Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Оксиген. Квинт Лициний


Оксиген. Квинт Лициний

Сообщений 901 страница 910 из 910

901

Борис
Прошу прощения за мою косноязычность, но если не это самое, что вы предлагаете, то, по  коайней мере, весьма близкое я и держал в уме - клин клином вышибают, вот только первый клин ПОКА не забит в массовое сознание молодежи. Время ЕЩЕ есть, но оно не резиновое, а рекомендации типа "прогнозы появления деструктивных направлений в массовой культуре и рекомендации по противодействию им" слишком расплывчаты без конкретных примеров...

Леонард ви Британния написал(а):

Суперкашалот
Не со всем согласен, можно ведь сразу задать вопрос, а что считать мэйнстримом. Я например, вообще не в курсе, что сейчас (или в любое другое время) в мэйнстриме. Мне понравилось - я слушаю. Что там говорят "знатоки модных тенденций" - мне как-то класть, пардон за выражение. Тут мы вступаем на зыбкую почву споров о вкусах и т.п. И это уже конкретный флуд начинается. Повторяю, настоятельно призываю закончить с этим обсуждением. Если есть желание продолжить - добро пожаловать в личку.  :)


Ну тут, чтобы не уползать в кушары, скажу, что в 1977 рок, как музыкальное направление в зените славы и успеха, но скажем делит общемузыкальный мейнстрим еще с диско и регги (Боб Марли рулез), хотят и плодит потихоньку мутантов с ними. С другой, КМК именно в середине 70х рок начинает терять свои более-менее единые очертания даже в качестве пограничных условий, и не будь "соцзаказа" на музыкальную альтернативу для советской молодежи, умер бы уже в 1980е, кмк. Но это опять повторюсь, сугубо субъективное мнение... По крайней мере, СЕЙЧАС в 2014 рок уже давно мертв и соответсвенно не может образовывать мейнстрима, и динозавры вроде тех же Роллинг стоунз, только подтверждают это правило.

0

902

Игорь К.
Если что и ни к чему - то это Ваша игра словами. Я вел речь об общем значении и глубинной, фундаментальной сути фразы. Вы сконцентрировались на её локальном применении, из-за чего пришли к непониманию очевидного.

Суперкашалот написал(а):

"если не можешь победить мафию - возглавь ее и заведи в тупик"

что и требовалось доказать. Идейка, подкинутая самой же мафией, с целью облегчить сращивание со структурами "охраны правопорядка" и превратить эти структуры в свою Службу Защиты и легализации. Результат на лицо - мафия как была, так и есть, а дерущийся с драконом давно стал им сам.

Суперкашалот написал(а):

не будь "соцзаказа" на музыкальную альтернативу для советской молодежи, умер бы уже в 1980е, кмк. Но это опять повторюсь, сугубо субъективное мнение... По крайней мере, СЕЙЧАС в 2014 рок уже давно мертв и соответсвенно не может образовывать мейнстрима, и динозавры вроде тех же Роллинг стоунз, только подтверждают это правило.

Не согласен категорически, но спорить не стану в силу заведомой субъективности мнений и по другим вышеозначенным причинам.

0

903

Леонард ви Британния написал(а):

Идейка, подкинутая самой же мафией, с целью облегчить сращивание со структурами "охраны правопорядка" и превратить эти структуры в свою Службу Защиты и легализации. Результат на лицо - мафия как была, так и есть, а дерущийся с драконом давно стал им сам.

Ваше толкование происхождения фразы и её якобы коварной фундаментальной сути есть Ваше толкование, с мой точки зрения всё было употреблено верно, да и сама фраза уже давно стала явно шире Вашего толкования. :)

Отредактировано Игорь К. (01-09-2014 21:37:18)

0

904

Ноябрь,

– Саша, я прошвырнусь до биржи, – Вилиор Осадчий погромыхал тяжелой связкой ключей, выбирая нужный, и отпер престарелый сейф. – Потолкаюсь, послушаю.
– Кха, зэй, – меланхолично согласился его зам и перешел с дари на русский, – слушай, курева прикупи, закончилось.
– Куплю, – резидент советской разведки извлек из темного чрева сейфа четыре пухлые пачки долларов и бросил в потертый дипломат. Уже стоя в дверях, повернулся и уточнил без всякой надежды в голосе, – так ничего и нет?
Морозов поморщился:
– Глухо. Я с Кадыровым на коротке переговорил в курилке, у соседей тоже ничего пока.
– Плохо… Неделя уж прошла, – Вилиор задумчиво побарабанил пальцами по косяку, – ладно, может мне повезет.
«Да, плохо», – думал он, идя по коридорам посольства к выходу, — «плохо. Уплывает Афганистан, уплывает, и чем дальше, тем быстрее. Денег Дауду надо все больше, и ходит он теперь за ними к иранцам и саудитам. А кто девушку обедает, то ее и танцует. Конечно, задел у нас хороший, крепкий: одних обученных в СССР офицеров почти тысяча, это не считая врачей, инженеров и учителей. Но новых курсантов Дауд теперь посылает в Индию и Египет. Хорошо, что пешеварская семерка и ЦРУ с Пакистаном за их спиной пока волнует его намного сильней, чем местные коммунисты. Но какой неудачный для нас год! Сначала Брежнев в апреле в Москве передавил на переговорах, а сардар ох как очень обидчив…».
Он сокрушенно покачал головой, вспоминая. В апреле, после государственного визита Дауда в Москву, вернувшийся с переговоров посол как-то за рюмкой водки по секрету поведал о чуть не вплеснувшемся наружу дипломатическом скандале:
– Представляешь, – раскрасневшийся Пузанов говорил быстрым горячим полушепотом, – он так походя сказал Дауду: «раньше из стран НАТО на севере Афганистана никого не было, а теперь под видом специалистов туда проникла масса шпионов. Мы требуем их убрать». А Дауд в ответ ледяным голосом: «Мы никогда не позволим вам диктовать нам как управлять нашей страной. Лучше мы останемся бедными, но независимыми». Встает и на выход! И вся их делегация за ним. Леониду Ильичу пришлось догонять в дверях и извиняться, мол, не так выразился… В общем, остаток переговоров прошел скомкано, программу пребывания свернули и на следующий день улетели. Теперь выправлять надо».
«Выправлять…» – Осадчий с досадой толкнул дверь и вышел в залитый ярким солнцем посольский двор. — «Попробуй выправи, когда только что арестовали половину коммунистов. Узнать бы еще, что с ними… И что на них»...
Стремительный порыв ветра из-за угла взвинтил и бросил в лицо пыльное облако. Осадчий привычно закрыл глаза и задержал вдох, пережидая. Пыль, эта мелкая афганская пыль — она проклятие Кабула, наравне с вонью из сточных канав и пронзительными криками муэдзинов ранним утром. Она везде – и на улицах, и в доме, забивает нос и исподтишка порошит в глаза. Привыкнуть к ней невозможно.
Со стороны лицея Хабибийа, из старого форта на горе бухнула в небо «полуденная пушка». Значит, знакомый старик-артиллерист только что сверился со своими облезлыми наручными часами марки "Победа" и решил, что уже двенадцать дня. Ну или около того.
Как-то раз Вилиор уточнил, проверяет ли он свои часы. Тот, подумав, ответил:
– Нам, афганцам, время знать точно не нужно. Намазов хватает.
Да, время здесь течет иначе. А, иногда, кажется, что и не течет вовсе.
Если оглянуться на площади у центрального банка или в построенном советскими строителями микрорайоне, то видишь мужчин в галстуках и стайки девушек в юбках выше колен, и время вокруг пульсирует в привычном для европейцев темпе.
Но со склонов Асмаи и Шер-Дарваза, окружающих Кабул, с недоумением и раздражением взирает на это хаотично налепленный гигантский горный кишлак, возведенный бывшими дехканами и кочевниками. Эти саманные и глиняные домики, раскаляющиеся летом и продуваемые ледяными ветрами зимой, словно защитным валом отгораживают патриархальную страну от чуждого для нее центра столицы. Под этим бездонным небом, что смотрело еще на Александра Македонского, все пришлое видится наносным. Посреди лабиринта дувалов ничего не изменилось с тех пор: те же голопузые, грязные, оборванные дети, те же хазарейцы, катящие свои вечные тележки, те же ослики, которым все равно, то ли идеи Маркса, то ли ислам, то ли зороастризм, лишь бы покормили и дали отдохнуть в тени, даже если она равна по площади лезвию ножа в профиль. И те же усталые, согнувшиеся водоносы набирают влагу из Кабул-дарьи в коричневые лоснящиеся бурдюки-мешки из бараньей или телячьей шкуры, с трудом взваливают их на сгорбленную спину и начинает медленный подъем в гору к жилищам бедняков.
Время здесь если и течет, то по кругу.
Осадчий проморгался от пыли, привычно чихнул и, помахивая дипломатом, направился к тенистому закутку. Там он и нашел своего водителя, коротающего время за партией в нарды.
– Поехали, – бросил он, – надо до Сарай-и Шахзада прокатиться.
Тот со вздохом облегчения быстро перемешал фишки и, бросив огорченному сопернику торжествующее «работать надо, работать!», быстро ретировался к машине.
Сразу за кованными воротами посольства начался другой, но, впрочем, уже ставший привычным для резидента мир. В нем на улице соседствуют советские, выкрашенные в желтый цвет «Волги» – местное такси, и семенят нагруженные овощами и фруктами ослики; строем – по пять-шесть человек в ряд, не обращая никакого внимания на машины, и ведя между собой оживленную беседу, едут велосипедисты, а на обочине гордо игнорируя весь этот поток бредет через центр столицы скромный пуштунский кочевник с караваном из пяти связанных между собой верблюдов.
Припарковались на набережной Кабул-дарьи. Сама река давала о себе знать лишь вонью из пересохшего русла. Улицы вдоль нее представляли собой один сплошной базар. Ряды дуканов, лавок, мастерских, чайных и шашлычных тянутся насколько хватает взгляда. Теснота и давка, неистощимый водопад красок, звуков и запахов, что бурлит и клокочет, крутя мельницу торга.
Вилиор повел носом в сторону шипящих на шампурах кебабов из ягнятины. В животе что-то согласно уркнуло, но он пересилил этот позыв и неторопливо зашагал дальше, мимо жаровни, мимо мальчишки, продающего на вес «пакору» - кубики свеклы, обжаренные в кляре из нутовой муки с пряностями, мимо прилавка с орехами в сахаре и сушеных ягод тутовника в меду, в узкий и темный проулок.
Суета рынка осталась за спиной. Во внутреннем дворе большого, кареобразного трехэтажного дома многочисленные посетители, большую часть которых составляют купцы, выезжающие в Пакистан за товаром, перемещались степенно и неторопливо, изредка останавливаясь поторговаться с сидящими на корточках или низеньких табуретках менялами, среди которых было много сикхов. Прямо на земле, на кусках брезента разложены кучи, другого слова просто не найти, стопок денег самых разных стран мира.
– Это кабульская валютная биржа, сынок, – улыбнулся несколько лет тому назад сдающий Осадчему свою должность резидент.
Вилиор просочился сквозь толпу и вышел к цели поездки – меняльной конторе старого знакомого Амира. Злые языки и говорили, что он работает на все разведки мира вместе взятые. Врут, конечно. На КГБ он точно не работал, разве что на местную контрразведку.
Это место было знаменито тем, что здесь можно было обменять не только афгани на пакистанские кальдары или индийские рупии, но и слух на сплетню. И, конечно, не всякий мог сюда зайти, только по-настоящему уважаемые люди. Надо было не только заслужить право эмитировать свою информационную валюту, но и поддерживать ее весомость. Дезинформаторов Амин быстро отсеивал, чутко оценивая достоверность тех крупинок скрытых знаний, что приносили к нему для обмена его постоянные клиенты.
Осадчий открыл дверь и зашел внутрь лавки.
– Салям алейкум, Амир-ага, – обратился он к читающему телетайпную ленту хозяину.
Амир поднял черные глаза на вошедшего и преувеличенно-радостно воскликнул:
– Ай, какой удачный день, сам уважаемый большой шурави пришел! – На правах старого знакомого он мог позволить себе изменить традиционным цветастым приветствиям, тем более говоря на родном для гостя языке. Выпускник московского финэка владел русским свободно и при возможности с удовольствием переходил на него. – Что дорогой гость будет, чай, кофе?
Отец Амира когда-то закончил Высшую школу экономики в Лондоне и проработал много лет в одном из крупных афганских центральных банков, прежде чем решил, что готов к работе менялой. Сына он предусмотрительно отправил учиться в Москву. А теперь сам Амир готовит своего сына Кассима к учебе к Лондоне и, если Аллах всемогущий будет к их семье благосклонен, то они так и будет чередовать места учеб наследников, ибо достойный род должен твердо стоять на двух ногах.
Осадчий коротко задумался, потом кивнул:
– Чай, пожалуй.
Некоторое время они неторопливо смаковали зеленый час, закусывая кусочками миндального пирожного с медом и традиционными пакистанскими тянучками, и с удовольствием торговались, приближая обменный курс к «братскому».
– Эх, – довольный Амир наконец решительно хлопнул в ладони, – ладно, разоряй честного торговца. Давай сюда своих американских президентов и забирай наши афганские бумажки. Кассим, – позвал он тихо сидящего в углу сына, – отсчитай афгани для шурави и сбегай, принеси нам еще сладостей. Кстати, Вилиор, я новый анекдот про Насреддина услышал.
Осадчий довольно заулыбался. Нет афганца, который бы не знал хотя бы несколько анекдотов про этого хитреца. Вилиор коллекционировал это народное творчество, надеясь по возвращению в Союз издать их в виде сборника. Хитроумный Амир об этом помнил и знал, как сделать гостю приятно.
– Дочь Муллы Насреддина явилась к отцу и пожаловалась, что ее избил муж. – Амир, хитро поблескивая глазами, сделал паузу.
Резидент подыграл:
– И что на это Мулла Насреддин?
– Он накинулся на дочь и избил еще раз. А потом сказал: если этот мерзавец колотит мою дочь, то я в отместку побью его жену!
Они тихо посмеялись.
Кассим с поклоном положил перед Виллиором пачки афгани и вышел из лавки. Осадчий, не считая, уложил деньги в дипломат, отставил его в сторону и посерьезнел. Амир дернул кадыком и сказал, степенно перебирая четки:
– Спрашивай. Хотя… Позволь, я угадаю твой вопрос, шурави?
Вилиор выразительно вздохнул:
– Думаю, угадать его не сложно. Но пробуй.
– Хальк?
Осадчий молча кивнул. Амир грустно покачал головой:
– Хальк… Сардар долго терпел, благо никто активнее халькистов не душил бунтующих мулл. Он смотрел сквозь пальцы на нелегальные методы работы среди пуштунских бедняков. Закрывал глаза на рост числа сторонников в армии. Когда год назад Хальк устроил первомайские демонстрации почти во всех городах – это сошло с рук. Когда на октябрьские праздники помимо демонстраций еще и развесили в ряде провинций на центральных площадях красные флаги и портреты Ленина – полетели со своих мест губернаторы, но не головы… Но когда сложился армейский заговор… – пуштун многозначительно замолчал.
– А был заговор? – бесцветным голосом уточнил Осадчий.
– А шурави этого не знает?
– Не знаю, клянусь.
Амир испытующе посмотрел, и пальцы его начали перебирать четки быстрее. Потом он откинулся на подушки и сказал:
– Люди говорят: был. Действительно был.
«Проклятье», – Вилиор покрутил чашку с чаем, словно пытаясь разглядеть на ее дне ответ на вопрос «как жить дальше». Не нашел, и на скулах заиграли желваки. – «Просто замечательно. Нам только этого для полного счастья не хватало: теперь Хальк в заговоры заигрался! Ведь говорили ж им сидеть на попе ровно! Полгода назад, в апреле провели специальную встречу представителя Центра с Тараки по этому вопросу, договорились, чтоб они не рыпались. Нет, втихаря от нас подготовку армейского переворота затеяли. И как теперь убеждать Дауда, что мы не при делах?! Наши товарищи, коммунисты… Кто поверит, что не мы за сценой? Эх…».
– Плохо, – сказал он вслух, – плохо…
Амир погладил свою цвета соль с перцем бороду и аккуратно наполнил из чайника опустевшую чашку Вилиора.
– О судьбе товарищей ничего не слышно?  – задал Осадчий свой главный вопрос. 
Пуштун наклонился и заговорил вполголоса:
– Говорят, сегодня с утра начали расстреливать. Тараки, Амин, Хайбар…
– В Пули-Чархи?
– Нет, говорят, в личной тюрьме Нуристани.
– Где она? – быстро спросил Вилиор.
Амир покачал головой и откинулся назад.
– Не знаю. А знал бы – не сказал. Извини, шурави.
Осадчий с тоской посмотрел на зеленый чай. Водки бы. Он знал их всех. Веселый, поднявшийся из самых низов Тараки. Своевольный, амбициозный Амин, пьющий спиртоное только раз в год, на девятое мая. Прирожденный оратор Хайбер. Несколько сот младших офицеров, восхищавшихся СССР.
– Не грусти, шурави, – сказал сочувственно Амир и закончил на пушту. – Зендаги мигозара.
– Да, – тяжело вздохнул Осадчий, – да. Жизнь продолжается.
Он тяжело встал и незряче двинулся к выходу.
– Шурави, дипломат…
Вилиор тряхнул головой, приходя в себя. «Ты разведчик или кто? Поплыл, как на ринге после пропущенного удара. Соберись, твою мать»!
Взял дипломат и уточнил на последок:
– Из Пешевара ничего интересного?
– Об этих самодовольных обезьянах, достойных лишь плевка в бороду? Которые способны только теребить четки и цитировать книгу, языка которой они даже не понимают? Не приведи Господь, если они когда-нибудь дорвутся до власти в Афганистане, – глаза Амира зло блеснули. Потом он с видимым усилием взял себя в руки. – О том, что Хекматияр создал свою фракцию в «Хизб-и-Ислами» уже знаешь?
– Да, это слышал.
– Ну, тогда больше ничего интересного. Кстати, как шурави думает, – пронзительный взгляд черных глаз, – Индира Ганди больше не сможет вернуться?
– Трудно определенно сказать… – протянул Осадчий.
– Я понимаю, – мягко сказал Амир, – Достаточно ощущения, ожидания. Шурави – мудрый человек, он чувствует, как течет время.
Осадчий прикрыл глаза, отрешился от окружающего мира. Индира Ганди, значит… Ну да, у кабульских менял традиционно много интересов в Индии, понятно.
– Да, – спустя пару минут он решительно кивнул, – да, я думаю, она вернется. Ее так просто не выбить. Не та женщина. Да и слишком разнородны силы тех, кто ее сместил. Они переругаются, и она может вернуться. Я так думаю.
Амир кивнул, принимая ответ.
К машине Вилиор вернулся уже собравшись. Помогла привычка мысленно укладывать услышанное в донесение. Поэтому у него даже лицо не дрогнуло при виде стоящего у «Волги» знакомого афганца-контрразведчика.
– Салям алейкум, Вилиор-ага, – поприветствовал тот, – его Превосходительство Абдул Кадыр Нуристани приглашает вас в гости на беседу. Предлагаю воспользоваться моей машиной.

+25

905

Oxygen написал(а):

– Чай, пожалуй. Некоторое время они неторопливо смаковали зеленый час

Чай? Вряд ли они во время деловой беседы чарсом закидывались.

0

906

Oxygen написал(а):

пешеварская семерка

пешаварская

Oxygen написал(а):

о чуть не вплеснувшемся наружу дипломатическом скандале

выплеснувшемся

Oxygen написал(а):

и начинает медленный подъем

начинают

Oxygen написал(а):

Злые языки и говорили

Союз "и" не нужен.

Oxygen написал(а):

Дезинформаторов Амин быстро отсеивал

Амир

Oxygen написал(а):

чередовать места учеб наследников

учёбы

Oxygen написал(а):

положил перед Виллиором пачки афгани

Вилиором

Oxygen написал(а):

цвета соль с перцем бороду

соли с перцем

Oxygen написал(а):

пьющий спиртоное только раз в год

спиртное

0

907

Oxygen написал(а):

...В животе что-то согласно уркнуло, но он пересилил этот позыв и неторопливо зашагал дальше, мимо жаровни, мимо мальчишки, продающего на вес «пакору» - кубики свеклы, обжаренные в кляре из нутовой муки с пряностями, мимо прилавка с орехами в сахаре и сушеных ягод тутовника в меду, в узкий и темный проулок...

Можно ещё добавить "горки серого от пыли прошлогоднего изюма... , горки насвая и стоящей на горке русской рюмки и напёрстка...."

Отредактировано Sarboz divona (06-09-2014 17:01:24)

+1

908

Oxygen написал(а):

Кстати, Вилиор, я новый анекдот про Насреддина услышал.
Осадчий довольно заулыбался. Нет афганца, который бы не знал хотя бы несколько анекдотов про этого хитреца. Вилиор коллекционировал это народное творчество, надеясь по возвращению в Союз издать их в виде сборника. Хитроумный Амир об этом помнил и знал, как сделать гостю приятно.
– Дочь Муллы Насреддина явилась к отцу и пожаловалась, что ее избил муж. – Амир, хитро поблескивая глазами, сделал паузу.
Резидент подыграл:
– И что на это Мулла Насреддин?
– Он накинулся на дочь и избил еще раз. А потом сказал: если этот мерзавец колотит мою дочь, то я в отместку побью его жену!


В некоторых случаях Ходжа Насреддин предстаёт не только этаким мудрецом, но объектом насмешек - этаким "чукчей".
В этом случае его зовут не Мулла Ходжа Насреддин эфенди, а просто Афанди(эфенди) даже есть присказка на совершённую глупость:- "Ну ты Афанди..."

0

909

Oxygen
Да-а, конкретно удалось Дауда напугать, если он на ТАКИЕ меры решился. Тут теперь, с точки зрения советских товарищей, Парчам спасать и наиболее вменяемых из остатков Халька. Где-то так...

0

910

Продолжение темыздесь

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Оксиген. Квинт Лициний