Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота


Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота

Сообщений 11 страница 20 из 990

11

Коллеги, начиная с сообщения 459 от 18.08.2013, заново выкладываю существенно переработанный и обновленный текст.

Коррекция текста второй половины главы №1
Редактированию подвергнуто начало, мотивация нахождения математика в ночлежке, причин его изгнания из "рая". Исправлены ошибки.

- Ильич, - разогнувшись и взяв бокал, Борис решил подыграть Диме, - я предлагаю выпить за тебя. Нас с тобой стало трое, это хорошее число. За тебя и  грамотную подготовку нашей операции!

Интерлюдия. Январь-февраль 1905. Москва. Начало подготовки.

В первые дни на смену непониманию пришло отчаяние и острая тоска по потерянному. Поражала  бессмысленная жестокость происшедшего, свойственную неодушевленной стихии. Диме почему-то представился субтильный очкарик, что поставил над ним этот чудовищный эксперимент. Того долбанутого «творца» хотелось уничтожать с особой жестокостью, ломая ему пальцы и выворачивая руки.
Позже все более-менее пришли в норму, но без последствий пережитое не осталось. Острая неприязнь к мифическому «экспериментатору» сделала друзей жестче. Были к тому и другие причины.
Подготовку к ограблению поезда в основном вел Зверев. Первым делом друзья съездили в Курск и обратно. С этой же поездки началось целенаправленное знакомство с миром, в котором друзьям предстояло прожить жизнь.
На Курский вокзал приехали на извозчике. Смешались с толпой. Поезд «Москва - Курск» уже стоял под парами. Под закопченными сводами гулко гуляло эхо. Два усатых обходчика с молотками на длинных ручках шли вдоль состава, на слух проверяя тормозные колодки и колеса.
Затаренный углем паровоз был при «парадных регалиях». Вместо привычной советской звезды сиял бронзовый двуглавый орел. Струйки пара в морозном воздухе опадали седыми усами. Две газовых фары смотрели серьезно и строго. Над высокой черной трубой слоями висел дым. Пахло сгоревшим углем, горячим машинным маслом и смазанной дегтем кожей. Кавалькада из десятка разноцветных вагонов смотрелась игрушечной.
У вагонов чинно стояли проводники, одетые в суконное пальто с надраенными пуговицами. В шапке с железнодорожной символикой они являли собой величие Императорской железной дороги.
Шум и гомон разношерстной толпы придавали картине реальности.
- Наташа! Наташенька, не отставай!
- Покупайте газету «Вперед»!
- Эскадра адмирала Рожественского у Мадагаскара!
- Кэ-э-к стоишь, мор-р-рда?!
- Дима, закрой рот! Ты смотришься провинциалом! - в сотый раз повторял Борис.
Между тем было чему удивиться двум «господам», впервые увидевшим пассажирский поезд с паровозом во главе.
По меркам жителей XXI века выглядели наши друзья своеобразно, но зато органично вписались в действительность. Федотов в драповом немного потертом пальто с воротником из каракуля был похож на разночинца или обедневшего дворянина. Новая шапка «домиком» «возвышала» его над толпой. Там, в двадцать первом веке, все считали его ниже среднего роста. Здесь же, на изломе столетий, он на многих смотрел  свысока.
Зверев выглядел на порядок солидней. Гвардейский рост и стать сами по себе внушали почтение. Пальто, котелок и пенсне без диоптрий в комбинации с накладной бородкой смотрелись на нем столь убедительно, что стоящий на перроне жандарм, не выдержав, козырнул.
- Этот со мной! – усмехнувшись, коротко бросил Дима, но так, чтобы услышал только Федотов.
Ямочки на щеках, веселый лучистый взгляд делали его немного похожим на Антона Павловича Чехова.
В Курск ехали третьим классом. Окна в вагоне представляли собой горизонтальные щели под потолком, окруженные вокруг рам снежной бахромой. Вместо привычных кресел были жесткие деревянные лавки, такие же неудобные, как в старых вагонах электричек.
В духоте задыхались тусклые фонари. Сильно пахло паровозным дымом и намокшим сукном. Изо всех баулов ощутимо несло дорожной снедью.
На соседней лавке три мужика вели нескончаемый разговор.
- Так говоришь плохо?
- Чего же плоше, - высоким надтреснутым голосом отвечал мужик в треухе.
- Они свою линию гнут, для нас пропадать не станут … .
Трясло и гремело в вагонах изрядно. Кто поопытней, сидели на захваченных из дома подушках, так называемых «думочках». Дима с Степанычем «такого не проходили», а потому рисковали покинуть вагон с синяками в известном месте.
После очередной встряски Дима, не выдержав, выдал:
- И на таком угробище путешествует русский царь?!
Эту фразу случайно услышал молчун-проводник. Приподнявшись на цыпочках, он как раз ремонтировал освещение, выковыривая фитиль керосинового фонаря. Почистив стекло, проводник добавил в емкость горючее и покосился на Дмитрия.
Федотову пришлось мгновенно импровизировать:
- Антон Павлович, голубчик вы мой! Это же не царский поезд!  Царский поезд гораздо больше! Перед поездкой, зачем было пить литр текилы? Ее же производят из кактусов. Вот колючки из вас и полезли.
- А вы, уважаемый, ошибаетесь. Текилу гонят из агавы. – откликнулся Зверев.
Неизвестно, читал ли молчун Чехова и знал ли он о кактусах и агаве, но, закончив работу, он отправился в свой «закуток». Вернувшись назад с закопченным дымящимся чайником, он с почтением произнес.
- Не желаете ль кипяточку, господин Антон Павлович?
В девять вечера проводник погасил «основной» свет, оставив одну лампу. Разговоры между попутчиками велись в полумраке. Особенно всех «достала» обладавшая зычным голосом купчиха Зуйкова. На исходе вечера добрая треть пассажиров помнила наизусть, что зовут ее Евдокия Никитична. Что она возвращается в Курск, «погостивши у младшенькой». Муж ее, дай Боже ему здоровьишка, «в Аглицком клубе держит бухвет». Сын «у ей» еще  холостой, «хозяйствует в мужнином заведении». А сам супруг «зашибает». Только жена за порог, он тут пьет без просыпу. И на Николу вешнего, и на Пасху, и на крещение… .
Было довольно зябко. Вагоны второго-третьего классов отапливались простой дровяной печью. Она была расположена посредине вагона и отчаянно дымила. Если же открывалась заслонка, все тепло улетало в трубу.
- Будете в Курске, - тем временем вещала купчиха, - спросите трактир «У Никифора». Вам каждый мальчишка укажет... .
В Москву возвращались первым классом. Друзья с удивлением узнали, что даже в вагонах первого класса пассажиры ехали сидя, правда, в креслах с откидывающимися спинками. И это при том, что поезд Москва-Курск шел почти сутки. Оказалось - только недавно появились вагоны первого класса со спальными местами, правда, спальных было всего шесть, а сидячих осталось двадцать.
Роскошь и помпезность отделки первого класса поражали. Красное дерево, бронза и позолота. Бархатные занавески непременно с бахромой. Все было выполнено в темных тонах. Салон освещался газовым фонарем. В его желтом свете, можно было даже читать. Особенно поражала стерильная чистота. Поддерживать ее было явно непросто, ведь тончайшая копоть паровозной трубы проникала в любые щели. В вагонах второго и особенно третьего классов, она буквально стелилась ковром.
На станциях, невзирая на «общественный вес», все дружно бегали в здание вокзала за кипятком. Для большинства пассажиров это было единственное горячее, получаемое в дороге. Только состоятельные пассажиры мог позволить себе посетить «трактир на колесах», перейдя туда на ближайшей станции. В движении поезда перейти между вагонами было невозможно. Это оказалось весьма полезным для наших друзей.
Дима сначала рассчитывал привлечь кого-нибудь из местных бандитов. Предполагалось позже пустить по его следу полицию, а самим раствориться. Выискивая по ночлежкам достойную кандидатуру, он случайно наткнулся на бродяжку. Был тот с застарелым фингалом, в рваной одежде, а на ногах его красовался … стоптанный «Адидас»!
Так они встретили Владимира Ильича.

6 марта 1905. Окраина Москвы. Вечер продолжается

- Представляете? – смаковал воспоминания Дима. -  Вижу кроссовки, как у любого нормального бомжары. В голове тут же мелькнуло - а может это все морок? Если этот алкаш сейчас сшибет десятку на пиво, так и дорога мне только в дурдом. Оглядываюсь – слава Богу! Декорации на месте, а клиент на пиво не просит. Уф, пронесло! Трезвенник попался.
- А мне-то каково было! - близоруко улыбнулся Ильич, - Я вышел вынести мусор и такое началось! Две недели сплошного кошмара. Меня же сразу обчистили, хорошо хоть оставили рванье, да драные кроссовки. И куда я с таким фингалом сунусь? Пришлось мыкаться по ночлежкам. Письма на заказ писал, тем и кормился. А потом совсем плохо стало. Один местный, заорал, что пишу я безграмотно, тут и кончился мой доход. Видать конкурент попался. Как платить за ночлежку стало нечем, сразу же выгнали.
Тоска.
Выхожу, а прямиком на меня идет тип в котелке. По морде видно: Аль-Капоне отдыхает. Я пытаюсь увильнуть, а этот тип, со зверской рожей, меня этак тростью за шею и вдруг делает «ку».
Ильич, руками показал, как он увидел это самое «ку».
- Ага, а когда мне владелец «адидасов» ответил «ку», я его для страховки: Здесь продается  славянский шкаф?
- Ты бы еще спросил, где сидит Ходорковский, точно бы довел до инфаркта, - улыбнулся порозовевший Ильич.
- Дядьки, я предлагаю тост, поражающий новизной и оригинальностью! - воскликнул Дима и, увидев согласие, продолжил. - Господа вольнонаемные моряки, забудем эту грязную историю, трупы за борт, барахло поровну. Полный вперед!

Отредактировано Борис Каминский (25-11-2013 23:58:31)

+3

12

Насчет достоверности - поскольку в деталях быта 1905 года не копался, то ничего глаз не колет. Насчет мотивированности - сложнее.
Могут попаданцы, вырванные из привычной жизни, начать поправку своих дел с грабежа? Кто-то, наверно, и может. Поэтому о мотивированности поступков трех ГГ можно будет судить тогда, когда:
1) будет немножко подробнее расписано, что же они, собственно сотворили
2) будет хотя бы немножко намечено своеобразие личности каждого из попаданцев - чтобы понять, могли ли они пойти на указанные действия.
Поэтому - ждем-с!

+1

13

Запасной написал(а):

Могут попаданцы, вырванные из привычной жизни, начать поправку своих дел с грабежа? Кто-то, наверно, и может. Поэтому о мотивированности поступков трех ГГ можно будет судить тогда, когда:
1) будет немножко подробнее расписано, что же они, собственно сотворили
2) будет хотя бы немножко намечено своеобразие личности каждого из попаданцев - чтобы понять, могли ли они пойти на указанные действия.
Поэтому - ждем-с!

Это действительно самый спорный и сложный момент. Боюсь, толком он мне не удастся.
С одной стороны приключенческий жанр "требует" ...  удач, сомнительно свойства. Ему в противовес встают здравый смысл и нормы поведения.

А тип личности и ее право?
Я о том самом праве сильной личности на насилие, что по слухам обосновал тов. Нитше.
С одной стороны это отвратительно, с другой без этого человечество не обходится.
Примеров столь много, что нет смысла приводить.

А поведение людей, вырвавшихся из привычного окружения, что всегда агрессивнее аборигенов.
Примеров тому опять же не счесть – это и «успешные  предприниматели» с Кавказа на московских рынках, и русские крестьяне начала ХХ века, что такими же успешными оказались на чужбине.

Таким образом вопрос заключается только в том, как убедительно изобразить героев.
Все-то!

Так что, коллеги, рассчитываю на активную критику и помощь всех, кто согласится в рамках принятой концепции убедительно мотивировать поведение ГГ.

0

14

Глава 2 Поезд

Интерлюдия. Февраль-Март 1905. Вновь о подготовке.

Вскоре после «экскурсии» в Курск Дима встретил Мишенина. Это существенно повлияло и на план операции, и на подготовку. Теперь Зверев отрабатывал шаблоны поведения в различных ситуациях, особенно много внимания уделяя Ильичу.
Федотов по большей части был занят изготовлением взрывпакетов и травматического оружия. Сначала Борис хотел изготовить травматик по типу «Осы», но, побегав по мастерским, быстро отказался от дурной затеи. Гораздо проще было по гильзу обрезать двустволку шестнадцатого калибра. Вставить в патрон каучуковую пулю и добиться желаемого. Испытания показали – результат получен вполне удовлетворительный.
Взрывпакеты, которые Дима тут же окрестил «светошумовыми гранатами», Федотов сделал из смеси пороха с магнием. Сложнее было с безотказным поджогом смеси. В итоге Борис остановился на запале из головок серных спичек. Здешние спички с большим содержанием фосфора обеспечили практически безотказную вспышку при выдергивании «чеки» из серного абразива.
Такой запал горел чуть больше секунды, после чего следовал взрыв с ослепительной магниевой вспышкой. «Граната» получилась удобной и надежной, вот только пожар это изделие вызывало с завидным упорством.
Встретив Мишенина, от бандитом отказались. Как ни крути, а интеллектом они не блистали, по глупости могли кого-нибудь грохнуть. В качестве дополнительной «силы» решили привлечь Ильича, которого Дима сразу же окрестил Доцентом.
- Доцент,  ну что ты ходишь беременным дятлом? Нахрена ты палкой лупишь эту деревянную куклу? Запомни, Доцент. После хлопка гранаты все клиенты слепы и глухи. Ты никого не трогаешь, а пулей летишь вперед и тушишь все, что горит. Главное - ты спиртом огонь не поливай.
Так! Всем внимание! - повелительно командовал Дима. - Повторяем все сначала.
Ильич оказался далек от подобных «видов спорта», поэтому тренировать его пришлось с особенной тщательностью. Ильичу отводилась второстепенная роль, хотя Дмитрий не забывал подчеркнуть значимость Мишенина в тушении пожара.
В сознание Доцента всячески внедрялась мысль, что он не грабитель, а защитник пассажиров. Всячески  муссировалось воспоминание о нелепом эпизоде в полиции. Все это помогло сломить сопротивление Доцента. Чтобы укрепить уверенность Ильича в собственных силах, его как бы в шутку учили и кляп ставить, и руки вязать.
Приобретенный револьвер, Дима оставил себе с резолюцией: бить будем редко, но сильно! А трупов нам за кормой не надо!
Подготовка закончились поездкой в Тверь. Там переселенцы два дня выискивали порожнюю «попутку», что транзитом шла куда-нибудь подальше за Москву. На второй день нашли деревенские дровни, хозяин которых возвращался в Орел. Полиция вряд ли сумеет выйти на такого, залетного.
Лошаденка попалась бойкая. Полозья мягко скользили по зимнику вдоль полотна железной дороги. Возница, хозяйственный мужик, был в общении прост и словоохотлив. Мельком поведал о своих семейных делах, чуть более обстоятельно  - о видах на урожай. А «поперло» вдруг из него, когда разговор коснулся «о наболевшем».
- Зима нонче вьюжная, лютая. В деревне у нас нехватка дров. Мужички наладились в лес за сухостоем. Тут староста донес. Письмом отписал. Так мол и так, воруют… .
Вполуха слушая этот бесконечный рассказ, Федотов примечал все, что могло пригодиться.
Удобное место для десантирования приметили еще по дороге в Тверь. На стрелке после деревушки Завидово поезд едва полз. Здесь и распрощались с возницей, сообщив «водителю кобылы», что сейчас за ними приедут. Когда розвальни скрылись, там же прятали рюкзаки с припасами и завернутые в холстину лыжи.
В самом Завидово отыскали приличные сани с парой резвых лошадок, а хозяину дали задаток, обозначив время приезда.

Интерлюдия. Начало марта 1905. Поезд Москва -  С.Пб

Спустя неделю друзья стремительно, со скоростью шестьдесят вест в час, мчались сквозь мартовскую ночную стужу в сторону Санкт–Петербурга.
Под стук колес каждый погрузился в свои мысли. Наверное, от легкой нервной дрожи Федотову вспомнилось, как два месяца он с Димой день за днем обрабатывали Мишенина. В памяти всплывали отдельные фразы:
«Вы очумели? Да не пойду я с вами, шизанулись… .»;
«Ильич, у нас нет иного выхода.»;
«Да вы что!? Я похож на сумасшедшего?»;
«Ты пойми! В любой устойчивой системе должны быть три центра. Без тебя нам не хватает защитника. Да, да, ты не ослышался. Именно защитника пассажиров.»;
«О какой ответственности ты говоришь? Ответственность перед миром, в котором тебя нет?»;
«Владимир Ильич, помоги проверить «наручники», я тебя спеленаю, а ты смотри, не передавит ли где руки.»;
«Да вроде нигде не больно, интересно, а я смогу освободиться?»;
«Так, теперь я буду сопротивляться, а ты накинь мня на руки… нет, не так… вот, теперь правильно.»;
«Доцент, это же ты пел о первичном накоплении капитала.»;
«Причем тут накопление, я просто не хочу.»;
«А  вкусно кушать ты хочешь?»;
«А нас не спрашивали, хотим мы тут жить или нет, так пусть теперь хлебают полным лаптем.»;
«Ильич, ну если хочешь, так через пять лет ты запросто один вернешь эти копейки.»;
«Вова, но ты же сам говорил о праве сильной личности.»;
«То, что мы задумали в промышленности, вызовет дикое сопротивление разных «сименсов». Чтобы этому противостоять, нам необходимо на своей шкуре ощутить, как легко отбирать.»;
«Нет, без этого не обойтись. Пока сами не попробуем, ничего не получится.»;
Так днем за днем, неделя за неделей,  двое обрабатывали Ильича, пока не добились своего.
Воспоминания о «вербовке» Доцента, сменились размышлениями о их появлении в этом мире. Федотов, имеющий рациональный склад ума, понимал всю абсурдность свершившегося. Искать причины и тем более пытаться все повернуть назад, он считал полной бессмыслицей.
Этот мир с равным успехом мог оказаться и прошлым их мира, и миром параллельным. Найти отличия в исторических коллизиях при  скудности знаний не представлялось возможным. Это понимали все.
Вначале было много рассуждений и споров, иногда принимавших весьма эмоциональную окраску. Борис считал, что скорее всего имел место побочный эффект некоторого физического эксперимента, но какого, кем поставленного и в каком мире или  времени? На это ответа не было.
Понемногу эти споры затихли и, в конце концов, друзья постановили: проблему «переноса» более не обсуждать. Не искать логики там, где ее нет. Решили принять все как данность, но действовать без оглядки. Действовать только согласно своим личным потребностям.
Некоторым диссонансом звучали предложения Ильича, но Борис с Димой понимали, что деваться Доценту некуда. Помечтает и успокоится.
А вот будущее было реальным. Будущее могло и погладить, и очень, очень  сильно побить. Будущее зависело только от самих переселенцев (так друзья стали себя называть), поэтому о нем шли жаркие дебаты, временно притихшие в связи с тем, ради чего они сегодня сели в поезд.
По поводу будущего России Дмитрий и Федотов иллюзий не питали. Понимая бессмысленность вмешательства в судьбы мира, они сразу решили не ввязываться в политику ни при каких обстоятельствах. Точно так же оба понимали - о своем фантастическом появлении в этом мире они должны забыть.
Несколько необычно дело обстояло с их третьим попутчиком. Владимир Ильич вызывал в друзьях постоянную тревогу. Был он интеллигентен и совсем не глуп, но в практических делах … .
Мишенин наивно полагал, что достаточно заявить в сыскное бюро о покушении на известного человека, как сразу  многое изменится. Он просто бредил идеей сообщить о грядущем покушении на Столыпина и тем изменить историю. В сознании Ильича не укладывалось, что тут же последует очень жесткий вопрос, откуда он все это знает.
Вопрос людей прагматичных, не располагающих «фантастиками», но понимающих, что заявитель имеет контакт с самой опасной частью подполья!
Столь же наивно Ильич предполагал, что возможно повлиять на революционеров. Повлиять, совершив переворот в сознании многих тысяч,  может, даже миллионов целеустремленных людей.
По этому поводу Дима сформулировал мысль, что, не получив достаточного успеха в прежней жизни, Ильич неосознанно пытается получить его здесь. Получить быстро и громко, даже с триумфом.
Единственно, что сдерживало Ильича, так это увещевания его попутчиков по фантастическому происшествию. Как-то Зверев в сердцах высказал: «Владимир Ильич, нам не нужна твоя баланда с французскими винами и в золоченой клетке. Нам нужна только свобода!»
Для реализации их планов требовались деньги, а вот с ними было трудно. Первоначально переселенцы предполагали продавать несколько изобретений, что широко использовались в конце века. Увы, жизнь быстро показала их заблуждения. Попытка продать идею жидкого мыла окончилась полным провалом. Идею у них банально украли. После этого продажа новшеств не казалась источником доходов.
В любом, самом малом деле, нужен был капитал и отнюдь не малый. Друзья с сожалением убедились, что все цивилизованные варианты кончались многолетней работой на дядю банкира и потерей темпа.
Взвесив все эти обстоятельства, переселенцы в конечном итоге решились на отчаянный поступок.
Обо всем этом размышлял Федотов, пока поезд отстукивал свой привычный ритм, унося троих в будущее.

Отредактировано Борис Каминский (01-01-2011 21:41:54)

+9

15

Борис Каминский написал(а):

Сначала Борис хотел изготовить травматик по типу «Осы», но побегав по мастерским, быстро отказался от дурной затеи

но, побегав по мастерским,

Борис Каминский написал(а):

Вставить в патрон каучуковую пулу и получить результат.

пулю

Борис Каминский написал(а):

Взрывпакеты, которые Дима тут же окрести «светошумовыми гранатами», Федотов сделал из смеси пороха с магнием.

окрестиЛ

Отредактировано Shono (01-01-2011 20:50:31)

0

16

Shono написал(а):

Отредактировано Shono (Сегодня 20:50:31)

Большое спасибо, и примите извинения за ошибки, кроме низкой грамотности я еще и плохо их вижу.

0

17

Борис Каминский написал(а):

Вставить в патрон каучуковую пулу и получить результат. Испытания показали – результат получен вполне удовлетворительный.

вместо первого - добиться желаемого

Борис Каминский написал(а):

Встретив Мишенина, никого из бандитов решили не привлекать. Как ни крути, а интеллектом они не блистали, по глупости могли кого-нибудь грохнуть. В качестве дополнительной «силы» решили привлечь Ильича, которого Дима сразу же окрестил Доцентом.

вместо первого - на дело брать не стали

Борис Каминский написал(а):

Что бы этому противостоять, нам необходимо на своей шкуре ощутить, как легко отобрать.»;

слитно

Борис Каминский написал(а):

«Нет, без этого не обойтись. Пока сами не попробуем, ни чего не получится.»;

слитно

Борис Каминский написал(а):

Будущее завесило только от самих переселенцев (так друзья стали себя называть),

зависело

0

18

Продолжение сцены в поезде Мос - С.Пб.

На станцию Клин поезд прибыл около десяти вечера. Занесенный снегом перрон освещался тусклым светом из окон вагонов. Многие пассажиры вышли подышать свежим воздухом. Пятнадцать минут на все: размять затекшие ноги, выкурить папироску, сбегать за кипятком. Массивные двери деревянного вокзала постоянно хлопали. Из них наружу вырывался свет и клубы теплого воздуха, всплывающие облачками пара. Морозец крепчал.
Трое переселенцев, прихватив саквояжи, не спеша приближались к вагону-столовой. Места заказали заранее, через проводника.
- Раздайся, древня! Шамаев гуляет! – с этим воплем из вагона первого класса вывалилась туша «солидного» господина в шубе нараспашку. - Тришка, не отставай! - взревел он, поторапливая слугу.
За «шубой», будто привязанный, вразвалочку поспевал кряжистый мужичок с очень колючим взглядом. Переселенцы посторонились, пропуская лихую пару.
- Бава-а-ли дни-и весе-е-лаи, гуля-га-ли мы-гы с табой!!! - грянул Шамаев, вприсядку пытаясь изобразить какое-то «па». При этом его багровая рожа исходила сивушным паром.
Мужичок, будто строгая нянька, не дав хозяину упасть, подхватил его под мышки. Попутно скользнул по фигуре Мишенина. Чуть пристальней задержался на Федотове. Споткнулся взглядом на Диме, оценивая волчьим взглядом, откладывая в памяти. По повадкам было видно, что Тришка не только слуга.
У двери вагона-столовой, упрятав лицо в башлык, топтался жандармский ротмистр. Под казенными сапогами громко поскрипывал снег. Сабля «селедка» в некогда черных ножнах бряцала в такт шагам.
Мимо него попытался проскользнуть странного вида тип. Был он небольшого росточка, в черном пальто и фуражке с лаковым козырьком (такие обычно носят «мастеровые»). На раскосом смуглом лице как-то нелепо смотрелись усы, густые и черные, с подкрученными концами.
- Пачпорт! - простуженным басом рявкнул жандарм, сгребая пассажира за шиворот.
Фуражка «странного» пассажира упала в сугроб, обнажив аккуратный пробор.
- Па-азвольте! - возмутился «раскосый» и засучил ногами, разыскивая точку опоры.
Ротмистр поднял его чуть выше:
- Я сказал, предъяви документ!
- Так его! - одобрил Шамаев. – Ишь  морда японская! Еще ерепенится! Тут те не Шаоляй! Тришка! А ну, пособи!
Тришка сунул в сугроб саквояж, принялся засучивать рукава.
- Э! Э!!! - всполошился купец. - Имусчество без догляду! - на что слуга тут же оставил надежду размяться.
Поворачиваясь, Борис как бы случайно задел Зверева, на что получил такой же незаметный кивок. Рядом с ними нервно протирал очки Мишенин.
Удерживаемый могучей лапищей жандарма, «японец» судорожно зашарил в карманах, доставая бумагу с двумя печатями и двуглавым орлом. Жандарм, не глядя, сунул ее в карман и шагнул к ступеням вагона.
Там уже суетился проводник, исполняя роль швейцара и метрдотеля. В руках - небольшой поднос с изрядной порцией водки. В качестве закуски рядом лежал соленый огурчик.
Ротмистр «причастился» и смачно захрустел огурцом.
- Благодарствуйте!
Остальные слова застряли в луженой глотке.
Обретя свободу, раскосый тип, вопреки ожиданиям, не бросился убегать. Вместо этого он пулей взлетел по ступенькам и поравнявшись с лицом жандарма, что-то яростно ему зашипел.
Ротмистр, багровея лицом, судорожно извлек бумагу. Едва глянув на документ, он тут же вернул ее владельцу.
- Обознался, ваш сясь! Покорнейше прошу извинить!
Придерживая «селедку» и втянув голову в плечи, ротмистр торопливо зашагал прочь.
- Что лыбишься, хам?! -  взвился «косоглазый», пихая в шею проводника. – Пошел прочь!
Паровоз, окутываясь  облаком пара, загудел. Переселенцы намеренно замешкались, пропуская вперед пассажиров. Шамаева без церемоний подтолкнули под зад, где его приняли Тришка с проводником. Проводник, обиженно всхлипывая носом, потирал ушибленную шею.
- Прошу, господа, проходите! - повторял он, как автомат, без гостеприимства в голосе.
Едва последний переселенец поднялся на площадку, как вагон ощутимо дернуло.
Просторный тамбур встретил новоявленных гангстеров ярким светом газового фонаря и зеркалом почти в полный рост. Было тут чисто и восхитительно пахло! Воздух казался насыщенным и густым, словно свежеприготовленный мясной соус.
Дима почувствовал, как в груди разливается неукротимая радость и уверенность в успехе. От этой яростной уверенности чувства обострились, движения стали по-кошачьему мягкими и стремительными. Время будто замедлило свой бег. 
Оглянувшись, он увидел глаза Федотова, в которых разгоралась такая же шальная уверенность.
- Ну что ж, за тылы можно не волноваться. Приятно работать в хорошей компании, только бы Ильич не сплоховал.
- Прошу, господа, проходите! – пятясь, продолжал лепетать проводник.
- Ну черт, заладил: «Господа, господа, проходите, проходите». Тебе только дятлом работать, здоровым дятлом, под сотню килограммов дятлом. Не болит голова у такого дятла или все-таки болит? Ладно, сейчас проверим,-  мысленно произносил Зверев, все больше заводясь от адреналиновой атаки.
По-видимому, проводник почувствовал неладное. Люди холопской профессии часто предчувствуют угрозу.
- Взятки даешь, сволочь? А ну посмотри назад!– неожиданно гаркнул Дмитрий.
Халдей всхлипывая стал оборачиваться и тут же рубящий удар по шее  отправил его в нокаут.

Отредактировано Борис Каминский (02-01-2011 10:55:04)

+6

19

Борис Каминский написал(а):

Попытка продать идею жидкого мыла окончилась полным провалом. Идею у них банально украли.

Кто из переселенцев были химиком-технологом? ;) "Современные жидкие мыла представляют собой водные растворы синтетических ионных или неионогенных поверхностно-активных веществ с добавлением консервантов, отдушек, красителей, солей для контроля вязкости, добавок для связывания ионов кальция и магния и т. д." С другой стороны, ещё средневековые арабы использовали жидкое мыло... В общем сама идея была не нова.
Может лучше какую-нибудь другую идею?

+1

20

Игорь К. написал(а):

С другой стороны, ещё средневековые арабы использовали жидкое мыло... В общем сама идея была не нова.
Может лучше какую-нибудь другую идею?

Спасибо.
Первое, что приходит в голову из нововведений бытового свойства, это застежка молния и клипсы.
Молния получила распространение где-то в 31-ом году, когда ее догадались использовать в качестве застежки в ширинке.
Клипсы практически сразу завоевали популярность, это примерно 15...17 год.
Откровенно говоря жаба душит, отдавать это за копейки - так вскоре скажут герои.

Если предложите что-то более убедительное приму с благодарностью.
Единствено прошу учесть - в тот момент по сюжету (об этом будут ниже) ГГ сильно нуждались в средствах. Потому предложили то, что им показалось наиболее  приемлемым и что им было не жалко.
Молнии и клипсы зажали.
PS.
Химики они весьма посредственные.

Отредактировано Борис Каминский (01-01-2011 23:04:42)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота