме засапожника и сабли у меня ничего. «Каратель» не в счет.
- Плоха у тебя броня, монгол.
- Это была лучшая цзыньская работа, урус, - морщится тот. На левом плече у него расползается тёмное пятно. - Ты умрёшь, урус, и я заберу твою бронь, она хорошо защищает от стрел. Я таких ещё не видел. Она будет моя.
- Спешишь, монгол?
Внимательно смотрю за перемещением степняка.
- У нас говорят – не дели шкуру не убитого медведя.
Перемещаюсь так чтобы держать степняка на расстоянии. Поганый покачивая оружием по-кошачьи ступает по подтаявшему снегу. Лицо монгола ещё больше ощерилось. Похоже, его совсем не беспокоит рана. Плечо у меня тоже болеть перестало. Делаю ещё один шаг и останавливаюсь. Дальше обрыв с полосой чистой воды.
- Уй-ча! - Степняк прыгает вперёд, его сабля скрежещет по нагруднику, а я ловлю ножом клевец и отвожу в сторону. Саблей рублю наискось, по самому низу. Китайская кольчуга не подводит, но халат расползается, открывая ровное кольчужное плетение, и путается в его ногах. Поганый отскакивает и срубает мешающие лоскуты. Я уже рядом, но степняк успевает подставить под удар сабли клевец. Ножом бью в бок. Монгол чудом уворачивается от клинка и взмахивает саблей. Теперь отскакиваю я. Тургэн смотрит на меня и делает пару резких движений. Я легко отбиваю клинком летящие в меня ножи.
- Ты сильный богатур, урус, - шипит Тургэн.
- Меня зовут Владимир Велесов, поганый.
Монгол шагнул вперёд, сталь в его руках замелькала. Удар справа – спасает бронь, слева и нож улетает, выбитый из руки тяжелым узким топором. Монгол, вдруг, распластался, саблей блокирую клевец, а его клинок сильно бьёт по ноге. Не обращая внимания на боль, пинаю руку с топором – клевец улетает в сугроб. Степняк отскакивает, и тут же наносит быстрый удар саблей.
Крак! Клинки скрещиваются и ломаются. Одновременно отбрасываем обломки и смотрим друг на друга. Монгол криво улыбается:
- У меня был раб, цзынец. Он убил много наших воев. Голыми руками. Но я его победил и оставил в живых. Он многому меня научил, урусут. Убивать голыми руками легко, и я сверну тебе шею.
- Попробуй.
- Уй-ча!
Монгол прыгает вперёд, резко выбрасывая свою ногу. Приседаю и, подбивая ногу в сторону, бью степняка кулаком в пах. Тургэн скручивается в улитку, но упасть я ему не даю. Захват за шею… хрустят позвонки, и труп скатывается с обрыва.
- Плохо учил тебя тот цзынец, степняк.

+3

782

Пришел в себя от дикого зуда и гула в голове. Вокруг жужжание, сквозь которое угадывается… птичий щебет. Какой щебет зимой? И почему так душно? Открываю глаза и... вижу зелёную листву в огромной кроне дерева. Рука цепляет густую шубу мха.
От увиденного меня подбрасывает, я вскакиваю и тут же падаю, от нахлынувшей слабости. Сидя на мягком ковре мха, пережидаю резь в глазах, затем медленно их открываю и опять оглядываюсь. Не понял, а где снег? Где вообще я? Куда меня занесло?
Потряс головой, и она вновь загудела. Накатил приступ тошноты. В цветных кругах, плавающих перед глазами, разглядел смутно знакомый лес. Нет, сначала надо прийти в себя, может это всё глюк? Немного посидел с закрытыми глазами. Вроде стало легче – голова гудеть перестала, тошнота отошла. Только жужжание осталось, и то еле слышно. Опять смотрю на летний лес. Нет, это не глюк, но как это возможно? Я что, пролежал в лесу несколько месяцев? Всю зиму и весну? Бред.
Может, я умер? Тогда почему всё болит? Голова, руки, ноги, всё тело? Пошевелил ногами и руками – целы, вроде, только дико чешутся. И не только они. Всё тело, кажется, представляет собой сплошной комок раздражения. И что-то колет сзади в плечо. Подсунул руку под ворот и пропихнул её дальше, под самый броник. Ага, вот что колется. Наконечник стрелы. Похлопал по сапогу. Нож на месте. Достал «каратель» и, чуть повозившись, выпихнул наконечник наружу. Потом потрогал плечо. Ой, а рана-то заросла! А так зажить она может, если только…
Медленно поворачиваюсь и смотрю назад. А сзади дуб и рядом с ним я вижу мой фонарь-свечу. Я в своём времени. Рука сжимает толстый корень. Как же так?!
Потер виски, вспоминая, что со мной произошло. Не помню ничего. Как я тут оказался?
Так, я сражался с монголом у какой-то речки. А почему «какой-то»? Название её я знал - Линда. Ладно. Сражался с Тургэн, свернул ему шею, а потом?
Зелёная листва тихо шумит, и в эту музыку леса чудесно вплетается птичий щебет. И я вспоминаю – после схватки на меня навалилась дикая усталость. От кровопотери в глазах поплыли темные пятна. Сознание включалось урывками. Помню, как пала лошадь. Дальше я шел сам. И всё. Значит, я пришел к дубу сам, без сознания, на одном автопилоте.
А можно ли обратно вернуться? В надежде хватаюсь за ствол - ничего. Еще раз – фонарь не исчез…
После десятка попыток решил идти домой. Отдохну, подготовлюсь лучше, чем в прошлый раз, вернусь к дубу и вновь попытаюсь вернуться в то время.
С трудом встал и посмотрел на себя. Хм, понятно, почему мне так жарко. Я же весь в зимнем, а тут лето. И это всё это порвано или рассечено, и в крови. В моей крови. Сунул пальцы в разорванный рукав, раздвинул кольца и посмотрел на руку. Зажило. Тут же посмотрел на левую ладонь, и тут тоже. На ноги можно и не смотреть. И так понятно, что заросло. Маклауд, мля!
Как домой идти? Вид-то у меня убойный, до первого жителя, а там.…
Постоял и подумал – стоит ли бронь тут снимать, или нет? Бросать её и саблю не хотелось, всё-таки память, а в руках нести тоже неохота. Решено – разденусь дома, уж потерплю как-нибудь.
Как дошел помнил уже смутно. Проходил мимо людей, как мимо пустого места, но мне было уже плевать, увидят меня или нет. Дома еле-еле стащил с себя бронь и одежду, беспорядочно свалив всё в угол комнаты. Через силу заставил себя залезть в душ и помыться. В зеркале душа увидел своё лицо, покрытое сеткой глубоких морщин и заросшее густой седой бородой. Бороду сбривать не стал, лишь подровнял немного. Вылез из душа, добрался до кровати и отключился. Снов не было. Совсем.
Проснулся днём. Побрёл на кухню, чтобы приготовить поесть. Из продуктов в доме только картошка и макароны. В магазин схожу потом, на данный момент обойдусь жареной картошкой без хлеба. Пока ел, смотрел по телевизору новости. В углу экрана увидел время и дату. Чуть не упал со стула. Я спал два дня! Обалдеть. Потом в местных новостях увидел такое…
Через минуту я мчался по лесу. В груди бешено колотилось сердце, а в голове билась одна мысль: «Успеть, только бы успеть». Плевать на хлещущие по лицу ветки, надо успеть. Четыре километра по лесу пролетел как на крыльях.
Лес вдруг кончился. Поразила открывшаяся картина - широкая просека начиналась у опушки, где раньше стояло дерево, а посередине просеки большой бульдозер разравнивал возвышенность, на котором еще два дня назад стоял дуб. Стоял. Само дерево уже раскряжеванное лежало на краю просеки.
- Что же вы наделали, люди?
- Эй, тут находиться нельзя. Эй, ты меня слышишь?
Одетый в желтый жилет и каску рабочий подошёл ко мне.
- Что же вы наделали? – повторил я.
Рабочий посмотрел на то место, где работал бульдозер, и сказал:
- Да, жаль. Такое дерево спилили. Наверно лет пятьсот стояло.
- Больше, больше оно стояло. Что же вы наделали? – Ком в горле разростался.
- Ты, иди, не мешай, - подтолкнул меня к лесу рабочий. - Тут газопровод пойдёт. К вам в посёлок его и тянут.
Я повернулся и побрёл назад, а сердце забивало болью. Остановился, прислонившись к толстой берёзе. Боль чуть отпустила, как будто дерево забрало часть её. С удивлением понял, что я вышел на место, где стояла деревня Заимка…
Ничего не осталось, нет даже намёка на то, что тут когда-то была большая деревня. Всё забрал лес. На месте, где когда-то стояли дома, росли молодые сосны. Бывшие огороды густо заросли березняком, а на еле заметной дороге торчали молодые осинки.
Вот так. Ушёл человек из деревни - не стало деревни. Всё забрал, или возвратил себе лес. От этой мысли стало ещё горше.
***
В доме тихо. Слышно как часы тикают, отмеряя прошедшее время. Я сижу перед ноутбуком и просматриваю исторические сайты. Наткнувшись на одну статью, я зачитался.
«Тема татаро-монгольского ига до сих пор вызывает много споров, рассуждений и версий. Было или не было в принципе, какую роль играли в нем русские князья, кто напал на Европу и зачем, как все закончилось? А было ли оно вообще, это иго?»
Хороший вопрос – подумал я. И, пропустив много «воды» в статье, начал читать гораздо ниже.
«Успехи кочевников ученые пытались объяснять и так, и сяк, но каждый раз выходило довольно смешно и нелепо. Хотя, в конечном итоге всеми признается, что уровню организации монголов – от разведки до связи, могли бы позавидовать армии самых развитых государств вплоть до XX века».
Вот с этим я не согласен. Разведка – да, связь… может быть, но организация войск не лучше чем у русских дружин. Сам видел.
«Особое внимание также стоит уделить и вопросу численности завоевателей. Естественно, никаких документальных данных о численности армии монголов до нас не дошло, а самым древним и пользующимся беспрекословным доверием у историков источником является исторический труд коллектива авторов под руководством чиновника иранского государства Хулагуидов Рашида-ад-Дина , называемого «Список летописей».  Считается, что он был написан в начале XIV века на персидском языке, правда, известен стал лишь в начале XIX века, первое частичное издание на французском языке вышло в 1836 году. Вплоть до середины XX века этот источник вообще не был полностью переведен и издан. Согласно Рашиду-ад-Дину, к 1227 году (год смерти Чингисхана), общая численность армии Монгольской империи составляла 129 тысяч человек. Если верить Плано Карпини, то спустя 10 лет армия феноменальных кочевников составляла 150 тысяч собственно монголов и еще 450 тысяч человек, набранных в «добровольно-принудительном» порядке из подвластных народов. Дореволюционные российские историки оценивали численность армии Бату, сконцентрированной осенью 1237 года у рубежей Рязанского княжества, от 300 до 600 тысяч человек. При этом само собой разумеющимся представлялось, что каждый кочевник имел 2-3 лошади».
Ну да, у страха глаза велики. А бумага все стерпит.
«По меркам Средних веков подобные армии выглядят совершенно чудовищно и неправдоподобно. Вряд ли кто из историков вообще мог себе представить даже пару десятков тысяч конных воинов с 50-60 тысячами лошадей, не говоря уже об очевидных проблемах с управлением такой массой людей и обеспечением их пропитанием. Поскольку история – наука неточная, да и вообще не наука, оценить разбег фантазии исследователей может каждый. Мы же будем пользоваться ставшей уже классической оценкой численности армии Бату в 130-150 тысяч человек, которую предложил советский ученый В.В. Каргалов. Его оценка (как и все остальные, полностью высосанная из пальца, если говорить предельно серьезно) в историографии, тем не менее, является превалирующей.
Осенью 1237 года монгольские отряды, провоевавшие всю весну и лето на огромных пространствах от Северного Кавказа, Нижнего Дона и до среднего Поволжья, стягиваются к месту общего сбора – речке Онуза. Считается, что речь идет о современной реке Цна в Тамбовской области. Вероятно, также какие-то отряды монголов собирались в верховьях реки Воронеж и Дона. Точной даты начала выступления монголов против Рязанского княжества нет, но можно предположить, что оно состоялось в любом случае не позднее 1 декабря 1237 года. То есть, степные кочевники с почти полумиллионным табуном лошадей решили пойти в поход уже фактически зимой. Это важно для нашей реконструкции. Если так, то они, вероятно, должны были быть уверены, что в лесах Волго-Оскского междуречья, еще довольно слабо колонизированных к тому времени русскими, у них будет достаточно пропитания для лошадей и людей.
По долинам рек Лесной и Польный Воронеж, а также притокам реки Проня монгольская армия, двигаясь одной или несколькими колоннами, проходит через лесистый водораздел Оки и Дона. К ним прибывает посольство рязанского князя Федора Юрьевича, которое оказалось безрезультатным (князя убивают), и где-то в этом же регионе монголы встречают в поле рязанскую армию. В ожесточенном сражении они ее уничтожают, а затем двигаются вверх по течению Прони, грабя и уничтожая мелкие рязанские города – Ижеславец, Белгород, Пронск, сжигают мордовские и русские села.
16 декабря монголы выходят к Рязани и приступают к ее осаде – вокруг города они сооружают деревянный забор, ставят камнеметные машины, с помощью которых они ведут обстрел города. Вообще, историками признается, что монголы достигли невероятных – по меркам того времени – успехов в осадном деле. К примеру, историк Р.П. Храпачевский всерьез считает, что монголы были способны за буквально день-другой сварганить на месте из подручного леса любые камнеметные машины».
Ага-ага, сделай-ка камнемет из сырого дерева. Хрена что выйдет. Историк, блин. Я опять пропустил много текста с рассуждениями об монгольской мастеровитости и начал читать дальше.
«21 декабря, после ожесточенного штурма Рязань пала. Правда, возникает неудобный вопрос - если общая длина оборонительных укреплений города составляла менее 4 километров, и большинство рязанских воинов погибло в пограничном сражении, то почему гигантская армия в 140 тысяч солдат сидела целых 6 дней под Рязанскими стенами, если соотношение сил было, минимум, 100:1?».
Да по зубам они получили. Причем огребли хорошо. Вот и топтались на месте в себя приходя.
«После взятия Рязани монголы начали продвигаться в сторону крепости Коломна, являющуюся своеобразными «воротами» в Владимиро-Суздальскую землю. Но пройдя всего 50 километров от Рязани, монголы вдруг застряли, то есть встали большим лагерем на Окском берегу и стояли до 5 или даже 10 января 1238 года. Почему? А потому что им стало известно о пятитысячной русской армии, которая стояла на поле, недалеко от русла Оки.
Вот тут надо сделать отступление. Историки уверены, что военные силы русских княжеств в целом были скромными и соответствовали реконструкциям той эпохи, когда армия в 1-2 тысячи человек была стандартной, а 4-5 и более тысяч человек представлялись огромным войском. Но Рашид-ад-Дин указывает именно пять тысяч воинов, что подтверждается раскопками на кургане, где по данным были захоронены все погибшие русские за всю битву при Оке.
Было много споров - кто был командующим. Некоторые  историки считают, что воеводой был младший сын великого князя Владимир Юрьевич. Младший, а как же тогда старшие Всеволод, Мстислав?! Многие историки забывают лиственничное право, которое не в силах отменить даже великий князь. И вряд ли великий князь доверил бы командование своему сыну, если есть более опытные воеводы, как например князь Михаил Черниговский. Но не будем забегать вперед.
По другим данным, воеводой был керженский князь Владимир. Кто это такой? Историки сходятся во мнении, что он из дальней родственной ветви владимирского князя, по древности рода, кстати, не уступающей. И дружина князя керженского была намного лучше экипирована, чем остальное войско, куда вошли разбитые части рязанских сотен, включая дружину рязанского сотника Ефпитая Коловрата.
Как считают авторитетные историки, битва при Оке началось не позднее 9 января и длилась 2 дня (по Рашид-ад-Дину). Батый бросает на пять тысяч русских тумен за туменом, но с каждым разом монголы с большими потерями откатываются. Странно, не правда ли? Бравые кочевники, поставившие на колени многие государства с не слабыми армиями, вдруг не могут победит какие-то пять тысяч русских. Напоминаю – монгол по данным Рашид-ад-Дина 150 тысяч».
Я задумался - откуда, интересно, у этого Рашида такие данные? Не был ли он в составе монгольской армии? Правда его книга появилась только в начале XIX века. Но он мог оставить свои записи и их потом оформили в некий исторический опус. Вполне возможно. Начал читать далее. С улыбкой, так как пошли рассуждения об «невероятном».
«По мнениям многих историков причина монгольских неудач кроется в применении русскими артиллерии. Однако ни в одной летописи, включая «Список летописей» не упоминается о артиллерии. Вообще. Применение русскими артиллерии весьма сомнительно, ведь у монгол больше возможности применить пушки, с коими они могли познакомиться в Китае, где уже давно применяли пороховые изделия. Но факт остается фактом – с каждой атакой русских полков орда теряет своих воинов. Упорство Батыя удивляет. Опытные монгольские темники ничего не могут сделать, как с каждым разом атаковать русских. И в тот момент, когда в битву втянуты все монгольские силы, в тыл монгол ударяют два других русских полка. По историческим данным этими полками командуют сам великий князь Юрий Всеволодович и Черниговский князь Михаил. Примечательно то, что черниговский князь недавно отказал послам рязанским о помощи, и с великим князем не совсем в ладах был, но все же привел свою многочисленную дружину.
Итог Окской битвы – поражение монгольского войска, при обоюдной численности – русских войск до 25 тысяч, а монгольских до 150 тысяч. И я хочу спросить всех историков - когда же началось монгольское иго?...»
Входная дверь скрипнула, и меня обдало сквозняком. Кто-то вошел в дом.
- О, ты дома, гляжу, - сказал мой сосед. – Целую неделю где-то шлялся. Опять воевал где-то?
И тут он увидел бороду.
- А оброс-то! – воскликнул Куклин. - Мохнатый-волосатый!
Я захохотал – мохнатый – волосатый – волос – велес! А какой ещё должен быть потомок Велеса?
- Ты чего? – удивился Васька.
- Да ничего, так.
- А я поначалу подумал, что ты опять запил, - сказал Куклин. - Зашел, вот, и вижу – сидишь вроде трезвый, в ноут пялишься.
Он взглянул на дисплей, хмыкнул.
- Я чего зашел-то. Сегодня Владимирская, а после ночь на Ивана Купалу. Поехали-ка, Иваныч, на Светлояр. Там хорошо будет, ансамбли приедут, песни-пляски, много народу. Поехали?
Я пожал плечами - Светлояр напомнил мне о Китеже, и настроение упало.
- Так поедешь?
А действительно, чего сидеть и горевать? Всё равно прошедшее не вернуть, только…
- Вы поезжайте без меня. Я позже буду.
- Лады.
Куклин вышел, на пороге подмигнув. А я посмотрел на себя в зеркало, и решил бороду сбрить.

+3

783

***
Маленькая берёзка рядом с надгробием. Тёплый гранит памятника с фотографией. С неё на меня смотрят отец и мать. Всегда молодые и живые. Строгий полковник и добрая учительница.
- Здравствуй мама, здравствуй отец.
Березовая листва приветливо зашелестела.
- Вы ведь знаете всё, что со мной произошло.
Легкий ветерок качнул ветку берёзки, будто говоря – да.
- Я видел наших предков и сражался за них.
Ветка опять качнулась.
- Но я не смог отвести всю беду от земли нашей. Не хватило сил. Простите меня.
Ветер покачал ветки и стих. И я ощутил легкое прикосновение, похожее на поцелуй. Так меня в детстве мама целовала.
- Спасибо мама. Спасибо отец. Я всегда чувствовал вашу поддержку. Всегда!
Я погладил теплый гранит.
- До свидания. Передайте всем нашим предкам, что я чту их и уважаю.
Затихшая было листва берёзы, снова зашумела. Зашептала, прощаясь и как в прошлый раз благословляя.
***
Поворот на Владимирское. У трассы, на перекрестке две машины ДПС. Правильно, такое мероприятие без присмотра оставаться не должно. Патрульные внимательным взглядом провожают меня. Хм, думал, остановят.
На въезде в село каменная церковь. Когда она построена, не знаю, но видно очень давно. Проезжаю село и на выезде с другой стороны, катясь под горку, появляется странное чувство. Притормаживаю и смотрю влево. Да, вон там и стоял град из легенды. Нет, не из легенды. Он был, я знаю. Правда река течёт не так, и берег зарос деревьями, но я уверен, что Китеж стоял именно тут.
В стекло кто-то постучал. Лейтенант ДПС палочкой показывает мне выйти. Выхожу. Лейтенант вглядывается и начинает улыбаться.
- Вы меня не узнаёте товарищ капитан? Помните, два года назад, в центре подготовки вы нам свою стрельбу из пистолета демонстрировали.
Лейтенанта я не помню, но киваю и жму ему руку. Он продолжает улыбаться и говорит:
- Решили отдохнуть? Там вся стоянка машинами забита, но местечко мы вам найдём. Поезжайте, я сейчас всё организую.
Благодарю лейтенанта и сажусь в девятку. Уже трогаясь, слышу, как летёха бубнит в рацию:
- Встретьте ваз ноль девять, цвет синий. Номер - Анна два три семь Миша Владимир. Определите на нормальное место. Как понял?
Переезжаю мост через Люнду и, почти сразу, поворачиваю на огромную стоянку, которая забита машинами до отказа. Легковушки всевозможных марок перемешаны автобусами разных калибров. Это сколько же народу собралось сегодня на Светлояре? И куда приткнуть свою девятку, не знаю, но откуда-то сбоку выскакивает сержант и, вглядевшись в мою машину, машет жезлом, показывая мне куда ехать. Он трусит перед машиной, а я улыбаюсь, глядя на его взмокшую спину.
Место действительно нашлось. Благодарю сержанта, тот машет рукой и скрывается за рядом машин. Прихватываю сумку с пустыми бутылками. Их беру всегда, когда приезжаю на Светлояр. В них я набираю воду из святых родников и из самого озера. Вода никогда не портится, и очень вкусна.
От стоянки начинается берёзовая аллея с песчаной дорожкой. По ней до озера остаётся пройти совсем немного. Но на аллее настроение немного падает. И есть от чего. Вдоль всей дороги выстроились торговые палатки. Продают всё. От сувениров, до икон.
Икон!
Тут и картины, и макраме, корзины, диски с фильмами…. Ох не место им тут, не место. Будь моя воля, выгнал бы их вон, не просто к селу, но и дальше, за трассу. Тут же святое место!
Сцепив зубы, иду мимо палаток и лотков, стараясь не замечать даже татуировщиков, расположившихся между берёз. И ведь у них есть клиенты.
И тут вдоль спины проскакивает разряд. Я замираю посередине дорожки - навстречу мне идёт Софья…
Меня толкают и наваждение спадает. Это не Софья, просто очень похожая девушка, одетая в старинный русский наряд. Она проходит мимо нескольких торговых палаток и склоняется над лавкой с сувенирами. Вздохнув, иду дальше. Эта встреча с незнакомой, очень похожей на Софью Горину, опять разворошила мне память. Прошлое никак не хочет отпускать меня.
По дороге встречаю других женщин, одетых в старинные платья. Они, похоже, из самодеятельных коллективов, что выступают на деревянных площадках, сколоченных на берегу озера.
Вот и Светлояр. Вокруг стоит многоголосый гвалт, как на вокзале. Обхожу многочисленные загорающие тела и спускаюсь к воде.
- Ну, здравствуй, русская загадка.
Рядом прыснули смехом две молодые девчонки, а я, ополоснув руки и умывшись, поднимаюсь и, обходя отдыхающих, иду вдоль берега. Сюда приезжает много народа не только посмотреть на святыни, но и искупаться в всегда чистой и прозрачной воде. К удивлению вода Светлояра никогда не цветёт. В любое время лета можно приехать и окунуться в освежающей воде. Вот и сейчас в озере с удовольствием барахтается народ и визгливая ребятня. Но я сегодня купаться не настроен. Иду и смотрю по сторонам. Слева на небольшой поляне сделан помост, где приехавшие на праздник самодеятельные коллективы, начали выступать со своими номерами. Слышу, как льётся красивая песня:
Липа вековая над рекой шумит,
Песня удалая вдалеке звенит.
Луг покрыт туманом, словно пеленой;
Слышен за курганом звон сторожевой.

Выбираю себе место и присаживаюсь. Слушаю напев и смотрю на озеро, где солнце играет бликами поднятых купальщиками волн. Меня хлопают по плечу, и я вижу довольного Куклина.
- Иваныч, я рад, что приехал!
- Тихо, дай послушать.
Васька замолкает и присаживается рядом.
Этот звон унылый давно прошлых дней
Пробудил, что было, в памяти моей.
Вот все миновало, и уж под венцом,
Молодца сковали золотым кольцом.
Только не с тобою, милая моя,
Спишь ты под землею, спишь из-за меня.
Над твоей могилой соловей поет,
Скоро и твой милый тем же сном уснет.

Песня кончилась.
- Хорошо спели, - вздыхает Куклин, - и песня хорошая, только слышу её в первый раз.
- Да, - соглашаюсь я, - спели  хорошо.
Мимо проносится маленькая девчонка, гонящаяся за скачущим по склону мячиком. Мы с улыбкой провожаем её, а с помоста звучит другая песня:
Ой, то не вечер, то не вечер,
Мне малым-мало спалось, 
Мне малым-мало спалось,
Ох, да во сне привиделось...

Закрываю глаза и наслаждаюсь любимой песней.
Мне во сне привиделось,
Будто конь мой вороной
Разыгрался, расплясался,
Разрезвился подо мной.

Моя кобыла была всегда спокойной и серьёзной. Были жеребцы, вот эти резвились.
Налетели ветры злые,
Со восточной стороны.

Эх. А ведь правильно, монголы с востока пришли.
Ой, да сорвали чёрну шапку
С моей буйной головы.
А есаул догадлив был —
Он сумел сон мой разгадать.
"Ох, пропадёт, — он говорил,
Твоя буйна голова".

Сны мне никто не разгадывал. Сам всё потом понимал.
Ой, то не вечер, то не вечер,
Мне малым-мало спалось,
Мне малым-мало спалось,
Ох, да во сне привиделось...

В последний куплет начинает вплетаться перезвон колоколов, постепенно переходящий в призывной набат. С удивлением открываю глаза и оглядываюсь.
Никого! Я у озера один. Куда-то подевались все люди, да и пейзаж изменился - не было тротуара вокруг озера, набранной из плотно пригнанных досок, не было лестниц ведущих к купальням, ни деревянной церкви на холме, не было ничего, что напоминало о действительности, а из-за холма небо освещало огромное зарево, и звучал набат. Вдруг он смолк и на смену ему, зазвучала молитва, сопровождающаяся тихим гулом. Я бродил по берегу, не понимая - что происходит. Молитва становилась громче и, наконец, из-за холма появились люди.
Рука сама поднялась, и я осенил себя крёстным знамением. От того что я видел, пробирало холодом всё тело. К озеру шли люди в старинных одеждах. Впереди несли икону Владимирской Божьей Матери, а за ней…
Господи! Тело опять прострелило холодным разрядом. Я что, вернулся? За иконой шел отец Григорий, то есть Кулибин Иван Петрович. А следом женщины, старики и дети. Держа в руках свечи и смотря вперёд, они пропевали слова молитвы. Отец Григорий прошёл мимо меня, а я не смог ничего сказать. Но он меня и не услышал бы. Никто бы не услышал. Я для них не существовал. Люди проходили сквозь меня и шли дальше, к озеру. Кулибин подошел к кромке воды, но не остановился и шагнул дальше. Я увидел, что нога его встала в воду, но ничего не нарушило спокойную и ровную поверхность озера. Отец Григорий сделал второй шаг, и опять вода сохранила ровную поверхность. Люди ступали в озеро и шли по воде, только легкий туман, стелящийся по поверхности, расходился в стороны.  Голова крёстного хода повернула влево и пошла вдоль берега. Люди все как один вступали в озеро и шли. Я видел всех, они проходили мимо. Многих узнавал. Прошла Агафья, на руках маленький Глеб. Следом прошел Третей…
А люди всё шли и вступали на поверхность озера ничем не нарушая его ровной глади. Отец Григорий прошел по кругу, ведя за собой всех жителей города и остановился, пропуская на озёрную гладь последних. Всё усиливающийся гул превратился в громкий топот и из-за холма вылетели всадники. Это были монголы. Со злобными криками они подлетели к берегу, но у кромки воды осадили своих коней и замерли. Поднявшийся по краям озера туман, словно одеялом укутал всех китежан. С громким «аминь», молитва оборвалась. Монголы взревели, и с берега в людей полетели тысячи стрел. Но только стрелы пересекли береговую линию, как сразу вспыхнули множеством огней и яркими безобидными искрами опали вниз.
Что-то сверкнуло. Над озером простерла свои руки Богородица. Она подняла их вверх, и туман медленно опустился в воду. Мелькнуло лицо Кулибина. Он посмотрел прямо на меня, прямо в глаза, перекрестил, и я услышал его слова:
- Храни тебя Господь, страж святого Китежа!
Образ растворился вместе с туманом и озёрная гладь опустела. Наступившая тишина взорвалась криками монгол. Они с ужасом нахлёстывали своих коней, и через мгновение последний всадник скрылся за холмом.
Кто-то стал трепать меня за руку.
- Иваныч, а Иваныч, да что с тобой такое?
- А? - Я обернулся и обнаружил, что стою почти в воде, а Куклин держит меня за локоть.
- Ты чего? – тревожно спросил Васька. - Вдруг как сомнамбула встал и к озеру. Если я не схватил бы тебя, то в одежде в воду так и залез бы. Что с тобой, а?
- Нет, всё в порядке, - отмахнулся я.
Вот так и привиделось!
Среди  гомонящих и купающихся людей опять послышались перезвоны колоколов, и я жадно вгляделся в водную гладь. Благовест становился всё громче и громче. И тут, в глубине озера отразились сверкающие купола множества церквей. Рука держащая меня разжалась и раздался шумный выдох Васьки. Благовест постепенно смолк, и окрестности опять наполнились плеском воды гомоном народа и льющейся со сцены песней.
Все, видение пропало. 
- Ты ЭТО видел? -  потрясенно пробормотал Васька. - Нет, ты ЭТО видел? Это же Китеж нам показался.
- Я видел! – кивнул я. - Всё видел!
Да, это был Китеж. Всё правильно, и легенда не врала. Китеж действительно погрузился в воды Светлояра. Китежане покинули горящий город, оставляя врагу лишь пепелище. Китеж не умер, он ушел вместе с его жителями, в верящих душах и смелых сердцах. Теперь Город-легенда иногда показывается в воде озера и льётся вдоль берега священный благовест, и лишь человек с чистой душой, в котором нет греха, услышит его и различит отражение белокаменных стен и золотые купола множества церквей в водах озера Светлояр.
Значит, я страж Китеж-града и нет во мне греха.
Пискнула мобила. На экране сообщение «Папа, ты где?». На сердце потеплело и я повернулся к Куклину, всё ещё потрясённо смотрящему на середину озера.
- Вот что, Сергеич, у меня срочное дело. Я поеду, ты уж не обижайся. Лады? А воды мне набери.
Тот кивнул и, не отрывая глаз от Светлояра, протянул мне руку. Крепко пожав её, я быстрым шагом направился к стоянке. М-да. А выехать такая же проблема, как и припарковаться. Совсем немаленькая стоянка была забита транспортом до отказа, а машины всё прибывали и прибывали, парковались уже вдоль обочин. Сплошной поток машин создал огромный затор, напрочь лишив возможности выехать из стоянки.
На помощь мне пришёл тот самый сержант, что показывал мне место для машины. Он вдруг улыбнулся мне, поднёс руку к кепи и… перекрестился. Потом, встряхнул головой и, яростно размахивая жезлом, создал коридор, по которому я потихоньку проехал к выезду со стоянки.
Все обочины были забиты машинами вплоть до села, но даже там народ парковался, не решаясь сунуться дальше, и шёл к озеру уже пешком.
Наконец  выезд на трассу. В потоке прибывающих машин, моя единственная едущая от Светлояра, и на меня удивлённо смотрят патрульные.
Я выжимал из машины всё. Гнал, мысленно подстёгивая каждую лошадку под капотом. Знал, что всё равно успею, приеду вовремя, но ничего не мог с собой поделать.
***
Рядом с моим домом стоит иномарка. Я врываюсь внутрь дома и замираю.
- Здравствуй, папа.
Моя дочь повисает на шее.
- Папа, папочка, - шепчет она, - прости меня, я не знала, я думала что...  Мама мне всё рассказала. Всё. Что это не ты нас бросил…  а наоборот… ты меня простишь?
Я глажу её по голове, как когда-то давно, ещё маленькую.
- А я на тебя и не сердился никогда, Настюша.
- Настюша, - повторила дочь за мной, – меня никто так кроме тебя не называл.
Из комнаты кто-то вышел, и дочь отстранилась. Я повернулся и увидел высокого молодого парня, державшего мою саблю. Он осторожно положил её на стол и шагнул навстречу. Настя шмыгнула носом и, показав на парня, сказала:
- Познакомься, папа, это Илья, мой жених.
- Здравствуйте, Владимир Иванович.
Мы крепко пожали друг другу руки. Я кивнул на саблю:
- Интересуешься оружием?
- Да, - кивнул парень, - у моего отца коллекция есть, но не он её собирал, это семейные реликвии. У нас щит есть древний. По наследству передается.  У него даже легенда есть.
- Легенда? Интересно…
- На нем оттиснут герб – среди двух дубов Георгий-победоносец поражает змея. А легенда гласит, что тот, кто держит этот щит, непобедим. Вы мне не верите…
- Ну почему же, верю. Как твоя фамилия, Илья?
- Лисин.
Вот ведь как бывает! Надо же, Илья Лисин. Мой щит стал семейной реликвией у потомков Ильи Макаровича Лисина.
Дочь толкнула нас в разные стороны.
- Ильюш, подожди ты со своими ножиками и досками, я папу давно не видела, а ты …
И укоризненно на него посмотрела.
- Папа, - Настя обхватила мою руку, - расскажи мне как ты тут жил без меня.
Я улыбнулся. Всё-таки ты права, бабушка Мяга, любовь созидает, а я знаю, что надо рассказать.

Конец книги.

+2

784

К посту 780. "Но сколько именно (-) мне [не известно]."      "НЕИЗВЕСТНО" - слитно.   /   "По мере того(ЗПТ) как из меня испарялся адреналин,"   /   "В сумерках(ЗПТ) словно тени(ЗПТ) бродили забрызганные кровью ратники,"   /   "Все равно герб Владимира (-) лев с короной и серебряным крестом пока [не известен]."     "НЕИЗВЕСТЕН" - слитно.   /   "- Люди ценнее с[Е]ребра и золота, - добавил черниговский князь".

+1

785

К посту 782. "Тропа [не широкая], местами ссужается настолько,"     "НЕШИРОКАЯ" - слитно.   /    "Что именно делали, пока [не понятно], но можно предположить,"     "НЕПОНЯТНО" - слитно.

+1

786

Всё, книга ушла в редакцию.

0

787

К посту 784.  "обратил внимание на припавшего к крупу князя Борис[А]."   /   "- И у меня три с лишним десятка. [Не густо], - подвёл итог я."      "НЕГУСТО" - слитно.

+1

788

Шикарная книга! ВВС, если уж ЭТО не понравится редакции, то тогда коментарии в их адрес будут излишни. Удачи!

0

789

Готова обложка.
http://sh.uploads.ru/t/PzNG8.jpg

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Завещание предков