Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Чужие крылья.


Чужие крылья.

Сообщений 1 страница 10 из 887

1

Одолел таки писательский зуд, сил чтобы с  ним бороться не осталось. Вот выкладываю нетленку)))
Проба пера, пишу в первый раз в жизни, так что сильно не пинайте, но тапки вообще приветствуются.
Описываю  банальнейшую ситуацию - наш попадает в 41й год в тело сержанта ВВС РККА.

+2

2

Чужие крылья.
Глава 1.
Заяц появился внезапно, с легким шорохом выскочив из посадки метрах  в пяти и сразу  рванул влево, обходя по дуге.  Виктор, на секунду опешивший от внезапного шума, резко вскинул ружье и выстрелил. Мимо!  - Мля.  Сейчас я его вторым наверняка!  -  И снова обидный  промах, контейнер  разбил глыбу чернозема в считанных сантиметрах позади зайца - Та твою мать!  Упреждение,  вот сейчас точно возьму.  – Мимо. - Ну как так? Мляяя. Отпустить надо, я ж контейнерами в него пуляю. – Однако и четвертый  выстрел не попал в цель . -  Сейчас я его выцелю, пятым должен взять. Там четыре нуля, наверняка достану, как пить дать.  - Однако выстрела не последовало, затвор застыл в заднем положении, пятый патрон лежал в кармане куртки. Когда переезжал с поля на поле, забыл доложить патрон.
Виктор зло сорвал шапку и с размаху швырнул ее на мокрую траву.  Такого зайца упустил.  Позорище. Хорошо,  что сегодня поехал сам.  Никто не будет сочувственно вздыхать  и подкалывать за  обедом.Он шел по краю, между задискованным пшеничным полем, по местному «пахотинка» и   старой, заросшей,  посадкой.  Несмотря на декабрь месяц, снега не было.  Все вокруг было серым. Серые, с прозеленью, деревья, посеревшая, жухлая трава, серое небо с низкими, темными тучами.  Даже единственный встреченный заяц, был серым.
- Вот черт. Кто меня дернул сегодня на охоту переться. Исходил километров пять по размокшей пахоте, все холмики проверил. Ни кого не поднял. Только зашел проверить посадку, а он тут.  Надо было сразу посадки брать. А теперь что, погода на глазах портится.
С неба начали срываться редкие капли дождя. – Вот такая она, южная зима. Надо  к машине пробираться, а то польет.
Дождь ударил внезапно. Крупные капли падали сплошным потоком, заливая все и закрывая горизонт белесым покрывалом.
- Вот черт, сейчас промокну, надо бы ускоряться.–Он побежал по посадке к дороге, где стояла оставленная машина. – Побыстрей бы к старушке моей добежать, а то полностью промокну. Имал я эту охоту, чего мне дома не сиделось?
Сзади  что то громыхнуло. - Ну вот, зимняя гроза. Что может быть чудеснее? Мля….
Виктор мчался длинными прыжками, стараюсь успеть как можно скорее, в этот момент впереди  что-то ослепительно вспыхнуло, обжигая глаза болью.  Неведомая волна ударила в тело, причиняя жуткую боль,  завертела его стороны,  потащила вперед… Последнее что Виктор увидел был крупный, серый  камень. Этот валун  торчал из земли, на самом краю посадки, и Виктор, головой, падал прямо на него. Дальше наступила тьма…
Тишина в воздухе противоестественна. Она удивляет, ужасает, шокирует. Она заставляет сердце  биться чаще,  а руки потеть. А еще она вызывает лихорадочную работу мозга. Вот и сейчас эта тишина удивляла даже больше чем неподвижный,  стоящий вертикально винт. Если бы кому то пришла  в голову идея, проверить транспортиром его положение  относительно линии горизонта, то скорее всего получился бы идеальный перпендикуляр.  -Какие идиотские мысли в голову лезут – подумал Виктор. Моторотказал сразу после взлета, он едва успел набрать три десятка метров, и теперь учебно-тренировочный самолет УТ-1 - «утенок», заваливаясь на левое крыло и теряя высоту, под весьма крутым углом падал на землю. Виктор потянул ручку управления на себя и вправо, дал правую «ногу», стараясь избежать сваливания». Скорости небыло, самолет на рули почти не реагировал.  Земля приближалась с угрожающей скоростью.  Последнее, что Виктор успел сделать, это немного сгруппироваться и упереться рукой в борт кабины.  Удар!  Виктора выкинуло из кабины, он словно в замедленной съемке увидел приближающуюся, припорошенную  снегом землю и здоровенный, серый  валун. Вытянул руку, пытаясь прикрыть голову, но в тот же миг тело  пронзила немыслимая боль. Нет не боль, а БОЛЬ. Она рванула словно волна цунами из головы в позвоночник и дальше по всему телу, все усиливаясь.  Всепроникающая боль заполнила его целиком, пока  он не потерял сознание..
Виктор открыл глаза. Над ним было низкое серое небо.Срывались редкие снежинки, тая на лице.  – Черт как это я? И откуда снег? Дождь же  был?  Так!  Я   шел к машине, этот сраный дождь испортил охоту, что то впереди вспыхнуло... Да нет же, что за бред? Откуда это в голове?  Я летел на тренировочный вылет. Нужно было выполнить упражнение № 2, сесть, а потом должен был вылететь на миге, но после взлета отказал мотор.. -Тут Виктор почувствовал, что то теплое  льется ему на подбородок,  хотел вытереть лицо рукой, но от движения  боль вернулась,  он вновь впал в забытье...
В следующий раз он пришел в себя от плавной тряски. Виктор лежал на чем то мягком и колючем, слышался рев мотора, плавно покачивало. С неба по-прежнему падал снег, было холодно.– Меня куда то везут. Мотор остановился и я упал, а  теперь меня везут с аэродрома  в полковой медпункт.  -Виктор точно помнил, что его не хотели выпускать в вылет из-за ухудшающейся погоды. Он уговорил комэска,  при условии, что будет пилотировать прямо над аэродромом… тут в голове снова возникли какие то странные  мысли. Даже не мысли, в голову словно ворвалось нечто огромное, заполнившее собой все его сознание. Это что то оказалось  Виктором Александровичем Чемикосовым,  родившимся  8 июня 1988 года, живущим в Таганроге и работающего офисным  планктоном  в конторе местного завода.. И оно  интересовалось, что вокруг происходит,   почему его не везут в районную  больницу с охоты и откуда взялся самолет.  - Что за черт? Какой офис, что за планктон? Я  Виктор Александрович Саблин -  летчик 112 истребительного полка, сержант. Выполнял тренировочный полет, для восстановления навыков пилотирования после болезни…Но это, другое Я,  не думало никуда пропадать.  Мысли,  образы, воспоминания перемешивались в голове. И  детский дом двадцатых годов и детский сад девяностых. Родители и воспитатели, школа-интернат и просто обычная постсоветская школа, рабфак, аэроклуб, училище, университет, армия… Внешне один и тот же человек, но две разные жизни. От обилия хлынувших воспоминаний и образов голова шла кругом. Снова вернулась боль, она разламывала голову на части,  небо завертелось и пропало в кровавой пелене…
В себя Викторпришелот холода. Он лежал на земляном полу, в какой то маленькой комнате. Низкий, крытый камышом потолок, , грязные давно не беленные стены,  маленькое окошко . Солнце уже заходило, однако света сквозь это тусклое окошко хватало. Он полностью замерз, закоченел и  только в районе сердце ощущался жар. Этот  спасительный жар усиливался, постепенно расширяясь.. Впрочем тела он не чувствовал, даже голова не болела, только жар в груди и холод вокруг. Виктор лежал и смотрел вверх, больше он не мог сделать ничего. Он не мог дышать, ничего не слышал,  не мог даже закрыть глаза, он мог только лежать и смотреть.  И еще думать…  В голове прояснилось. Он понимал, что он Виктор СергеевичЧемикосов, неудачливый охотник,    лежит на полу в какой то мазанке и не может ничего сделать. Но при этом он знал, что этотсарайчик находится возле их полкового медпункта, и что три дня назад на этом самом месте лежал убитый осколком солдат из БАО. Он видел,  как его забирали, чтобы похоронить.  И еще он помнил такое, чего раньше не только  не знал, но и предположить не мог. Помнил всю жизнь человека с фамилией Саблин, до мельчайших подробностей,  помнил как будто прожил ее сам. И голодные, интернатовские, годы и фабричное училище, аэроклуб, счастье первого самостоятельного полета.  Валю, очень красивую девушку, что училась с ним в аэроклубе, училище, армию. Все жизнь, вся сущность  Саблина, эмоции, любовь, ненависть,  были в памяти как собственные.  Я Саблина больше не появлялось, была какая то пустота в районе живота, жар в груди и жуткий, всепроникающий холод.   Внезапно легкие обожгло болью, словно тысячи иголок вонзились ему в грудь и в горло. Виктор понял что дышит. Со страшным хрипом, выплевывая сгустки крови, но все же дышит. Это словно послужило неким катализатором – жар из груди все быстрее растекался по всему телу  обжигая его, причиняя невыносимую боль, но чем шире он расходился тем сильнее остывал, превращаясь в тепло и возвращая в тело жизнь.  Он заморгал глазами, услышал как легкие с клокотанием вдыхают воздух, пошевелил пальцами, перевернулся на живот.  Тело оживало, но вместе с жизнью возвращалась и боль. Виктор лежал скрючившись,  беззвучно подвывая от ужаса. Он не понимал что случилось, ему было жалко себя, своей прошлой  жизнь.  Как   могло случится такое, что он оказался на прифронтовом аэродроме, в теле этого летчика, как  ему быть дальше, как   вернуться домой. Он лежал ничком в холодной комнатке, сотрясаясь в рыданиях,  царапая ногтями и грызя  земляной пол, заливая его слезами и кровью. Ужас заполнил все его  существо,  заставлял его тело биться в истерике, Иррациональный ужас смерти.   Он  понял, что прежний  хозяин этого тела, человек,  чей жизненный  опыт, воспоминания и жизнь стали для него родными,  летчик ВВС РККА - сержант  Саблин ВикторАлександрович умер несколько часов назад…

+13

3

Глава 2.
Успокоился и собрался с мыслями  он сумел только  через несколько часов. Сложно успокаиваться, находясь в чужом теле,  которое лежит в кромешной темноте и трясется от холода. Та великая Боль уже отступила. Осталась нормальная, привычная. Боль которую можно терпеть и которая не мешала думать.  - Надо выйти к людям, выбраться из этого сарая.  Здесь я  до утра замерзну. Домой скорее всего я не вернусь. Или вернусь неизвестно когда. Как вернуться я не знаю.  Значит надо  обживаться здесь. К тому же военный летчик – это элита. Между работающей  за гроши планктониной и военным летчиком бесконечная пропасть. А я  умею, -  половина его памяти была в этом твердо уверена.
Как это ни удивительно, но встал Виктор без труда. Ноги побаливали, подкашивались, но держали.  Сильно болела голова и распухшая кисть правой руки. Все остальное было терпимо. Как назло, хлипкая дверь сарая оказалась заперта снаружи. Виктор навалился на нее всем телом, но та не поддавалась. Он отошел и с размаху ударил по ней ногой. Боль напомнила о себе, но дверь немного приоткрылась. Загнутый гвоздь, играющий роль замка выдержал еще три удара.  Виктор вышел на улицу.
Темно и холодно. Нигде ни огонька –  соблюдают светомаскировку, ни звука. Поздно уже, все спят.  Только снег скрипит под ногами.  Из за туч вышла луна, осветив улицу желтым,  неровным светом. - Ага, правильно шел. В соседнем доме спят летчики моей эскадрильи. Там же спит и Игорь Шишкин, рыжий, невысокий, но плотно сбитый  парень -  однокашник по училищу, единственный друг Виктора. Дверь оказалась запертой. Виктор принялся бить в нее ногами, хотел закричать, но из горла вырывался только хрип и клекот.  Наконец,  послышались шаги,  дверь открылась, осветив Виктора  и показался маленький,  заспанныйкросноармеец. Он держал керосиновую лампу и подслеповато щурился в круглые очки, пытаясь разглядеть полуночного визитера.
Виктор шагнул вперед, в центр освещенного  круга.  Он увидел как глаза этого солдата расширяются. Лицо стало белым.
- Тава… тав…тава  - солдат задыхался, он хотел что то сказать но не мог, трясся всем телом и медленно отступал внутрь комнаты. Виктор так же медленно шел за ним.  Лампа в руках солдата затряслась. Виктор помня, что керосинка в их комнате всего одна, протянул руку чтобы ее забрать, но тот испустил жуткий,  протяжный визг, швырнул в Виктора лампой  и бросился в дальний угол. Комната погрузилась во тьму.
Солдат орал как резаный. Он носился по комнате, в темноте натыкаясь на стены, переворачивая мебель и вопил. Наконец, видимо, сумев нащупать дверь в спальню летчиков, заскочил туда и закрылся, привалившись к двери всем телом. Виктор услышал его финальный вопль: - Упы-ы-ы-рь! Там упы-ы-ы-ырь!
Виктор похолодел. - Можя в самом деле того? Перекинулся, а теперь мертвый хожу? Он пощупал тело под одеждой, кожа как кожа, теплая. Сердце бьется, голова болит, все болит, жрать охота, да и сортир посетить - значит живой я! То этому придурку спросонья померещилось...
  Тем временем, продолжавшийся шум в соседней комнате говорил о том, что вопли солдата не остались неуслышанными. Судя по приглушенным голосам там решался извечные вопросы - кто виноват и в чем, собственно дело... Виктор прислушался..
  - Слышу, в дверь стучат, открываю, а там наш Саблин стоит, что сегодня разбился. Стоит мертвый, шатается, черный весь, зубы у него волчьи, в крови. Тут он и руки ко мне тянет, а руки у него тоже  черные в крови все и когти как у зверя, хрипит страшно...
  Виктор дотронулся до зубов. Зубы как зубы, правый передний шатался и немилосердно болел. Ногти тоже вроде как не изменились, за исключением, что все они были сорваны и болели...
Послышался скрип открываемой двери и внезапно, ему в лицо ударил луч фонарика. Виктор скривился от резкой боли в глазах,  лучи тотчас погас, дверь с грохотом закрылась. 
  Шум в комнате усилился, отчетливо послышался лязг передергиваемых затворов. - Ага, нетрудно догадаться, что сейчас начнется сеанс разоблачения черной магии. Меня набьют свинцом, а потом выяснится, что никакого упыря нет. – Виктор хотел крикнуть, что это он, чтобы не стреляли, но из горла вырвался лишь хрип, сменившийся сильным, надсадным кашлем. Так он еще никогда  не кашлял, казалось, что еще немного и легкиеоторвутся.  Виктор упал на колени, выплевывая из легких какую то дрянь, содрогаясь в спазмах,  грудь горела огнем.  Наконец приступ прошел. В доме стояла абсолютная тишина, только  потрескивала дверь в комнату летчиков. Видимо на нее навалились всей эскадрильей.
- Ребята! – голос наконец то прорезался. Хриплый, дребезжащий, однако хоть что то.  – Ребята, это я, Витя. Откройте!
Дверь заскрипела с новой силой. Виктор подошел ближе, став в сторонке, чтобы ненароком не подстрелили.  – Мужики, да вы чего? Совсем охренели? Открывайте, мать вашу!  Всем морды поразбиваю! Козлы!  – За дверью послышался шум, какие то реплики…
- Витька, это ты? – Виктор узнал голос Игоря.
- А кто еще? Конечно я! Открывайте, замерз как собака!
- А чем докажешь, что ты?  - это уже Вадик Петров слез в беседу.
- Да вы чего мужики? Совсем в атакеохренели? Да я  это, я!  Мать вашу за ногу,  бога душу семь раз через кобылу и сорок святых… Виктор несколько минут высказывал все что думает.
Наконец дверь открылась, освещая светом прихожую,  появился Игорь, он осветил Виктора фонариком, долго всматривался, - А-а-а! Живой! Ну я же говорил что это Витька, а вы этого дурня послушали…Живой, чертяка!
Следующие несколько минут превратились в радостный калейдоскоп. Его обнимали, хлопали по плечам, тискали,  расспрашивали. Виктор, смущенно улыбаясь, отшучивался.
- Ну ты чертяка,  -Игорь улыбался в тридцать два зуба.. - Да мы тебя почти похоронили! Привезли с аэродрома, а доктор говорит все, отмучился летчик.
- Точно, поддержал Вахтанг, высокий,  красивый кавказец – слюшай, ты как покойнык был, закочинэвший, ми думали всо… поминули за ужином, а ты вот он.
Да ты сейчас как покойник, - засмеялся Нифонтов, - ребята принесите ему зеркало.
Виктор глянул на себя в зеркало и оторопел. Разбитое лицо распухло,  сгустки запекшейся крови, налипшая грязь делали его неузнаваемым.
- Да, Витя, - это уже Петров влез в разговор – наделал ты делов. Я тут, понимаешь, сплю сладко и тут, сквозь сон, раздается жуткий вой, как будто свинью режут. Я и не знал,  что люди так умеют… а потом этот влетает, - он небрежно ткнул в сторону смущенного дневального, - белый как мел, трясется.. Упыри, кричит! Чуть не сожрали… Я сперва не поверил. Думал розыгрыш. Потом пригляделся, а у этого воина, - новый тычок в дневального, -  глаза шире очков и трясется, понимаешь, натурально так… Засомневался я. Фонариком на тебя посветил – ну точно упырь, вылитый, - Он засмеялся.  – Ну ты дал! А мы  ТТ похватали... ха-ха.. кому расскажи не поверят. А чего ты так хрипел?
-Да я не хрипел… кашлял… ушибся сильно. Вот и кашлял.-Виктор устал от всего, уселся на лавку, голова кружилась все сильнее..
Петров внимательно его осмотрел и резюмировал - Да ты совсем плох, надо тебя срочно в медпункт! Шишкин, иди доктора поднимай. Вахтанг с Нифонтом – отведите его…
В медпункте Виктора кое как отмыли, после чего за него принялся его старый знакомый, военврач 2 ранга Синицын, высокий, немного пухловатый человек, с вечно сонным выражением лица.
Он долго и недоверчиво его осматривал,  ощупывал и даже измерил температуру,  нудно расспрашивая  про самочувствие.   Виктор, которому эта процедура нравилась все меньше и меньше, вскоре не выдержал.
- Товарищ доктор, может хватит уже?  Вы меня накормите сперва, остограмьте, а после вопросы задавайте!
-Я тебе продсклад чтоли?  - огрызнулся тот,- Вконец  обнаглел! Это ты мне наливать должен, что я с самого начала войны постоянно лечу. Причем, заметь, бесплатно. Нельзя тебе сейчас. Вредно!
- Вредно, товарищ военврач,  на живого летчика заключения   о смерти подписывать. Вот  это точно вредно...
- А ты не много болтаешь, сержант?
- Ну, для покойника, я пожалуй и впрямь немного того… но для моего обычного состояния почти  в пределах нормы. Все-таки, приятно чувствовать себя живым, несмотря на все старания родной, полковой медицины. Между прочим именно по вашей милости я сегодня без обеда и без ужина остался. К тому же очнулся в местном морге. Представляете какой стресс, для молодого организма?  А до завтрака еще часов шесть. Так что, я товарищ военврач, прямо таки требую компенсации.
- Тьфу на тебя, балаболка. Ладно, исключительно от моей щедрости,  - он залез в небольшую тумбочку и принялся в ней копаться – держи, - он протянул Виктору, пару сухарей и луковицу, - чем богат. -Потом, достал флягу налил немного  в кружку, разбавил водой, поболтал.
-  Вот так нормально будет, а то пожжешь все.
- Спасибо, - живот у Виктора ужесводило от голода.
Водка обожгла пищевод, растекаясь по организму блаженным теплом.  А вот грызтьсухари оказалось больно, болела ушибленная челюсть, ныл зуб. Пришлось размачивать их водой, а  лук резать на маленькие дольки. Алкоголь  подействовал быстро, Виктор дожевал последний кусочек, запил водой и тут же завалился на лавку. Когда Синицын подошел глянуть, что же это случилось с его постоянным пациентом, тот крепко спал….
На следующий день Виктор проснулся поздно.  Он лежал на мягкой  кровати, в помещении медпункта, в огороженном плащ палатками закутке. Состояние было неважным, знобило, горло распухло. Побитое тело отзывалось болью на каждое движение.
- Ну и силен ты спать! – видимо услышав шорох в закуток заглянул Синицын. - Как себя чувствуешь? Ого, да у тебя кажется  жар.  Будем лечить. Иди пока умойся и пожуй, завтрак из столовой тебе сюда принесли, а после  приступим к лечению!   - он кровожадно подмигнул и вышел на улицу.
Следующие несколько часов Виктор провел в компании доктора. Он был полностью ощупан, осмотрен, прослушан,  опрошен,  залит йодом и напичкан порошками. Наконец, когда эта процедура смертельно надоела обоим, Синицын вынес вердикт – Ну как такое может быть? Ты вчера был как мертвый, сердце не билось, пульса небыло. А сегодня… если не считать многочисленных ушибов, ангины и, весьма вероятно, прогрессирующего воспаления легких, ты почему то живой, - Синицын засмеялся. - И возможно даже таковым останешься…хе-хе-хе. В общем,оставляю тебя в полку, полежишь тут, под моим наблюдением, а после видно будет…Эх судьба моя  незавидная - всю войну тебя от всяких болячек лечить.
Врач ушел по своим делам, а Виктор остался размышлять.  – Вот так попал. Не, я конечно мечтал попасть в прошлое, давать советы Сталину, лично  разбить всех немцев и прочая, прочая… Но блин, почему так не вовремя? Да и вообще… нахрена… Я же ничего не знаю… Схему автомата Калашникова не помню, хотя в армии и отслужил. Знаю устройство винтовки Мосина… но это видимо из багажа Саблина.  Атомную бомбу? Ну там  Е=мс квадрат, Энштейн… массачусетский  проект.. или брайтон-бичский? Не, не помню. Там был какой то Оппенгеймер …мда. Что еще?Сейчас декабрь 41 год, мы наступаем. Летом немцы нас погонят на Сталинград, потом мы их обратно, потом Курская дуга, Багратион, Ясско-кишиневская операция, Одерская и взятие Берлина. Потом будет с японцами война, а после с американцами, в Корее. Что еще? Алмазы в Якутии и нефть в Сибири? Не смешите мои тапочки, Якутия большая, а Сибирь еще больше. Хрущев, козлина, Сталина предаст…мелковато это… Однако… багаж то у меня скудноват… с такими знаниями не Сталина поучать, а  коровам хвосты крутить. Все что я умею и знаю полезного,  это наследство нового  тела – навыки летчика истребителя.
Вообще чудеса конечно. Вот этот самый Игорь Шишкин. Он для Саблина был всем. Они вместе с интерната, за одной  партой сидели,  везде вместе по жизни. А я, этого рыжего обалдуя, этой ночью впервые увидел. Едва десятком слов успел перекинуться… так почему он для меня стал как брат?  Что  память вытворяет... и  этих летчиков, из эскадрильи, вчера в впервые увидал, а они для меня как  друзья... Почему так?  Это для Саблина они были  почти семьей, а мне ведь никто…  Это память Саблина мою заменяет или как? Может наша  память слилась? Вот херня… кто бы подсказал..  Или вот еще… этот Саблин со мной как близнец. Я имею в виду тело конечно. Точно такое же, как мое там, только покрепче будет, руки в мозолях от турника. Почему я попал его тело? Из-за схожести? Или он мой предок? Так небыло у меня Саблиных в роду.. исключено такое родство. Или нет? … Думаю, что спрашивать доктора бессмысленно. Пропишет дурку как пить дать… или симуляцию впаяет…
Так что  же делать? А что делать… Согласись, Чемикосов, что ты тут скотинка совершенно бесполезная. Даже попади ты к Сталину и выжми тот  тебя досуха… да не напьется он. Маловато знанийв черепушке. Да и что потом? А потом  шлепнут, чтоб языком лишнего не болтал,  делов-то. Нет человека – нет проблемы…
Значит,остается воевать… а что еще можно? Дезертировать? Ну уж нет. . Трусом я никогда не был. Да и что потом? Всю жизнь прятаться, надеясь, что свершится чудо и меня перекинет обратно? А если не перекинет? Или перекинет уже сегодня…Вот херня.. А может Саблин умер потому что я в него вселился? И я теперь должен жить за него! Или нет?  Почему все это?… Вот херня … А что я еще могу? Да ничего, пожалуй.. Дела…Значит придется стать Саблиным. Сталинским соколом -  летчиком-истребителем. Тут по крайней мере все понятно, выполняй приказы.  Голова не болит, напоят, накормят, а может даже когда-нибудь, наградят… посмертно…
Хотя к чему пессимизм, судя по памяти, летчик я  неплохой. В последнее время, конечно, больше по госпитальным койкам валялся... Но налет весьма привычный, на вчерашний день составлял 127 часов,  по нынешним меркам это неплохо,  МиГ хорошо освоил. Конечно не ас, вроде нашего комэска – капитана Шубина, но Игоря, в учебных боях всегда бил…
Но на  войне Саблину не везло, как будто его кто сглазил. В сентябре, как только полк приступил к боевой работе, всего четыре вылета сделал, под Харьковом.  И на тебе, воспалился  аппендикс. Почти месяц не летал, очень плохо заживало. Потом, уже в октябре, сделал еще пять вылетов и подхватил воспаление легких. Больше месяца провел в лазарете. Выдюжил, поправился и тут,как на зло, разбился в тренировочном полете… Судьба? Надеюсь, на этом лимит невезения закончится…
Вечером зашел Игорь.Лицо у него было настолько  серым от усталости,  что даже веснушки пропали. Он у привалился на табуретку. – Фу-у-ух, ну и денек был. Ну как ты? 
-А чего мне? Уже лучше. Лежу, лечусь, Синицын всякой дрянью пичкает, ем и сплю. Курорт! Только жрать охота все время,  как тогда, в училище, помнишь?
- Ха,  -Игорь вымученно  улыбнулся – такое забудешь. Ну, это я подумаю. А насчет пожрать.. я припас кой чего… Синицын далеко ушел?
- Да нет, скоро будет. Он мне сегодня всю плешь проел. Видеть его не могу. Четвертый месяц вижу его рожу.
- Значит, поправляйся быстрее,  - Игорь вынул из за пазухи флягу, - Тара  где? Ага! Он налил полкружки мутноватой жидкости, достал из кармана яблоко. – Держи! Это хорошее лекарство, куда лучше порошков. Ну давай, за Победу!
Виктор выпил. Самогон был довольно крепок, но предельно вонюч, его передернуло от вкусового отвращения.
- Как тебе местный табуреткин? До печенок пробил? – Игорь налил себе. – Ну давай!Твое здоровье!-Он выпил вонючую гадость, запил водой и задумался…
- Сегодня летал с Шубиным на прикрытие, еще Нифонтов летал. Над целью на нас  четверка мессеров  насела. Подошли с превышением и давай лупить… а мы им ничего сделать не можем. Он сверху падает, разогнавшись, тебя обстрелял и обратно наверх ушел и так по очереди. А ты как утка хромая внизу крутишься.…  За мессером наверх не выпрыгнуть, скорости не хватит. Нифонтсдуру за одним потянул, ну и завис без скорости.  Ему как врезали, хорошо хоть не зажгли.   Минут десять нас били, потом лаптежники прилетели, а мы связаны. Они отбомбились, как на полигоне, развернулись и ушли. И мессераза ними. Амы висим. Что прикрывали, что нет. Нифонттам же на вынужденную посадку сел,  в поле, механики уже поехали ….… Вот так вот, Витя…
Он сидел на табурете, поникший, серый от усталости. Виктору стало его жалко…
- Да ладно тебе, будем и мы немцев бить. Вот с силами соберемся и вломим.  Мы эту войну выиграем, я точно знаю!
Игорь невесело усмехнулся. – Ладно. Пойду я. А то придёт Синицын, опять начнет  гундеть… Поправляйся!
Он ушел. Виктор  еще некоторое время лежал размышляя но вскоре  заснул. Закончился его первый день в прошлом.

Отредактировано Semen (06-08-2012 20:59:21)

+12

4

Глава 3.
   Проснулся он от голода. Было еще темно, в комнате стояла тишина, было слышно как посапывает во сне, спящий у противоположной стенки Синицын, как скребет мышь за стеной. Он пытался было снова заснуть, но сон не шел, хотелось есть, живот едва не сводило.
   Виктор поднялся и шлепая босыми ногами по холодному полу пошел, напился воды, голод немного отступил, но сон уже не шел. Тогда он завернулся в одеяло и, усевшись на кровать, принялся ждать утра. Самочувствие улучшилось и значительно. Опухоль с лица спала, ушибы почти не ощущались, только немного побаливала рука. Удивило то, что зуб перестал болеть и шататься и зажили сорванные ногти. Однако быстро организм заживает. Раньше такого не было.
   Постепенно деревенька начала просыпаться. Начали кукарекать первые, самые горластые петухи, со стороны столовой кто то гремел пустыми ведрами, проехала машина, видимо за летчиками. Потом заскрипела кровать в соседней комнате, это проснулась хозяйка дома - Екатерина Павловна, женщина лет шестидесяти. В этой хате она жила одна, муж умер вскоре после гражданской, дети уехали жить в город. Так она и доживала сама свой век, в этой маленькой, затерянной в полях деревушке.
   Она повозилась в своей комнате, потом вышла на улицу и вскоре послышался скрип колодезного ворота, загремели ведра - Екатерина Павловна управлялась по хозяйству. Хоть оно у нее и небольшое - две козы и пара десятков кур, а ухода требует каждодневного..
   Наконец проснулся Синицын, он долго потягивался, зевал наконец, окончательно проснувшись, ушел в прихожую, умываться. Вернулась Екатерна Павловна, гремела в своей комнате чугунками, возилась, потом неожиданно принесла Виктору большую кружку козьего молока.
   - На вот, касатик, выпей.
   Молоко оказалось теплое, с запахом, однако он выпил с большим удовольствием, потом долго благодарил хозяйку...
   После Синицын провел очередной, утренний медосмотр. Удивленно почесал голову, однако от комментариев отказался, сказав Виктору, чтобы ходил в столовую самостоятельно. Однако, когда достали его летный комбинезон, от этой мысли пришлось отказаться. Комбинезон был рваный, ткань измазана грязью и кровью, в меховой ворот набился всякий мусор.
   - Да, Саблин, в таком виде тебя на люди пускать нельзя. Хотя очень хочется. Елки-палки, одна морока мне с тобой, ты своим появлением превращаешь полковой медпункт, в богадельню.. Ладно.. смотри, я после обеда поеду в дивизию, за лекарствами, чтоб успел постирался. Я сейчас в столовую, скажу чтобы тебе принесли.
   Однако врач проявил чудеса щедрости, и лично принес два котелка с завтраком. -Держи хворый, помни своего благодетеля.
   На завтрак оказались осклизлые макароны на постном масле. Гадость конечно, но Виктор сжевал с большим удовольствием, как и постный час с черным, почерствевшим хлебом.
   После завтрака Синицын приказал ему спрятаться в закутке и не мешать, начинался прием больных. Таковых было довольно много. Сперва пришел знакомый электромеханик из первой эскадрильи. Он, накануне, проткнул руку отверткой, рана загноилась и рука распухла. Виктор стал свидетелем небольшой операции, он удивился как ловко и быстро врач почистил, обработал и забинтовал рану. Прошел едва ли десяток минут, как он уже принимал следующего пациента - мастера по приборам из второй эскадрильи. Тот бы был ранен пять дней назад, при бомбежке аэродрома и теперь ходил на ежедневные перевязки. Еще было четверо, но они были с простудными заболеваниями, этих он напичкал порошками и быстро отпустил.
   После обеда Виктор поставил на печку чайник, выпросил у Екатерины Павловны большую, деревянную бадью и приступил к стирке. Комбинезон, намокнув, превратился в нечто малоподъемное, и мылся плохо, однако через час мучений, даже кровь перестала выделяться на коричневой ткани костюма. Повесив одежду сушится Виктор походил по комнате. Энергия переполняла его тело, хотелось чего ни-будь этакое совершить. Он прибрался и вымыл полы в их комнате, починил сломанную лавку в комнате хозяйки, набрал воды и, не найдя никакого вектора для приложения усилий, принялся отжиматься о пола. За этим занятием его и застал вернувшийся Синицын. - Охренеть! Саблин! Немедленно прекрати! Ты что творишь, елки-палки? Последние мозги отбил? - Не знаю, товарищ старший лейтенант. Как будто нашло что то, прям невтерпеж стало. Виктору стало стыдно, переполнявшая энергия кончилась, руки подрагивали от напряжения, в голове зашумело. - Вот дурной физкультурник! Ты понимаешь вообще что творишь? Ты загнутся можешь, идиотина! К черту! Завтра же тебя выписываю! Дубина! Напевая песни, которые здесь услышат еще не скоро, Виктор шел на аэродром. Шлось легко, легкий морозец не мешал. Дорога была хорошо укатана, солнце ярко светило, снег искрился, так отчего бы не спеть. Доктор выписал его сегодня утром. После вчерашнего, он был сильно зол на Виктора, поэтому, быстренько осмотрев его утром, выдал - Хватит морочить мне голову. Ты здоров как бык! На тебе землю можно пахать. Так что иди, летай. Чтоб я тебя больше здесь не видел. И Виктор ушел, а что еще оставалось делать. Комбинезон, аккуратно зашитый Екатериной Павловной накануне, давно просох, так что ничего его не задерживало. Весь летный состав полка и все начальство были на аэродроме, так что Виктор немного побродив по деревне и отобедав в столовой, направился туда же. Благо идти было недалеко.
Аэродром был небольшой. Весь в снегу, он представлял собой укатанную  полосу на краю бывшего колхозного поля, с двумя самолетными стоянками и наспех сооруженными капонирами.  Каждая эскадрилья базировалась на своей, поэтому стоянки  так и назывались: – первая и вторая.  Сейчас аэродром был пуст, все самолеты были на задании и эта,  притрушенная серым снегом пустота, действовала на Виктора  угнетающе.
У входа в КП он неожиданно встретился с командиром полка, подполковником Скворцовым. Скворцова в полку не любили. Этот, некогда храбрый летчик, герой войны в Испании, сбивший там шестерых фашистов и заслуживший два ордена Красного Знамени, сейчас потихоньку спивался. В дела полка он вникал слабо, поверхностно, переложив почти всю работу на зама и командиров эскадрилий. Периодически его дрючили из дивизии, он на некоторое время бросал пить и имитировал деятельность. Как правило, это ни к чему хорошему не приводило и, к счастью для полка, длилось недолго. Летал он очень мало, видимо полагая, что он свое уже отвоевал, пусть теперь воюют другие, МиГа же откровенно побаивался, предпочитая изредка совершать вылеты на 'утенке' - УТ-1.
-Здравия желаю, товарищ полковник, сержант Саблин, прибыл после лечения, готов к полетам!
- А! Саблин! Быстро ты... быстро... Здоров значит. А что доктор говорит?
- Так точно, здоров. Доктор говорит, что пахать можно!
- Это хорошо...хорошо. Ну, иди в эскадрилью... Хотя ... Отставить! Погоди как... погоди. - Скворцов задумался. - Там, на стоянке, стоит восемнадцатый МиГ, видишь? Вот давай, бери его... сделай пару кругов над аэродромом и садись. Потом взлетай снова и пилотаж.. пилотаж выполни. Десять минут тебе, не больше. Замысел ясен? Ну давай.. выполняй...
До стоянки Виктор шел как на Голгофу. При мысли, что ему сейчас придется лететь бросало то в жар, то в холод. Он понимал, что вроде бы летал и раньше, что тело должно помнить навыки и в принципе, он знает как лететь... но все равно было не по себе, страшновато ... Блин, черт меня сегодня на аэродром понес. Отлетали бы завтра, с кем ни будь на учебном, а потом можно и на МиГе пробовать...
  Стоянка была почти пустая. Возле капонира стоял одинокий МиГ с большой желтой цифрой "18" на киле, да в соседнем капонире стоял другой, разобранный. К его немалому удивлению, техник Семен Павлович, здоровенный мужик лет под сорок, попытался его прогнать.
  - Да ты чего, Палыч?
  - Вали давай, - напирал Палыч, - нечего тебе тут делать. Без приказа Шубина я тебя к самолету не пущу. Опять разобьешь. Давай, шагай отсюда! Работающие поблизости техники, услышав перепалку, побросали работу и заинтересованно прислушались .
  - Палыч, ты в конец оборзел? Мне, только что, комполка приказал лететь и я полечу.
  Палыч отступил. Бросил под ноги грязную тряпку и, тихо ругаясь, ушел со стоянки. Ну вот сейчас свершится...
  Виктор не торопился. Зная, что в авиации мелочей не бывает, тщательно провел внешний осмотр самолета, проверив все что можно. Судя по внешнему виду, самолет уже бывал в переделках, на фюзеляже виднелись две некрашеные латки, еще одна украшала левое крыло. Он был выкрашен в белый цвет, однако побелка где облетела, где стерлась и выступающая родная зеленая краска придавала истребителю неповторимый вид.
  Самолет был заправлен и внешне готов к взлету, даже парашют лежал на сиденье. - Ну что же, перед смертью не надышишься. Буду лететь.
  Палыч отошел, никто из техников помогать ему не захотел, так что ему пришлось самому убирать колодки и возиться с парашютом.
  - Ну вот... уже скоро. Так... кабина чистая, ничего лишнего, сиденье как будто под меня подогнано. Ручка ходит легко, педали тоже... триммер на нейтрали... Виктор проверил, все было нормально, машина была готова к взлету, даже мотор еще не успел остыть после прогревания.
  Появился Палыч, с независимым видом, подтащил баллон с воздухом и подключил его к системе...
  Мотор зарычал, разметая всей своей тысячетрехсотсильной мощью снег вокруг, машина задрожала и Виктор, следуя указаниям Палыча, медленно порулил на старт. Вот и ракета, с КП дали добро... - Ну чтож, поехали...
   Он плавно подал сектор газа полностью вперёд. Мотор взревел, задрожав от переполняющей его мощи. - Так.. хорошо... а теперь отпустить гашетку тормозов... Истребитель плавно тронулся. Виктор больше не боялся, страх он был загнан куда-то глубоко, только сердце бешено колотилось и липкий пот растекался по телу. Разбег, скорость начала расти и тут машину начало вести вправо, Виктор дал левую педаль, но это не помогало, тогда, он несколько раз нажал на тормоза - самолет нехотя выровнял направление движения. Оторвалось от земли заднее колесо. Машина все сильнее ускорялась вперед... Наконец он плавно потянул рукоятку на себя и самолет легко оторвался от земли и начал плавно набирать высоту. Он летел!
  Виктор переключил кран уборки шасси и приветливые зеленые лампочки погасли - загорелись красные. - Значит все нормально, шасси убрались. - Он прибрал тягу, однако скорость все возрастала, а земля удалялась все быстрей. - Ну вот, набрал сто метров, пора делать разворот влево. - Машина плавно повернула, повинуясь скупому движению ручки. Во время полета, он , как учили еще в аэроклубе, постоянно осматривался, двигая взгляд по определенному маршруту: капот, скорость, высотомер, , курс, приборы контроля двигателя, снова капот... Периодически вспоминая, что он все таки летчик истребитель, Виктор начинал осматривать небо вокруг
  -Ну вот, уже второй круг завершается. Быстро время летит, однако... -последний разворот, самолет с небольшим снижением устремился к полосе, та немного уходила вправо. - Ага, тут еще снос есть, - он слегка подвернул машину, - Теперь нормально, и курс и глиссада... Так... выпускаем закрылки, - самолет немного вспучило, скорость начала падать.. -Вот черт, немного не дотягиваю... Виктор послал сектор газа немного вперед. Посадочное "Т" быстро приближалось. Он выровнял машину по горизонту, убрал появившийся крен и, через несколько секунд, самолет плавно приземлился на три точки, покатился по аэродрому, подпрыгивая на неровностях и быстро теряя скорость... - Есть посадка! Ну слава Богу!
  Второй раз он взлетал куда спокойнее, мандраж почти прошел, иногда только потряхивало... плавно набрал две тысячи метров и принялся выполнять пилотаж. Выходило не очень ... Виражи получались плохо, шарик все норовил ускользнуть из центра, самолет скакал по высоте, сказывался долгий перерыв в полетах ну и, само собой, "вселение". Петли получались куда лучше. От перегрузок, при резких маневрах, немного темнело в глазах, голова вдавливалась в плечи и казалось что внутренности вот-вот опустятся к сиденью... Время вышло, Виктор уже собирался идти на аэродром, как вдруг, осматривая заднюю полусферу, увидел чужой самолет. Истребитель заходил на него на большой скорости, со стороны солнца, дистанция была метров двести и быстро сокращалась. - Сейчас меня срубят,- от страха перехватывало дыхание... однако Саблин не растерялся, он полностью прибрал газ, резко рванул ручку на себя и дал правую ногу. Машина задрожала и тут же сорвалась в штопор. Вовремя! Хищная тень мелькнула где-то выше и пропала, Виктор выровнял свой МиГ и начал разгоняться в сторону аэродрома, ища глазами противника. А вот и они. Врагов оказалось трое, они летели параллельным курсом справа выше, видимо потеряв из виду его самолет. Однако, в облике этих самолетов, было что то знакомое. - Да это же МиГи! Емае, чуть свои не сбили. Или это такие шутки идиотские? - Он начал строить заход на посадку, миги пошли следом. - Точно свои! Вот гады. Он сел, зарулил на стоянку, выключил мотор. Вылезая из кабины, увидел, как заходили на посадку МиГи. Судя по бортовым, самолетов садились Шубин. Шишкин и Нифонтов. - Ба, да это не только наши, а можно сказать почти родня...
  К его удивлению, Скворцов был тут, на стоянке распекал кого то из техников, Виктор тут же направился к нему.
  - Тащ полковник, задание выполнено, разрешите получить замечания!
  - А. Саблин! Вернулся уже? Ну что же, неплохо. Хотя вираж у тебя слабоват... слабоват. Ну да ничего, наверстаешь. Включим тебя в боевое расписание. Так... эту машину за тобой закрепим, я Шубину скажу. Ну иди...иди, изучай район действий, готовься...
  Скворцов ушел на КП, а Виктор остался дожидаться посадки своего непосредственного командира.
   Капитана Шубина можно было коротко охарактеризовать тремя словами: хам, пьяница и Летчик. Именно, Летчик с большой буквы , Он был худощав, лет тридцати, среднего роста с острыми чертами лица. Голову его украшала уже изрядных размеров проплешина, как помнил Виктор, эта проплешина появилась уже на фронте, за четыре месяца, капитан сильно облысел. Выпить он был не дурак, употребляя при любом удобном или не удобном случае. Командование полка его тихо ненавидело, но он был один из лучших и опытнейших летчиков в полку, ему все сходило с рук.
  Шубин с ведомыми уже выбрались из кабин и проводили разбор вылета, Он издалека заприметил Саблина и сходу выдал следующее:
  - Вредитель, пожаловал! Саблин, ты сейчас летал? Какого хрена? Кто разрешил?
  Виктор, который собирался доложить о прибытии, на секунду завис, чем Шубин сразу воспользовался, - Какого хрена? Кто тебе разрешал лететь?
  - Вылетел согласно устному приказу полковника Скворцова, выполнить два вылета на истребителе, полет по кругу и пилотаж.
  - По приказу значит... Вот гусь то... - ни к кому не обращаясь протянул капитан, - А почему... тута, в штопор попал?
  -Ну так, тащ капитан, это... пилотаж выполнил, собирался уже на аэродром лететь, тут вижу на меня кто то сзади заходит, вот-вот стрелять начнет, вот и пришлось штопором из под атаки уходить.
  - Ну Саблин, то что ты из под атаки так ловко ушел - это ты молодец, а вот то что меня так поздно увидел, говорит, что говно ты, а не истребитель. Ты должен врага первым увидеть, построить маневр для внезапной атаки и сбить его. Сегодня ты меня увидел в последний момент, завтра мессера можешь и не увидеть. Запомните тута этот пример, - резюмировал Шубин - в любом, даже учебном вылете нужно осматриваться, нужно видеть все, как в бою...Ладно... Я так понимаю, что тебя Скворцов в расписание уже включил? Хорошо. Я тута на КП, пока отдыхайте... … А, кстати, Саблин, тот утенок, что ты разбил… там оказался заводской брак мотора, так что ты тута невиновный. Радуйся…

   
В ожидании вылета летчики полка проводили не на КП, как водится, а на стоянках, в маленьких  эскадрильных землянках. Дневальных там не водилось, за порядком и поддержанием тепла следили сами летчики.  Топили маленькую буржуйку чем придется, обычно для этой цели использовали стебли подсолнуха с расположенного за стоянкой колхозного поля. Колхозники его успели убрать, но подошедший фронт прервал все полевые работы и сейчас оно темнело  частоколом серых, изломанных стеблей.   Вот и сейчас Виктор с Игорем  бродили по полю, вырывая толстые промерзшие стволы и подбирая уцелевшие шляпки.  После, из них выбивали семечки и жарили на буржуйке.
- Слушай, - спросил он Игоря, - а чего комэска злой такой? Ну вылетел я, этож хорошо, ему мороки меньше.
- Да тут дело не в тебе. Это  Нифонт сегодня рассказывал… Так  вот,  у нас в полку 14 исправных самолетов получается. И летного состава, без тебя тоже четырнадцать было, у нас пять в первой семь ну и комиссар с командиром.  А в боевом расписании всего  двенадцать летчиков. Скворцов  то не летает, Изаксон, после того как Бондаренко сбили, тоже перестал…  А задачи полку выполнять надо, ставят то как будто у нас полный комплект… Вчера комдив прилетал… вздрючил Скворцова, что летчиков мало. А этот тебя увидел и обрадовался – сразу в расписание включил. Тебе бы, по хорошему,  надо еще потренироваться… А вот то,  что не твоя вина за этот чертов утенок – это хорошо, я слышал, в соседнем полку летчик ишака разбил. Зазевался на взлете. Так ему семь лет дали, правда, с отбытием на фронте – тут Игорь невесело засмеялся…
К аэродрому  подошло еще одно звено  МиГов
- О! Наши возвращаются, давай быстрее…
Эскадрилья была в сборе, даже Шубин вернулся с КП. Летчики набились в крошечную землянку, растопив, с помощью бензина, буржуйку чинно расселись по местам.  Вечерело, тусклое зимнее солнце все сильнее склонялось к горизонту.  Летчики расслабились – сегодня вылетов уже не будет. Послышались шутки, над темным потолком поплыли сизые клубы табачного дыма …
На улице раздался надтреснутый звук автомобильного клаксона.  На сегодня все. Эскадрилья веселой гурьбой вывалилась на улицу, забрались в кузов полуторки и стали дожидаться пилотов из первой, чтобы веселой гурьбой ехать домой.
В столовой был обед и ужин сразу. Днем обедать ни у кого (кроме Виктора) не было времени. Стоял шум и гам. Пилоты первой эскадрильи сегодня провели три воздушных боя и сбили мессера. Они жестикулировали, рассказывали эпизоды проведенных боев, чувствовали себя именинниками. Героем дня оказался старший лейтенант  Сергей Лисичный - командир звена из первой эскадрильи. Эта его точная очередь положила конец карьере гитлеровского аса. Сейчас он сидел глупо улыбаясь, принимая поздравления от наших летчиков, пьяный от радости. Это был его первый сбитый.
Подали водку в запотевшем графинчике, затем начали приносить первое. По столовой поплыл запах наваристого борща. Неужто продовольственная служба расстаралась?  Летчики довольно водили носами принюхиваясь.
Шишкин разливал водку, это была уже полковая традиция, едва ли не священнодействие. Каждому летчику наливалась порция в соответствии с его дневными заслугами. Виктору сегодня не досталось, он боевых вылетов не совершал, зато себе капитан налил заметно больше. Ну да это ничего, Виктор с большим удовольствием налег на борщ, странно, в обед его кормили супом, ну да ладно…
После обеда все высыпали на улицу. Было уже темно, шли едва ли не на ощупь. Вот и их хата, здесь жил состав эскадрильи и здесь теперь будет его дом. Впрочем, скорее не дом, а кровать.  Он забрался на нары и,, переполненный впечатлениями, моментально провалился в сон.

+10

5

Глава 4.
-  Подъем!  Глухой голос из-за  двери вырвал нас  из объятий Морфея. Летчики проснулись и принялись не спеша подниматься. Зашел дневальный, маленький, щуплый солдат в длинной, не по размеру шинели,  напустив мороза и без того остывшую комнату. Он внес небольшую коптилку, сделанную из гильзы от БС.  Неровное  пламя, подсвечивая его лицо снизу, придавало ему какой то демонический вид.  – Подъем,  товагищи командиры. Машина уже ожидает.- Летчики быстро оделись и выскочили на улицу. На дворе  была зимняя ночь, кое где из за плотных облаков светили тусклые звезды. Возможно погодка днем будет не очень… Раздолбанная жизнью и дорогами полуторка уже ожидала.  Виктор запрыгнул в кузов и попытался забиться в середину, где теплее, однако не преуспел. Когда машина тронулась его ловко оттерли под борт, на ветер.
Минут через десять полуторка лихо затормозила у КП полка. Комэски убыли получать указания, остальных летчиков  прогнали в землянки эскадрилий. Наломав хворосту и растопив печку пилоты уселись вокруг, закурили. Как обычно началась «травля» баек и анекдотов. 
Идиллию прервал вскоре завалившийся в землянку  комэска. Разговоры моментально стихли, народ замер в ожидании.  Он уселся на «свое» место, щелкнув трофейной зажигалкой, закурил и принялся задумчиво  рассматривать летчиков. Сделав несколько затяжек  и, видимо,  что то  для себя решив, принялся излагать.
- Значит тута так. Звонили из дивизии, чайки из  18го будут  по гаубичным -позициям работать, под Самбеком.  А мы,  силами эскадрильи, должны прикрыть и оказать содействие в штурмовке.  Значит так, Саблин, хватит тебе отлёживаться и харч казенный переводить. Тута, сегодня со мной летишь, ты и Шишкин…
- Так точно. Виктор  вздрогнул,  услышав свой голос со стороны. Игорьмоментальноставший серьёзным, продублировал.
- Так точно!
- Берем по четыре двадцатипятки, продолжал Шубин. -  Я распорядился, оружейники  уже подвешивают.  Вылетаем через двадцать минут.  Саблин, ты слева, Игорь, тута само собой справа, ну тебе то не впервой…
-Значит тута смотри – Шубин обратился уже к Виктору  -  держись метрах в ста, делай все как я. Оторвёшься – прибью..  Хотя.. . чего там, тебя тогда немцы сами схарчят. Понял, тута?
Виктор кивнул. 
- Ну, раз понял,  идите, тута  готовится.
Только в кабине МиГа Виктор осознал,  что уже сейчас он летит воевать. Буквально через несколько минут. И его там могут убить.  От волнения  перехватило дыхание  да и сердце казалось вот-вот выскочит из груди. Моментально пробила испарина. Что бы хоть как то успокоиться Виктор попытался вспомнить по карте маршрут. Получалось плохо.
Потом он долго,  вслед за вторым ведомым, выруливал  на полосу.   Холодный  воздух,  от работающих винтов, быстро  остудил пот, голова прояснилась, но все равно     успокоился Виктор только  после взлета.  В небе переживать   стало некогда.Три МиГа рассекая морозный воздух устремились к низким, зимним облакам. 
Виктор знал, что самолеты И-153-« чайки уж очень тихоходны.  Знал,  что звену  МиГов придется ходить змейкой,  чтобы чайки не отстали.   Впрочем чаек он видел наверное всего пару секунд. Быть ведомым в их,трехсамолетном, звене былоеще то веселье. Казалось что головы у  Шубина и у Игоря словно на шарнирах. Они постоянно ими вертели, оборачивались во все стороны. При этом самолет ведущего постоянно нырял то вверх, то вниз, рыскал по курсу – старался осматривать все небо вокруг. Ведомые повторяли все его маневры. Но это давалось Виктору с большим трудом
Мотор его МиГа то ревел на максимальных оборотах,  вгоняя машину в легкую дрожь при поворотах вправо, то затихал на минимальных, когда ведущий поворачивал в его сторону. Постепенно   Виктор немного освоился с групповым полетом и даже, расхрабрившись, решил осмотреться и поискать подопечных.  Чайки отыскались быстро, они шли внизу слева, выделяясь на общем фоне своим грязно-белым камуфляжем.  Под ними проплывала небольшая, засыпанная снегом,  деревенька.  Он присмотрелся. Сверху были хорошо видны крытые камышом крыши, редкие дымы труб, накатанная дорога и тропинки. Идиллию портили несколько разбитых пепелищ и свежие оспины воронок.  Бомбили деревню  недавно, снег еще не успел спрятать следы войны.  Что за деревня?  Кто в ней, наши или немцы?  Характерных ориентиров вроде не видно. Внизу только  снег,  балки и редкие линии лесополос.  Он полез за картой и машинально глянул вправо. А там, всего  в двух десятках метрах на него неумолимо накатывал самолет ведущего. Шубин грозил ему кулаком, широко открывая рот в  беззвучных  матюгах.    Прозевал поворот.  Виктор, уходя от столкновения  резко рванул ручку на себя. Сердце  словно взбесилось и, несмотря на холод в кабине, егобросило в пот.
Он кое-как снова занял свое место в строю. Смотреть по сторонам уже категорически не хотелось. Ведущий с перекошенным от  злости лицомпродолжал свою беззвучную  критику. -Влетит от него, как вернусь. Главное вернуться. А там пусть. Метрах в ста справа,  скалился в ухмылке Шишкин. Ну да, он наверное тоже так поначалу попадал.
Дальше полет шел ровно, МиГи  летели под зимними темными облаками, старательно оберегая чаек. Впрочем оберегали их Шубин с Игорем. Виктор по сторонам больше не смотрел, сосредоточив все внимание на самолете ведущего. Он не видел, как пятерка чаек  провалились ниже влево, строя заход на склон балки.  Внизу, среди чахлых кустов, в ломаных  зигзагах траншей притаились немцы.  Чайки  вышли из пикирования и балку заволокло  дымом и снежной пылью. Хорошо накрыли,  сегодня у немецких артиллеристов день  явно не сложился.  Из близлежащей посадки в сторону чаек потянулись тонкие росчерки трассеров -  проснулось вражеское  ПВО
Шубин не пошел вслед за чайками, выжидая в стороне. И теперь  немедленно пошел в атаку на позиции немецких зенитчиков сбросив на них бомбы.
Виктор даже не понял что происходит. Он увидел что Шубин начал мелко покачивать крыльями – сигнал «Внимание» а затем, с доворота,ушел в пикирование. Виктор тотчас пошел за ним. Внизу вырастала чахлая посадка, рядом были какие то ямки. Внезапно от крыльев ведущего отделились какие то капли истремительно понеслись вниз. Бомбы! Виктор тотчас дернул кнопку бомбосбрасывателя.  Самолет слегка «привспух» освободившись от доброго центнера железа и взрывчатки. Выход, новый разворот и снова пикирование.  Теперь ведущий расстреливал что то на земле из пулеметов. Виктор тоже нажал на гашетки и сразу бросил, увидев, что комэска уже выходит из атаки. Он успел только увидеть, что его трассы ушли куда–то в сторону лесополосы.
Снова  начались развороты, змейки и восьмерки над пятеркой штурмовиков.  По сторонам Виктор больше не смотрел, сосредоточив все внимание на самолете ведущего, стараясь не упустить ни одного маневра. Получалось не очень, периодически его самолет то проваливался на десяток-другой метров вниз, то поднимался вверх, над звеном.  Шубин так же периодически грозил ему кулаком, обещая всяческие кары. Но толи помогли капитановы угрозы, толи по еще какой причине, но к концу полета Виктор уже несколько освоился и уже более уверенно держал строй.   
Вот и родной аэродром.  Самолет тряхнуло при посадке и он, подпрыгивая на неровностях и гася скорость покатился. Неподалеку отстоянки Виктор притормозил и на крыло,  весьма ловко для своей комплекции, запрыгнул Семен Павлович.  Дальше он ехал медленно,   подчиняясь командам с крыла.  Вот и капонир.  Торможение, выключить мотор и все.  Он вернулся. Живой и здоровой.  Война казалась какой то странной…
Виктор вылез из кабины, бросил парашют на крыло и пошел вокруг самолета, разминая ноги по мокрому, непротоптанному снегу.  Пока он летал немногопотеплело.
- Как слетали то?  Много фашистов убил? - спросил  Палыч. Он уже  залез под крыло и что то рассматривал.
- Да нормально.  Машина-зверь!  Все работало хорошо, замечаний к технике нет.
- Хорошо… а дырка в крыле откуда?
- Где?   Действительно, в левом крыле, ближе к законцовке, была небольшая сквозная дырочка.. -Блин. Виктор расстроился.   - Такая маленькая. А я даже непочувствовал ничего.  Да и вроде как не стреляли по мне…
-  Ладно, это я сейчас залатаю. Тут работы минут  на десять. А ты там аккуратней.- Семен Павлович пригладил прокуренные усы. – Не привози больше.  А то такая маленькая, а таких дел наделать может. На этой машине раньше  Саша летал,  Литвинов. Так вот, ему, тоже при штурмовке, в ногу пуля попала.Ага… аккурат в пятку вошла.  Дырочка в кабине была точно такая же, маленькая..  Ну, он то сел, только вот  врачи в госпитале ему ступню то и  отрезали.
- Вот спасибо Семен Павлович, умеете вы настроение поднять.
- Саблин! У  соседнего капонира, дымя самокрутками,  уже стояли Шубин с Шишкиним. -  Дуй сюда.
-Товарищ капитан, задание выполнено. Разрешите получить замечания?
- Ты чего летун? Ты чего творишь тута?  Негромко, чтобы не слышали  обступившие его семеркумеханики, начал он. - У тебя ручка управления а не хер,  так чего ты ее дрочишь…  Ты чего прыгал вверх вниз как заяц в цирке? Чему тебя учили?
- Виноват товарищ старший лейтенант.  Волновался.
- Волновался тута он! Смотри мне Саблин!  Ты же мля, не крестьянин из пополнения, раньше неплохо летал. Мля.. еще раз такое повторится – дам рапорт, чтоб тута в пехоту тебя,  нахер списали.
Виктор похолодел. -  Товарищ капитан, не надо в пехоту. Я после того случая еще в себя толком не пришел,  но я  быстро освоюсь. Мне бы только  потренироваться ещенемного...
- Товарищ капитан – это уже Игорь подключился – как же можно Саблина в пехоту? Вы видели как он отбомбился? Он бомбы аккурат зенитчикам на головы положил. Вы, когда в атаку шли..резкий доворот дали, ну я и отстал немного, виделвсехорошо.  Ваши бомбы недолетели, а вот саблинские уже среди позиций взрывались. Так они стразу заткнулись, я уже  как на полигоне кидал.
- Ну смотри тута! Комэск видимо немного успокоился -  Я тебя, Саблин, предупредил… Смотри …  По тренировке я с командиром переговорю, сам знаешь как сейчас с бензином..  Ладно! Я в штаб! Игорь, иди  тута молодняк погоняй, чтоб херней не маялись. Узнай как скоро машины подготовят.
Игорь подмигнул Виктору и пошел к землянкам эскадрильи.
- А ты давай,  помогай механику дыры заделывать. Чтоб тута не привозил больше.  Исполняй…
Палыч Виктора помогать  не  пустил.  Он уже поставил свежую латку и теперь полез осматривать мотор.  Оружейники снимали пулеметы для чистки. В кабине возился специалист по приборам.   Подъехал заправщик, обдав сизыми клубами выхлопа. Стоянка эскадрильи напоминала разворошенный муравейник, все были при деле, чем то занимались, куда то спешили. Виктору не было никакого дела. Он отошел в сторону и обессилено уселся на груду пустых воздушных баллонов.  Вылет дался ему тяжело, а нагоняй от  капитана еще добавил. Сил не осталось совершенно.  Сейчас бы поспать, но идти в темную и прокуренную землянку не хотелось.
В пехоту мне нельзя, размышлял Виктор, там убьют, как пить дать убьют. Домой бы вернуться.. но как? Надо до конца войны дожить,   только сложно это. В авиации образца 41 года жизнь  не сахар.  Насколько Виктор помнил, из летного состава начавшего воевать с начала войны, к концу остались в живых единицы.  Но  уж в пехоте шансов уж точно не будет. Значит  лучше летать, я здесь летчик, летать это все что я хоть как то умею. Это лучше чем бежать на пулеметы.  Только полетать бы побольше. Тело то все помнит, это я  головой туплю.
А чтобы выжить нужнолетать хорошо. И знать, что делать и как. Блин, в голове каша какая то. Хрен его знает что делать, летел как кутенок. А вот комэска глазастый, как он про пробоину узнал? С таким наверно не пропадешь.. Это у него уже 5 сбитых. Хороший летчик, сильный.Возможно он станет известным   Героем Советского Союза. Шубин.  Что то не помню такого. Вот Покрышкинапомню, Кожедуба тоже, еще про Федорова что то по телевизору говорили. Что же видел на форумах,  приятели обсуждали.   Ладносейчас это не важно,лучше пойду послушаю, чего там ребята заливают…
Вылет комполка разрешил. Видимо благодаря Шубинову красноречию  нашлись  и излишки бензина и моторесурс.  Вечером  Виктор вновь поднялся в воздух, на отработку пилотажа.Сперва сделал несколько виражей, стараясь выполнять их как можно большей перегрузкой, потом приступил к петлям. Ощущение, что летишь верхом на неуправляемом птеродактилепропало. С каждой выполненной фигурой пилотажа,с каждой секундой в небе машина становилась все более послушной его воле. Полет начал доставлять удовольствие. Разрешенные  полчаса пролетели очень быстро. Посадив машину  Виктор  немного посидел в кабине, отдыхая. Сидеть было неприятно,  начинало подмораживать и мокрая от напряжения одежда неприятно липла к телу.  Все силы ушли на полет.Палыч обошел самолет и пошел за стремянкой, нужно все осмотреть пока не стемнело.  Подъехал  знакомый бензовоз, вокруг была уже  привычная Виктору суета. Заканчивался второй день его войны.
На следующий день, как обычно затемно, прибыли на аэродром, комэски ушли а оставшийся народ  забился в землянку.  К утру сильно потеплело и земля под ногами раскисла.  Виктору внутрь лезть не хотелось,  талая вода залила весь пол, летчики пытались раскочегарить печку, но отсутствие сухих  дров и нежелание идти за хворостом делали их попытки тщетными.Он  с Игорем остался снаружи, у входа. Было шумно, техники суетились вокруг самолетов,  прогревали моторы, аэродром готовился к очередному боевому дню. 
- Слушай, ведь у тебя уже двое сбитых. Расскажи как ты их сбил.
Про «своих»  Игорь мог рассказывать часами, не отвлекаясь на такие мелочи как обед и сон. Вот и сейчас он сразу оживился, выбросил бычок и, жестикулируя, принялся за рассказ
- 19 ноября над Ростовом патрулировали пятеркой. Шубин вел значит.., я, справа, как обычно, а слева тогда Литвин летал.. ну который  Сашка Литвинов.. И еще Лахно Васяи Беридзе Вахтанг.  С ними должен был Нифонт лететь, но у него одна нога шасси не убиралась, он сел. На трех с половиной мы ходили.     А тут юнкерсов девятка идет, чуть пониже.   Я их  первый увидал, ну ты же знаешь как я вижу.. Ну вот.. А они нас не видели, мы со стороны солнца были,  ну мы и атаковали сходу. У нас РС были подвешены, так мы  ими как дали!  Немцы сразу зассали, развернулись и драпать, бомбы поскидывали. Ну еще бы, там все  в разрывах было…
Жестикулируя  руками, с грязными, обкусанными ногтями  Игорь показывал как строился заход, элементы боя. При этом, вспоминая короткие моменты своего  триумфа, он довольно щурил зеленые глаза,  напоминая при этом здоровенного, рыжего кота.
- Ну вот..  Я точно видел как мой снаряд попал Ракурс неважный был, где то две четверти, но я точно попал. Юнкерс такой еще полосатый был, как тигр, там еще что то еще нарисовано было у кабины...  В общем,  попал я, рвануло у него в фюзеляже, в районе крыла, так он сразу загорелся. Вот знаешь, как спичка загорается? Пых.. и такой комок огня вниз полетел. Красиво так… Так вот, мы РС врезали, потом с пулеметов добавили, немцы разворачиваются. Мы их на скорости проскочили и в разворот. Думаю щас как  вмажем еще... Но тут на нас мессера упали. Я когда осматривался… а Лахно с Вахтангом они после разворота  сзади шли и чуть выше..   вижу  МиГ Лахно  горит и  пара мессеров на нас  сзади заходит.  Прохлопали мессеров. Командир их увидал и вниз полупетлей, мы с Литвином за ним.. мессера проскочили и ушли наверх. Их всего двое  было. Они еще одну атаку сделали и ушли.
- Да блин. А как же это вы их так?
- Хрен его знает. Они тоже вроде как от солнца зашли. Мы юнкерсов  без прикрытия увидали и элероны развесили.  Командир потом на разборе вставил, все на юнкерса горящего пялились… по сторонам никто не смотрел.. вот так вот.
Наши потом ездили на место. Говорят  немец еще в воздухе сгорел, Калинин, хуторок такой под Ростовом.. так юнкерса  по всему полю кусками раскидало, ничего не осталось.  Один успел прыгнуть, но у него парашют сгорел, разбился.  Остальные в самолете погорели…  А Вася Лахно с самолетом упал. Там же,рядом речка есть, Мертвый Донец так он прямо на берег упал. Хотели достать и похоронить,  но там одни крылья остались, фюзеляжс мотором на несколько метров в землю ушел, яму водой залило.
Игорь печально вздохнул и полез в портсигар за новой папиросой.
Один МиГ из соседней стоянки внезапно порулил на старт. Уже немного рассвело и Виктор разглядел на хвосте желтую четверку.
- А кто это? Чего он один полетел?
- Это майор Никифоров, командир первой эскадрильи. Это его  четверка. Наверное на разведку погоды полетел. Погода то вишь какая, полеты могут отменить. Но это н как слетает – узнаем.
МиГ очень долго разгонялся и затем с трудом оторвался от полосы, Виктор увидел как от колес отлетали комья грязи.
- Во! Видал как взлетел? Два «экспертных» специалиста внимательно налюдали за взлетом–Пог рязи сложно машину удержать. Ну он ведь ас.  Он как то с  Шубиным договорилсяи провели воздушный бой прямо над аэродромом. Так весь полк головы вверх позадирал. Даже Скворцов из своего блиндажа вылез. Как они дрались! Я так не скоро научусь. И ведь побил он нашего комэска. Тот правда потом рассказывал что у него двигатель в бою не вытягивал. На старшего техника орал долго. Но тут сам понимаешь… Игорь хитро подмигнул.
Так вот..второго я недавно сбил, шесть дней прошло. Мы тогда в районе Троицкого на штурмовку летали звеном.  Петров вел,  я с Литвином ведомые были. Заход сделали, а тут Литвин чего то в сторону и домой. Мы догнали, а он белый весь, в ручку вцепился. Тут мессера появились, две пары . Я их издалека увидал и мы чуть в сторону отошли  и выше поднялись. Они нас не видели, сразу на Литвина кинулись.  Они ниже шли,  мы на них хорошо сумели разогнаться и атаковали замыкающую пару. Немцы нас прошляпили. Я сперва думал вслед за Петровым ведущего бить,  а потом гляжу до ведомого уже метров сто, где то три четверти ракурс был. Я прицелился и тут вижу, через прицел уже,  как он голову в мою сторону поворачивает. Игорь злорадноухмыльнулся.
-Так у него натурально, глаза квадратные стали, ей богу. А я как дал из пулеметов, почти в упор. Он только дернуться успел. Всю кабину мессеру разворотил. Я его проскочил, а Петрова немец увидал и увернулся, тут еще их первая пара боевым разворотом развернулась и на нас. Как мой сбитый  падал  толком и не видел. Только  когда кинулся к Петрову,  увидал как он уже на снегу валялся, разбитый. Но немцы нам потом дали жару. Втроем как насели, думал  сожрут. Как мы с ним крутились!  Я тогда  весь БК расстрелял. Минут двадцать нас  гоняли. У меня в машине двадцать семь дыр насчитали,  в левом баке две сквозные, бронеспинкапомята. У Петрова в парашюте пуля застряла и прицел разбили.  Отмахались. Как сам не помню. Когда сели, я из кабины вылезти не мог. А  Саше Литвинову тогда в ногу пуля попала, когда из атаки выходил, вот он и ушел.Он сел и сознание потерял. Не знаю как  дотянул, там весь пол кабины  был кровью залит. Палыч твой драил.  Его перевязали и в госпиталь, а  там ступню отрезали. Мы с Вахтангом ездили позавчера проведать. Он серый  весь.Злой.  Как без ступни летать то? Врачей материт.  Его дальше эвакуировать будут. Отлетался, а жалко, летчик хороший.
- А я слышал что без ног летают.
- Да ну?Как ты педали будешь чувствовать? Брехня!
Да нет же.  Я читал где то.У англичан одному летчику обе ноги оторвало, до войны еще. Так он  протезы так освоил, что сейчас летает и немцев сбивает. Точно! Фамилию вот  не помню,  толи Бардер,  толи Джонсон. 
- Ну дела. Надо Сашке будет написать, может тоже... А где читал? Вложили бы вырезку в письмо.
- Да не помню я. Я как головой приложился хожу  и охреневаю. 
- Так врачу скажи. Мож какие таблетки есть выпьешь и все как рукой снимет. Как летать то?
- Да ну его, затаскают по госпиталям. Еще не дай бог спишут. Нафиг. Вот сейчас начал летать и хорошо, а голова.. голова пройдет.
Из низких облаков укрывавших аэродром внезапно вывалился МиГ и начал сходу заходить на посадку.
- Как бы не скапотировал. Вон как развезло. Однако посадка прошла успешно. МиГ обдав друзей ветром от винта зарулил на свое место.
Наконец остальным летчикам надоело сидеть в полутьме и они выбрались на свежий воздух.  Обсуждали перспективы на текущий день. Нифонтов с Беридзе вяло спорили с лейтенантом Петровым на тему отмены полетов на сегодня, приводя в качестве доказательствапримеры из своей практики.  Особенно горячился Вахтанг… Подошел Шубин.
Вот что, орлы. Погода дрянь, сами видите.  Никифоров летал, еле вернулся. Синоптик тоже ничего не обещает. Летать нельзя, но нужно. Звонили из штаба армии, срочно требуется разведка перемещений противника по дорогам. Выполнять будет наша эскадрилья, я полечу, но нужен ведомый.  Есть добровольцы? 
- Я! - Я! - Я!  Виктор,  успел раньше Игоря  и Вахтанга. Он сам от себя не ожидал такой прыти. Он не собирался летать по такой погоде.
- Саблин!? Ну хорошо.  Вот товарищи летчики, берите пример. Шубин чего то развеселился.  Остальные летчики удивленно  посматривали на Виктора .- Смотри тута.. На разбеге будь особенно внимателен. Грязь! Машину может тута  в сторону вести гораздо сильнее. Смотри по скорости, лучше больше разгонись. И еще,  жалюзи тута  открывай после отрыва. Забьешь грязью  - сорвешь задание.  По полету.. тута … держись слева, если в облака зайдем прижимайся ближе ко мне. Главное не потеряйся. Вылет через полчаса.  .. тута чего еще.. возьмем РС, я уже дал указание, может чего на дороге встретим.   Значит иди готовься,   изучай маршрут, ориентиры…
Этот вылет Виктор напомни надолго. Машина набирала скорость медленно, словно нехотя. Только у края полосы Виктору удалось ее оторвать. Двигатель едва не  перегрелся, однако обошлось. Он пристроился к ведущему и полетел в свой первый боевой вылет на разведку.
Полет проходил на малых высотах.  Темные, тяжелые тучи прижимали к земле,  не давали  самолета подняться выше.  Сегодня лететь было проще – вчерашний полет и тренировка не прошли даром, Виктор уже прочно удерживался на своем месте чуть сзади и немного выше ведущего и даже  пытался осматриваться,но быстро выдохся. От постоянных маневров и верчения головой  устала шея и руки. Самолет ведущего мелькал на фоне земли. Оттепель сверху была видна особенно хорошо. Дороги сразу почернели, на полях, кое где появились черные проплешины. Впрочем, Виктору  уследить за этим было сложно, на бреющем полете  пейзаж сливался в одну грязную белую массу.
При подлете к линии фронта облачность стала более редкой.  Самолеты подпрыгнули выше и Виктор успел на нее немного посмотреть. Сверху фронт казался нестрашным. Тонкие линии траншей и очень много черных,  маленьких, оспин от воронок.  А вот   и деревня N. Виктор  опознал ее по характерному ориентиру – водонапорной башне, здесь начинался их разведывательный маршрут. Ведущий оставив дорогу по левому крылу жестами приказал подойти ближе.  Ну да, подумал Виктор,  ему же так удобнее. И на дорогу смотрити за мной. Ловко. Надо запомнить. Однако  дорога была пустой. Дальше облака снова стали низкие и плотные. Пара истребителей снова прижалась к земле. Виктор потерял ориентировку, постоянные маневры ведущего не давали времени сосредоточится,  а малая высота полета не давала уцепиться глазом хоть за какой нибудь ориентир. Внизу мелькала белая земля, какие то деревеньки,  дороги, промелькнула небольшая автоколонна, затем промелькнула железнодорожная станция  и снова этот однообразный белый пейзаж. Он успевал следить только за температурой воды и масла. Ну и за ведущим конечно, на остальное не хватало времени.  Облачность снова поднялась.  Внезапно Шубин начал покачивать крыльями, а затем начал резко снижаться – увидел подходящую цель для атаки и начал строить заход.  Впереди, по дороге от линии  фронтадвигался небольшой,десяток подвод, обоз. Крошечные, с высоты полета  лошади тащили такие же фургоны и телеги.
Виктор пошел за ведущим. Выбрав свою цель, фургон со светлым, выгоревшим верхом, запряженным парой лошадей.  Первый РС рванул  с перелетом, метрах в тридцати от  повозки. От взрыва лошади понесли. Второй тоже  лег с перелетом, зато третий попал точно между фургоном и лошадьми. Дистанция до цели была уже совсем маленькой и Виктор сразу потянул ручку, избегая встречи с землей.  Он успел только увидеть вспышку беззвучного взрыва и  какой то бурый  дым.   Миг и эта картина смерти скрылась под капотом.
Новый разворот и заход. Обоза уже не было. Несколько подвод удирали  по полю, хорошо выделяясь на фоне снега,  носились одиночные кони.  На дороге разгорался фургон,  Виктор увидел как рядом с перевернутой  телегой  бьются в агонии лошади.  Теперь он выбрал своей целью какую то бричку, запряженную  вороной лошадью, она  неслась в сторону небольшой лесополосы, надеясь спастись за деревьями.  Виктор выстрелил по ним РС, а потом добавил из пулеметов.    Возница, увидев валящийся  на него  с неба самолет,  моментально  вывалился на снег и тем самым избежал смерти. Светлые трассеры ШКАССов  на долю секунды задержались на бричке а затем уперлись в лошадь.  Та рухнула словно подрубленная,  бричка закувыркалась, раскидывая по снегу свой груз. 
Новой атаки Шубин делать не стал -  полетели домой. Погода портилась на глазах. Облака прижимали все ниже и ниже, ближе к линии фронта попали под слабый дождь, пришлось прижаться к ведущему чуть ли не вплотную. Оторваться в таких условиях – верная смерть. Однако обошлось, вышли точно к  аэродрому. На посадке самолет вел себя немного странно, очень неохотно опускал нос, по полосе его водило словно на коньках. Все же  подмокший аэродром это не шутки. Однако обошлось. Снова Палыч на крыле показывает куда рулить, вот и своя стоянка, тормоза, зажигание. Можно расслабится.  От вылета у Виктора было какое то странное впечатление. Что то мешало,  с одной стороны он хорошо отлетал  в очень сложном вылете, но с другой стороны ощущался какой то дискомфорт. Перед глазами вставала картинка падающих на снег лошадей. «Война войной, а животину жалко».
Он вылез, показал Палычу большой палец – мол, все в порядке. Показался Шубин в окружении летчиков. Он им что то  весело рассказывал.
- Ну Витька молодец. Хорошо держался. Как мы немчуру причесали?!  Там обозники обосрались, небось. Тока ты тута … низковато выходишь. Решил немцев винтом порубать? Летчики засмеялись. Виктор тоже улыбнулся,  идея рубить врагов винтом показалась забавной.
- Да нет, тащ капитан. Я наверняка хотел, РС летят хрен куда, зато я как врезал, так все в клочки.
- Ты смотри тута. А то тебе как врежут.. в упор или немного  не рассчитаешь  и привет, полон рот земли. Аккуратнее надо, повыше выводи. Но вообще молодец. Хорошо слетали!  Ладно,  я в штаб. Вы тута ждите пока.
Теперь летчики обступили Виктора расспрашивая про подробности вылета.  В землянку уже никто не шел. Воды в ней   уже было по щиколотку. Расположились на самолетных чехлах, травили анекдоты, вспоминали истории из жизни.  Вскоре появился Шубин. 
- Все ребята, шабаш. Наши погодные оракулы предсказывают потепление.  Если за сегодня никакой команды на перелет не получим – застрянем тут надолго. Аэродром раскиснет  будем тута долго сидеть. Сидели до вечера, там же, на чехлах и пообедали. Команда на перебазирование не поступила.

+7

6

Глава 5.
Подмораживать начало еще с вечера. Летчики засуетились, посматривали в небо. Однако небо было чистое морозтолько усиливался.  На другой день снова поехали на аэродром затемно, как обычно К рассвету определились с задачами.
- Орлы, значит так.. тута быстро перерисуйте линию боевого соприкосновения. Сегодня снова прикрываем ж.д. станцию N. Там пополнение разгружаться будет, начальство сказало, чтоб ни одна бомба не упала. Сейчас вылетает старший лейтенант Петров с младшим лейтенантом Беридзе и сержантом Нифонтовым. Вылет через 15 минут.  Я вылетаю через полтора часа,  пойду с Шишкиным и Саблиным.   Высота – четыре тысячи метров.
И вот новый вылет. Взлетели сходу всем звеном. Аэродром хорошо подмерз и самолеты легко отрывались от земли.  Сверху было хорошо видно, как оттепель знатно отыгралась на зиме. И хотя снег так остался лежать на полях,  но уже не укрывал землю полностью. Он съежился, проявились многочисленные проталины. Очень четко выделялись голые стволы деревьев и кустарников,  издалека выделялись черные нитки дорог.  На подходе к станции они встретили возвращающееся звено Петрова. Приветственно покачали крыльями и разошлись каждый своей небесной дорогой.
Сверху станция казалась крошечной, малюсенькие паровозики, снующие туда-сюда машины и люди. Люди мелькали черными точками, коротенькими ленточками маршевых колонн.  Фронт поглощал все, от гуталина до точнейших приборов ПУАЗО,все что могла произвести измученная войной страна. Но больше всего он поглощал людей. Оторванных от семьи и привычной жизни, одетых в одинаковую форму наскоро обученных и вооруженных. По тонким артериям железных дорог они прибывали к фронту, к таким вот станциям, чтобы  отсюда растечься по стылым  землянкам и промороженным окопам зимнего фронта. Многим из  этих людей, что сейчас копошились внизу,  не суждено  пережить эту зиму.
Виктор поморщился.  - «Нашел время философствовать».  Они патрулировали над станцией на высоте четырех тысяч метров.  Минимальная скорость позволяла продолжать барражирование более часа.  Редкая облачность и ясная погода позволяли издалека увидеть приближение противника. Мельком глянуть на приборы, потом на Шишкина – нет ли новых команд  и по сторонам, нет ли кого и снова проверить показания приборов. Самое противное было выискивать противника на фоне солнца, глаза слезились, жесткий ворот гимнастерки натер шею, однако, хочешь жить – умей вертеться. Виктор помнил из книг, что большинство сбитых  летчиков даже не видели своего обидчика.  А значит снова приборы, на  ведущего и  бесконечный обзор бескрайнего неба. Время прошло быстро, пора домой. Над аэродромом Шубин немного схулиганил, дал команду ведомым подойти поближе,  -  а затем  «пробрил» посадочное  «Т».
И снова привычная, аэродромная  суета. Привезли обед. Летчики забились в землянку и хлебая борщ обсуждали новости.Главная новость это то, что летчики  из первой эскадрильи завалилинемецкого разведчика.  Об этом сейчас и рассказал Нифонт, ходячая справочная службаполка.  Это была его первая особенность.  Он был в курсе всех новостей полка, при чем не только бытовых  -   типа с кем,  что и сколько вчера было выпито Власычем -  механиком   из первой эскадрильи. Но и был в курсе  жизни полка на самом верхе. О всех приказах он узнавал едва ли не за сутки. Поговаривали, что он огулялШурку – толстую, неопрятную   машинистку из штаба полка. Виктор представил себе эту Шурку неглиже и вздрогнул. Аппетит, нагулянный долгим вылетом, чудесным образом испарился…
Второй особенностьюВалентина Нифонтова было то что для Виктора он напоминал героя американского сериала «Теория большого взрыва» Шелдона. И лицом и такой же длинный, худой и нескладный. А еще, когда Нифонт ничего не рассказывал и ничего не узнавал, он жевал. Доставал горбушку хлеба и начинал ее грызть, пережевывать,  мерно двигая челюстями. Игорь как то рассказывал, что  Нифонт грыз одну горбушку целых полтора часа. Он специально, ради смеха, засекал время…
По словам Нифонта, летчики из первой эскадрильи, прикрывая  наземные войска,обнаружили диковинный  самолет с двумя хвостами и после многочисленных атак сумели его поджечь. Самолет этот, несмотря на чудный вид, был очень маневренный и легко выходил из под атак,  они вчетвером еле управились…   
После обеда новый вылет.  Поставили задачу прикрыть эскадрильей полк новых пикирующих бомбардировщиков.  Бомбардировщиков ожидали сидя в кабинах, как оказалось не зря – они опоздали с появлением на целых полчаса. Но вылет едва не  оказался сорванным.  Сперва  на самолете Шубина, на взлете, отказал мотор. Только благодаря своему высокому мастерству он сумел посадить самолет на самом краю аэродрома. Затем снова не убралось одна нога шасси Нифонтова. Ему приказали садиться, однако при посадке,  эта нога произвольно сложилась и он плюхнулся на пузо вспахав винтом полосу.  Все это время девятка петляковых нарезала круги над нашим аэродромом.  Пришлось прикрывать их только   четверкой.  Заняли позицию слева выше бомбардировщиков, Петров с Вахтангом стали справа. Так и полетели.  Виктор, боясь прозевать внезапную атаку немецких истребителей,  смотрел за небом во все глаза. В воздушном бою, без Шубина, опытнейшего летчика, будет очень тяжело. Однако пока везло, горизонт был чист, только пара мигов справа да девятка бомбардировщиков под крылом. Такая идиллия продолжалась до цели, а там начался ад.
Немецкие зенитчики обрушили набомбардировщиков шквал огня. Такого Виктор еще не видел. Вокруг девятки отважных  пешек разрывались  сотни снарядов, казалось, что черные облачка разрывов  закрыли все небо. Однако бомбардировщики упорно шли к цели,  не сворачивая и не выполняя никаких противозенитных маневров.  - Даа.. хорошо что я на истребителе! Лететь и не сворачивать, когда по тебе долбит такая сила – это нужно иметь стальные яйца. Бомбардировщики сбросили бомбы и теперь спешно разворачивались на обратный курс. Их цель – довольно крупную железнодорожную  станцию заволокло дымом, там внизу, что то горело. За одним из бомбардировщиков тоже тянулся дымный шлейф,  он начал быстро отставать от группы…
Бомбардировщики растянулись. Их некогда красивый строй  распался, некоторые вырвались вперед, некоторые отстали, замыкала отход та самая  отчаянно дымящая машина. – «Вот уроды. Ведь себе же хуже делают. Сейчас подойдут мессеры так  они всех порвут» подумал Виктор.  Однако бомбардировщики своего не бросили, пара самолетов пристроилась к горящему, остальные ушли вперед .  Истребители тоже разделились – пара Петрова ушла в след за большинством бомберов, Виктор с Игорем остались сзади, прикрывая отставших. Болела шея, этот чертов воротник натер кожу, каждый поворот головы вызывал боль. Однако не смотреть по сторонам было нельзя. Они находились над территорией противника и их истребители могли появится в любую минуту. Ушедшая вперед машины, пользуясь преимуществом в скорости, быстро растаяли вдали. А они так и ползли впятером, подстраиваясь под дымную машину, километр за километром. Бомбардировщики, которые не бросили своего и пара мигов, нарезавших  вверху  восьмерки и стараясь видеть все вокруг.  Над  линией  фронта дымящий бомбардировщик  загорелся. Пламя появилось на моторе, а потом охватило все крыло.  Самолет еще тянул минуты две, стараясь уйти подальше к своим, потом от него отделились три черные точки и забелели купола парашютов. Обреченный бомбардировщик завалился набок и устремился к земле, перечеркивая небо черной копотью. Недалеко от земли видимо взорвался бензобак, в яркой вспышке от самолета оторвалось крыло и горящие обломки упали на землю…
На аэродром сели нормально, поврежденную машину Нифонтова оттащили с полосы на стоянку. На самолете командира снимали мотор. Пока самолеты заправляли и готовили к новому вылету, летчики обсуждали минувший. Шубин выслушивал доклады, коротко  обсуждал нюансы вылета, давал свои комментарии. Узнав, что бомбардировщики сильно растянулись скривился.
- Вот как всегда.  Понабирали в Красную армию по объявлению! Который тута раз уже… Онибомбы скинут и сразудрапать,  растянутся кишкой, а тута шмидты подходят, много и  с превышением, часть на тебя накинется, часть на бомберов. А они ни хера не могут поодиночке, вот и сшибают их тута, почем зря. А нас потом дрючат за то.  Как вдвоем то леталось то?
- Нормально,   - ответил Игорь,  - хорошо небо видели. Удобно перестраиваться. Оно конечно не знаю каково в бою будет, но лететь нормально.
- Да, немного удобней,  подтвердил  Виктор. Маневрировать проще, я на крыле держался, чуть сзади. Так и ведущего хорошо видел и все что вокруг творится.
- Ага.  Самолетов мало осталось, попробуем парой полетать, как немцы. А что до боя... Попробуем.  Я с командиром поговорю, может получится учебный бой провести. Но все равно,  раз такая херня с самолетами, то будем  тутапарой летать, потому как задач нам не уменьшают.
- Товарищ командир, снова встрял в разговор Виктор, - еще бы радио поставить, чтобы переговариваться можно было. Почему мы его не используем?
- Радио.. видно было что Шубин зол, но сдерживается. - А ты сам тута  с радио летал? Херня твое радио.   Я вот летал, все шумит, трещит нахер. Через 10 минут голова начинает болеть.  Снял к чертовой матери, к чему лишний вес возить.
-  Так эта, товарищ капитан, может оно у вас не настроено было?
- Мля. Саблин, тебе делать нехрен? Однако Шубин задумался. – Впрочем, ты же военный человек.. тута.. знаешь, что в армии инициатива наказуема исполнением? Николаич!  окликнул он старшего техника – подайте ка мне сюда механика по радио. Я надеюсь, у нас такой  еще водится?
Шаховцев, помощник командира эскадрильи по эксплуатации, здоровенный мужик лет пятидесяти, что то сказал механикам, вытер замасленные руки ветошью  и несколько опасливо  подошел поближе.
- Николаич, помнишь ты с моей машины передатчик снимал? Он живой еще? Сколько их в эскадрилье?
- Да лежит у меня на складе. Чего ему сделается?
Но тут,  путаясь в полах длинной шинели, прибежал механик. Им оказался тот самый  вечный дневальный - маленький, щуплый солдатик. Форма сидела на нем как на корове седло. Шапка, видимо на  несколько размеров большая постоянно сползала на нос, закрывая очки, длинные рукава шинели закрывали кисти рук.
- Мля! Опять тута  это  чучело,  все сильнее закипаяпротянул Шубин.  -  Гольдштейн, какого хера! Как долго ты будешь позорить своим внешним видом нашу доблестную Красную армию? Никчемный сын великого народа!  Выглядишь как последний босяк. Ты выйди в воскресенье на паперть, тебе медяков накидают. Превратили армию в бордель!  И вас  тоже,  это касается, товарищ старший техник, -это  уже к Шаховцеву –  Когда у  вас механик похож на  огородное пугало, то чему удивляться,  что  половина машин в эскадрилье небоеспособна. И не мое дело, где вам брать запчасти! Рожайте! Это безответственность!  Видно было, что Шубина уже понесло и оправдываться перед ним бессмысленно. -  Раздолбаи! Развели тута... Вы на фронте или кто? То один ходит по стоянке пьяный, видом другого можно людей пугать, а потом в эскадрилье моторы летят. Я тут наведу порядок, мать вашу, я вас под трибунал…  От потоков начальственного гнева  Гольдштейн съежился и стал еще меньше, Шаховцев же  воспринимал крики невозмутимо, видимо  привык.
Командир так разорялся еще пару минут и наконец и иссяк . Помолчав с минуту, поостыв и успокоившись начал раздавать указания.
- Шаховцев, нужно установить на 18м МиГе передатчик, проверить работу приемника, настроить. Чтоб работало тута как часы.  Подготовить вторую наземную станцию для проверки.  А ты Саблин,проверишь, как оно работает в воздухе.  Сколько нужно времени на установку?
- Сутки, товарищ капитан  - голос у механика оказался тонкий, под стать росту. - На складе есть, но нужно аккумуляторы зарядить и отлаживать долго.
-  Хорошо, сутки! Вот этого,  -  палец Шубина ткнул в Гольдштейна, отчего тот  съежился еще сильнее, - переодеть! Видеть его в таком виде не могу. И, - тут капитан снова сорвался на крик, - какого хера вы тут столпились? У комэска нет своего  самолета,  давайте тута работайте!…
…Через час Виктор снова был в воздухе. Пришел срочный приказ прикрыть бомбардировщики. Под это дело полк сумел наскрести только два самолета, остальные были на задании. Шубин забрал у Шишкина  самолет и взял Виктора в качестве ведомого, хотя тот думал, что будет наоборот. За этот час между вылетами, полковой  врач успел намазать его шею какой то гадостью, а Шишкин выделил из своих запасов небольшой кусок трофейного парашютного шелка. Виктор обернул им шею, чтобы не натирало.
Теперь они прикрывали Су-2 – небольшие одномоторныебомбардировщики. Их пятерка должна была отработать по немецким позициям какой то деревне, которую никак не могла взять наша пехота.  Вылет проходил гладко, небо было чистое, зимнее солнце ярко  освещало  землю.только редкая облачность, хорошая видимость.  Камуфлированные  сушки, поблескивая остеклением кабин, проплывали внизу. Вот и деревня, среди огородов тянутся ломаные линии траншей, видны позиции пушек, на окраине догорают несколько домов.  В поле, у деревни, застыло несколько  маленьких коробочек, одна из них все еще чадила жирным черным дымом, то тут, то там, на снегу, лежали черные крапинки, словно проплешины. «Это же убитые  лежат» - догадался Виктор.  Зенитки не стреляли, небо было чистое и бомбардировщики отбомбились словно на полигоне. Сверху хорошо было видно как, прямо среди позиций, взрываются бомбы. Один из домов внезапно рассыпался трухой, его обломки загорелись.  Крыша другого,  немного приподнялась вверх, а потом внезапно разлетелась тысячами кусков,  стены рухнули – видимо в дома попали крупные бомбы. Бомбардировщики прошли над целью и принялись неспеша разворачиваться, решили ударить еще раз, видимо храбрые ребята.  Саблин увидел, что по направлению к деревне по снегу движутся редкие цепи, впереди медленно ползли коробочки – наша пехота начала новую атаку.
Внезапно на солнце что –то мелькнуло. Виктор закачал крыльями, привлекая внимание ведущего и показал ему на возможную опасность. Вовремя.  На них сверху уже пикировала пара мессершмидтов. От первой атаки увернулись легко, уйдя вниз переворотом.  Мессера заходили на очень высокой скорости и никак не могли довернуть. Они просвистели в стороне и снова полезли вверх.  Виктор впервые увидел немецкие самолеты так близко.  Они были опасно красивы, словно акулы. Желтоносые, с тонким  фюзеляжем, скругленные крылья в серо-белых разводах камуфляжа и черными крестами. Смертельно опасные твари.  Догнать их нечего и думать. С их преимуществом, они легко поднимутся гораздо выше, к тому же на такой высоте МиГ не отличается ни скоростью, ни скороподъемностью.
Мессера видно решили не затягивать бой и атаковали снова.  Все повторилось, миги синхронно выполнили переворот, развернулись и набирая высоту, потянули в сторону опекаемых  бомбардировщиков.  Те,  сбросили оставшиеся бомбы на немцев и уходили домой.   Истребители устремились следом, находясь сзади и выше. Еще выше ходила пара мессеров, подгадывая удобный момент.  Виктор увеличил интервал до ведущего, чтобы  лучше видеть атаки. «Как же не хватает радио, ведь куда проще согласовывать действия». В этот момент мессеры предприняли новую попытку их сбить.  Правда эта атакапрошла как  то вяло, словно «для галочки». Понимая, что с наскока  никого сбить уже не получится и,не желая ввязываться в маневренный бой, немцы отвернули и скоро растаяли в небе.
Дальше полет прошел уже спокойно. Проводили бомбардировщиков прямо к ним домой, их лидер, с здоровенной цифрой 5 на хвосте, покачал на прощанье крыльями и повел свою группу на посадку. Истребители полетели к себе. Вот и родной аэродром,  сделали круг, вышли на глиссаду. Виктор следом за ведущим, на малых оборотах, подошел  к посадочному "Т", убрал газ и приземлился. Все это Виктор выполнял  привычно и буднично, словно на автомате.  Самолет, гася скорость, запрыгал по неровностям аэродрома. Саблин, увидев, что на стоянке ничего нет, лихо подрулил к своему капониру, выключил мотор.–«Однако устал немного. Сейчас бы в землянку и на боковую,  часа на три».
Однако этим, сугубо пацифистским планам, не суждено было сбыться.  Его МиГ едва успели заправить, как поступила новая команда на вылет. Снова прикрывать железнодорожную станцию. Теперь ведущим полетел Шишкин. Целый час  они утюжили небо, однако противник так и не появился. Обратно возвращались уже в сумерках. Аэродром нашли легко, несмотря на плохую видимость, летное поле и стоянки отчетливо выделялись на фоне белых полей. Маскируй не маскируй, а оттепель что хочешь размаскирует.  После посадки вылезать из кабины не хотелось. Четыре вылета, с непривычки дались тяжело. 
Набившись в кузов полуторки, летчики полка весело болтали, обсуждали минувший день. Настроение у большинства было приподнятое,  потерь нет, все живы – здоровы, даже немца сбили. Впереди ожидает вкусный ужин и положенные, после тяжелого летного дня, наркомовские 100 грамм.
В столовой, Виктор принял от комэска свою норму, выпил сразу, залпом, не дожидаясь своей порции ужина. Водка привычно обожгла пищевод и приятно разлилась по телу, ударила в голову.  Он сидел расслабившись, чувствуя как понемногу  уходит напряжение тяжелого дня. Официантки, в накрахмаленных передниках ловко разносили порции, весело улыбались знакомым летчикам, шутили.  Виктор присмотрелся к одной из них, рыженькую. Стройная, симпатичная молодая женщина.  Завалить бы в ее  койку. Однако тут не светило ничего.. . тут все было давным-давно поделено начальством.  Эта рыженькая, в частности, была ППЖ начальника штаба, другая, крепенькая блондинка с грудью,наверное с 4го размера – начальника БАО.  Он негромко выругался. Летчики удивленно на него покосились, Шубин, поймав взгляд  Виктора понимающе усмехнулся.
- Ты тута Саблин, за столом не ругайся. Тут люди кушают. И на баб чужих нечего заглядываться. От того потом беды и происходят.
Виктор не ответил и налет на ужин. Картошка с тушенкой показалась вкуснее чем обычно. Шубину хорошо про баб говорить. Оба комэска живут отдельно от остальных летчиков, в соседнем доме, и  их хозяйка, женщина лет тридцати пяти охотно делит с ним свою постель.
После ужина, ориентируясь только по тусклому свету звезд, летчики эскадрильи   добрались до своего дома. Игорь с Вахтангом тут же затеяли партию в дурака,  Петров с Нифонтом сели было играть в шашки, но вскоре присоединились к картежникам.   Виктор же забрался на свой жесткий, набитый соломой матрас и моментально провалился в сон…
- Подъем товарищи командиры!  Глухой голос,из за  двери,разбудил его следующим утром. Начинался новый день войны…

Отредактировано Semen (06-08-2012 18:29:01)

+9

7

Одна поправочка: мессершмиТТ

0

8

Semen написал(а):

Моторотказал

Semen написал(а):

небыло

Semen написал(а):

Викторпришелот


Пробелов катастрофически не хватает. Это только из первого поста. Экономите? :) Настройте проверку в редакторе.

Начало ничего, нормально. Пока непонятно, в чем выразится попаданческий элемент. Будем следить.

Штурмовка во время разведки - грубое нарушение. Последствия могли быть от легкого матерения командиром и вплоть до... И РСы на разведку точно не подвешивали - слишком скорость снижают, что может аукнуться. Все-таки полгода уже воюют, кой-какой опыт наработали. Кстати, МиГи к этому времени уже начинали заканчиваться.

Отредактировано Barr (08-08-2012 23:04:26)

0

9

Пост 5

Semen написал(а):

Виктор тотчас дернул кнопку бомбосбрасывателя.

кнопку можно только нажать, а дернуть - рычаг, рукоятку...

Отредактировано Cobra (08-08-2012 23:55:04)

0

10

Semen написал(а):

Чужие крылья.
Глава 1.

В конце заголовков ставятся только восклицательные или вопросительные знаки, а вот точки — не ставятся.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Чужие крылья.