Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Американец 3.


Американец 3.

Сообщений 41 страница 50 из 145

41

powell написал(а):

Быть может и сделаю на него указание, но я все же двигаюсь по несколько иной линии истории.


Я информацию для размышлений подкинул, а уж как в вашей истории будет - то автору думать. ;-)

0

42

Товарищи! Переосмыслив всю критику полученную с момента начала написания третей книги в серии "Американец" я пришел к выводу - надо переработать начало третей книги. Посему со следующего поста выкладываю переработанное начало.

Отредактировано powell (19-07-2013 23:17:18)

0

43

Головная боль худший из биологических будильников организма.
Хорошо хоть что боль моментально отступает, когда тело и сознание покидают обитель Морфея и возвращается к реальности.
Сон. Опять этот сон! Остров, шторм и двое беглецов. Мужчина и маленькая девочка с пронзительным взглядом. И взор тот подобно ножу врезался в самую глубину сознания...
Третий месяц к ряду я вижу этот сон! Поначалу было вообще невозможно спать! Каждую ночь повторялось одно и то же! Затем постепенно меня начало отпускать. В январе сон возвращался всего пару раз в неделю, в феврале и вовсе – раз в две недели.
Но не могу я так больше... Все из-за той симпатичной японки из Французского Иностранного Легиона. Отнюдь не любовь с первого взгляда виновата. А сам взгляд. Он пробил брешь в блокаде, лежащей на моей памяти, и поднял из самых глубин очередное непонятное воспоминание. И, конечно же, об еще одном прошлом похождении в этом мире. Что должно быть удивительно само по себе, но особых эмоций сей факт не вызывает. Бывал один раз в прошлом? Так что мешать побывать и во второй раз? Интересует меня другое - где и что я делал? Из тех обрывков, что я вижу во сне понять невозможно...
Но чувствую, что очень нужно разобраться в этом вопросе. Есть в этом воспоминании что-то по-настоящему важное для осознания причин моих «попаданий» в этот мир раз за разом... И при этом нет никакой, даже самой маленькой возможности вновь встретиться с той незнакомкой!
Девушка просто исчезла! Контрразведка Де Голля резко и беспричинно ощетинилась на нашу просьбу разыскать беглянку. Понять контриков не сложно – у них и без посторонних просьб дел было выше крыши. Одно разгребание неожиданного восстания с наказанием невиновных и поощрением виноватых чего стоит. Но резкость и сила посыла по моему вопросу сильно удивляла. Выглядело так, будто заведомо людей проинформировали о том кому и в чем нужно отказывать самым решительным образом. Да и могущественного покровителя способного пробить дорогу к цели у меня уже не было. Эх, товарищ Карпов, ну как же так-то?! Так не вовремя вы меня и моих друзей оставили! Эх, товарищ подполковник!..
Потом все пошло наперекосяк! Приключения в Касабланке выбили почву из-под моих ног... Сразу по прибытию обратно в Советский Союз нас отправили в Одессу, где поджидал целый ряд сюрпризов.
Первым из таких сюрпризов был новый куратор от НКВД – майор Александр Шибанов! Среднего роста, немного сутулый, походка шаркающая, планшет на боку вечно болтается, словно живет отдельной жизнью от владельца. И очки – круглые, в старомодной толстой оправе с загнутыми на концах дужками. Из-под тонких линз глядят два хитрых, бегающих глаза.
Майор Шибанов оказался категорически не способен к продуктивной работе с нашей командой попаданцев – вместо поддержки с его стороны мы оказались под жутким прессингом. Он все время встревал во все наши дела, даже если они не были связаны с выполнением поставленных боевых задач. То с вопросами приставал: «а что это вы там напеваете?», «а о чем вы разговариваете?», «чем вы тут занимаетесь?». И в большинстве случаев получив ответ на свой вопрос, он моментально закипал и устраивал нам разнос. Мол, мы, дубы такие, ничего в местных реалиях и коммунистической идеологии не смыслящие, творим всякое такое, что позорит героические образы солдат спецназа НКВД и рейнджеров! Лез с «дельными» советами – то, как снайперам позиции подбирать, то, как засаду на танковую колонну ставить, то, как снаряжение носить! Все ссылался на свой «немалый и чрезвычайно полезный» опыт времен Гражданской войны в Испании. Хотя советы были самые, что ни есть – глупые, явно надуманные. И любая попытка указать куратору на его неправоту и ошибочность суждений опять приводили к разносу и разрушению наших, попаданческих, мозгов.
Потом стало еще хуже – он стал беседовать с нами поодиночке. Под миловидным предлогом: «я хочу узнать своих подопечных лучше», скрывалась самая наибанальнейшая вербовка! Этого я не ожидал никак! Всего чего угодно, но не этого! Тихо-мирно меня попросили стучать на своего брата и на друзей, так как это позволит мне (!) лучше понимать их и контролировать, а товарищ Шибанов лишь подскажет, как это сделать идеологически правильно. И плюс к этому, мне посоветовали, время от времени докладывать о беседах с товарищем Дерби, я же ведь советский гражданин, да?..
Тогда я впервые послал Шибанова открытым текстом. Далеко и надолго. И что удивительно майор проглотил эту пилюлю, не сказав ни единого слова в ответ, только зыркнул хищно запоминая обиду и сохраняя ее на будущее...
Как выяснилось потом, в беседе с братом и Юрой, майор подбивал стучать и их, под тем же предлогом – понимание и контроль. На один момент мне почудилось, что это грубая и злая проверка нас, попаданцев, на вшивость, но слишком уж независимым и хитрым был Шибанов.
Вторым, очень опасным, сюрпризом, стала потеря моей способности перехода в «серое» состояние. Выяснилось это не сразу, а лишь когда я оказался пред лицом смертельной опасности...
В Одессу нас, освободившихся от выполнения функций охраны посольств, бросили неспроста. Город был на грани окружения. С воды, конечно, окружить Одессу было невозможно – Черноморский Флот и его руководство дело свое знали, но на суше все обстояло куда как хуже. Превосходящий числом и вооружением противник довольно шустро обошел преграждающий прямую дорогу на Одессу Днестровский лиман, в течение трех дней вышел в район Сухого Лимана на юго-западе, а на севере прямо к Хаджибейскому лиману в районе села имени Октябрьской Революции. К городу можно было подойти лишь с востока со стороны Крыжановки, прямо по берегу моря – так как идти ближе к Хаджибейскому лиману было смертельно опасно – фашисты очень оперативно подогнали в район села Дачное батарею железнодорожных орудий, которые долбали исключительно по подконтрольному Красной Армии сухопутному пути в Одессу. Командующий обороной города генерал-лейтенант Софронов сходу озадачил нашу спецназовскую братию горой задач, в основном сводившихся к простому: «пойдите туда, уничтожьте вот это, потом вернитесь обратно!». На первом же задании – уничтожении тех самых железнодорожных пушек у села Дачное обернулось для меня, и, слава Богу, что лишь для меня, катастрофой.
Мы, под покровом ночи вышли к селу, разведали округу, разыскали замаскированную батарею, выяснили, что охраны там – с гулькин нос, радостно атаковали ее и в ходе рейнджеры оказались в опасной ситуации. К артиллеристам и охране батареи нежданно-негаданно подошло подкрепление – колонна автомашин и батарея самоходных зениток. Фашистов оказалось довольно таки много, и быстро разобраться с поставленной задачей и отбиться от подоспевшей колонны мы физически не могли. Кое-как заземлив большую часть артиллеристов, уничтожив одну, и повредив оставшиеся две пушки, мы начали отходить к Хаджибейскому лиману, где нас ждали моторные лодки. Тогда-то все и случилось – отстав от основной группы рейнджеров, я остался поджидать бойцов арьергарда, и в этот момент на меня из темноты выскочили трое эсесовцев...
На миг я ощутил исходящую от них опасность, настоящую, смертельную опасность, очень уж они хорошо двигались, чувствовался немалый опыт... Но опыт прежних аналогичных ситуаций подсказывал – сейчас будет «серое» состояние. Я даже успел весело подумать, что не видать эсэсманам утра ибо сейчас их будут убивать...
Но «серое» состояние не пришло. Пред глазами мелькнула вспышка, по всему телу ударила боль, непреодолимая паника и полная дезориентация охватили меня моментально. Не понимая, где я и что происходит, просто рухнул на землю, затрясся от ужаса, скрутился, пытаясь закрыться от неведомой, но чудовищной как мне казалось, опасности. Пред глазами бегали непонятные, пугающие образы, переполненные жестокостью, кровью и смертью. Мое тело бросило сначала в сильный жар, через миг меня объял ломящий кости холод. И все это, как, оказалось, длилось от силы три-четыре секунды. Фашисты даже не успели сообразить, что же тут произошло. Избавление от невиданной беды пришло извне – меня с силой тряхнул за плечо подоспевший на помощь с арьергардом Кинг...
По возвращению в Одессу меня ждали врачи и хитрый майор Шибанов. Куратор первым делом нахамил, выразил свое отношение ко мне (он, видите ли, ЗНАЛ, что я трус и паникер не способный ценными кадрами управлять) и в довесок сообщил, что информация о моем психическом заболевании будет доложена в Москву и Вашингтон в самое ближайшее время. И слышалось в тех словах совсем не лестное: «Ты псих, Пауэлл и я тебя законопачу в дурдом!» И это все он говорил, тыча пальцем мне в грудь и ухмылясь своей гадкой рожей...
Меня сорвало с катушек. И без того будучи в отвратительном состоянии, я взбесился и до чертиков перепугался за себя. Эмоции вырвались наружу с ударом. От всей души, с чувством, с толком, с расстановкой я одним ударом сломал челюсть куратору. Спустя секунду пришло осознание что это - роковая ошибка...
Но ничего не произошло! Вообще ничего. Никто не трогал мой взвод и меня, и это в то время как взвод Аверьянова с утра до ночи, а то и вообще – круглыми сутками, пропадал за линией фронта. Поймать брата или Юру, дабы поговорить о сложившейся проблеме не было возможности. Из штаба и от товарища Софронова не было никаких указаний, да и Шибанов исчез и на глаза никому из рейнджеров не попадался. Стало совсем грустно...
Однако, нарушая все законы логики, на восьмой день после моего срыва, ровно 31-го декабря, пришел срочный приказ – мчаться в район села Переможное. Неподалеку от этого села, располагающегося на железнодорожной ветке Одесса-Смела, располагался недавно возведенный крупный резервный склад с которого, в случае прерывания врагом железнодорожного сообщения, первое время должна снабжаться Одесса. Если снабжение по суше восстановлено не будет, поставки начнутся морским путем.
А в Переможное доставлялось все нужное для Одесской группировки: топливо, боеприпасы, медикаменты, техника и все-все что только могло понадобиться воинам Красной армии и Черноморского флота. Прибывающие эшелоны чередовались – с одних грузы перегружались на автомашины, которые тут же уходили в Одессу, с других же – все отправляли на тот самый резервный склад. Секретность там развели – фантастическую, о существовании склада лично я узнал лишь, когда мне о нем рассказали. И вот, как оказалось, в самое ближайшее время город перейдет на снабжение именно со склада. Фашисты преодолели линию обороны у села Сталино и двинули свои моторизованные колонны по направлению к Большому Буялыку. Железнодорожное сообщение могло прерваться в ближайшие часы. Но это было не так важно и страшно – под рукой все еще был здоровенный склад, и его нужно было защитить. Немцы набросали вокруг Переможного примерно десять групп диверсантов, и Софронов точно просек – наличие склада уже не является секретом, и немцы его ищут.
Действовать требовалось быстро и решительно, любое промедление грозило обернуться катастрофой. Забросив в предоставленные командованием грузовики вооружение и снаряжение, рейнджеры выдвинулись к цели.

+7

44

powell написал(а):

наказанием невиновных и поощрением виноватых

Обычно речь идёт о поощрении непричастных. Или так и задумано?

0

45

Wild Cat написал(а):

Обычно речь идёт о поощрении непричастных. Или так и задумано?


Таков замысел) Тут все в порядке!)

0

46

http://s5.uploads.ru/t/1Isy0.jpg
http://s4.uploads.ru/t/2uSfK.jpg

Вот две работы моей знакомой художницы - Русланы Горы из Симферополя. Не знаю как вам - но мне очень нравится! Особенно удачной работой, на мой взгляд, является работа "Две стороны Пауэлла".

+2

47

optika20 написал(а):

Правда, "Темную сторону" Пауэлла я представлял не такую "РАДОСТНО-маньячную", а каменно-спокойную и даже несколько ленивую


Под темной стороной вы видимо подразумеваете "серое" состояние? Оно как раз таки камнно-спокойное, ленивое, самоуверенное. А темная сторона, та что исходит от Пауэлла как есть - она безумная, кровожадная, страшная.

0

48

Знать бы мне тогда, перед отправкой, что лучше ехать по более опасному, но короткому пути, через Красноселку, да по полевым дорогам, а не по проторенному, безопасному, и чуточку более длинному пути через село Светлое...
В Светлом развернут специальный медсанбат, туда часто ходят санитарные машины, и через само село проходят почти все колонны снабжения. Понимание этого могло отвратить меня от настоящей катастрофы, но желание скорее добраться до склада и обеспечить его безопасность превысило прочие доводы разума...
Но я сделал свой выбор, и поплатился за него...
Жестоко поплатился.
Прямо пред тем как мы достигли села Светлое оттуда ушли звери... И звери те были рода людского.

Интермедия.
Село Светлое. Эвакуационный госпиталь Одесского Оборонительного Района.

- Ай-ай-ай! Сестричка, ты бы понежнее, а то мне этими руками технику чинить да шеи бездарям мылить... – Пытаясь хохмить, дабы не сорваться на нецензурную лексику, прошипел старший техник-лейтенант инженерно-авиационной службы Владимир Измайлов. История ранения старлея незамысловата. С началом прорыва немцев на севере от Одессы летчики Люфтваффе озверели – налеты на аэродром 1100 Специального ИАП участились и ужесточились. Прежде фашисты старались не приближаться к этому аэродрому – ведь на нем базировались новые, совершенно секретные и удивительно красивые – Ла-9М. Универсальные, скоростные, превосходно вооруженные, и технически надежные машины оказались для немцев сюрпризом. Грозные и многочисленные Фокке-Вульфы над Одессой больше не были властителями боя. Сильно потрепанные и малочисленные «Короли» при поддержке 1100 СпИАПа установили некий паритет сил. И этими Ла-9М с нескрываемой любовью и трепетом работал старший техник-лейтенант Измайлов! Любовь к этой машине и подвела инженера – во время отражения очередного налета на аэродром полка один из Ла-9М получил серьезные повреждения и загорелся в воздухе. Раненный пилот смог посадить пылающую машину и Измайлов первым бросился на помощь. Выскочив на крыло самолета старлей вскрыл фонарь кабины и попытался вытащить истекающего кровью и задыхающегося от дыма пилота. Но пристяжные ремни не пускали пилота, и при попытке расцепить заклинившие крепления Измайлов попал в ловушку – разыгравшийся пожар и повреждения двигателя вызвали прорыв масла в кабину. Кипящее масло ударило в кабину - пилоту повезло, его защитил летный комбинезон и крепкие перчатки, а вот старлей такого снаряжения не имел. Ничем не защищенные кисти обдало маслом...
- Терпите товарищ старший лейтенант... Ожоги третей степени – это вам не шутки!.. Даже с обезболиванием – больно будет... Очень больно, но вы терпите! И не волнуйтесь так... Вашего товарища-летчика отправили в Николаев. Он будет в полном порядке!.. – Темноволосая медсестра в измятом, запачканном медицинском халате старательно обрабатывала и забинтовывала асептическими повязками обожженные кисти рук старлея.
- Чего же я тогда Ваню сюда тащил, лучше бы сразу – в Николаев!.. – Воскликнул техник.
- А сами бы вы как? Правильно, что сюда его привезли. И сами вы – молодец... Ох, если бы нас так срочно не перебрасывали бы – мы бы вас подлечили прямо тут. – Медсестра огорченно оглянулась – широкий коридор вчерашнего сельского клуба, а сегодня корпуса госпиталя, кишел людьми. Ходячие раненые помогают вынести во двор лежачих раненых, медсестры собирают медикаменты и оборудование, врачи определяют порядок эвакуации и разбираются с прибывающими ранеными, которых тоже надо отправлять в тыл.
- М-м-м!.. Осторожнее. Осторожнее... Ну, может, морфия хоть уколешь, а? Таблеточки твои не действуют – больно! Нет уже терпежу, сестричка!.. М-м-м-м-м!.. Доктор! – Старлей дернулся было в сторону выскочившего в коридор статного доктора с аккуратными, чуть седыми, усами и бородкой.
- Алиночка, душенька, скорее заканчивайте и срочно на погрузку. Товарища техника – в любую свободную машину и со всеми в Николаев, там разберутся... – Даже не обратив внимания на терзания Измайлова, доктор, отдав указания старшей медсестре Алине Кюрчевой, помчался на выход – во дворе его ждали раненые готовые к отправке. Алина даже ответить не успела. На миг она вспоминал тот миг, когда ее, еще десяток сестер и троих докторов во главе с доктором Ломовым сняли с госпитального судна Каманин и отправили в Одессу – формировать на основе одной из городских больниц эвакуационный госпиталь. Алина давно мечтала попасть поближе к фронту, туда, где ее помощь, помощь доктора Ломова нужна больше всего. Мечта сбылась! Кюрчева стала старшей медсестрой, и теперь ей полагалось заниматься куда более серьезными делами, чем все это было раньше. От прежней, размеренной, сытой и спокойной жизни на Каманине не осталось и следа – поток раненых не уменьшался, не было привычных передышек между рейсами, был нескончаемый труд, пот и кровь. – Товарищи! Товарищи, скорее к грузовикам. Детей грузите в автобус. – Доктор помнил о тех, кому сейчас нужна была забота не меньше раненных – о детях. Тех маленьких, от трех до пяти лет, детях, что лишь вчера были эвакуированы из Одессы. И по неведомой причине, детей не отвезли сразу в Николаев, а доставили сюда, в госпиталь. Однако времени на размышления доктор не имел, его ждала работа. - Алиночка, поторопись!.. – Несколько рассеяно, с грустью в голосе бросил доктор и скрылся из вида, растворившись в ярком свете дверного проема.
- Да-да, Валерий Валерьевич, мы сейчас!.. – Саднящими, красными от холодной воды и нагрузки руками, стараясь не причинять боль раненому, Алина торопилась закончить наматывать последний слой бинтов. - Ну вот, закончили товарищ старший тех...
- Можно просто Вова. – С некоторым облегчением вздохнув, и осмотрев замотанные бинтами кисти рук, Измайлов улыбнулся. – Отличная работа, Алина, но болят руки адски!..
- Ничего-ничего, таблетка скоро подействует и боль уйдет... Ох, задержались мы с вами, все уже на погрузке. Только мы тут остались. – В опустевшем клубе стало удивительно тихо, лишь из открытых дверей с улицы доносились голоса людей и гудели двигателя грузовиков. – Пойдемте, посажу вас в транспорт да пойду, работы еще много...
Рокот взрывов и крики донеслись с улицы почти одновременно с последними словами медсестры. Первый миг непонятного события был таким неожиданным, что собранные было в руки медсестры склянки с медикаментами и бинты посыпались на пол.
- Ой, мамочки! Что это?.. – Наученная опытом войны Кюрчева умела различать звуки артиллерийского или минометного обстрела, и как свистят и рвутся авиационные бомбы – она тоже знала. Речной флот не хуже других воевал с врагами и все причуды противодействий врага флотилии были всегда на виду. Но, то, что взрывалось сейчас на улице – было ей абсолютно незнакомо.
Грохот взрывов резко прекратился, но вот крики людей обратились в массе вой и их сразу перекрыли длинные пулеметные очереди. 
- Алина! Под комбинезоном пистолет! Скорее! – Сообразить, что дело пахнет керосином, Измайлову удалось быстрее медсестры...
«Бранденбург», 800-й полк особого назначения, кроваво-черная секретная элита Абвера 2. Все представители немецкого верховного командования при упоминании этого пугающего подразделения невольно морщились – слишком уж непривлекательными были методы «команды Хиппеля». Но сам подполковник Теодор фон Хиппель очень высоко оценивал возможности каждого из своих бойцов, и всего полка вместе взятого. Поэтому на выполнение задач по уничтожению ряда особых целей под Одессой были направлены не покрывшие себя бессмертной славой в сентябрьском наступлении парашютисты, а напрочь лишенные понятий морали «бранденбуржцы»...
Отсутствие тех самых понятий морали позволило пятнадцати переодетым в униформу бойцов НКВД и вооруженных советским стрелковым оружием и американскими базуками диверсантам безнаказанно за ночь проделать путь от села Волковское, в окрестностях которого приземлился их планер, до села Светлое. По пути они разжились автотранспортом и без задержек добрались до своей цели.
Утром следующего дня, после тщательной подготовки и выбора позиций диверсанты приступили к выполнению своей задачи. Началось мерное и абсолютно бессмысленное убийство...
Сначала по немногочисленной охране госпиталя открыли огонь снайпера. Винтовки Симонова с глушителями полюбили не одни только советские разведчики. Немцы высоко оценили качество, надежность и универсальность русского оружия – командование Вермахта даже издало особый приказ, требующий от трофейных команд с особым вниманием собирать снайперские и бесшумные версии СВСок, а затем отправлять наверх, к руководству. А уж бонзы с витыми погонами эти винтовки чуть ли ни поштучно распределяли по спецподразделениям...
Стрельбу по охране все же заметили – один из докторов рванул к машинам, видимо хотел подать сигнал водителям, но не успел. По грузовикам из кустов ударили ракеты. Трофейные американские «Базуки» ценились в Вермахте ничуть не меньше СВСок...
Расчет немцев был идеален – госпиталь в связи с прорывом на севере от Одессы срочно перебрасывали к Николаеву, а значит в один прекрасный момент все придет в движение. И это движение возможно сейчас лишь на машинах – раненых надо вывозить, ибо ходоки из них неважные. И диверсанты дождались своей минуты...
Полторы сотни раненых, те, кого успели погрузить в машины – погибли. Осколочно-фугасные ракеты с легкостью разрывали один за другим кузова грузовиков и разбрасывали тела пассажиров, а иногда и сгрудившихся у машины людей... Одна из ракет ударила прямо в лобовое стекло стоящего чуть в стороне от погрузочной площадки обыкновенного городского автобуса. Автобуса битком наполненного напуганными неожиданной стрельбой маленькими детьми...
Выжившие раненые, врачи и медсестры попытались спастись бегством. Тщетно. Диверсанты очень хорошо подбирали свои позиции – любой убегающий человек моментально погибал под пулями.

+6

49

hem
Открываю секрет немного раньше. Госпиталь уничтожает одна из групп высланных для проведения. Отвлекающий маневр.

0

50

optika20 написал(а):

По поводу самолета - Ла-9М - то, о чем я думаю? Которые в РИ были созданы после Победы? если да, хотелось бы узнать, на чем именно сейчас летают фрицы и союзники-американцы (видимо, реактивные Мессеры не за горами, если я не пропустил их появление в тексте).


Он самый - Ла9М это Ла-9 с учетом раннего появления и некоторых различий с известным аналогом (2 23мм и 2 12,7мм ранние, и М2 будет - 4 23мм)
Немцы - ФВ 190 в лучших версиях (с июня 1941), Мессеры 109 -  Густавы сразу (с 1940). В апреле 1942 в войска пойдут ФВ 272 (немецкая копия так и не появившегося у меня в Англии Спитфайра с двигателем Грифон 2050 - почти сразу такой какой он был в 17 модели) лето 1942 - Ме262 (высокой надежности), у США основной истребитель - Бэлл П-63 Кингкобра (с 1941), у Англии массово Мартин-Бейкер 5 и Метеор Глостер (последних модификаций с лета 1942 года).

По ошибкам пройдусь! Благодарю!)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Американец 3.