Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Внутреннего дворика » Мятежник (4-я часть)


Мятежник (4-я часть)

Сообщений 21 страница 30 из 999

21

череп написал(а):
AbaKumada написал(а):

Всё, дядя, надо заканчивать мою «летопись».

Ирочка, м.б. лучше:"исповедь"?

Да, вполне может быть   http://read.amahrov.ru/smile/JC_thinking.gif

+1

22

Очень сильно, Ирина. Взяло за душу.

+1

23

niklom
Спасибо, что откликнулись и высказали мнение!   http://read.amahrov.ru/smile/Laie_99.gif 
Тем более, такое лестное   http://read.amahrov.ru/smile/blush2.gif

0

24

2008 год, июнь, 21-го дня, город Сожель, улица Крестьянская, ресторан «Старое время»

Экскурсовод из Андрея получился никудышный. После встречи с художником разговор с Катей плавно перетек в далекое от мятежа русло. Обо всем и как бы ни о чем. В приятной беседе время бежало, ноги сами несли по улицам города, погода благоприятствовала. И очень хотелось остановить мгновенье.

Боровиков украдкой глянул на дисплей мобильника – до Катиного отъезда оставалось всего три с половиной часа. Как-то совсем мало. Подняв глаза, он заметил вывеску ресторана, недавно открывшегося в здании партархива. Заведение было ему знакомо. Однажды уже заходил сюда за компанию с коллегами-журналистами. Обстановка вполне позволяла пригласить на обед девушку.

- Кать, давай зайдем? Ресторан неплохой. И тематически выдержанный, - улыбнулся Андрей.

Она прочитала название – «Старое время» - иронично усмехнулась и пожала плечами.

- Я вроде бы не хочу есть.

Ответ был ожидаемым. Боровиков многозначительно двинул бровями и не преминул поерничать.

- Правильно, Екатерина Евгеньевна. Если Вы не хотите есть, то разве могут быть в природе люди, которые толком не завтракали, много курили, коньяками не злоупотребляли и порядком оголодали? В общем, отказы не принимаются! Идем! А там уже видно будет: хочешь ты есть или нет.

Девушка весело глянула на него и, заправив выбившиеся пряди волос за ухо, беспрекословно вошла в открытую дверь.

Андрей предоставил ей право выбора, в каком зале ресторации они будут сидеть. С интересом рассмотрев бар-трамвайчик и антураж кинофильма «Место встречи изменить нельзя», она на секунду засомневалась, но все же прошла дальше. Здесь курили, что ей пришлось не по нраву. А вот заглянув в следующий зал, Савьясова удовлетворенно кивнула. Восточный колорит любимого фильма советских космонавтов «Белое солнце пустыни», похоже, пришелся ей по душе. Интерьер и впрямь был неплох. Из фальшокна с зелеными ставнями смотрел на гостей ресторана хмельной Верещагин, а в песках, мастерски изображенных на стене, торчала спекшаяся на солнце голова Саида.

Столики на четверых и только один занят какими-то дядьками в костюмах. Еще на одном – прямо под изображением бредущего по пустыне Сухова – стояла гордая стилизированная табличка «СтолЪ ухваченЪ». Заострив на ней внимание, Катя усмехнулась, переглянувшись с Андреем, и выбрала столик рядом.

- Забавно здесь, - заметила девушка. И после небольшой паузы спросила. – А кормят как?

С улыбкой протягивая ей меню «Рабочих и служащих», как значилось на обложке, Боровиков неопределенно качнул головой.

- В прошлый раз хорошо кормили. Почитай – там тоже кое-что интересное, - посоветовал он. Еще в прежнее посещение ресторана запомнились прибаутки и шуточные описания каждого блюда в этом меню.

Делая заказ, они от души повеселились. Официантка, с повязанным на шее пионерским галстуком с удовольствием поддержала их тон и помогла сориентироваться в выборе. В общем, хотела того Катя или нет, но обед ей предстоял плотный.

- Андрей, как поступим с этим «фальшивым» письмом? – Вдруг спросила Савьясова, пока они ожидали появления первых блюд. – Оставить его тебе? Или скопировать и по почте прислать?

Вспоминать «о делах минувшего» Андрею не хотелось. Он все еще улыбался, исподволь любуясь девушкой, и очень надеялся уйти от темы. Но Катя настойчиво добивалась ответа.

- Давай гляну сейчас, - тяжело вздохнув, наморщился он. – Если честно, меня пугает объем и почерк. Для подделки не нужно было столько писать. Листика три – и хватило бы с головой. Все счастливы, стоимость фотографии увеличена. А тут!.. Школьные сочинения за девятый класс, честное слово! По логике, это указывает на подлинность письма.

- А против подлинности – сам почерк, да? – Уточнила Катя. – Я вот что подумала… Если там и вправду идет речь о перестрелке с чекистами, то другой почерк вполне объясним. Матильда могла намеренно изменить его.

Лучше бы Катя не вспоминала о перестрелке с чекистами. Против своей воли, Боровиков почувствовал, как червячок исследователя начинает точить его душу. Еще немного – и он, минуя стадию «куколки», превратится в «безумную бабочку».

- Если бы она писала специально не своим почерком, то это худо-бедно получалось бы у нее два-три листа. А на таком объеме – или почерк вконец испортишь, или выдашь свой истинный, - Андрей просмотрел протянутые девушкой листы. – Смотри – все идентично. Хромая кобыла писала, честное слово! Как адресат разбирал эти каракули – уму не постижимо! А впрочем…

На одной из внутренних страниц он вполне свободно прочитал целый абзац. И не сдержавшись, тихо воскликнул:

- Да ни черта себе!..

Пока не отвечая на вопросительный взгляд Кати и игнорируя принесенные официанткой блюда, Боровиков вытащил на стол страницу с читабельным абзацем и, ориентируясь на него, как на дешифратор, постепенно стал вникать в почерк с первой же страницы письма. Дело пошло, сказался навык чтения рукописных документов в архиве, и выработалась привычка к манере написания букв автором.

- …Андрей! – Наконец, донесся до него возмущенный голос Кати. – Ты меня вообще слышишь? Да что там такое?!

Спохватившись и даже покраснев от нелепости ситуации, он заставил себя отодвинуть письмо в сторону.

- Я не знаю, каким корректором работала твоя прабабка, и кто там изумлялся ее знаниям русского языка?! Ошибки просто вопиющие. Но, с другой стороны, слог неплохой… - Он недоуменно покачал головой. – Как-то не вяжется одно к другому… Но, знаешь, это все же не подделка. Не представляю, зачем такое сочинять просто ради того, чтобы нас развести? Вполне можно было обойтись «лирическим письмом псевдо генеалогического содержания». Пишется на «раз, два».

- Ты о чем?! – Сгорала от нетерпения Савьясова.

- Представь, письмо начинается с того, что твоя прабабка, убегая от чекистов, прыгает на ходу с поезда!..

Катя, в изумлении округлив глаза, откинулась на спинку деревянного диванчика.

- Там, кстати, и твой прадед упоминается, и некий В.. Похоже, речь о Недозбруеве. Матильда впрямую говорит, что он друг ее мужа! Представляешь!.. – Продолжил Андрей. - Судя по всему, описаны события накануне восстания. И твоя прабабка определенно влипла в какую-то историю. Впрочем, давай зачитаю с самого начала?

Боровиков читал, прерываясь только на расшифровку отдельных, сложно распознаваемых фрагментов. Не забывая, впрочем, и о еде, из-за чего его дикция периодически становилась неразборчивой для Кати. И она нетерпеливо отодвигала от него тарелки, заставляя повторять неясные фразы.

Несколько раз он останавливался, чтобы осмыслить прочитанное и сопоставить с известными ему фактами. Наконец, спустя пару часов, письмо было прочитано, окончившись разгадкой странностей почерка и орфографии.

Сложив листы назад в пластиковую папку, Андрей долго потирал виски, словно пытаясь прийти в себя. Текст содержал невероятное количество ответов для тех, кто мог правильно задать вопрос. И это – по первому впечатлению. Из опыта он знал, что второе и последующие прочтения принесут еще больше информации.

Катя сидела в полном молчании, облокотившись на стол и закрыв лицо руками. И он почувствовал, что девушка хочет побыть наедине с собой.

Осторожно тронув ее за плечо, Боровиков тихо сказал:

- Я выйду на пять минут покурить. Ты не против?

Не отрывая рук от лица, она покачала головой.

Вышел он прямиком на улицу. С жадностью затянулся, выпустил дым в небо и задумался. Георгий не обманывал следователя о своем неучастии в мятеже. По крайней мере, в том, что касалось событий, начиная с 22 марта 1919 года. А вот до этого дня… «Дан приказ: ему на запад, ей – в другую сторону»… За что преследовали чекисты Савьясову? И она боялась ареста больше смерти. Почему? Слишком много знала, опасалась, что выдаст? В. – это определенно Недозбруев. Мотоциклет? Воображение подкинуло Андрею старый советский мопед «Вятка» и заставило улыбнуться. Конечно, перебор, но что там могла быть за техника? Ведь не «Харлей» и не «Индиан», однозначно. Откуда здесь таким взяться?

При воспоминании о тексте, мысли потекли в новом направлении. Выходило, что Недозбруев квартировался в доме Матильды! Это однозначно следует из письма. Через него она познакомилась с Георгием? Или?! Господа офицеры, оба штабсы, примерно одного возраста, друзья… Даже если изначально они были расквартированы по разным адресам, наверняка потом жили вместе! Да и, к тому же, не стал бы Савьясов жить на разных квартирах с женой! Значит – улица Скобелевская, дом шесть?! И обнаруженный недавно частный архив на чердаке???!!! Что ж там еще было?!

От осенившего его открытия, Боровиков нетерпеливо затушил сигарету и поспешил вернуться к Кате. И хотел было выпалить свои мысли, но при взгляде на девушку остановился.

Красные глаза, уставшее, осунувшееся лицо.

- Кать, ты чего? – Озадаченно спросил он, присаживаясь за стол.

Она покачала головой.

- Да так… Я оставлю тебе этот текст. Будет время – наберешь его для меня в Ворде? Хочется перечитать…

Андрей с готовностью кивнул.

- Слушай, а кто мог быть этот П.? И каким образом Владимир спас ее? Этого момента я не поняла, - ковыряясь в креманке с мороженным и хмурясь, спросила Катя.

- П. – это определенно чекист. Но раз есть акцент «сам», то возможно – Пухов, председатель уездной Чека. Кстати, с ним была дама, которую Матильда укусила. Наверное, Песя – жена Пухова. Плохие слухи о ней ходили в городе. Так что – вполне вероятно! – Вздохнул Андрей. – В некотором смысле, Матильде сильно повезло. Ее взяли в канун восстания и не успели расстрелять или добить. А потом мятежники захватили Чека, освободили всех заключенных. В том числе, Матильду. Кто-то, наверняка, ее узнал. Может, сам Недозбруев. В любом случае, он нашел возможность во время восстания навестить…

- …Первым примчаться и держать за руку, - с какой-то странной интонацией, но без прежнего негодования продолжила Катя. – Вот, скажи: у твоих друзей есть жены? Рассуждаю гипотетически – не дай бог такого, конечно,! Кто-нибудь из них вместе с женой разобьется на машине. Сам погибнет, а жена придет в себя в больнице. И что? Первым она увидит тебя, держащим ее за руку?

Андрей, усмехнувшись, покачал головой.

- Нет, ну, я, конечно, сначала узнаю у доктора, в каком она состоянии и можно ли ее навещать. И когда состояние стабилизируется…

Катя вздохнула.

- Вот и я о том же. Но, в принципе, информации для выводов и так достаточно. Не понимаю только одного: как она опять оказалась с Георгием?

- Кать, тебя интересует ее настоящее имя? – Решил сменить тему Боровиков и рассказал Савьясовой о своих выводах. – Я подниму в архиве записи о домовладельцах и найду сведения о постоянно проживающих по данному адресу в девятнадцатом году. Если, конечно, они сохранились. Высока вероятность, что там будет указана Матильда еще в качестве О.. И, кстати, ты не говорила – что сказано в следственном деле о ее происхождении?

Достав все тот же блокнот, Катя зачитала:

- Уездный город Остров Псковской губернии, из мещан, в девичестве – Матильда Юрьевна Асмус. Из обрусевших немцев. Отец – Асмус Юрий Карлович, мать – Нечаева Елена Никодимовна. Все умерли еще до революции. Буду делать запрос, но что-то мне говорит, что это – бессмысленно. Ой, Андрей! Ты время видел?!

Взглянув на часы и ужаснувшись – до поезда оставалось всего полчаса! – Боровиков спешно расплатился с официанткой и широким шагом повел Катю к машине.

- Не волнуйся, тут недалеко! Мы кругами по центру бродили, - успокоил он девушку.

+3

25

Ирина, на Ваше усмотрение:

AbaKumada написал(а):

Заведение было ему знакомо.

Знакомое заведение.

AbaKumada написал(а):

Девушка весело глянула на него и, заправив выбившиеся пряди волос за ухо, беспрекословно вошла в открытую дверь.

Предлагаю: "направилась".

AbaKumada написал(а):

Восточный колорит любимого фильма советских космонавтов «Белое солнце пустыни», похоже, пришелся ей по душе.

Предлагаю: "девушке" или "спутнице".

AbaKumada написал(а):

Наконец, спустя пару часов, письмо было прочитано, окончившись разгадкой странностей почерка и орфографии.

Предлагаю: "чтение оказалось закончено".

AbaKumada написал(а):

Ты время видел?!

Ты за временем следишь?!

+1

26

niklom
Спасибо, Александр!

Окончание 36-й главы

* * *
Засунув руки в карманы, Андрей задумчиво смотрел в хвост уходящему поезду. День пролетел, впереди был весь субботний вечер, однако куда себя девать и чем заняться – он не знал.

Проводы Кати прошли на бегу, торопливо и как-то смазано. От ресторана до машины они дошли минут за пять. Затем столько же, нервничая и нарушая правила, летели до вокзала. Еще минут десять, чертыхаясь, искали свободное место на парковках. Нашли – стремя голову побежали к перрону. На половине пути вспомнили, что оставили в багажнике Катин саквояж. Рванули обратно, теряя дорогие минуты. И – снова к первой платформе, на которой стоял московский поезд.

Нужный вагон, по традиции, оказался с другого конца состава. В итоге Андрей посадил гостью в поезд за считанные секунды до отправления. Спешно прощаясь, неловко поцеловал в щеку, отчего-то смутился и, не задерживаясь более, выскочил на перрон. Состав тронулся. Катя, улыбнувшись через окно купе, коротко отсалютовала и как-то вдруг сразу стала чужой. Похоже, мыслями была уже очень далеко и совсем не в Сожеле.

Наблюдая, как поезд входит в поворот и скрывается за Полесским мостом, Андрей закурил. Ничего он так и не выяснил. Отношения с Катей остались в прежнем неопределенном состоянии и с неизвестными перспективами. Ну, разве чуточку потеплели. А эти цветы… Они словно испугали ее. Хотя в первый момент всё складывалось очень хорошо. Что случилось потом – в машине и в квартире? Откуда появилось это напряжение и испуг в глазах? Намеренно или нет, но цветы так и остались дома у Андрея, поставленные «на время» в трехлитровую банку.

И ведь, вроде бы, у Туркела Катя «оттаяла» и вполне естественно реагировала на неуклюжие шутки Андрея. Может потому, что они были «на людях»? А дальше – дальше он сам виноват. Надо было отказаться от немедленной расшифровки этого сногсшибательного письма. Ну, сослался бы на то, что дело сложное, долгое, лупа какая-нибудь нужна!.. Нет же – увлекся, потерял голову и два часа! Целых два часа глаза в глаза с Катей!.. Спрашивай и разговаривай, казалось бы, сколько угодно!

Мысленно чертыхнувшись и пнув в сердцах валяющуюся на перроне пустую сигаретную пачку, Андрей быстрым шагом направился к машине. Что сегодня? Суббота? Дорогой друг и приятель Шура, как всегда, на рыбалке? Можно прямо с вокзала рвануть к нему, на Днепр, к Малеевой будке. А там – посидеть у костра на оборудованной еще по весне стоянке, покупаться в холодной реке, подышать свежим воздухом под соснами, осматривая с внушительной высоты обрыва окружающие красоты.

Неожиданно пробасил виброй телефон. Звонил Никита.

- Скажи, пожалуйста, эта зловредная дамочка специально отключила мобильник? Если она таким хитрым способом решила спихнуть на нас своего Алешеньку, а сама тихой сапой осталась в Сожеле, я ей лично этого никогда не прощу! – Судя по тону, Савьясов был вне себя от бешенства.

На душе похолодело, и Андрей замедлил шаг.

- Никита, ты о чем? – С нехорошим предчувствием уточнил он. – Катя уехала пару минут назад. Лично проводил ее, всё в порядке. Попутчики – нормальные. Две девицы и тетка. А телефон, наверное, разрядился. Или ты набираешь неверно. По крайней мере, последние часа три-четыре Кате никто не звонил.

Пробурчав что-то невнятное и помедлив, Никита пошел на попятную:

- Извини. Тут просто нервы у всех на пределе. Этот… извини за выражение, сваливается на голову, а Катеньке вздумалось в Сожель поехать, в торгах поучаствовать! Будто бы ты без нее не справился.

- Нет, как показала практика, не справился бы, - глухо возразил Боровиков. И никак не мог решиться спросить, о ком постоянно намекает Савьясов. – Не знаю, что у вас за проблемы, но без Кати переговоры с коллекционерами провалились бы однозначно. Там такие раритеты выявились, что у меня крыша сразу съехала! А на фотографии – представь! – сам Недозбруев!

И он в двух словах передал содержание письма Матильды. Как и следовало ожидать, Никита заинтересовался мгновенно. У Андрея аж рука онемела держать телефон и вспоминать подробности. Прервавшись, Боровиков пообещал:

- Я в ближайшие дни наберу этот текст и сброшу тебе, хорошо? Если невтерпеж, у Кати пока можешь расспросить.

- Не, - признался Никита. – Лучше подожду твоего текста. Мы с Катькой нынче в контрах.

- Да что у вас там произошло?! – Не выдержал, наконец, Андрей. – И что еще за Алёшенька?

Помычав, словно у него болят все зубы сразу, Никита выматерился.

- Не вспоминай этого!.. Еще немного и я его просто пристрелю. Если дядя Женя, Катькин отец, раньше не успеет. Понимаешь ли, это наш зять!

- В каком смысле? – Уже догадываясь, с замершим сердцем переспросил Андрей.

- Ну, как в каком? В прямом! Муж Катькин! В общем, «возвращение блудного попугая»! Или как там у Ильфа и Петрова про гири? «Пилите, Шура, пилите!»

Из всей гневно-эмоциональной тирады Никиты Андрей понял только одно. Катя, оказывается, замужем! И больше ничего не слышал, переживая совершенно выбившую из колеи новость. Наконец, Никита попрощался, связь прервалась. Горестно усмехнувшись своим недавним мыслям и надеждам, Боровиков механически закинул мобильник в карман.

Вернулся он к действительности только через полчаса, на повороте к деревне Чкалово. Значит – впереди был костер на берегу Днепра, у Малеевой будки, и долгий разговор ни о чем со стариной Шурой…

Отредактировано AbaKumada (06-02-2013 17:35:09)

+3

27

Ирина, на Ваше усмотрение:

AbaKumada написал(а):

Мысленно чертыхнувшись и пнув в сердцах валяющуюся на перроне пустую сигаретную пачку, Андрей быстрым шагом пошел к машине.

Предлагаю заменить на "направился".

AbaKumada написал(а):

У Андрея рука замлела держать телефон и вспоминать подробности.

Предлагаю: "аж рука онемела".

AbaKumada написал(а):

И больше он ничего не слышал, механически закидывая мобильник в карман куртки.

И больше он ничего не слышал, переживая совершенно выбившую из колеи новость. Наконец Никита, попрощавшись, замолчал. Горестно усмехнувшись, все еще пребывая в расстроенных чувствах, Андрей механически закинул мобильник в карман. 

На мой взгляд, фрагмент удался. Герои живые и чувства правдивые. Прекрасное завершение сцены.

+1

28

AbaKumada написал(а):

Значит – впереди был костер на берегу Днепра, у Малеевой будки, и долгий разговор ни о чем со стариной Шурой…

Ирочка, я на рыбалке не был 100 лет, но по опыту нарядов знаю хорошо: ночные разговоры с другом очень часто бывают одновременно и о ни чем и обо всем.

+1

29

niklom
Спасибо за правки! Воспользуюсь!
И отдельное спасибо за мнение!   http://read.amahrov.ru/smile/Laie_99.gif 

череп написал(а):

я на рыбалке не был 100 лет

Очень плохо   http://read.amahrov.ru/smile/girl_sigh.gif   :) Она хорошо "освежает". Если, конечно, не называть рыбалкой иное времяпрепровождение   http://read.amahrov.ru/smile/rofl.gif    http://read.amahrov.ru/smile/russian.gif 

череп написал(а):

ночные разговоры с другом очень часто бывают одновременно и о ни чем и обо всем.

:) Собственно, это и имелось в виду.

+++++++++++++++++++++
По поводу проды - никакой уверенности. Может и выложу сегодня небольшой фрагмент. У меня сейчас мало возможности писать.   http://read.amahrov.ru/smile/girl_sigh.gif

Отредактировано AbaKumada (06-02-2013 23:25:47)

+2

30

Глава XXXVII
1919 год, март, 25-го дня, 20.00 часов, город Сожель, улица Румянцевская

Вернувшись в квартиру Дорошевичей и три часа просидев на кухне с остекленевшим взглядом, погруженная сама в себя, Лиза выкурила одну за другой все свои папиросы. И поняла: дольше здесь находиться невозможно.

Софья Ивановна и Кирилл, пребывающие в радостном, приподнятом настроении, готовились к приему гостей. Победу восставших они приняли всей душой и считали событие праздником, долгожданным освобождением от опостылевших большевиков. Присутствие в их доме комиссарши Корнеевой выглядело, по меньшей мере, неуместным. Однако хозяева были людьми интеллигентными и великодушными, прекрасно понимающими, что податься Лизе – просто некуда.

Вот только саму «большевичку» такое положение вещей не устраивало. И, быстро собравшись, она надумала уходить. Хотя бы и в свою страшную, залитую кровью квартиру. Случай подскажет, как дальше быть – положилась «на авось» Корнеева.

Сцены «прощания», памятуя об упрямстве и настойчивости госпожи Дорошевич, Лиза постаралась избежать. Оставила короткую записку со словами благодарности и тихо выскользнула за дверь. Скорее всего, ее исчезновение принесло хозяевам только облегчение.

На улице начинались сумерки. Прохожих стало больше, и патруль мятежников, от которого испуганно шарахнулась за угол Лиза, уже никого не останавливал. В воздухе висело ощущение ожидания и неопределенности. Люди с любопытством посматривали на вооруженный патруль, на проходящих военных, что-то обсуждали, собираясь на тротуарах в небольшие группы, и вчитывались в очередное воззвание повстанческого комитета.

Заметив на ближайшей афишной тумбе еще мокрый от клея листок, Корнеева нерешительно приостановилась и быстро пробежала глазами текст объявления. Повстанцы объявляли о своей победе в городе и официально провозглашали Недозбруева командующим армии Русской Республики. Заинтересовавшись подробностями, она не услышала, как кто-то подошел из-за спины и аккуратно, но цепко взял ее за локоть.

От страха Лизу едва не парализовало. И все же она нашла в себе силы не вскрикнуть. Только дернулась, пытаясь высвободиться.

- Тихо, Елизавета Михайловна!

Голос был знакомым. Очень знакомым! Корнеева осторожно оглянулась – так и есть! Химаков! У нее даже дыхание перехватило.

- Иван Артемьевич! Боже мой, как Вы меня напугали! И как я рада Вас видеть! Вам удалось уйти?! Мы еще вчера знали о Вашем аресте! – Стараясь сдерживать эмоции и говорить как можно спокойнее, Лиза внимательно вглядывалась в железнодорожного комиссара. По виду, всё с ним было в порядке. Вот только лицо посерело, и глаза как будто глубже ввалились.

По предложению Химакова, они прошли к бульвару на Румянцевской и присели на скамейку в тени раскидистой ели.

- Вам не холодно, Елизавета Михайловна? – Проявил заботу комиссар.

Она мотнула головой.

- После сегодняшних событий… Мне уже ни горячо, ни холодно. Так стыдно, что они – там, а я – здесь! – Имея в виду товарищей из «Савоя», призналась Лиза. – Вы видели, как их вели?..

Помрачнев, Иван Арсентьевич кивнул.

- Не казните себя, Елизавета Михайловна! Это счастье, что Вам удалось уцелеть и избежать тюрьмы! Как вы выбрались из «Савоя»?

- Мы со Звягельским до последнего находились на телефонной станции. В «Савой» попасть не успели, - намеренно не вдаваясь в подробности, после паузы ответила она. – Я прослушивала разговоры мятежников. От них и узнала, что арестован железнодорожный комиссар, а остальных коммунистов, задержанных в вашем клубе, они отпустили.

К счастью, объяснять, каким образом ей удалось избежать ареста, Лизе не пришлось. Химаков перекинулся на рассказ о своих злоключениях.

- Видел я этого бандита Недозбруева, - неспешно сворачивая из махорки «козью ножку», обронил комиссар. Помолчал, хмуря косматые серые брови и презрительно сморщившись, продолжил. – Не годится он в руководители. Собственного мнения не имеет. Четыре часа не мог решить, как со мной поступить. У своего штаба прямо при мне совета спрашивал. Одно офицерье выступало за расстрел, другие говорили, что помнят меня по отправке на фронт, и предлагали отпустить. И вот сидел я у него в вагоне, а он все соображал, что же выбрать… Это разве мужик? Тьфу!

И не сдержавшись, Химаков с омерзением сплюнул.

- В очередной раз приводят меня к нему около полуночи. Говорит: пиши расписку, что против нас не пойдешь. Трудно, что ли? Чай, грамотный. Написал. Пусть подотрется этой бумажкой, когда от наших будет драпать!

Лизу покоробило. Сама она как-то серьезнее относилась к своим обещаниям. Даже данным врагу.

- Дрянь дело, что партбилет отобрали! – Выпустив густое облако едкого махорочного дыма, скривился Иван Артемьевич, покачал головой и сквозь зубы пообещал кому-то в воздух. – Но ничего! Иван Химаков еще покажет кузькину мать! Ишь, из города запретили выходить!.. Это кто ж – мне! – запретить такое может!? Хрен вам с перцем, а не послушный Химаков!

И, помолчав, неожиданно добавил с глухой интонацией. Будто взволнованно:

- А то айда со мной, Елизавета Михайловна? Я на Узу сегодня пробираться буду, к нашим. Тайные тропы еще с оккупации знаю…

И посмотрел на нее так обволакивающе, что нехорошо сделалось. Не простой взгляд – с затаенной надеждой, умоляющий. Пожалуй, даже плотоядный. А ведь еще минуту назад  она, не раздумывая, пошла бы. Но теперь было от чего засомневаться. Лиза поспешно отвела глаза и категорично покачала головой.

- Мне нужно к дочке... Убедиться, что все хорошо. Да и поручение одно от Каганова есть. Он звонил нам из Брянска…

Неожиданно Химаков схватил ее за руки, встал перед ней на колени и с жаром в глазах признался:

- Елизавета Михайловна! Лизонька! Да я ради тебя на всё, на всё готов! Жонку позабыл, глаза б мои на нее не глядели! Как впервые встретил тебя, покой потерял! К чему тебе тот жидёнок однорукий?! Бежим вместе! Начнем новую жизнь! Россия – она большая! Найдем свое место!..

С негодованием и брезгливостью Лиза вырвалась и вскочила со скамейки.

- А ну перестаньте! Да как Вы смеете!.. Такое предлагать! Я к Вам, как к товарищу! А Вы!.. – Она и вправду ненавидела его в тот момент.

Химаков побледнел. Отшатнулся, встал. Исподлобья хмуро впился в нее взглядом. Лизе даже нехорошо сделалось.

- Ты пожалеешь об этом! – Прошипел он, грязно выругался и, многозначительно оглядываясь на нее, пошел в сторону Липовой улицы.

Корнеева разочарованно опустилась на скамейку. На душе было гадко. Винить в происшедшем, в первую очередь, стоило саму себя. Да, она никогда не кокетничала с Химаковым. Тому, как оказалось, достаточно было ее доброго товарищеского отношения, чтобы питать надежды. И все же, все же – она должна была понимать, что в качестве жены председателя парткома представляет собой объект повышенного внимания. Должна была дозировать свои взаимоотношения с окружающими. Ради мужа и их дальнейшей совместной жизни.

Ведь Лиза – самый простой способ нанести удар по Каганову. Этого не понимают всякие «робин гуды» и «дубровские» из пришлых мятежников, зато на подсознательном уровне чувствуют свои же «товарищи». Те самые, у кого не порядок с нереализованными амбициями и затаенными обидами. Разве мало таких? Увести жену у председателя парткома или просто соблазнить – все равно, что в грязь мордой окунуть. Значит, «жидёнок однорукий»? А хоть бы и так! Да только не тебе, Иван Арсентьевич, с твоем мелкой душёнкой, с ним сравниваться!

+3


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Внутреннего дворика » Мятежник (4-я часть)