Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Валерия Белоусова » Витязи Наркомпроса


Витязи Наркомпроса

Сообщений 11 страница 20 из 227

11

Валерий Иванович, жутко интересно и пока не очень понятно. Хотя, какая-то система уже явно начала выстраиваться. Ну да не буду лезть со своими предположениями, а подожду дальнейшего развития событий. Лучше поставлю заслуженные плюсы.
PS:
Вот название, почему-то, вызывает стойкую ассоциацию, возникшую ещё со студенческих времён. Изучали мы в своё время такую статью "О педологических извращениях в системе наркомпроса" Ну ничего с собой сделать не могу. Как у собаки Павлова выработался стойкий рефлекс. Услышу слово наркомпрос, так тут же вспоминается название пресловутой статьи :)

+1

12

Холера-Хам
великолепно!!!
Два крайних отрывка просто за душу берут!

+1

13

Сюжет потихоньку наклевывается. Но даже без всякого сюжета имеющиеся фрагменты сами по себе весьма аппетитны, да!   http://test.amahrov.ru/misc/image/lepo.gif    http://test.amahrov.ru/misc/image/plus1.gif    http://test.amahrov.ru/misc/image/thanks.gif

+1

14

Интересно...
Оригинально...
Ждем продолжения...

+1

15

Глава вторая.
Странная компания.

1.
Баюкая ноющую, как больной зуб, замотанную в белоснежный бинт и заботливо подвешенную на такой же марлевой косынке, перекинутой через шею, Натка, как голодная тигра в Зоосаде, свирепо сверкая глазами, прохаживалась взад и вперед по бесконечно-длинному Наркомпросовскому коридору,  увешанному идеологически выверенными педологическими плакатами, вроде «Ребенок это не сосуд, который нужно до краев наполнить бесполезными и бессмысленными буржуазными знаниями, а факел, который нужно зажечь своей пламенной любовью к коммунизму! Н.К. Крупская» .
Единственное, что её отличало от дикой кошки, было то, что Натка в ярости не хлестала себя по бокам полосатым хвостом, за отсутствием такового.
Предплечье девушки тупо ныло и временами там что-то дергало: хирург, на живую нитку, без обезболивания, шившая Натке рану, с сомнением все качала ученой своей головой, брюзгливо отпуская сквозь потемневшие от никотина зубы непонятные, но, как видно совершенно нецензурные словосочетания, типа «нервус тригеминус»... Это Натка-то нервус? Да у неё нервы комсомольские, ровно как стальные канаты!
(Прим. авт. - в словах врача нет ничего оскорбительного или тем паче неприличного, сие означает, всего лишь, что у пациента видимо, серьезно задет  тройничный нерв)
Руку дернуло еще разок, будто от запястья до плеча мгновенно проскочила короткая, но ослепительная молния резкой боли.
Натка зашипела сквозь зубы: вот засранец малолетний! Испортил-таки ей начало первого в её жизни трудового дня.
Одно хорошо: в приемном покое участливая медсестра, пока штопали самоё Натку, замыла ей холодной водой пятна крови на платье и заштопала порезанный рукав. А то хоть на улицу не выходи: и платье грязное, и глаз подбит, и ноги разные... В смысле, на левой ноге Натки был белый прогулочный брезентовый тапочек, аккуратно вычищенный зубным порошком, а на правой — такой же брезентовый, но парадно-выходной черный, так же аккуратно зачерненный печной сажей. Спасибо Арчибальду Арчибальдовичу, храппаидолу. Вывел из себя так, что Натка сунула ноги, не посмотрев, во что именно... А так как тапочки были абсолютно одного фасона, то она враз и не почувствовала. А потом уж было поздно.
Пришлось-таки Натке  урезонивать распоясавшегося хулигана, да тащить его в околоток... Где суровый участковый милиционер участливо поприветствовал юного разбойника:
- А, Маслаченко! Здравствуй, здравствуй, голубь ясный. Ну что, достукался?
- Здравствуйте, дядь Стёпа! - солидно ответствовал задержанный.- А я чо? Я ничо...
- Ты у нас завсегда «ничо». Сколько лет тебе уже стукнуло, ась? Тринадцатый пошел? - участковый дядя Стёпа участливо цыкнул зубом. - Эх, брат, ну ты и влип. По новому Уголовному законодательству ты теперь несешь ответственность за тяжкие насильственные преступления наравне со взрослыми... Так что светит тебе впереди не иначе как солнечный Магадан, столица Колымского края!
- Какой ещё Магадан? Зачем Магадан?- испугалась Натка. - Я думала, вы его просто пожурите...
- Да ты что? - пожал плечами, обтянутыми ослепительно-белой гимнастеркой, милиционер. - Тут «пожурите» уже и не пахнет... Видишь, как он тебя приголубил? Непременно ведь в печень тебе целил, оглоед, да ты, дочка, удачно рукой прикрылась... Нет, тут корячится чистая часть г, статьи 136 УК РСФСР, покушение на убийство, с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление, а именно разбой... До десяти лет. Общего режима.
Натка, старательно зажимавшая прорез, чтобы не обляпать темно-красным отмытые до яичной желтизны милицейские полы, охнула, в душе выругала себя самым страшным ругательством, которое только знала («Троцкистка придурошная!») и решительно наврала:
- Товарищ милиционер! Все не так было! И... Руку я себе сама порезала, гвоздем...
- Гвоздем, говоришь? - дядя Степа лукаво прищурился. А потом сказал очень спокойно и очень грозно : - А ты, девушка, в курсе дела, что сейчас призналась в совершении тобой преступления против правосудия, а именно в заведомо ложном доносе?  Статья 95 УК РСФСР, пункт два, заведомо ложный донос органу судебно-следственной власти или иным, имеющим право возбуждать уголовное преследование должностным лицам, а равно заведомо ложное показание, соединенное с обвинением в тяжком преступлении... до двух лет лишения свободы. Ну как, ты готова? Оформляем протокол?
Натка испуганно затрепетала... Потом посмотрела на задержанного ею хулигана, который был таким сопливым, тощущим, немытым, неухоженным, жалким и неприкаянным, утратившим после грозных слов дяди Степы весь свой кураж и наглость... Что у Натки защемило сердце. Пропадет он в тюрьме...
- Да, я согласна.,  - низко опустив победную голову, пролепетала девушка. - Пишите ваш протокол...
- Ну, Степанов, что тут у тебя? - в дежурную часть бодрым шагом вошел представительный, седовласый милиционер с двумя большими звездами на краповых петличках.
- Товарищ директор милиции! - начал было бодро докладывать вытянувшийся в струнку участковый, но большой начальник махнул ему рукой:
- Отставить, товарищ старшина... Доложите кратко.
- Есть, товарищ Бойцман! Вот, шпанка сявый тут залепуху скок, а терпила на себя одеяло тянет...
Бойцман исподлобья полоснул на Натку пронзительным взглядом, будто рентгеном просветил насквозь:
- Всё наш советский гуманизм. Терпим, жалеем, стараемся правонарушителя по головке гладить... А иных по этим головкам надо бить и бить! (Прим. автора. Подлинные слова начальника МУРа, 1937). Ладно. Не хочет потерпевший справедливого воздаяния преступнику  — это его право. Вы, гражданочка, свободны... Степанов, вызови ей «Неотложку». А ты, шкет, куда намылился, а? Не торопись. Мы тебя сейчас сначала отпрофилактируем. По полной программе, со скипидаром и патефонными иголками!
... Когда напрасно и безнадежно упиравшегося правонарушителя утащила за руку решительная и неумолимая, как Немезида, милицейская девушка из Комиссии по делам несовершеннолетних, старшина Степанов доверительно сказал Натке:
- Это хорошо, что вы законный ход делу давать не захотели... Пропал бы мальчишка на киче. Жалко! Я-то ведь его покойного батьку хорошо знал: мы оба-два с ним в восемнадцатом в Красную Гвардию записались, только его потом в РККА на фронт послали, а меня в РКМ, жуликов ловить.
- А у мальчика отец что, умер? - преодолевая тошноту и головокружение от кровопотери, пролепетала побледневшими губами Натка.
- Да, погиб...
- Враги? Интервенты?
Степанов только рукой махнул:
- Да куда там... Батька его на «Серпе и Молоте», бывш. Гужона, сталеваром у электропечи старался. Ну, понятно, «Догнать и перегнать!», «Пятилетку за три дня!». Печь-то и перегрузили. Как она ху... э-э-э, разрушилась, старшего Маслаченку только по сапогам и опознали. Сапоги у него знатные были, на двойном ранте, с подковками... На свадьбу себе их строил! Я ведь у него на свадьба шафером и был, ага. И вот что забавно? Все сапожные подковки, что удивительно, абсолютно уцелели. Я дружка своего потом и хоронил, нес его в закрытом гробу... А гроб у него ле-е-егкий был, да... Навить пустой?
- А что же , - удивилась Натка, - вы вот сына своего друга, неужели бы и вправду посадили? Или вы его пугали?
Дядя Степа Натку не понял:
- Пугать? Зачем? Что я, пугало, что ли? Конечно бы, посадил. Потому что советский закон — есть советский закон. И нарушать его ты никак не моги. Вот.
... Раздумья Натки прервала пергидролевая секретарша, высунувшая свою кудрявую голову из приоткрывшейся двери:
- Товарищ Вайнштейн? Ну где же вы там бродите? Мы вас уже все обыскались... проходите скорее, вас ждут!
Донельзя удивленная Натка, почему-то не заметившая, что её вообще кто-либо искал, прошла через обитые черным дермантином высокие двери.
В приемной, напротив секретарского стола, на котором возвышалась блестевшая лаком черная пишмашинка и громоздилось семнадцать телефонов, на неудобных стульях с высокими спинками сидели двое глубоких стариков, лет сорока каждый.
Один из них, над которым вознесся портрет Наркома тов. Луначарского, являл собой тип подлинного старорежимного интеллигента, глубоко презираемого Наткой: слабого, вялого, нерешительного, склонного к истерикам и рефлексиям... Одетый в потертое летнее пыльниковое пальто (отчего-то с оборванными пуговицами), в мягкой летней шляпе, интеллигент внимательно смотрел сквозь совершенно чеховское, какое-то трогательное пенсне с треснувшим левым стеклышком на Наткины, обутые в разные туфли, ноги... Натка вспыхнула стыдливым румянцем... На себя бы лучше посмотрел! Было похоже, что интеллигента совсем недавно кто-то взял за задние ноги и долго волочил по проселочной кремнистой дороге.
- Вы, товарищ, случайно, не под лошадь попали? - от тщетно подавляемого смущения по-хамски съязвила Натка.
- А? Извините, девушка... Я задумался. Не расслышал ваш вопрос...,- ожидаемо промямлил интеллигент.
- Говорю, под лошадь, что ли, попали? И я не девушка!- гордо отрезала Натка.
- Очень жаль, что вы не девушка. - скорбно покачал головой интеллигент.- А попал я... и ведь, действительно, попал! Не под лошадь только, а под паровоз, увы...Как у Льва Николаевича Толстого историйка вышла.
- В Анну Каренину решили поиграть? - продолжала, неизвестно почему, язвить Натка.
- Да нет, как в «Азбуке»...
Натка непонимающе вздыбила мохнатые бровки. Училась читать она по «Азбуке октябрёнка»: А- Активист, Б- Барабан, К-Коммунист, С... думаете, Сталин? Слет.
За море синеволное,
за сто земель и вод
разлейся, песня-молния,
про пионерский слет.
(Прим. авт. Ужасный 1937 год, культ личности, ага)
Тут подал голос второй старик, сидевший под плакатом «Защитим наших детей!». На плакате похожая на Бабу-Ягу зловещая старуха тащила упирающуюся светлокудрую пионерку к церкви, откуда махал кадилом противнейший толстомордый поп.
- Это, сударыня, не имею честь быть вам представленным, хражданин имеет в виду рассказ из «Азбуки» храфа Толстого: там девочка с хрибами переходила железную дорогу, да на путях корзинку-то и рассыпала. Ей кричат : «Брось хрибы!», а девочке слышится : «Собирай хрибы!». А тут, как на хрех, и поезд идет! Машина свистела, свистела, да на девочку-то и наехала...
- И что же? - ужаснулась Натка.
- Да ничего-с.,- с удовольствием произнес её новый собеседник, с окладистой крестьянской бородой и прямым пробором на длинных волосах, весь какой-то косоплечий и скрюченный. - Девочка догадалась между рельсами к шпалам прижаться, и машина её не задела...
И незнакомый мужчина с бородой ласково и добро вдруг улыбнулся  Натке, будто родной...

Отредактировано Холера-Хам (09-10-2012 15:44:05)

+10

16

Холера-Хам написал(а):

и платье грязное, и глаз подбит, и ноги разные...

Высоцкий сочинил это несколько позже...

+1

17

2.

Ошеломленный (так, будто и впрямь ему австрийский драгун вновь врезал палашом по каске, сиречь по шелому), оглушенный, потрясенный до самой глубины души Бекренев сидел и тупо молчал... Ничего перед собой уже не видя, не слыша он повторял, пробуя созвучия на вкус: «Вайнштейн... Её... Нет, ЕЁ!  зовут Вайнштейн! Вайн — это пьянящее, дурманящее красное, как кровь вино... Штейн, это камень — прозрачный, винного цвета, драгоценный смарагд... Вайнштейн! ЕЁ зовут Вайнштейн...»
Когда он впервые увидал ЕЁ — это был как удар грома! Маленькое, сердитое и злое, взъерошенное как воробей, черноволосое волшебное чудо... 
Её лицо — тонкое, чувственное, с алыми зло изогнутыми губами, было так нестерпимо прекрасно, что Бекренев, дабы не не умереть от сердечной муки тот же час, отвел от него свой взгляд и стал смотреть на её волшебные,крохотные, как у куколки ножки, отчего-то обутые в весьма оригинальные, разноцветные, как у Коломбины, башмачки.
Потом она что-то спросила у него: божественный, прекрасно мелодичный голос! А он, как полный crétin, не находя слов, ответно что-то мямлил невпопад внезапно охрипшим голосом...
Ах, если бы было можно вернуть это мгновенье! Ведь впечатление о человеке складывается в первые десять секунд знакомства...
Но Бекренев все же надеялся. Он всегда верил в чудо: и тогда, когда погибший потом на Перекопе штабс-капитан Неженцев уже навел ему в лоб наган, да за секунду до выстрела вдруг раздался лихой разбойный посвист донских казачков отважного белого партизана генерала Барбовича, разнесших вдребезги, порвавших в клочья  и изрубивших в песи сеятелей и хранителей, мужичков-богоносцев, мать иху враскоряк, и даже тогда, когда перед его лицом уже сверкали раскаленно-белые, со снопами летевших из-под них огненных искр паровозные колеса...
Но увы. Длить беседу, в которой Бекренев уж постарался бы показаться Ей блестящим остроумцем, какие, верно,только и нравятся таким девушкам, как Она, им не дали, пригласив некстати в кабинет начальника Госинспекции Наркомата...
Бекренев мало что слышал из того, что выговаривала им толстая, неопрятная тётка, своими выпученными глазами похожая на покрытую волосатыми бородавками жабу. Уловил лишь, что тетке не нравилось, что они все трое так неряшливо одеты... Что значит неряшливо?! ОНА одета вовсе не неряшливо, а очень стильно. Тип парижского apache... Только еще для чистоты образа не хватает «перышка», выкидного ножа, в сумочке... Опа. Накаркал.
Из темной матерчатой сумки, которую Она крепко сжимала в своих изящных ручках, вывалился, прорезав ткань, классический puukko – с деревянной рукояткой, прямым клинком и скосом обуха («щучкой»), отточенный до бритвенной остроты, тот самый, о котором Есенин писал своей маме:
…И тебе в вечернем синем мраке
Часто видится одно и то ж:
Будто кто-то мне в кабацкой пьяной драке
Саданул под сердце финский нож…
- Это не моё! - растерянно произнесла прекрасная Вайнштейн.
Бекренев болезненно поморщился – ну разумеется, не Её! Такие девушки не носят в авоськах финские ножи. Их удел, это изящные дамские « браунинги » с перламутровыми накладками на щёчках, например М1906 или вот, к примеру, « Баярд -08», 25-го калибра,  в крохотных сумочках, предназначенные для отстрела бродячих собак и излишне навязчивых кавалеров...
Между тем покрасневшая, как маков цвет, девушка попыталась задвинуть нож черной туфелькой под стол...
- А ну, не мусорить тут у меня! - грозно рыкнула начальствующая дама и продолжила:
- Вернемся к нашим баранам... Товарищ Бекренев!
- И-И-ЙЯ! - от испуга вскочив по стойке смирно, по армейски четко и громко отвечал несчастный ...
- Ой, не да орите вы так, ради бога...
Краем глаза Бекренев отметил, что сидящий обочь его бородач болезненно поморщился: хрех это, упомянать всуе имя Хоспода твояго!
- Подайте, пожалуйста,  вон ту папку... Да, эту, с надписью « Барашевская опытная образцово-показательная школьная коммуна при ТемЛАГе ГУЛАГ НКВД »... да, она самая... Прочтите нам документ номер один.
« Дорогие тёти и дяди Наркомпрос. Пишет Вам девочка Аня Керстновская. Я очень виноватая перед Советской Властью потому когда у нас умер Папа и я очень хотела кушать и ходила вдоль дороги к току и собирала зерно которое сыпалось с машин и мне дали всего три года по смягч. абстоятельству потому что я расхищала Социалистическую Собственность не из анбара а с дороги. И когда меня судили товарищ Судья спросила сколько мне лет я говорю одиннадцать а она мне говорит ну ничего скоро двенадцать в лагере  подрастешь. И меня из Шацка повезли и мама дала мне в дорогу вареных яиц которые привезла на колхозном рынке продавать и чему я была очень радая потому что в тюрьзаке давали одни крапивные щти безхлеба. А в Рязани нас погрузили с другими тетями в товарный вагон и повезли а я говорю охраннику Дядя открой погулять хочется а он надо мной смеется.
А здесь в Барашево мне хорошо. Но вот што: мы сдесь все запаршивели даже до коросты и убедительно просим вас прислать нам мыла. И еще нас тут бьют.
И еще прошу не назначать меня кольцевиком ходить на почту в Озерный это пятьдесят километров туда сюда я не успеваю уроки делать.
Будьте сдоровы. И скажите моей маме что я покуда жива.
И еще зделайте так чтобы санобработку вновь поступающих девочек не проводили мужчины-козлы насильно которые делают нам очень больно в писе. Низко вам кланяюсь.
Аня Керстновская. » (Прим. автора. РГГА, ф. 668, оп.1, д.444, лд.17)
Строгая начальница обвела оловянными глазами притихшую в кабинете компанию и грозно спросила:
- Ну, что вы об этом думаете?
Бекренев, с трудом сглотнул душащий его комок, прохрипел, выталкивая ледяные слова:
- Это... мерзость...
При этом он лихорадочно вспоминал, где зарыл тщательно упакованный в промасленные тряпки принесенный с Гражданской свой верный наган.
- Вот! Именно мерзость! - радостно подхватила начальственная дама. - Очень рада, коллега, что вы меня понимаете! В письме- ошибка на ошибке! Да кто у них в школе литературу преподает? Вот, предписываю вам троим, составить комиссию Наркомпроса и отправиться немедля в поселок Барашево Темниковского района Мордовской АССР, с целью проверить состояние дел в тамошней школе-интернате... и вообще... идите, идите, я очень занята...

+10

18

Краском
Это для нас с Вами - позже. Для тех, кому я пишу, что Владимир Семенович, что Александр Сергеевич...давно прошедшая история.

+1

19

Холера-Хам написал(а):

Это для нас с Вами - позже. Для тех, кому я пишу, что Владимир Семенович, что Александр Сергеевич...давно прошедшая история.

Хорошо сказано.
"Не зарастёт народная тропа".
  http://test.amahrov.ru/misc/image/plus1.gif

+1

20

3.

Когда о.Савва, выйдя из здания Наркомпроса, привычно было перекрестился на шпиль Меньшиковской башни, возвышавшейся своей золотой иглой и над Телеграфным переулком, и над всеми Чистыми прудами, за локоток его осторожно, но весьма сильно взяла чья-то крепкая рука:
- Извините, батюшка, можно с Вами переговорить?
- Да, это, сын мой, я от служения отстранен...,- начал было о.Савва, но тут же вспомнил, что на нем вместо привычной рясы одет кургузый пинджачок и прожженные на седалище штучные, довоенные брюки.
Вряд ли кто мог опознать в таком клоунском виде священнослужителя! Но у нечаянного собеседника глаз, как видно, был весьма пристрелян.
- Ничего, ничего...,- ответствовал ему собеседник, которого о.Савве представили давеча как школьного работника гражданина Бекренева. - Я тоже. От служения отстранен.
Помолчав, Бекренев добавил:
- Батюшка, как вы насчет рюмашечки?
О. Савва задумчиво почесал густую бороду:
- Во благовременье оно вроде бы и ничего, иже и монаси приемлют... Да вот беда, денех при себе не имею!
- Ничего, Савва Игнатьевич (« Надо же, запомнил, как меня зовут! »- радостно изумился о.Савва), у меня найдется...
... Рюмочная « Котлетная » Треста « Мосгорторг », в проклятом царском прошлом старинный трактир « НизокЪ », располагалася аккурат на углу Чистопрудного бульвара и улицы имени безвинно убиенного неизвестно кем (известно! врагами народа из лево-право-троцкистского блока!- сказала бы Натка. Бекренев не был бы так категоричен и поспешен в суждениях.) Сергея « Мироныча » Кирова, до этого триста лет бывшей Мясницкой. Идея о том, что когда-нибудь тут будет американская закусочная « Макдонадльдс », никому из москвичей не могла бы придти в голову в самом страшном сне.
Низкий зал, с широкими запыленными окнами, был уставлен мраморными круглыми стойками на высоких блестящих металлических ножках. Гранитный пол был густо усеян мокрыми опилками, так что пиво и иные жидкости можно было невозбранно лить прямо себе под ноги.
На застекленном прилавке под выпуклым колпаком лежали обязательные закуски, без которых спиртное вообще не отпускалось: кусочки черного хлеба с селедкой, отварные микояновские сосиски с зеленым горошком, фаянсовые мисочки с голубой витой надписью « Общепит », в которых краснел винегрет и синел отварной картошкой оливье, белели каленые яйца... Котлет в меню « Котлетной » традиционно не было.
Полная представительная дама в накрахмаленном переднике, сияя червоным золотом широкой улыбки, щедро наливала бадаевской пены в пивные кружки и скупо цедила белую головку (еще недавно совсем- рыковку) в граненые лафитнички и стопочки с обманчивой внешностью: вроде абсолютно цилиндрические, ан глянь! дно на конус так и сходит...
Взяв, чтобы два раза не ходить, графинчик беленькой и пару пива прицепом, Бекренев поставил угощение перед о. Саввой. О закуске два новых знакомца не беспокоились: к такой порции выпивки автоматом шла сковородочка  жареной с грибами картошки, уже включенная в стоимость.
Выпив по первой (« За знакомство! ») и тут же молча добавив по второй, мужчины разом достали курево: Бекренев « Пушку », а о. Савва кисет, увы, не с украинским самосадом, но лишь с перемешанной с нитками моршанской махоркой.
Закурили. Помолчали.
Выпили по третьей.
- Батюшка, можно как на духу? - спросил вдруг Бекренев.
О. Савва вынул из кармана красный фуляровый платок, вытер рот и бороду, сказал основательно:
- Слушаю внимательно.
- Батюшка, вы также думаете, как и я?
- Что именно думаю, сын мой?
- Да то, что эта история уж больно мерзко пахнет. Посудите сами: взяли нас на работу, троих. И кого же? Девочку после техникума, со светлой душой и без всяких мозгов. Вас, с волчьим билетом, которого поганой метлой из школы погнали... погнали ведь?
- Есть такое дело!- не стал отпираться о. Савва.
- И присовокупили меня... тоже, знаете... меченого...
- Офицер? - понятливо кивнул головой о. Савва. - Сидели поди?
- Да, три года в концлагере. - мотнул головой Бекренев. - И вот, взяли нас таких... и куда? В Госинспекцию Наркомата, вроде как в инквизицию... Зачем?!
- Может, именно затем, чтобы мы себе шею сломали? - задумчиво произнес о.Савва. - Первое же дело, и такое... м-нда-с... Необычное, прямо скажем...
- Вот я и говорю... Думаю, батюшка, использовать нас хотят в темную... Прошу Вас! Вы человек, гляжу разумный...
- Да пожалуйста, все что угодно..., - опрометчиво пообещал о. Савва.
Бекренев схватил его за руку своей горячей и сухой рукой и горячечно зашептал:
- Батюшка Савва, отговорите ЕЁ, прошу Вас... Хотите, на колени встану? Пусть только она не едет с нами! Пусть от работы этой откажется... Ведь это же против самого Эн-Ка-Вэ-Дэ идти придется!
- Да что вы, что вы! - испуганно замахал руками о. Савва. - Конечно, отговорю.
... Но обещания своего сдержать не смог...

0.

Спецсообщение.

Довожу до Вашего сведения, что я вхожу в состав комиссии по проверке клеветнического письма о деятельности Барашевской школы-интерната, находящейся в ведении НКВД. Остальные члены комиссии настроены резко антисоветски, возможно составление ими отчета, искажающего работу органов ГУЛАГ по перековке малолетних преступников. Прошу Вашего разрешения на нейтрализацию фигурантов. Олеся.
Резолюция ст. л-та ГБ Сванидзе.
Провести оперчекистскую работу по выяснению подоплеки создания данной комиссии. Нейтрализацию фигурантов отложить. Сообщать мне о ходе операции лично.

Отредактировано Холера-Хам (09-10-2012 20:34:40)

+10


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Валерия Белоусова » Витязи Наркомпроса