Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Коваленко » Героиня - рассказ второй.


Героиня - рассказ второй.

Сообщений 1 страница 10 из 19

1

Героиня -2

Что до вечера не дожить, ты знала до рассвета. Словно утром, вместе с зеркалом и водой для омовения принесли приговор и велели молиться - о спасении, об утешении. О мужестве принять судьбу.
К завтраку слабость отступила, словно испугавшись аромантого бекона, горячих овсяных лепешек с медом, вареных яиц... Когда-то ты предпочитала легкий завтрак - до того, как взвалила на плечи страну и неожиданно ощутила, что, пожалуй, легковато будет, можно и колонию-другую прибавить. Только серьезные дела на пустой желудок не делаются.
Напротив сидит он, бепощадные глаза небесного цвета сверлят насквозь. Постоянный советник когда-то называл тебя блудницей вавилонской, теперь именует дочерью избранного народа. Тяжело придется в этой стране девочкам, решившимся отсупить от веретена да подойника. Их будут сравнивать с тобой - скалой над штормовым морем, обнаженной навстречу буре сталью, запахом вереска, что доносит с вершин, с неутомимым зверем... А у тебя только и осталось сил - на один день. Нет, меньше - до раннего вечера. Что ж, этого хватит.
За длинным столом - вОроны да ворОны. Черные камзолы, черные платья. Местная, здесь же, в столице, тканая и крашеная шерсть. Простые - ни рамок, ни подбивок, только войлочная подкладка, чтобы соблазнительные формы меньше вводили мужчин в искушение. И все равно... Ты скачешь по городу - оглядываются. Как бы не сверлили голубые глаза святого - приятно!
У тебя осталось несколько часов. Нужно многое успеть. Самое важное - сделать так, чтобы смерть матери не стала проклятием для сына. Ты умрешь рано и не сама, несмотря на колотье в боку, такое злое в последние месяцы. Врач? Не знает, и не узнает: ему не позволят вскрытия. Он нужен лишь для того, чтобы время от времени сообщать подданным: Всевышний сохраняет королеву в полном здравии, расцвете сил и красоты. Былая грешница благословлена свыше, отныне хворать - не ей.
Взгляд сына... Серьезный. Взрослый. Хорошо. Здесь - успела. Только мрачен. Обычно - куда более весел. Для него и вездесущий черный цвет, и постоянные разговоры лишь о войне, окоте, урожае, улове, бое китов, новых кораблях на верфи и новых ткацких станках на мануфактурах - привычная, интересная утренняя беседа, а шипящее в подсвечниках сало - признак обычного королевского утра. "В заботе о стране королева встает затемно".
А когда-то засветло ложилась! В канделябрах пылали подожженные с обоих концов свечи, ярчайший воск, не плавясь, обращался в тонкие ароматы. Смех, песни, каскады острот, звуки флейт, скрипок, гобоев. Тогда ты валилась спать без ног - оттанцовывала! Теперь под теми же сводами - никакой чужеземщины. Слышны либо пронзительные трели зори да отбоя, либо негромкий девичий голос, напевающий песнь об увядших навеки цветах. Вечная грусть о рыцарях, не вернувшихся с залитых кровью долин. И о том, кто вернулся - ненадолго. У тебя с ним была неделя - от венчания до отпевания. Вы - знали, как ты теперь. Торопились... Успели! У сына лицо отца, его голос, его стать. От тебя - только глаза: чуть настороженные, чуть усталые, чуть проказливые.
- Мама, тебе грустно? Почему?
При иных дворах сын бы видел мать раз в неделю и титуловал "вашим величеством", в редких порывах душевной близости опускаясь до "дражайшей матушки". Не здесь! У черного цвета, выходит, есть преимущества. Вот, сейчас ты позволишь себе улыбку.
- Сегодня ты останешься один, поэтому. Сегодня ты займешься дипломатической перепиской. А у меня дела в городе.
Обычные слова, наполовину предназначенные голубоглазому проповеднику. Старик честен - ему поверят. Он видит мир состоящим из знаков и откровений и когда - ах, могла бы ты хоть подумать: если! - юноша осиротеет, проповедник скажет пастве: "Королева знала". Может быть, тогда неудача - знамение неправедности, превратится в судьбу - знамение мученичества.
А вОроны встрепенулись. Да, королева желает провести ревизию. Заодно посмотрит новый стопушечник. Но сперва - казначейство, потом... Дел много, а нужно успеть до вечера. Оставить королевство в полном порядке, сдуть последнюю пылинку! Пусть государственная машина, в последний раз проверенная и смазанная, не беспокоит наследника мелочами хотя бы месяц-другой, а если повезет, то и год.
Государство... До тебя его здесь не было, да и ты первые годы обходилась без: была Страна, был Народ, были Знать и Двор. Государства не было. Теперь у тебя в кулаке Армия и Церковь, Казначейство и Армия, Флот, Суд, Почта... Из старого остался народ - и, конечно, горы. Остальное... если уж хватило сил переделать себя, то с чем было не справиться?
Кто не подошел к новой жизни, не захотел меняться - умерли. Со славой, о! Иные, впрочем, бежали. По отголоскам их судеб ты иногда пытаешься угадать, что бы тебя ждало, выбери ты тогда коня, а не меч. Могла бы... наверняка бы выбрала - если бы представляла себе, как жить - без него. А все равно - пришлось.
Без того, что явился тебя вытащить из темницы - не архангелом с огненным мечом, а дурно одетым юношей, отвязывавшем лодки - чтобы задержать погоню. Потом вы гребли - плечо к плечу, потом скакали - бок о бок, до тех пор, пока из-за холма не вырос лагерь армии. Твоей армии, собранной и возглавляемой - не им. И не тобой.
Армия была разбита спустя несколько дней - в хлам, в раздрызг, во прах. При тебе остался он, еще несколько таких же юнцов с влюбленными глазами, и два пути. На чужбину - и на верную смерть.
Как же они на тебя смотрели, когда ты повела их вперед, решившись поменять скучные годы на минуты рядом с любимым. Они были искренни и прекрасны, и любые двое были -  увы, увы - вдвое моложе тебя. Это было как в балладе - до первых выстрелов. Потом началась тактика. Утомленному и расстроенному погоней победителю хватило лязга клинков в вечерней мгле, злорадных воплей ведьмы с распущенными рыже-коричневыми патлами - ток ты где-то потеряла, панических воплей и простого неверия, что можно дюжиной напасть на тысячи. Враги рубили ночь и друг друга, но все-таки достали твоего короля. Не второго! Единственного.
Тогда, во тьме и неразберихе, иные бежали, иные - сдавались, иные - предали своих и явились - изъясняться в сомнительной верности. Ты их принимала, улыбалась, шутила, позволяла пятнать щеку иудиным поцелуем - к утру лицо распухло, словно жесткие усы и бороды были отравлены чем-то, кроме неискренности.
Твой рыцарь и король уже не держался в седле, но еще позволял надеяться... ты ведь до конца не верила в худшее, верно? Дралась за него, как кошка бешеная. И, не доверяя предателям, предала.
Свою веру. Святую, католическую, вселенскую. Добрую, снисходительную, утешающую. Отдала, променяла на человечка с лицом отца и твоими глазами. На живое зеркало, в котором вы - вместе.
В те дни тебе были нужны не веселые - верные. Твердые, как скалы. Ты и нашла утес с небесными глазами святого. Упала перед ним на колени - королева! Лгала, что уверовала - после победы. Он говорил... Его слова ты расслышала позже. Многое приняла - не сердцем, умом. С остальным принялась спорить... вы спорите до сих пор, каждый день: пророк и праведница. Сегодня тоже не теряете времени - он крепок в седле, несмотря на восьмой десяток лет, а лучшего ревизора - не измыслить! Возраст и здоровье теперь - лучшее доказательство милости Господней.
Разговор отчего-то уходит с непорочного зачатия и почитания Девы Марии на то утро, когда адская шлюха, которой место на костре, в одночасье стала святой.
- Помнишь?
Такое не забыть. Когда за твоей бессильной спиной, словно крылья, разворачиваются стальные стены, ощеренные лесом пик. Это была твоя армия - из горожат и крестьян, а графам да баронам пришлось поумерить спесь, подравняться - или бежать. Не все успели. К тому же, некоторых ловили действительно старательно.
Ты не стала смотреть прежним друзьям в глаза, слушать мольбы о милости. Довольно было того, что их провели мимо плода их преступления. Истлевшее тело в парче с королевской монограммой ты выставила на площади. Пусть видят все! Не ты. Ты хранила новую жизнь, и не стала слушать воплей тех, кто не уберег - или убил?! - твоего первенца, а потом подменил своим ребенком. У маленького не было даже могилы: его замуровали в стене. Кладка рухнула, когда ты въезжала обратно во дворец - в  перестуке мечей, грохоте аркебуз, аханье пушек. Тебе хотелось насладиться местью, но ты погладила живот - и четвертование провели за городом. Коронованного младенца … Ты три раза поднимала перо, чтобы поставить подпись под обтекаемым: "Из соображений государственной пользы - устранить", но до бумаги так и не донесла. Твоему потомству придется ждать с гор самозванцев. Что ж, пусть у них будет лишний повод править как следует!

+10

2

ВЭК написал(а):

Словно утром зпт вместе с зеркалом и водой для омовения принесли приговор и велели молиться – о спасении, об утешении.

Как бы не ни сверлили голубые глаза святого – приятно!

Не знает зпт и не узнает: ему не позволят вскрытия.

Он видит мир состоящим из знаков и откровений зпт и когда – ах, могла бы ты хоть подумать: если!

При тебе остался он, еще несколько таких же юнцов с влюбленными глазами зпт и два пути.

Это была твоя армия – из горожат горожан и крестьян, а графам да баронам пришлось поумерить спесь, подравняться – или бежать.

К тому же зпт некоторых ловили действительно старательно.

Ты хранила новую жизнь зпт и не стала слушать воплей тех, кто не уберег – или убил?!

+1

3

Здорово. Прекрасный кусочек чего то бОльшего, ИМХО

0

4

Вот окончание:

Небо синеет. Черные всадники - твоя свита - звенят подковами по улицам. Осталась только верфь и корабль с твоим именем. Но - из переулка напересечку выскакивает верховой в бело-голубом плаще королевской стражи, шлем-бургиньот закрывает лицо.
- Пожар! Верфи горят!
- Что?!
Охрана на мгновение отвлечена - мгновения достаточно. Гром выстрела - в упор. Тьма.
Потом был свет, сквозь который ты разглядела знакомую комнату. Дворец. Гулкие, словно в бочку говорят, голоса. Она достаточно знает латынь...
- Приходит в чувство.
- Ненадолго, коллега. Мы не можем остановить кровь - задето предсердие. Чудо, что еще жива...
И - не на ученом языке:
- Она знала.
- Мама, не умирай...
Сын уже рыцарь - но такую просьбу может себе позволить всякий, кто любит. Увы, все решено - с утра. Сбылось. Тебе отчего-то совсем не страшно, хотя нагрешила - три раза на преисподнюю хватит, а в чистилище ты больше не веришь. Можно успеть сказать что-то важное, но что?
- Сын, будешь искать невесту, иноземку сюда не тащи. Несчастной будет.
Как была несчастлива ты, кровью принадлежащая этой земле, но воспитанная на чужбине. Что еще?
- Я тебя люблю, помни.
Свет стал ярче, он крутится, заливает глаза. Ты видишь себя со стороны. Странно! Ты привычно замечаешь, что черное платье тебе идет, а еще недурно скрывает кровь - лишь побелевшее лицо выдает, что жизнь в тебе заканчивается. Лицо заострилось, ушли морщины, складки, которые так неприятно считать в зеркале. Сегодня ты прекрасна, такой ты была разве в восемнадцать, когда корабль перенес тебя через море к опустевшему трону. Тебе легко - словно всех этих лет не было!
Тебе хочется, чтобы они - были. Хочешь еще раз - пусть последний - увидеть в сыне того, ради кого была голова умереть, а вместо этого прожила лишних полтора десятка лет.
Запах вереска. Прикосновение. Ты оборачиваешься - и не веришь себе. Рядом - он. Без лат, без ран, в простой деревенской одежде. Такой, каким был, когда ты увидела его впервые. Тогда ты упала в обморок, чтобы отвлечь стражу, теперь... Острая боль разрывает сердце. Короткая, уже прошла. Ты вкладываешь свою ладонь в его - неожиданно теплую. Он жив. Вы вместе. Вы молоды. Впереди - поросшие вереском долины, доносится ржание лошадей... Ты снова - не мудрая правительница, ты юная девочка, отыскавшая любовь, и все, что ты можешь сказать:
- Я счастлива.
Вы идете вперед, в гору, хотя радость сбивает дыхание. И ты уже не слышить за спиной печального:
- Королева умерла.
И громового:
- Да здравствует король!

+6

5

ВЭК написал(а):

Осталась Остались только верфь и корабль с твоим именем.

Ты снова тире не мудрая правительница, ты юная девочка, отыскавшая любовь, и все, что ты можешь сказать:

+1

6

А что с рыжей англичанкой?

0

7

ВЭК написал(а):

Вы идете вперед, в гору, хотя радость сбивает дыхание. И ты уже не слышить за спиной печального:

слышишь

+1

8

Прибылов написал(а):

А что с рыжей англичанкой?

А что с ней не так? Скорее всего, все то же самое. И ГГ она безусловно, точно так же пережила. Лишний раз позлорадствует, лишний раз позавидует :)

0

9

Mif
Cobra
Спасибо.

0

10

хм, такое соседство обязательно изменит ситуацию для рыжей. Тут ничего не попишешь. А значит и в кризисный момент все может рухнуть.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Коваленко » Героиня - рассказ второй.