Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Антиляп » Зачем СССР деньги или "Больше стрелковки - хорошей и разной!"


Зачем СССР деньги или "Больше стрелковки - хорошей и разной!"

Сообщений 1 страница 10 из 13

1

ГПЗ-2
История предприятия

В технических устройствах для снижения потерь мощности привода на излишнее трение при контактах вращающихся деталей с неподвижными, широко применяются подшипники двух разновидностей.

Первая - это подшипники скольжения, обладающие большей площадью соприкосновения у пары «вращающийся вал - неподвижный вкладыш опоры», что ведет к увеличению потерь из-за возрастания трения.

Вторая - подшипники качения, обеспечивающие меньшую площадь соприкосновения и меньшие потери при использовании в их конструкциях вращающихся шариков или роликов (видоизменение последних - так называемые «иголки»).Начало производства подшипников обеих указанных разновидностей на территории одного и того же предприятия - современного ОАО «ГПЗ-2», 90-летие которого отмечалось в 2006 г. - впервые в России было организовано, соответственно, в 1898 г. и несколько менее 20-ти лет спустя.

Как отмечается в книге М. Грозовского по истории предприятия, носящей название «Первенец отрасли», к концу XIX века это был небольшой механический завод шведского торгового дома «Шварцкопф, Дзирне и Кольпак», располагавшийся в Москве на ул. Шаболовка и имевший двухэтажное кирпичное здание с деревянными пристройками (кстати, торговый дом был создан в том же 1898 г.). В тяжелых условиях на заводе трудилось менее сотни человек, изготовляя мельничные валы, торфяные прессы, подъемное оборудование и т.д.

Через 10 лет после основания торгового дома предприятие начало расширяться: московский градоначальник Н.И. Гучков разрешил увеличить штат рабочих до 200 человек; начали возводиться новые складские помещения и двухэтажное здание конторы; собственный генератор дал электрическое освещение. Позже был построен трехэтажный корпус для выполнения сложных работ, а численность рабочих выросла до 300 человек (по тем временам это было уже крупное предприятие).

В шести томной «Истории Москвы», изданной в связи с 800-летием столицы, сообщается, что среди участников московских забастовок в 1912 г. после расстрела рабочей демонстрации на Ленских приисках был и механический завод торгового дома уже с другим названием - «Шварцкопф и Шлоев».

Справочник «Вся Москва» за 1914 г., уже не упоминающий другую фамилию в наименовании торгового дома, указывает, что основной продукцией завода были подъемные машины, краны, трансмиссии с запатентованной кольцевой смазкой; производилось изготовление с монтажом на местах металлических стропил, ферм, куполов, лестниц, рам и прочих конструкций. Членами правления были: Шварцкопф Генрих Арнольдович, Дзирне Нафанаил Христофорович, Бош Павел Андреевич...

Накануне 1914 г. Шварцкопф изъял капитал предприятия и выехал за границу. Для ликвидации угрозы банкротства завод перешел под опеку кредиторов, принявших меры для спасения предприятия. Последовало обращение к известнейшему дизелестроителю и нефтепромышленнику, племяннику создателя Международной премии, русскому подданному Эмануэлю Людвиговичу Нобелю (22.06.1859-31.05.1932).

В книге Бриты Осбринк «Империя Нобелей» приведено его следующее высказывание в отношении своей работоспособности: «Что мне с высоких дивидендов?! Оно, конечно, пускай будут, только самое главное все же победа труда, предприимчивости, инициативы. Эта победа дороже денег».

Отличавшийся, как это следует из книги «Шведы на берегах Невы», административными и финансовыми способностями Нобель, увидев в предоставленной характеристике предприятия упоминание о подшипниках скольжения, проявил инициативу в российском производстве более прогрессивной конструкции - подшипников качения Он связался с представителями фирмы «Свенска Куллагерфабрикен» (СКФ. произношение по-шведски - «Эс-Ко-Эф»), что означает «Шведские шарикоподшипниковые заводы».

Эта фирма возникла благодаря изобретению инженером Свеном Вингквистом в 1907 г. самоустанавливающегося шарикоподшипника.

Вместе со шведским подданным Андерсом Чёрбергом Э. Нобель разработал проект Устава соответствующего акционерного общества. Новая инициатива Нобеля нашла поддержку императора Николая II.

Размашистая царская подпись закрепила 9 февраля 1916 г. (по старому стилю) наложенную «собственною Его Императорского Величества рукою», как об этом свидетельствует запись тогдашнего премьер-министра Б. Штюрмера (по которому едко прошелся писатель В. Пикуль в своей «Нечистой силе»), резолюцию «Согласен» на представлении об образовании Русского акционерного общества «Шарикоподшипник СКФ» с правлением в Петрограде.

Фирма СКФ должна была, став одним из акционеров, организовать производство российских подшипников качения с проектной мощностью 150 тыс. шт. в год. Для этого по решению общего собрания акционеров от 28 июля 1916 г. (по новому стилю - 10 августа) у вышеупомянутого торгового дома был сразу же приобретен завод, ставший впоследствии подшипниковым. Это название относится только к подшипникам качения и история первенца подшипниковой отрасли страны начинается с ПОСТАНОВЛЕНИЯ собрания (аналог - ВАЗ: его история тоже начинается с ПОСТАНОВЛЕНИЯ Совета Министров СССР от 20.07.1966 г.).

«Большая Советская Энциклопедия» сообщает об осуществлении на заводе после его входа в состав акционерного общества, в том же году, сборки шарикоподшипников в небольшом объеме, но первая мировая война внесла в производственные планы свои коррективы. Завод перешел, в основном, на изготовление чугунных корпусов бомбометов.

Субсидии на реализацию военных заказов и прибыли от их выполнения были столь велики, что «Шарикоподшипник СКФ» уже к концу 1916 г. построил новый четырехэтажный корпус с большими буквами своего наименования на торце здания; на ул. Мясницкой возник склад изделий. Но развить производство шарикоподшипников в новостройке не удалось: надвигавшаяся разруха проявлялась в сбоях железнодорожных перевозок, нехватке сырья, топлива и рабочих кадров, а две революции также не способствовали дальнейшему расширению производства...

В конце 1917 г. завод на Шаболовке был национализирован. Подчиняясь обстоятельствам, предприятие в течение ряда лет выпускало несвойственную ему продукцию по заказам железнодорожников, для нужд села и т. д. Следует отметить, что большой интерес посетителей Всесоюзной сельскохозяйственной выставки в 1923 г. вызвала изготовленная заводскими умельцами экспериментальная ветросиловая станция.

С переходом страны в 1921 г. на новую экономическую политику предприятие было сдано к середине 1923 г. фирме СКФ в концессию, т. е. во временную эксплуатацию с целью создания базы для последующего самостоятельного выпуска подшипников. При этом осуществлялась государственно-капиталистическая форма собственности, т. е. контроль Высшего Совета Народного Хозяйства над работой, фирмы.

За 8-летний период концессии годовой выпуск подшипников достиг 294,3 тыс. шт. (в 1924 г. - 8272 шт.), но ежегодная потребность в них составляла к началу 1930-х гг. примерно 4,5 млн. единиц. Поэтому единственный к тому времени производитель подшипников в стране исчерпал свои возможности, было принято решение о строительстве ГПЗ-1 (в настоящее время - «Московский подшипник») мощностью 24 млн. подшипников в год, а концессия 11 мая 1931 г. прекратила свое существование, не успев выпустить в том же году миллионный подшипник.

На месте концессионного предприятия был создан Второй государственный завод «Шарикоподшипник», переименованный вскоре во 2-й государственный завод «Шарико-ролико-подшипник», а затем в Государственный подшипниковый завод №2 - ГПЗ-2, сохранивший в последнее время при возврате к акционерной форме собственности свое сокращение и известный в десятках стран мира товарный знак со вписанным в него годом образования предприятия.

Уже в 1932 г. на заводе, благодаря заделу для реконструкции и расширения, было выпущено 919500 подшипников – не намного меньше, чем за весь 8-летний период концессии, а в 1933 г. - вообще 1936500!

На подшипниках ГПЗ-2 были смонтированы звезды московского Кремля, поворотная сцена МХАТа, ими комплектовались эскалаторы первой очереди Московского метрополитена, первые прокатные станы, буровые машины, самолеты, автомобили, тракторы, сельскохозяйственные машины и т. д.

Так складывалась отличительная особенность производства ГПЗ-2 как завода многономенклатурного, в значительной мере мелкосерийного.

Завод стал школой подготовки кадров, производственного и технического опыта будущей подшипниковой отрасли в стране 1245 квалифицированных наладчиков и других специалистов были подготовлены для ГПЗ-1 накануне его пуска в 1932 г., всемерная помощь оказывалась в дальнейшем и ряду других предприятий. На самом же ГПЗ-2 в 1936 г., например, трудились около 2 тыс. рабочих.

В годы индустриализации завод начал резко наращивать выпуск продукции, доведя ее в 1940 г. до 3 млн 697 тыс. шт. и значительно расширив номенклатуру, а особую трудовую доблесть и мужество коллектив проявил в тяжелые военные годы. За успешное выполнение заданий по производству подшипников и другой продукции для фронта (прежде всего, гильз реактивных снарядов гвардейских минометов - «Катюш»), несмотря на потерю нескольких месяцев при эвакуации в г. Томск и возврате в Москву, завод 23 января 1943 г. был награжден орденом Трудового Красного Знамени.

В послевоенные годы ГПЗ-2 успешно развивался наряду с другими подшипниковыми заводами, специализируясь на выпуске шариковых подшипников: радиальных однорядных, радиальных однорядных специальных (со сферической поверхностью контакта двух наружных колец между собой), радиальных сферических двухрядных, радиально-упорных однорядных, радиально-упорных двухрядных, упорных одинарных, упорных одинарных сферических, упорных двойных, упорных двойных сферических, упорно-радиальных. 100-миллионный из них был собран в 1955 г., а 250-миллионный - в 1965-м.

ГПЗ-2 был пионером во внедрении термической обработки в защитной атмосфере и технологии малодеформационной закалки, впервые в отечественной практике внедрил вакуумную закалку при термической обработке колец из стали 95X18Ш и прецизионного штампового инструмента из стали марки Х12М На заводе прошла апробация, с последующим внедрением в отрасли, стали новых методов и способов выплавки.

ГПЗ-2 впервые в отечественном машиностроении внедрил прецизионную штамповку колеи упорных подшипников на прессах тройного действия и обучил новому методу многих специалистов различных отраслей народного хозяйства. Внедрение этого метода способствовало освоению на предприятиях металлургической промышленности полосовой подшипниковой стали, которая ранее не производилась.

ГПЗ-2 дал путевку в жизнь контрольным системам «Авико», отечественным и зарубежным шлифовальным станкам на жестких опорах. У завода имеется большой опыт в производстве упорных подшипников, впервые в СССР ГПЗ-2 освоил выпуск сверхточных упорных подшипников для станкостроения и полностью обеспечил потребности промышленности в этой группе подшипников.

Накопленный технический и интеллектуальный потенциал позволяет заводу обеспечивать качественными подшипниками важнейшие отрасли машиностроения, в том числе ракетные и авиационно-космические предприятия. В поставке специальных подшипников для космических комплексов «Луноход» и «Буран» принимал участие также ГПЗ-2.

К 1980-м гг. завод вышел на уровень производства 20 млн подшипников в год, выпустив в 1981 г. 500-миллионный подшипник, но в 90-е годы общее падение производства в стране негативно отразилось на объеме выпуска подшипников. Однако и в трудные годы экономических реформ завод выстоял, сберег основной костяк специалистов, сохранил производственные мощности, осваивал новые типы подшипников.

Ныне ГПЗ-2 - Открытое акционерное общество (ОАО ГПЗ-2), в котором накануне 2000 г. был собран 750-миллионный подшипник. Это - современное предприятие, выпускающее шарикоподшипники различных типов и всех необходимых классов точности, массой от 4 до 6770 г и наружным диаметром от 12 до 215 мм, как в стандартном, так и специальном исполнении.

Продукция выпускается из хромистых, нержавеющих и жаропрочных сталей, используются сплавы из цветных металлов, пластмассы и специальные покрытия

Коллектив завода сумел перестроить работу в условиях рыночной экономики. Осуществлено изменение структуры выпускаемой продукции, вырос объем выпуска подшипников повышенного спроса, главным образом, для автомобильной техники и изготовляемых по специальным ТУ.

Проведены изменения системы сбыта Наряду с сохранением длительных прямых связей осуществлено развитие дилерской сети, охватывающей множество регионов России. На новых, более выгодных для завода условиях, строятся отношения с зарубежными партнерами.

Приоритетом же для завода являются отечественные потребители, их требования качества и надежности выпускаемых подшипников.

Для решения комплекса задач осуществляется коренная реконструкция предприятия: перемещение цехов, внедрение новых технологий, решение проблем экологии, модернизация действующего производства с целью повышения качества продукции в соответствии со стандартами ИСО и увеличения объема выпуска подшипников для потребителей в России, а также пользующихся спросом и у зарубежных покупателей.

Особое внимание в комплексном техническом перевооружении производства уделяется заготовительному производству, в течение многих лет сдерживавшему увеличение выпуска продукции. Для решения этой проблемы создано шариковое производство (ранее находилось на ГПЗ-21 - бывшем филиале) развито токарное производство на филиале в Тверской области. ОАО «ГПЗ-2» вошло в XXI век динамически развивающимся предприятием.

Оно не имеет долгов, регулярно платит налоги и заработную плату. Постоянно проводятся мероприятия экологического характера по модернизации очистных систем, снижению объема использования масел и выводу производств, загрязняющих окружающую среду, что позволяет соблюдать экологические нормы. Стратегическое же направление развития производства - осуществление только сборочных операций.

Завод продолжает занимать лидирующее положение в России по объему производства сферических подшипников (48 %), упорных подшипников (42 %), подшипников специального назначения, т. е. из нержавеющих и жаропрочных сталей. Работа завода осуществляется не без трудностей, но десятилетия опыта коллектива помогают преодолевать возникающие проблемы путем более качественного и творческого труда.

Марка ГПЗ-2 широко известна в России и за рубежом. Завод имеет свыше 1000 потребителей и поставщиков. Более 40 % объема продукции поставляется в регион Москвы и Московской области, в том числе и для организаций жизнеобеспечения столицы. Значителен объем экспортных поставок в десятки стран мира, включая высокоразвитые страны Европы, Азии и Америки. Дальнейшее развитие завода заложено в текущих и перспективных планах.

Всё, чего достиг завод за 90 лет своего существования - это прежде всего заслуга его коллектива. За 90 лет появились новые подшипниковые заводы, изменились экономические отношения и структура промышленности, но при всех обстоятельствах ГПЗ-2 занимает особое место в истории российского подшипникового производства как завод-первопроходец, продукция которого востребована и в XXI веке.

+10

2

Горьковский автомобильный завод.

Строительство и довоенные годы

31 мая 1929 года ВСНХ СССР и американская фирма Ford Motor Company заключили соглашение о технической помощи по организации и налаживанию массового производства легковых и грузовых автомобилей. Основой производственной программы были выбраны модели Ford-A и Ford-АА.

Нижегородский автомобильный завод (НАЗ) вступил в строй 1 января 1932 и в этом же году с его конвейера сошёл первый 1,5-тонный грузовик НАЗ-АА (с 1933 года — ГАЗ-АА). В декабре того же года началась сборка легкового автомобиля ГАЗ-А с открытым 5-местным кузовом «фаэтон».

Несмотря на то, что первые автомобили завода изготавливались по чертежам американской фирмы Ford, они уже изначально несколько отличались от американских прототипов: на ГАЗовских моделях были усилены картеры сцепления и рулевые механизмы, изменена форма радиаторов, дюймовая резьба была заменена на метрическую. Сочетая фордовские патенты с поиском и внедрением собственных решений, конструкторы ГАЗа создали обширное семейство оригинальных серийных моделей и модификаций на базе полуторки ГАЗ-АА:

    в 1933 году — 17-местный автобус ГАЗ-03-30, выпускавшийся на автосборочном заводе № 1 (с 1946 — Горьковский автобусный завод (ГЗА));

    в 1934 году — 2-тонный трёхосный (6×4) грузовик ГАЗ-ААА и 1,2-тонный самосвал ГАЗ-410;
    в 1938 году — модернизированный 50-сильный грузовик ГАЗ-ММ, газогенераторный 1-тонный грузовик ГАЗ-42, полугусеничный грузовик ГАЗ-60 и санитарный автомобиль ГАЗ-55.

    В 1933 году на базе автомобиля ГАЗ-А был создан пикап ГАЗ-4 с цельнометаллической кабиной от полуторки и металлической платформой на 500 кг груза. Выпускался на Горьковском автосборочном заводе. Кроме того, там же мелкосерийно выпускался седан ГАЗ-6.

17 апреля 1935 года, с конвейера завода сошёл стотысячный автомобиль. Это был легковой ГАЗ-А. Таким образом, ГАЗ оказался первым автомобилестроительным предприятием в стране, выпустившим 100 000 автомобилей.

Согласно соглашению с Ford Motor, ГАЗ продолжал получать техническую поддержку американской фирмы на протяжении ещё 5 лет после пуска завода. Так в СССР получили документацию на модель Ford Model B 1933 модельного года. Она отличалась закрытым кузовом с современным обликом и четырёхцилиндровым двигателем (в отличие от Ford Model 18 со сложным в производстве восьмицилиндровым). Модель была принята для производства на ГАЗе, но с достаточно серьёзными доработками по требованиям эксплуатации в СССР, например, две поперечные рессоры заменены на четыре продольные, а двигатель оставлен 4-цилиндровым, но с увеличенной до 50 л. с. мощностью. В мае 1936 года начался серийный выпуск 4-дверного 5-местного седана ГАЗ-М-1 («Молотовец-1»), известного как «Эмка». Этот автомобиль стал самой массовой довоенной советской легковой моделью. На базе «Эмки» был создан ряд серийных модификаций:

    в 1937 году — пикап ГАЗ-М-415 с цельнометаллической кабиной и металлической платформой на 500 кг груза;
    в 1939 году — модернизированный седан ГАЗ-11-73 с 6-цилиндровым двигателем ГАЗ-11;
    в 1940 году — полноприводный фаэтон ГАЗ-61-40;
    в 1941 году — первый в мире комфортабельный внедорожник с закрытым кузовом типа седан ГАЗ-61-73.

Перед самым началом Великой Отечественной войны на ГАЗе был создан армейский командирский полноприводный автомобиль («джип») ГАЗ-64. Первый автомобиль был выпущен в августе 1941 года. Практически одновременно с выходом американского джипа «Willys-MA». При этом ГАЗ-64 превосходил американский аналог по многим параметрам.

В меньшей степени известно о работах на ГАЗе в области танкостроения. В 1936 году предприятие выпустило первую серию малых плавающих танков Т-38, разработанных на московском заводе № 37. Однако после сдачи 35 машин их производство было завершено, а конструкторский коллектив попытался разработать альтернативный вариант малого плавающего танка. Это завершилось созданием прототипа ТМ («Танк Молотова»), который по ряду характеристик превосходил Т-38, по ряду — уступал, а в целом оба этих типа обладали крайне ограниченной боеспособностью. В результате до осени 1941 года танкостроение на ГАЗе дальнейшего развития не имело, хотя предприятие обладало огромным потенциалом по выпуску лёгкой колёсной и гусеничной бронетехники, нужной Красной Армии. Он оказался востребованным впоследствии.

+8

3

Амторг-1
"Амторг". Американский след в советской "оборонке".

"Нелегальное" торгпредство. Дореволюционные экономические связи России и США были относительно слабы. Основными внешнеэкономическими партнёрами России были Германия, Франция, в несколько меньшей степени – Великобритания. После Октябрьской революции и отказа советского правительства от дореволюционных долгов большинство западных государств разорвали дипломатические отношения с Советской Россией и долгое время не признавали её. Однако, с течением времени, дипломатическая блокада стала слабеть. Ещё в ходе гражданской войны были установлены дипотношения между РСФСР с одной стороны и Польшей и Эстонией, с другой. После конференции в Рапалло, на которой РСФСР признала Германия, Советская Россия была признана большинством западноевропейских государств. Последняя из великих держав, США, признала СССР в 1933 г.

Однако отсутствие дипломатического признания отнюдь не мешало торговым связям молодой республики Советов с ведущими в технической сфере державами мира. Советское правительство специально для этих целей создало целую сеть формально неправительственных коммерческих компаний. Из этой сети наибольшей известностью пользовался "Аркос", осуществлявший советско-британскую торговлю и получивший скандальную известность в ходе событий 1926 г.

Значительно меньше общественность знает о фирме, созданной для организации товарооборота с США. Именно эта организация – "Амторг", а вернее, её довоенная деятельность, связанная с оборонной промышленностью и снабжением РККА, и станет темой настоящей статьи.

Продвижение американских товаров на советский рынок началось уже в 1922 г. Правда, в тот год продукция "made in USA" в Советскую Россию не продавалась, а поставлялась как гуманитарная помощь по линии АRА. Ещё в 1920 г. Л.К. Мартенс, назначенный официальным уполномоченным РСФСР в США создал для организации советско-американской торговли компанию "Продекско" (Products Exchange Corporation), однако дела у неё не пошли. Аркос создал своё американское отделение, однако оно (отделение) носило ярко выраженный характер вспомогательного подразделения при головной лондонской конторе, что не способствовало развитию торговых связей с собственно США. За 1923-24 гг. совокупный оборот "Продекско" и "Аркос-Америка" составил около 5 мил. долл. Для сравнения можно указать, что оборот только Техотдела Амторга в 1924/25 г. превысил 9 мил. долл., а весь оборот Амторга в том году составил 47,5 мил. долл. Для периода "до Амторга" характерна постоянная конкуренция между "Продекско" и "Аркос-Америка", а так же наличие массы всевозможных проходимцев, выдававших себя за представителей различных советских ведомств и учреждений. Разумеется, вся деятельность подобных "предпринимателей" была сплошным жульничеством, однако после знакомства с подобными "красными бизнесменами" американские коммерсанты старались держаться от русских контрагентов подальше. Российско-американскую торговлю пытался наладить и небезызвестный А. Хаммер, создавший для этого специальную компанию "Аламерико". К этой фирме у советских властей была только одна, но зато очень большая претензия. Хаммер во главу угла ставил экономическую эффективность операций, а не директивы ВСНХ, поэтому его компания не годилась на амплуа "нелегального торгпредства".

Эти обстоятельства требовали создания организации, сочетающей в себе статус американского акционерного общества и функции советского торгпредства. Особенно важным было превратить это гипотетическое учреждение в безусловного монополиста в области советско-американской торговли, так как изобилие разнообразных "ходоков" от советских трестов и синдикатов и их взаимная конкуренция на американском рынке привели к обвальному падению цен на советские экспортные товары и, соответственно, к подорожанию товаров, в импорте которых был заинтересован СССР.

Амторг был создан путём слияния "Продекско" и "Аркос-Америка" 1 мая 1924 г. в Нью-Йорке как частное акционерное общество для выполнения экспортно-импортных операций и допущено постановлением Главконцесскома при Совнаркоме к торговым операциям в СССР. Юридически Амторг являлся иностранной частно-правовой организацией, работавшей в СССР на основании постановления ВЦИК и СНК от 12 апреля 1923 г. "О торговых операциях иностранных фирм". Советское правительство, в рамках проводимой с 1921 г. Новой Экономической Политики допускало на советский внутренний рынок ещё одну заграничную компанию, только и всего. На деле Амторг представлял собой, фактически, советское торгпредство, уполномоченное представлять в США Госторг, Закгосторг, Укргосторг, Севзапгосторг, Дальгосторг, Экспортхлеб, Сахаротдел ВСНХ и др. советские органы, имевшие какие-либо экономические интересы в Америке. Пайщиками-совладельцами Амторга являлись наркомат внешней торговли, Госторг и Аркос. Разумеется, суть Амторга очень скоро стала секретом полишинеля по обе стороны океана, но руководство Амторга упорно держалось за легенду: "Мы – американское акционерное общество!" В этом был свой смысл, так как эта формула позволяла американским бизнесменам, заинтересованным в коммерческих связях с Россией, но не желающих приобрести имидж "красных", сохранять респектабельное лицо при сотрудничестве с Амторгом. Помимо этого, статус американской коммерческой компании обеспечивал Амторгу некоторые налоговые послабления. С другой стороны, статус американской компании нередко вёл к тому, что в СССР с московским отделением Амторга пытались обращаться как с заграничной фирмой – брать плату за электроэнергию по двойному тарифу, вести все расчёты в валюте и т.п. Всякий раз требовались особые разъяснения, после которых московское отделение Амторга приравнивалось к бюджетным организациям.

Забавно, что наибольшие неудобства сторонникам секретности доставляла не американская, а именно советская печать. Не искушённая в тонкостях политического этикета, какая-нибудь "Одесская правда" запросто могла опубликовать текст типа: "… вчера из Америки в наш город привезли 20 тракторов "Фордзон", закупленных нашим торгпредством в США (Амторг)". Каждый такой "прокол" вызывал разгневанную депешу из Нью-Йорка с требованиями "прекратить – усилить – обеспечить", а попросту – вправить мозги не в меру языкастым газетчикам. Впрочем, пресса доставляла Амторгу неудобства не только называя его "торгпредством", но и постоянным разглашением информации, которая на Западе являлась коммерческой тайной, а в Советском Союзе была общедоступной. Например, в 1926 г. был существенно сокращён план импорта тракторов. На этом можно было сыграть, добившись льготных кредитов, но информация о сокращении планов была опубликована в "Экономической жизни" и "Правде" – в результате кредиты Амторгу достались на старых условиях. На строящемся Сталинградском тракторном заводе предполагалось строить трактора типа "Интернэшнл" фирмы "Международная компания жатвенных машин". В связи с этим Амторгу были поручены секретные переговоры с МКЖМ о покупке технологий и лицензии. О факте и теме секретных переговоров незамедлительно была опубликована статья в "Экономической жизни"! Венцом "подрывной" деятельности советской прессы стал эпизод с фирмой "Катерпиллер" в 1930 г. Эту фирму предполагалось привлечь к проектированию и строительству Челябинского тракторного завода. Однако на предварительных переговорах американские контрагенты выставили очень жёсткие и неудобные для советской стороны условия. Что бы сломить сопротивление неуступчивых бизнесменов, была предпринята широкомасштабная акция. ВСНХ опубликовал постановление, в котором утверждалось, что челябинский завод будет проектироваться советскими специалистами самостоятельно. Это же подтверждалось в интервью Осинского, помещённом в печати. Брон демонстративно приступил к переговорам с "Аллис Чалмерс" (фирма - конкурент "Катерпиллера"). Казалось, ещё чуть-чуть, и "Катерпиллер" дрогнет. Но… 9 января 1930 г. газета "За индустриализацию" ничтоже сумняшеся публикует заметку, в которой, помимо прочего, сообщается, что в Америку, с целью ведения переговоров о строительстве Челябинского тракторного завода с фирмой "Катерпиллер" направлена Комиссия под председательством т. Ловина. Признаться, у руководства Амторга были причины недолюбливать советскую прессу.

Первым председателем правления Амторга стал И.Я. Хургин. Исай Яковлевич Хургин (1887-1925) родился в Прилуках (Киевская губерния), закончил математический факультет Киевского университета. Ещё до революции был близок к различным еврейским социалистическим группам, в 1918 г. вступил в Бунд, и стал членом его ЦК. В 1921 г. он стал торгпредом УССР в Польше. К началу 1923 г. был отозван в распоряжение Наркомвнешторга РСФСР, и вскоре отправлен в США. Однако уже в 1925 г., в связи с трагической смертью Хургина, его сменил А.В. Пригарин. С 1928 г. этот пост занимал С.Г. Брон. В мае 1930 г. Брон был назначен на пост советского торгпреда в Великобритании, а председателем Правления Амторга стал А. Богданов. Его заместителем был А.В. Сергеев.

Кадровый вопрос вообще представлял для Амторга особую проблему. Найти в СССР 20-х годов коммуниста, имеющего техническое образование и свободно говорившего по-английски, было не просто, поэтому значительную часть сотрудников составляли коммунисты местные. Вскоре кадровый голод заставил привлечь и местных "не-коммунистов". Сотрудники "Продекско", понимая свою незаменимость, нередко откровенно халтурили. Особенно этим грешили сотрудники бухгалтерии и шифровальной части. Приехавший принимать дела Хургин рапортовал в Москву о результатах своего ознакомления с финансовым балансом, составленным бухгалтером Репельским за 1924 г.: "Это чёрт знает что такое! В списке кредиторов – К. Маркс и Ф. Энгельс на 9 долларов с копейками. Мы этим господам обязаны несколько большим! В списке дебеторов - газета "Новое русское слово". Кто взял у этих сукиных сынов вексель? В конце концов, почему дебет с кредитом не сходится?"

Если же в Стране Советов находился подходящий кадр, и дирекции Амторга удавалось добиться перевода этого сотрудника – а это составляло особую проблему, так как на работников такого класса, какого требовались Амторгу, в СССР всегда существовал повышенный спрос - мигом вставала новая проблема. Так как официально Амторг был американским акционерным обществом, он не мог приглашать к себе иностранных специалистов, если они не были артистами, врачами или священниками. Ввиду того, что в экспертах такого профиля Амторг явно не нуждался, перед руководством "нелегального торгпредства" вставала проблема – а в каком, собственно, качестве, должны приезжать в Нью-Йорк советские командированные? Первоначально "красных инженеров" присылали с туристическими визами, но по истечению таковых Амторгу было весьма трудно добиться в госдепе визовых продлений. Кроме того, подобные специалисты, будучи, с точки советского трудового законодательства "лицами в загранкомандировке", именно так и проводились во всех бухгалтерских документах. Соответственно, бухгалтерия Амторга была вынуждена так же фиксировать в своих документах выплаты командировочных, суточных и т.п. Так как официально американское акционерное общество не могло нанимать на работу иностранных инженеров, ущемляя тем самым интересы инженеров отечественных, в случае независимой ревизии руководство Амторга рисковало оказаться в крайне щекотливой ситуации. Сохранились письма Хургина Полянскому с советами "купить на корню" американских консулов в Риге и Варшаве и добыть таким образом несколько виз на право постоянного поселения. Там же Хургин настаивает на том, что бы направляемые в Америку сотрудники "за три версты" обходили учреждения ОГПУ и Наркомвоенмора, а проезжая Европу, даже не заглядывали бы в посольства и торгпредства.

Особая специфика американского рынка заключалась в том, что заокеанские предприниматели привыкли работать за наличный расчет. С их точки зрения делом фабриканта было произвести, а выдать покупателю кредит на покупку – это дело банкира. Руководителям Амторга пришлось долго и старательно внедрять в американские деловые круги понятие "консигнации". С учётом того, что американские коммерсанты вообще сторонились "русских комиссаров", попытки Амторга навязать непривычные правила игры, напоминающие ильфо-петровское "утром стулья – вечером деньги", казалось, шансы "нелегального торгпредства" не велики. Однако у Амторга все же нашлась "точка опоры", ухватившись за которую, он перевернул представления американской деловой элиты о принципах торговли. Не смотря на периодические попытки различных организаций самостоятельно вести дела на американском рынке, твёрдый курс Амторга на безусловную монополию и постоянная поддержка со стороны Наркомата внешней торговли позволили Хургину и его сменщикам разговаривать с американскими бизнесменами с позиции силы. Первым не выдержал Форд. Перспектива продать 20000 тракторов на общую сумму 15 мил. долл. вынудили его согласиться на полуторагодичный кредит. Это было грандиозное достижение, если учесть, что по деловой американской практике, под понятие "кредит" подпадала операция длительностью не более 3 месяцев, а всё, что свыше, считалось уже долгосрочным займом. Причём за счёт покупки тракторов непосредственно в США, а не у европейских посредников, советская сторона сэкономила 2,5 мил. р. Как показали последующие сделки, подобная экономия на отсутствии посредников составляла, в среднем, 15% от стоимости товара.

Техника "прорыва" Амторга в деловые круги Америки отличалась изобретательностью и разнообразием приёмов. Работники Амторга искусно сочетали в своей политике кнут и пряник, неутомимо налаживая личные взаимоотношения с американскими финансистами с одной стороны, и, применяя "большую дубину" монопольного положения, с другой. В 1925 г. в СССР состоялся знаменитый автопробег, по итогам которого ряд американских автомобилей получили призы. Хургин решил использовать этот повод для расширения контактов с бизнес-элитой США, и его замысел блестяще удался. 10 декабря 1925 г. при содействии Р.Шлая в Банкирском клубе был устроен банкет, посвящённый передаче сотрудниками Амторга призов представителям фирм-производителей победивших машин. Этот банкет, на котором "капиталисты" сидели за одном столом с "комиссарами" и обсуждали перспективы инвестиций в советскую экономику имел огромный политический резонанс. Помимо газетной шумихи, у банкета были и "организационные выводы". После общения с сотрудниками Амторга многие американские финансисты посетили СССР с ознакомительными и деловыми визитами. Советский Союз посетили: целая делегация от Форда (искали место для тракторного завода), Воклейн и Гамильтон (крупные воротилы паравозостроительной индустрии), Симпсон (инструментальные заводы) и др. Влиятельный финансовый журнал "Джорнел оф Коммерс" решил посвятить Советской России специализированный номер, для чего в Москву приехал его редактор Виллис.

Хургин с успехом применял подобную тактику и позже. В сентябре 1926 г. в Нью-Йорке был организован закрытый просмотр кинофильма "Броненосец Потёмкин", на котором присутствовали представители крупнейших банков Америки. Так исподволь, тихой сапой, налаживались деловые связи между руководством Амторга и деловыми кругами США. Косвенным индикатором этого процесса может послужить американская пресса тех лет. В 1926 г. заметно общее потепление её тона по отношению к СССР, а о царской России и "белых" эмигрантах писали всё хуже. В нескольких некрологах Дзержинского этот политический деятель характеризовался с положительной стороны. 27 мая 1926 г. Амторгу удалось добиться ещё одной победы – старое (настроенное антисоветски) руководство Американо-русской торговой палаты было сменено новым. В президиум Палаты от Амторга вошёл Пригарин. Впоследствии Амторг ещё неоднократно использовал для упрочения своих позиций и налаживания новых связей художественные выставки, гастроли деятелей искусств и "рекордные" перелёты советских авиаторов.

Большое внимание уделялось так же работе с прессой. Хургин рекомендовал для обеспечения попадания в американскую периодику экономической направленности благоприятной информации о Советской промышленности снабжать американских корреспондентов специальными пресс-релизами.

Завершая тему "презентации" Амторга и СССР в США, следует упомянуть, что именно сотрудники Амторга осуществляли работу по организации "американского" этапа перелёта аэроплана "Страна Советов" в 1929 г. Для обследования самолёта после трансконтинентального перелёта были выделены 2 инженера – В.М. Петляков должен был прибыть в Америку заранее и встречать самолёт, а М.М. Егоров летел непосредственно на "Стране Советов". На персонал Амторга была возложена обязанность по снабжению пилотов самолёта визами и доставка в Америку запасных частей. То что, самолёт, совершивший беспримерный по тем временам рейс, потребует замены некоторых деталей, было понятно. Непонятно было, как оценивать эти запчасти при пересылке. Так как их реальная себестоимость позволяла оценить стоимость всего самолёта, указывать её было нельзя по соображениям государственноё тайны. Пришлось брать "среднепотолочные" цифры. Представители Амторга встретили "Страну Советов" в Сиэтле и сопровождали её до Нью-Йорка. Экипаж был готов лететь в Европу через Атлантический океан, но Москва, не желая рисковать, запретила такой перелёт. В связи с прилётом "Страны Советов" Форд устроил конференцию, посвящённую перспективам советско-американского сотрудничества. На этой конференции присутствовали Брон, экипаж "Страны Советов" и инженеры Петляков и Егоров.

К 1927 г. позиции Амторга (то есть, фактически, СССР) на американском рынке выглядели двояко. Советский экспорт в США составлял всего 0,3% импорта Соединённых штатов, а на советские закупки приходилось лишь 1,15% совокупных поставок американских компаний за границу. Исходя из этих цифр, значение торговли с Советской Россией для США было минимальным. С другой стороны, из всего американского импорта на СССР приходилось 23,4% тракторов, 23,1% горного оборудования, по 16% авто- и авиа- техники и от 10 до 15% по различным группам станков. Результатом такого положения дел стало формирование просоветских (вернее – проамторговских) групп лоббирования в среде бизнесменов вышеуказанных отраслей. В частности, в 1925 г. за дипломатическое признание СССР выступал заинтересованный в сделках с Нефтесиндикатом Рокфеллер, а против – предприниматели, имевшие финансовые интересы в дореволюционной России и… АФТ! Хотелось бы подчеркнуть, что в описываемый период вся деятельность Амторга была полностью легальной. Технологии, станки, сырьё и оборудование стратегического характера продавались в дипломатически не признаваемую страну совершенно открыто. Редчайшие случаи попыток именно финансовых кругов США воспрепятствовать деятельности Амторга относятся к попытке Ассоциации меховщиков Нью-Йорка прекратить монопольное завышение Амторгом оптовых цен на русские меха. Американские предприниматели пытались апеллировать к самому президенту США - Гуверу, но безрезультатно. Американское общество Амторг законов не нарушало, а значит, могло покупать и продавать товары беспрепятственно.

Единственной неудачей Амторга в этой области оставалось упорное сопротивление госдепа США посещению Соединённых Штатов каким-либо крупным советским политическим деятелем. По мнению руководителей Амторга, такой визит мог бы существенно интенсифицировать советско-американскую торговлю, однако американское внешнеполитическое ведомство раз за разом отказывало во въездных визах "агентам Коминтерна" – Сокольскому, Коллонтай и Пятакову. После нескольких обидных неудач Амторг прекратил подобные попытки вплоть до установления дипотношений с США в 1933 г. Единственным исключением стал визит заместителя председателя ВСНХ В.И. Межлаука в 1929 г., результатом которого стало подписание контракта с Фордом на строительство Горьковского автозавода.

Так как по понятным причинам военные предприятия в те годы не могли выступать заказчиками легальной американской фирмы, было создано несколько подставных контор, выполнявших функции "зиц-председателя Фунта". Подобные конторы имели свою специализацию, так, например, импорт автотехники и станков шёл через "Автоимпорт", а закупки металлов – да-да, в середине 20-х медь, алюминий и цинк приходилось закупать в Америке - через "Главпромтрест". Порой это вызывало забавные перипетии в делопроизводстве. Заказы сложного оборудования через океан обычно вели к необходимости согласования технических подробностей. Так как специалисты, скажем, "Автоимпорта" мало себе представляли, какой именно автомобиль требуется армии, по получении запроса от Амторга, представители "Автоимпорта" консультировались с военными и ретранслировали пожелания заказчика обратно в Нью-Йорк. Поэтому нередко в ответ на 10-й уточняющий запрос из Амторга в "Автоимпорт" приходил ответ уже из Военведа, утомлённого постоянными задержками и игрой в "испорченный телефон". Для Авиатреста функции официального импортного представителя выполнял "Мотоимпорт". Впрочем, вся эта запутанная система с множеством подставных представителей просуществовала сравнительно не долго. По мере того, как деятельность Хургина и Пригарина по установлению связей и контактов стала приносить свои плоды, надобность в подобной конспирации и легендировании отпадала. В 1927 г. Спотэкзак, Мотоимпорт и Автоимпорт были упразднены. Вместо них в структуре НКВМ был создан Отдел Внешних Закупок (ОВЗ). Так как на бланках нередко встречается штамп "ОВЗ Наркомторга" или "НКТ. Директорат Особых Заказов. ОВЗ", можно предположить, что ОВЗ находился в двойном подчинении военного ведомства и Наркомата торговли.

В 1928 г. между Управлением Снабжения (УС) РККА и Амторгом было подписано соглашение, определившее основные принципы сотрудничества двух организаций. Согласно этому соглашению:

"…2) УС выдвигает кандидатуру для назначения на должность Уполномоченного Военведа при Амторге, каковой содержится за счёт Амторга, будучи назначаем на должность заведующего автоотделом.

3) Для обслуживания заказов НКВМ последний вправе по мере реальной надобности и по согласованию с Амторгом выдвигать своих кандидатов соответствующих специальностей, каковых Амторг размещает в своём аппарате и содержит за свой счёт.

4) С целью поднятия квалификации и ознакомления с процессами производства предметов потребления НКВМ последний может командировать за свой счёт своих специалистов в США в распоряжение Амторга, каковой обязуется оказывать всемерное содействие в размещении командируемых нами лиц на заводах американскоё промышленности в качестве практикантов".

Во исполнение этого соглашения в апреле 1929 г. в Амторг были командированы Г.Г. Гобар (в отдел слабых токов) и В.И. Бузанов (в химический отдел). К концу года при Амторге был создан аппарат ОВЗ в составе 6 человек.

Помимо продвижения советских товаров на американский рынок и закупок американской продукции, Амторг осуществлял справочно – информационные функции. Регулярно выпускался "Каталог Амторга", в который входили рекламные объявления и проспекты американских фирм, причём взносы от фирм, желавших поместить информацию о себе в Каталоге, составляли определённую часть бюджета Амторга.

Вскоре после своего создания Амторг и сам обзавёлся дочерней компанией "Южамторг", распространившей свою деятельность на Южную Америку. Центральная контора "Южамторга" располагалась в Аргентине, а отделения – в Уругвае, Бразилии и Парагвае. Правление Амторга находилось в Нью-Йорке, а с "советской стороны" контакты обеспечивались Главной конторой, находившейся в Москве и состоявшей из Экспортного и Импортного отделов. Компания "Амторг" существует до сих пор, хотя её функции, разумеется, кардинально изменились. К сожалению, фонды Амторга до сих пор не рассекречены, поэтому автор не имеет возможности публиковать ссылки на соответствующие архивы, фонды и дела.

+8

4

Амторг-2
Первым делом – самолёты. До создания специального отдела вопросами закупок авиатехники и авиаоборудования в Америке ведал авто-транспортный подотдел Технического отдела Амторга. Уже в 1924/25 г. было закуплено авиаприборов на сумму 390524 $, что составило около 4% всех заказов Техотдела. Помимо закупок собственно техники, большое значение для молодой советской авиапромышленности имела возможность познакомиться с новейшими достижениями американской авиационной индустрии. Уже в 1925 г. начальник опытного отдела ГАЗ №1 им. Авиахима Н.Н. Поликарпов в ответ на свой запрос стал получать от Амторга регулярную информацию об американском авиастроении, научные книги и журналы. Первая партия литературы по проблемам авиационной науки - 13 книг – была отправлена в СССР 21 октября 1925 г. Каталогами, проспектами и прочей рекламной продукцией американской авиапромышленности советских авиастроителей стали снабжать ещё раньше – в сентябре. В следующем, 1925/26 г., авиатехники и авиапринадлежностей было закуплено на 1513000 $, авиаоборудование вышло на 5-е место среди других групп товаров, закупаемых в США. Тогда же начались закупки специальных станков и оборудования по заказам Авиатреста. Одним из первых таких заказов были электропечи "Бэйли", предназначенные для плавки алюминиевых деталей. Одна такая печь – наряду с приборами для охлаждения масла и балансировки пропеллеров - была заказана Амторгу в сентябре 1925 г. Однако Авиатрест настаивал на том, что печь должна быть приспособлена к постоянному электротоку, а в США производились печи только переменного тока, поэтому 30 ноября 1925 г. лицензию на покупку печи у Амторга отняли, и передали в берлинское торгпредство. 23 февраля Амторг отправил в Одессу станки, заказанные одновременно с печью, и почти одновременно с этим, узнал, что печь заказывается берлинским торгпредством в США, так как германская промышленность таких печей вообще не производит. Амторг воззвал к Наркомторгу и 27 марта 1926 г. лицензия на печь была ему (Амторгу) возвращена. Несмотря на то, что, в связи с нехваткой валюты импортный план 1926 г. был резко сокращён, нужда советской авиапромышленности в подобном оборудовании была столь велика, что лицензия была удвоена, и Амторгу было поручено купить сразу 2 печи. Исполнение заказа тормозилось тем, что, даже потеряв лицензию, торгпредство в Германии не торопилось переводить на счета Амторга уже акцептованные в Берлине суммы, предназначенные для оплаты заказа. Тем не менее, 6 сентября 1927 г. ГАЗ № 1 получил обе печи.

Помимо этих печей, к октябрю 1925 г. по заказам Авиатреста было закуплено 97 металлообрабатывающих станков на общую сумму 217300 $. Большое значение для советской авиаиндустрии имело приобретение рентгеновского дефектоскопа. С 1926 г. советские авиазаводы стали в массовом порядке оснащаться американскими станками и снабжаться полуфабрикатами, закупленными в США. Так, например, только ГАЗ №6 (Рыбинск) получил в тот год 76 станков и приборов, а так же снабжался по линии Амторга нихромовой проволокой и хромансилевыми трубами.

Впрочем, помимо станков и оборудования, закупались и образцы техники. Это были именно образцы, – то есть единичные экземпляры, предназначенные не столько для эксплуатации, сколько для изучения. В 1924/25 г. по заказу УВВС Амторг приобрёл из авиамоторов и принадлежностей к ним: 5 авиадвигателей, 1 турбокомпрессор, 4 компрессора, 3 комплекта свечей и 250 кг. специального антикоррозийного масла. Впрочем, заказ на моторы вскоре был существенно сокращён, а на сэкономленные средства Амторгу поручили закупить автомобили "Паккард". Зато был увеличен заказ на электросвечи. Из вооружения были закуплены 4 пулемёта, и по паре синхронизаторов, авиа-прицелов и машинок для набивки патронов в пулемётные звенья. Достаточно широко закупалось радио-, фото-, и навигационное имущество. В июле 1925 г. произошло ещё одно уточнения плана закупок. По уточнённому плану к покупке предполагались только 1 авиадвигатель, 7 пулемётов разных моделей, 70000 патронов к ним, и некоторые аэронавигационные приборы. В сентябре того же года были дозаказаны 6 металлических пропеллеров "Рид" для авиамоторов "Либерти".

В качестве курьёза можно привести следующий сюжет. В результате закупочной деятельности, на которую Авиатрест перевёл Амторгу в США 500000 $, по итогам хозяйственного года на счету Авиатреста оставалось около 60 $. На эти деньги Авиатрест заказал… скоросшиватель, причём настаивал на проведении этой покупки по статье "образцы оборудования", утверждая, что, по получении "образца" он будет использован в роли эталона для производства. Амторг резонно возразил, что на такие деньги можно купить 3 скоросшивателя! Авиатрест, моментально забыв, об эталонном назначении "образца", потребовал покупки именно 3-х скоросшивателей.

Специально для быстрой и секретной доставки подобных грузов в наркомате внешней торговли (НКВТ) был создан Специальный отдел экспортных заказов (Спотэкзак).

На основе изучения образцов техники делались заключения о степени необходимости производства аналогичных агрегатов в СССР. До начала массового производства в Стране Советов получившие одобрение модели закупались в США. Так, например, в 1925 г. было закуплено 400 авиамоторов "Либерти". В том же году для этих моторов было закуплено 350 комплектов зажигания "с самопуском" системы "Делько". Выше описывалась история приобретения печей "Бэйли", лицензия на приобретение которых стала предметом соревнование берлинского торгпредства и Амторга. Аналогичные события нередко происходили и с закупаемыми авиа-приборами. Например, в апреле 1925 г. Авиатрест заказал Амторгу 150 комплектов аэронавигационных приборов. Вскоре, однако, из-за нехватки средств заказ был сокращён до 100 комплектов, причём лицензия на альтметры и спидометры была передана Аркосу для приобретения в Великобритании. Тем не менее, 20 октября 1925 г. Авиатрест изыскал необходимые суммы и восстановил заказ на 150 спидометров. Уже 16 декабря сотрудники Амторга вынуждены были корректировать заказ, так как в связи с развитием авиа-техники Авиатресу потребовались спидометры со шкалой до 325 км/ч. Спидометры были отправлены в СССР только июле 1926 г., то есть исполнение заказа заняло всего 16 месяцев.

В следующем, 1925/26 г. объёмы закупок авиатехники существенно возросли и составили 1513000 $. Авиатехника по стоимости заказов вышла на 5-е место среди других типов заказываемой Амторгом продукции. Одновременно возрастает и интерес американских авиастроительных фирм к советскому рынку, т.к. советские закупки в этом году составили 16 % всех поставок американской авиатехники за рубеж. В основном в этот период закупаются отдельные авиа-агрегаты и различное оборудование для авиастроения, закупки собственно аэропланов начались несколько позже.

В первые несколько лет своей деятельности Амторг ещё не мог открыто покупать некоторые виды авиатехники крупными партиями. Поэтому, специально для закупок двигателей "Либерти" была создана особая "контора Заустинского". Позднее её же поручались некоторые операции по закупке автомобилей. По мере расширения связей и упрочения положения Амторга на американском рынке надобность в особых посредниках падала, и 1 июля 1926 г. контора Заустинского была расформирована.

Особым случаем закупки "ценного опыта" является командировка в 1929 г. комбрига Л.Г. Минова. По поручению начальника ВВС он изучал возможности закупок в США парашютной техники. Сотрудники Амторга организовали визит комбрига на ведущее в области производства подобного снаряжения предприятие фирмы "Ирвин" в городе Буффало. Минов осмотрел завод и производимую им продукцию и даже – увидев парашют первый раз в жизни – совершил три прыжка. Вернувшись в СССР, комбриг развернул бурную деятельность по пропаганде парашютизма. Под его руководством летом 1930 г. в 11 авиабригаде Московского ВО была создана группа парашютистов в 30 человек. 2 августа 1930 г. 12 человек из этой группы десантировались парашютным способом в ходе войсковых учений округа. Это и стало первым воздушным десантом советской "крылатой пехоты".

Планировалась и поездка в США самого Баранова. В 1929 г. вице-президент фирмы "Кертис" Морган пригласил Баранова для изучения постановки авиационного дела и обещал содействие в получении виз. Поездка намечалась на середину декабря 1929 г., но была отложена до 1930 г. Баранов действительно посетил Америку и, в том числе, фирму "Кертис", у которой позднее (в 1934 г.) была приобретена лицензия на производство авиадвигателя "Кертис-Райт". Обсуждался даже вопрос о создании советско-американского самолёто-моторостроительного общества.

Первая попытка закупки в США самолёта целиком относится к 1928 г. Москва интересовалась, нельзя ли купить 3-х-моторный металлический самолёт, при условии 3-летнего кредита. Особый упор делался на том, что самолёт должен иметь рабочий потолок не менее 5200 м., так как аэроплан планировалось использовать на трассе, пересекающей высокогорный хребет. Амторг сразу ответил, что с кредитом на три года он не в состоянии закупить никакой летательный аппарат, и дело заглохло. В 1929 г. обсуждалась возможность покупки сери летающих лодок у компании "Глен Мартин", однако этой сделке воспрепятствовал госдеп.

Установление дипломатических отношений между СССР и США значительно облегчила коммерческую деятельность в сфере закупок авиатехники. Первыми американскими самолётом, приобретённым Советским Союзом стал Консолитейдейтед 17 AF, приобретённый в количестве 2 экземпляров для спасения челюскинцев. Начало интенсификации довоенной деятельности Амторга в области авиастроения приходится на 1934 г. В этом году в США для закупки передовой техники и технологии была направлена специальная авиационная комиссия, возглавляемая инженером И.И. Погосским. На первый взгляд, комиссия особых достижений не добилась. Собственно, все её "свершения" ограничились осмотром самолёта-амфибии Северского SEV-3. Однако, лиха беда начало. В следующем году, по следам комиссии Погосского последовала новая комиссия, возглавляемая на этот раз А.Н. Туполевым. Результаты этой комиссии могут быть оценены двояко. С одной стороны, в течении 4-х месяцев были осмотрены многочисленные авиастроительные заводы, с другой стороны, выделенные комиссии 600000 $ были потрачены далеко не полностью. Комиссия приобрела только 2 самолёта – штурмовик Нортоп 2Е и пассажирский самолёт DC-2. Особую досаду руководства Амторга вызвал эпизод с истребителем Северского. Не смотря на настойчивые рекомендации Н.А. Соколова, комиссия Туполева не приобрела эту, по тем временам новейшую машину. Не исключено, что причина отказа от покупки истребителя была связана с тем, что её конструктор - А.Н. Прокофьев-Северский, а так же значительная часть его сотрудников были эмигрантами из России. Когда же к вопросу о закупке этого истребителя вернулись, поезд уже ушёл – Р-35 был принят на вооружение американских ВВС, сменив в роли основного истребителя Боинг Р-26, и "на сторону" уже не продавался. Его нельзя было не только покупать, но даже осматривать.

В следующем, 1936 г., очередную советскую авиа-делегацию, в состав которой входили несколько авиаконструкторов – например, М.И. Гуревич, - возглавлял Н.М. Харламов. Видимо, наученный печальным опытом Туполева, Харламов развернул бурную закупочную деятельность. Были приобретены транспортный самолёт Дуглас DC-3 "Дакота", летающая лодка "Мартин-156", самолёт-амфибия Консолидейтед "Каталина" и штурмовик Валти V-11. Велись переговоры о покупке Боинга В-17, под производство которого даже был загодя отведён советский авиазавод №124, однако этот самолёт приобрести не удалось.

Интерес Советского Союза к самолётам "Дуглас" проявился ещё в 1933 г. Так, Г.А. Гертмениан (Gertmenian), торговец восточными коврами из Лос-Анджелеса, предложил Дуглас Эркрафт трехходовую сделку. По ее условиям компания Дуглас примет уплату за самолет "в форме кредита под Амторговские ковры", которые будут проданы Гертменианом. Последний высказал предположение, что у Амторга есть излишек восточных ковров (русских и персидских), образовавшийся при бартерных сделках, и Амторг сильно желает от них избавиться. На самом деле, добавил Гермениан, они более заинтересованы в "организации оплаты чем … в цене, которую они заплатят." Разумеется, что Гертмениан не стал бы предлагать авиастроителям эту комбинацию, не заручившись согласием Амторга на продажу ковров, поэтому письмо Гертмениана можно рассматривать как свидетельство заинтересованности СССР в DC-2. Понятно, что Дуглас Эркрафт осталась равнодушна к привязыванию продажи своего самолета к рынку ковров. В начале 1934 г. за этой первой попыткой последовало письмо из Амторга, спрашивающее подробности о заводе Дугласа и его продукции, а также запрашивающее, может ли быть принята делегация советских инженеров. В 1935 г. комиссия Туполева приобрела один серийный DC-2, прошедший испытания в НИИ ВВС, и получивший весьма одобрительные отзывы. На основании этого в 1936 г. было принято решение о покупке лицензии на серийное производство самолёта DC-3 "Дакота". Рассматривался вариант параллельного производства пассажирского и бомбардировочного варианта самолётов, однако в связи с появлением ДБ-3 вопрос о военном варианте "Дакоты" отпал. Собственно покупка состоялась 30 ноября 1937 г., советской стороне передавалась документация на модификацию DC-3-196, а так же все изменения, которые будут внесены в чертежи до 1 декабря. Надо отметить, что закупив лицензию на производство этого самолёта, руководство советской авиапромышленности не поленилось перевести в метрические меры все его размеры и толщины материала и тщательно пересчитать все элементы конструкции по нашим нормам прочности (которые и сами были при этом уточнены в части гражданских самолетов). От этого масса немного возросла, но безопасность повысилась. Не в последнюю очередь этому способствовало и то, что при пересчёте размеров из дюймов в миллиметры все величины округлялись. Так, болты 6,35 мм. стали 7-миллиметровыми, и т.д. Переработкой чертежей применительно к отечественной технологии и переводом размеров с дюймов на миллиметры руководил В. М. Мясищев; подобную работу не смогли провести фирмы Фоккер и Мицубиси, также закупившие лицензии на производство самолета DС-3 и вынужденные проводить лишь сборку самолетов из агрегатов, привезенных из США.

Серийное производство "дугласят" на советских заводах началось в 1938 г. Это была первая модель, в производстве которой в крупной серии был применён плазово-шаблонный метод. Так как самолёты класса ПС-84 требовались срочно, а серийное производство задерживалось, в США была закуплена сравнительно большая партия DC-3. Это был единственный самолёт, покупавшийся в Соединённых Штатах в заметном количестве в довоенные годы. Довоенное производство ПС-84 тормозилось тем, что предназначенный для него завод №84, фактически, достраивался параллельно развёртыванию авиаконвейера. Не хватало рабочих, станков, рабочих площадей. На 1938 г. планировалось произвести 10 самолётов из американского задела, но удалось доделать только 1. Массовое производство этого самолёта началось только в 1941 г.

Хотя Валти V-11 продавался как штурмовик, по оценкам советских авиаспециалистов это был двухместный разведчик и легкий бомбардировщик, пригодный к использованию в роли штурмовика лишь в особых случаях. 7 сентября 1936 г. компания "Амторг" заключила с фирмой договор, согласно которому ГУАП НКТП приобретало лицензию на постройку V-11GB. Внедрением в серию этого самолёта в 1936 - 1938 гг. занималась бригада С. А. Кочеригина. Освоение затянулось, и лишь в 1938 г. было выпущено 36 экземпляров (из них первые пять из американских деталей). Тем не менее, именно запуском в серию Валти мотивировалось снятие с производства в 1937 г. самолёта Р-Z. Проведенные перед запуском в серию статические испытания показали недостаточную прочность самолета по советским нормам. Больше их не строили, и все наличные самолеты вместе с заделом были переданы в 1939 г. в Аэрофлот, где под маркой ПС-43 самолет применялся как почтовый на авиалиниях Москва - Киев и Москва - Ташкент. Наибольшая выгода, приобретённая нашим авиастроением от этой машины заключалась в опыте плазово-шаблонного метода производства.

В единичных экземплярах были приобретены тогда же еще два самолета фирмы Валти: пассажирский V-1А и его поплавковый вариант, применявшийся потом в Главсевморпути. На первом самолете С. А. Леваневский со штурманом В. И. Левченко выполнил большой перелет из Лос-Анджелеса (США) в Москву через Уэлен, Якутск, Свердловск в августе 1936 г.

Летающая лодка "Консолитейтед" при покупке рассматривалась как дальний разведчик и транспортный самолёт. Договор на техническую помощь в строительстве двухмоторных цельнометаллических летающих лодок на общую сумму 165000 $ заключался на три года с 09.01.1937 г. Кроме того, была куплена одна целая лодка и задел деталей на 2247153 $. В серийное производство он был запущен под обозначением ГСТ, однако его освоение промышленностью тормозилось высокой трудоёмкостью конструкции. Выпуск начался в 1939 г. и в следующем году был окончательно прекращен. Все они были переданы в Главсевморпуть и Аэрофлот, где с успехом применялись под маркой МП-7. По некоторым источникам, эта летающая лодка так же имела обозначения РВУ-1 и "Амторг".

Предметом особого внимания Харламова стал новый двухместный истребитель Северского SEV-2РА "Конвой Файтер", представлявшего собой многоцелевую машину, способную выступать в роли разведчика, истребителя, легкого бомбардировщика и штурмовика. Переговоры о покупке этого самолёта были поставлены под личный контроль начальника ГУАПа М.М. Кагановича и командующего ВВС РККА командарма 2-го ранга Я.И. Алксниса. 28 ноября 1936 г. авиастроительная компания "Северский Эркрафт" с одной стороны и акционерное общество "Амторг" с другой стороны заключили 2 договора – на покупку собственно образцов самолёта и на лицензионное производство этой модели. Покупались 2 модели - "Конвой Файтер", и "Амфибион файтер", последний представлял собой амфибийный вариант машины. В течении трех лет фирма должна была давать информацию о всех доработках и модификациях конструкции, технологии производства , а также обеспечить доступ 15 советских инженеров в КБ, цехи, опытную лабораторию и на летно-испытательную станцию, а также обязалась отправить в СССР собственных конструкторов и технологов. Впрочем, некоторые авторы относят подписание договора на лицензионное производство на 28 апреля 1937 г, и на март 1937 г.

SEV-2РА "Конвой Файтер" проходил в СССР всесторонние испытания, на основании которых было установлено превосходство его тактико-технических данных над аналогичными показателями советских серийных и перспективных двухместных самолётов, а так же его примерное равенство в плане боевых возможностей с одноместными истребителями советских ВВС. Тем не менее, серийно производить "Конвой Файтер" не стали, так как руководство ВВС не устраивало "мокрое крыло" самолёта. SEV-2РА использовался как образец для изучения техники вероятного противника и как источник технических новаций.

Судьба "Амфибион файтера" сложилась ещё неудачней. На первых же испытаниях вышли из строя шасси и двигатель. Эти части надо было перезаказать у "Северский Эркрафт", однако тут началась череда фатальных неурядиц. В 1938 г. "Большая чистка" дотянулась и до Нового света, и значительная часть сотрудников Амторга была репрессирована, что существенно затормозило переговоры с Северским. Затем начались проблемы у "Северский Эркрафт", которую последовательно обвиняли в продаже боевых самолётов в Испанию, передаче военных секретов в гитлеровскую Германию и незаконной продаже истребителей в Японию. Северский, испугавшись, что ко всему вышеперечисленному его обвинят ещё и в работе на Коминтерн, стал всячески сокращать контакты с Москвой. К тому моменту, как эти обстоятельства были преодолены, был подписан пакт Рибентроппа-Молотова, и американские авиафирмы наложили "моральное эмбарго" на поставки новой техники в нашу страну. Советско-американские отношения стали улучшаться лишь в 1941 г., но к этому времени самолёт-амфибия образца 1936 г. явно устарел. Экземпляр "Амфибион файтера" с советским двигателем некоторое время использовался в роли летающей лаборатории.

Помимо этих самолётов, при несомненном участии специалистов Амторга, в США в 1936-1938 гг. было закуплено по 1-2 экземпляра летающих лодок Дуглас ДФ-2-195 и Сикорский S-43, а так же 1 экземпляр бомбардировщика Мартин 139 WR.

Фактически, к 1938 г. ни одна модель из закупленных в США аэропланов в серийном производстве не состояла. Это, а так же тот факт, что большинство советских специалистов, ведших переговоры по поводу закупок авиатехники за океаном, были к 1938 г. репрессированы, привело к, в целом, негативной оценке американской авиаинотехпомощи с советской стороны. В 1938 г. объединённая бригада сотрудников Госбанка и Наркомвнешторга обследовала ряд договоров на закупки иностранной техники и технологии в наркомате оборонной промышленности. По результатам проверки было констатировано, что "…в основном они (договора на инотехпомощь – М.М.) заключались врагами народа, поэтому значительная часть их – кабальные или вредительские… Договора заключались с явно враждебными СССР фирмами, безусловно не заинтересованными в оказании нам реальной помощи (Глен-Мартин, … Северский…, Дуглас и др.)… Зачастую договора заключались на объекты, не отвечавшие современным требованиям обороны технически. Например, из договоров, заключённых I ГУ на самолётостроение только 2 (Дуглас и Консолитейтед) следует признать эффективными, остальные договора на боевые самолёты: Северский, Вилти, и гражданские самолёты – Глен-Мартин, благодаря их лётно-тактической и технической отсталости никакой ценности для нас не представляют." Однако особое возмущение комиссии вызвали условия, на которых заключались договора. Явно не представляя, в каких условиях и ценой каких ухищрений представителям Амторга пришлось закупать авиатехнику в Соединённых Штатах, ревизоры ставили в вину амторговцам все препоны, которые возникали по причинам как экономического, так и политического характера. Например, договор с Дугласом предусматривал выплату платежей в течении 7 месяцев с момента подписания договора. Получив деньги, американская фирма, по мнению членов комиссии, стала саботировать выполнение договора – срывать сроки поставки, не допускать советских инженеров на свои предприятия и т.д., причём в особую вину амторговцам ставилось отсутствие санкций за подобные действия в тексте договора. Тот факт, что процветающая фирма, успешно продвигавшая на рынок свой аэробус, в случае чересчур стеснительных условий контракта вообще могла не пойти на подписание договора, во внимание не принималось. Зато учитывалось, что "договор заключался врагом народа Харламовым." Жёсткой критике подвергалась плохая организация использования специалистов, прошедших зарубежную стажировку. Из 20 человек, побывавших на заводе Дуглас, лишь 10 были направлены на завод №84 для налаживания производства ПС-84; из 15, стажировавшихся на предприятии Глен-Мартин, только 5 были направлены на заводы №№31 и 126 для использования приобретённого опыта.

Тем не менее, в 1939 г. в СССР вновь вернулись к возможности покупки в Соединённых Штатах лицензий на производство самолётов. Рассматривались "кандидатуры" бомбардировщиков В-18 и А-20, а вершиной предполагавшегося советско-американского сотрудничества должен был стать контракт с компанией "Дуглас" на разработку специально для СССР двухмоторного пикирующего бомбардировщика. Однако все эти проекты были свёрнуты в связи с "моральным эмбарго", вызванным советско-финляндской войной.

Закупки авиатехники не только не тормозили, но и интенсифицировали деятельность по приобретению станков для авиаиндустрии. В 30-е годы в Соединённых штатах было закуплено около 20000 станков, предназначавшихся как для авиапрома, так и для автомобильной промышленности. Большое значение для советских ВВС так же имела закупка в США лицензий на различное авиаоборудование. Так, например, основным советским автопилотом как довоенных, так и военных лет был АВП-12, лицензия на производство которого была закуплена у компании "Сперри". Помимо автопилота, в США были закуплена лицензия на производство винтов изменяемого шага "Гамильтон", производившиеся в СССР под названиями ВИШ-2, ВИШ-3 и ВИШ-5. По советскому заказу "Радио корпорейшен оф Америка" разработала телевизионную систему, позволявшую с борта самолёта получать "в режиме реального времени", как сказали бы сейчас, получать в наземном штабе информацию с поля боя. Эта аппаратура проходила испытания в СССР и была даже усовершенствована, однако на вооружение не принималась из-за малого радиуса возможного удаления самолёта-носителя от наземного приёмника (не более 25 км.).

Помимо закупок авиатехники и оборудования, огромное значение для советской авиапромышленности имел "экспорт" технологического опыта и навыков. Советские инженеры проходили "стажировку" на американских заводах, а по возвращении составляли подробный отчёт о применяемых за океаном технологиях и уровне культуры труда. При этом отчёты инженеров рассматривались не как оправдательные документы за истраченные суммы, а как циркуляры о зарубежном опыте, желательном для внедрения и обязательном – для изучения. Например, в 1935 г. техническое руководство авиазавода №20 внимательно изучало описание процесса изготовления литейных форм, выпоров и литников на заводе "Райт". Кстати сказать, к 1940 г. американская технология изготовления выпоров и литья поршневых колец на советских моторных заводах была освоена. Помимо технологии литейного дела на заводе "Райт", советские инженеры в середине 30-х годов изучали производство масляных фильтров на фабрике "Куно Инжиниринг Корпорейшен" (Меридек, Коннектикут), отдельных узлов мотора "Райт-Циклон" на заводе "Уиллокс-Рич" (Бэти-Крик, Мичиган), методику испытаний бензиновых помп на заводе "Ромек" (Патерсон), модельное дело на заводе "Райт", а так же вопросы технического нормирования и организации труда, а так же ряд других технологических проблем. Материалы заграничного опыта считались крайне ценной информацией, поэтому доклады инженеров, вернувшихся из заокеанских командировок, обычно получали пометки "Данные этого доклада не цитировать в печати, доклад не давать для ознакомления иностранным специалистам, брать с сотрудников подписку о соблюдении настоящих правил."

Еще одной гранью деятельности Амторга в области авиатехники была работа по поставкам вооружений (и авиационных, в том числе) республиканцам в годы гражданской войны в Испании. Общее количество закупленного и поставленного оборудования перечислить сложно, но известно как минимум о двух фактах. Во-первых, “республиканцами в конце 1938 г. велись переговоры с фирмами США о поставках материалов, необходимых для производства 200 истребителей И-16, планировавшимися к выпуску в 1939 г.” Так как никто не мог знать, лучше специалистов Амторга, какие именно материалы нужны для производства И-16, скорее всего, эти переговоры то же курировались амторговцами. Во-вторых, в начале 1939 г. “Амторгом” – судя по всему, именно для республиканцев – были закуплены 22 самолета “Белланка”, 61 авиамотор и 59 пропеллеров на общую сумму 1,7 млн. долл. Однако американским Государственным департаментом не была выдана лицензия на вывоз
http://mohanes.livejournal.com/26618.html

+10

5

Тём, плюсики кончились! Скажи а у тебя нет инфы или ссылок на инфу по закупкам/разработкам и налаживание производства порохов за довоенный и военный период СССР

0

6

KalinushkinPV написал(а):

Тём, плюсики кончились! Скажи а у тебя нет инфы или ссылок на инфу по закупкам/разработкам и налаживание производства порохов за довоенный и военный период СССР

Есть

0

7

Artof написал(а):

Есть

Я правильно понимаю, что ситуация с порохами, была как бы не сложнее чем с выпуском двигателей, или она была просто другой?

0

8

В СССР производство взрывчатых веществ в период с середины 1941 г. по середину 1945 г. мы оцениваем приблизительно в 600 тыс. т.{25} Из США было поставлено 325,8 тыс. коротких тонн взрывчатых веществ,{26} или 295,6 тыс. метрических тонн. Кроме того, 22,3 тыс. т порохов было доставлено из Великобритании и Канады.{27} Таким образом, западные поставки взрывчатых веществ достигли 53% от общего объема советского производства.

{25}См.: Соколов Б. В. Цена победы (Великая Отечественная: неизвестное об известном). М.: Московский рабочий, 1991. С. 64-66.

{26}Jones В. Н. The Roads to Russia: United States Lend-Lease to the Soviet Union. Norman, Oklahoma Univ. Press, 1969.  Appendixes.

{27}Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. 2. М.: Госполитиздат, 1946. С. 145-147.

+2

9

Советско-американские отношения в 1930-е годы

ВВЕДЕНИЕ

Необходимость пересмотра американской политики в отношении Советского Союза обусловливалась возрастанием значения ряда факторов, которые уже не могли игнорироваться правящим истэблишментом Америки.

Во-первых, это было связано с провалом самой политики непризнания Советского государства, которая не привела ни к подрыву социализма в СССР, ни к отказу его от принципиальных основ своей внешней политики. Этого не в состоянии отрицать и многие американские историки. Как подчеркивал, в частности, Дж. Гэддис, «политика непризнания не достигла своих целей: она не изменила ни международное положение, ни внутреннюю политику Советского государства»[1]. Абсурдность политики непризнания становилась очевидной для многих американцев, посещавших нашу страну в тот период. Так, побывавший в 1926 году в СССР известный политический деятель А. Гарриман впоследствии следующим образом суммировал свои впечатления: «Когда Россия из первой мировой войны предстала в облике первого марксистского государства, многие политические наблюдатели в Европе и Америке были убеждены, что она не сможет выжить. В 1926 году находились еще политики, которые предсказывали ее крах в не более чем пятилетний срок. В том же году я поехал в Москву, чтобы самому убедиться, каковы же шансы строя выжить. Я не увидел ничего, что свидетельствовало бы о его близком развале»[2].

Успехи, достигнутые советским народом в развитии народного хозяйства страны в годы первой пятилетки, повлекли за собой переоценку многими американцами на рубеже 20 – 30-х годов своих прежних негативных, а зачастую и враждебных взглядов на Советскую страну. Отмечая много лет спустя этот сдвиг в сознании американцев, Дж. Кеннан писал: «Только в конце 20-х годов, через десятилетие после самого события, в Соединенных Штатах стал получать всеобщее признание тот факт, что в России произошла революция такой силы и глубины, что ей предначертано навсегда войти в историю нашего времени»[3]. Выражая настроения трезво мыслящих американцев в тот период, американский историк Ф. Шуман в исследовании, посвященном политике США в отношении Советского государства после Великой Октябрьской социалистической революции, писал в 1928 году о необходимости «безусловно отказаться от надежды на свержение советского строя и замену его прокапиталистическим режимом. Тешить себя подобной надеждой и впредь – значит иметь дело не с реальной действительностью, а с иллюзиями и химерой, сыгравшими и без того чересчур большую роль в отношениях между двумя странами после 1917 года»[4].

Во-вторых, рост экономической и оборонной мощи СССР, его настойчивая борьба за укрепление международной безопасности и предотвращение мировой войны усилили влияние СССР в международных делах, повысили его авторитет в мире. Становилось очевидным, что без участия Советской страны невозможно решать важнейшие вопросы мировой политики. К началу 1930-х годов все ведущие капиталистические государства, кроме США, установили дипломатические отношения с СССР. Потерпели крах и надежды американских правящих кругов на формирование антисоветского замкнутого блока в форме пресловутого «пакта четырех». «Последовательная борьба за мир, – отмечается в «Истории внешней политики СССР», – снискала Советской стране широкое международное признание. Игнорировать СССР при решении вопросов мировой политики стало уже невозможно. Именно этим и объясняется в первую очередь решение правительства США пересмотреть свое отношение к Советской державе»[5].

В-третьих, к началу 1930-х годов наметились серьезные изменения внутри самого капиталистического мира вследствие появления группы агрессивных фашистских государств во главе с Германией, открыто вступивших на путь подготовки войны с целью нового раздела мира; «1933 – 1945 годы, – писал советский историк Н.В. Сивачев в своей статье, посвященной 100-летию со дня рождения президента Ф. Рузвельта, – были временем крутого, коренного изменения положения США в мире и столь же радикального пересмотра внешнеполитической стратегии американского правительства. К приходу Рузвельта в Белый дом уже вполне определенно вырисовывались два очага войны – на Дальнем Востоке и в центре Европы. Было ясно и то, что силой, способной сыграть важнейшую роль в предотвращении войны и в укреплении мира, являлся Советский Союз. Но Вашингтон продолжал уже шестнадцатый год делать вид, будто не замечает величайшего государства мира. Эта игра в прятки становилась не только абсурдной, но и чреватой серьезными опасностями для США. В первую очередь политико-стратегическими. Вашингтон, понимая нарастание угрозы из Берлина и Токио своим государственным интересам, все более уяснял себе, что Москва очень может пригодиться на случай столкновения с создателями «нового порядка», замахнувшимися и на империалистические позиции США»[6].

В-четвертых, жесточайший экономический кризис 1929 – 1933 годов, проявившийся в резком сокращении промышленного производства, небывалом росте безработицы, до предела обострил все противоречия, в том числе и борьбу за рынки сбыта между США и другими ведущими капиталистическими странами. Объясняя воздействие экономических факторов на американскую политику в отношении Советского Союза, Дж Гэддис пишет, что, хотя Рузвельт и не считал, что признание СССР и развитие с ним взаимовыгодных торговых отношений приведет к значительному улучшению положения дел в экономике США, он все же рассматривал СССР в качестве «слишком важного элемента мировой экономики, чтобы продолжать политику отчуждения»[7].

Целью данной работы является рассмотрение советско-американских отношений в 1930-е годы. Данная цель позволила сформулировать следующие задачи исследования:

1. Показать особенности влияния Великой депрессии в США на советско-американские отношения.

2. Проанализировать предпосылки заключения соглашения между СССР и США в 1933 году.

3. Рассмотреть последствия этого соглашения.

Необходимо отметить, что единство понимания партнерами роли и места советско-американских отношений в системе международных отношений в целом, провозглашенное 16 ноября 1933 г., сохраняет свою актуальность и в наши дни. Решение таких важнейших проблем современности, как обуздание гонки вооружений, ликвидация опасности ядерной войны, глобальных проблем, чреватых серьезными последствиями для всего человечества, зависит от доброй воли сторон, их готовности преодолеть существующие разногласия.

Взаимоотношения между Россией и США в XX в. вызывают повышенный интерес у исследователей и научной общественности. И он вполне понятен, так как эти две великие державы оказали огромное влияние на развитие исторических событий. К тому же контакты между ними налаживались сложно и противоречиво. Для них характерны приливы и отливы, сближения и отчуждения, свой отпечаток оставила и холодная война. В период глубочайшего кризиса мирового общества – в годы двух глобальных войн – совпадение интересов объединило обе страны в боевой союз для защиты демократии и общечеловеческих ценностей.

По данной теме имеется обширная научная литература – монографии, статьи, мемуары, документы. Пристальное внимание историков привлекают довольно продолжительные годы непризнания Америкой молодой советской республики. Ученые стремятся выяснить, что побудило лидеров Соединенных Штатов Америки разорвать с ней дипломатические отношения, какие политические силы и почему так настойчиво стремились сохранить аномалию в отношениях между двумя народами и государствами.

Ознакомление с историографией этого вопроса дает основание отметить, что каждый автор изложил свое видение событий, их роль и последствия. Американские исследователи изучили, осмыслили и ввели в научный оборот массив архивных документов и материалов, представив широкую панораму своих версий. У них нет единого мнения по ряду важных вопросов. Совпадение точек зрения наблюдается, когда речь идет о советской дипломатии, которая в большинстве случаев освещается односторонне, а иногда и негативно. Это обусловлено в значительной степени не только идеологическим фактором, но и тем, что длительное время американские авторы были лишены доступа к советским правительственным и дипломатическим архивным документам и материалам.

Отечественные историки опубликовали немало исследований, в которых дан прежде всего анализ политики и дипломатии советского государства в отношении Америки, в том числе в годы непризнания и в период установления дипломатических отношений между Москвой и Вашингтоном. В их работах также содержится большой фактический материал, сделаны интересные наблюдения, выводы и обобщения.

Ради справедливости следует отметить, что на многих из этих трудов лежит печать времени – излишняя категоричность в суждениях, бескомпромиссность, идеологизированность. Характерным является также узость источниковой базы вследствие ограниченного доступа к архивным материалам.

Ныне положение существенно изменилось в лучшую сторону. Исследователи получили возможность использовать многие ранее недоступные правительственные документы и материалы. За последнее время опубликовано немало ценных и интересных сборников документов, которые расширяют наши представления и познания о прошлом советского государства, его внутренней и внешней политике. В частности, изданы сборники документов, посвященные торгово-экономическим отношениям между Россией и США в межвоенные годы. Несомненно, достойны внимания дипломатические документы, относящиеся к периоду непризнания, представленные в двух томах.

1 На пути к установлению дипломатических отношений
1.1 Великая депрессия в США и ее последствия для советско-американских отношений

В 1928 г. в США происходили президентские выборы в условиях широкой модернизации промышленности, усовершенствования технологии производства, подъёма экономики, невиданного роста инвестиций капиталов на всех континентах в мире. США являлись самой могучей страной. В 1927 г. на международной экономической конференции в Женеве было оглашено, что на долю США приходилось 44 % мирового производства каменного угля, 52 % стали, 60 % меди и 70 % нефти[8].

Национальный конвент республиканской партии, состоявшийся в Канзас-Сити в июне 1928 г., провозгласил наступление в США новой эры «просперити», беспрерывное процветание американской экономики. «Биржевые паники и кризисы – явления минувших дней»[9], – утверждали республиканцы. Конвент выдвинул кандидатом в президенты Герберта Гувера, так как Кулидж отказался баллотироваться в президенты на следующий срок.

Гувер не скрывал своих намерений и интереса вступить в Белый дом: он охотно включился в предвыборную кампанию. К этому времени он был фигурой национального масштаба, состоял в правительстве двух республиканских президентов, занимая пост министра торговли. Гувер принимал личное участие во вложении средств в предприятия горнодобывающей промышленности разных стран мира, в частности финансировал австралийские золотые прииски, китайские угольные шахты, серебряные рудники на Бирме, проявил интерес к нефтяной промышленности России.

В июне 1928 г. состоялся Национальный конвент демократов в Хьюстоне, кандидатом в президенты был выдвинут католик Альфред Смит, губернатор штата Нью-Йорк. Предвыборная платформа обеих партий мало чем отличалась друг от друга.

6 ноября 1928 г. Гувер победил в 40 штатах из 48, получив более 21 млн. голосов и 444 выборщика, Смит – 15 млн. и 87 выборщиков. Избрание Гувера было встречено с радостью в деловых кругах. Президент «Дженерал Моторс» Альфред Слоун уверенно заявил: «Общая экономическая ситуация прочна, а в 1929 г. будет ещё большее процветание»[10].

Советский Союз в эти годы приступил к модернизации народного хозяйства, проведению индустриализации, постепенному завоеванию экономической независимости. Намеченные планы строительства новых фабрик и заводов настоятельно требовали создания для этого благоприятных условий, установления и расширения экономических связей с внешним миром – со странами Европы, Америки и Азии. Советское правительство продолжало уделять большое внимание налаживанию отношений с Соединенными Штатами.

В начале марта 1929 г. вновь избранный президент Герберт Гувер вступил в Белый дом. Во время предвыборной президентской кампании он обещал дальнейшее процветание экономики страны, наступление в скором времени эры «американского индивидуализма», ограничение функций государства, невмешательство его в экономическую жизнь страны.

С приходом Гувера к власти вопрос о признании Советского Союза официально не обсуждался, так как он с самого начала решительно выступал против этого. Государственный секретарь Генри Стимсон вёл себя более осторожно: он не проявлял поспешности в определении своей позиции. В госдепартаменте предпочитали не затрагивать американо-советские отношения. О них Гувер не любил говорить. В этой связи наблюдательный Б.Е. Сквирский, неофициальный представитель НКИД в США, сообщал наркому иностранных дел СССР М.М. Литвинову: «Никакой перемены к лучшему со стороны госдепартамента в отношении нас не заметно. Зато имеются указания на то, что позиция сохраняется пока прежняя»[11].

В это время, к изумлению многих, США постигло небывалое потрясение. В октябре разразился невиданный биржевой крах, последствием которого явилось погружение страны в пучину Великой депрессии, продолжавшейся несколько лет. Впоследствии она охватила и другие страны Европы и Азии.

Американское процветание вдруг рухнуло. 24 октября 1929 г. Уолл-стрит охватила невиданная паника. На бирже произошло неожиданное падение акций. Разорились многие тысячи их держателей. За первую неделю биржевого кризиса акции обесценились на общую сумму в 15 млрд. долл., а к концу года – на 40 млрд. долл. Миллионы мелких вкладчиков лишились своих сбережений. Однако 29 октября Джон Рокфеллер сообщил, что ситуация улучшается. 2 ноября президент «Дженерал Моторс» Альфред Слоун заверил в благополучии американского бизнеса. Генри Форд заявил: сегодня дела лучше, чем вчера. Вице-президент «Нэшнл Сити Бэнк оф Нью-Йорк» Джордж Роберте утверждал, что «условия для непрерывного процветания более благоприятны, чем в прошлом году». По мнению президента национальной ассоциации промышленников Джона Эджертона, оснований для большой тревоги нет. Президент Американской федерации труда Уильям Грин 22 ноября уверенно сказал: все факторы налицо для дальнейшего быстрого экономического развития. 10 декабря президент «Бетлехем Стил Корпорейшн» Ч. Шваб заявил, что «американский бизнес никогда не был так прочен, как сегодня»[12].

1 ноября журнал «Анналист» констатировал: «неизбежное свершилось, его ожидали, но это случилось слишком скоро». Две недели спустя, 15 ноября газета «Джорнэл оф Коммерс» писала: «Финансовые и банковские круги должны взять на свои плечи ответственность за нынешнее положение на рынке. Они сделали все, чтобы его создать, и ничего, чтобы предотвратить».

Герберт Гувер, Эндрю Меллон, Роберт Ламонт пытались успокоить общественность, обещая, что крах не отразится на промышленности, торговле, безработице. Широко разрекламированная идея Гувера о создании высшего экономического совета из представителей промышленности, финансов, банкиров оказалась блефом. Кризис продолжал углубляться и расширяться, заводы и фабрики закрывались. Безработица быстро росла.

23 ноября 1929 г. в НКИД поступила большая докладная записка от Б.Е. Сквирского под названием «Биржевой крах в Соединенных Штатах и его значение». Она привлекла пристальное внимание советского руководства. Сталин дал указание немедленно ознакомиться с ее содержанием всем членам и кандидатам в члены Политбюро, а также членам Президиума ЦКК. В записке отмечалось, что паника охватила всю страну. В передовой журнал «Финаншнэл энд Коммершал Кроникл» 2 ноября описал ее следующим образом: «Текущая неделя принесла за собой величайшую катастрофу, какую биржа когда-либо пережила. Она повлекла за собой несчетное количество горя и несчастья, связанных с денежными потерями таких колоссальных размеров и охватывающих такие широкие круги, что он, бесспорно, не имеет себе равных во всей истории биржи»[13].

Накануне биржевого краха все отрасли промышленности преуспевали и процветали. Кредиты банков и цены на акции достигли небывалых размеров. Однако в августе обозначилась тенденция к уменьшению деловой активности в промышленности. В начале октября разразилась катастрофа. Сквирский заканчивал свою докладную словами: «Депрессия перейдет в глубокий и тяжелый кризис».

21 ноября президент Гувер совещался три часа в Белом доме с 22 лидерами крупных промышленников, в растерянности вопрошая: что делать? Был создан комитет для стабилизации положения в стране.

5 декабря Сталин выступил на заседании Политбюро с сообщением о кризисе в Америке. Было принято постановление, в котором поручалось Наркомторгу и ВСНХ с участием ученых экономистов-международников постараться выяснить для освещения в печати характер и глубину биржевого и экономического кризиса и представить к следующему заседанию Политбюро предложения об использовании конъюнктуры на американском рынке[14].

Мало кто предполагал, что октябрьский биржевой крах на Уолл-стрите являлся предвестником наступления нового времени. В действительности страну, как и весь мир, ожидали великие испытания. Наступивший экономический кризис быстро приобрел глобальный характер. По длительности, масштабности, глубине и разрушительной силе был уникален. Мировая история этого не ведала. В течение десяти лет США находились по существу в состоянии Великой депрессии.

США были зависимы от внешнего мира. В начале 1930 г. американские капиталы за границей составляли в Европе около 5 млрд. долл., в Канаде – 4 млрд., в Латинской Америке – 5 млрд. 700 млн. долл.[15]

Особенность ситуации состояла в том, что вопреки заверениям и надеждам в 1930 г., кризис продолжал обостряться. В стране росло недовольство. Между тем министр финансов Эндрю Меллон предсказывал скорое возрождение активности. В феврале министр торговли Роберт Ламонт утверждал: нет оснований для волнений, текущий год будет нормальным. В марте Гувер уверял о ликвидации безработицы в ближайшие месяцы. Однако 6 марта на улицы вышли 1250 тыс. безработных. Президент обещал им, что кризис исчезнет через 60 дней, к осени ситуация в стране нормализуется, но положение продолжало ухудшаться.

Монополии связывали свои надежды с Гувером. Он продолжал уповать на американский индивидуализм. Главная его цель состояла в создании благоприятных условий для частного предпринимательства. 17 июня конгресс принял закон, известный как «Тариф Смута-Хоули». Высокие тарифные ставки должны были оградить внутренний рынок США от конкуренции зарубежных товаров. За ним последовало возведение подобных барьеров другими странами, и американский экспорт стал катастрофически падать.

Кризис отразился на характере американо-советских отношений. К его началу в торговле СССР с Америкой произошли существенные сдвиги как в характере и объеме внешнеэкономических связей, так возможностей и перспектив.

К началу 30-х годов советско-американские торговые отношения достигли значительных результатов, особенно в закупках Советским Союзом промышленного оборудования в виде различных станков, прессов, двигателей, электроаппаратуры, паровозов, авиационного оборудования, экскаваторов. Если в 1923 г. СССР находился на 32 месте среди покупателей американского оборудования, а в 1926 – на 12, то в 1930 г. он занимал уже первое место. Торговые связи строились на основе взаимной выгоды. Амторг наладил отношения с 1600 американскими фирмами.

11 декабря 1929 г. нарком внешней и внутренней торговли А.И. Микоян направил его руководителю П.А. Богданову директиву о работе в Америке в 1930 г. В ней предусматривался план по импорту из США почти на 350 млн. руб., что превышало сумму предшествовавшего года более чем вдвое. Намечалось увеличение заказов прежде всего по промышленному оборудованию. Амторгу предписывалось обеспечить более пристальное изучение американского рынка, получение кредитов, укрепление связей с крупными американскими фирмами. В связи с ростом объема работы планировалось увеличить капитал с 3 до 5 млн. долл. Нарком отмечал недостаточную осведомленность американских промышленных кругов о советском рынке, предлагал увеличить заказы в Америке, укреплять связи со старыми и новыми фирмами, добиваться получения технической помощи от них, всемерно содействовать росту советского экспорта в США. Подчеркивалась важность рассмотрения методов реализации отдельных товаров на американском рынке. В директиве говорилось о расширении штата сотрудников Амторга путем привлечения как советских, так и американских специалистов. Особое внимание обращалось на усиление работы Амторга в части возможностей использования американского рынка, информации Америки о состоянии российской экономики, промышленности и сельского хозяйства. Предусматривалось издание журнала[16].

Микоян предложил рассмотреть на Политбюро вопрос об экономических связях с США в условиях кризиса. Им был подготовлен проект постановления, в котором рекомендовалось выступить перед крупнейшими финансовыми группами и промышленными концернами с программой больших заказов при условии получения долгосрочных кредитов. Он считал вполне возможным оформление ряда соглашений и заказов на получение тракторов на сумму 150 млн. руб., различных стальных конструкций для машиностроительных и металлургических заводов, крекингов, судов с кредитом сроком от 2 до 5 лет.

30 января было принято постановление Политбюро ЦК «О заказах в Америке» и вручена директива П.А. Богданову. В ней говорилось, что конъюнктура в США благоприятна для получения долгосрочных кредитов и ее надо непременно использовать. Ему поручалось вступить в предварительные переговоры в соответствии с разработанной программой заказов, выгодных для обеих сторон. Она составлена из расчетов заинтересованности наиболее крупных фирм, дабы не распылять заказы среди мелких и средних. Переговоры, подчеркивалось в директиве, нужно вести на условиях, что срок кредита будет 4 – 5 лет, платежи через год, стоимость кредита не выше 7 % годовых. Не следует вступать в переговоры с правительством США или правительственными ведомствами, контактировать только с наиболее заинтересованными известными промышленными компаниями, финансово-банковскими учреждениями. По мере возможности желательно добиваться снижения цен при оформлении заказов, используя сложившуюся ситуацию в Америке. Никоим образом не рекомендовалось затрагивать вопрос о дореволюционных долгах, а если он будет все же поставлен, речь может идти лишь об обязательствах правительства Керенского. В ходе переговоров А.П. Богданов обязан был немедленно информировать Москву письменно или через доверенных лиц. Телеграфом разрешалось воспользоваться лишь при исключительно срочных обстоятельствах[17].

Богданов встретился со многими представителями делового мира, промышленниками и банкирами. Обстановка была сложной. В США царила растерянность вследствие углубления экономического кризиса, затронувшего все слои общества. Предприятия закрывались. Росла безработица. В январе «Анналист» писал, что число безработных увеличилось на 3 млн. человек.

Кризисное состояние американской экономики в январе – марте 1930 г., казалось, благоприятствовало работе Амторга, но деловые круги США, увидев в опубликованном пятилетнем плане намечавшийся в крупных размерах импорт оборудования из Америки, засомневались в способности советского правительства оплатить такое количество заказов. На их взгляд, невиданные темпы принудительной коллективизации создавали опасность разрыва между городом и деревней и возникновения гражданской войны со всеми негативными последствиями. Американцев настораживала развернувшаяся в Советском Союзе кампания по закрытию и разрушению церквей, преследованию духовенства.

В течение января в США было опубликовано 489 передовиц об СССР, из них 214 неблагоприятные, 192 благоприятные и 83 нейтральные. В статьях затрагивались различные вопросы, в том числе об экономическом развитии страны, антирелигиозной кампании, деятельности Коминтерна, экспроприации кулаков и коллективизации сельского хозяйства, о системе образования, конфликте на КВЖД, неуплате царских долгов и т.д.[18]

В феврале 1930 г. папа римский Пий XI выступил с открытым призывом к "крестовому походу" против СССР. Его поддержал глава англиканской церкви архиепископ Кентерберийский. К ним примкнул и нью-йоркский епископ Маннинг. Тогда же была развернута кампания против применения "принудительного труда" в СССР. Советский Союз обвинялся в том, что будто бы выбрасывал на международный рынок товары по ценам ниже себестоимости, проводя политику демпинга. Деловые круги требовали бойкота советских товаров. Для этого в конце 1929 г. во Франции был создан "консультационный комитет" для регулирования торговли с Советским Союзом. К марту 1930 г. советско-французская торговля оказалась в тяжелом положении. Нарком Литвинов предупредил 26 июля французского посла Эрбетта, что если его страна будет занимать такую позицию в отношении СССР, то торговля между двумя странами может прекратиться.

Выступление Пия XI всколыхнуло мировую общественность. В некоторых странах раздавались требования разрыва дипломатических отношений с СССР. 2 марта Сталин вынужден был выступить с известной статьей «Головокружение от успехов». В ней он отмежевался от антирелигиозной кампании и лукаво утверждал, что будто бы разрушение церквей, их закрытие и преследование служителей культа явилось проявлением местного произвола и перегибов. В действительности, как документально доказано, эта политика проводилась на государственном уровне и имела международный резонанс.

События в СССР привели к обострению борьбы в США между сторонниками и противниками его признания. В печати увеличилось число статей антисемитской направленности.

24 марта Американский комитет защиты прав религий и меньшинств вынес резолюцию, в которой говорилось, что США не признают СССР, если не будут прекращены преследования верующих граждан. На следующий день в оперном театре состоялся митинг против антирелигиозной кампании в СССР. Главным его организатором был католический священник Эдмунд Уолш.

Вообще движение против гонения на православную церковь приняло в США широкий размах как в форме митингов и демонстраций, так и в средствах массовой информации. Представители различных вероисповеданий устраивали совместные богослужения в "Защиту верующих в России" и посылали соответствующие петиции американскому правительству. Общественность призывала к непризнанию советского правительства до тех пор, пока не прекратятся преследования верующих в СССР. Соответствующая резолюция была внесена в палату представителей Гамильтоном Фишем 26 февраля 1930 г.

6 марта вице-президент АФТ Мэтью Уолл обвинил Амторг в руководстве и финансировании коммунистической пропаганды в США, а Гамильтон Фиш внес в палату представителей резолюцию о расследовании деятельности компартии и Амторга. 26 апреля в палату поступила резолюция конгрессмена Андерхилла, призывающая расследовать якобы имевшее место субсидирование радикального движения в США из иностранных источников. Вслед за этим начальник нью-йоркской полиции Гровер Уэйлен опубликовал 2 мая фальшивые документы о финансовой поддержке советским правительством безработных в США и о причастности Амторга к руководству коммунистической пропагандой в Америке. «Эта последняя серия фальшивок, – отмечал Сквирский, – направлена на подрыв торговли СССР с Америкой. Министерство юстиции, госдепартамент, департамент труда и Американская федерация труда заявили по этому поводу, что у них нет никаких сведений о связях Амторга с Коминтерном или его причастности к пропаганде»[19].

22 мая была принята резолюция Снелла о расследовании коммунистической пропаганды в стране, в особенности в учебных заведениях, и деятельности компартии. Комиссия была сформирована в составе трех республиканцев – Филиппса, Нельсона и Бахмана и двух демократов Эклика и Драйвера. Фиш был назначен председателем.

22 и 23 июля комиссия Фиша организовала допрос руководителя Амторга П.А. Богданова, члена правления Озола и управделами Зявкина. От Богданова потребовали дать присягу, но он категорически отказался. Богданов представил меморандум об истории и деятельности Амторга. Б.Е. Сквирский вручил специальный меморандум о фальшивках Уэйлена. Богданову задавали вопросы о советском правительстве, его связях с компартией и Коминтерном, пятилетке, ввозе товаров в США. Фиш заявил, что Богданову будто бы была выдана незаконно виза. Однако представитель госдепартамента и чиновник департамента труда не согласились с этим утверждением.

Заседания комиссии в Детройте и Чикаго, проходившие с 26 по 29 июля, носили такой же характер, как в Вашингтоне и Нью-Йорке. В Детройте допросили католического священника Кэглина, который заявил, что Форд способствует развитию коммунизма в США. Мэтью Уолл требовал отказаться от советского импорта. Сенатор Таскер Одди (штат Невада) настаивал на запрете ввоза марганца. Заместитель министра финансов Лоумен предлагал послать в СССР комиссию для обследования вопроса о применении арестантского труда на лесозаготовках; призвал к торговой блокаде Советского Союза, а 25 июля объявил о запрете ввоза советской древесины в США и не дал разрешение на разгрузку прибывших пароходов из СССР.

В июле США первыми ввели дискриминационные меры против советского экспорта. В августе министр финансов Эндрю Меллон посетил страны Европы для организации совместного экономического бойкота СССР. Вслед за Америкой Франция декретом от 3 октября ввела лицензионную систему для импорта советских товаров, что привело к резкому ее сокращению. Бойкот советских товаров применялся правительствами Югославии. Венгрии, Румынии, Бельгии.

Президент Гувер вынужден был вмешаться: он заявил 29 июля представителям прессы, что ни о каком разрыве торговых отношений с СССР нет и речи. После этого глава Американской федерации труда Уильям Грин сказал, что Мэтью Уолл не говорил от имени федерации, Лоумен отказался от интервью корреспонденту «Нью-Йорк Геральд Трибюн». 1 августа он отменил свое запрещение на разгрузку советских пароходов в портах. Большая пресса выступила в пользу развития советско-американской торговли, против Лоумэна и Уолла. Республиканская газета «Нью-Йорк Геральд Трибюн» поместила четыре передовицы не в пользу комиссии и критиковала ее за вмешательство в дела Амторга[20].

В августе в советской прессе появилась серия статей о советско-американских отношениях. В них отмечалось, что Советский Союз может обойтись без импорта оборудования из США, он не нуждается в признании, а восстановление дипломатических отношений возможно лишь без всяких предварительных условий.

В эти же дни, 16 августа, вопросы советско-американских отношений обсуждались на заседании коллегии НКИД СССР. Было принято постановление: «Признать необходимым сокращение заказов в Америке до пределов действительной необходимости в таком оборудовании и в таких товарах, которые нельзя или нельзя столь выгодно приобрести в Европе». Вопрос поставить в Политбюро ЦК ВКП(б). Одновременно было высказано пожелание, чтобы Микоян дал интервью американскому корреспонденту У. Дюранти[21]. 16 августа Б.С. Стомоняков обратился с письмом к секретарю ЦК ВКП(б) В.М. Молотову по поводу сокращения заказов в США. Он информировал его о постановлении заседания коллегии НКИД. 20 октября советское правительство приняло постановление об экономических взаимоотношениях со странами, которые установили ограничительный режим в торговле с СССР. Правительство предложило Народному комиссариату внешней и внутренней торговли совершенно прекратить или максимально сократить заказы на закупку в странах, препятствующих ввозу советских товаров, не использовать тоннаж этих стран, порты и транзитные пути.

Деловые круги США не ожидали таких серьезных последствий от работы комиссии Фиша. Реальная угроза сокращения заказов со стороны Амторга вызвала беспокойство. Они стали выражать недовольство, осуждали неумную тактику комиссии по отношению к крупнейшему потребителю. Широкая кампания против советского импорта в США, происходившая в июле, пошла на убыль. В печати появлялось больше статей с критикой методов работы комиссии Фиша. И это было понятно, так как в стране продолжалось углубление кризиса. Прибыли 305 промышленных организаций за первое полугодие сократились на 25 %, внешняя торговля – на 21 %. Вместе с тем советские закупки, несмотря на препятствия, возросли на 177 % и составили более 64 млн. долл. В 1929 г. СССР в списке экспортеров из США стоял на 17 месте, а за первых пять месяцев 1930 г. он выдвинулся на 6 место, причем за этот период ввоз советских товаров в США составил на сумму всего 8,5 млн. долл. Именно эти значительные перемены побуждали деловые круги и влиятельные газеты воздерживаться от поддержки комиссии Фиша[22].

Итак, в первый год экономического кризиса советско-американские отношения развивались напряженно, своеобразно и отлично от предшествовавших лет. Советское правительство в начале года разработало обширный план закупок промышленного оборудования и техники в США. Однако при размещении заказов среди фирм правление Амторга встретило противодействие. Банки отказывали ему в кредитах. Конгресс принял протекционистский закон о повышении тарифных барьеров. В стране развернулась широкая кампания против ввоза советских товаров. А комиссия Фиша выступила против "красной опасности". И несмотря на это, по закупке машин и оборудования в США СССР вышел в 1930 г. на второе место. Он вывозил 67 % всего американского экспорта сельскохозяйственных машин, 65 % станков, половину тракторов. Над выполнением советских заказов работало в начале 1930 г. около 300 тыс. рабочих. Амторг заключил 40 договоров о технической помощи.
1.2 Критическое положение в американо-советской торговле

В 1931 г. в США продолжалось углубление и социальное обострение кризиса. Народ бедствовал. Миллионы безработных искали работу и не находили. Они нуждались в помощи и пособиях. Администрация Гувера только обещала. В январе к президенту прибыла делегация деловых кругов с требованием принять срочные меры для улучшения положения в стране. Но Гувер считал, что трудности уже позади. Однако состояние экономики продолжало ухудшаться. Кризис ударил по тяжелой и легкой промышленности. Число безработных превышало 10 млн. В стране проходили "голодные походы". Ветераны войны организовали такой поход на Вашингтон.

Американо-русская торговая палата добивалась внесения изменений в инструкции казначейства о запрещении ввоза продуктов арестантского труда. Председатель палаты Хью Купер вел переговоры по этому вопросу с министрами торговли и финансов Робертом Ламонтом и Эндрю Меллоном, а также и другими представителями правительства[23]. Он представил меморандум с конкретными предложениями в отношении изменения инструкций казначейства, направленными на облегчение условий для торговли. 23 января в Вашингтоне состоялась междепартаментская встреча представителей 16 крупных компаний, в том числе "Дженерал Моторс", "Дженерал Электрик", "Вестингауз", "Америкэн Машин Туле" и "Чейз Бэнк". В работе приняли участие представители министерства торговли, госдепартамента, комиссар таможни. Председателем был заместитель министра финансов Огдан Л. Миллз. Он заявил, что дело не в инструкциях, а в их применении. Совещание оказалось безрезультатным. Однако Ассоциация лесопромышленников при активной поддержке конгрессменов все же добилась одобрения казначейством 10 февраля распространения инструкции касательно применения принудительного труда в четырех районах, охватывающих почти весь Север СССР.

10 февраля было опубликовано постановление американского таможенного комиссара о запрете ввоза лесоматериалов из СССР, одобренное министерством финансов. Оно предоставляло властям широкие возможности для применения запретительных санкций в отношении товаров советского происхождения. Свою роль в этом сыграла деятельность комиссии Гамильтона Фиша, выступления сенаторов Т. Одди и Стайуэра. 31 января Сквирский писал Литвинову, что нажим политических и деловых группировок против СССР в конгрессе не прекращается – он то усиливается, то ослабевает. С одной стороны, он идет «на администрацию, чтобы добиться от нее желательного толкования и широкого применения законов в отношении принудительного труда и демпинга», с другой – на конгресс, чтобы он принял новые законы, направленные на ограничение советского импорта, прежде всего леса, угля и марганца[24].

Исходя из сложившейся неблагоприятной ситуации, нарком внешней торговли при составлении экспортно-импортного плана на 1931 г. взял курс на сокращение импорта американских товаров, сведя его до суммы в 63 млн. долл. против 149 млн. в 1929/30 г., что примерно составляло уменьшение объема на 58 %. Подобная акция, по мнению наркома внешней торговли А.П. Розенгольца, могла повлиять на заинтересованные компании в том отношении, чтобы оказывать давление на администрацию Гувера с целью нормализации отношений с Москвой, ускорения признания СССР.

29 апреля в «Правде» появилась большая статья за подписью нью-йоркского корреспондента Вильсона (это был псевдоним) под названием «Как США подготовляли интервенцию». Статья была написана в резко антиамериканском духе. В ней говорилось о том, что в столицах западных стран втайне обсуждались вопросы интервенции против Советского Союза. В этой связи большую дипломатическую активность проявляла Франция, стремившаяся занять лидирующее положение в Европе. Советское правительство неоднократно предлагало ей заключить пакт о ненападении, но она отказывалась. Так было в январе 1928 г., затем в 1929 г. Однако как раз накануне опубликования статьи, 20 апреля, французское правительство заявило о готовности вступить в переговоры о заключении пакта о ненападении. Переговоры начались в июле, и в этом же месяце пакт был парафирован, что благотворно сказалось на политическом положении в Европе.

Появление подобной статьи в прессе привлекло внимание официальных кругов Вашингтона: ее резкость не способствовала сближению, улучшению контактов с фирмами и установлению отношений, направленных на расширение торговли и выполнению постановлений о распределении заказов в Америке. После опубликования статьи в «Правде» в США развернулась широкая кампания по дискриминации советского экспорта.

По инициативе "Нэйшнл Сивик Федерейшн" в США была создана комиссия по борьбе с советским импортом. Целью ее являлось проведение «международного бойкота советских товаров, сбора коммерческих, моральных и патриотических сил для противодействия советскому политическому и экономическому вторжению»[25].

Комиссия являлась одной из наиболее значительных организационных начинаний антисоветских сил. В нее входили 12 представителей от банкирских домов, банков и страховых компаний, 17 – от промышленных компаний, 15 – от Американской федерации труда, 12 – от патриотических ассоциаций и религиозных обществ, 2 – от марганцевой и лесной отраслей промышленности, 2 – от фермерских организаций, 6 лиц, связанных с "Нэйшнл Сивик Федерейшн", 10 женщин – видных торгово-промышленных деятелей. От промышленных групп, выступавших против советского импорта (лес, асбест и марганец) в состав комиссии входили: Дж.П. Вейрахауз, которого считали американским лесным королем, секретарь исполкома крупнейшей асбестовой фирмы "Джон Манвиль Корпорейшн" Х.Е. Манвиль, президент Американской ассоциации производителей марганца Адкерсон; от финансового мира – Джеймс Браун, М.Дж. О'Брайен, Самюэл Мак Робертс, Дж.Д. Форган. Промышленные компании представляли Вильям Лоеб, У.Д. Хой, Р.Х. Баллард. В комиссию входили два адвоката – Ф. Кудерт и М. Леон.

В результате в американо-советских торговых отношениях наступило напряженное время. Ситуация побуждала внешнеторговые организации страны к действиям по устранению ненормального положения. Особенно негативно она отражалась на работе советско-американского акционерного общества Амторг, которое не имело права на легальную юридическую защиту. Многие фирмы воздерживались от установления и поддержания деловых связей с ним. Председатель правления Амторга А.П. Богданов был поставлен в трудные условия. Он решил посетить Москву, предварительно изучив в свете происходившего мнение и настроение среди деловых кругов США. Готовясь к отъезду, он организовал ряд встреч с представителями делового мира и банкирами. В частности, 14 мая Богданов имел встречу с директорами "Чейз Бэнк" Калаханом и "Чейз Секьюрити Корпорейшн" Макки, 18 мая – с президентом "Чейз Бэнк" Олдричем, 22 мая – вице-президентом этого же банка Шлеем. В этом же месяце у него состоялись беседы с недавно возвратившимся из СССР известным юристом Полом Краваттом, инженером сталелитейной фирмы Фрейном, а 30 мая – разговор с сенатором У. Бора и заведующим отделом департамента торговли Гувером. Богданов старался выяснить отношение собеседников к торговле с Советским Союзом[26].

В целом от бесед с американцами у Богданова складывалось впечатление далеко нерадужное, скорее пессимистическое. Категорические суждения президента банка по существу показывали бесперспективность торговли с США. И это хорошо понял Богданов, предвидя многие трудности в развитии советско-американских отношений, связанные с позицией крупных банков.

Председатель правления Амторга П.А. Богданов 28 июня по прибытии в Москву представил в ЦК ВКП(б) Сталину, СНК СССР Молотову, наркомвнешторгу Розенгольцу, ВСНХ СССР – Орджоникидзе, наркоминделу Литвинову и председателю Госбанка СССР Калмановичу материалы, представлявшие собой записи бесед с различными представителями банков США. 2 июля он направил письмо Литвинову о перспективах работы Амторга с просьбой ознакомиться с его тезисами и дать указание о политике в отношении с США[27]. Оно было разослано Сталину, Молотову, Постышеву, Кагановичу, Андрееву, Розенгольцу, Орджоникидзе и Калмановичу. В нем отмечалось, что под воздействием кризиса уменьшились, с одной стороны, закупки советских товаров, с другой – возрос интерес к перспективам расширения русского рынка и его использования. Отношение США к Советскому Союзу ухудшилось. Враждебные кампании усилились. Подтверждение тому – расследование деятельности Амторга комиссией конгресса под председательством Фиша, внесение в конгресс ряда законопроектов, в частности сенатора Т. Одди, члена палаты представителей Карла Бахмана, выступления президента Гувера, министра земледелия Хайда по поводу пшеницы, введение в мае 1930 г. эмбарго на ввоз советских спичек, запрещение в декабре 1930 г. ввоза леса, кампания против ввоза асбеста.

Подводя итоги торговой политики в отношении США, Богданов делал вывод, что вследствие этого позиции противников признания усилились, а сторонников – ослабли. Для развития торговли необходимо прорвать финансовую изоляцию. «Это обстоятельство, – отмечал он, – является решающим в определении нашей дальнейшей линии поведения и тактики в США». Богданов предлагал сократить заказы в Америке. По его мнению, крупные заказы в США возможны лишь при условии получения долгосрочных кредитов. Он настойчиво советовал прекратить шумиху в прессе о зависимости строительства заводов в СССР от Америки. Этим у представителей делового мира укреплялась мысль о том, что без них невозможно создание советской промышленности. Многое бы изменилось при организации собственного банка в США для финансирования торговых и экономических операций[28].

Коллегия Наркомвнешторга заслушала отчет Богданова о работе Амторга и приняла решение сократить в 1932 г. заказы в Америке до минимума, сосредоточив усилия на развертывании советского экспорта в США, и продолжать политическую работу по расширению информации и установлению контактов и связей с фирмами.

25 августа 1931 г. Сталин, находясь в отпуске, прислал в ЦК партии Л.М. Кагановичу сердитую, грозную и категорическую телеграмму: «Ввиду валютных затруднений и неприемлемых условий кредитов в Америке высказываюсь против каких бы то ни было новых заказов в Америке, прервать всякие уже начатые переговоры о новых заказах и по возможности прервать уже заключенные договора о старых заказах с переносом заказов в Европу или на наши собственные заводы. Предлагаю не делать никаких исключений из этого правила, ни для Магнитогорска и Кузнецстроя, ни для Харьковстроя, Днепростроя, АМО и Автостроя. Предлагаю отменить все предыдущие решения Политбюро, противоречащие этому решению. Сталин»[29]. Буквально в тот же день было принято постановление Политбюро, в котором предлагалось принять предложения Сталина, комиссии по валюте поручалось срочно разработать конкретные мероприятия по сокращению импорта из США. Последний пункт постановления гласил: «Предложить Розенгольцу (наркому внешней торговли) дать распоряжение о приостановке заказов в Америке»[30].

26 августа у члена коллегии Наркомвнешторга СССР М. Сорокина состоялось совещание, на котором приняли к исполнению его информацию о директивном запрещении размещать какие-либо заказы в Америке, как находившиеся в портфеле Амторга, так и в московском портфеле импортных объединений. Это распространялось и на ударные стройки – Автострой, Хартракторострой, Автомобильный завод Автотранса, Магнитострой и Днепрострой. Поручено было председателям импортных объединений разработать конкретные предложения о порядке и путях реализации заказов в Европе. Срок исполнения – два дня[31].

18 мая 1931 г. Литвинов выступил с большой речью на заседании европейской комиссии Лиги наций о положении в мире, кризисе и экономическом ненападении. Он отметил, что депрессия оказывала влияние на СССР, развитие кризиса отражалось на его взаимоотношениях с европейскими государствами. Кампания против советского экспорта сопровождалась обвинением СССР в применении демпинга. Утверждалось, что продажа сельскохозяйственных продуктов производилась по более дешевым ценам. Нельзя определять демпинг только по признаку низких цен. Он подчеркнул, что смягчение кризиса возможно лишь путем повышения покупательской способности широких масс.

Характерно, что 5 июня Торговая палата Нью-Йорка вынесла резолюцию против допущения советских товаров в США и против технической помощи СССР. Гражданская федерация, руководимая Уоллом и Исли, призвала к экономической изоляции Советского Союза. Лесопромышленники требовали введения эмбарго на его лес. Лидеры АФТ, Национальной гражданской федерации и патриотических организаций при поддержке деловых групп поставили своей задачей добиться полного эмбарго на советский ввоз после 1 января 1932 г. 5 июля американский сенатор Копленд опубликовал в газете «Нью-Йорк Таймс» статью с призывом наложить эмбарго на советские товары.

28 августа 1931 г. Сталин из Кутаиси прислал телеграмму в ЦК ВКП(б) Л.М. Кагановичу и Э.Я. Рудзутаку: «Согласен с предложением Госбанка насчет ликвидации кредитных отношений с Чейз-банком. Сталин». Через два дня, 30 августа, Политбюро ЦК приняло решение прекратить кредитные отношения с этим банком. Такая акция привела к дальнейшему ухудшению торговли. Среди американцев стали еще больше распространяться слухи с том, что с СССР не следует поддерживать отношения, ибо он не в состоянии выполнять свои обязательства. Некоторые говорили о нежелательной конкуренции советских товаров.

14 декабря Бора внес в сенат резолюцию, требуя признать СССР. За признание высказался и бывший министр финансов в кабинете Вильсона Мак Аду. Члены конгресса Г.Т. Рейни, У. Сирович, Девенпорт и Эндрю, посетив в 1931 г. Советский Союз, возвратились в США благожелательно настроенными. Лидер Демократической партии в палате представителей Рейни стал активно вести кампанию за признание. Он направил письмо в министерство финансов против применения эмбарго на советские товары. В интервью представителям газетного треста "Скриппс-Говард" и "Ассошиэйтед Пресс" он критиковал антисоветские компании и представителей марганцевой промышленности, требовавших запрета ввоза марганца, заявив, что «непризнание СССР является экономическим преступлением».

Таким образом, советское правительство встало на путь максимального сокращения импорта из США. Такая линия преследовала цель заставить американских предпринимателей задуматься о возможности потерять советский рынок. Но это всё же не дало ожидаемых положительных результатов. Позиции сторонников признания заметно ослабли, зато активны были противники нормализации и установления дипломатических отношений между двумя государствами. В декабре 1931 г. в конгресс были внесены предложения о запрещении ввоза товаров из СССР – марганца, злаков, мяса, яиц, сахара, об ассигновании ежегодно 25 тыс. долл. для расследования революционной пропаганды. С 1 января 1932 г. вступил в силу пункт таможенного тарифа о принудительном труде. Казначейство выработало инструкции о его толковании. Все меры были направлены против импорта советских товаров в США.

+5

10

2 Установление дипломатических отношений и их последствия
2.1 Советско-американские отношения в 1933 году

В 1933 году в Белый дом пришел Франклин Рузвельт.

16 мая 1933 г. Рузвельт направил главам 53 государств, в том числе и Советского Союза, послание по вопросам о разоружении и созыве международной экономической конференции. Это послание, явившееся первым непосредственным обращением американской администрации к правительству СССР, было расценено многими в США как симптом предстоящего признания Советского государства. В нём выражалась надежда, что конференция вместо хаоса позволит установить порядок в мире с помощью стабилизации валют, облегчения условий для ведения мировой торговли посредством повышения цен. Рузвельт полагал, что мировая экономика вскоре окрепнет. Конференция по разоружению, отмечал он, разработала свыше года, но безуспешно, наш долг – добиться практических результатов. Задача конференции – полное устранение наступательного оружия. Рузвельт призвал постараться достичь на двух конференциях установления политического и экономического мира. Калинин приветствовал инициативу Рузвельта и выразил готовность участвовать в конференции по разоружению в Женеве и по экономическим проблемам – в Лондоне[32].

С 12 июня по 27 июля в Лондоне проходила конференция по экономическим вопросам. В ней приняли участие представители 64 государств. Присутствовало около 1500 делегатов. Прибыло большое количество журналистов и гостей. Это был второй столь представительный форум государств.

Американскую делегацию возглавлял государственный секретарь Корделл Хэлл. Она была многочисленна; ее представляли главы комитетов по иностранным делам сената и палаты представителей К. Питтмэн и С. Макрейнольдс, банкир Джеймс Уорбург, помощник и советник президента, член "мозгового треста" профессор Раймонд Моли, дипломаты Норма Дэвис, У. Буллит, экспертами делегации были экономисты Г. Фейс, Шпэг и другие.

10 июня советская делегация во главе с Литвинов прибыла в Лондон на конференцию. Она была малочисленна: заместитель председателя Госплана СССР В.И. Межлаук, полпред в Великобритании И.М. Майский, торгпред A.B. Озерский.

Международная атмосфера для СССР была неблагоприятной. Экономический кризис оказывал влияние на интересы страны, которая вела торговлю со многими странами мира.

14 июня глава советской делегации Литвинов выступил с широкой и конкретной программой расширения внешней торговли, увеличения импорта при условии предоставления долгосрочных кредитов. Одновременно он предложил пакт об экономическом ненападении. Этот проект был выдвинут еще на первой международной экономической конференции в 1927 г. Но, по образному выражению Литвинова, он «был заточен в одну из темниц – в комиссии Лиги наций»[33]. 18 мая 1931 г. Литвинов на заседании европейской комиссии Лиги наций предложил держаться принципа мирного сосуществования, экономического сотрудничества, «принять совместную декларацию о принудительной ликвидации разрыва между ценами, об обязательной продаже на внутреннем рынке по ценам не выше внешнего». В речи в европейской комиссии Лиги наций 1 октября 1932 г. он обратил внимание ее членов на экономическую взаимозависимость СССР и других стран мира, отметил, что СССР занимал первое место по ввозу машин, поглощая этим четверть мирового экспорта машин. Промышленность ряда стран, в частности Германии, Польши, Англии, Швеции, работали в значительной степени по советским заказам[34].

Принимая участие в общей дискуссии, Литвинов напомнил участникам конференции, что на протяжении последних шести лет советское правительство в третий раз участвовало в международных форумах государств, посвященных экономическим проблемам. Литвинов обратил внимание на глубокую депрессию в странах мира. Промышленная продукция в них упала в 1932 г. по сравнению с 1928 г. на 33 %, число безработных и полубезработных достигло 60 млн. человек, торговля в 1932 г. сократилась более чем на 40 % в сравнении с 1929 г. Цель конференции – смягчить кризис. Эксперты конференции предлагают ограничить производство, тарифы, повысить цены. Этого недостаточно.

Советская делегация внесла проект резолюции об экономическом перемирии, об отмене действующих законодательных и административных мероприятий, имевших характер дискриминации, в том числе специальных пошлин, установленных на товары, запрета или особых условий ввоза и вывоза для какой-либо страны. В поддержку его выступили только Турция. Польша, Ирландия. Бюро конференции направило проект на рассмотрение экономической комиссии, которая не одобрила его.

Советское правительство поддержало предложение о таможенном перемирии, одобренное 12 мая правительствами и представленное в комитет по организации экономической конференции. 24 мая Совет Лиги наций обратился к правительствам других стран присоединиться к этому перемирию. Москва откликнулась положительно.

В первые дни работы конференции у Литвинова состоялись встречи с некоторыми членами американской делегации, в частности с главой делегации госсекретарем К. Хеллом, Д. Коксом и У. Буллитом. «С Хеллом и другими американцами, – сообщал он – у меня был разговор на нейтральные темы. Хэлл спрашивал о положении дел в СССР. Кокс сказал, что дело сближения между нашими странами делает успехи и в Америке. Более словоохотливым был Буллит, но характер его заявлений меня еще больше убедил в его легковесности. Но даже он, при своем оптимизме, не говорил, что в Лондоне предстоят какие-либо серьезные разговоры между нами и американцами»[35]. Как видно, он, вероятно, их ожидал, хотя надежды у него были небольшие. Как опытный политик и дипломат Буллит понимал, что у делегации США более важные задачи. К тому же конференция только начиналась, прошло всего три дня после ее открытия. Контакты с ними еще возможно будут. Преждевременно выносить окончательное суждение. Сам Литвинов был поглощен выполнением разработанной в Москве программой.

20 июня советская делегация предложила проект протокола об экономическом ненападении, где говорилось о признании мирного сосуществования всех стран, независимо от их социально-политических и экономических систем, отказе от всех видов дискриминации, специальных пошлин, железнодорожных тарифов, запрещения ввоза и вывоза, установленного для одной страны, бойкота всякого рода.

Деловой мир США немедленно реагировал на активность советской дипломатии на конференции. 20 июня 1933 г. Б.Е. Сквирский информировал М.М. Литвинова о повышении интереса американских фирм к вопросам торговли с СССР и организации кредитования советских закупок, в частности со стороны Реконструктивной финансовой корпорации, которая предприняла определенные шаги в этом направлении[36].

На конференции Литвинов дважды встречался с членом американской делегации У. Буллитом. По его просьбе Литвинов поддержал сенатора Коха при его избрании председателем финансовой комиссии. На встрече 22 июня в советском полпредстве, продолжавшейся около часа, Буллит, проявляя интерес к перспективам торговли между двумя странами, спросил Литвинова, какие Россия может поставлять товары Америке, верно ли, что на Ленских приисках добывается золота на 150 млн. долл. в год. Нарком усомнился, заметив, что эта цифра преувеличена. У Буллита сложилось впечатление, что советское правительство будет, вероятно, в состоянии платить США за поставляемые товары золотом около 50 млн. долл. В донесении президенту Рузвельту он писал, что это надо иметь в виду при ведении торговых переговоров.

Литвинова больше всего волновала проблема признания СССР. На его вопрос, когда это может произойти, Буллит ответил, что Рузвельт настроен дружественно, неплохое отношение и Хэлла к России, но трудно определить срок установления дипломатических отношений между Вашингтоном и Москвой. Вероятно, это произойдет скоро, а может быть, потребуется и длительное время. Для этого советское правительство должно непременно отказаться от пропаганды, направленной против американских правительственных и экономических институтов. Это возможно, сказал Литвинов, но только при условии, что и США прекратят выпады против России. Собеседники договорились поддерживать контакты через Б.Е Сквирского. По мнению Литвинова, если Россия будет признана, то, возможно, Буллит станет послом в Москве.

4 июля Литвинов получил приятную весть. Эмиссар президента строго доверительно навестил наркома и уведомил его, что «США обдумывают вопрос о признании России». В тот же день на борт корабля «Индиана Полис» поступила радиограмма для президента с пометкой «непринужденная беседа продолжалась всего две минуты»[37]. Как пишет Поп, Литвинову было сказано: «Президент благоприятно смотрит на восстановление первоначальных отношений с правительством, которое управляло Россией в течение 16 лет». По словам Попа, по возвращении в Москву Литвинов информировал Сталина о работе конференции, обратив его внимание на беседу с Буллитом и уведомление, что "США обдумывают признание России". Довольный Сталин поздравил Литвинова и сказал, что долгая его борьба "за признание, таким образом, скоро увенчается важным надвигающимся событием"[38].

Докладывая Рузвельту о встрече на конференции с Литвиновым, Буллит обратил внимание президента на то, что Литвинов связал признание СССР с событиями на Дальнем Востоке. С этим Буллит полностью был согласен и советовал Моргентау предоставить заем России как средство, которое могло бы побудить Советский Союз стать заслоном против экспансионистских устремлений Японии.

2 августа 1933 г. руководитель восточноевропейского отдела госдепартамента Р. Келли настоятельно рекомендовал до возобновления дипломатических отношений урегулировать ряд важных вопросов, а именно добиться отказа Советского Союза от идеи мировой революции и поддержки революционного движения в странах Европы и Азии. Вопрос об аннулировании долгов и конфискации имущества американских граждан, по его мнению, заслуживал особого внимания. Советская Россия имела большие долговые обязательства и перед другими иностранными государствами – Францией и Великобританией.

Автор документа акцентировал внимание на необычайных трудностях, которые могут возникнуть при установлении отношений с Советской Россией. Прежде всего, как он подчеркивал, это проблема коммунистической мировой революционной деятельности советского правительства. Келли рекомендовал еще до признания добиться "отказа нынешних правителей России от их мировых революционных целей и прекращения их деятельности, имеющей в виду осуществить реализацию таких целей". Вторым предварительным условием признания должны быть достаточные доказательства намерения соблюдать международные обязательства и признанные нормы, согласие об уплате долгов царского и Временного правительств и компенсации за конфискованную собственность, принадлежавшую американским фирмам. Общая сумма долгов и претензии, по его подсчетам, составлял; свыше 636 млн. долл.

Третьей предпосылкой признания являлась проблема преодоления различий между экономическими и социальными системами двух стран – имелась в виду государственная монополия внешней торговли СССР. "Коммерческие отношения между страной с государственной монополией внешней торговли и страной с внешней торговлей, ведущейся частными лицами, не могут осуществляться на той же самой базе, на какой ведется торговля между двумя странами последней категории". Иначе говоря, Келли не видел возможности сотрудничества двух социально-экономических систем на основе равноправия и взаимной выгоды и доказывал неприменимость общепринятых международных коммерческих отношений в торговле с Россией. Заметим, что подобные утверждения опровергались многолетней практикой внешней торговли СССР с иностранными государствами. И наконец, Келли советовал президенту в виде предварительного условия признания СССР достигнуть соглашения "о защите жизни и собственности американских граждан в России"[39].

16 августа 1933 г. руководитель по кредитованию сельского хозяйства Г. Моргентау-младший проинформировал президента о готовности советского правительства закупить в США сырьё на 75 млн. долл. и промышленной продукции на 50 млн. долл. при условии долгосрочного кредита. Была достигнута договоренность об условиях кредитования Реконструктивной финансовой корпорацией советских закупок на сумму 4 млн. долл. Таким образом, вырисовывалась перспектива расширения экономических связей между странами.

Движение за признание Советского Союза, развернувшееся в стране, побуждало правительство Рузвельта к принятию конкретных шагов. После возвращения Хэлла из Лондона Рузвельт встретился с ним для обсуждения данной проблемы. Предварительно он обстоятельно ознакомился с меморандумом Роберта Келли, взгляды которого разделяли многие сотрудники госдепартамента. Но глава этого ведомства был осторожен, воздерживаясь от изложения своей позиции. В ходе беседы Хэлл сказал: «В целом Россия миролюбивая страна. Мир вступает в опасный период как в Европе, так и в Азии. Россия со временем может оказать значительную помощь в стабилизации обстановки, по мере того как мир всё больше будет под угрозой». Согласившись с этим, Рузвельт заметил: «Две великие страны – Америка и Россия – должны поддерживать нормальные отношения. Восстановление дипломатических отношений выгодно для обеих сторон»[40].

Подобная беседа состоялась и в конце лета 1933 г. Президент интересовался у Хэлла, что следует предпринимать в отношении России. Госсекретарь ответил: «Я за признание России… Россия и мы были традиционными друзьями». Рузвельт без колебаний сказал: «Я согласен. Я согласен полностью… Двум народам, следовало бы поговорить друг с другом. Это будет полезно для обеих стран для возобновления дипломатических отношений»[41]. В то же время между ними выявились разные подходы к этой сложной проблеме. Хэлл был более склонен к мыслям, изложенным в памятной записке Келли. Поэтому собеседники не пришли ни к каким выводам. Было решено продолжить изучение назревшего вопроса. Наступали напряженные дни.

21 сентября 1933 г. Хэлл направил президенту меморандум. Правительство СССР, отмечал он, очень заинтересовано в признании его Америкой и получении кредитов. Советское руководство нуждается в них для развития промышленности и сельского хозяйства. Факт признания будет способствовать укреплению престижа внутри страны и за рубежом. Совершенно очевидно, что это явится важным фактором в предотвращении японской агрессии в Приморье. Правительство США, разумеется, должно извлечь выгоду из признания Советской России путем расширения торговли и предоставления ей кредита. Следует иметь при этом в виду, что для России большой проблемой являются иностранные долги. Они огромны, и она не в состоянии их выплатить. Большие кредиты ею уже получены в Германии.

Не возражая в принципе против признания страны Советов, государственный секретарь рекомендовал прежде обсудить и решить с советским правительством вопрос о коммунистической деятельности в Америке, проблему долгов, национализированной собственности, а также относительно прав американских граждан, находившихся в СССР, свободно исполнять религиозные обряды. Он рекомендовал сначала урегулировать спорные вопросы путем неофициальных совещаний, встреч и консультаций между представителями двух правительств и только после этого пригласить представителя СССР для обсуждения вопроса о признании[42].

Таким образом, меморандум Хэлла и памятная записка Келли во многом совпадали. Оба они выступали за принятие советским правительством предварительных условий акта признания. Так поступали, напомним, в свое время Англия и Франция.

В начале октября по просьбе Рузвельта Г. Моргентау и У. Буллит встретились с Б. Сквирским и сугубо доверительно в строжайшей тайне вручили недописанный проект послания от президента США главе советского государства М.И. Калинину. Такая секретность объяснялась боязнью Белого дома преждевременного разглашения акции. А вдруг последует негативная реакция Кремля. Рузвельт старался предусмотреть и исключить подобные моменты.

10 октября президент США направил главе советского государства М.И. Калинину послание. Рузвельт выражал сожаление по поводу того, что между двумя великими народами и государствами не было столь длительное время нормальных отношений. Долгие годы ранее существовала выгодная для обеих сторон традиционная дружба. Он предложил начать переговоры об устранении аномалии. Президент выражал согласие принять любых представителей для обсуждения лично с ними вопросов, существовавших между обеими странами. Этот акт президента свидетельствовал о его реализме и дальновидности как политика.

13 октября Рузвельт принял Р. Робинса, который поделился своими впечатлениями о беседах с руководителями советского государства, о посещении ряда крупных городов, о жизни народа и страны. На вопросы Рузвельта, возможна ли свобода вероисповедания в СССР и есть ли гарантия, что руководители Кремля не будут вести коммунистическую пропаганду, он ответил твердым "да", ссылаясь на официальные заявления Сталина, Рыкова и Литвинова.

Советское правительство охотно приняло предложение о посылке в США своего представителя для обсуждения вопросов, интересующих обе страны. Этот ответ был составлен в духе послания президента США и не давал повода для сомнений в дружественных намерениях Москвы. 14 октября члены Политбюро опросом согласились с текстом ответа на письмо Рузвельта за подписью М.И. Калинина.

17 октября М.И. Калинин отправил президенту Рузвельту одобренное Политбюро послание, в котором отмечалось, что отсутствие дипломатических отношений между США и СССР неблагоприятно отражалось на интересах двух государств и международном положении, увеличивало элементы беспокойства в мире, усложняло процесс упрочения всеобщего мира и поощряло силы, направленные к его нарушению.

20 октября между президентом США Франклином Делано Рузвельтом и Председателем ЦИК СССР М.И. Калининым состоялся обмен посланиями. Главы государств согласились начать переговоры для устранения затянувшейся аномалии. Представителем СССР на переговорах с американским президентом был назначен нарком иностранных дел СССР М.М. Литвинов.

Советско-американские переговоры, продолжавшиеся в Вашингтоне с 7 по 16 ноября 1933 г., завершились подписанием 12 документов, в которых были зафиксированы правовые нормы официальных отношений между двумя странами. 16 ноября 1933 г. состоялся обмен идентичными нотами между М.М. Литвиновым и Ф. Рузвельтом об установлении дипломатических отношений между СССР и США. В этих нотах выражалась обоюдная «надежда, что установленным ныне между нашими народами отношениям удастся навсегда остаться нормальными и дружественными и что нашим нациям отныне удастся сотрудничать для своей взаимной пользы и для ограждения всеобщего мира»[43].

В этих документах были закреплены важнейшие принципы мирного сосуществования государств с различным социальным строем. В них стороны зафиксировали свои обязательства уважать право каждой стороны «строить свою жизнь в пределах своей собственной юрисдикции по своему усмотрению и воздерживаться от вмешательства каким-либо образом во внутренние дела» другой стороны; удерживать всех лиц, находящихся на правительственной службе, и все организации, подконтрольные правительству той или иной стороны, «от какого-либо явного или скрытого акта, могущего каким-либо образом нанести ущерб спокойствию, благосостоянию, порядку или безопасности» одной из сторон; не разрешать создания или пребывания на своей территории какой-либо организации или группы, «имеющей своей целью... свержение или подготовку свержения... политического или общественного строя» другой стороны.

Установление дипломатических отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки приветствовали широкие слои американской общественности. Американский журнал либерального толка «Нейшн» расценил этот шаг как крупнейшее достижение «нового курса» президента Рузвельта, вклад в дело всеобщего мира, «возврат к здравому смыслу после длительного царствования фантазий и опасений». Другой журнал – «Нью рипаблик» – в редакционной статье от 29 ноября 1933 г. прокомментировал это событие следующим образом: «Спустя два десятилетия историки, бросая ретроспективный взгляд на этот день, вероятно, без труда придут к заключению, что восстановление дипломатических отношений между Соединенными Штатами и Россией – одно из двух или трех выдающихся событий за 15 лет после окончания первой мировой войны».
2.2 Развитие советско-американских отношений с 1933 по 1940 гг.

Первым полпредом нашей страны в США был назначен А.А. Трояновский. Вручая 8 января 1934 г. верительные грамоты президенту Рузвельту в Белом доме, он заявил: «Я верю.., что новая эра нормальных и дружественных взаимоотношений между нашими народами будет существенным образом содействовать развитию широчайшего сотрудничества между нами в самых различных областях человеческой деятельности, прежде всего в области сохранения международного мира»[44]. Первым американским послом в Советском Союзе стал У. Буллит, которому, как он позднее вспоминал, был оказан «сердечный прием» со стороны советских руководителей, стремившихся с самого начала установить с правительством США политические и дипломатические контакты, основанные на доверии и взаимопонимании.

Установление дипломатических отношений между СССР и США ознаменовало начало нового этапа в истории их взаимоотношений. На более прочной основе стали развиваться торговля, научно-технические и культурные контакты, что не могло не содействовать росту симпатий к нашей стране со стороны различных слоев американской общественности. Президент Рузвельт устранил ряд дискриминационных для советского экспорта условий. В 1935 году было заключено первое торговое соглашение между обеими странами сроком на один год, продленное затем еще на год.

В 1937 году было подписано новое соглашение, регулировавшее советско-американские торговые отношения уже на долгосрочной основе – вплоть до 1941 года и предусматривавшее взаимное предоставление сторонами режима наибольшего благоприятствования в торговле. 4 августа 1937 года соглашение об установлении дипломатических отношений было дополнено торговым соглашением, которое предусматривало, что Соединенные Штаты предоставят Советскому Союзу «безусловный и неограниченный режим наиболее благоприятствуемой нации». Они гарантировали, что поставки советских товаров в Америку не будут подвергаться какой-либо дискриминации. В соглашении было записано еще одно весьма важное обязательство: правительство Соединенных Штатов гарантировало, что «всякие преимущества, облегчения или льготы», которые были или могли быть впоследствии предоставлены всякой третьей стране, «будут предоставлены немедленно и безвозмездно» Советскому Союзу.

Однако, несмотря на определенные сдвиги, достигнутые в области нормализации отношений между двумя странами, советско-американские отношения в целом в период после установления дипломатических отношений до нападения гитлеровской Германии на Советский Союз оставались довольно натянутыми.

Смелое решение президента Рузвельта ознаменовало крутой поворот от конфронтации к деловому, взаимовыгодному сотрудни¬честву с Советским Союзом.

Но в Соединенных Штатах продолжали активно действовать силы, противившиеся дальнейшему развитию советско-американ¬ского сотрудничества. Вновь и вновь эти силы использовали малей¬шую возможность, чтобы чинить препятствия развитию равно¬правных взаимовыгодных связей. Выдвигались, например, непомер¬ные претензии об уплате Советским Союзом царских долгов. В 1934 году начал действовать принятый конгрессом США закон, запрещавший предоставление кредитов странам-должникам. Он был тут же распространен на СССР, хотя Советское правительство не могло нести ответственность за долги царского режима, свергнутого революцией. Реакционные круги заявляли, будто Советский Союз вмешивается во внутренние дела Америки, утверждали, будто наша страна пытается «подорвать иностранную валюту» и т. д. и т. п.

В Соединенных Штатах продолжали активно действовать силы, противившиеся дальнейшему развитию советско-американского сотрудничества. Вновь и вновь эти силы использовали малейшую возможность, чтобы чинить препятствия развитию равноправных взаимовыгодных связей. Выдвигались, например, непомерные претензии об уплате Советским Союзом царских долгов. В 1934 году начал действовать принятый конгрессом США закон, запрещавший предоставление кредитов странам-должникам. Он был тут же распространен на СССР, хотя Советское правительство не могло нести ответственность за долги царского режима, свергнутого революцией. Реакционные круги заявляли, будто Советский Союз вмешивается во внутренние дела Америки, утверждали, будто наша страна пытается «подорвать иностранную валюту» и т.д. и т.п.

Последовательный курс СССР на расширение взаимовыгодных связей с капиталистическими странами не встречал во всем позитивного отношения со стороны Соединенных Штатов. Это касалось в первую очередь налаживания сотрудничества в деле защиты мира и отпора агрессии. Администрация Рузвельта вместе с правительствами других западных стран упорно отказывалась принять предложения Советского Союза по созданию системы коллективной безопасности в Европе. Заявляя о своем невмешательстве в европейские дела и ссылаясь на закон о нейтралитете, принятый конгрессом США в 1935 году, американские правящие круги фактически не препятствовали фашистским державам готовить новую мировую войну. Не будучи заинтересованным в усилении Германии и Японии, Вашингтон вместе с Лондоном и Парижем все же старался переложить всю тяжесть противостояния агрессии на СССР, с тем чтобы ослабить обе стороны, попытаться изменить социально-политический строй в социалистическом государстве, сохранить «свободу рук» на будущее для игры на «балансе сил». Раскрывая империалистическую направленность политики невмешательства США, Н.Н. Яковлев подчеркивает, что «американская политика проявляла в отношении СССР уважение и понимание ровно в той мере, в какой Советский Союз, по мнению правящих кругов США, мог сыграть роль в мировых делах, рассматриваемых Рузвельтом через призму теории «баланса сил». Вследствие этого отношения между СССР и США должны были улучшаться лишь прямо пропорционально росту угрозы Соединенным Штатам со стороны агрессивных держав. Эту тенденцию и выражал Рузвельт. Им руководило сознание растущей мощи СССР, служившей надежной гарантией защиты человечества, включая американский народ, от угрозы фашистского порабощения»[45].

Исходя из своих интересов и надежд на то, что Гитлер вследствие курса на поощрение его захватнических притязаний начнет войну против СССР, Соединенные Штаты всецело следовали пресловутой политике невмешательства, когда Германия захватила Австрию, и с «пониманием» отнеслись к мюнхенскому сговору Англии и Франции с гитлеровской Германией, что в итоге ускорило развязывание второй мировой войны.

Правительство США не пошло на совместные шаги с СССР в укреплении безопасности даже на Дальнем Востоке, где непосредственная угроза американским интересам со стороны Японии была наиболее ощутима. Американская сторона отказалась от заключения предложенного Советским Союзом 16 ноября 1933 г. Тихоокеанского пакта о ненападении между СССР, США, Китаем и Японией. После нескольких лет маневрирования президент Рузвельт заявил 29 июня 1937 г. А.А. Трояновскому: «Пактам веры нет... Главная гарантия – это сильный флот... Посмотрим, как выдержат японцы морское соревнование»[46]. Рузвельт ограничился словесным осуждением и агрессии Японии против Китая, развязанной в июне 1937 года.

Иными словами, углубление советско-американского взаимопонимания с целью сохранения мира отнюдь не входило в планы Вашингтона в предвоенный период. «В 30-е годы оказалось очень трудным достичь истинного «модус вивенди» между Америкой и Россией, – свидетельствует американский историк Дж. Стоссинджер. – Если бы это случилось, стало бы возможным создание единого фронта против держав «оси» до того, как катаклизм второй мировой войны заставил две великие державы превратиться в близких, хотя и временных, союзников. Нельзя не задуматься над тем, каким бы был мир в настоящее время, если бы СССР и США смогли активно сотрудничать в 30-е годы, обуздав рост держав «оси» и тем самым предотвратив последовавшие несчастья»[47]. При этом искренность стремления Советского государства к налаживанию такого сотрудничества не ставилась под сомнение даже многими американскими деятелями. Так, Д. Дэвис, занимавший в 1936 – 1938 годах пост посла США в Москве, в своих сообщениях в Вашингтон давал в определенной мере реалистические и непредвзятые оценки миролюбивым намерениям Советского Союза.

Вместе с тем установление дипломатических отношений между СССР и США, достигнутые в последующий период некоторые позитивные результаты способствовали появлению в этих отношениях определенного доверия и взаимопонимания, что, в свою очередь, облегчило создание антигитлеровской коалиции. К такому выводу приходят и американские историки, в частности Дж. Гэддис, по мнению которого восстановление дипломатических отношений «облегчило развитие советско-американского сотрудничества после 22 июня 1941 г.»[48].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, существовавшие до 1933 года экономические, политические и идеологические аргументы и факторы оказывали негативное влияние на развитие советско-американских отношений. Конкурентная и идеологическая борьба достигла предельного накала. При одобрении администрации Гувера в стране проходили пропагандистские кампании против советского экспорта с обвинениями правительства СССР в умышленном демпинге, в применении принудительного труда. В этих кампаниях участвовали представители фирм, бизнесмены, политические деятели, печать, радио, особенно активно выступали сторонники жесткого курса в отношении большевиков, преднамеренно обвиняя Амторг и Совинформбюро в связях с Коминтерном. Созданная в мае 1930 г. палатой представителей комиссия Гамильтона Фиша на протяжении семи месяцев расследовала дело о "коммунистической пропаганде в США". Однако ее выводы при объективном рассмотрении оказались несостоятельными. В результате была признана "неподлинность" документов Уоллена, комиссара полиции, опубликовавшего антисоветские фальшивки.

В таких условиях советско-американские торговые отношения не могли развиваться нормально.

Движение за признание и установление нормальных отношений между двумя странами отвечало интересам деловых кругов США. Его поддерживали представители ряда крупных промышленных компаний, несколько известных банков. Одновременно в конгрессе обсуждались вопросы об отношении к СССР. Как в сенате, так и в палате представителей раздавались голоса за устранение аномалии, продолжавшейся многие годы. Отмечалось, что торгово-экономические факторы и сложившееся положение в стране побуждают отказаться от политики непризнания и встать на путь увеличения экспорта американских товаров в Советскую Россию, заключения деловых сделок, подписания контрактов. Русский рынок выгоден и надо его использовать – таково было мнение выступавших.

Установление дипломатических отношений между СССР и США явилось важным международным событием. Оно укрепило внешнеполитические позиции нашей страны в мире, стало новым весомым доказательством правильности и плодотворности неизменной линии Советского государства на развитие отношений с капиталистическими странами на основе принципов мирного сосуществования. В Отчетном докладе ЦК ВКП(б) XVII съезду партии говорилось: «Не может быть сомнения, что этот акт имеет серьезнейшее значение во всей системе международных отношений. Дело не только в том, что он поднимает шансы дела сохранения мира, улучшает отношения между обеими странами, укрепляет торговые связи между ними и создает базу для взаимного сотрудничества. Дело в том, что он кладет веху между старым, когда САСШ (Североамериканские Соединенные Штаты) считались в различных странах оплотом для всяких антисоветских тенденций, и новым, когда этот оплот добровольно снят с дороги ко взаимной выгоде обеих стран».

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

1. Источники

1.         Документы внешней политики СССР. Т. XVI. – М., 1970. – 639 с.

2.         Из истории советско-американских культурных и экономических связей (1931 – 1937 гг.): Публикация документов // Исторический архив. – 1961. – № 1. – С. 23 – 46.

3.         Литвинов М.М. Внешняя политика СССР: Речи и заявления. 1927 – 1937. – М., 1937. – 423 с.

4.         Мировая экономическая конференция и проблема межсоюзнических долгов: Сб. документов / Под ред. Б.Д. Розенблюма. – М., 1934. – 137 с.

5.         Россия и США: Экономические отношения. 1917 – 1933: Сб. документов / Отв. ред. Г.Н. Севостьянов и Е.А. Тюрина. – М.: Наука, 1997. – 486 с.

6.         Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – 734 с.

7.         Adventures in Russian historical research: reminiscences of American scholars from the Cold War to the present / Edited by Samuel H. Baron and Cathy A. Frierson. – Armonk, N.-Y.: M.E. Sharpe, 2003. – 272 p.

8.         Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers. 1932 – 1933. – Wash., 1948 – 1950. – 898 p.

9.         Franklin D. Roosevelt and Foreign Affairs / Ed. N. Edgar. – Cambridge, 1969. – Vol. 1. – 529 p.

10.      Harriman A. Peace with Russia. – N.-Y., 1959. – 318 p.

11.      Hull C. The Memoirs. Vol. I – II. – N.-Y., 1948.

12.      Pope A. Maxim Litvinoff. – N.-Y., 1943. – 397 p.

13.      Schuman F. American Policy Towards Russia since 1917. – N.-Y., 1928. – 388 p.

2. Литература

14.      Вельтов Н. Успехи социализма в СССР и их влияние на США. – М.: Международные отношения, 1971. – 195 с.

15.      Жуков Ю.А. СССР – США: дорога длиною в семьдесят лет, или Рассказ о том, как развивались советско-американские отношения. – М.: Политиздат, 1988. – 319 с.

16.      Иванян Э.А. Белый дом: Президенты и политика. – М.: Политиздат, 1979. – 312 с.

17.      История внешней политики СССР. 1917 – 1980. Т. I. – М.: Политиздат, 1980. – 519 с.

18.      Лан В.И. США от первой до второй мировой войны. – М.: Политиздат, 1976. – 487 с.

19.      Открывая новые страницы… международные вопросы: события и люди: Сб. / Cост. Н.В. Попов; Под общ. ред. А.А. Искендерова. – М.: Политиздат, 1989. – 431 с.

20.      Подлесный П.Т. СССР и США: 50 лет дипломатических отношений. – М.: Международные отношения, 1983. – 136 с.

21.      Россия и США: Экономические отношения. 1917 – 1933 гг. – М.: Наука, 1997. – 519 с.

22.      Севостьянов Г.Н. Москва – Вашингтон: Дипломатические отношения, 1933 – 1936. – М.: Наука, 2002. – 536 с.

23.      Севостьянов Г.Н. Москва – Вашингтон: На пути к признанию. 1918 – 1933. – М.: Наука, 2004. – 405 с.

24.      Сивачев Н.В. К 100-летию со дня рождения президента Ф. Рузвельта // США: Экономика. Политика. Идеология. – 1982. – № 1. – С. 20 – 33.

25.      Советская внешняя политика в ретроспективе 1917 – 1991: Сб. ст. / Отв. ред. А.О. Чубарьян. – М.: Наука, 1993. – 207 с.

26.      Яковлев Н.Н. Новейшая история США. 1917 – 1960. – М.: Высшая школа, 1961. – 514 с.

27.      American appraisals of Soviet Russia, 1917 – 1977 / Edited, with an introd. and commentaries, by Eugene Anschel. – Metuchen, N.J.: Scarecrow Press, 1978. – 386 p.

28.      Bennett E.M. F.D. Roosevelt and the search for security: American-Soviet relations, 1933 – 1939. – Wilmington, Del.: Scholarly Resources, 1985. – 213 p.

29.      Bohlen Ch.E. The transformation of American foreign policy. – N.-Y.: Norton&company, 1969. – 130 p.

30.      Browder R.P. The Origins of Soviet-American Diplomacy. – Princeton, 1953. – 499 p.

31.      Gaddis J. Russia, the Soviet Union and the United States. An Interpretive History. – N.-Y., 1978. – 199 p.

32.      Hansl P. Years of Plunders. – N.-Y., 1935. – 318 p.

33.      Stoessinger J. Nations in Darkness: China, Russia and America. – N.-Y., 1971. – 483 p.

34.      White R.K. Fearful warriors: a psychological profile of U.S. – Soviet relations. – N.-Y.: Free Press London: Collier Macmillan, 1984. – 374 p.

[1] Gaddis J. Russia, the Soviet Union and the United States. An Interpretive History. – N.-Y., 1978. – P. 89.

[2] Harriman A. Peace with Russia. – N.-Y., 1959. – P. 2.

[3] Вельтов Н. Успехи социализма в СССР и их влияние на США. – М.: Международные отношения, 1971. – С. 34.

[4] Schuman F. American Policy Towards Russia since 1917. – N.-Y., 1928. – P. 334.

[5] История внешней политики СССР. 1917 – 1980. Т. I. – М.: Политиздат, 1980. – С. 294.

[6] Сивачев Н.В. К 100-летию со дня рождения президента Ф. Рузвельта // США: Экономика. Политика. Идеология. – 1982. – № 1. – С. 28.

[7] Gaddis J. Russia, the Soviet Union and the United States. An Interpretive History. – N.-Y., 1978. – P. 102.

[8] Лан В.И. США от первой до второй мировой войны. – М.: Политиздат, 1976. – С. 187.

[9] Hansl P. Years of Plunders. – N.-Y., 1935. – P. 201/

[10] Иванян Э.А. Белый дом: Президенты и политика. – М.: Политиздат, 1979. – С. 99.

[11] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 141.

[12] Иванян Э.А. Белый дом: Президенты и политика. – М.: Политиздат, 1979. – С. 104.

[13] Севостьянов Г.Н. Москва – Вашингтон: На пути к признанию. 1918 – 1933. – М.: Наука, 2004. – С. 168.

[14] Севостьянов Г.Н. Москва – Вашингтон: На пути к признанию. 1918 – 1933. – М.: Наука, 2004. – С. 168.

[15] Лан В.И. США от первой до второй мировой войны. – М.: Политиздат, 1976. – С. 266.

[16] Россия и США: Экономические отношения. 1917 – 1933 гг. – М.: Наука, 1997. – С. 317 – 321.

[17] Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О заказах в Америке». 30 января 1930 г. // Россия и США: Экономические отношения. 1917 – 1933 гг. – М.: Наука, 1997. – С. 322 – 324.

[18] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. М., 2002. С. 239.

[19] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 287 – 288.

[20] Информационное письмо дипломатического агента НКИД СССР в США Б.Е. Сквирского народному комиссару иностранных дел СССР М.М. Литвинову о кампании против советско-американской торговли. 4 августа 1930 г. // Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 323.

[21] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 332 – 333.

[22] Обзор состояния советско-американских отношений (15 июля – 15 августа 1930 г.) // Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг. – М.: Наука, 2002. – С. 334 – 335.

[23] Письмо дипломатического агента НКИД СССР в США Б.Е. Сквирского наркому иностранных дел СССР М.М. Литвинову об обсуждении в конгрессе США законопроектов об ограничении советского импорта. 31 января 1931 г. // Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 413 – 417.

[24] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 413 – 412.

[25] Докладная записка планово-экономического управления Амторга председателю Амторга П.А. Богданову о комиссии по борьбе с советским импортом. 15 июля 1931 г. Составил руководитель планово-экономического отдела Амторга Л. Лемперт // Россия и США: Экономические отношения. 1917 – 1933 гг. – М.: Наука, 1997. – С. 351 – 355.

[26] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 460 – 467.

[27] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 484 – 489.

[28] Севостьянов Г.Н. Москва – Вашингтон: На пути к признанию. 1918 – 1933. – М.: Наука, 2004. – С. 196.

[29] Россия и США: Экономические отношения. 1917 – 1933 гг. – М.: Наука, 1997. – С. 356.

[30] Россия и США: Экономические отношения. 1917 – 1933 гг. – М.: Наука, 1997. – С. 356.

[31] Россия и США: Экономические отношения. 1917 – 1933 гг. – М.: Наука, 1997. – С. 357.

[32] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 689 – 691.

[33] Литвинов М.М. Внешняя политика СССР: Речи и заявления. 1927 – 1937. – М., 1937. – С. 231 – 237.

[34] Литвинов М.М. Внешняя политика СССР: Речи и заявления. 1927 – 1937. – М., 1937. – С. 239.

[35] Севостьянов Г.Н. Москва – Вашингтон: Дипломатические отношения, 1933 – 1936. – М.: Наука, 2002. – С. 269.

[36] Советско-американские отношения: Годы непризнания. 1927 – 1933 гг.: Документы. – М.: Наука, 2002. – С. 694 – 695.

[37] Franklin D. Roosevelt and Foreign Affairs / Ed. N. Edgar. – Cambridge, 1969. – Vol. 1. – P. 272.

[38] Pope A. Maxim Litvinoff. – N.-Y., 1943. – P. 287.

[39] Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers. 1932 – 1933. – Wash., 1948 – 1950. – P. 782 – 788.

[40] Hull C. The Memoirs. Vol. I. – N.-Y., 1948. – P. 297.

[41] Browder R.P. The Origins of Soviet-American Diplomacy. – Princeton, 1953. – P. 11.

[42] Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers. 1932 – 1933. – Wash., 1948 – 1950. – P. 791 – 794.

[43] Документы внешней политики СССР. Т. XVI. – М., 1970. – С. 641.

[44] Подлесный П.Т. СССР и США: 50 лет дипломатических отношений. – М.: Международные отношения, 1983. – С. 28.

[45] Яковлев Н.Н. Новейшая история США. 1917 – 1960. – М.: Высшая школа, 1961. – С. 232.

[46] История внешней политики СССР. 1917 – 1980. Т. I. – М.: Политиздат, 1980. – С. 316

[47] Stoessinger J. Nations in Darkness: China, Russia and America. – N.-Y., 1971. – P. 145.

[48] Gaddis J. Russia, the Soviet Union and the United States. An Interpretive History. – N.-Y., 1978. – P. 105.

+5


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Антиляп » Зачем СССР деньги или "Больше стрелковки - хорошей и разной!"