Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Танненберг


Танненберг

Сообщений 1 страница 10 из 980

1

Вместо вступления

Интересно, все присутствующие на этом форуме имеют тайные мечты когда-нибудь тоже написать что-то, или нет? У меня такое желание было уже давно. Ещё до того, когда интернет стал достаточно массовым, и когда он появился собственно у меня. Просто тогда я не знал, что делать со своими мыслями, изложенными на бумаге.  Ломиться в издательство мне казалось наивным - кто я такой, против маститых писателей, которые этому наверно учились? Но обнаружив в своё время этот форум, я всё чаще стал задаваться вопросом - а почему бы нет? Даже просто так. Написать, потренироваться в усидчивости, связном изложении своих мыслей на протяжении длительного повествования. Послушать, что люди скажут. С чего-то же надо начинать. А то так и останусь тихим мечтателем бороздящем воображаемые океаны.

Идей в голове бродило, конечно, много, посвящённых самым разным эпохам и странам. Как мне теперь стало понятно, я был не одинок ещё в те далёкие времена, когда Звягинцев не издал свою "Одиссею", а у многих уже появлялись мысли, как переиначить историю, переиграть то или иное событие. Занятие на первый взгляд бесполезное, но заставляющее перебрать множество фактического материала, и критически относиться ко многим событиям. В том числе и к событиям современности. Ведь корнями они уходят в прошлое. Но обычно все идеи носят довольно глобальный характер. И дело даже не в том, что они требуют более серьёзного изучения первичных источников. А в том, что их описание выливается в совершенно титанический труд, который втиснуть в рамки одного романа нереально. А я всё же сильно не уверен, что у меня хватит сил вот так сразу взять и написать несколько томов. Перед моими глазами на форуме было достаточно много примеров, когда не лишённые таланта люди взваливали на себя непосильную ношу на старте, и у них, как новичков, явно не хватало терпения. И, в общем-то, неплохие, а иногда даже замечательные сюжеты, оказывались брошенными и недоделанными, перемещаясь в архив. Поэтому я потратил некоторое время на осмысление нужной канвы произведения, чтобы оно было достаточно компактным по исходным условиям, имело неоднозначную оценку в истории, и  вообще динамичный сюжет в силу выбранной эпохи и места действия. И остановился на Первой Мировой.

Нет, поймите меня правильно, я и сам считаю занятием, по меньшей мере, неблагодарным переигрывать любые войны  исключительно за счёт "гениальных" мыслей попаданца. Применительно же к Первой Мировой, чтобы нормально что-то поменять, надо начинать внедрение к аборигенам намного раньше, и менять в стране очень многое. Тогда это будет выглядеть хотя бы правдоподобно. Но такая задача слишком глобальна, о чём я говорил выше. Поэтому мною выбран стрессовый вариант, когда у ГГ нет особого времени на системные изменения, а всё преимущество заключается в после знании. И самое главное, в том, что именно в этот критический момент истории, даже незначительное вмешательство может изменить довольно много. Собственно теория МНВ в действии.

Теперь несколько слов о предстоящем сюжете. Это самое начало войны, действия нашей армии в Восточной Пруссии. Действия, скажем прямо, крайне неудачные, в значительной степени, на мой взгляд, определившие катастрофические неудачи всей войны. И то, что немцы, из-за нашего раннего и неподготовленного наступления, вынуждены были снять с западного фронта три полновесных, четырёх дивизионных, корпуса, довольно слабое утешение. Напомню ситуацию вкратце. Для нашего наступления было создано две армии. Первая, под командованием Ранненкапфа, наступала из Литвы на Кёнигсберг. А вторая, под командованием Самсонова, наступала из Польши на север, примерно туда же. По замыслу ставки, они должны были окружить единственную немецкую армию в районе Мазурских озёр и разгромить её. Собственно большинство исследователей указывает на изначальную несостоятельность этого плана в принципе, потому что разрыв между нашими армиями был очень велик, действовали они, по сути, независимо друг от друга, а общая численность немецкой армии в регионе, с учётом ландвера, была существенно выше каждой их этих армий. А если учесть, что Восточная Пруссия обладала великолепной и густой сетью шоссейных и железных дорог, то немцы могли активно маневрировать своими войсками, сосредотачивая превосходящие силы против любой из наступавших армий. И громить их поодиночке.

Но не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Меня давно удивляло то, что несмотря на эти, казалось, очевидные вещи, наша Первая армия не только не была разгромлена сразу, а даже нанесла  поражение немцам. Заставив их отступить, а немецкого командующего Притвица даже запаниковать, и заявить об отходе за Вислу. И это при том, что наша Вторая армия выступила позже, и на момент решающих сражений под Гольдапом на востоке, только пересекла границу. Притвица тут же сместили с поста, а на его место назначили Гинденбурга и демона этой войны Людендорфа. И эти люди не только не растерялись в новой обстановке, но и воплотили в реальность дьявольский план, результатом которого стал полный провал нашего наступления. Они оставили против первой армии символический заслон из двух дивизий, которые только отступали, обозначая своё присутствие. А всю остальную армию перебросили поездами на юг, против второй армии Самсонова. Вторая армия наступала, как могла быстро, подгоняемая ставкой, много дней. Обозы и артиллерия отставали. Но, тем не менее, её основные силы успели забраться довольно далеко на север, расходясь в разные стороны даже между собой. И неудивительно! После объявленной победы под Гольдапом по всем штабам прошло сообщение, что немцы панически отступают, и Самсонов собирался их ловить и перехватывать во время бегства! Не у кого даже мыслей не возникло, что немцы смогут перегруппироваться и ударить в другом месте. А они смогли. Но самое отвратительное в этой ситуации даже не то, что наступающие вразброд корпуса попали под мощный встречный удар. А то, что часть немецкой армии буквально на поездах заехала не только в левый фланг нашей армии, но даже в тыл. Заехали! Практически не встретив сопротивления. В результате два наших корпуса попали в окружение вместе с командующим армией. Да и остальные отступили не в лучшем порядке, сильно потрёпанные, потеряв большую часть артиллерии. Это был реальный разгром.

Не менее интересна и судьба первой армии, продолжавшей долгое время оставаться в неведении и наступавшей на Кёнигсберг. Покончив с Самсоновым, немцы также оперативно сели на поезда, и отправились на встречу к первой армии, одновременно заводя полученные подкрепления с западного фронта в левый фланг и опять в тыл нашим. И сколько бы ни ругали Ранненкампфа, сколько бы ни хаяли нашу армию той поры, но когда вникаешь в детали этого этапа, просто удивляешься, КАК Ранненкампф ухитрился вывести армию из-под удара и спасти от окружения. Опять же на этом примере хотел бы отметить, что не так всё плохо было "в королевстве".  Но наши отступили фактически на прежние позиции.

В довершение картины хочу напомнить, что отступившие войска весь оставшийся год практически простояли на месте, а немцы, всё ту же армию, воевавшую под Гольдапом, разгромившую Самсонова, а потом вытеснившую Ранненкампфа со своей территории, так вот, всё ту же армию потом перебросили по железной дороге в Силезию, и уже оттуда предприняли наступление на Варшаву. У них правда ничего не получилось, но тот факт, что относительно небольшая армия, в сравнении с русской, противостоящей именно немцам, смогла весь год морочить нам голову, удерживая на месте - это просто удивительно. А потом настал 1915 год.  На западе немцы перешли в глухую оборону, перебросив ударные части на восток. И настал БП 1915 года. Снарядный голод, худшая подготовка и общая слабость отмобилизованной русской армии сыграли свою роль, и фронт откатился до Риги и Минска, где он и оставался с небольшими изменениями до конца 1917 года. А дальше сами знаете что...

Если честно, я не уверен, что даже если бы наша армия действовала более успешно, то у нас бы не было революции. Тем более многие считают, что предпосылки, конечно, были, но нам ещё и очень сильно помогли из вне. Правда, с источниками путаница, но это даже не важно. И дело  не в том, как я  отношусь к революции, причём к обоим. России были необходимы очень серьёзные перемены, что утверждается и демонстрируется почти всеми попаданцами.  Но менять коней на переправе - хуже не придумаешь. Скорее всего, я этот вопрос оставлю за временными рамками намечающегося произведения. Возможно, даже повешу его в конце, выделив жирным шрифтом - пусть каждый сам решает. Но то, что судьба России МОГЛА сложиться по-другому, начни развиваться события летом 1914 года иначе - несомненно.

Что для этого надо было? На самом деле немного. Как показывает анализ фактов, русская армия образца 1914 года была не так уж плоха. То есть в принципе шанс был. Вопрос в деталях.  На мой взгляд, ключ лежит именно в неудаче Самсонова. Ещё раз повторю, изначально я вообще не собирался изображать из своего героя (по сути себя)  великого полководца. Проблему можно решить намного проще. Это мы сейчас знаем, что немцы на самом деле не драпали за Вислу, а перегруппировывались. И это мы знаем, как лихо они катались по своим железным дорогам, перебрасывая по ним огромные массы войск. Про перегруппировку Самсонов вообще не знал, и шёл "ловить" немцев. А про железную дорогу если и догадывался, то не придал значения - драпают же. Что будет делать попаданец, даже далёкий от армии, окажись он в шкуре Самсонова? Правильно - всеми правдами и неправдами попытается замедлить продвижение своей армии, не допуская её растягивания и отставания артиллерии с обозами. Даже если получит нагоняй от командующего фронтом за медленный темп.  И главное, ни в коем случае не уходить далеко на север от южной рокадной железной дороги, по которой немцы и заехали к нему в тыл. Дальше всё просто. Даже если в целом армия потерпит поражение, то не будет окружения, потому что немцы на том этапе очень неохотно отходили от своих железных дорог, по которым у них шло и снабжение. А охват через нашу территорию маловероятен - слишком медленно, и можно просто отступить дальше. Немцы всё равно не пойдут на юг, в Польшу, ведь на востоке вовсю резвится ещё одна наша армия, приближающаяся к Кёнигсбергу, и противопоставить ей нечего. А дальше наступает интересный момент - что они будут делать? Разгромить Самсонова не удалось, он перешёл к обороне и явно готов в любой момент пойти в контрнаступление. Ранненкампф двигается на Кёнигсберг, который или возьмёт с ходу, или, если укрепления ему покажутся достаточно сильными, то блокирует его небольшими силами, а сам двинется дальше на запад, заходя во фланг и тыл немецкой армии. Немцы могут попытаться поступить так же, как и в реальности. А именно - часть сил направить для сдерживания Ранненкампфа с фронта, а часть, причём существенную, по железной дороге между озёр во фланг и тыл русской армии. Но это у них получилось, когда Самсонов был разгромлен, а остатки его армии отступили на 100 км на юг. А когда он стоит у границы, и всего лишь потрёпан, но далеко не побеждён? Он очень быстро обнаружит, что против него стоит всего лишь незначительный заслон, и наверняка перейдёт в наступление. Перекроет железную дорогу, по которой немцы ушли в обход, и тогда уже часть немецкой армии окажется отрезанной от основных сил. Возможно, не сразу это почувствует, но в любом случае, ситуация возникнет очень сумбурная. И вряд ли немцы пойдут на такую авантюру. Скорее всего, поняв, что Самсонова разбить не удалось, они всё же отступят за Вислу. Тем более что это и так предусматривалось планом Шлиффена в случае необходимости.

А в этом случае ситуация меняется очень сильно. Во первых, у наших не произойдёт подрыв боевого духа прямо в начале войны. Во вторых, будет сохранена получившая реальный боевой опыт целая армия, кадровая армия, без резервистов ещё, с нормальными офицерами, а не вчерашними юнкерами и отставниками. Не будет потеряна артиллерия. Но главное, что позиция по нижней Висле сильно спрямляет и сокращает фронт. А в этом месте делает его устойчивым. Все основные события смещаются южнее, в собственно Польшу. У наших был даже план наступления через Познань на Берлин. Здесь конечно уже сплошные домыслы, но даже если ничего не получится за весь 1914 год, то следующий год, 1915, будет встречен на принципиально других позициях. Да, я помню о всех проблемах русской армии, с которыми она вступила в этот год. В частности о снарядном и патронном голоде. Но даже с этим она ухитрялась обороняться полгода вполне успешно на гораздо более неудобной линии фронта. Основной её недостаток заключался в том, что над сражающимися войсками в Польше всегда нависала с севера Пруссия, в которую немцы  могли совершенно внезапно перебросить войска и ударить во фланг. Они собственно это неоднократно и делали в течении года. Но то ли войск было мало, то ли у них просто не получалось прорваться через нашу оборону. Но факт тот, что нашим приходилось держать там огромную армию, укомплектованную такими дефицитными боеприпасами, которая фактически стерегла границу. И логика командования в той непростой ситуации в принципе понятна - они очень нервничали, когда на севере начиналось движение, потому что это грозило грандиозным окружением Варшавы.  А если позиция идёт по нижней Висле, то активный фронт не только в два с лишним раза короче, но и держать его намного удобней. И мне кажется, что даже если в конечном итоге немцы и смогут достичь какой-то победы, то для русской армии это будет точно не БП, как в реальности.

Но пока я разбирался в деталях всей этой стратегии, наткнулся на несколько очень любопытных фактов, обычно пропущенных в общих, обзорных источниках. И после этого понял, что в генерала поиграть всё-таки придётся, потому что упускать, согласно элементарной логике, такие подарки судьбы - натуральное преступление. Поэтому моё повествование будет не таким простым, как я описал выше. Ну и добавьте к этому извечный вопрос паникующего попаданца, который осознаёт, что он ПОПАЛ, и надо что-то делать. Волею авторского произвола я устраиваю заброс уже в август 1914 года в генерала Самсонова, когда казалось бы что-то изменить уже ничего нельзя в раскладах. Остаётся только действовать по ситуации. Но если подумать, то кое-что всё же можно сделать. Немного. Но это тоже поможет...

Ну, и конечно, критические замечания приветствуются. Хотя перегружать текст технической составляющей не хотелось бы, но где-то это будет просто неизбежно - эпоха и специфика действия такая.  Буду особенно благодарен за указание технических ошибок и подсказки в этой сфере.

+14

2

Пролог

Анисимов Олег Сергеевич стоял на своём старом форде в унылой московской пробке. В субботу! Летом! Москва в это время обычно двигалась легко, но наверно что-то случилось. Или опять дорогу перекрывали впереди для высокопоставленного лица, или авария случилась. Но пробка была знатная. Водители нервничали, раздосадованные непредвиденной задержкой, но пока что никто не бузил. Кондиционер на малых оборотах исправно холодил воздух в кабине, а закрытые стёкла надёжно отгораживали внутреннее пространство от пекла снаружи. Тем не менее, настроение у Олега была отвратное. Потому что ездил он на работу, разруливать  ЧП. Будучи начальником участка в мостостроительной организации, он отвечал за всё случившееся и даже не случившееся. Позвонили ему рано утром, и обрадовали тем, что при бурении свай под фундамент очередной опоры, наткнулись на  сюрприз - неучтённую на плане трубу, из которой ударила фонтаном мутная жижа, быстро затопившая рабочую площадку. Естественно старший смены сразу позвонил ему, и намечался очередной разбор полётов с извечными русскими вопросами - кто виноват и что делать.

Прибыв на место, Олег обозрел большую лужу, среди которой возвышался буровой станок, на котором, как Робинзон на острове, сидел грустный оператор. Вокруг лениво перемещались рабочие. Воняло вроде не сильно, поэтому сказать с уверенностью, что это за труба, было трудно. По известным телефонам начали обзванивать эксплуатирующие организации района, которые имели в своём хозяйстве трубы. Первой реакцией абонентов было отбрехаться и перенести разборку на понедельник, но график работ у мостовиков был жёсткий, и простой в два дня Олега не радовал. Поэтому он настаивал и грозил составлением протокола о отказе прибыть на место происшествия. Обещали быть. Первым приехал представитель водостока. Достал схему со своими коммуникациями, сверил с имеющейся на участке, и подтвердил, что это труба не его. Конечно, письменно подтвердил. Потом прибыли  водопроводчики - молодые парень с девушкой на крутом Феррари, который пришлось оставить на стоянке у бытового городка, потому что перемещаться на такой машине по стройке было бы безумием. То же самое. Не наша, подпись в акте. Канализационщика ждали долго. Уже и звонили ему несколько раз, всякий раз получая ответ, что вот-вот будет, он уже рядом. Наконец, подпрыгивая на ухабах и стыках дорожных плит, к луже на приличной скорости подлетел довольно грязный уазик, из которого вылетел полноватый франт в костюме с галстуком и в белых туфлях. Прямиком направился к луже, поддёрнул штаны на коленях, присел, и потрогал воду рукой. Затем поднёс её к носу, и, расплывшись в довольной улыбке, громогласно объявил:
- Не, не наше!
- Точно? - Усомнился Олег. - Запашок какой-то затхлый.
- Есть немножко. - Согласился представитель. - Но наше пахнет не так. Где подписать?
Тяжело вздохнув, Олег протянул ему акт, где были описаны обстоятельства пробоя трубы, и следовали подписи представителей коммуникационных служб, признающих, что это не их сеть. А чья же тогда? В Москве дело обычное. Старая труба, уже исключённая из эксплуатации и почему-то не демонтированная. Возможно, что это вообще кусок трубы, в которой накопились грунтовые воды, и под давлением хлынули в пробой. Отсюда и затхлый запашок. Ну что же, надо откачивать, а там видно будет.

Дальше звонок директору, рассказ о случившемся и предпринятых действиях. Никто не признался? Нет. Все в акте подписались? Все. Насосы поставил? Да. Долго откачивать будешь? А кто ж его знает, сколько там воды... Ну и так далее. Выразив восхищение мудростью начальства, и поблагодарив за участие в проблемах, Олег вытер вспотевший от жары лоб, и сделал напутствие старшему смены, что качать надо быстро, а бурить потом ещё быстрее. И поехал домой. Всё, выходной испорчен. Полдня псу под хвост. Нет, заканчивать надо с этой работой. Никакой личной жизни. Пора перебираться в контору на тёплое местечко, перекладывать бумаги и с умным видом изрекать очевидные истины для линейных работников. Льготный стаж он себе уже наработал, так что на пенсию пойдёт в пятьдесят пять лет, а вся эта нервотрёпка на участке уже надоела. Да и расти здесь дальше некуда. Самое время в свои-то сорок лет подумать о продвижении по служебной лестнице. Останавливало другое - нравы, царившие наверху. Сплошное лизоблюдство и под ковёрные интриги. Всё же на участке была воля. Хотя в последнее время глупых бумаг становилось всё больше. На каждый чих бумага, на которую нужно собрать кучу подписей. И каждую такую подпись ставит раздувающийся от собственной значимости натуральный дармоед. Иногда он с плохо скрываемой брезгливостью наблюдал за начальственными обходами стройки, когда длинная вереница напыщенных людей в белых касках гуляла по участку, с важным видом кивая на десяток работающих монтажников. Вот уж воистину - один с лопатой, семеро с ложкой. И что же, стать одним из этих?

Пробка была логическим завершением неудачно начавшегося дня. Деться отсюда было уже некуда, навигатор слишком поздно оповестил его о проблеме на маршруте, то есть тогда, когда он уже плотно встал. Оставалось только ждать. Мысли лениво перебегали с фривольно одетых женщин за стеклом, к очередному всплеску дискуссий на любимом историческом форуме. Наконец на встречной полосе началось какое-то движение, появились машины. Значит, есть надежда, что и его сторона скоро поедет. Олег даже вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там впереди. Сбоку раздался противный визг сжигаемых покрышек, краем глаза он успел увидеть, как по встречке несётся спортивный БМВ, как его заносит, а колёса при этом продолжают бешено вращаться, испуская дым. И несло это чудо немецкого автопрома прямо на Олега. "Может, пронесёт?" - лениво подумал он. - "Нет, не пронесёт" - прозвучал в голове спокойный ответ. - "Чёрт!" - Мелькнула следующая мысль, и Олег вдавил педаль газа, сам с визгом стартуя, врезаясь в бампер стоящей в метре впереди машины и толкая её, пытаясь уйти из-под удара. Не ушёл. Правда, если бы он не газанул, то тогда удар пришёлся бы прямо в его дверь. А так всего лишь в заднюю. Но и этого хватило. Его форд крутануло и перевернуло. От резкого удара голова дёрнулась в сторону, в шее что-то хрустнуло... И выключили свет.

+13

3

Глава 1

Впереди были какие-то неясные сполохи. Ну да - свет в конце тоннеля. Говорят, что так светятся кости, идущих впереди, испуская фосфор. Это и есть конец? Такой незамысловатый и глупый, из-за какого-то придурка на навороченной тачке. И ведь шансов даже не было. Он и так сделал всё что мог. Иначе его бы просто превратило в отбивную на сиденье собственной машины. Впрочем, какая разница. Хруст в шее он помнил отчётливо. Или не всё сделал? Надо было стартовать раньше, и тогда он, возможно, успел бы сдвинуть впередистоящую машину дальше. Нет, вряд ли бы это принципиально что-то изменило. Там была секунда разницы. А толкать с места стоячую машину - это гораздо больше времени... Сполохи начали двигаться, смещаясь в сторону. Выходит, что этот тоннель ещё и не прямой, а петляет? А может это вообще лабиринт, из которого выходят только самые умные, которые сумели не заблудиться и выйти... Куда? В рай? А как же по делам твоим?

Но в этот момент до слуха Олега донёсся ещё и какой-то равномерный стук. Два спаренных, промежуток, потом снова два спаренных. А тело ощутило плавное покачивание. Тело? Ощутило? Он где?
- Тронулись, слава те господи. - Раздался в темноте с боку чей-то смутно знакомый голос.
А ему вдруг стало невыносимо душно, он начал задыхаться. Сполох скользнул в сторону, и пропал. Пространство начало погружаться во тьму и Олегу стало невообразимо страшно, потому что он понял, что сейчас может снова умереть, и на этот раз по-настоящему или навсегда. Он рванулся вперёд, жадно хватая раскрытым ртом воздух... И сел.
- Что с вами, Ляксандра Васильич?
Олег повернул голову и разглядел в блуждающих бликах света чью-то вихрастую голову. "Васька" - мелькнуло в сознании. Внутри шевельнулось что-то тёплое по отношению к этому человеку. И тут же мозг взорвался от нахлынувшей на него информации, эмоций и мыслей. Потому что он явственно осознал, что здесь и сейчас никакой он не Анисимов Олег, а Самсонов Александр. А этот Васька не кто иной, как его денщик, верный соратник и товарищ, который неразлучен с ним ещё с Манчжурии. Его бросило в жар, голова шла кругом, и он с тяжёлым вздохом откинулся назад, кажется на подушку, потому что на осознание того, кто он теперь и как с этим жить, требовалось слишком много сил. Провалялся он так довольно долго, весь покрываясь потом, и даже не в состоянии сфокусировать на чём-то конкретном свои мысли, которые скакали, как взбесившиеся лошади.

- Приснилось чаво? - Заботливо вопрошал Василий. Олег... Или Александр молчал. Потому что с одной стороны он прекрасно помнил, что только что сидел в машине на жаркой московской улице, а теперь... Теперь едет в поезде. И даже знал, куда и почему. И знал, что именно эта жизнь совершенно реальна и настоящая. А всё, что с ним случилось на московской дороге и до того... Сон? Привидевшееся будущее? Что-то слишком детально всё привиделось. Так не бывает. Он помнил слишком много людей из той, московской жизни, чтобы это могло присниться даже самому больному мозгу. Он помнил невероятное количество технических новинок, которыми пользовался там, в будущем или сне, которые даже в голову не приходили современным фантастам. Ну ладно бы одна-две, но столько? А главное, он помнил чувства, оставленные в той жизни. Чувства к женщинам, с которыми был близок, чувства к людям, с которыми его сводила жизнь. Чувства к рано ушедшим родителям. Значит, он спит всё же сейчас. Или бредит. Ведь он попал в аварию! Лежит сейчас наверно в коме, и воображает себе невесть что.

Значит, он всё-таки ПОПАЛ в прошлое. Какое первое действие совершают все попаданцы? Тоже кстати нюанс. Вообразить, что в будущем вроде нормальные люди будут целыми днями сидеть за компьютерами и на специальных форумах обсуждать, как можно изменить прошлое, а главное в деталях представлять себе человеческие реакции, когда попадают туда - до этого надо ещё додуматься. Об этом даже Герберт Уэллс не писал. Итак, что там приписывает инструкция попаданца в таких случаях? Правильно - ущипните себя. И Олег-Александр ущипнул себя за крепкую ляжку. Ногу дёрнуло от сильной боли, он еле сдержался, чтобы не зашипеть. Покосился в сторону - Васька перестал обращать на него внимания, и мирно лежал на своей полке. Ну да, как же, перестал обращать внимание. Это уссурийский-то казак, бьющий белку в глаз, а в Манчжурии лично переловивший не меньше пары десятков японских шпионов? Просто делает вид, что не обращает внимания на раскудахтавшегося генерала. Исключительно из врождённой деликатности. А ведь это палево. Такой близкий человек под боком, знающий все бытовые привычки своего подопечного, вмиг раскусит подмену. Пресловутая инструкция настоятельно советует дистанцироваться в первую очередь от близких людей. Как от него избавиться? Следующая мысль, нехорошая, на автомате едва шевельнувшаяся ещё где-то в глубине распухшего мозга,  даже не успела внутренне прозвучать, как была заглушена возмущением. Ты что, с ума сошёл? Это же Василий! Так... Следующий пункт - раздвоение личности. То есть шизофрения. Два человека в одном теле. Этому вопросу тоже посвящено немало строк. Но прислушавшись к себе, Олег-Александр не ощутил каких-то вопиющих противоречий. А они должны быть неизбежно. Потому что при симбиозе двух личностей из разных эпох возникает разность в оценке одних и тех же событий. Например, при виде полуголой девушки на улице, а как её ещё охарактеризовать, если на ней из одежды только короткая юбка и майка с открытым животом, человек двадцать первого века порадуется красивому зрелищу, а человек начала двадцатого, царский генерал, просто обязан брезгливо поморщиться. Это как, если допустить в двадцать втором веке победу всеобщей демократии с их моральными ценностями, то человек из начала двадцать первого века будет брезгливо морщиться при виде полуобнажённых и раскрашенных целующихся мужиков. Во всяком случае, русский человек. А вот хрен вам, а не такая демократия! Снова влезла  мысль...

Так, спокойно. Дышим ровнее. Некоторые признаки шизофрении всё же налицо. Что-то в сознании шевелится. Хотя, следует признать, что у Олега всегда был такой грешок, который можно было охарактеризовать, как беседы с самим собой. Иногда мысленные, где он как бы смотрел на проблему с разных сторон. Но иногда он терял над собой контроль, если находился в одиночестве, и начинал невольно жестикулировать в беседе со своим вторым, а то и третьим я. Правда, не сильно, так что, даже когда его кто-то заставал за этим занятием, то психом всё же не считали. Так может это всё же шизофрения? И она у него просто резко усилилась, и теперь он воображает себе невесть что? Ну да... Лёжа на больничной койке. А вместе с тем, ощущения поезда вполне реальны. Да и воспоминания уже из этой жизни столь подробны, что приписать их больному воображению невозможно. Слишком много очень личных, наверняка никому неизвестных спустя сто лет, нюансов. Да и чувства опять же. Они все имеют ту или иную эмоциональную окраску. И их очень много. Особенно к жене, с которой он, Александр, расстался совсем недавно, попрощавшись на перроне Кисловодска и отправляясь в путь. Дети... Не его дети, но за десять лет, что они вместе, он полюбил их всей душой. Ах, милая моя Екатерина Александровна, пишу вам это письмо... Отставить! Ты ещё не красноармеец Сухов. Хотя есть все шансы им стать. Если выживешь.

Отредактировано Михельсон (26-10-2015 14:32:23)

+14

4

Да... Хорошего впереди мало. Если не изменяет память, на дворе стоит двадцатое июля тысяча девятьсот четырнадцатого года. По юлианскому календарю разумеется, которым все в России того времени и пользовались, и который привычен для Александра Самсонова. Для Олега же, поднапрягшись, он всё же сообразил, это соответствовало второму августа. Кстати, в аварию он попал первого августа. Так что дни немножко не совпадают. А главное, что в аварию он попал в Москве, а сейчас находится в поезде, отъезжающему с путей Екатеринодара, который стал в будущем Краснодаром. То есть теория совмещённых объектов в пространстве и времени не подходит. Но дело даже не в этом. А в том, что жить ему, Александру Васильевичу Самсонову, осталось меньше месяца. Потому что началась война, которую позже назовут сначала Великой, а потом Первой Мировой. И он со своей армией очень скоро попадёт в окружение в Восточной Пруссии, и застрелится, чтобы не оказаться в плену. (Одна из версий гибели генерала Самсонова. Наиболее распространённая и тиражируемая многими писателями и историками). Понятно, что сейчас такой поступок выглядел глупо, но кто знает, в каком аду он окажется через месяц и какой выход для него окажется предпочтительней. А может просто смыться? Сойти на следующей станции, и затеряться в толпе... Да уж, генерал, затерявшийся в толпе. Тем более с его-то исполинским ростом. Но это уже дело техники, было бы желание. А вот желания, прислушавшись к ощущениям, он в себе как-то и не почувствовал. Острой болью кольнуло воспоминание о глазах жены, всего полдня назад провожавшей его в Кисловодске. Провожавшей на войну своего героя, богатыря и спасителя. И вот он, как мышь, ссутулившись, спешит затеряться в толпе, чтобы никогда больше не увидеть свою Катю, потому что он не посмеет прийти к ней, и признаться, что испугался смерти. Но ведь он не просто испугался возможной смерти, как она возможна для миллионов людей. Он испугался предначертанной смерти! Он знает, что погибнет там, в лесах Мазурии. Но как он это объяснит Кате, или вообще кому-то здесь? Хотя это шанс. Прибыть в Варшаву, и начать всем рассказывать, что он из будущего, или у него было видение, и он знает всё наперёд. И пусть начальственные головы решают, верить ему, или нет. Поверят - хорошо. Всё пойдёт по-другому. Не поверят - упрячут в психушку, а это значит, что он почти наверняка останется жив... В отличие от миллионов других русских людей, погибших за свою страну. Как-то это всё же по свински.

Всё же интересно, почему он здесь. Если даже оставить в покое всю рефлексию по поводу шизофрении, то почему именно он, Олег Анисимов, оказался в шкуре генерала Самсонова, едущего на войну. Стоп! То есть ты уже принял, что именно ты, Олег Анисимов, перенёсся в тело Самсонова, а не наоборот - Самсонов погостил в твоём теле в будущем, а теперь вернулся, обогащённый твоим жизненным опытом и, главное, знаниями? Или это всё же... Опять стоп! Начинается каша в голове. Надо успокоиться и мыслить последовательно. В причинах и следствиях будем разбираться потом, время ещё будет. До Варшавы путь не близкий. Сейчас надо осознать своё место в жизни и выработать линию поведения на ближайшее время. Итак, кто такой Олег Анисимов? Обычный человек. Ну да, чего-то добился в жизни, начальник участка на стройке. Но при этом не стоит обольщаться и думать, что он какой-то не раскрывшийся гений, или упаси боже не признанный. В чём не признанный? В организации строительства? Даже не смешно. Что ещё он пытался сделать в жизни, что могло бы его выделять из других? Да ничего! Несколько неудачных романов с женщинами, две неудачные женитьбы. В тайных обществах не состоит, неглуп, но сказать, что блещет остротой мысли на форумах - было бы большим преувеличением. Форумах? Ну да, это его страсть - история и фантазии о её исправлении. Но это может быть уникально на общем фоне, но вообще-то на таких форумах тусуется много народа, с куда более светлыми головами и обширными знаниями. Про него точно нельзя сказать, что обладает подробными знаниями о какой-то эпохе, потому что интересы его были всегда многогранны, а значит слишком общими. Да, он временами начинал остро интересоваться событиями Первой Мировой и предшествующими им. Но потом охладевал к этой теме, отвлекался на более насущные проблемы жизни, а когда возвращался к истории, то погружался уже в другую эпоху. Да любой выпускник истфака даст ему сто очков вперёд, тем более работающий всю жизнь над этой темой. Люди работают с огромной массой документов на протяжении многих лет, а он только временами почитывал популярную литературу и изучал общедоступные документы. К тому же эпизодичность его интереса сделала эти знания расплывчатыми, он наверняка многое забыл. А кстати, перенос сознания не сделал его память абсолютной? Вроде нет. Во всяком случае, в памяти не начали всплывать таблицы и цифры, когда он попытался её напрячь. Значит, чуда не случилось, и голова его не превратилась в компьютер. Выходит, дело не в его каких-то особых знаниях и не в нём, как в уникальной личности.

А может ли иметь к этому отношение авария? Лежит он сейчас в коме, подключённый к какому-то супер компьютеру, а его реакции изучают умные врачи. Может и мысли читают... Нет, бред. Ощущения происходящего слишком реальны. Он снова попытался себя ущипнуть, но передумал. Не работает. Он по-прежнему едет в поезде. В 1914-ом году. И по-прежнему знает, что он генерал Самсонов. Кстати, судя по всему, ход мыслей и общая реакция на происходящее у него всё же от Анисимова, человека двадцать первого века. Но, тем не менее, он, практически без каких-то противоречий ощущает себя и Самсоновым, прекрасно помня не только события, связанные с этим человеком, но и его чувства, его мысли, его оценки происходящего. Просто сейчас всё это отступило на второй план. Оно вроде есть, но никак не влияет на ход его беспокойных мыслей, как будто, так и должно быть, словно в порядке вещей проснуться, и понять, что ты успел пожить в будущем. Наверно так себя чувствовали люди далёкого прошлого, проходившие инициацию при взрослении. Выпил шаманского снадобья, зашёл в пещеру, провалялся там пару дней в бреду, а вышел обратно уже другим человеком, взрослым мужчиной, просто знающим, что и как надо делать в разных ситуациях. Только он и так уже взрослее некуда, пятьдесят четыре года как ни как... Или это у эльфов всяких такие штучки были... Стоп! Ты ничего не пил, и хватит об эльфах, а то крыша вообще поедет! А вот наложенная матрица сознания у Звягинцева - это уже теплее. Что-то такое у него было. Шульгин попадает в тело какого-то комиссара накануне ареста... Да? Звягинцев новый Жюль Верн и провидец в своём роде? Как рабочая версия, похоже, но не совсем так - он, Анисимов, испытывает слишком сильные чувства к людям, которых знает только Самсонов. А герои Звягинцева не страдали излишней сентиментальностью по отношению к аборигенам. А ему даже слово это произносить мысленно уже неприятно. Потому что назвать, даже мысленно, аборигенами Катю или Василия сродни предательству.

+13

5

Значит, или он оказался в теле Самсонова согласно какому-то замыслу... Оставим пока бесполезные метания на тему, чей это замысел... Или всё это нелепая случайность, шутка природы, причина которой совершенно непонятна. В любом случае, суть от этого совершенно не меняется. Он теперь генерал Александр Васильевич Самсонов, Туркестанский генерал-губернатор и командующий войсками Туркестанского военного округа, наказной атаман Семиречинского казачьего войска. Летом этого года поехал  на Кавказские Минеральные Воды с семьёй отдохнуть от трудов праведных, поправить здоровье, хотя никогда на него не жаловался, в отличие от своего старого товарища, ещё по Николаевскому кавалерийскому училищу, Жилинского Якова Георгиевича. Который и направил ему две недели назад секретную телеграмму из Варшавы, где он пребывал в должности генерал-губернатора и командующего округом. В телеграмме недвусмысленно намекалось, что события в мире, в связи с Сараевским убийством, совершенно пошли вразнос, в воздухе ощутимо пахнет большой войной, и он, как командующий округом, хотел бы иметь у себя проверенных людей рядом, на которых можно положиться. Тем более, что и сам Самсонов много лет прослужил в штабе Варшавского военного округа, а после войны с японцами два года был его начальником. А значит, имеет представление о регионе, многочисленные связи с людьми. К тому же он, Самсонов, боевой генерал, имеющий опыт последней войны, а значит будет очень полезен в Польше, где скорее всего и развернутся основные события. Конечно, Самсонов тут же откликнулся. Тем более, что прятаться от войны было не в его характере. Он и на войну с Японией поехал, написав прошение перевести его на Дальний Восток,  оставив тёплую должность начальника Елисаветградского кавалерийского училища и только что обретённую жену. А теперь снова война, которая обещает быть намного более страшной, чем предыдущая. И разве он может остаться в стороне? Правда, это был ещё не вызов в Варшаву, просьба была негласной, потому что в случае начала мобилизации, он, Самсонов, никуда не успеет выбраться из своего Туркестана. В завершении Жилинский советовал взять отпуск, и навестить хотя бы родное поместье под Елисаветградом, что не должно вызвать не у кого подозрений. Оставлять свой обширный край без присмотра, и незавершённые дела, которые никогда не кончались, ему конечно не хотелось. Но ставки были высоки, и Александр Васильевич передал дела своим заместителям, а сам с семьёй отправился сначала на Кавказ, на что его уговорили ничего не подозревающие дети. У них были летние каникулы, им хотелось путешествий и новых ощущений. Доехали поездом до Красноводска, оттуда пароходом в Баку, а уже оттуда в Кисловодск. Пока он завершал дела в Ташкенте, пока собирался с семьёй в дорогу, пока добрались до Кавказа, прошло двенадцать дней. Ещё во время сборов в дорогу он узнал о ультиматуме Австро-Венгрии к Сербии, выполнить который полностью, означало для последних попросту лишиться независимости. Теперь даже Самсонов, далёкий от центров политической жизни в своём захолустье, понял, что запахло войной. Но оставалась ещё надежда, что австрийцев удастся уговорить смягчить требования. Или они сами не решатся на войну. Ведь за Сербией явственно стоит Россия. Всё это заставило его поторапливаться. И вот, на третий день пребывания в Кисловодске, 19-го июля, он узнал, что Германия объявила России войну. Жилинский знал, где остановился Самсонов, и уже вечером от него пришла телеграмма, в которой он предлагал по согласованию со ставкой, занять ему должность командующего одной из армий. Настоятельно советовал поспешить. И на следующий день Самсонов, тепло простившись с женой и детьми, прихватив с собой денщика Василия, взял билеты на поезд до Варшавы, и отправился в путь. Ночью, под Екатеринодаром, случилась явно непредвиденная расписанием задержка. Поезд простоял на путях почти два часа, очевидно пропуская вперёд эшелоны для мобилизации. И вот в этот момент всё и случилось, потому что он осознал, что теперь не только генерал Самсонов, но ещё и Анисимов из далёкого двадцать первого века...

Что ему даёт после знание? Прежде всего, если пустить всё на самотёк, то свою гарантированную смерть меньше чем через месяц. Или позорный плен, в котором тоже можно отдать богу душу из-за не очень комфортных условий содержания. А вдобавок к этому, бесславную смерть десятков тысяч солдат, погибших из-за головотяпства командования, из-за их бестолковых, таких красивых на бумаге, планов. И из-за его, Самсонова ошибок. Возможно, что он тогда, в лесах Мазурии, и осознал свою личную ответственность перед людьми, которых он завёл в окружение. Свою ответственность перед Россией, её неоправданные надежды. Это сейчас он, получив прививку из двадцать первого века, относится ко всему с некоторой долей цинизма. И то не до конца. Потому что бездарную гибель целой армии простить себе очень трудно. Кстати, интересный момент. Чем он, Анисимов, по внутренним убеждениям отличается от Самсонова, кроме отношения к полуголым девушкам? Каких-то подлостей он никогда в жизни не делал, в интригах не участвовал, страну свою любил всегда, несмотря на поветрия в политической жизни. Ах, да - вера в царя и бога! Так и здесь всё не так однозначно. Сейчас он отчётливо понимал, что хоть и был по убеждениям монархистом, но вовсе не потому, что считал право на власть конкретных людей прямо святой. А потому что не видел другого способа управления Россией. Во всяком случае, в ближайшее время. Да, теперь он получил новые знания и понимание того, что можно и по-другому. Только суть от этого не поменялась. Даже сто лет спустя, чтобы Россия окончательно не развалилась, ей по-прежнему нужна крепкая рука. И неважно кому она принадлежит. Романову или человеку с другой фамилией. А вот сладкоголосых болтунов из Думы надо держать как можно дальше от реальных рычагов власти в виде своеобразного фона и буфера между вечно недовольной частью населения, у которых всегда кто-то в чём-то виноват, и настоящей властью. Хотя и польза от них может быть. Иногда, глядишь, и что-то дельное скажут среди общего бессмысленного потока слов. Опять же все на виду, заняты интригами друг с другом. Приглядывать за ними легче. Ну и бог конечно. Тут тоже всё нормально. Оба крещённые. Правда, Самсонов гораздо чаще обращался к нему, но сейчас-то он понял, что это было скорее по привычке, в силу воспитания, а не по внутренним убеждениям. Гораздо больше он верил всё же в силу человеческого духа и ясность ума, чем в божий промысел. Поэтому и здесь у них особых противоречий не было. Хотя конечно, и тот и другой понимали, что все под богом ходят. Но мотивация их поступков исходила не из того, что в Библии прописано, а из понимания отношений между людьми.

+14

6

Всю оставшуюся ночь Александр проворочался на своей полке. Он даже сам теперь затруднялся сказать, кто он на самом деле, но во избежание сумятицы в голове, решил олицетворять себя именно с Самсоновым. Тем более что начало светать, и он смог рассмотреть свою руку. Вне всякого сомнения, эта лапища принадлежала Самсонову. На соседней полке тихо лежал Василий - уссурийский казак тридцати пяти лет, которого он после японской войны взял к себе денщиком на смену старому дядьке Тарасу, ходившему за ним ещё с детства. Сейчас дядька Тарас доживал свой век в Ташкенте. Совсем старый стал. Куда его тащить было в путешествие. Да ещё и на войну. Да ничего, он всё поймёт, когда узнает. И помолится за своего воспитанника. Собственно теперь, главное хотя бы на первых порах вести себя с Василием, как раньше. Не сболтнуть чего-нибудь лишнего, не ввернуть какого-то нового словечка из века грядущего. А это в принципе должно быть не сложно. Философских бесед они никогда не вели друг с другом, о тайнах мирозданья не рассуждали. Поэтому, раз уж он обладает не только телом, но и мыслями Самсонова, опасности разоблачения со стороны Василия можно не опасаться, хотя и расслабляться, конечно, не стоит.

Итак, что ему делать, чтобы на первых порах хотя бы остаться живым? Бежать? Нет. Теперь, немного успокоившись, такая мысль ему казалась нелепой. Он всё же генерал, с  боевым опытом и знаниями хорошего генштабиста. Не так уж он и безобиден, чтобы покорной овечкой идти на заклание. Но после знание давило. Даже тех крох, которые он помнил из двадцать первого века о грядущей войне, хватало, чтобы понять - у России мало шансов. Чтобы их повысить, надо было попадать  в эту эпоху не сейчас, а лет на десять, а то и двадцать раньше. А лучше тридцать, или... Хватит! Рефлексия ни к чему не приведёт. Он здесь и сейчас, и вручат ему армию, которая уже есть. И выкручиваться, и самому, и России, придётся с полученными на руки картами. И план военной компании ему навяжут тот, который составлен штабистами несколько лет назад и проработан до мельчайших деталей. Вплоть до того, какая лошадь, когда и куда повезёт свою повозку. Не говоря уж о эшелонах с войсками и боеприпасами. Старая истина гласит, что даже плохой план лучше его отсутствия. Есть правда другая истина, что плох тот план, который нельзя изменить. Но резкие перемены всегда вносят сумятицу, что в современной войне всегда приводит к плохим последствиям. Значит, играть придётся прежде всего по правилам. А если и менять их, планы или правила, то за счёт той степени свободы, которая всегда в них заложена при создании. Уж он-то, как выпускник Академии Генштаба, прекрасно знал, сколько в России всегда оставляли запаса на русское же раздолбайство. Значит, этим и надо пользоваться.

В чём основная причина краха армии Самсонова? Прежде всего, в самом генеральном плане операции. Две армии наступали в Восточную Пруссию с разных сторон, имея между собой большой промежуток, никак не связанные между собой. А вот германцы, за счёт своей густой сети железных дорог, могли сосредотачивать против любой из них превосходящие силы и громить их поодиночке. Но с Первой армией Ранненкампфа у них это почему-то не получилось. Возможно потому, что позиция у него была на первых порах получше, и обойти его с фланга не вышло. А вот со Второй - получилось. Почему? Потому что она успела передовыми частями зайти слишком глубоко на вражескую территорию, сильно растянулась на многодневном марше, отставали обозы и артиллерия. А попали под концентрированный на флангах удар германцев, выгружавшихся прямо с эшелонов и сразу вступавших в бой. Кроме того, он помнил в общих чертах схему сражения под Танненбергом. Какой-то немецкий корпус прямо по железной дороге заехал ему чуть ли не в тыл, что и предрешило исход сражения. Может самим использовать железную дорогу в качестве линии снабжения? Ах, да - колея. У немцев, как и во всей Европе, другая колея. И наши вагоны по ней двигаться не могут. А переделка занимает время. В академии он это изучал, а после службы в Варшаве прекрасно помнил, что в Пруссию, до границы, идёт наша, российская колея. Кажется, пограничная станция там Млава. Вот в ней-то и делают все пересадку в немецкие вагоны. Так что если и прокатиться на поездах, то получится только до границы. А дальше всё равно пешком. А учитывая, что для переброски армии нужны сотни вагонов и куча паровозов, то затевать всю эту возню на плече меньше сотни вёрст довольно бессмысленно. Тем более, что районы развёртывания армий уже прописаны. Все грузы переправляются туда по расписанию, а начинать что-то менять, значит обрекать весь округ на жуткий бардак, который и так наверно возникнет, потому что где-то лошадь сдохла. Значит, не выйдет, хотя заметку в памяти про железную дорогу надо сделать, и при случае всё же обмозговать этот момент. А в целом, чтобы уберечь свою армию от разгрома, надо просто не спешить, как это и сделал в реальности Ранненкампф. Сколько его упрекали потом, что он двигался слишком медленно, не поспешил на помощь ему, Самсонову. Обвиняли даже в предательстве, мол, потому что он немец. Глупость какая. Уж он-то, Самсонов, прекрасно знал, что упрекать Павла Карловича в таком, может только дурак, или сам предатель. Потому что знаком с ним был ещё со времён Манчжурии. И хотя у них там и была крупная ссора, но всё же он относился к нему с большим уважением. Так вот, Ранненкампф не то чтобы не спешил, но двигался действительно медленно. Зато, когда он столкнулся с немцами, как всегда неожиданно, то всё у него было под рукой - и артиллерия, и снаряды. И когда его попытались окружить, то тоже ничего не вышло, потому что армия не была растянута, быстро среагировала на угрозу, смогла поставить эффективные заслоны на угрожающих направлениях, и выйти из-под удара. Хотя в этом конечно и немалая заслуга наших солдат, проявивших потрясающую стойкость в критической ситуации. Но одной стойкости всегда мало, если она не подкреплена патронами и снарядами.

Но почему же он, Самсонов, вроде неглупый человек, сломя голову кинулся вперёд, наверняка понимая, что угрожающе растягивает свою армию? Этого Анисимов не помнил, а Самсонов знать пока что не мог. Значит, были какие-то соображения, заставляющие рисковать и идти вперёд. К тому же их давняя дружба с Жилинским могла его обязывать стараться выполнять указания штаба фронта. Или вера в Жилинского, как в товарища и видного военного теоретика. А тот в свою очередь, сидя в Варшаве, не видел, во что выливаются его приказы, поэтому подгонял исключительно исходя из общей обстановки на фронте и... докладов генералов, которые могли быть в чём-то приукрашены, выставляли их в более выгодном свете. На войне так часто бывает - и потери противнику приписывают намного большие, чем на самом деле. И тактическое отступление врага называют его полным разгромом. И это было не только в войне с Японией. Кое-что Самсонов помнил ещё со времён последней войны с турками. Везде одно и то же - каждый командир хочет казаться победителем несметных вражеских полчищ... А может, пользуясь дружбой, попытаться отговорить Жилинского от этого плана? И на что же? Может собрать основную армию в Варшаве, и оттуда двинуть единым целым на север, отрезая Кёнигсберг от остальной территории Германии. И вообще, левым флангом опираться на Вислу, а правый, заворачивая дугой. А на востоке прикрыться незначительными силами, которые в случае чего отойдут вглубь территории. Хм... Идея неплохая, только не прокатит.  Нет, не реально. Потому что план запущен, войска направляются уже в указанные районы. Туда же идут тонны груза, организуются склады. Всё прописано. А если начинать что-то менять, причём это надо ещё детально проработать, то возникнет такой бардак, что наступление придётся отложить ещё на неделю, а может и на две. А это высокая политика, насколько он помнил. Всё это авантюрное наступление было устроено с одной целью - напугать германцев и заставить их снять как можно больше войск с западного фронта, потому что французы откровенно опасались, что они не выдержат первого удара немецкой военной машины. И как показали дальнейшие события, совершенно правильно опасались, они еле отбились тогда. И кто знает, может быть именно тех трёх корпусов, которые немцы сняли с западного фронта, им как раз и не хватило. Так что жертва русских была в стратегическом плане не напрасной. Обидно только, что этим жертвенным животным оказался и он сам - Самсонов. Интересно, понимал ли он тогда свою роль в истории? Но теперь-то он не хочет быть просто жертвой!

Итак, в общих чертах план таков. Не спешить, не разбредаться, держаться кучно, и не уходить далеко на север. Усиленное внимание флангам, немцы в той войне очень любили по ним бить. В случае чего даже отступить, но сохранить армию. А там посмотрим. Две армии, которые с каждым днём будут становиться всё ближе друг к другу, самим фактом своего существования доставят очень много неприятностей немцам...

И успокоенный этими мыслями, он заснул на рассвете. А поезд катил по степи, приближаясь уже к Ростову-на Дону. За окном раскинулась бескрайняя степь, мелькали редкие хутора и станицы. А генерал Самсонов приближался к своей судьбе.

+14

7

***                         
Проспал он до полудня. И возможно спал бы так и дальше, если бы его не разбудил лёгкий шум. Открыв глаза, он увидел Василия, усаживающегося на свою полку. Наверно выходил из купе, а когда вернулся, то случайно слишком сильно хлопнул дверью. Ну да, Василий и случайно. Хлопнул. Дверью... Специально, зараза, хлопнул, давая сигнал генералу, что хватит дрыхнуть - день давно на дворе. Мало ли, что генералу ночью не спалось, а он это тоже наверняка знал. Всё равно из режима выбиваться не стоит. Зато следующей ночью он будет спать лучше.
- Давно встал? - Спросил Александр своего денщика.
- Ну, повалялся пару часов после рассвета. - Последовал ответ. - Всё равно делать-то нечего. Вот и смотрю в окошко. В сортир ходил. Извините, что разбудил, Александр Васильич. - И после секундной паузы. - С добрым утром.
- И тебе того же. Только ведь день уже давно. Где мы, не знаешь?
- Юзовку проехали недавно.
- Нигде больше не стояли?
- Вроде нет. В Ростове простояли немного. А так без остановок шпарим. Чайку будете, Александр Васильич?
- Да, организуй-ка, братец. А я пока в сортир схожу. - И с этими словами Александр сел на полке и замер.
"А если у меня с координацией что-то нарушилось?" - Мелькнула мысль. - "Сейчас встану, да как грохнусь на пол... Осторожней надо бы" - решил он. Медленно повернувшись, он аккуратно поставил босые ноги на пол. Одет он был в галифе и нижнюю белую рубаху. Китель висел на вешалке у стены. Начищенные сапоги, с вставленными в них портянками, стояли рядом. Нагнувшись, и прислушиваясь к ощущениям, он достал одну портянку и спокойно намотал её на ногу. Самсонов, конечно, прекрасно знал, как пользоваться этим архаичным предметом одежды. В принципе знал и Анисимов, потому что служил в таких частях, и в такое время, где выдавали ещё как раз портянки с сапогами. И кстати, ничего против них не имел - удобная вещь. Как и сапоги. Просто Анисимов, конечно, давно ими не пользовался, и от него ловкости рук было ожидать трудно. А вот Самсонов... Тело не подвело. Руки ловко намотали сухую и чистую ткань на ногу. Дальше заминки тоже не было, но внутри всё же возникло удивление. Потому что сапог был, конечно, сшит на заказ, вплоть до того, что у него были разные даже голенища, но и узок он был неимоверно. Даже одеть его просто так было трудно. Для этого существовали специальные крючья, которые цеплялись за ушки на голенищах. А чтобы нога легче входила в тесное пространство, то сапог изнутри посыпали тальком. Про то, как его потом снимать, лучше вообще не думать. Классическая сцена, где господин офицер сидит на стуле, а денщик тянет с него сапог, повернувшись задом, и при этом офицер ещё и упирается ему другой ногой в зад, вовсе не выдумка, и не издевательство над денщиком. А суровые реалии жизни, потому что по-другому снять столь «элегантную» обувь просто невозможно бывает. Зато, сидела, как влитая! Короче, чего только ради «форсу» не наденешь…. Ну да, портянка была чистая. И не было ни ставшего уже анекдотичным запаха, ни состояния стояния. С чего бы это? Он, как и всякий русский человек, довольно много внимания уделял чистоте своего тела. А вчера, купив билеты, успел сходить и в баньку с Василием. Времени на многочисленные заходы в парную не было, но помылись они в дорогу качественно. И одежду с собой взяли всю свежую. В том числе и смены нижнего белья с портянками. Так что ничего удивительного, что всё культурно пока что. Что-то будет дальше, когда они окажутся на фронте... Ну, да там, на природе, и запахи не так остро чувствуются. Переживём, не в первый раз.
Обувшись, он накинул китель, не застёгивая, и отправился в туалет. Который все приличные люди называли здесь не иначе, как сортир. Вагон был спальный, пульмановский, первого класса. Публика здесь была состоятельная, но свободных мест было много. Наверно людей отпугнуло известие о войне, и в Варшаву ехали только те, у кого там был дом. Ну или очень надо. В сортире Самсонов, наконец, увидел свою физиономию в зеркале. Разглядывать себя в зеркале в купе, при Василии, он поостерегся. Мало ли какие эмоции отразятся на лице. А здесь можно было спокойно изучить себя. А собственно, что изучать? Он всё же Самсонов, во всяком случае, отчасти. И прекрасно помнил, как выглядит его отражение. Рога не выросли, третий глаз не открылся. А так всё то же самое. Высокий лоб, тонкий породистый нос, большие голубые глаза, аккуратно подстриженные тёмно русые волосы, на висках почти бритые, без всяких там чёлок и бакенбардов. Местами уже изрядно тронутые сединой. Ну и борода с усами конечно. Причём не бородка, а именно борода. Почти лопатой, только коротковатой. Он задумчиво почесал её, вспомнив почему-то про бич всех войн - вшей, и решил в ближайшем же будущем избавиться от этой пышной растительности на лице. Но конечно не здесь в поезде. Бритьё опасной бритвой в раскачивающемся вагоне может стоить если не жизни, то, во всяком случае, поцарапанной физиономии. Подождём до Варшавы. Интересно, это чьё решение - Самсонова или Анисимова? Или совместное, исходя из анализа знаний о будущем? Впрочем, не важно. Унитаза здесь, кстати, не было. Нужду справляли в дырку на полу, которая закрывалась специальной заслонкой. Конечно не сквозную, чтобы людям не задувало во все щели во время движения поезда. Там был какой-то хитрый извилистый ход. Заслонка закрывалась специальным рычагом. Вымыв руки и лицо, он вытер их полотенцем и пожалел о отсутствии зубной пасты. Хотя какой-то порошок у него с собой был в чемодане, он просто забыл его взять с собой. Ладно, потом почистим свои клыки...

Поезд ехал по Малороссии, за окном мелькали колосящиеся хлебом поля, села утопали в садах, а на станциях толпились резервисты с вещмешками, ещё одетые в гражданское, но уже спешно собираемые со всей округи для отправки  в районы формирования частей. Огромная страна собиралась с силами, чтобы вступить в страшную войну, доселе невиданную человечеством. А Александр смотрел на неё из своего купе, прокручивая в голове все известные  факты, и мучительно думая, как  избежать той участи, что уготована ему и его армии. То, что изменить основные планы ему не под силу, он был уверен. Остаётся только маневрировать на месте, любой ценой сохраняя армию. Он бесконечно взвешивал различные варианты, напрягал свою память, пытаясь выудить из неё как можно больше  информации. Но становилось только хуже, потому что часть этой информации была из художественной литературы, которой полностью доверять было бы, по меньшей мере, опрометчиво. Писатели они такие - ради красного словца, не пожалеют... вообще никого. Да и так называемые исторические источники, справочная литература - тоже не безгрешны. Тут замолчали, там акцентировали внимание, а там вообще сослались на мнение очевидца, который был, тем не менее, крайне пристрастен. Но  продолжал думать, весь день, погружённый в свои мысли, иногда отвлекаясь на рассуждения о том, кто же он теперь такой, и почему с ним всё это происходит...

Отредактировано Михельсон (24-11-2015 19:09:49)

+14

8

ВСТАВКА ОТ 22.11.15. КОЛЛЕГИ, весь дальнейший текст переписан. Читать можно, но только в качестве пробного варианта и просмотра обсуждений (в них есть немало интересного) :-) Но в принципе, с этого момента продолжение идёт на странице 22 пост 216. Приятного просмотра :-)

В Киеве они встряли. Он это понял сразу, потому что все пути были забиты составами с войсками, ещё не переодетыми резервистами, и товарными вагонами с лошадьми и прочим армейским имуществом. В сгущающихся сумерках он выскочил из своего вагона, на ходу застёгивая мундир и подпоясываясь ремнём. Отыскал начальника поезда, поинтересовавшись у него судьбой поезда. Тот пока не знал, но предрёк, что скорее всего его задержат или вообще отменят дальнейшее следование. Во всяком случае в ближайшие несколько часов его точно не пропустят вперёд. Александр поблагодарил за информацию, и вернулся в вагон.
- Собираемся. - Бросил он Василию. - Дальше поезд, скорее всего не пойдёт, поэтому добираться будем на перекладных.
А что им собираться? У Василия вещмешок, да у него дорожный чемодан. Денщик нахлобучил папаху на вихрастую голову, закинул сидр на плечо, а в руку подхватил чемодан его превосходительства. Так и отправились на вокзал. К начальнику станции пробиться было не так просто. Его двери осаждались толпами разгорячённых людей, в основном весьма состоятельных, судя по одежде, и утверждавших, что именно они имеют право на особое к себе отношение, и именно им надо как-то помочь достичь цели своего пути. Вся эта галдящая на все лады толпа сдерживалась несколькими солдатами с винтовками и молодым штабс-капитаном, устало уверявшему их, что сделать ничего нельзя, война-с, мобилизация-с...
- Постой-ка, брат, у окна. - Сказал Самсонов Василию. - А я пока попробую что-то выяснить.
И с этими словами двинулся в сторону дверей, раздвигая могучим плечом возмущённо покрикивающих людей, и возвышаясь над ними на голову. Приблизившись к несчастному штабс-капитану, он встретился с ним глазами. Вид тот имел совершенно затравленный, наслушавшись наверно уже такого, что гореть ему в аду до скончания веков. Тем не менее, он подобрался, при виде генеральского мундира и отдал честь, представившись. Толпа вокруг притихла. Напустив на себя важности, Александр хорошо поставленным голосом громко поинтересовался:
- Что за бардак здесь происходит?
- Статские требуют пропустить их поезда, ваше превосходительство. - Отрапортовал штабс-капитан. Хотел что-то ещё добавить, в своё оправдание, но Александр его перебил.
- Планы мобилизации предусматривают остановку гражданского сообщения по железной дороге в случае необходимости. - И обернулся, обводя мрачным взглядом толпу. - И эта необходимость кажется, настала. - Продолжил он, повысив голос. - Или кто-то здесь считает, что его личные планы важнее судьбы отечества? - Добавил он, подпустив в тон угрозы.
Ближайшие к нему люди отшатнулись, поглядывая снизу вверх на грозного генерала. Из задних рядов кто-то неуверенно пискнул:
- Так ведь жена у меня в Житомире, детки малые.
С другой стороны кто-то ещё заныл:
- А у меня в Одесу корабль с грузом приходит.
- Отставить! - Грозно рыкнул Самсонов. - А в России, если вы не в курсе, война началась. И если мы оставим железнодорожное расписание, как было, то очень скоро и к вам в Житомир, и к вам в Одесу, придут германцы. И тогда вы будете уже с ними разбираться, почему вас куда-то не пускают. А у них во всём порядок. А знаете почему? Потому что дела государственные всегда превыше личных. Или кто-то желает поражения России в этой войне?
Народ подавленно молчал. Причём насчёт последнего вопроса была чистой воды провокация. И Анисимов, и Самсонов, прекрасно знали о настроениях части российского общества, отравленного пропагандой социалистов до такой степени маразма, что заставляло их желать поражения России во всём, чтобы стало хуже жить, а уж тогда слепая дубина бессмысленного и беспощадного народного бунта разрушит столь ненавистный им уклад жизни, и они начнут строить новый счастливый мир. Но дураков не нашлось. Все молчали, кто со страхом, а кто и со злостью поглядывая на возвышавшегося перед ними генерала.
- Разойдись! - Приказал Самсонов. - Согласно законам военного времени, комендант станции имеет право применить силу, если возникнут беспорядки. Не заставляйте его это делать.
Возникла пауза. Люди ошарашенно смотрели на Самсонова. Возможно, только сейчас многие окончательно поняли, что жизнь круто поменялась. Постепенно толпа начала расходиться. Сначала по одному. А потом повалила вся разом. Какая-то пожилая женщина в дорожном платье и чепце всё же подошла к нему, и робко спросила:
- Неужели никого не пропустят?
- Думаю, нет. - Ответил Александр, вложив в голос как можно больше сочувствия. - Вы же сами видите, что творится на путях. Войска собирают со всей России и перевозят на Запад. Это не меньше недели ещё будет продолжаться.
Грустно вздохнув, барышня отошла. А Самсонов, обернувшись, встретился с благодарным взглядом штабс-капитана. Но высказать это вслух генералу он не решался.
- Ну а меня-то пропустишь к начальнику станции? - Шутливо поинтересовался Самсонов.
Штабс-капитан снова сделался несчастным, и спустя некоторое время выдавил из себя:
- Они очень заняты, ваше превосходительство. Там сейчас такое творится, что даже не знаю, чем они смогут вам помочь. Сами же сказали, что поезда с войсками...
- Так, а я кто? Разве не войска? - Хохотнул Самсонов. - Я же не на курорт еду, братец. А прямиком на фронт. Ждут меня там. И просить я не за свой поезд буду, а чтобы взяли куда-нибудь на военный эшелон.
- Ну, тогда попробуйте... - Согласился штабс-капитан, отодвигаясь в сторону.

В кабинете начальника станции действительно творился сущий дурдом. Несколько человек одновременно что-то кричали по телефонам, стрекотал без умолку телеграф. Машинистки ожесточённо барабанили пальцами по кнопкам печатных машинок. Начальник находился за огромным столом, обитом сверху зелёным сукном, и тоже кричал в телефонную трубку. Невысокий полноватый человек в очках,  фуражка лежала на столе, открывая взору окружающих обширную покрытую потом лысину, которую тот постоянно вытирал платком. Несмотря на открытые настежь окна, в комнате было душно. Самсонову сразу захотелось расстегнуть воротник, но он сдержался. Направившись прямо к столу железнодорожного чиновника, он прихватил по пути бесхозный стул, и уселся на него, терпеливо ожидая, когда у бедолаги закончится разговор. Тот покосился на генерала, но разговор продолжил, доказывая кому-то на другом конце провода, что станция не может больше принять составов, потому что забита под завязку. Наконец, он положил трубку на аппарат, в очередной раз вытер лысину, и устало сказал:
- Гражданские поезда дальше не пойдут. А пассажиров мы будем высаживать, освобождая вагоны для войск.
- Я знаю. - Спокойно ответил Самсонов. - Но поскольку я тоже направляюсь на фронт, то обращаюсь к вам с просьбой - на какой эшелон мне лучше сесть, чтобы как можно скорее добраться до Варшавы. Меня там очень ждут в штабе.
- Вы один? - Деловито спросил чиновник.
- Нет, с денщиком. Вещей практически нет. Чемодан и вещмешок.
Чиновник посмотрел на доску у стены, где помощники писали мелом время и номера прибытия и отправления поездов, пункты назначения. По мере их убытия, они стирали ненужное, и вписывали новые данные.
- Через сорок минут с пятого пути отправится поезд до Варшавы. Найдёте там старшего  и договоритесь, если у них есть места для вас. Больше ни чем помочь не могу, сами понимаете.
- Спасибо, милейший. Вы мне очень помогли. Держитесь тут. - Сказал Самсонов, быстро встал и вышел.

Отредактировано Михельсон (22-11-2015 20:51:47)

+12

9

Забрав скучающего у окна Василия, он направился на поиск поезда. Выйдя на пятый путь, спросил у часового, где старший поезда, и отправился к нему. На соседней платформе грузился очередной состав. На удивление погрузка происходила организованно. Солдаты, построенные в колонну по двое, шли по платформе, держа на плечах винтовки и вещмешки. Шинели в скатках наискосок. У каждого вагона стояли разводящие, которые останавливали нужное количество людей около своей двери,  и производили посадку. Всё шло на удивление быстро и без суеты. Солдаты похохатывали, о чём-то переговаривались, но в целом соблюдали порядок. Старшего поезда Самсонов опознал по погонам, представился ему, поведал о своей цели, и напросился в пассажиры. Тот не стал отпираться, потому что перед ним стоял генерал в форме, и действительно логично, что он едет на войну. И провёл его к вагону, где так же были офицеры. Это был обычный  спальный вагон с верхними полками и боковыми местами. Тот самый, который позже станет именоваться плацкартным. У входа курили несколько офицеров, которые при виде генерала взяли под козырёк, убирая папиросы за спину.
- Здравия желаю, ваше превосходительство. - Приветствовал старший из них.
Присмотревшись к нему, Самсонов узнал кто это. Им оказался Гаврилица, которого он неплохо знал по службе в Варшавском округе, где тот заведовал передвижениями войск по железнодорожным и водным путям. Правда, Самсонов тогда вскоре отбыл в Туркестан, а вот Гаврилица остался на своей должности. Но близко он знаком с ним не был.
- Здравствуйте, Михаил... - Сделал паузу Самсонов, пытаясь вспомнить отчество стоявшего перед ним человека.
- Иванович. - Подсказал тот. - Как вы меня запомнили, Александр Васильевич? Столько лет прошло.
- Наша память странная штука. Я иногда и солдат вспоминаю. Чего уж удивляться про офицеров, с которыми служил вместе. Возьмёте до Варшавы? - Перешёл он сразу к делу.
- Конечно, возьмём. - Искренне ответил Гаврилица. - Тоже на фронт?
- А куда же ещё. Нам ли, бывшим в Манчжурии, отсиживаться теперь по углам.
- Это ваш денщик?
- Да, и собственно все наши вещи. Как видите, путешествую налегке. Надеюсь, не стесню вас в пути.
- Да, что вы, Александр Васильевич. Разве может об этом идти речь. Пойдёмте, я помогу сам вам устроиться...

Полковник Гаврилица Михаил Иванович занимал ещё с тремя офицерами и двумя денщиками отдельное купе. Потеснились, спальные места всё равно были только на верху, так что прикорнуть можно было только сидя. Хорошо,  что ехать относительно недалеко, значит, дорога не измотает сильно. Скоро выяснилось, что со своим 30-м Полтавским полком Гаврилица едет в Новогеоргиевск, через Варшаву. Куда потом направляется полк, он не знал, поскольку в предписании больше ничего не значилось. Дальнейшие инструкции он должен был получить на станции у штабного офицера, которым и сам когда-то был. Смысл такой поэтапной информации был понятен, чтобы люди раньше времени не разболтали кому попало куда конкретно они следуют. То, что узловые станции кишат иностранными шпионами, ни у кого не вызывало сомнений. А наша контрразведка как всегда ворон ловила. А Самсонов про себя отметил, что с той железнодорожной ветки полк скорее всего отправится к границе с Восточной Пруссией, потому что до австрийской границы оттуда далеко. А значит, скорее всего, будет входить в состав его Второй армии. И начал присматриваться к полковнику более внимательно.  Тронулись, попивая чаёк порассуждали о грядущей войне, о возможных перспективах. Все единодушно жалели французов, на которых вот-вот должна обрушиться вся мощь немецкой армии. Многие военные прекрасно знали, что нам для мобилизации нужно не меньше сорока дней, а за это время союзников могут и стереть в порошок. Самсонов, конечно, помалкивал о известном  ему заочно секретном плане, чтобы используя лишь часть войск нанести германцам неожиданный упреждающий удар. Ну как неожиданный. То, что войска двинулись к границе, конечно, не скроешь, но вот отреагировать на это движение в глобальном плане, подтянуть резервы и прочее, германцы точно не успеют. И ещё про себя подумал: "Всё же хорошо задумано, надо только не облажаться!"

+12

10

Вспоминая о днях былой службы, завели разговор о слабости нашей железнодорожной системы. У Самсонова вновь всплыла в голове идея о том, как можно максимально эффективно её использовать. И поэтому он прямо поинтересовался, остались ли в округе какие-нибудь части, специализированные на ремонте железнодорожных путей и переделки колеи под наш размер, потому что обычные сапёрные роты для этого мало подходят. Гаврилица идею сразу уловил, и рассказал, что как раз в бытность свою на должности, усиленно продавливал эту тему, но сформировать полноценные части для этого у него не получилось. Зато он создал запас необходимого инструмента, и главное, подвижного состава - лёгких дрезин на ручном приводе с платформами для рабочих и грузов. И что немаловажно, все они имели специальные отверстия на осях, для перестановки колёс с русского размера на европейский при помощи домкратов.
- А людей-то где брать, если заниматься этим? - Спросил увлёкшийся Самсонов.
- Обещали выделить железнодорожников из бригад путейцев. Составлен список мобилизации по дистанциям. Ещё год назад, когда я оставлял хозяйство приемнику, всё было в порядке. Не думаю, что за это время успели всё перетасовать. Тем более, что идея-то полезная. А вы какие мысли имеете по этому поводу, Александр Васильевич?
- Очень конкретные мысли, потому что нам понадобится задействовать железные дороги на территории противника хотя бы для снабжения. Возить всё на лошадях для такой прорвы народу будет очень трудно. В Манчжурии мы действовали в основном вдоль железной дороги, и то проблемы были. А что будет здесь, если мы отойдём подальше? Поэтому я думаю, что ваши приготовления нам очень понадобятся.

Потом речь зашла о вагонном парке. Самсонов и так помнил, в бытность свою начальником штаба округа, что поезда с многих польских дистанций в общих планах по мобилизации не задействовались. По той простой причине, что они однозначно понадобятся для осуществления местных перевозок между войсками, а если их хотя бы на время отдать в "общий котёл", то потом обратно не получишь, потому что там будет жуткий бардак. Но насколько он помнил, их было мало. Во всяком случае, с русской колеёй и к северу от Варшавы. То есть для подвоза боеприпасов ещё нормально, но для переброски войск точно недостаточно. И он поинтересовался у Гаврилицы, есть ли там скрытые резервы. Особенно по грузовым составам. Тот сразу понял, о чём речь, не смотря на витиеватость формулировки. И рассказал, что есть много вагонов под Глиноецком, где, как следует из названия, расположены глиняные карьеры и крупные кирпичные заводы. А ещё в Велишеве. Это совсем рядом с Варшавой, на берегу Нарева. Там песчаные карьеры, и тоже есть скопление товарных вагонов, правда в основном открытого типа. Какие-то составы в любом случае остаются приписанными к Варшаве. Какие-то к Плоцку, там тоже было довольно много заводов. Ну и так, по мелочи можно было наскрести. Но особенно ценной была наводка на строительство новой ветки от Плоцка, с левого берега Вислы, до Кутно. Под европейскую колею. Там можно было разжиться запасами рельсов и шпал, если они потребуются где-то для ремонта. Правда, это была частная железная дорога, которую строили на свои деньги местные воротилы. Но пользуясь военным положением эти запасы у них можно конфисковать под долговые расписки правительства. Самсонов всё это слушал и мотал на ус, уже прикидывая, сколько ему потребуется рельсов для строительства полевой погрузочной станции, путей так на восемь со стрелками.

Поезд шёл почти без остановок. Немного постояли под Сарнами. Потом была пробка в польском Люблине, забитом войсками для австрийского фронта. Но и там всё как-то быстро рассосалось, и эшелоны с 30-м Полтавским полком и его обозами пошли дальше. Вечером 23-го июля (4-го августа) поезд прибыл, наконец, в Варшаву, правда, не на вокзал, а притормозил на каком-то разъезде на окраине. Самсонов, тепло простившись с офицерами, вышел из вагона прямо на железнодорожную насыпь. Принял чемодан у Василия, чтобы тот не свернул себе шею, прыгая с грузом, потом вернул ему эту почётную ношу, и, широко шагая, направился в сторону будки стрелочника, от которой шла какая-то дорожка. Следовало найти извозчика и выбираться отсюда в город. Его наверняка уже заждался Жилинский.

+15


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Танненберг