Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Щитом и Шпагой ("Мы из Тайной канцелярии 2"


Щитом и Шпагой ("Мы из Тайной канцелярии 2"

Сообщений 11 страница 20 из 24

11

Негромкий бабах, запах горелого дыма, сотрясение от упавшего тяжёлого тела.
За стеной сообразили, что дело неладно. Зашуршал отодвигаемый засов, дверь приоткрылась.
— Спокойно, Маша! Я Дубровский! — звонко выкрикнул я в опешившее лицо верзилы, возникшего в дверном проёме, и с нескрываемым удовольствием двинул ему в челюсть, используя разряженный пистолетик будто кастет.
Когда делаешь от души, результаты впечатляют. Верзилу как ветром унесло, а ведь по габаритам он немногим уступал медведице.
Дальше что? Не было ни малейшего плана, действовать приходилось наобум. Скоро сбежится вся дворня, а она за милостивого барина горой. То бишь пора рвать когти, не то будет поздно.
И снова до боли жаль, что единственная моя суперспособность — телепатия — испарилась. А то я бы давно вызвал всю нашу кавалерию. Она держалась неподалёку. Иван и ещё парочка доверенных ребят жили в лесу, в смастерённом собственными руками шалашике. Но как до них дозовёшься? Ори — не ори, бесполезно. Не услышат.
Остаётся надеяться на себя, на невеликие мои силы.
Конечно, верзила был не один! Сначала в коридорчике материализовался дюжий хлопчик самого бандитского виду, потом ещё, и ещё…
А вот и их милость пожаловали! Явились — не запылились.
Губанов хмурился и смотрел на меня с изумлением. Вряд ли ему в голову приходило то, что соглядатай, которого он списал в расход, вдруг окажется настырным и живучим. Озадачил я его преизрядно.
— Каков молодец! — сказал он, обращаясь к своим людям. — Не струсил! Ей-богу не струсил!
Его гладкостриженная голова на сей раз не укрытая париком, повернулась ко мне:
— С ведмедом что отворил, признавайся?
— Пристрелил, — скромно пояснил я, указывая на дымящийся пистолетик и одновременно сожалея, что это не ПМ и тем более не «Стечкин».
— Изверг! Такую животину не пожалел, — опечалено произнёс Губанов и добавил в адрес готовых сорваться по его команде мордоворотов. — Погодите малость, никуда он от нас не денется. Говори, шельма, кто таков будешь на самом деле и что тебе надобно?
— Что ж сразу не спросил?
— Осерчал больно. Водится за мной сей грех.
— Да за тобой, любезный, грехи куда страшнее водятся. Измену затеял, шашни с цесарцами закрутил.
— Какая ещё измена? — зашумел Губанов. — Цесарцы наши союзниками.
— Даже союзников не стоит посвящать во все тайны. Сдавайся, Губанов. Государыня Анна милостива, авось не станет казнить, а помилует. Про то, как ты со мной обошёлся, я никому сказывать не стану. На сём крест готов целовать.
— Из Тайной канцелярии, выходит, будешь?
— Из неё самой. Про СМЕРШ слыхивал.
— Доводилось, — безучастно произнёс Губанов. — Обложили меня?
Если бы я ввернул фразочку про то, что изменник давно находится «под колпаком у Мюллера», она пропала бы впустую. Не знает местный народ про подвиги легендарного Штирлица. Потому я лишь кивнул.
Помещик внимательно следил за выражением на моём лице. Что-то ему показалось подозрительным.
— Сдаётся мне, что ты мухлюешь, картами краплёными играть взялся. Может, и впрямь из тайной канцелярии, но действуешь в одиночку. Нет никого за спиной. Исчезнешь ты, так не скоро хватятся.
— Так ведь всё равно хватятся!
— А я отбрешусь. Уехал скажу куда-то. В горячке собрался, расчёт получил и в един миг уехал. Куда делся — не с меня спрос. Людишки подтвердят, что в добром здравии при мне был.

0

12

Я горько усмехнулся:
— Так в своих людей веришь?
— А что мне им не верить? Я пустобрёхов к себе не приближал. Только проверенных. А таперича, братцы, скрутите энтого прощелыгу.
— Что, ещё медведи есть?  — оттягивая время, поинтересовался я.
— Рази ж на тебя напасёшься!
— Жаль!
Тут не выдержавший Губанов крикнул:
— Чаво стоймя стоите?! Хватайте! А то уйдёт поганец!
Драка была скоротечной. Я молотил кулаками и лягался как осёл, но мужички дело знали туго. Сначала сбили с ног, потом спеленали и с молчаливого согласия Губанова старательно принялись выбивать из меня дух.
Я готовился умереть, даже слабой надежды избежать гибели не просматривалось, но вдруг хватка бойцов ослабела, они отпрянули после грозного окрика «А ну прекратить! Государево слово и дело!»
Меня рывком поставили на ноги.
— Петя, братишка! Ты жив?!
По лицу текла кровь, мешая разглядеть говорившего, но я бы узнал этот голос из тысячи. Мой предок, мой ровесник и, наверное, самый дорогой для меня человек: Ваня. Иван Елисеев, некогда копиист Тайной канцелярии, а ныне один из следователей не так давно организованного Андреем Ивановичем Ушаковым СМЕРШа.
— Живой! — откликнулся я. — Не шибко здоровый, но живой!
Он сгрёб меня в объятия, всхлипнул. Это были мужские слёзы радости. Те, которые настоящие мужчины могут позволить себе.
— Как ты узнал, Ваня?! Я пытался связаться с тобой, но ничего не выходило.
— Я тоже. Что-то произошло… Не знаю, что.
— Тогда как? Как ты узнал?
— К счастью, я не привык полагаться только на милости Господа нашего. В доме есть мальчишка, казачок. Я дал ему денег, договорился, что он будет присматривать за тобой. Когда тебя схватили, мальчишка прибежал в лес, рассказал нам.
— Можно на него взглянуть?
— Антипка, где ты? — окликнул Иван.
Откуда-то вынырнул вихрастый босоногий парнишка лет десяти, с любопытством уставился на нас.
— Тута я, дяденька.
— Отец, мать у тебя есть?
— Нема, сударь. Померли, — потупился мальчик.
— Тогда с нами поедешь, в Питер. Нечего тебе тут делать, — решил я. — Мы тебе в СМЕРШе вольную дадим. Правда, господин следователь?
— Точно так, — улыбнулся Иван. — Согласен, Антипка?
— Согласен, — шмыгнул носом пацан. — С барином что будет?
— А вот это уже не твоего ума дела, — сказал я. — Собирайся. Поедем столицу смотреть.
Через полчаса прибыли расквартированные в соседней деревне драгуны. Пока их не было, мне на скорую руку организовали первую медицинскую помощь. К счастью, отделался я сравнительно легко. Могло быть куда хуже. Тем не менее, Иван подумывал о том, чтобы оставить меня на недельку в теперь уже бывшем поместье Губанова на излечение. Еле удалось убедить, что дорогу я выдержу, и в Питере мне будет значительно лучше.
Антипка ехал на одной телеге со мной и Иваном. Он всю дорогу молчал. Я тоже был неразговорчив. Мне снова вспоминалась сестра, оставленная в будущем, племянник Женя. Я не хотел возвращаться назад, но всё равно ощущал светлую тоску по этим людям. Как ни крути, они всегда были немалой частью моей жизни. Я очень хотел, чтобы у них всё было хорошо. Пусть даже без меня.
Я не знал, что в этот самый момент Женя думал о том же самом, хотя нас разделяли почти три столетия.

0

13

Глава 3
— А балет, ну, а балет, сегодня здесь, а завтра нет, — вполголоса напевал я старый хит Буйнова, облачаясь в штатский камзол.
Песня как нельзя соответствовала моменту. Императрица выписала из Италии оперно-балетную труппу, и теперь целый десант итальянцев во главе с композитором Франческо Арайя  в поте лица ставил оперу «Сила любви и ненависти». Арайе помогали два хореографа: француз Жан Батист Ландэ и венецианец Антонио Ринальди по прозвищу Фузано — Вертун.
Премьера ожидалась сегодня. Билет лежал у меня в кармане, а поскольку связано это было со служебными обязанностями, отвертеться не представлялось возможным.
Иван стал моим товарищем по несчастью. Впрочем, он надеялся увидеть во время оперы предмет давних своих воздыханий — Екатерину Андреевну Ушакову, штац-фрейлину её императорского величества и по совместительству дочку главы Тайной канцелярии. Ради встречи предок был готов на всё, даже на многочасовое действо, из описания коего следовало: «после первого акта сатиры, огородники и огородницы танцуют изрядный балет, второй акт закончится преизрядным балетом, сделанным по японскому обыкновению, в конце более ста человек сойдут с верхния галереи сего великолепного строения и станцуют при слаженном пении действующих персон и играющей музыке всего оркестра приятный балет, которым кончается сия главная опера».
Насколько я понял, балет ещё не выделился в качестве отдельного вида искусства и шёл в «нагрузку» к опере.
Своими силами итальянцы бы не обошлись, элементарно не хватало людей. Но выход отыскали быстро: церковные певчие Придворной капеллы вошли в состав хора, а кордебалет лёг на плечи кадетам Шляхетского корпуса. Будущие офицеры с удовольствием тянули ножки не только на плацу, но и у балетного станка, и с превеликой охотой исполняли всяческие антраша.
Как и следовало ожидать, народу на представлении было битком. Съехался весь цвет Петербурга, вся знать. Покуда Иван вертел головой, отыскивая зазнобу, я высматривал того, ради кого, собственно и состоялся сегодняшний культпоход. Места нам подобрали что надо, отсюда открывался изумительный вид… не столько на сцену, сколько на Карла Бирона — старшего брата могущественного фаворита императрицы.
Я знал, что у него на коленях лежат дощечки с именем Барбарелы — смазливой итальянской балерины, ученицы Фузано, примы балета. Прочие танцовщицы были страшнее смертного греха, особенно по нынешним российским меркам: мешки с костями, тощие, изнуренные, с впалыми щеками и отсутствием даже намёка на грудь. Рубенс, глядя на них, удавился б с тоски. На фоне этих скелетов во плоти, обладающая аппетитными округлыми формами Барбарела, на чьём прехорошеньком смуглом личике всегда красовалась улыбка, а зубки казались сделанными из фарфора, смотрелась секс-бомбой. А если добавить вызывающие наряды всех тех прекраснодушных огородниц и пастушек, партии которых она исполняла, то, как она сверкала глазками во время танца, её грацию, молодость и свежесть — неудивительно, что сия бомба подорвала немало мужских сердец, принадлежавших столпам Российской империи.
Очередной мишенью итальянской звёздочки стал Карл Бирон в изумрудного цвета бархатном камзоле, коротком напудренном парике. Этот «старый солдат, не ведавший слов любви», фактически инвалид, пал к её ногам. Осталось аккуратненько переступить через него к следующей самой важной ступеньке — Эрнсту-Иоганну. Барбарела понимала толк в женских чарах, а фаворит явно был не святой.
Заиграла музыка, раскатисто грянул хор. Глотки у придворных певчих лужёные, пушечную канонаду за пояс заткнут. Началась опера. К счастью, накал страстей быстро пошёл на спад, уши закладывать перестало. Солисты в пышных одеяниях и масках затянули что-то своё, хоть и итальянское, но совершенно не походившее на мелодии и ритмы Сан-Ремо двадцать первого века. Никакого тебе, прости господи,  Тото Кутуньо!

+1

14

Моё чувство прекрасного вошло в резонанс с тем, что творилось на сцене. Судя по всему, я был не один, несколько моих соседей, поёрзав, погрузились в сладостный сон. Прибывшие с ними дамы деликатно обмахивались веерами и бросали кокетливые взгляды на мужчин, особенно на военных. 
Я посмотрел на Карла. Тот явно слушал вполуха и выглядел весьма апатично. Время от времени шептал что-то своему адъютанту, тот послушно кивал, словно китайский болванчик.
Дощечки пребывали в покое, но это пока: время танцевального дивертисмента ещё не пришло.
Мне было интересно, как ведёт себя Иван, для него сие зрелище было в диковинку.
Парень сидел с открытым ртом, руки вцепились в подлокотники кресла. Казалось, он весь растворился в музыке.
«Меломан растёт», — печально вздохнул я.
В этот момент матрона в пышных юбках затянула нечто похожее на «соле мио», подхваченное хором. Всё это едва не взорвало мне мозг и барабанные перепонки. Зато Иван от удовольствия заалел.
Я с большим трудом дождался окончания первого акта. На сцене запрыгали-заплясали огородники, огородницы и прочие работники сельского труда вперемешку с сатирами. Действо было комическим, но юмор происходящего от меня ускользал. Я чувствовал себя недоумком, которому убойные места в анекдоте необходимо отмечать словом «лопата». Всё же менталитет у меня отличался. В прошлом находился всего ничего. Освоиться толком не успел.
Дотоле спящие приободрились, расселись поудобнее и принялись высматривать любимчиков и любимиц.
Фузано вертелся на сцене юлой, его ученица, если и уступала ему, так в малом. При этом она ещё и умудрялась шаловливо постреливать глазками в сторону Карла. Тот, довольный собой, приосанился, а я поймал себя на мысли, что этот балет… не такой что ли. Совсем не похож на ставшее классическим «Лебединое озеро», что так часто любили крутить по телеканалам в СССР в критические моменты. Никаких балетных пачек у балерин, мужчин в трико. Высоких прыжков нет, затяжных пируэтов... Пантомима-пантомимой! Танцовщики внезапно принимали какую-нибудь грациозную позу, застывали истуканами на добрую пару минут, а потом столь же изящно перетекали в следующую позу.
Но вот Фузано и впрямь был тем ещё живчиком. То вертелся, то прыгал по сцене как мячик, то вдруг вспоминал о партнерше и начинал плющить в объятиях.
С Барбарелой они составляли прекрасную пару и, как выяснилось, не только в танце. Антония Константини, вторая супруга венецианца (первая жена Фузано — Юлия скончалась сразу после того, как труппа переехала в Россию), снедаемая ревностью, дала нам прекрасную наколку. Собственно, благодаря полученным от ревнивицы сведениям, мы и отправились на охоту.
Но вот танцевальная часть закончилась. Загрохотали-затрещали дощечки с именами (здесь пока не знали, что такое аплодисменты). Я с ужасом подумал, что впереди ждут ещё два акта. Это было выше моих сил. Однако приходилось терпеть.
Перед концом третьего отделения мы прошмыгнули на улицу. Чёрная смершевская карета без гербов ждала в некотором отдалении от центрального входа. Мы встали подле неё и принялись наблюдать.
Глаза Ивана блестели. Он с тоской покидал зал и теперь с ностальгией вспоминал представление.
— Ну, как тебе? — с жаром в голосе поинтересовался предок.
— Скажу главное: в балете мы впереди планеты всей, — процитировал я незабвенное.
Ваня кивнул.

+1

15

— Это было божественно! Я… я даже не ожидал такого. Арайя просто гений! Он бесподобен. Второго такого мастера не сыскать. А Фузано!
— А Барбарела! — перебил я и тут же перешёл на шёпот:
— Вот они, идут, красавцы.
В сопровождении небольшой свиты возник Бирон-старший. Он, прихрамывая, вёл под руку Барбарелу в скромном белом наряде. Та явно знала, что белое ей к лицу. Ну, а роскошь прекрасно компенсируется юной свежестью, грацией и манерами.
В переданной племянником информации Карла характеризовали как садиста и секс-маньяка. И гарем держал, и над жёнками казацкими грязно надругался. Сколько в тех сведениях было правды, я не понятия не имел. Если судить по источникам, это больше походило на поклёп казацкой старшины, взятой Бироном за горло. 
Карл и Барбарела ворковали на немецком. Мне удалось выхватить из разговора пару фраз и вычленить главное. Парочка поедет домой к Карлу, а не в какие-нибудь пошлые нумера.
Карета Бирона покатила, мы двинулись следом по стремительно темнеющим улицам города.
— Интересно, она на всю ночь у него зависнет? — задумчиво произнёс Иван.
— Дедушка уже старенький и больной, — хмыкнул я. — Надолго не хватит.
— Не знаю, не знаю, — философски протянул предок и оказался прав.
Пришлось торчать до самого утра возле особняка Бирона. Дважды нами интересовались проходившие по улицам солдатские патрули, каждый раз приходилось популярно объяснять, сколь глубокую бурильную контору мы представляем.
Пташка выпорхнула на рассвете. Весёлая, полная энергии.
Бирон провожать не стал, выделив даме сердца небольшой экипаж легкомысленно розового цвета (а ведь ходок наш Карлуша — хоть в этом не ошиблись историки!).
Следить за каретой-фламинго было одним удовольствием. Впрочем, наши помыслы простирались куда дальше. В удобном, заранее выбранном месте, мы обогнали розовый экипаж и перегородили дорогу.
Опешивший возница едва успел натянуть вожжи, карета резко остановилась.
Я подошёл к кучеру и вежливо попросил:
— Ты, братец, погуляй немного. У нас к твоей особе претензий нет.
— Судари, что вам надобно? — трясясь от испуга, спросил он.
Вместо ответа я попросил Ваню популярно объяснить человеку «зачем Володька сбрил усы», а сам, не дожидаясь приглашения, открыл дверцу и лёгким движением оказался внутри, сев на мягкий диванчик напротив прекрасной Барбарелы.
— Кто вы? — голос у девушки предательски задрожал.
— Давний и искренний поклонник, — заверил я, снимая треуголку. — Всю ночь ждал момента, чтобы вот так, наедине, восхититься вашим талантом.
— Разбойник?
— Берите выше, синьора. Много выше. Вам доводилось слышать о Тайной канцелярии?
Барбарела кивнула.
— Мне в Венеции доводилось читать европейские газеты. В них пишут ужасные вещи о Тайной канцелярии. Людей хватают на улицах по поводу и без, пытают их, убивают, не сотворив над ними даже слабое подобие суда.

+1

16

— Синьора, клянусь своей треуголкой, — я любовно погладил шляпу, — ваши газету врут. По сравнению со святой инквизицией мы просто ягнята. А если кто-то вздумает обвинить нас в коварстве — скажу без всяких экивоков: в этом вопросе до Ордена иезуитов нам примерно столько же, сколько отсюда… ну, скажем, до Луны. Вам ли не знать этого, прекрасная Барбарела?
Танцовщица поджала губы.
— Простите, не понимаю… При чём тут я и иезуиты?
Я делано удивился:
— А разве не по их приказанию вы отправились в составе балетной труппы в Россию? Разве не они велели вам найти удобный путь к фавориту императрицы и рекомендовали начать с Карла Бирона?
Девушка молчала, я решил продолжить:
— Если не секрет, позвольте полюбопытствовать, что за мысли вы хотели внушить фавориту? Собирались разыграть антицесарскую партию? У итальянских государств давние споры со Священной Римской империей, а ведь это единственный наш союзник в войне с турками. Согласен, так себе союзник, армия и флот в этом плане куда надёжнее, но на безрыбье…
— Простите, я не понимаю, — потупила глазки скромница. — Это ошибка. Вы приняли меня не за того человека.
— Не стройте из себя красивую дурочку! Всё вы прекрасно понимаете. Более того, у нас достаточно доказательств, чтобы арестовать вас как иностранную шпионку. Скажем, есть показания некоего тверского помещика Губанова (вижу, вижу по лицу, что небезызвестного), других свидетелей. Мы располагаем большим количеством изобличающих материалов. Тут одна птичка напела, там другая… Вполне достаточно, чтобы сначала отправить вас в пыточную, а потом…  — я с досадой хлопнул себя по лбу. — Простите, сударыня, совсем запамятовал, какое наказание у нас полагается за шпионские деяния! Не то закапывание живьём, не то четвертование. В любом случае, будет неприятно и больно. Вы как, крови боитесь?
Барбарела ахнула и упала в обморок. Если быть точнее, попыталась разыграть старую как мир сценку с потерей сознания, но на такой случай у меня заранее было припасено надёжное снадобье в маленькой стеклянной банке и благоухало оно отнюдь не фиалками. Я дал изображавшей безвольную куклу итальянке сделать хороший вдох спецсредства, и последствия не заставили ждать. Никогда бы не подумал, что столь певучий и мелодичный язык окажется весьма богатым на крепкие выражения. Но, справедливости ради, до русского мата ему далеко.
— Сударыня, вы едва не упали в моих глазах, — мелодраматично заламывая руки, заговорил я. — Ваш лексикон уместен портовым грузчикам, а не юной особе, служащей высокому искусству. И не стоит пугаться. Жизнь всегда даёт возможность выбора. Совершенно необязательно подвергать вас пыткам или казнить. У нас, в Тайной канцелярии, а если быть точнее в СМЕРШе (это расшифровывается как «Смерть шпионам», не правда ли говорящее название?) ещё встречаются истинные гуманисты. Их немного, но они есть. И одним из таких гуманистов является ваш покорный слуга.
Визави окончательно пришла в себя. Подобралась, нахмурила очаровательный лобик и сквозь зубы прошипела:
— Что вам нужно?
— Люблю деловой подход!
Я вытащил из кармана увесистый мешочек, потряс перед лицом Барбарелы и сказал:
— Здесь деньги. Полноценные серебряные талеры. Они могут быть вашими. Более того, вы будете получать столь же тяжёлый кошелёк каждый месяц.

+2

17

— Вы шутите или хотите взять меня на содержание?
— Кхм… Знаете, моя любовь к балету не простирается столь далеко. Да и шутник из меня хреновый.
— В таком случае: за что вы собираетесь мне платить?
— Точно не за красивые глазки (хоть они у вас действительно прелестны, как и всё остальное). Мы заинтересованы в долгом и взаимовыгодном сотрудничестве. Ничего, что я  сухо, по-протокольному?
— Меня это не пугает. Мы ведь говорим о деньгах…
— Я бы добавил — об очень хороших деньгах! Так вот, сударыня, вы их получите при одном условии: подписываете кое-какие бумаги и начинаете работать на СМЕРШ. Договорились?
Девушка на мгновение задумалась.
— Ну?! — поторопил я.
Барбарела решительно кивнула:
— Давайте бумаги. Я подпишу.

+1

18

Dimson написал(а):

— Единственное, что я не поняла: что такое «искусственный свет»? Разве свет бывает искусственным?
— По сравнению с тем светом, что излучаете вы, любой иной покажется искусственным, — с помощью комплимента выкрутился я.

Зачем выкручиваться? Свет от свечи или масляной лампы не является естественным освещением.

Dimson написал(а):

— Ну-с, чем порадуете?
На мониторе у того появился программный код.


Программисты - не идиоты, понимают что программный код начальству не демонстрируют. Демонстрируют работу программы.

Отредактировано Игорь К. (26-05-2015 10:56:20)

+1

19

Игорь К.
спасибо!

0

20

Коллеги, книга закончена, в настоящее время верстается. Ориентировочный срок выхода - осень 2015 (но загадывать не буду).
По ряду причин решил попробовать новые для себя схемы
Бумажные книги с автографами и Платная подписка
Прошу не судить строго, коллеги.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Щитом и Шпагой ("Мы из Тайной канцелярии 2"