Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Елены Горелик » Стальная роза (новый проект)


Стальная роза (новый проект)

Сообщений 501 страница 504 из 504

501

Несколько прод вместе - по чуть-чуть, и накопилось много буковок :)

Ши действительно перестал так громко всхлипывать, и, утерев мокрое лицо рукавом, выдал настоящую лавину слов, половину которых Яна попросту не поняла. Впрочем, что парня зовут Джош, и что он родом из Калифорнии, разобрать было нетрудно. А остальное... По большому счёту, и так было всё ясно. Ему было пять лет, он куда-то поехал с отцом и потерялся. И дальше ничего не помнит. То есть совсем ничего.
Как после пробуждения забывается тяжёлый сон, так мальчишка напрочь забыл всё, что с ним происходило за эти семь лет.
"Так не бывает, - потрясённая Яна не знала, чему верить - своим ощущениям или рассудку. - Или бывает?"
- Что он говорит? - хмуро спросил Юншань, когда Ши - или Джош? - замолк, давясь рыданиями. - Что с ним вообще такое происходит?
- Он проснулся, - ответила Яна. - Услышал родной язык и проснулся.
- То есть этот заморыш - тоже с запада?
- Не совсем, любимый... Он оттуда же, откуда и я.
- У нас тут что, ссылка для людей из твоего мира? - Юншань был потрясён не меньше, чем жена, но своё потрясение предпочёл маскировать раздражением. - С тобой понятно, а этот малец что натворил?
- Думаю, что смогу его разговорить... когда он успокоится.
- А я думаю, что мы только что лишились хорошего слуги.
Яна собралась возразить супругу, но тут произошло кое-что ещё. Чего она тоже не ждала.
Юэмэй, до сих пор наблюдавшая за этой сценой с раскрытым от удивления ротиком, вывернулась из-под руки старухи Гу Инь подбежала к плачущему мальчишке и застрекотала что-то уже совершенно непостижимое. Яна только и смогла разобрать среди этого водопада слов классическое "Don’t cry" и "dad and mom". Девчонка гладила плачущего Ши по руке, будто ровесника.
- Пойдём, пойдём во двор, - она потащила парня к двери. - Папа с мамой обязательно что-нибудь придумают, вот увидишь. А ты пока успокоишься, ладно? И всё-всё мне расскажешь, - без умолку тарахтела Юэмэй. - Тогда мы сможем тебе помочь найти твою маму. Хорошо?.. Пойдём.
- Всё в порядке, - Яна постаралась успокоить домочадцев. - Ничего страшного не случилось, просто Ши вспомнил себя... Гу Инь, скажи Хян, чтобы поторопилась с завтраком, и посиди с малышами.
- Я уж думал, на нас враги напали, - хмыкнул Ляншань. - А это всего лишь полоумный Ши очухался. Зато шуму сколько...
- Не дерзи родителям, - цыкнул на него Юншань.
- Прости, отец. Прости, мама, - Ляншань вспомнил, что он тоже почтительный сын, и поклонился. - Больше не буду.
- Садись завтракать, паршивец.
- Ладно, отец, не наезжай на парня, он уже осознал и раскаивается, - вымученно улыбнулась Яна. - Извините, я... Событие и впрямь... неординарное, и я, скажем так, немного волнуюсь.
- Не волнуйся, мама, - сказал Ляншань. - Что я, малявку не знаю? Она сейчас вытянет из этого ...проснувшегося всю его прежнюю жизнь, слово за словом. Как его там зовут на самом деле - Джош, да?
- Янь, ты учишь детей всем языкам, какие знаешь? - судя по тону, Юншань немного отошёл от потрясения.
- Мало ли, что им в жизни пригодится, - вот уж чему, а английскому языку она учила детей лишь "постольку, поскольку", на уровне детских считалочек и стихов о "доме, который построил Джек". Она точно знала, откуда у Юэмэй такие познания в языке Шекспира, но ради сохранения её тайны пришлось немного преувеличить свои заслуги по воспитанию потомства. - Как видишь, уроки зря не прошли.
- Да уж... Ладно. Вытряхните парня наизнанку, но узнайте, кто он, откуда, и кто его родители. Потом будем решать, что с ним делать. Назад-то мы его вернуть не сможем.
- Я знаю того, кто сможет.
Эти слова Яна произнесла через силу, словно вытолкнула из разом пересохшего горла. Мысль была, что и говорить, еретическая, но другого выхода она и впрямь не видела. Либо так, либо придётся раскрывать тайну Юэмэй.
- Он придёт и спросит цену. Я ...выдвину два условия, - сказала она, победив свою секундную слабость. - Первое - оставить нас в покое. И второе - отвести мальчишку домой. Ему здесь не место.
- А тебе? - внезапно севшим голосом спросил Юншань.
- А я уже дома, - ответила Яна, глядя ему в глаза - классический пример того, как нельзя себя вести примерной ханьской жене. - Ты это всегда знал.
- Может быть, мне хотелось услышать это от тебя.
...Ляншань почему-то помимо воли смутился и опустил взгляд. Он не мог понять, что за чувство у него возникло при виде отца, который так смотрел на приёмную мать, словно они о чём-то продолжали говорить. Без слов. Непонимание этого чувства беспокоило его куда больше, чем пробуждение разума Ши. Лишь потом, в кузнице, когда сестрёнка принесла обед, он понял. Но не чувство, которое беспокоило его, а одну простую истину.
Что бы ни произошло в их доме, эти двое всегда будут находить опору друг в друге.
Что бы ни произошло...

...Возок катился по ровной, наезженной дороге.
Семья мастера Ли покинула пределы Чанъани далеко за полночь, часа два спустя после разговора с чиновником.
В другое время они наняли бы возницу, но искать его среди ночи было попросту негде. Потому лошадкой правил Юншань. За ворота их выпустили, мягко говоря, неохотно, но бумага с печатью командира "корпуса левой руки" сделала своё дело: этот корпус как раз и нёс обязанности городской стражи.
"Уезжайте, почтенный мастер. Здесь вам спокойно жить не дадут, и причину этого вы знаете не хуже меня..."
Должно быть, не стоило и ехать сюда. Но предписание принцессы не проигнорируешь, и раз она сочла нужным видеть их при своём дворе, значит, у неё на то были какие-то резоны. Может, она и хотела разворошить придворный муравейник, заставить проявить себя того, кто в курсе относительно истинной роли мастера Ли и его жены. Что ж, если это была одна из целей её предписания, то принцесса достигла желаемого. Теперь семья Ли может возвращаться домой. Если, конечно, сумеет...
За следующий день им довелось испытать тревогу, страх, надежду и нечеловеческую усталость. Больше двадцати часов им пришлось трястись в возке - в десятке ли от столицы дороги внезапно сделались хуже. Дети вымотались не меньше родителей, и потому по приезде в какой-то захудалый гостиный двор мгновенно уснули на тощих циновках. Яна едва успела хотя бы снабдить свои сокровища шерстяными покрывалами, прежде чем они повалились на свои места и засопели носами. И у неё, и у Юншаня тоже глаза слипались, даже есть не хотелось, но не перекинуться хотя бы парой слов перед сном было просто невозможно.
- Мы стали игрушками в руках придворных интриганов, - недовольно пробурчала Яна, развязывая пояс. - Знали бы, где падать, соломки бы подстелили... хотя бы.
- Мы стали игрушками придворных интриганов ещё до того, как приехали в Чанъань, - ответил супруг. - Не забывай, что кое на кого давненько охотятся.
- Тут и забудешь - мгновенно напомнят...
Циновка была свежая, но жёсткая, одеяло "кусачее". То, что называлось подушкой - длинный плотный валик - не выдерживало никакой критики в смысле удобства. Да и комнатёнка подходила для нормального обитания весьма условно. Сразу видно, что это не дом, а гостиный двор. Недорогой придорожный трактир с комнатами для ночлега, грубо говоря. Временное обиталище, наполненное запахом трав, призванных отгонять неприятных насекомых, и шумом постояльцев, ещё не окончивших позднюю трапезу внизу, в зале, уставленном длинными скамьями и столами. Яна сразу почувствовала себя неуютно. Но лишь до того мгновения, пока Юншань не забрался под одеяло... От него, тоже чертовски уставшего, исходило тепло. Не только в обычном смысле, но и то неуловимое тепло, которое излучает человеческая душа. Яна, чувствуя себя распоследней негодяйкой, мелко задрожала и прильнула к мужу.
Знакомое, несколько подзабытое уже ощущение захлестнуло её с головой и заставило на миг замереть.
Безумие вернулось. То самое безумие, что накрывало их обоих с головой в первые месяцы супружества. То самое, что ушло предположительно тогда, когда они зачали дитя. То самое, что сейчас звучало в прерывистом дыхании мужа.
Яна то ли слышала, то ли читала когда-то, что подобное может "накрыть" после острых переживаний. Особенно связанных со страхом смерти. Сегодня они пережили такой страх, пока воин не представился и не передал им послание от принцессы. Опасность была более чем реальной: воин сообщил, что по пути ими были перехвачены посланцы недоброжелателя, у которых изъяли письменное описание внешности членов семейства Ли. Что там от этих перехваченных вызнали, воин не сообщил, но передёрнуло тогда всех... Дыхание близкой смерти должно порождать у человека ответную реакцию - жажду жизни. Супруги Ли исключением не стали.
- Детей не разбудим? - шепнула Яна, чувствуя, как вновь подступившее безумие захлёстывает её морской волной.
- Дверь толстая, а они спят крепко.
Это были последние внятные слова, которые они смогли произнести...
История с точностью буквально до мелочей повторилась и в следующем гостином дворе, и в следующем... И, когда, родив в положенный срок двух мальчишек, Яна едва не умерла от кровотечения, у неё не возникло даже тени мысли обвинить Юншаня. Они оба, чудом разминувшись со смертью, хотели самим себе доказать, что живы. Что и говорить, доказательство вышло весомым. И, что интересно, Юншань позже признался, что всерьёз считает сыновей-близнецов настоящей целью их путешествия.
Что ж, с этим сложно было поспорить. Истинно ханьская логика.

- Мам... Ну, мам... Можно я его сама домой отведу?
- Нельзя.
- Ну, почему?
- Потому что, - Яна так посмотрела на дочь, что Юэмэй мгновенно замолчала. - Тебе шесть лет, не забыла?
- Иногда забываю, - созналась та. - А у него обратный случай. С виду лет тринадцать, а так - пять. Хнычет и маму зовёт... Мам, ну мам...
- Ты опять?
- Опять. Это я виновата, - насупилась Юэмэй и решительно дёрнула Яну за подол. - Понимаешь? Это я виновата в том, что случилось с тобой, с ним... с другими. Значит, я должна хоть как-то это исправить.
- Да уж, за две с лишним тысячи лет ты наворотила дел, - хмыкнула Яна, отирая руки куском полотна: жареную в кляре рыбу с её подачи оценила вся семья, и сегодня она как раз была в программе ужина. - Как ты думаешь, за одну короткую жизнь сможешь разгрести? Или собираешься стать бессмертной?
- Я хочу исправить хотя бы то, что могу, - маленькая девочка, говорящая с серьёзностью взрослой женщины, выглядела не то, что странновато - даже немного пугающе.
Яна молча выложила куски рыбы в вязком тесте на сковороду, подлила масла. Раздалось тягучее шипение, заглушившее радостное урчание кота, наевшегося рыбной мелочи.
- Мы обсудим это чуть позже, хорошо? - сказала она, аккуратно переворачивая кусочки на сковороде, чтобы поджарились равномерно. - В любом случае одна ты точно никуда не пойдёшь.
- Но почему, мам? Я же могу...
- Потому что ты моя дочь. А я - твоя мать. И это не игра такая, это всерьёз.
- Да, это всерьёз, - вздохнула Юэмэй.
- Дай мне миску, пожалуйста.
Яна поджаривала рыбу по своему рецепту, но с ханьской спецификой: местная кухня не одобряла сильно прожаренных продуктов. Потому кусочки были маленькие, и жарить их полагалось быстро. Исходящая ароматным дымком кучка была выгружена в миску и полита острым белым соусом.
- Готово. Можно подавать к столу.
- Мам, - Юэмэй, взобравшись на скамейку, сняла с полки чашки и палочки. - Не сердись на меня, ладно?
- На тебя сложно сердиться, - вздохнула Яна.
- Знаешь, раньше я думала, что сама выбрала вас с папой, - продолжала девочка. - А теперь не уверена. Может, наоборот, это вы меня выбрали?
- Не самое лучшее время для философских дискуссий, - проворчала Яна, аккуратно поднимая поднос. - Пойдём, солнышко, пока папа с братиками без нас не оголодал.
Мужская часть семьи Ли воздала должное стряпне Яны: рис под эту рыбу пошёл на ура.
Лишь незадолго до заката Яна урвала полчаса времени, чтобы порасспросить дочь насчёт персоны, с которой, скорее всего, придётся иметь дело.
- Кацуо, говоришь? - мать и дочь переговаривались на кухне шёпотом, чтобы не побеспокоить Хян, которая пряла шерсть в каморке через стеночку. - А поподробнее можно? Кто такой, чего от него можно ждать.
- Сугимото Кацуо, - уточнила Юэмэй. - Опасный тип. Из самурайской семьи, по молодости вляпался в якудза, откуда его и вытащили... эти... Ну, орден. Сейчас ему должно быть за пятьдесят... Да, сорок шесть плюс семь лет - как раз пятьдесят три. Семь лет назад он уже был вторым лицом в ...ордене. Если ничего не изменилось, он придёт к нам сам.
- Любит полевую работу?
- Умный и деятельный - по классификации прусских офицеров. Такие всегда обречены быть вторыми, после умных и ленивых. Он опасен тем, что никогда ни с кем не делится своими истинными планами, и привык за важными делами присматривать лично. Хорошо, если он решил уладить дело миром. Если решил... что-то другое, выполнит сам, никому не поручая.
- Ему это нравится?
- Нет, он считает это своим долгом. Он же японец.
Уж кто, кто, а Яна с некоторых пор хорошо знала разницу между западным и восточным понятием "долг". И восточное понятие было больше похоже на идею-фикс, когда некоей цели подчинялась вся жизнь человека, а иной раз и всего его потомства. Да уж, повезло, называется. Японец, подчинённый своему долгу - ещё тот подарочек.
- Ты несколько раз сказала слово "орден" с заминкой, - Яна не преминула отметить ещё одну деталь. - Почему? Не знаешь, как они себя называют?
- Они себя никак не называют, - вздохнула Юэмэй. - Считают, что имена для организаций - это забава для...
- ...для быдла, - Яна угадала недосказанное по неловкой заминке дочери. - Ты не стесняйся, доченька, твоя мама на редкость циничное существо, чтобы её можно было смутить такими словами.
- Теперь верю, что ты пять лет была начальницей фирмы, - хмыкнула Юэмэй. - Ладно, я пошутила. Не знаю, как, когда и в какой роли Кацуо придёт сюда, но я почти уверена, что это будет он сам.
- Что он ценит в людях, которые к этому ордену не относятся?
- Насколько они могут быть ему полезны. Он, в общем-то, всех так оценивает, не только чужих. От тебя ему нужен только ключ.
- А он может догадаться, что с ключом ...что-то не так?
- Если я буду рядом - нет. Он почувствует. Почувствует меня, а будет думать на эту серебрушку... Ты помнишь монаха в Чанъани? Он пришёл, чтобы почувствовать ключ, и...
- Понятно. Ты была рядом.
- Он не должен ничего заподозрить. Иначе всем нам будет плохо.
- Хм... - усмехнулась Яна. - Учить меня, как вести деловые переговоры, чтобы заказчик не почуял подвох, слава богу, не нужно.
- Клиент на этот раз будет сложный. Он почует ложь. Это один из его талантов.
- Заказчикам я тоже никогда не лгала. Всего лишь не всю правду говорила... Надеюсь, этот многогранный талант не умеет читать мысли?
- Не умеет... И слава богу. Иначе я бы не смогла вырваться.
Тихо зашуршала входная дверь. Мать и дочь замолкли и прильнули к щели. В вычурной, шелестящей дорогой тканью фигуре обе сразу же узнали Таофан. Где гуляла, что делала - неизвестно. Сама она не докладывала, а спрашивать с неё отчёта имел право только взрослый сын. Хотя Яна не отказалась бы немного позлоупотреблять правами хозяйки дома и учинить родственнице допрос... Судя по нервной, дёрганой походке, дела её шли не лучшим образом. От старика Лю Яна уже вызнала, что Таофан ходила на поклон к местному чиновнику. Стало быть, дела с наймом прислуги не заладились до такой степени, что пришлось обратиться к властям. Поскольку сейчас рабов в Бейши можно было купить лишь по случаю, да и те, мягко говоря, не всегда соответствовали требованиям, помощь чиновника была бы очень кстати. В дом без прислуги тоже можно было бы переехать, но почтенная вдова, выросшая в богатой купеческой семье, не умела готовить, а кулинарному искусству невестки не доверяла. Да и сама Сяолан не желала превращаться в служанку при свекрови. Поэтому, несмотря на недовольство Юншаня и уже явное нарушение сроков, отводимых на нахождение в гостях, семейство Чжоу продолжало обитать в доме семейства Ли.
- Опять ни с чем, - прошептала Яна, проследив за ней. - Сейчас начнётся...
- Может, хватит уже ей сестричку пилить? - так же шёпотом ответила Юэмэй.
- В самом деле... Думаю, пришло время для серьёзного разговора. Плод созрел.

Плод, судя по всему, не только созрел, но и малость перезрел.
Из-за двери доносился приглушённый, но от этого не менее раздражённый голос Таофан, клявшей всё на свете. Досталось и "этому захолустью", и "негодным чиновникам", на которых она всенепременно пожалуется, и "непочтительным простолюдинам", упорно не желавшим наниматься к ней в услужение, и сыну с невесткой, и пищащему младенцу. Злословием были обойдены лишь хозяева дома, и то только потому, что это было бы совсем уж вопиющим нарушением установлений. Суеверия насчёт неблагодарных гостей тоже бытовали, нарушать законы гостеприимства не рисковал ни один уважающий себя представитель торгового сословия. Но вскользь досталось и Юншаню с женой, как представителям сословия ремесленного, стоявшего в иерархии империи на одну маленькую ступеньку ниже купцов.
- Вы снова не наняли слуг, матушка. - Яна услышала негромкий, но твёрдый голос Ливэя. Он не спрашивал: констатировал факт. - До каких пор это будет продолжаться? Сколько ещё времени мы будем обременять достойных людей?
- Но что же мне делать, сынок? - сокрушалась Таофан. - Я пыталась нанимать сама и через посредника. Едва чернь узнаёт, что найм идёт от моего имени... Можно подумать, мы прокляты.
- Не могу судить, так ли это, матушка, но отныне наймом буду заниматься я...
- Сынок, ты же слаб ещё, куда тебе?
- ...или моя жена, - Ливэй закончил недосказанную фразу. - Вам же следует отдохнуть, матушка. Нас постигло большое горе. Я желаю принести в храм дары в память об отце, и хочу посоветоваться с вами насчёт этого. Но забота о доме и семье отныне лежит на мне.
- Сынок, как ты можешь! Ведь я же твоя мать! Я... Ты... Что сказал бы отец?!
- Что главой семьи должен быть мужчина. Не спорьте, матушка, я не хочу, чтобы вам сделалось дурно...
Яна на цыпочках, стараясь не шелестеть напольными циновками, тихонько вернулась на кухню. Юэмэй мышкой скользнула к ней.
- Кажется, вмешательство не требуется, - с усмешкой проговорила мать. - Если Ливэй до завтра не сдастся - всё, мамаша потеряла власть.
- Как много зависит от матери... - по-взрослому вздохнула малышка. - Моя прежняя мать... Если бы она была хоть вполовину такой, как ты, я бы не сделала тогда большую глупость и не выбрала дворец.
- Постой, разве император позволил тебе выбирать?
- Я ему очень понравилась, и он был незлым человеком. Он сказал: мол, выбор за тобой. А что такое императорский дворец для деревенской девчонки? Это красивые наряды, драгоценности, высокое положение, собственные слуги... И чем всё обернулось?.. Мать не сумела воспитать меня сильной духом, а я не старалась такой стать, пока не получила от судьбы по голове. Теперь буду умнее.
- Предпочтёшь хижину дворцу? - лукаво усмехнулась Яна.
- У жены кузнеца больше свободы, чем у императорской наложницы.
- Не суди по мне, - возразила мать. - Я тут исключение из правил - женщина-кузнец. Посмотри, как живут наши соседки, и решай, хочешь ты жить так же, или нет.
- Но я хочу научиться у тебя... Ты же делаешь железные цветы, оружие. И я буду. Когда вырасту. Научи меня. Пожалуйста.
- Уверена, что потянешь?
- Я же твоя дочь.
- М-да. Упрямством ты, прямо скажем, в дедушку пошла... - усмешка Яны вышла кривоватой. - Учти, раньше десяти лет тебя никто к работе не подпустит.
- Я подожду.
- Работа тяжёлая.
- Я буду стараться.
- Хорошо хоть не обещаешь сразу всё выдержать.
Юэмэй, словно котёнок, потёрлась щекой о ладонь матери.
- Спасибо, мам...
Расчерченный полосками рамок прямоугольничек окна был уже совсем тёмным. Со двора доносились приглушённые голоса: Юншань и Фэнь заканчивали ладить петли на воротах уже при свете бумажных фонариков. Из комнаты, где обитало семейство Чжоу, не доносилось больше ни звука: видимо, отношения выяснены, и говорить больше не о чем. Дети давным-давно спали. И лишь из каморки слуг доносилось тихое монотонное пение: это Хян сидела за пряжей и убаюкивала песней собственную дочь - тихую и пугливую, как мышка, трёхлетнюю Сюинь, крайне редко показывавшуюся на людях... Ранняя осень на дворе, восход и закат делят день почти пополам. Вечера стали прохладными, а ночи - совсем холодными. Яна с дочерью растопили плиту и открыли заслонку, отводившую горячий воздух в кан, отапливавший дом. На шум из каморки высунулась кореянка и, всплеснув руками, с причитаниями начала разогревать незатейливый ужин для своего супруга. Переглянувшись с дочкой, Яна придвинула поближе горшочек с мясными пирожками и поставила его греться на пару... Жизнь шла своим чередом. Всё было как прежде.
Почти.

После тщательно откондиционированного воздуха офисов и насквозь продымлённых улиц многомиллионных городов здесь дышалось непередаваемо легко. Сухой степной ветер колыхал ковёр жёлтой - осень ведь - травы, и нёс запахи... Упоительные, пряные запахи. Такие невозможно воспроизвести никакими ароматизаторами.
Запахи лихой степной свободы.
Ни он сам, ни его предки поколений на сорок этой свободы не знали. С тех самых пор, как переселились с материка на острова. Так откуда у него это головокружение и желание пришпорить коня?.. Жаль, что нельзя было взять прадедовские катану и вакидзаси. Не придумали их ещё. Одеваться ведь пришлось в соответствии с эпохой, а японская знать в это время по вооружению и манерам не слишком сильно отличается от китайской. Эпоха Нара... Более того, японцы этой эпохи заслуженно считаются на материке злобными нищебродами. Потому не стоит рассчитывать на тёплый приём. Конечно, знатному чужестранцу окажут должное почтение, но Кацуо прекрасно знал, как можно оскорбить самыми вежливыми словами. Китайцы эпохи Тан в этом смысле могли бы дать фору даже японцам эпохи сёгуната.
- Вон она, кузнечная слобода, - проводник махнул рукой в сторону столба дыма. - Сейчас рабочий день в разгаре. Они все там.
- Очень хорошо. Пойди к мастеру Ли и предупреди о моём визите. Скажи - явлюсь за час до заката.
Проводник кивнул и ударил коня пятками.
Хороший парень, исполнительный, талантливый, но с дикими заскоками насчёт чистоты крови. Стоило огромного труда убедить его не изводить под корень ту женщину и её детей, рождённых от китайца. У него тот же дар, что и у дамочки - защитный. При таких условиях проиграет не тот, кто слабее, а тот, кто напал. Не стоит разбрасываться ценными кадрами.
Им нужен ключ, а не голова женщины. Кацуо готов его купить, ибо отнять, как уже убедились, не получится. Вряд ли она очень уж дорого запросит. Не тот человек.

Письмо от высокопоставленного дядюшки обнадёживало.
Старик в последнее время высоко взлетел, хотя возраст имел весьма почтенный, подходящий скорее для отдыха, чем для оборонного ведомства. Великая госпожа и принц Ли Лунцзи, её племянник, постепенно внедряли в войска пороховое оружие. Для этого им требовалось преодолеть сопротивление военачальников, которым нововведения оказались не по нраву, а значит, требовались здравомыслящие люди на замену отправленных в отставку или ссылку в дальний гарнизон. Возраст значения не имел. Почтеннейший Цзян Гуочжи отозвался на вежливое предложение принцессы немедленным согласием, ибо мужчины их рода не мыслили себя вне воинского дела. И теперь дядя, помимо дел государственных, оказывал протекцию идеям племянника, раз уж самому Яовэню карьера в столице не светит.
В письме дядя приоткрывал завесу над расследованием относительно офицера-разбойника, повадившегося грабить обозы в окрестностях Бейши. Не раскрывая имени и звания, дядя поведал кое-какие подробности, которые многое поведали бы умному человеку. Из оных господин тысячник вывел, что не за горами операция по поимке преступника, запятнавшего честь воина империи. Присоединяться к операции без приказа он, ясное дело, не станет, но в уме это будет держать.
Ещё дядя поведал кое-какие столичные новости, по больше части касавшиеся вестей об открытии заокеанских земель. Пользуясь случаем, принцесса начала сбор средств на новую эскадру, но дядя ранее сообщал, что на верфях севера и юга уже год как строятся корабли нового типа, хорошо показавшие себя в открытом море. Следовательно, Великая госпожа была уверена в успехе первой экспедиции. А может, планировала что-то ещё. В любом случае корабли ей сейчас будут очень кстати, а собранные средства пойдут на закупку продуктов, комплектование экипажей, и на стройматериалы для имперского поселения на новых землях - если оставшиеся там подданные хуанди сумеют наладить хорошие отношения с местными жителями. Ведь, по словам госпожи Ли Янь, южнее мест, куда добралась экспедиция, должны располагаться культурные страны, с которыми можно торговать. Госпожа мастер говорит, что те народы не знают железа и бронзы? Отлично. Значит, изделия ханьских мастеров там можно будет дорого продать. Если же договориться не удастся, и местные жители встретят посланцев хуанди войной... Вот здесь господин тысячник не был уверен, что императрица, принцесса или любой, кто воссядет на Нефритовый трон к тому времени, пошлёт войско в такую даль. Значит, в первой экспедиции уже был опытный чиновник-дипломат, а во второй их будет куда больше. Не может быть, чтобы культурный народ напрочь отказывался принимать посланцев извне. Значит, чтобы не звенели мечи и не грохотали пушки, должны звучать негромкие голоса дипломатов.
Одна маленькая деталь, вскользь упомянутая в письме, заставила Цзян Яовэня вспомнить о категорическим запрете продавать порох и пороховое оружие за пределы империи. По сведениям дяди, кое-кто из прежнего военного начальства, обиженный на ссылку в северные провинции, затеял частные переговоры со знатью царства Бохай. Якобы чуть ли не с двоюродным братом царя, принцем Айяном. И якобы о торговле. Хотя, почему "якобы"? Если учесть, что подозреваемый офицер-преступник подозревается также в сговоре с опальным вельможей, именно о торговле на тех переговорах речь и шла. О торговле пороховым оружием. В Силла тоже его делают, но очень мало, самим едва хватает. Нет у них таких огромных мастерских, как в империи. Потому единственное место, где его можно добыть под личиной разбоя - имперские приграничные земли... Поймать бы того, кто надоумил императрицу издать указ о перевозке оружия купеческими обозами, да расспросить хорошенько, с пристрастием...
...Господин тысячник, зная, что такие письма не хранят, разворошил угли в жаровне и аккуратно положил на них дядино послание. Тонкая дорогая бумага мгновенно протаяла угольно-чёрными пятнами и быстро прогорела до серого пепла. Но даже пепел этот господин тысячник тщательно смешал с рдеющими угольками. И бросил на них несколько крупинок благовоний.
- Господин, - пожилая служанка склонилась перед ним. - Госпожа со всем почтением просит вас позавтракать в её обществе.
- Передай госпоже, что я сейчас приду.
Жена - аристократка в истинно корейском смысле. Тихая, покорная, но с прекрасными манерами и великолепным образованием. В отличие от многих ханьских, да и, чего греха таить, табгачских родов, корейские князья учили дочерей чтению и письму наравне с сыновьями. В империи лишь при великом Тай-цзуне знатные дамы стали массово учиться письменности, а до того женщинам пришлось изобретать собственное письмо. Госпожа Цзян Хуа была не только грамотна, но и начитана. Это было хорошо. Плохо, что начитанность её была весьма однобокой: она неплохо знала работы корейских философов и историков, и с огромной неохотой постигала труды философов и историков хань. Чему она в итоге научит сына? Истории своих предков, и только? Кого же тогда тысячник вырастит, если не лютого врага империи, воспитанного корейской матерью? Надо бы нанять мальчику учителя-ханьца, пока не поздно, а его общение с госпожой Цзян Хуа ненавязчиво ограничить.
Поклон жены вышел неловким: с таким животом трудно быть изящной.
- Господин, - она чинно потупила взгляд. - Почту за честь трапезничать с вами.
- Почту за честь принять ваше приглашение, - тысячник отвечал вежливостью на вежливость. - Надеюсь, всё будет вкусно, как всегда.
Готовил повар и впрямь хорошо, господин тысячник воздал должное простым повседневным блюдам, приготовленным на редкость талантливо. Трапеза проходила под дружное молчание, и лишь когда слуги подали чай, жена почтительно испросила разрешения сообщить новость.
- Слуги сообщили, господин мой, что в Бейши прибыл знатный чужеземец, с островов Ниппон, - сказала она, соблюдая безупречный тон и гладкое, как у статуи, выражение лица. - Он остановился в гостином дворе почтенного Йи и изъявил желание испросить дозволения нанести вам визит. Полагаю, вскоре вам доставят письменное свидетельство сего намерения.
- Благодарю за новость, - проговорил тысячник, кивнув жене. - Вы всегда мне помогаете со сбором подобных новостей.
- Вы так заняты, господин, и я считаю своим долгом хоть немного вам помочь.
- Похвальное желание. Боюсь, вскорости у вас не будет времени, чтобы и далее помогать мне в этом деле, - почтенный супруг едва заметно приподнял уголки губ, обозначая улыбку при виде внушительного живота жены. - Маленький ребёнок всегда отнимает массу времени, даже если при вас находятся служанки. Полагаю, что вы не сможете более уделять нашему старшему сыну столько времени, сколько уделяли раньше, потому считаю нужным нанять ему учителя.
- Как вам будет угодно, господин, - по лицу госпожи Цзян Хуа этого не было заметно, но решение мужа ей не понравилось.
- В конце концов, Шэнли пора бы уже узнать историю моих предков, а не только ваших, - пресекая возможные просьбы о перемене решения, Цзян Яовэнь сразу же высказал его истинную причину. Жена не посмеет возражать против прямого приказа, а завуалированный может и потихоньку отменить. Аристократка. Истинная аристократка.
- Это справедливый упрёк, мой господин. Я виновата, - поклонилась жена. - Будет ли мне дозволено видеться с сыном?
- Вы достойная мать, и отнимать у вас ребёнка я не намерен. Свободное от обучения время он будет проводить с вами. Но поклянитесь, что вы никогда не станете внушать ему идеи мести за поражение Когурё. Это слишком опасный путь, который сделает нашего сына несчастным человеком.
Несколько мгновений жена молчала, сидя неподвижно и чинно, как знатная дама на миниатюре. Она не пойдёт против воли мужа, не из того теста слеплена, чтобы бунтовать. Но решение для неё было тяжёлым.
- Я, княжна Хван Тэ Хе, ваша преданная супруга, клянусь, что не стану растить наших детей мстителями, - тихо, но твёрдо произнесла она. - Я лишь хотела, чтобы наш сын знал, к какому славному роду принадлежали мои предки, и чья кровь течёт в его жилах. Простите, господин.
- Знать это ему полезно, - проговорил тысячник. - Но не только лишь это. Учтите на будущее.
Супруга непритворно преклонялась перед ним, и сейчас понимала, что едва не натворила. Видимо, во время пути в ссылку матушка успела прополоскать ей мозги идеями мести. Хорошо, что он вовремя сообразил, какова его тёща, и сплавил её замуж. Подальше отсюда. Но отравленное зерно проросло. Придётся выпалывать эти сорняки, пока они маленькие, чтобы в будущем не пришлось вырывать их с кровью.
Прошение об аудиенции знатный островитянин действительно прислал. Примерно через полчаса явился посыльный и передал - надо же - шёлковый свиток с изящными знаками стиля "кайшу". То ли чужеземец излишне богат, что на островах большая редкость, то ли пытается выглядеть таковым. Но слог изысканный. Словом, причин для отказа пока не видно. Что ж, разговор с этим человеком должен быть интересным.

Они не понравились ему с первого же взгляда.
Казалось, во внешности японца и его сопровождающих не было ничего, что заставило бы господина тысячника усомниться в их правоте. Знатный островитянин, прослышав о мечах мастера Ли, решил совершить путешествие и самолично сделать заказ? К мастеру Ли приезжали и из Согдианы, и с севера, и с побережья, и из южной провинции Няннань (прим.: Северный Вьетнам, в то время входивший в состав империи Тан), и даже из земель лао и таи. Островитян ещё не было; не настолько они богаты, чтобы совершать дорогостоящие поездки и покупать булатные мечи. Ладно, этот либо и вправду не беден, либо тратит всё достояние на хорошие мечи - господин тысячник в своей жизни повидал подобных одержимых. Одежда тёмных тонов, из хорошей ткани. Манеры безупречные, речь гладкая, несмотря на неизбежный акцент. Но...
Что-то было в этом японце, неуловимое, но настораживающее.
Полчаса спустя Цзян Яовэнь, кажется, знал ответ.
Если он не ошибся, то Бейши посетили, скажем так, соотечественники супруги мастера Ли. Что именно их выдало? Манера держаться так, словно им известно нечто тайное, имеющее отношение к судьбам мира? Быть может, стремление так или иначе, но заглянуть собеседнику в глаза, хоть это и невежливо? Тысячник не смог бы чётко сформулировать свои подозрения, но что-то общее с госпожой Ли Янь у них определённо имелось.
И если он прав в своих подозрениях, то, следовательно, им от госпожи Ли Янь что-то нужно. Что-то настолько важное, что они припёр... пришли сюда спустя семь лет после её появления в Бейши.
Только этого не хватало.
Придётся не спускать с них глаз, а то как бы чего не утворили.

+11

502

А продолжение будет?

0

503

Grevon
Если и будет, то весьма вероятно что не здесь. Ее муж заявил что они уходят с форума (какой-то конфликт с другими участниками) :(

0

504

Очень жаль.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Елены Горелик » Стальная роза (новый проект)