Да,я знаю. Что под Псковом и Нарвой не было в этот день ничего интересного... А Дыбенко со своим отрядом драпал с берегов Волхова так, что его аж на Волге поймали.
Но всё же,всё же...
Эпиграф: linorius - Комментарий в ЖЖ" <lj_notify@livejournal.com>
Валерий ты дерьмо, хоть и называешь себя "офицером" из за таких уродов как ты СССР и рухнул. Ушло КПСС , ты стал любить Путина ( он же сильная власть, как же), уйдет Путин и вдруг вместо него придут сильные рогули - ты будешь любить их ( они же ведь тоже наверняка похлеще иного ВВП закрутят гайки и будут сильной же властью), но во имя каких целей эта власть будет направлена тебе, дешевому матершиннику и плагиатору, понять не дано будет.

Ты задал мне честный вопрос - я на него честно ответил. Я тебя не банил и не баню, но ты бегаешь по моему бложеку и пытаешься меня обгадить за мою честность. Валерий, и ты не офицер, ты наркоманское дерьмо, сидящее на винте, какой с тебя спрос? Ты позор армии во плоти. Лучшеб ты помер.
++++++++++++++++++++++++++++++++
Собственно, текст.
Из всех цацек-пецек, навешанных на мою могучую грудь, мне дорога скромная, серебристая медаль "За боевые заслуги". И плевать, что называли её недалекие умом "За половые услуги", намекая на массовые награждения связисток\медсестер...
Быть может,потому что она была первая... И полученная как раз под Праздник!
Итак, весна (а в тех дальних краях, За Рекой - февраль, это разгар весны! деревья цветут, да...тюльпаны...) в тот год выдалась какая-то неровная. То синело бескрайнее небо над еще заснеженными вершинами недалёких гор, то всю округу затягивало какой-то мерзейшей хмарью... Днём солнышко то припекало, то пряталось за серые, цепляющиеся за острые грани пиков клубящиеся лохмотья, из которых сыпал то-ли мокрый липучий снежок, то-ли ледяная, перемешанная с со снегом морось...
Погода прямо шептала: «Продай ящик из-под снарядов! Купи ханжи!» Но я стойко держался, подавая личному составу, извините за тавтологию, личный пример. Потому как, честно говоря, не коммерческий я человек. Пойду на базар, по шерсть, вернусь остриженным.
Так, выдавая нужду за добродетель, терпел я тяготы и лишения, согласно Уставу, как вдруг... Я говорил, что являюсь патологическим трусом? Нет? Ну так вот. Я много чего боюсь. Но особо и отдельно, я боюсь — до дрожи зубовной! - Зубных Врачей. Потому что они Сверлят Зубы.
И так я их, убийц в белых халатах, страшился, что однажды мой СОБ внимательно посмотрел на моё перекошенное личико, поросшее двухдневной щетиной (ибо бриться было реально больно!), украшенное левосторонним флюсом, и произнес сакраментальное:
- Ну и рожа у тебя, старшой!
После чего дал мне команду убыть в медбат, в Акчу, и без соответствующего лечения не возвращаться. Ибо нехер. Русский боевой офицер, а бормашины боится.
Горько вздыхая, я выбрался за ворота (действительно, у нас и ворота были! Их изображали две жердины, покрашенные в красно-зелёный уставной цвет!) к маленькому дуканчику, где кипела бойкая придорожная торговля. Малость (минут сорок!) поторговавшись, я купил в четверть первоначальной цены (и то, полагаю, меня раза в два обманули!) миленький кружевной лифчик. В подарок докторше, дабы она меня не очень мучила... Сунул прэзэнт в карман шинели и вышел на большую дорогу.
По которой катился поток машин. Старшим которых (да и просто шоферюгам) и дела не было до одинокого старлея, грустно маячившего на обочине. Нет, можно было дойти до блок-поста, и там комендачи быстро и уверенно пристроили меня на попутный транспорт, но месить кирзовыми ботинками жидкую, серую,липучую придорожную грязь, которая скоро превратиться в мельчайшую пылевую взвесь, мне было лень. Я ведь еще и лентяй.
Меж тем совсем уж распогодилось... То есть сверху вместо меленькой водяной взвеси на мои плечи, которыми руками Родины легли погоны с облупленными звездочками, полилось какое-то совершенное дерьмо.
Замерзнув и прокляв всё на свете (свои интернациональные долги, ДРА, Сороковую Армию, свою дивизию и твою дивизию, погоду и врачей, шоб они так были здоровы!) я уж совсем было собирался нарушить командира приказ, который Родины наказ, и отправиться назад в уютный кунг, когда вдруг услыхал обнадеживающий приближающийся из-за поворота лязг хлябающей по мокрым камням полу-спадающей гусеницы.
«Ба, не «Акация» ли это?»- с надеждой подумал я. Но нет. Это был артиллерийский тяжелый тягач,который волок на буксире корпусную пушку А-19 (в Кремле бывали? Царь-Пушку видели? Вот-вот. Только у этой дуры ствол гораздо длиннее, так, что в походном состоянии он оттягивается назад лебедкой для сокращения длины поезда). Люблю я, грешный, БОЛЬШИЕ пушки... Бог весть! Что делало это чудо техники времен Очакова и покоренья Крыма в этих горах... Я потом специально интересовался: нет! Никто не признается, у кого они стояли на вооружении...
Но, как бы то ни было, я выскочил на середину дороги и замахал своими красными от холода, покрытыми цыпками ручёнками, с черной траурной каймой под ногтями... Интуиция меня не подвела. Артиллеристы народ отзывчивый и даже местами добрый. Это я вам уверенно заявляю. Сам такой- вот, например, сирот, практически,  без особой нужды, не обижаю.
Забравшись в кузов тягача под протекающий брезентовый тент, я узнал много нового. Пушка следовала в артмастерские аж в самый Шериф, зане у неё накатник потёк. Так что до Акчи меня забросят без всяких проблем. Улегшись на гостеприимно расстеленный командиром расчета, очкастеньким питерским студентом, брезентовый полог, я закинул на себя полу шинели (что подстилаешь, солдатик? шинель! а накрываешься чем? шинелью! а под голову что? шинель! сколько же у тебя шинелей-то?), быстро согрелся и уснул...
Проснулся я от того, что кто-то осторожно лупит меня по голове... И тут же услыхал такой знакомый сверлящий душу  посвист, кто слыхал, меня поймёт...
Разрыв мины застал меня уже под машиной. Прислушиваясь к дробному стуку осколков по бортам и визгу рикошетов от гусеничных траков, принял доклад студента... Всё как всегда. Нагнали колонну, в которой следовали три наливки. Встали за ними. Впереди колонны шел БТР-60ПБ (откуда и взяли такой антиквариат?), сзади КАМАЗ с ЗСУ-шкой. Втянулись в щель. На выходе БТР словил мину. Горит.  ЗСУ-шка пыталась проехать, и тоже наскочила на мину, горит. Назад — соответственно, теперь тоже нельзя. Впереди минное поле. Саперы сунулись, попали под обстрел крупняка. А по колонне методично работает полковой миномет. Одна наливка уже горит. От начала инцидента прошло секунд сорок... Доклад закончен.
Конструктивную беседу прервало появление начищенных до блеска сапог. О! Это скверный признак.
Поинтересовавшись, где эти разнообразно употребленные в сексуальном плане артиллеристы, обладатель сапог и типично адъютантской физиогномии (кто видел, ни с чем не спутает!) схватил меня за шиворот и бегом погнал в голову колонны, где в камуфлированной шишиге сидел обладатель та-а-а-акой интендантской ... э-э-э такого характерного личика, что сразу вспомнился фильм «Прапорщики»: «Есть такая профессия, сынок- Родину расхищать!»
Однако, на его чисто прапорщицких, без просветов, погонах тускнели не две звезды, а всего одна. Но зато очень большая.
- Видишь пулемет?- поинтересовался «Тщ Енерал».- Я тоже не вижу! А он там есть! Подавить!!
Ну,хорошо хоть, что не уничтожить... Ведь у артиллеристов на гербе что написано? «Не убъем, хоть напугаем!»
Грустно я вернулся к «своей» пушке и, ни на что не надеясь, спросил: ведь снарядов у нас нет, не так ли? На что студент радостно доложил: БПВ! Это для первого выстрела, один ящик, аж целых два снаряда.
Вторым вопросом, уже совершенно потеряв всякую веру в справедливость, я уточнил: ведь орудие не исправно? В ручную ствол накатим! - радостно возопил юноша. Убивать надо таких энтузиастов.
В младенчестве.
Что делать? Ноблесс облесс! Типа,назвался груздем, не говори, что не дюж.
Грустно, как в той песне:
«Марусю в крематорий
На тракторе везли,
А Ванька, ейный хахаль,
Шел с флагом впереди...»
мы стали выдвигаться на ОП.
Мины визжат, мотор гремит, меня не слышно... Чтобы хоть как-то подавать команды, вместо флажков вытащил из кармана первое, что попалось, а именно подарочный бюстгальтер. Так что обвинения, что я махал в сторону врагов харамом, а именно кружевными дамскими трусиками, абсолютно беспочвенны.
Протиснувшись между стеной ущелья и горящей наливкой, мы вылезли на простор. Как супостат увидал, ЧТО ИМЕННО проклятые шурави выкатывают, вообще озверел. В секунды на тягаче не осталось ни единого стекла, мотор захлебнулся и запарил... Но было уже поздно... Мы расцепили станины, ломом отключили боевой ход, бойцы содрали со ствола чехол... Я отбежал чуть в сторону, доставая на ходу украденный мною в лавке театральный бинокль (свой штатный бинокль я надысь проиграл в карты третьей батарее)
- Товарищ командир, на колени встаньте! - из-за щита прокричал мне отважный студент.
- Русский офицер на колени только перед Знаменем становится!- абсолютно нелогично отвечал я и начал командовать:- Угломер тридцать-ноль, уровень тридцать-ноль, отражатель ноль, один снаряд, в основание минарета, прицел четырнадцать...Огонь!
Огненная вспышка озарила рыжим мокнущие вокруг поля... Минарет срезало, как бритвой! А ствол нашей пушки застыл в крайнем положении- у неё и тормоз отката, оказывается, тоже, потёк... Впрочем, второго снаряда не понадобилось. Супостат не джихадом тут занимался, а деньги отрабатывал. Посему счел за лучшее прекратить валять дурака... И смотаться к Аллаху.
Обрадованные саперы повалили снимать с дороги тальянки, и к нашему тихо загорающемуся тягачу подскочила давешняя шишига. Грозный голос осведомился о моём фамилие...
А через два дня мне в руки сунули коробочку с медалью — наградил своей властью начальник тыла армии... Как раз к праздничку.
Что же касается зуба, то он у меня прошел. Сам собой. От испуга, как видно...Я же говорю, пугливый я до ужаса.