Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Внутреннего дворика » И на Тихом океане, свой закончили поход


И на Тихом океане, свой закончили поход

Сообщений 61 страница 70 из 70

61

череп написал(а):

"сейчас отгоню (перегоню) машину...."?

А это важно? По первому замечанию согласен, не доработал, а вот по второму, не вижу разницы.

0

62

Старый Империалист написал(а):

А это важно? По первому замечанию согласен, не доработал, а вот по второму, не вижу разницы.

Саша, просто когда в ХВВВКИУ у нас проводили занятия по соответствующему курсу, то употребляли термин: "отогнать" машину или "перегнать". "Отъехать" как - то не по военному.

Отредактировано череп (02-03-2013 16:19:28)

+1

63

череп написал(а):

Отъехать" как - то не по военному.

Лично я слышал множество терминов, в том числе и в армии. Большую их часть на бумаге написать невозможно, сгорит  http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif  Я считаю, что для развития сюжета, данная заклепка значения не имеет. Будем считать, что это САП*.
* — Священный Авторский Произвол :crazy:

Отредактировано Старый Империалист (02-03-2013 16:23:10)

+1

64

http://s2.uploads.ru/t/0hovB.jpg

Старый Империалист написал(а):

Будем считать, что это САП*.
* — Священный Авторский Произвол

"Тебя я понял, умолкаю, не то по шее получу и подвиг свой не совершу". :D

А в прочем, Саша, я не сомневаюсь, что у тебя получится прекрасное произведение, которое прочтут тысячи читателей. Удачи, жду с нетерпением продолжения!!!!!

Отредактировано череп (02-03-2013 16:44:53)

+1

65

Очень живая картина, яркая-преяркая.

+1

66

— Вон туда, — махнул рукой танкист, не сводя восхищенного взгляда с девушки, — Там штабные машины стоят.
И тут, наконец-то Люба увидела танки. Оказывается их было много, даже очень! Со всех сторон из промежутков между деревьями на молодую девушку настороженно смотрели стволы с какими-то набалдашниками. Из-за орудий огромного, просто невообразимого калибра, так непохожего на аккуратненькие пушечки танков, которые она видела на парадах в городе, терялись в зеленом сумраке леса танковые башни и прочие детали. И тишина, невозможная в военное время, тишина царила над поляной. А это, затаив дыхание, рассматривали юную красавицу молодые, и не очень, танкисты. Заметив сотни глаз, с восхищением рассматривающие её, Любовь Андреевна не нашла ничего лучшего, как влететь в такую родную и безопасную кабинку старенького газона. Захлопнув дверку, девушка уткнулась горящим лицом в собственные колени, и затаила дыхание.
Хлопнувший своей дверкой, старшина, только вздохнул, и только загнав полуторку под провисшую сеть с нашитой на неё материей, предложил:
— А давай я тебе спиртику плескну, грамм надцать.
— Нельзя! — возмутилась певица, — От спирта голос грубеет, я же не смогу верхние ноты взять!
— Вот и молодец, — усмехнулся Сидоркин, — Так и надо! Не робей, дочка!
Они представились заместителю командира по политической части, утвердили репертуар, и подполковник предложил пообедать, пока личный состав собирается. Девушка попыталась было возразить, но опытный старшина взял всё в свои руки, и уточнив, что певице нельзя ничего ни горячего, ни холодного, согласился.
За обедом, очень богатым, даже роскошным, по меркам войны, подполковник балагурил всех сил. Вяло ковыряя вилкой в американской консервированной колбасе, девушка всё стеснялось спросить о том, где офицер заработал шрам через всё лицо. А ещё она очень боялась поднять глаза, потому что этот шрам заставлял неприлично пялится на танкиста. А Сидоркин весело смеялся каким-то шуткам, и вообще, чувствовал себя свободно. Принадлежность к концертной бригаде стирала все рамки между солдатами, и поэтому солдаты спокойно себя чувствовали в обществе офицеров. Кроме подполковника за столом еще был и старший лейтенант, комсорг полка. Но тот тоже, сидел молча, и только украдкой бросал взгляды на Любу. Но странное чувство покоя охватило Любовь Андреевну. Как будто она была отдельно от всех, за толстым стеклом. Она всех видела, всё слышала, но до неё никто не мог дотронуться. В таком состоянии она и вышла на эстраду, которая представляла собой платформу тяжелого ленлизовского грузовика. Уже забираясь на грузовик, девушка услышала, как ответил замполит в ответ на вопрос старшины:
— Да ерунда, в башню снаряд попал, под Прагой.
Но даже это, не разрушило стену.  Сидящий внизу Глаголев растянул меха и над таежной полянкой полилась мелодия «На позицию девушка, провожала бойца». В начале Люба пела, закрыв глаза, но с каждой песней стена становилась всё тоньше и тоньше. И когда она запела «Броня крепка, и танки наши быстры,  И наши люди мужества полны…», стена хрустнула и осыпалась. Любовь Андреевна вдруг поняла, что скоро её слушателям идти в бой. Она допоёт и поедет обратно, в тыл, а эти мальчики усядутся в свои машины, может быть следующий снаряд всё-таки пробьёт броню! Широко распахнув глаза, но не переставая выводить: «Сгорит в огне свободы враг матерый,  Он будет бит повсюду и везде!», она смотрела на плотную толпу людей в черных комбинезонах, на сидящих впереди офицеров. Она словно пыталась запомнить каждого, каждого из более чем трехсот человек. И двоих младших лейтенантов в таких же как у неё необмятых погонах, и лысого сержанта, от души подпевающего ей, и того совсем молодого , который восторженно смотрит на неё из-за плеча плачущего старшины. И полковника, с гладким целлулоидным лицом, молча теребящего танкошлем. Она знала, что такая кожа бывает только после ожогов, и от знания этого, ей хотелось плакать. Но нельзя было плакать, нельзя. И она запела «Валенки».
К полковнику вдруг подбежал сержант, и низко склонившись, что-то прошептал тому на ухо. Офицер встал и поднял руку. На полуноте смолк баян, и испуганная певица замолчала.
— Простите нас, — обратился к ней полковник, и повернувшись к своим бойцам, закричал: — Заводи-и-и! Командиры рот ко мне!
Люди стали разбегаться, а растерянная девушка так и стояла на вдруг ставшей огромной, как страна, грузовой платформе.  И тут она заговорила, всё повышая и повышая голос. Она не пела, кричала. Кричала, надрывая связки, кричала речитативом, стараясь, желая, чтобы эти неизвестные, всплывшие у неё в голове слова, услышали все:
Есть правила в бешеной драке,
Что надиктовала война...
Идти самым первым в атаке
Мне честь поручила страна.

Врубаюсь забойщиком угля
В немецко-фашистскую плешь
Союза Советских республик
Ревущий передний рубеж.

И от этих стихов солдаты останавливались, замирали, чтобы потом еще быстрее бежать к своим танкам. Со слезами на глазах, Шведова яростно выбрасывала слова, надеясь что эти простые буквы лягут дополнительным слоем на броню:

Мы в пыль растираем до мела,
Пехота потом подотрёт,
Того, кто посмотрит в прицелы
На нас после слова "Вперёд".

Фашистов звериные стаи
В ручных превращает собак,
Иосифа Сталина стали
Тяжёлый советский кулак
.

Пусть сто двадцать два миллиметра
Доходчиво всем обьяснят,
Мы башни сдуваем как ветром
У этих пятнистых ребят.

Умница Глаголев, баянист от Бога, смог все-таки подобрать пусть рваную, но мелодию, и от этого песня стала еще яростней. А тяжелые танки ревели, и казалось, что они подпевают новой песне, машинам было приятно слушать эти слова:

Что делать нам с грустными мыслями –
Да вот вам, движенье рукой,
Ведь трудно – до первого выстрела,
А дальше, ребята, - легко!

Хрустят километры как пряники,
Ты соображай, что почём,
Когда я водиле-механику
Давлю сапогом на плечо.

Пускай у них оптика лучшая
И триплексы ржавчины без,
Но тридцатьчетвёрки летучие
Ссыпаются прямо с небес !

Прощайте сомненья тревожные
Да здравствует боя звезда,
Поскольку подошва сапожная
Нащупала спуска педаль.

Последние слова она шептала, уже не в силах кричать, но она знала, что её услышали, потому что, как на параде, в открытых люках стояли танкисты, отдавая честь. Ей.  Её песне, её лебединой песне.
Любовь Андреевна прожила долгую жизнь. Но она больше никогда не повышала голос. Просто не могла.

В тексте процитировано стихотворение  Михаила Калинкина «ИС», за исключением одного четверостишия.

Отредактировано Старый Империалист (02-03-2013 23:10:42)

+9

67

Старый Империалист написал(а):

боялась поднять глаза, потому что этот шрам заставлял неприлично пялится на танкиста.

с ь

+1

68

Старый Империалист написал(а):

подполковник балагурил всех сил.

Изо всех сил?

+1

69

Странно, но у Калинкина в песне "ИС" слова несколько другие. Ну да ладно, автор же.

+1

70

Vlad_2010 написал(а):

Странно, но у Калинкина в песне "ИС" слова несколько другие. Ну да ладно, автор же.

В песне, да. Но я брал стихи с его сайта. Пришлось убрать куплет с неоднозначными словами.

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Внутреннего дворика » И на Тихом океане, свой закончили поход