Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Из имперских архивов


Из имперских архивов

Сообщений 901 страница 910 из 912

901

Хорошо, Саша! Даже грамматику править не хочется.

+1

902

Очень хорошо, да!

+1

903

Из мышеведии
Мышь отмороженная висящая (mus freezed tentorium) — крайне редкий вид, возможно мутировавший из мыши домовой (мus musculus). В основном встречается в художественной литературе и устных разговорах. Первое документальное упоминание есть у Петрония Арбитра в его произведении «Сатирикон». В одной из никогда не искаемой (и поэтому ненайденной) главе данного литературного памятника есть сравнение главного героя с судьбой мыши, замерзшей на леднике.  В дальнейшем писатели неоднократно обращались к данной разновидности мышей. Например, Петрарка в ненаписанном сонете, сравнивает себя с серым зверьком, что в исканиях высокого кувшина забрел в гиперборейские края, где и остался висеть на собственном поясе. Наиболее ярко отразил всю трагедию мыши отмороженной висящей Роберт Бернс. Великий русский поэт Маршак никогда не переводил данное произведение, особенно если учесть, что Бернс его и не собирался писать, но вкратце содержание можно процитировать: «И в сером пальтишке, в кармане держа конопляную прядь, ищу я ледник, где можно спокойно висеть, уходя навсегда от хлопот грешного мира»…
Некоторое удивление вызывает тот факт, что никто из русских поэтов не воспользовался фактом существования мыши отмороженной висящей, но вспомнив социальный состав классиков литературы, этому находим логичное объяснение. Барин мог заглянуть на ледник только в поисках рассола или пива, а при таком состоянии и на висящего слона не обратишь никакого внимания.
После внедрения в быт холодильников казалось что начинается новая эра для этого вида мышей, но не тут то было. В набитом холодильнике висеть негде, а пустой меркатильные холодовладельцы всегда отключают. В отключенном холодильнике температура плюсовая, и вешаться там мыши категорически отказываются. Так что мышь отмороженная висящая, по всей видимости останется только литературным явлением, что впрочем, и неплохо.

Мышь хвостоядная (mus kostadina) — разновидность мыши полевой. Ареал обитания ограничивается овощными плантациями, в частности, местами произрастания огурцов. Раннее, когда существовали монокультурные совхозы, данных мышей было гораздо больше. Теперь же, ввиду дифференциации производства овощей ареал сильно уменьшился. Но и теперь вечерами над грядками с огурцами слышно древнее заклинание «Огуречик, огуречик, не ходи на тот конечик. Там мышка живёт, тебе хвостик отгрызёт». Но так как молодежи свойственно искание приключений, в данном случае на свой хвостик, пищи у особей серого цвета хватает. И в глухой ночной тишине часто можно  услышать душераздирающий хруст отгрызаемого хвостика. Беззвучные слезы катятся по пупырчатым щекам аксакалов огуречного дела, а бессердечные огородники радуются утром: «Гляди, какой крепенький, в пупырышках, да ещё и со «слезой». Да и созрел поди, хвостик уже отпал…» А хищник, летящий на крыльях ночи, только ухмыляется, дожевывая огуречный хвостик… Так что, данный подвид мыши полевой живёт и процветает, несмотря на свою вредительско-огородную специализацию.

Мышь сыроядная дыркообразующая  (mus sirona dermabrasia) — высокосоциализированная мышь, как правило имеет постоянную работу и швейцарское гражданство. История умалчивает, когда и как цюрихские гномы договорились с полевыми мышами об выгрызании в сыре аккуратных дырок, но данный вид симбиоза, прийдя к нам из тьмы веков, имеет отличные шансы сохраниться и далее. Мыши сыты, и более того, обеспечены постоянным питанием, сыры же швейцарские благодаря дыркам пользуются отличным спросом и уже не нуждаются в постоянной рекламе. Дыркообразующие мыши пользуются уважением, благодаря многовековому опыту. Целые династии работают на образованием дырок, и достигли в этом совершенства. Вместе с этим есть и негативные тенденции. Так в специализированном журнале швейцарских сыроделов и сыроедов, недавно появилась статья под эпатажным названием «Дырявое дыроделание» в которой группа фрондирующей молодежи нагло требовало отмены стандартов хаотичного расположения дырок настаивая на кристаллической решетке, и приводя в пример дифракционную систему расположения отверстий. Но большинство относится к этой идее резко отрицательно. К сожалению, следует отметить и явно проплаченную конкурентами волну публикаций в желтой прессе, о недостаточности обеспечения памперсами почтенных дыроедов.  И это несмотря на то, что норму выдачи на каждый вид сыра давно отрегулировало министерство здравоохранения! Элитные виды сыров, без применения памперсов, выпускаются только по заказам гурманов, и в свободную продажу не поступают!

Отредактировано Старый Империалист (12-06-2018 20:09:19)

+8

904

А еще водится мышь церковная которая ныне изрядно растолстела (возможно, имеет счета в крупных банках). Выражение "Беден как церковная мышь" считает выдумкой завистников.

0

905

Саша Старый Империалист -  как всегда, прекрасно! Вот еще бы кто-нибудь  взялся подыскать к данному "мышебестиарию" соответствующие картинки...  http://read.amahrov.ru/smile/girl_smile.gif

0

906

Из цикла "Легенды слонов"
Старый тигр лежал в траве и лениво смотрел за бабочкой, трудолюбиво порхающей от цветка к цветку. Тигр просто лежал, ни о чём не думая. Его роскошная, когда-то желто-черная, окраска выцвела и сейчас уже никто не назвал бы его жгучим страхом, горящим в ночных лесах. Никто, кроме тигрицы.  Бабочка, проверив все цветы, бесцеремонно села на вибрисы зверя и стала охорашиваться. «Охамела», — лениво подумал тигр, и невольно залюбовался яркой красоткой. «Юная, яркая, нахальная, как и вся молодежь… А, с возрастом краски исчезают, и всё становится серо-белым, как в тумане. Когда-нибудь, и я уйду в этот туман. Навсегда…» Бабочка замерла на миг, расправила крылья и вспорхнула в голубое беспределье неба.  Мимо тигра промчался юный слоненок, на спине которого отчаянно визжал серый мышонок в сине-белом шарфе.
«О, экспресс-почта заработала» — Тигр проводил взглядом шумную доставку, и стал размышлять на тему написания письма своему амурскому родственнику, и необходимости шевеления, да и вообще, беспокойства. Но поляна была такая уютная, солнце такое ласковое…
Ай!! В хвост величественного зверя впились чьи-то острые зубки, и восторженное рычание напомнило тигру, что внучата пришли к дедушке в гости. Тигр шевельнул своим беззащитным хвостом и прислушался к радостному писку.
«Спиногрызы» — вздохнул счастливый дед, и неожиданно хихикнул, — «А у царя зверей хвост совсем голый, и внуки у него тоже подрастают».

+7

907

Как и всегда - великолепно!!!
И с запятыми проблема :)

0

908

Почему слоны боятся мышей
Маленькая (не более пятисот килограмм) слоненка бежала по лесу.  От хрупкого плечика в разные стороны разлетались баобабы* и прочая древесная мелочь. Баоженщины и прочие девушки уже давно не росли вдоль тропы, где прогуливалась слоновья дочка, эволюция, знаете ли. Любому деревянному тугодуму рано или поздно становится понятным, что детская непосредственность вкупе с массой, неблагоприятно воздействует на здоровье. Бао-бабов это не касается. Мысли, я имею в виду.
Неожиданно слоненка резко остановилась, упершись в очередной баобаб. Вернее, она остановилась, а баобаба устремилась вдаль, на ходу превращаясь во множество щепок, сучьев и просто трухи. Уши девочки стали шевелится, пытаясь уловить какой-то писк, но наконец-то сфокусировались и слоненка опустила глаза. На тропинке, прямо перед ней, возмущенно пищала маленькая мышка.
— Я извиняюсь, — преклонила передние ноги вежливая слоненка, — Но я совсем тихо бежала.
Она прислушалась, и пожав плечами, продолжила:
— Но я же не виновата, что такая большая. Папа и мама ещё больше меня. А кто это ползёт по моей голове? Дети? Ну ладно, раз уж я их разбудила, то пусть играют.
На полянке царила идиллия и безмятежность. Слоненка внимательно слушала маму-мышу, старательно держа свой хобот прямо, с небольшим изгибом в конце. По ходу с радостно-восхищенным визгом катались мышата, время от времени долетая до дальних кустов. А их мама рассказывала грустную повесть о своём житье-бытье. Слишком маленькими были мышки, слишком незаметными, и никто их не боялся. И как, прикажете воспитывать детей? В вечной трусости? Чтобы всю жизнь боялись, тряслись и прятались? Ведь так можно и вообще исчезнуть с лица земли. Как-нибудь спрячешься, и сам себя потеряешь. Навсегда. Мама не знала, что ей делать, и поэтому просила, чтобы папа-слон подумал об этом. Маленький серенький клубочек пуха в очередной раз пролетел через поляну, восторженно пища от своей храбрости, и неожиданно раздался глухой удар. Слоненка и мышь встревоженно переглянулись. Из кустов вышел орангутанг, держа за хвостик мышонка. Под правым глазом обезьяна стремительно наливался темно-синем большой синяк. Укоризненно посмотрев на беседующих, орангутанг молча отпустил нарушителя спокойствия, и вновь скрылся в кустах.
Мышонок, опустил взгляд долу, и бочком-бочком, обошёл маму. Потом, тихо взвизгнул и быстро стал забираться на слоненку. Мама мышь тяжело вздохнула и попыталась поймать шмыгнувшую мимо неё дочку. Но та, привычно увернулась, и помчалась за своим братишкой. Слоненке на минутку стало стыдно, она тоже убегала от своей мамы, потому что та обожала рассказывать о том, как должна вести себя воспитанная слоненка. Это было правильно, но ску-у-учно… С папой было легче, ему всегда можно было задать детский вопрос, который стопроцентно погружал слона в глубокие раздумья. Например, почему небо — синее? Но с мышью надо было что-то решать, отмахнуться от её просьбы было невозможно. Папа с мамой учили дочку, что сила обязана творить добро.  Зла и подлости хватает и без неё. Но можно ли сотворить добро для всех? Никому, не причиняя обиды? А, ладно, пусть об этом папа думает, он – большой!  Слоненка тряхнула головой, освобождая её от лишних мыслей, и маленький мышонок полетел совсем в другую сторону. «О-о-о»!!! — раздалось из кустов, и вновь показался орангутанг. Лицо его было уже симметрично, и под вторым глазом наливался другой синяк. Мышонок бежал рядом, с тревогой посматривая на обезьяна. Подойдя ближе, орангутанг сверкнул глазами, правда из-за сузивщихся век, сверкание очень много потеряло в своей грозности, и свирепо заявил:
— А я пойду на север! Там мыши не летают!!
Мама мышь тревожно пискнула, но слоненка только помахала головой:
— Да вернется он, на севере слишком холодно.
Папа слон думал. Это было его любимым занятием, особенно сейчас, когда мама отправилась в гости к своей тетё, на недельку-другую, а любимая дочка колобродила где-то по окресностям. Они были обе любимые, но как много от них было шума! А вот концепцию истинно голубого неба можно было обдумывать долго… Кусты с треском развалились в стороны и слоненка ворвалась ан поле размышлений. Парочка силлогизмов жалобно пискнула под её лапками, а одинокая мысль стремительно убралась из-под ног. Папа вздохнул.
— Папа! Скажи мне, почему слоны не боятся мышей?!
— А, что, должны бояться? — Осторожно спросил папа.
— Обязательно!
— Зачем?
— Как зачем? — Дочка закружилась вокруг папы, — Они же маленькие! А мы большие! Вот!!
— Доча, — Слон покатал на языке такое простое, но полное любви и нежности, слово, — Ты выражаешься очень и очень нелогично. Почему большие, должны боятся маленьких? Это же противоречит правилам.
— Да, папа! — Слоненка остановилась напротив отца, и серьезно посмотрела ему в глаза, — Во-первых, нет правил без исключений, а во-вторых, не нарушается главное правило! Сильный должен быть добрым! И это исключение, спасёт весь мышиный род.
— Дочка, — попытался спорить папа, — Но когда у правила будет много исключений, оно уже не будет правилом…
— Правильно! Тогда исключения станут правилами, а бывшее правило будет исключением. Или не будет, это как ты решишь! Итак?
Папа удрученно сел на зад, его мудрости хватало, чтобы давно понять, с женщинами спорить бесполезно. Любое правило, любой закон, даже физический, они вывернут наизнанку, и будут абсолютно правы, заявляя, что синее – это черное, поэтому темно-красный галстук совершенно гармоничен к лазурному костюму. Но вся история жизни требует единства, ибо жизнь невозможна без этого.
— Хорошо, моя лапонька. Слоны боятся мышей, и это – закон!
__________________________________
* Теперь баобабы в джунглях не растут. Бегали там всякие...

+8

909

Любите ли поэтов, как их люблю я?
Любите ли вы поэтов? Нет, вы совсем не любите поэтов, и не знаете, как их нужно любить. Поэт, как много в этом слове для сердца русского сплелось… Поэта надо обожать, его нужно носить на руках, прижимая к сердцу, чтобы не дай боже, не вырвался и не убежал. Лучше всех о поэтах сказал Паниковский.

— Бендер, — захрипел он вдруг, — вы знаете, как я вас уважаю, но вы ничего не понимаете! Вы не знаете, что такое гусь! Ах, как я люблю эту птицу! Это дивная жирная птица, честное, благородное слово. Гусь! Бендер! Крылышко! Шейка! Ножка! Вы знаете, Бендер, как я ловлю гуся? Я убиваю его, как тореадор, — одним ударом. Это опера, когда я иду на гуся! Кармен!.. Паниковский замолчал, но уже через минуту, когда новый толчок машины бросил его на Бендера, снова раздался его горячечный шепот: — Бендер! Он гуляет по дороге. Гусь! Эта дивная птица гуляет, а я стою и делаю вид, что это меня не касается. Он подходит. Сейчас он будет на меня шипеть. Эти птицы думают, что они сильнее всех, и в этом их слабая сторона. Бендер! В этом их слабая сторона!.. Теперь нарушитель конвенции почти пел: — Он идет на меня и шипит, как граммофон. Но я не из робкого десятка, Бендер. Другой бы на моем месте убежал, а я стою и жду. Вот он подходит и протягивает шею, белую гусиную шею с желтым клювом. Он хочет меня укусить. Заметьте, Бендер, моральное преимущество на моей стороне. Не я на него нападаю, он на меня нападает. И тут, в порядке самозащиты, я его хватаю…

Замените слово «гусь» на, «поэт», и вы меня поймёте.
Берете поэта, после того как поймали, и нежно, я повторяю, нежно несете его к разделочному столу. Конечно, каждый пользуется своим столом, но лично я предпочитаю ИнДизайн. Потом надо зафиксировать поэта на столе. Тут, очень важно, предусмотреть границы фиксации. При дальнейших процедурах они очень важны. Очень надо определить «средник», который в первую очередь зависит от объема поэта. В принципе, при средней упитанности, можно воспользоваться типографским квадратом, то есть 18 миллиметров. Меньше можно, больше не надо, а то можно отрезать поэту что-нибудь важное.
Но наконец-то поэт зафиксирован, и так как хорошо фиксированный поэт в наркозе не нуждается, то можно приступать к дальнейшим операциям. Тут надо остановиться, и хорошенько подумать. Важно определить центр. Если с центровкой по вертикали проблем обычно не бывает, достаточно вычислить оптический центр (3/7 сверху страницы), то по горизонтали это намного труднее. Поэты талантливы настолько, что дальше некуда. Вернее, есть куда, но отдавать такую добычу психиатрам очень не хочется. Не для них старались! Так что строки у них разной длины, и гениальность из них, так и прёт. С прозаиками легче, они равномерно расползаются по поверхности и легче поддаются обработке. Но продифференцировав неопределенный артикль «мля» по синусоиде изотермы, и крепко взяв запрещенный интеграл по оси «до этой самой матери», можно догадаться о наличии центра по горизонтали. Всё. Поэт прочно улёгся в прокрустово ложе. Теперь можно перейти к выбору буковок, которые будут гарниром к основному блюду.
Сразу предупреждаю, что не стоит подражать гениальному почерку вашего пациента. Хоть и есть такой шрифт, "как курица лапой", но плагиатом заниматься не стоит. В конце-то концов, проблемы индейцев шерифа не волнуют, пока эти проблемы вместе с индейцами, не приходят к шерифу. Но поэты косяками и стадами не ходят, так что выбираем шрифт сами. Обычно рекомендуется выбрать буковки попроще, чтобы любой едок, то есть, читатель, мог открыть блюдо, книгу, и с первого взгляда понять, что похожие буковки он уже видел в азбуке. Так что, обрадовавшись, что видит что-то знакомое, он её купит. И может быть, прочитает раньше, чем до него дойдёт, что это — стихи! И появится новый поэт, а вы что думали, кусать обязательно? Не обязательно, да и не гигиенически это всё. И вообще, попробуйте кого-нибудь укусить на улице… Остаток жизни будете пить водку, надеясь на её калорийность.
В принципе, поэт уже готов, далее — чистое украшательство. Присыпьте его хореем, добавьте немного ямба, по вкусу, декорируйте анакрузой и подавайте на стол.

+4

910

Жнец облаков
Если долго смотреть на облачное небо, то перестаешь видеть их бег по небу. Видно только, как колышется облачное поле под ветром. И тогда я начинаю жатву. Под острым серпом, скованным из сплава лунного и солнечного света, облака ложатся на небо, как колосья в стерню. И главное, стерня должна быть, как можно ниже, иначе маленькие ладушки исколят свои босые ножки. А кто же тогда будет радовать людей шаловливыми солнечными зайчиками и радостной радугой? Негоже оставлять высокую стерню, неладно это. Вот и приходится мне нагибаться ниже и чисто срезать набухшие черные облака, что скрывают землю от доброго взгляда солнышка. А из-за высоких гор, дремучих лесов и глубоких морей всё несёт и несёт новые облака, черные или свинцово-серые, набухшие серым, скучным, изматывающим душу,  дождём или смывающим всё, ливнем… Тяжело. Но если працевать, как положено, как по совести, то всё будет ладно. Лягут в борозду беды и горести, веселым весенним дождиком прольется небо, и расцветет земля. В веселом испуге прижмётся девушка к парню, и…
А мне на опять на працу, жать облака. Ради людей, ради чистого неба, ради жизни на земле.

+3


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Из имперских архивов