Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Оксиген. Квинт Лициний-2


Оксиген. Квинт Лициний-2

Сообщений 11 страница 20 из 966

11

Да, верно. Писал по памяти, сейчас перепроверил. Речь у товарища шла о конце апреля-начале мая 92. Вполне в одиночку ходили из резидентуры на валютную биржу. А в 77 город был спокойный. В Средней Азии вообще, как понимаю, уличный бандитизм не в традиции.

+1

12

Oxygen
ну в общем, да - "Вазир-Мухтара" почитывали-с...

Artof
я бы с вами согласился бы, если бы "талибы/ов/ами/ах" (в смысле употребление в кавычках) не выглядело бы несколько коряво, что ли. В конце концов под "фашистами" мы ОБЫЧНО подразумеваем не членов партии Муссолини, "кооператором" - не ленинского человека "цивилизованного социализма", а под "шмайсером" - отнюдь не изделия от Хуго Шмайссера, а то оружие, которое еще иногда тоже по "ошибке" называем автоматом. В конце концов для школяра ;-) медресе (которое изначально обозначало "учебное заведение вообсче") есть и другие термины, например "шакирд", а вот для людей, не владеющих арабским или пушту, талиб - это "ваххабит", те международный террорист, окопавший в Афгане.
ЗЫ если бы, в соответствии с вероятностной моделью языка, не расплывчатая многозначность слов, о которую сломали голову много могучих умов, то русский аналог сабжа мог бы выглядеть так: студенты были в России еще с Петровских времен, а вот "Студенты" появились только в 2000-е годы от РХ.

Отредактировано Суперкашалот (09-09-2014 14:30:04)

+2

13

К машине Вилиор вернулся уже собравшись. Помогла привычка мысленно укладывать услышанное в донесение. Поэтому у него даже лицо не дрогнуло при виде стоящего у «Волги» знакомого афганца-контрразведчика.
– Салям алейкум, Вилиор-ага, – поприветствовал тот радостно и с оттенком торжественности в голосе продолжил, – его Превосходительство Абдул Кадыр Нуристани приглашает вас в гости на беседу. Предлагаю воспользоваться моей машиной.
Осадчий посмотрел на стоящий чуть в стороне серебристый «Мерседес», который опасливо, чтобы не дай бог не поцарапать, огибали все, даже верблюды. Таких машин на весь Кабул два: у министра внутренних дел и у начальника генерального штаба. Интересно. Очень интересно. С чего бы это вдруг Нуристани решил впервые лично пообщаться с советским резидентом, да еще и прислал за ним свою личную машину?
– Володя, – Вилиор дошел до «Волги» и передал дипломат водителю, – я на встречу к министру съезжу, а ты возвращайся в посольство.
«Вот и хорошо, будут знать, где я, в случае чего» – подумал он глядя вслед отъехавшей машине, – «Но, черт побери, зачем я Нуристани понадобился?! Это же уровень посла».
«Мерседес» величаво выехал на центр дороги, перескочил по мосту на правый берег,  свернул на запад и пошел в разгон. Мимо пронесся зоопарк, затем проскочили поворот к советскому посольству, промелькнул большой, утопающий в деревьях университетский комплекс, и на перекрестке ушли чуть правее, на Кампани роуд.
«Понятно» – Осадчий откинулся на спинку сидения и отрешился от дороги, – «к водохранилищу едем. Минут десять на подумать есть».
Северный берег курортного Кар-га был любимым местом кабульской верхушки. Здесь, у редкой для страны большой водной глади, в окружении поросших соснами холмов, в особо охраняемой зоне жил сам Дауд, члены бывшей королевской династии и министры.
«Интересно. Даже не в министерство, а домой? Или… Или в личную тюрьму?! Нет, нет… Нет, тогда бы взяли иначе, пока один был. Фу… Тьфу, придет же в голову такое»! – Вилиор перевел дух. – «Итак, Нуристани Неподкупный. Редкая птица для этой страны, белая ворона в местном МВД. Один из основных участников переворота семьдесят третьего, после которого сразу взлетел из майора в министры. Предан лично Дауду и ценим за это сардаром, входит в узкий круг его доверенных людей. Ненавидим муллами чуть ли не больше, чем сам Дауд. Да, в Пешаваре будут на этой неделе хохотать: Нуристани, их злейший враг, рубит головы Хальку, тоже злейшим их врагам…
Что ж ему надо именно от меня? Будет обвинять нас в соучастии? Да нет, для этого есть дипломаты. Хорошо, но на всякий случай, моя позиция какая? Ничего не знаем? Глупо. Настроения-то мы знали… Встречи проводили, чтоб осадить халькистов. Буду отталкиваться от того, что это Нуристани известно. Да наверняка известно, врядли Тараки на допросе молчал… Итак, мы знали о настроениях, считали это экстремизмом и пытались предотвратить развитие событий в этом направлении. В апреле человек из ЦК даже для этого приезжал, с Тараки вел беседу, осаживал. Так? Да, все это – правда. Отлично, фиксирую. Этой позиции и держусь».
Машина свернула направо, не тормозя промчалась мимо усиленного армейского поста и, сбросив скорость, уже неторопливо вплыла в ворота усадьбы.
– Прошу, – сказал сопровождающий выходя.
Вилиор открыл дверцу, встал, потягиваясь, и огляделся. Да, неожиданно. Будто и не на «Мерседесе» пятнадцать минут ехал, а летел на самолете несколько часов. Шато под старину. Небольшой регулярный парк в окружении пушистых сосен. Голубоватое водное зеркало и горы на горизонте. Швейцария… Тихая и сонная. Умелая иллюзия. И очень дорогая, даже дорожки вымощены булыжником под Европу.  Неплохо Дауд оплачивает неподкупность Нуристани.
– Красиво, – сделав пару шагов к шикарным розовым кустам, задумчиво сказал Осадчий.
Контразведчик встал рядом.
– Да, – согласился и добавил с видимым сожалением, – но в иранском посольстве розы все равно красивее. Лучшие в Кабуле. Умеют персы, ничего не скажешь…
Виллиор сочувственно покивал. Афганцы очень любят цветы. Не только женщины – мужчины. Дети иссушенных каменистых плоскогорий могут часами любоваться и не стыдятся этого.
– Говорят, – негромко и чуть мечтательно проговорил Осадчий, – Пророк отказался входить в один оазис под Дамаском. Там росли необычайной красоты розовые сады. Сказал, что человеку дано войти в рай только один раз…
Контрразведчик остро посмотрел на Вилиора и, перейдя на сухой официальный слог, сменил тему:
– Его превосходительство ожидает вас. Прошу следовать за мной.
Вилиор понимающе кивнул и двинулся за провожатым.
«Насторожился, почувствовал. Не захотел продолжать. Профи. Ну, ничего, не все сразу. Слово сказано, и слово услышано. Запомнит про Пророка, при оказии расскажет друзьям и вспомнит обо мне. Пусть хрупкий, но мостик из человеческих отношений. Кто сказал, что работа разведки – это перестрелки и погони? Да ничего подобного! Ни разу не было… Нет, наша работа - это завязывание контактов, день за днем, неделя за неделей, пока они не лягут на объект такой плотной паутиной, что любое движение сил вызывает ощутимую вибрацию в сети. Конечно, как там классик сказал? Да, «труд награждается всходами хилыми, доброго мало зерна», но есть оно, прорастает потихоньку. Оплетаем страну»…
Они зашли в небольшую библиотечную комнату, выдержанную в английском стиле. Большой стол из красного дерева посередине, бронзовый письменный прибор, бювар из темной кожи. Вдоль стена – высокие шкафы с книгами, в простенках – старинные фотографии. Да как бы даже не даггеротипы.
Почти сразу за ними вошел Нуристани. Осадчий впервые видел его так близко. Крупный, на голову выше советского резидента, широкоплечий, что редкость среди афганцев.
Прозвучали традиционные приветствиями, довольно формальные, слуга подал не менее традиционный зеленый чай со сладостями, и мужчины обменялись взглядами, примериваясь, словно борцы перед началом схватки. Затем Нуристани неожиданно миролюбиво улыбнулся:
– Знаете, господин Осадчий… Это моя вина, что мы не познакомились раньше. Все как-то некогда было за текучкой дней. Спихнул на заместителя…  А, видимо, зря. Жаль, что сейчас наше знакомство происходит в такой неблагоприятный период времени, но лучше поздно, чем никогда, не так ли?
Вилиор вежливо согласился:
– Несомненно. В конце концов, я не враг вашей стране. А ваши основные враги – и наши тоже.
– Да, – кивнул Нуристани, – да… Все так и есть. Кстати, вы не находите, что есть определенные параллели между одним отрезком вашей истории и тем моментом, который сейчас переживает Афганистан? Реформатор во главе страны, программа ускоренной модернизации, сопротивление пережитков прошлого?
– Хм… Петровская эпоха? – Осадчий вопросительно приподнял бровь. – Да, есть схожесть… То же ожесточенное сопротивление со стороны духовенства…
– Посылка недорослей для обучения за границу, – с улыбкой продолжил министр.
– Лишение бояр бороды и усов, – Осадчий выразительно посмотрел на выбритого на европейский манер Нуристани.
– Да вы что? – искренне поразился тот, – у вас тоже так было? Вот не знал. Зато у вас точно не было отмены чадры. А наш сардар еще в шестьдесят третьем первым из королевской семьи запретил своим женам ее носить. Потом уже остальные последовали его примеру. Так, что будете: чай, сок, может быть, кофе?
«Молодец», – восхитился Осадчий, – «прямо по нашей методичке шпарит. Собеседник для доверительной беседы должен быть искренен, раскован и сочувствующим. Ну, и где сочувствие»?
– Гранатовый сок, – выбрал Вилиор и пояснил, – чай уже в глазах булькает.
– Да, тяжелый для вас сейчас период, понимаю, – мягко согласился министр и отдал распоряжение вызванному звонком слуге.
– Уверен, у вас даже тяжелее, – на стол перед Осадчим встал чуть запотевший темно-рубиновый бокал. Резидент дождался, пока дверь за слугой закроется. – Непросто, наверное, казнить хороших знакомых?
Рука министра чуть дернулась, и на лоб легла тяжелая складка.
– Да, – сказал он после длительного молчания, – хорошо, что Хайбер застрелился, когда за ним пришли. Я его ближе всех знал. Он же начальник полицейской академии был… Я у него учился.
Нуристани покатал желваки и продолжил с напором:
– А все это дурацкие идеи с севера! Нельзя такую пропасть перепрыгнуть, чтоб раз – и все! Надо постепенно, шаг за шагом страну тащить!
– Мы противодействовали планам Халька как могли. Вы же знаете, – твердо сказал Осадчий.
– Да, мы знаем, – после небольшой паузы подтвердил Нуристани, – и ценим это… И принятый вами риск… Если мы говорим об одном и том же.
Он испытующе посмотрел на резидента, словно ожидая от Осадчего чего-то.
– Я не уполномочен… – Вилиор попытался скрыть непонимание за многозначительным умолчанием.
На лицо Нуристани на миг легла тень разочарования, и, словно по наитию, в голову Осадчему пришла идея небольшой игры. Интуиция вопила: «раскачивай его, раскачивай! За этой подачей что-то есть»! Ну что ж, ему не впервой ходить по минным полям недоговоренностей и двусмысленностей.
«В худшем случае, стану крайним», – мысленно махнул он рукой.
– Я не уполномочен официально, – веско повторил он, – но в неофициальном порядке…
Нуристани нервно хрустнул переплетенными пальцами и подался вперед.
«Что, что же он на самом деле ждет от меня»?! – лихорадочно металась мысль, – «ладно. Подставляюсь».
– Ситуация с Хальком для нас была сложной. Были… разные мнения, – от пристального взгляда разведчика не укрылся легчайший даже не кивок министра, а лишь намек на него.
«Похоже, верной дорогой идем, товарищи», – мелькнуло иронично в голове, и он продолжил:
– Официально мы не могли желать их поражения, вы же понимаете? Но и победы их замыслам разумные люди желать не могли. Ваша страна не готова к социализму и еще долго к нему не будет готова. Поэтому… – он выдержал небольшую паузу и вплел в полотно разговора свою заготовку, – поэтому те, кто могли, делали то, что делали.
Министр откинулся на спинку кресло, обдумывая услышанное. Осадчий поразился, увидев на его лбу легкий блеск испарины. 
«Ну, угадал»?
– Хорошо, – сказал Нуристани, машинально поглаживая подлокотник, – но, тогда, почему так странно были переданы сообщения? Не через вас?
«Ого…» – Осадчий на короткий миг остолбенел. – «Никак я вляпался в игру, ведущуюся Центром»?
Разговор, поначалу журчавший спокойным ручейком, внезапно обернулся бурным горным потоком, несущимся сквозь зубастый каньон, и теперь любое неловкое, сказанное наугад слово грозило резиденту катастрофическим ударом о подводный валун. Случайно развалить игру Центра…
«Спокойствие, главное спокойствие. Выгребай».
– Хм… – Осадчий, выгадывая мгновения, глотнул сока. – Разные мнения… Они были и в Москве, и здесь. Кто-то больше работал с хальковцами, например, военные советники, и по инерции дорожит этими контактами, кто-то – меньше. Поэтому… Поэтому традиционные каналы связи с нашей стороны было решено не задействовать. А с вашей стороны… У афганцев тоже разные мнения бывают… И разные убеждения. Да и ваша же пословица говорит, что афганцем нельзя завладеть, его можно только взять напрокат. Вы понимаете, о чем я?
– Понимаю, – министр словил намек на лету и опять нервно хрустнул пальцами, – понимаю, да. Но вы же резидент? Вы же знаете, кто из афганцев… эээ… «взят напрокат»? Неужели их так много, что до меня, их не задев, не дойти?
Осадчий всерьез, не напоказ задумался. Ответ имелся, но поймет ли потом эту откровенность начальство? Конечно, с одной стороны, это не супер секрет, основной противник знает. С другой, все же секрет. А, с третьей, игра по выстраиванию отношений с министром может стоить свеч. И он решился:
– Дело в том, Абдул-ага, что у нас не одна разведка, – он со значением заглянул в темные глаза напротив. –  И мы… соревнуемся. И это максимум того, что я могу вам сказать.
– О как… – протянул с завистью Нуристани, – большая страна СССР, богатая. Я вас понял, шурави, это объясняет основное... И, да, останется между нами, обещаю. Думаю, к теме «взятых на прокат» афганцев мы с вами еще будем неоднократно возвращаться в спокойной рабочей обстановке. Пока же я хочу сказать следующее. Мы… – он запнулся, формулируя, – мы крайне высоко оценили ту информацию по заговору Халька, что поступила нам из Москвы. Крайне. Вилиор-ага, я сейчас оставлю вас на несколько минут. Надеюсь, что наш разговор через короткое время продолжится в другом составе. Теперь наша очередь делать шаг навстречу.
Дверь за министром закрылось, и Осадчий смог отпустить с лица доброжелательную маску.
«Ох! Не может быть… А как иначе его понять?! Центр слил заговор Халька? А как вообще о нем узнали, кто? Неужели соседи? У меня же данных не было. Горелов и его военспецы? Они с офицерами хальковцами больше всех работают. Значит, ГРУ накопало?! Черт, а я прохлопал... Но… Нет, даже накопав, само ГРУ такое решение принять не могло. Не верю… Это – политическое решение. А, значит, Центр…» – мысли постепенно укорачивали свой бег, и он начал успокаиваться, оценивая открывшуюся картину в целом. – «А красиво Центр сработал, да. Хальк… Да Хальк сам отринул наши рекомендации. Встали на путь экстремизма, вопреки советам и требованиям Москвы. Поставили под угрозу не только себя, но и Парчам, да и межгосударственные отношения. Это уже и не марксизм. Какой социализм в Афганистане! Это маоизм уже какой-то, «винтовка рождает власть». И правильно от них избавились. Зачем нам маоисты под боком»!
Схема игры постепенно выкристаллизовывалась под его мысленным взором. Судя по намекам и недомолвкам, он только что превратился в канал неформального политического общения между политическим руководством Афганистана и кем-то в Москве. Кем?
Осадчий негромко вздохнул. Да, придется прыгать через голову непосредственных начальников и идти к Председателю напрямик. Как резидент, он имеет на это право. Не известна степень информированности его непосредственных руководителей о принятом Центром решении. Но уж мимо Андропова это никак пройти не могло. А Председатель разберется, как этим каналом дальше работать.
За приоткрытым окном раздались звуки приближающегося автомобильного мотора, потом хлопанье дверок. Осадчий подошел к простенку и аккуратно выглянул во двор. Из подъехавшего «Мерседеса» выбралась необычайно высокая и узкоплечая фигура.
Ого! Перепутать невозможно. Это Наим Дауд, формально - министр иностранных дел. Неформально же двоюродный брат премьера – второй человек в государстве, голос сардара на закулисных переговорах с такими же как он доверенными лицами президентов и шейхов.
Осадчий вернулся в кресло и приосанился, ожидая. На уровень общения с людьми такого ранга он еще никогда не выходил.
Спустя пару минут дверь неторопливо открылась, впуская дорого гостя министра. Следом тенью зашел и сам Нуристани.
Наим неторопливо поздоровался, расселись.
«Циничен, мудр, в глазах усталость», – сформировал первое представление Осадчий.
– События последнего времени, – негромко, но веско начал Наим, обращаясь больше к столешнице, чем к советскому резиденту, – печальны для нашей страны. В то время, как главный враг собирает силы в Пешаваре, между теми, кто пять лет назад свергал монархию, возникла смута. Наши сердца плачут… Мы понимаем, что и вам было не просто принять то решение. Но теперь,  благодаря этому вашему шагу нам навстречу, мы сможем оставить за спиной все те шероховатости, которые возникали между нашими странами в последнее время. Знаете, – он впервые прямо посмотрел в глаза Осадчему, – как говорят: если хочешь иметь друзей, будь другом. Вы поступили как наш друг. Мы это оценили. Теперь мы готовы к быстрому восстановлению наших отношений. Мы пойдем навстречу вашим пожеланиям и постепенно заметно уменьшим число западных специалистов, работающих на севере нашей страны. Мы готовы и впредь посылать курсантов на обучение в СССР. Так же мы надеемся на дальнейшее расширение взаимовыгодного экономического сотрудничества между нашими странами и имеем в этой области конкретные предложения. Это все будет обсуждено по обычным дипломатическим каналам. Однако, есть некоторые вопросы, которые мы бы хотели прояснить через вас.
Осадчий сдержано кивнул. Он уже понял, что разговор как таковой закончен. Сейчас его задача - дословно запомнить то послание, что хотят передать в Москву афганцы. То, что он будет через пару дней излагать Андропову.
– Во-первых, мы хотим передать вам выдержки из допросов. Они подтверждают и детализируют вашу информацию, – Наим повернулся к Нуристани. Тот извлек из стола и передал Осадчему тяжелую папку.
– Во-вторых… Мы полагаем, что вы вполне могли бы ограничиться только нашим послом и не приплетать в качестве дублирующего канала САВАК. Мы понимаем, почему вы так поступили… Но на будущее будет правильнее выстроить прямой канал между теми людьми в СССР, которых вы представляете, и нами. Абдул-ага, – он указал на Нуристани, – обсудит с вами технические подробности. И, в-третьих, мы готовы обсудить с СССР судьбу ряда арестованных членов Хальк. Из, так сказать, рядового состава. Готово ли будет СССР принять этих людей, желающих странного, к себе?
Осадчий выдержал паузу и ответил на выверенном канцелярите:
– Ваше превосходительство, я немедленно вылечу в Москву и передам все сказанное вами своему высокому руководству, – подчеркнул он тоном последние слова. Наим и Нуристани переглянулись с довольным видом. – Я не готов предсказывать политические решения, но, исходя из имеющихся прецедентов, надеюсь, что СССР сможет предоставить убежище лицам, упомянутым вами. И, как я уже говорил его превосходительству, мы с большой симпатией следит за вашими трудами по модернизации страны и искренне желаем вам большого успеха.
Наим встал и протянул руку поднявшемуся навстречу Осадчему:
– Как у нас говорят, то, что началось с трудностей, завершается удачей. Пусть то, что произошло, останется последней трудностью между нами.
Дверь за Наимом закрылась и Нуристани махнул в сторону кресла:
– Садитесь, Вилиор-ага, в ногах правды нет. Вы разделите со мной трапезу? Мой повар просто фантастически готовит палау-е шахи. Из четырехмесячной ягнятины, с фисташками и чесноком, чудо как хорош… А потом обсудим механизм связи. Я ведь правильно понял, что вам желательно не светиться перед своими?

Отредактировано Oxygen (23-09-2014 17:07:44)

+39

14

Готово ли будет СССР принять этих людей, желающих странного, к себе?

Неплохая "пасхалка" "Попытке к бегству"!  http://read.amahrov.ru/smile/good.gif

0

15

Oxygen написал(а):

И, как я уже говорил его превосходительству, мы с большой симпатией следит за вашими трудами по модернизации страны и искренне желаем вам большого успеха.

следим

0

16

Oxygen написал(а):

Таких машин на весь Кабул два: у министра внутренних дел

две

Oxygen написал(а):

Да наверняка известно, врядли Тараки на допросе молчал…

вряд ли

Oxygen написал(а):

Вдоль стена – высокие шкафы с книгами, в простенках – старинные фотографии.

стен, стены

Oxygen написал(а):

Думаю, к теме «взятых на прокат» афганцев мы

слитно

Oxygen написал(а):

Готово ли будет СССР принять этих людей, желающих странного, к себе?

Готов

Oxygen написал(а):

мы с большой симпатией следит за вашими трудами по модернизации страны

следим

0

17

Oxygen написал(а):

Виллиор сочувственно покивал.

Вилиор

Oxygen написал(а):

Дети иссушенных каменистых плоскогорий могут часами любоваться и не стыдятся этого.

Не хватает определения. Предлагаю добавить, например, так: "... могут часами любоваться розовым кустом"

Oxygen написал(а):

Собеседник для доверительной беседы должен быть искренен, раскован и сочувствующим

Определения желательно использовать в одинаковой форме:
"... искренним, раскованным и сочувствующим"

Oxygen написал(а):

к теме «взятых на прокат» афганцев

напрокат (слитно)

Oxygen написал(а):

Председатель разберется, как этим каналом дальше работать.

Наверное, "с этим каналом"?

Oxygen написал(а):

впуская дорого гостя

дорогого

Oxygen написал(а):

Осадчий сдержано кивнул.

сдержанно

Oxygen написал(а):

Готово ли будет СССР принять этих людей

Готов

0

18

Oxygen написал(а):

после которого сразу взлетел из майора в министры.

майоров

Oxygen написал(а):

Прозвучали традиционные приветствиями

приветствия

Oxygen написал(а):

предоставить убежище лицам, упомянутым вами.

упомянутых

0

19

Суперкашалот написал(а):

для людей, не владеющих арабским или пушту, талиб - это "ваххабит"

До 1994 года и появления движения "Талибан" - нет.
Это примерно как до декабря 2013 выражение "они же дети" было, но синоним "убийцы" - не имело.

+2

20

Ядыгар
ну если быть честным до конца, то - с конца 2001 когда они отказались выдавать Беню ладина пендосам. А до этого кем только их не считали - даже "експерт" называл переводым отрядом американских нефтяников (это емнип после взятия Кабула в 1996), да и "форсили" их не особо активно. И да, до 1994 его вообще в русском языке не было - согласен.
Зы а насчет "деток" тоже пмсм не совсем точно. Да, сам мем родился после первого разгона еуромайдана 30.11.2013, но поначалу имел скорее иронический, чем негативный смысл (поскольку этих "анижедети" часто даже за студентов трудно было выдать) и типо они были как противовес подзабытым уже титушкам. А вот с января и особенно февраля 2014 началось смещение вслед за очередными кадрами изувеченных ими беркутовцев смещение в "красную" зону, а окончательно стал синонимом "молодых" фашиков после 2 мая 2014...
Ззы немного оффтоп, но не могу удержаться - обозвав наших "колорадами", они поставили их заведомо выше себя, ибо американские корни прозвища видны невооруженным глазом. "Ватник" - вообще мимо кассы, поскольку его и сами рагули зимой одевают, когда идут в свинарник. А вот данный им "укроп" - поподание в "десяточку", ибо:
приходят в ресторан Путин, Грызлов и Миронов. Путин говорит официанту:
- Мне апперетив и мясо с кровью.
- а как овощи, Владимир Владимирович?
- Овощи тоже будут мясо!

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Оксиген. Квинт Лициний-2