Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лукоморье » Путевые заметки


Путевые заметки

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Вступление к «Заметкам».

Via est vita. Жизнь дорогой представить еще проще. Если мир существует в пространстве и времени, то в равной мере есть прошедшее и будущее, разделенные той долей секунды, которая называется настоящим.  Жизнь человека можно изобразить некой извилистой линией, прочерченной на карте реальности, четкой на участке случившегося и расплывчатой, с пунктирными ответвлениями вероятностей в еще несбывшемся. Проходит эта дорога жизни где по равнинам реальности, где превращается в горную тропу, где «путник подобен слезе на реснице».
Сначала небольшая зарисовка из несбывшегося, которое, возможно находится в конце пути.

Записки Кота в сапогах

От переводчика.

Мне кажется, что какое-то вступление к этому тексту необходимо. Собственно, на роль переводчика я претендую с изрядной долей нахальства. В самом деле, речь идет о достаточно вольном пересказе некоего своеобразного произведения, причем той в мере, в какой мне самой удалось его понять. Возможно, я упустила многое из того, что хотел сказать автор рукописи, неизбежно возникающие при этом лакуны, оказались заполненными моими мыслями и настроениями.
Но, прежде всего о том, как у меня оказались эти пожелтевшие листки, покрытые неразборчивыми выцветшими строчками на старофранцузком. Как-то под вечер мне позвонил мой старинный приятель С. Он сообщил, что вчера вернулся из Питера, с какого-то букинистического аукциона и теперь горит желанием похвастаться своими приобретениями. Завтра в первой половине дня ждет меня в гости «если ты конечно не занята». Интересно, чем это я могу быть занята? Я согласилась.
Несколько слов о С. Дружим мы с ним с тех, уже незапамятных, времен, когда я только начинала свою карьеру, а он уже приобрел репутацию опытного геолога, впрочем, склонного к авантюрам. По части безбашенности я ему не уступала и, благополучно пережив несколько совместных приключений, мы сдружились. 
Сейчас, отойдя от дел, мы продолжали общаться. С., располагая избытком свободного времени и некоторыми средствами, неожиданно увлекся собиранием всякой ископаемой макулатуры. Я, как могла, демонстрировала интерес к его увлечению. Тем более, что хотя времени в перспективе, вероятно, имею не очень много, но все его можно считать свободным.
Мы сидели на кухне, пили жиденький кофе. С. увлеченно рассказывал о своей поездке, о страстях, кипевших на внешне чинном аукционе, о своей неожиданной удаче, позволившей ему приобрести пару инкунабул. Я слушала, изредка подавая приличествующие случаю реплики, а сама смотрела на него, печально отмечая, насколько он, не смотря на суетливую бодрость, сдал в последнее время. При наших нечастых встречах я избегала пускаться в воспоминания. Иначе картины прошлого слишком ярко вставали перед моим взором и потом достаточно неприятно было возвращаться к действительности. Прошлое закончилось и не повторится, осталось только то, что есть здесь и сейчас. За неимением иного приходится с этим примириться.
Но вот ритуальное кофепитие закончено, и мы переходим в кабинет, где храниться бесценная для него коллекция. Его узловатые, покрытые вздувшимися венами пальцы, еще недавно способные лом узлом завязать, бережно касаются потрескавшихся кожаных переплетов, осторожно перелистывают хрупкие страницы. Одна из новых книг – это какое-то руководства по гаданию, написанное на кухонной латыни. Вся ее ценность, как я понимаю, заключается не в содержимом, а в почтенном возрасте.
- О! – воскликнул С.
- Смотри, Делька, листочки.- Он поднес к глазам очки, всматриваясь.
- Кажется, на французском.
На стол легли несколько пожелтевших листов бумаги. Некоторое время мы рассматривали их не прикасаясь. Почерк скверный, но мне удалось найти знакомые слова. Точно, французский, довольно архаичный.
С. сильно заинтересовался неожиданной находкой. Я согласилась попытаться перевести, хотя не ожидала ничего особенно интересного. Какое-нибудь письмо, касающееся давно минувших людей и событий. Возня с этим текстом, который потом назвала «Записки Кота в сапогах» заняла более полугода. С. все время интересовался результатами моего вполне дилетантского труда и радовался достигнутым успехам. Теперь мы встречались несколько раз в неделю. К сожалению он не дождался окончательного варианта перевода и сейчас мне не с кем обсудить это причудливое произведение, которое может оказаться просто чьей-то мрачноватой шуткой.

Жил-был старый мельник, и было у него три сына.
Когда мельник умер, он оставил сыновьям
в наследство все свое небогатое имущество:
мельницу, осла и кота.
Старшему досталась мельница, среднему –
осел, ну а младшему пришлось взять себе кота…
– Это добро в самый раз для тебя, –
смеялись старшие братья,
которые никогда не упускали
случая подразнить младшего.
(Шарль Перро «Кот в сапогах»)

Здравствуйте, я кот. С некоторых пор меня часто называют Котом в сапогах, хотя никаких сапог у меня сроду не было. Просто шерсть на задних лапах гораздо темнее, чем на теле. Но видать это имя уже прочно за мной закрепилось. Мне неоднократно приходилось слышать рассказы о моих давних похождениях. Фантазия рассказчиков щедро расцвечивает их, покрывая романтическим налетом и значительно облагораживая. Традиционно повествование начинается со смерти мельника и довольно своеобразного раздела наследства между его сыновьями.
Надо сказать, что кроме меня младший сын, Жак его зовут, получил еще лачугу на краю села. В ней он и сидел или валялся целыми днями напролет под деревом неподалеку, уничтожая понемногу запасы вина и хлеба, которыми его снабдили сердобольные братья. Поваляться на солнышке я и сам горазд, но надо было как-то кормиться, да и зима когда-нибудь наступит. Замерзать в нашей развалюхе мне совсем не хотелось. На Жака надежды никакой не было.
Рыская по окрестностям в поисках пропитания я однажды забрался в сад перед большим домом, обнесенным высокой фигурной оградой. Позже я узнал, что это был королевский дворец. Мне даже удалось заглянуть на кухню и стащить там кусок мяса. Зрелище окороков, колбас, битой и уже освежеванной дичи произвело на постоянно голодного кота неизгладимое впечатление. Но я понимал, что шансов пристроится к этому благодатному месту у меня немного. На кражах рано или поздно все равно попадусь, поэтому мне нужен был Жак. Способностей к какой либо работе он был лишен начисто, оставалось только сделать его хозяином этого или похожего замечательного места. Хорошо, что Жак нередко оказывался способен понять, чего я хочу и иногда даже делал то, что я считал нужным, если его это не сильно затрудняло. Как это происходит, я не понимаю. Еще одним человеком, с которым получалось так же общаться, младшая дочь мельника, Даша. Мы с ней были друзьями и ей я обязан жизнью.
Историю своего появления на свет я знаю только из случайно услышанных разговоров. Всего нас было четверо братьев и сестер. Мать наша была обычная дворовая кошка. Я так никогда и не узнал, как ее звали и что с ней сталось. Мы родились осенью под крыльцом дома мельника. Трех котят нашли и утопили, а меня не заметили. Так я остался жив в первый раз. Мать моя кормила и прятала меня там же под крыльцом. Первые мои более-менее ясные воспоминания связаны с тем временем, когда однажды она не вернулась. Помню, я очень хотел есть и было холодно. Беспорядочно ползая в темноте, я неожиданно оказался под открытым небом. Сделалось еще холоднее. Осенний дождь моментально промочил мою, еще довольно жидкую, шерсть. Когда я уже совсем замерзал, на меня наткнулась Даша. Она подобрала мокрый и грязный комок меха, отогрела и накормила. Вот так я снова остался жив.
Прошел год. В начале зимы Даша сильно простудилась и умерла. А следующим летом умер мельник. И вот теперь мне пришлось заниматься поиском способов как-то выжить самостоятельно.

Надо сказать, что король той страны был большой любитель вкусно поесть.
Ради чего-нибудь вкусного он мог забыть обо всем на свете. Кот отвесил ему глубокий поклон:
– Ваше величество, мой благородный хозяин в знак почтения прислал вам этого зайца.
Соблаговолите принять...
– Принимаю, принимаю. А как же зовут твоего господина?
– Маркиз де Карабас, ваше величество.
– Скажи маркизу, что он доставил мне большую радость.
Кот раскланялся, как настоящий дворянин, и отправился в обратный путь.
– Вернулся, бездельник, – с упреком сказал ему сын мельника, вздохнул
и снова лег на травку греться на солнышке.
«Кот в сапогах»

Дичь, столь любимую королем, поставлял на кухню королевский охотник, живший в ломике недалеко от дворца. Каждое утро он выходил проверять силки, в которые всегда что-нибудь попадалось. Я осторожно проследил за ним и в
следующую ночь украл всю добычу. За обедом король был очень недоволен. Через неделю постоянные неудачи охотника привели его в бешенство и он уволил его со службы, приказав выгнать вместе с семейством из казенного домика.
В последний раз перед этим обобрав силки я нашел в них еще живых зайцев и двух уток. Уток мы связали и оставили на следующий день, а зайцев недовольный хлопотами Жак положил в мешок и отнес во дворец. Сгорбившись и закрыв лицо капюшоном плаща, он передал мешок стражнику, сказав, что это маркиз де Карабас просит короля оказать ему милость и принять его дар. Имя я услышал в разговоре придворных о делах в соседнем королевстве. Там случилась заварушка со сменой династии и этот маркиз неведомо куда сгинул, поддерживая одного неудачливого претендента на трон.
Король остался очень доволен подарком. На следующий день он получил таким же образом уток и начал подумывать о том, что можно принять при дворе беглого маркиза. Теперь надо было наладить отношения с принцессой, которую король любил почти так же сильно, как дичину.

Однажды кот встретил во дворце принцессу, писаную красавицу.
– Ax! – воскликнула прекрасная принцесса и захлопала в ладоши от восторга.
– Кот в сапогах! Какие удивительные существа есть на белом свете.
Как бы я хотела познакомиться с хозяином такого чуда!
Кот взглянул на принцессу и смекнул: “Прекрасная жена для моего хозяина!”
«Кот в сапогах»

Я уже знал, что обычно в хорошую погоду она гуляет в дворцовом саду в сопровождении фрейлины. Самое трудное было принести с собой еще живую крысу. Когда я услышал щебет приближающихся девчонок, я выпустил крысу, ударил ее когтями и она с истошным писком выскочила из-за куста прямо на них. Раздался дружный визг. Теперь мой выход. В прыжке я настиг это ужасное чудовище. Один укус в шею, хруст позвонков и труп летит в кусты. Я громко мурлыкою и трусь о ноги перепуганных девиц. Естественно, в благодарность за спасение меня гладят и как награду за доблесть повязывают на шею дурацкую красную ленточку.
Теперь пришла пора представить королю бедного маркиза в изгнании.

– Ну, что там опять? – спросил, просыпаясь, сын мельника.
– Завтра, хозяин, твоя жизнь изменится. Всё, что от тебя требуется, – это только искупаться в реке.
– Не видел я еще, чтобы купание в реке как-то меняло жизнь. Ну, вообще-то, я не прочь искупаться.
На следующее утро сын мельника в сопровождении кота отправился на речку купаться. Только он
влез в воду, как кот схватил его одежду и спрятал в кустах.
В этот момент на дороге появилась королевская карета. Кот выскочил на дорогу и
закричал во все горло:
– Спасите! Помогите! Маркиз де Карабас тонет!
Услыхав его вопли, король приказал остановиться.
«Кот в сапогах»

В этот день король решил осмотреть свои владения. К обеду вполне бы успел все объехать и вернуться во дворец. Запрягли карету, с королем поехала принцесса. Надо же знать родной край.  И вот в сопровождении конных лучников двинулись они в путешествие. Там, где дорога проходила около реки, мне удалось загнать голого Жака в воду, втолковав, что скоро предстоит встреча с королем. Нужно назваться маркизом де Карабасом, пожаловаться на разбойников, потом больше ни слова, только кивать головой и кланяться.
Я расположился на ветке, нависающей над дорогой, и стал ждать. Жак плескался в реке, негромко ругаясь от холода. Когда запряженные цугом лошади поравнялись со мной, я взвыл так, что они поднялись на дыбы и едва не опрокинули карету. Стража моментально окружила экипаж и взяла на прицел окрестности. Был конечно риск словить стрелу от бдительных охранников, но кто не рискует, тот каждый день не обедает.
В общем, синего Жака вытащили из реки. Один из стражников накинул на него свой плащ. На все вопросы бедняга только стучал зубами и повторял: «Маркиз де Карабас я…, разбойники напали, бросили в реку». Отлично, словом, получилось. Король, чувствуя долю своей вины (случилось в его государстве) и, помня прежние услуги маркиза, взял его во дворец, одел соответственно звания, оставил обедать и всячески выказывал свое благоволение.

– Ну, дорогой маркиз, я вижу, что вы и в самом деле достойный человек.
Я с радостью отдам вам свою дочь в жены.
Принцесса захлопала в ладоши от счастья – молодой, красивый маркиз ей очень нравился.
А кот зажмурил глаза и замурлыкал от удовольствия.
«Кот в сапогах»

Принцесса часто заглядывала в зал, не вмешиваясь в мужские разговоры. Точнее, говорил король, сам отвечая на вопросы, которые задавал. Жак только кивал, согласно мычал и исправно осушал чашу, которую тут же снова наполнял слуга. Наконец, уже вечером, они разошлись. Жак, по своему обыкновению, устроился под деревом в саду и задремал. Расположился он очень удачно, как раз под балконом принцессы. Я быстро проскользнул в ее комнату.
- Котик – сказала принцесса – какой милый у тебя хозяин.
Она попыталась повязать мне очередную ленточку, но я удрал через балкон в сад. Спрыгнул прямо на Жака. Он заворочался с недовольным ворчанием.
- Кис, кис – позвала с балкона принцесса.
- Действуй, Жак – приказал я.
Запинаясь, он заговорил:
(Прим. переводчика. Текст стихотворного оригинала приемлемо перевести не удалось. По смыслу подходит Ростан, «Сирано де Бержерак», тем более ситуация похожая).
      Что я скажу?
      Мне кажется, сейчас я слышу хруст травы,
      Когда еще давно, но как сегодня будто,
      Вы девочкой встречали утро.
      Что я скажу? Когда я с вами вместе,
      Я отыщу десятки слов,
      В которых смысл на третьем месте,
      На первом - вы и на втором - любовь.
      Что я скажу? Зачем вам разбираться?
      Скажу, что эта ночь, и звезды, и луна,
      Что это для меня всего лишь декорация,
      В которой вы играете одна!
      Что я скажу? Не все ли вам равно?
      Слова, что говорят в подобные мгновенья,
      Почти не слушают, не понимают, но
      Их ощущают, как прикосновенья.
      Я чувствую, мгновенья торопя,
      Как ты дрожишь, как дрожь проходит мимо
      По ветке старого жасмина...

Принцесса, краснея от смущения, выслушала тираду Жака, ойкнула и скрылась в своей комнате.
Наутро состоялся примечательный разговор с королем.
- Маркиз, - заяви король – вы произвели на нашу дочь самое благоприятное впечатление. Мы не стали бы возражать против вашего брака.
- Дык – ответил Жак.
- Злая судьба – продолжил король – лишила вас ваших владений. Поэтому, дабы у вас была возможность вести достойный образ жизни, жалуем вас владениями, ранее принадлежавшими нашему недостойному вассалу, известному под именем Людоеда. Вот мой указ. Идите и действуйте. А потом мы поговорим о свадьбе.
- Ну, дык – ответил Жак.
Весть о милости короля быстро разнеслась по дворцу. Шныряя среди придворных, я узнал, кто этот барон, вызвавший недовольство короля и почему король не разобрался с ним раньше лично.
- Чернокнижник и людоед, очень опасен – было общее мнение.
Понятно, почему король боялся связываться с ним сам. А Жак эмигрант, его не жалко. Опять мне предстояло браться за дело. Хорошо, что хоть людоед, а не котоед.

Не успел кот произнести эти слова, как людоед превратился в огромног
о льва с лохматой гривой. У кота от страха душа ушла в сапоги, но он преодолел его и сказал:
– А вот другие уверяют, что вы не можете превратиться во что-нибудь маленькое, например в мышь.
Страшный лев исчез, а на его месте появилась маленькая мышка.
А коту только это и было нужно – в мгновение ока он догнал мышь, поймал ее и съел.
«Кот в сапогах»

Пробраться в замок Людоеда оказалось совсем просто. Я нашел его в кабинете на верхнем этаже. Людоед оказался щуплым сутулым мужчиной, седоватым, с лицом изборожденным морщинами. Ничего свирепого в нем я не заметил. Я устроился в темном углу и некоторое время наблюдал за ним, оставаясь незамеченным.  Злодей сидел за массивным столом, заваленном свитками, книгами в кожаных переплетах и что-то писал. Поймав момент, когда он ненадолго оторвался от своего занятия, поднял голову и уставился перед собой, я негромко мяукнул и позволил пламени свечи отразится в глазах. Людоед вздрогнул от неожиданности. Я неспешно вышел из угла, замурлыкал и потерся об его ногу. Он погладил меня по голове и удивленно сказал:
- Откуда ты взялся, котик. Надо тебя накормить. Пойдем на кухню.
Мы спустились по лестнице вниз.
- Мадлен, - распорядился Людоед – накорми кота. Потом пусть бродит, где хочет. Я буду у себя, не беспокоить меня.
Поев, я вернулся в кабинет Людоеда и запрыгнул на спинку кресла, в котором он сидел. Людоед опять погладил меня, поднялся и позвал:
- Пойдем, кот, в подвал. Мне надо кое-что проверить. Только там веди себя тихо, не разбей чего.
Мы спустились в подвал, не встретив по пути никого из немногочисленной прислуги. За первой дверью, открывающейся во двор замка, была крутая лестница, ведущая ко второй двери. Людоед открывал висячие замки и вешал их на засовы.
За последней дверью оказалось обширное помещение, заставленное столами, на которых помещались многочисленные сосуды. В глубине тлел без дыма небольшой очаг. Нагретый воздух от него втягивался в узкие щели в стене.
- Вот, котик, осматривайся, погуляй, только осторожно – сказал Людоед, медленно добавляя жидкость из кувшина в металлический чан над очагом. Двигаясь вдоль стен, я осмотрел комнату. Дверь оказалась единственным выходом. Стены выложены камнем. Людоед продолжал возиться с сосудами, что-то бормоча. Вот такой это оказался тихий, очень одинокий человек, которого мне надо убить. Я бесшумно взял оставленные на столе ключи, прокрался коридор, наваливаясь всем
телом закрыл первую дверь и запер ее на замок. Проделав то же со второй дверью, я поспешил за Жаком.
Пока разбуженный нами сонный управляющий читал королевский указ, приведенные Жаком королевские стражники спешно закладывали камнями дверную нишу на входе в подвал, чтобы раз и навсегда покончить с «нечестивым и богопротивным колдовством».

Вскоре они и свадьбу сыграли.
Так сын мельника женился
на принцессе и сделался принцем.
Все они жили долго и счастливо, особенно кот,
который стал придворным министром и гордо
расхаживал по дворцу в высоких сапогах.
«Кот в сапогах»

Принцесса вышла замуж за Жака. У них уже трое детей. Принцесса после замужества сильно растолстела и стала сварливой. Жак пользуется любым случаем, чтобы улизнуть из замка летом на пруд, зимой к тестю. Они подолгу сидят за столом за кувшинами вина и о чем-то беседуют. О чем, не знаю, мне не интересно. Вообще, в последнее время мы очень редко видимся.
У меня есть своя клетушка в замке и даже старый слуга, который занимается моими мисками и чистит подстилку. Работы у него немного и он вполне доволен. Не знаю, чем он займется после меня, да это мне безразлично. Мое время истекает. Сейчас я уже устал. Если проснусь завтра, то отнесу мои записки в библиотеку замка, которая осталась от Людоеда и положу в какую-нибудь книгу. Может, кто-то их потом прочитает. Впрочем, дальнейшая судьба моего труда меня не очень интересует, все равно не узнаю. Так, способ занять чем-то остаток времени.
Прощайте.
             Кот в сапогах.

+6

2

История, случившаяся несколько лет назад.
http://i079.radikal.ru/1502/46/e51da4c234db.gif
САЛАМАНДРА
Люблю осенней безлунной ночью смотреть в костер. Неблагоразумно, конечно, глаза засвечиваются, потом в темноте ничего не разглядишь, но огонь притягивает.
В причудливой пляске языков пламени появляются и исчезают странные фигуры.
Жизнь их мимолетна и не оставляет следов в изменчивой стихии пламени, но она яркая, в самом деле огненная. Мрак и холод ночи отступают перед  пульсирующим светом, очерчивающим наполненный теплом неровный круг, недоступный для нечисти.
Так я встретилась с Саламандрой. Она скользила между играющими языками пламени, купалась в них, сама похожая на более яркий язык огня.
Я застыла на месте, боясь спугнуть видение, а Саламандра, меняя текучи облики свои, то похожая на шуструю ящерку, то на танцующую женщину, проворно сновала между раскаленных углей.
Временами она высовывалась из огня и, такое впечатление, лукаво поглядывала на меня. В огромном, пронизанном лютой стужей мире нашелся островок тепла и жизни – поняла я ее чувства. Протянула руку к огню и моих пальцев на миг коснулась ее огненная ладонь. Я инстинктивно дернулась, она тоже вздрогнула. Видимо моя ледяная плоть тоже обожгла ее космическим холодом. Подбросила еще сучьев в костер и сидела, наблюдая за ее стремительными текучими движениями. Потом наступило утро, горизонт посветлел и она  ушла.
Куда? Не знаю.
Следующая наша встреча была мимолетной и произошла при довольно драматических обстоятельствах.
Сообщение о таежном пожаре пришло заблаговременно, поэтому мы особо не спешили. Сворачивали палатки, спальники, собирали всякую мелочь. Остановившись, чтобы вытереть пот, заливавший глаза (день был очень жаркий) я увидела, что чуть впереди справа поднимаются клубы дыма.
- В-в-в – вырвалось у меня.
Я ткнула рукой в ту сторону, привлекая внимание.
Побросав все, что не успели загрузить, мы заскочили в кабину вездехода, Миша врубил газ и началась сумасшедшая гонка через лес. Вездеход бросало из стороны в сторону, трухлявые пни крошились под гусеницами, я большую часть времени парила над сидением, пытаясь не врезаться головой в потолок кабины. "Как лягушка в футбольном мяче" - вспомнилось знакомое.
Затем помню страшный удар, все-таки достала головой до потолка, вездеход развернулся на месте, Миша заглушил двигатель, они со Стасом выскочили из кабины и теперь возились в траве с чем-то тяжелым. Преодолевая головокружение я вывалилась следом и то, что увидела, мне очень не понравилось. Одна гусеница слетела, порванная ударом о моренный валун и теперь мужики тащили ее к вездеходу. Я подскочила, взялась за провисающую середину, приподняла и тут же наступила на крупную лесную крысу, бегущую от уже близкого огня. Свалилась я очень удачно, как раз под гусеницу, которая легла мне на спину и основательно впилась траками. Чтобы спасти остатки кожи на спине я со всей возможной прытью побежала на четвереньках, неся на себе гусеницу и тихонько подвывая.
Заменили лопнувший палец быстро, я бросилась к правой двери и столкнулась с Мишей, который тащил здоровенный тюк с палатками, вылетевший из кузова в момент удара.
- Брось! - заорала я, пытаясь отобрать у него тюк.
Он не отдавал и пытался запихнуть его в кабину. Тюк явно не пролезал в дверцу. Я пнула его в колено, сильно рванула тюк и вместе с ним повалилась на землю. Подоспевший Стас за шиворот забросил Мишу в кабину и повернулся ко мне. Я уже выбралась из-под тяжелого брезентового свертка и тут что-то тяжелое и неимоверно горячее шарахнуло меня по голове. Я заорала, замахала руками, стало темно и ужасно душно, запахло паленым. Я вырвалась из рук Стаса, сорвала с головы его куртку, но ничего сказать не успела. Он закинул меня в кабину, прыгнул сам, придавив меня и заорал:
- Гони!
Вездеход прыгнул с места и понесся вперед. Тряска позволила мне освободится от Стаса и я выглянула через ветровое стекло. Впереди дымились кусты. Неожиданно прямо по курсу куст вспыхнул взрывом, загоревшись сразу весь и в огне мелькнула знакомая гибкая фигура. Она махала рукой, указывая направление.
- Бери левее, там прогалина!
Закричала я, неожиданно вспомнив карту этого участка.
Вездеход проломился через горящий подлесок, вылетел на берег речки и пополз через брод. Я почувствовала, что лицо и головы невыносимо щиплет, из носа течет.
- Умыться бы – жалобно проныла я.
- … - слаженным дуэтом ответили суровые мужские голоса.
В базовом лагере нас издалека заметили, народ высыпал из палаток. Стас и Миша с разных сторон вылезли из кабины, из толпы раздались вопросы, восклицания, начался галдеж. Покачиваясь я тяжело выбралась на гусеницу. Мгновенно пала зловещая тишина.
- Ой, кто это? – раздался одинокий голос.
- Богатая буду, не узнали - ответила я, спускаясь на траву.
Стоило мне это приключение прически да небольших ожогов на физиономии, могла быть и хуже. Но случаются в странствиях моих зачастую весьма полезные знакомства.

+4

3

Делия, а Вы не собираетесь продолжить Путевые заметки?
Например нищий и воришка, кторый лет десять назад был студентом и общался с неким поэтом Франсуа, вдруг стал свидетелем ареста кого-то очень похожего на Франсуа. Да скажем, арестованный бормотал стихи...

Или не Вийона избрать героем, а де Бержерака? Или Рембо? Я, например, ничего не знаю об Артюре Рембо, кроме имени и реакции Владимира Высоцкого.

0

4

Костя-Семен
Имеются готовые истории. О случившемся, о том, что может случится. Впрочем, большой разницы между этими нет.

Итак, ВЫБОР

«Осень, в небе жгут корабли. Осень, мне бы прочь от земли», хрипло поет Шевчук в наушниках.  Ветер мотает по небу обрывки облаков. Довольно холодно, так что бреду по почти пустой набережной. Суета и шум большого города вызывают зудящее раздражение. Особенно сразу по приезду. Потом это проходит, чувства грубеют, затягивают дела, которые здесь кажутся важными и так удается дотянуть до нового лета, когда снова удастся уехать на пару месяцев.
         Через неделю после возвращения я уже была готова наносить и принимать визиты, участвовать в мероприятиях, вообще вести подобие светской жизни. Как-то пораньше закончив дела, за которые стипендию и зарплату платят, на всякий случай заглянула в клуб, впрочем, не рассчитывая застать там кого-либо из знакомых. С начала зимы, вернувшись из своих странствий, народ начнет понемногу кучковаться, рассказывать о виденном, строить новые планы, а пока еще рано. Действительно, кроме пары лично мне незнакомых «чайников» да коменданта-сторожа-завхоза (это один человек) никого не встретила. Напилась чаю, немного покалякала о текущих делах и уже собралась уходить, как неожиданно заявился Макс. Последний раз мы виделись с ним больше года назад, когда он собирался ехать покорять Москву. И вот, движимый, несомненно, самыми гуманными побуждениями, оставив столицу не завоеванной и не разграбленной, вернулся. За этот период времени моя жизнь оказалась гораздо беднее эпохальными событиями. Только что и успела окончить универ, выйти замуж, поступить в аспирантуру, развестись – в такой вот последовательности.
         Некоторое время мы наперебой пересказывали друг другу занимательные эпизоды каждый своего земного пути. Макс вернулся совсем недавно, разочаровавшись в столичной жизни,  и опять принялся искать достойное применение своим талантам в провинции. Разговор перескочил на общих знакомых. По приезду, в приступе мизантропии, я еще никому не звонила и только от Макса узнала, что из наших в городе сейчас Герасим с Викой, Слон и Толян.
         Пылкая натура Макса сразу потребовала собраться всем вместе и пообщаться в неформальной обстановке. Лучше всего на моей территории. Я не возражала. Пора было напомнить соседям, что я еще никуда не сгинула. Впрочем, особого шумства и безобразий не ожидалось, публика не та.
         Сам Макс пока радовал своим присутствием родственницу – двоюродную тетю. Между делом он попросил моего  разрешения временно приютить у меня  свое барахло, которого накопилось немало и которое уже «начало стеснять старушку» по его словам. Начисто утратив бдительность, я согласилась.
         Не откладывая дело, завернули к его родственнице за вещами. Старушкой-тетей оказалась женщина лет сорока пяти, которая посмотрела на меня с состраданием. Многочисленные этюды, наброски, коробки с красками и кистями Макс нагрузил на меня, сославшись на то, что он натура тонкая и художественная, а для меня килограммов 30-40 ничего не значат. Сам он прихватил какие-то подозрительные узлы. Когда он чрезвычайно сердечно  попрощался с родственницей, во мне шевельнулось зловещее предчувствие. Загрузились в такси и поехали ко мне.
         Дом мой стоит на самом краю Академгородка. Мне всегда очень нравилось, что из окна одной комнаты видна не слишком истоптанная сосновая роща, а с балкона открывается вид на Енисей, текущий под высоким обрывистым берегом. Одно время рядом принялись строить еще жилой дом, но застройщики к счастью скоро проворовались, не успев сильно испохабить окрестности.
         Традиционно обозвав мою скромную «полуторку» казармой, Макс предложил свои дизайнерские услуги. Я благоразумно отказалась. Появившиеся ранее у меня смутные опасения оправдались самым трагичным образом, когда Макс усевшись на диване в гостиной-кабинете, как бы вскользь заметил, что сейчас его престарелая родственница оказалась занята какими-то таинственными личными делами, так что ему необходимо несколько дней где-то перекантоваться. Узнаю его фирменный стиль: «Тетенька, дай воды напиться, а то так есть хочется, что переночевать негде». Только обреченно вздохнула, отвергла идею в благодарность за приют написать мой портрет в виде русалки в ванне и занялась устройством гостя.
         Макс тем временем развил бурную деятельность по организации грядущего сабантуя. Обзвонив с моего телефона предполагаемых участников, назначил время на субботу.
         В субботу с утра мы с Максом прогулялись по магазинам в поисках подходящих яств и напитков, благо аспирантскую стипендию я получила за два месяца. Потом он занялся облагораживанием внутренностей моего обиталища. Впрочем, ничего страшного не случилось, Макс только развесил  в гостиной на книжных полках свои более-менее законченные шедевры. Мы перетащили из кухни стол и начали готовить нехитрую закуску.
         Посиделки получились в меру бестолковые и веселые. Как обычно трепались обо всем. Когда гости уже пришли в благодушное настроение, я решилась немного помузицировать. Звуки, которые мне удалось извлечь из гитары, были восприняты вполне благосклонно.
          Неожиданно, до того непривычно молчаливый Герасим, выдал историю о загадочной вершине некой горы Икатского хребта . Это Курумканский район в Бурятии. У него в тех местах живут родственники. Так вот, местные предания рассказывают о не очень высокой и довольно простой горе, на вершине которой никто не бывает.
- Потому, что на фиг никому не нужно – заметила Вика.
- Очень даже нужно – разгорячился Герасим – но боязно. Примочка в том, что после этого жизнь человека меняется. И все становится не хорошо и не плохо, а правильно. Может в соответствии с тем, что сам хочет, но не осознает. В результате выходит хрен знает что, поэтому туда давно перестали лазить. И еще, чтобы подняться наверх нужно твердо решить это сделать, идти до конца, что бы ни случилось.-
- Поехали – оживился Макс – порадуем аниму исполнением ее желаний.-
И уставился на меня довольно похабным взглядом. Посыпались в основном непристойные предположения насчет содержания этих самых неосознанных желаний и способов их реализации.
- Сгоняем туда и на месте посмотрим, что там и как. Зама на хозяйстве оставлю. – Солидно пробасил буржуй Слон, владелец автостоянки и шиномонтажки. Герасим с Викой фрилансеры, пишут для нескольких местных газет. То есть тоже легки на подъем. Толян лабает в одной музыкальной группе. Сейчас у них временный творческий застой и он пока свободен. О Максе и говорить нечего, он свободен всегда.
         Тут уж я подала голос.
- Совсем обалдели, люди творческих профессий, акулы бизнеса и прочие бездельники. У меня каникулы уже закончились.
- Отпросись. По семейным обстоятельствам – отчеканил Слон.
Общественность временно перестала галдеть и уставилась на меня.
- Попробую договориться – промямлила я.
         Тем временем Макс без спросу залез в секретер и стал искать карты тех мест. Приструнить его я не успела. Наконец нашел нужную двухсотку, перепутав все остальные листы. Они с Толяном принялись ее рассматривать.
- За две недели вполне успеем смотаться – объявил Толян. – Снега в горах еще не будет. Дня через три и двинем. Чего тянуть то.
         Идея такого скоропостижного похода была довольно дикой, но именно потому привлекательной. Вдобавок, каждая новая вершина воспринималась мною тогда как вызов, на который просто необходимо ответить.
         Осенняя тайга встретила нас многоцветием красок и запахов увядания. Сквозь желтизну лиственниц горели краски рябины, уже полегшая трава светилась всеми цветами желто-красной части спектра. Люблю это время года.
         Лагерь поставили вблизи скальной стены, закрывающей вожделенную вершину. До темноты успели снизу наметить возможные пути подхода к первой террасе.
         Утро встретило затянутым тучами небом и сырым ветром. Нужно было торопиться, снег в горах может выпасть рано.
         Стенку удалось пройти без затруднений. Затем пошли траверсом по наклонной террасе. Дальше путь перекрывала не очень широкая трещина, рассекающая скальную стену почти до основания и постепенно сужающуюся к низу.
- Лучше бы здесь распоркой подняться, время бы сэкономили – заметил Толян.
- Назад шкуродером пойдем – ответила я.
         В верхней части трещина расширялась метров до четырех с лишним. Площадка перед ней подходящая, чтобы разбежаться и прыгнуть. Но страховку все же закрепили. Первым прыгнул Слон. Перелетел с солидным запасом, приземлился на четвереньки. Немного прошел по карнизу, освобождая место. Следующей приготовилась прыгать Вика. Что случилось в момент прыжка, я не видела. Потом рассказывали, что из-под ее толчковой ноги вывернулся камень.
Вика ударилась о противоположный край трещины, маятником качнулась назад на страховке. Я услышала глухой шлепок о скалу. Вика неподвижно повисла на прикрепленном к ее поясу репшнуре.
- Спускайте ее вниз – крикнула я и нырнула в шкуродер. Бегом к палатке. Вытряхнула из рюкзака аптечку и опять бегом вернулась к подножию скалы. Первым вывалился из шкуродера Герасим, подхватил Вику, положил на землю. Она была без сознания. Я быстро пробежала пальцами по обмякшему телу. Правая нога – перелом берцовых со смещением, ушибы, каска помята. Скорее всего есть сотрясение. В углу ее рта выступила кровь. Может, все-таки внутренних повреждений нет, просто язык прикусила? Расстегнув на Вику штормовку, приложила ухо к груди. Дыхание прерывистое, поверхностное, но хрипов нет. И то хорошо. Из шприц-тюбиков ввела анальгетик и противошоковое. Антикоагулянты погодим. Не ясно с внутренними повреждениями. Теперь шина. Когда совмещала обломки костей, Вика слабо дернулась и застонала. Тем временем ребята из дюралевых стоек палатки и куска брезента приготовили носилки. Переложили на них Вику. На всякий случай я еще ввела ей антибиотик.
- Будете в зоне связи, Герасим, сразу звони родственнику. Пускай ждет в поселке с машиной. Повезешь в район в ЦРБ. Там жди нас. Ребята, а вы сразу возвращайтесь, снимем лагерь и тоже в район. Я буду ждать вас здесь.-
         Следовало пойти с ними, не до лагеря, с ним ничего не сделается. Но оставалась одна мысль – заноза: что там наверху. Мысль о вершине не давала мне покоя, постепенно превращаясь в манию. Даже чувствовала злость на Вику, за ее неудачный прыжок. Я написала записку с перечнем, дозами и временем введения препаратов, сунула ее в аптечку и передала Герасиму.
- Придет в себя, еще введешь обезболивающее, один тюбик. Не забудьте документы, бабки. Двигайте, жду послезавтра.
         Ушли, я осталась одна в лагере. До темноты паковала вещи. Удивительно, как сильно успели разбросать. Вике крупно не повезло. Опыта у нее достаточно, но от случайностей никто не застрахован. Вспомнилось, когда я только начинала на Красноярских Столбах, она была моей наставницей.
         На следующий день с утра погода продолжала портиться. Низкие снеговые тучи цеплялись за вершины гор, ветер усилился. Я сидела у костра, злилась на весь белый свет и в этой злости пыталась отыскать необходимую решимость. Поездка безнадежно накрылась и другой случай подняться здесь едва ли представится. Неизвестно, чем и где я буду занята через год.  Как толковал Герасим: «Нужно очень хотеть подняться на вершину. Наплевать на все и лезть, решиться и не отступать. Тогда все будет путем. Такое это, говорят, место». Так и следует поступать, не только здесь и сейчас.
         Я встала. Дело надо завершить. До вечера успею туда и назад, а завтра вернутся ребята и мы все вместе уедем. Прикинула предстоящий путь. До террасы пойду по расщелине, затем по скальному ребру, а там видно будет.
         Узкая трещина рассекала гранитное зеркало и упиралась в нависающий выступ, скрывающий уже близкую вершину. Осталось пройти последние десятки метров. Затем наверху сильно оттолкнуться от каменного блина, расположенного немного левее трещины и в броске поймать верхний край выступа. Отсюда не разглядеть, но наверняка там есть за что зацепиться.
         Ветер, сменив направление, принес снежный заряд. Еще немного похолодает и забитая мокрым, превращающимся в лед снегом, трещина станет непроходимой. Пути назад тоже не будет. Я осторожно продвинулась по скользкой полке и зацепилась пальцами за край щели. Застывающие на лету капли дождя со снегом хлестнули по разгоряченному лицу.  Мелькнула мыслишка: «А чем эта вершина может отличаться от других, которые я видела, где уже бывала? Голый камень с пятнами лишайников. Что я хочу найти там?»
Вернуться? Куда и зачем? Туда, где один день почти не отличается от другого, где вся жизнь один долгий день, в котором ничего не будет.
Впереди полка обрывается, вверх уходит отрицательное зеркало, ошибочно прочитанное снизу как ключ. Зеркало рассекают несколько трещин. Холодный ветер ледника кружит снежинки. Значит, спуск за выступом скалы совсем обледенел и стал непроходимым. Остается один путь – вверх. 
- Кажется, ты влипла, дорогуша. И на этот раз влипла окончательно.
Отвечаю себе коротко и неприлично, начинаю глубоко дышать, нагоняя кислород и злость в мышцы. Разминаю пальцы.
- Ну, не подведите, «небесные крючья». Вперед!
Начинаю подъем. И все станет правильно.
http://s019.radikal.ru/i600/1504/3f/57b6935f76ce.jpg

+1

5

Делия
Очень откровенно получилось, очень интимно. Я себя чувствую так, словно невовремя вперся в женский душ.

Спасибо. Дай Вам бог.

+1

6

ТЕНЬ ЖЕНЩИНЫ
Командировка получилась какая-то нелепая. Застряла я в этом городишке видимо надолго. Начиналось все просто прекрасно. Давно заметила, что таков пролог к последующим неприятностям. Я получила ведущего специалиста, была назначена руководителем темы. Пусть на теме, кроме меня, не числилось ни одного сотрудника, титул тешил мое самолюбие.

В общем, когда меня вызвал шеф и заявил, что все инженеры сейчас в разгоне и за приборами ехать некому, а я, он уверен, справлюсь с этим делом и не дам обвести себя вокруг пальца «этим хитрецам из КБ», я попалась на элементарное «слабо».
Картина нарисовалась удручающая. При всем моем электронном невежестве многочисленные дефекты системы при прогонке на стенде просто бросались в глаза. Созвонилась с шефом и получила указание «давить до победного конца». То есть пребывать мне в ссылке в некогда закрытом городе N неизвестно сколько.
Раз в день я появлялась в КБ, осведомлялась об успехах и дальше была предоставлена сама себе.

Сидеть в гостинице быстро осточертело.
И вот я меланхолически брела по весенним лужам. Итальянские сапоги, изготовленные в провинции Сычуань, начали промокать, что тоже не улучшало настроения.
Вдруг впереди обозначилось подозрительное движение. Прямо на меня, поднимая россыпи мутных брызг, неслось черное лохматое чудовище. На оскаленной в радостной улыбке морде безумным восторгом горели маленькие коричневые глазки, слюни и сопли свисали длинными жгутами на обе стороны.  От неожиданности я поскользнулась,  все же успела уклониться от лобового столкновения и обеими руками вцепилась в мохнатый загривок.
Ньюф радостно гавкнул, подпрыгнул, пытаясь лизнуть меня в лицо. Передние лапы оставили четкие грязные отпечатки на моем светлом плаще.
- Ты что творишь, сукин сын! – Заорала я, пытаясь встряхнуть его за загривок.
Не удержала тяжеленную тушу и этот придурковатый водолаз заскакал вокруг меня, восторженно крутя хвостом и примериваясь снова полезть обниматься.
- Не бойтесь, он не кусается, щенок еще – задыхаясь выпалил мужчина, пристегивая карабин.
- Ох, извините, отпустил погулять…

Я узнала его. Дима, инженер из КБ, мельком познакомились в столовой, к нашему заказу отношения не имеет.
- Так, - зловеще произнесла я.
- Во-первых, привет! Во-вторых, кто меня теперь отмывать будет? – Я ткнула пальцем в отпечатки лап на плаще.
- Да я … Здравствуйте, Делия. Я тут рядом живу, зайдем, отчистим. – От смущения он стал запинаться.
- Пошли – решительно сказала я.
- Не знаю, что на него нашло – продолжал оправдываться Дима.
- Такой всегда послушный…
- Значит, выпускаем дрессированную собаку – начала я прокурорским тоном – она нападает на девушку, пачкает… Изобретательный нынче маньяк пошел…
Плащ никак не хотел отчищаться. И зачем я купила светлый? Есть старый кожаный, ему бы ничего не сделалось. Мы сидели на кухне, пили чай с лимоном и соображали, что делать дальше.

- Тут, рядом, экспресс-чистка есть – сказал Дима.
- Давай, я отнесу, они почистят, высушат, это быстро.
- Неси – согласилась я.
- Все равно в таком виде на улице не показаться.
Тяжелая голова Дикки легла мне на колени. Бедный пес осознал, что натворил и теперь очень переживал. Дима позвал меня из комнаты. Я щелкнула Дикки в нос, встала, расправила юбку и прошла в гостиную.  Дима включил телевизор, положил пульт на столик около дивана.
- Вот, пока хожу, посмотри. Или книги. – Он показал на большой стеллаж.
- Побежал.

Хлопнула входная дверь. Я осмотрелась.
Небольшая аккуратная квартира тем не менее производила впечатление неухоженности и заброшенности. Словно тщательно прибранный гостиничный номер. По телевизору скандалили какие-то тетки в очередном прямом эфире, смотреть и слушать их было муторно, поэтому я отвернулась к стеллажу с книгами. В основном стояли книги по радиоэлектронике, которые мало меня заинтересовали. С краю полки обнаружился четырехтомник Александра Грина в старом издании библиотеки «Огонька» Это было уже интереснее. Я стала перебирать томики , отыскивая рассказ «Сердце пустыни», почему-то не разу не удалось прочитать его до конца. Неожиданно, вынимая очередную книгу, я нащупала пальца что-то металлическое. Это была простенькая рамка с фотографией.

Молодая светловолосая женщина, снятая на фоне пейзажа, смотрела на меня с задумчивой улыбкой. Я несколько минут рассматривала ее, потом засунула фотографию на прежнее место за книги. Больше искать ничего не стала, открыла наугад том, который держала в руках. Присела в кресло у окна и некоторое время читала, стараясь сообразить, на какой истории открылась книга. Довольно быстро догадалась, что это «Сверкающие струи Теллури» и некоторое время читала, представляя картины обреченного города.

Вернулся Дима и принес отчищенный, но насквозь мокрый плащ и в качестве компенсации за понесенный моральный ущерб бутылку «Совиньона». Плащ предстояло высушить и прогладить, поэтому мы расположились на кухне неторопливо беседуя ни о чем.
Ночью я неожиданно проснулась, испытывая странное чувство. Кожа приобрела необычайную чувствительность, явственно ощущалась каждая складка смятой простыни, на которой я лежала, рядом горячее до озноба тело Димы, его рука, лежащая на моей груди. Неожиданно в стороне раздался тихий, на рани слышимости, полувздох, полувсхлип, в прихожей заскулил водолаз Дикки. Холодный ветерок тронул мои волосы, мурашками пробежал по влажной коже и исчез. Я плотнее закуталась в одеяло, некоторое время лежала вслушиваясь в звенящую тишину, потом уснула.

Утром Дима ушел на работу, мне торопиться было некуда, очередное испытание установки было назначено на 11. Пока приняла душ и занялась уже подсохшим плащом. Оглядывая в зеркале в ванной результаты своего труда, краем глаза на границе зрения заметила какое-то смутное движение. Тонко задребезжала гитарная струна, из зеркала на меня смотрела та светловолосая женщина с фотографии. Потом ее изображение начало удаляться в глубину стекла, изображение подернулось полупрозрачной зеленоватой дымкой, похожей на поверхность воды, если смотреть снизу, из глубины, угадывался постепенно меркнущий солнечный диск, расколотый на куски мелкой рябью. Картина постепенно заполнялась багровым туманом. Затем стекло очистилось и я увидела свое отражение. Меня здорово затрясло, дыхание прерывалось. Открыв холодную воду я сунула голову под кран и несколько секунд стояла так, чувствуя как ледяные струйки стекают за шиворот. Под дверью ванной опять скулил Дикки, я прицепила поводок и поспешно вывела его гулять.

Испытания прошли успешно, приборы были упакованы и отправлены в аэропорт, командировка закончилась. Дима провожал меня на своей машине. Почти всю дорогу мы молчали. Только на самой площади перед вокзалом я спросила:
- Когда она умерла?
Он сильно вздрогнул, потом с трудом проговорил:
- Год назад. Утонула, так и не нашли.

Я вышла из машины и пошла к стойке регистрации. Уже объявили посадку на рейс. Больше мне не доводилось бывать в N и я не знаю, чем кончилась и кончилась ли вообще история, к краю которой мне довелось прикоснуться. Но, пожалуй,  мне стало ясно, что необходимо ухитриться пережить всех, кто мне дорог, чтобы не остаться в обрывках чужих воспоминаний, не проживать в чьих-то снах фрагменты уже окончившейся жизни и повторений ее конца.

+2

7

Делия
Спасибо Вам.
От своего имени - по-своему.
От имени Димы - по своему.
От имени водолаза Дикки может и не будет благодарности вслух, но не зря же он к Вам тогда бросился, ведь так?

+1

8

Костя-Семен
С ньюфа все и началось.
http://i004.radikal.ru/1504/5b/a41a6ce6bed0.jpg

0

9

Делия
Нашел этого ньюфа на Проза ру, а с ним еще три десятка расскзов. "О грибах" - что-то слишком мрачно, на Вас не похоже, "Цена", - изивините, но просто не понял. А вообще сильно цепляет. Неожиданные интересы, опыт, наблюдательность, особенно впечатляет откровенность.

0

10

Костя-Семен
"Цена" это фактически набросок. Время выберу, доработаю. Там что-то вовсе экзистенциальное закручивается, сама еще не пойму.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лукоморье » Путевые заметки