Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Танненберг


Танненберг

Сообщений 31 страница 40 из 975

31

Михельсон написал(а):

Назрел технический вопрос. Какова была дальность полёта у самолётов начала войны с учётом возврата на базу?


100-150 км. Хотя что касается ветра, вы правы. У "Фармана" F20 крейсерская скорость 84 км/ч и время полёта 3 часа 30 мин. Считая запас времени на взлёт/посадку/поиск аэродрома в 30 минут получаем, что в штиль практический радиус действия будет  126 км/ч, а при ветре на высоте 10 м/с сократится до 102 км. У "Ньюпора IV" соответственно  111 и 93 км.

Отредактировано Зануда (27-10-2015 17:39:40)

+1

32

Зануда
Спасибо, вы меня успокоили :-)

0

33

Теперь следовало подумать снова о связи. Зашёл опять к Филимонову, опять успокоил его, что пришёл не за железнодорожным имуществом, и попросил выделить кого-то из офицеров. Им оказался капитан Матвеев, человек средних лет, явно давно служивший при штабе, но застрявший в должности, потому что не набрал командного ценза. Уединившись с ним в кабинете, Самсонов начал ставить ему задачи. Узнать адреса всех технических училищ и ремесленных школ вокруг Варшавы, особенное внимание уделяя имеющим отношение к электротехнике. По возможности выяснить номера телефонов, по которым сам Самсонов мог бы связаться с их руководством. Так же раздобыть ему телефон ректора Варшавского университета, или его заместителя. А потом отправиться на склады округа, и лично перевернуть там всё вверх дном, составляя подробную опись резервных батарей для полевых телеграфов, радиостанций и телефонов. Обязательно выяснить, есть ли поставщики этого в Польше и где ещё могут находиться залежи этого дефицитного имущества. Аналогичную операцию следует проделать по поводу кабелей. Для решения этой задачи Самсонов разрешил ему привлекать любое количество людей, а чтобы капитан чувствовал себя уверенней, выдал ему бумагу за своей подписью. Отягощённый заботами, Матвеев удалился.

   Затем снова нахлынула текучка, но сказать, что был весь день очень занят, значило несколько преувеличить происходящее. В свободное время он предавался тяжким раздумьям по поводу предстоящего наступления. Изучал карты местности, великолепная подборка которых была в штабе. Вскоре появился Матвеев, выложил перед ним список учебных учреждений с техническим уклоном и номера телефонов руководства, если они у таких были. Список оказался не длинным, четыре ремесленных училища, два низших и два средних. Самсонов начал лично обзванивать абонентов, представляясь командующим армией и прося о личной встрече, цель которой он не может называть по телефону. Растерянные люди, как правило, сразу соглашались, недоумевая, зачем их заведения понадобились такому важному чину. Ректора Варшавского университета он оставил на десерт, понимая, что разговор может оказаться не простым. Но всё обошлось. Им оказался Александр Евгеньевич Лагорио, человек далёкий от политики, но страстный патриот России, принципом которого было не на словах, а на деле доказывать свою пользу стране. Можно сказать бессменный руководитель этого учебного заведения с непростой судьбой.

   Всё дело в том, что Польша в составе империи была вечной проблемой и незаживающей раной. В России поляков обычно жалели, сочувствуя в принципе их желанию обрести независимость, с пониманием относясь к их культуре. Но в ответ натыкались лишь на глухую стену непонимания, а то и откровенного презрения. Многие русские чиновники и люди, имеющие отношение к политике, в сердцах не раз говорили об этом никак иначе, как «проклятый польский вопрос». Среди поляков постоянно зрели заговоры, неоднократно выливавшиеся в восстания, горячо поддерживавшиеся из-за границы. Вся пресловутая конспирация и методы борьбы, были прекрасно отработаны и обкатаны ещё в девятнадцатом веке поляками. А русские социал-демократы потом только переняли уже готовую схему, включая террор. Дошло до того, что в России, во второй половине девятнадцатого века, слово поляк, прочно ассоциировалось со словами революционер и бунтовщик, хотя все и понимали, что это, по меньшей мере, не справедливо по отношению к целому народу. И это, конечно, так и было. Большинству простых поляков, даже во времена самых грозных восстаний, было глубоко наплевать на буйные фантазии своих предводителей, потому что их повседневная жизнь состояла из борьбы с совершенно другими проблемами. И не последнее место в числе этих проблем зачастую занимали как раз те люди, которые призывали «всех честных поляков» бороться с ненавистной Россией. Иногда доходило даже до курьёзов. Так, во время восстания 1860-х годов, губернатор Привисленского края Кауфман, одним росчерком пера подавил восстание на вверенной ему территории. Он просто силой своей власти ускорил процесс выхода крестьян из личной зависимости от помещиков, и наделяя их землёй, широко оповещая об этом население. И сначала повстанческие отряды лишились многих солдат, а когда шляхтичи, составлявшие ядро этого движения, попытались привлекать туда кого-то силой, то крестьяне сами сдавали своих бывших господ русским властям. Теперь они не могли себя чувствовать в безопасности даже в глухих лесах. Всегда находился какой-нибудь «янек», который хотел отомстить заносчивому барину за прошлые обиды, и указывал место, где прячутся повстанцы. Но с течением времени ситуация в Польше не стала легче. Среди состоятельных и образованных людей постоянно бродило плохо скрываемое недовольство, наслаивающееся на общие неурядицы русской жизни. И, конечно, Варшавский университет был одним из традиционных рассадников таких настроений. Причём, в немалой степени за счёт местной профессуры. Конечно, преподавательский состав всячески пытались разбавить выходцами из России, и по возможности лояльными к власти, но во время событий 1905-1907 годов Варшавский университет снова отметился, как центр беспорядков. Его даже хотели перевести в Новочеркасск, но всё же оставили на месте.

   Но Лагорио был сама любезность. Он внимательно выслушал просьбу Самсонова о встрече, прекрасно понимая, что это как-то связано с начавшейся войной, и обещался быть. И вообще, оказать всяческое содействие. Общую встречу назначили на завтра, на десять утра. Всё это Самсонов затеял с целью собрать под своё крыло как можно больше людей, понимающих в налаживании телефонной связи. И основную ставку решил делать на студентов, а может и кого-то из преподавателей. Но здесь, конечно, был нюанс. Всё дело в том, что наверняка большинство этих людей будут поляками, которые неизвестно как относились к России. Многие из них не входили в число призывных лиц, и приказывать им он не мог в принципе. Поэтому разговор обещал быть не простым. К тому же следовало озадачить преподавателей изготовлением батарей для телефонов, на базе своих лабораторий. Наверняка их возможности будут невелики, но и ему надо было не так уж и много. Возможно, придётся даже простимулировать их интерес деньгами, для чего надо будет озаботиться подтверждением своего кредита в местном банке. Да, он собирался оплатить эти расходы из своего кармана. И дело здесь даже не в патриотизме, а в том, что он прекрасно понимал, если у него сейчас ничего не получится, то ему вообще ничего уже не будет нужно. Не то, что деньги. Проблема была в другом, сейчас лето, и все студенты на каникулах. Собрать удастся далеко не всех. А те, кого удастся – в основном местные. А это Варшава...

+10

34

Потом ему на глаза попалась записка о придании армии воздухоплавательного дивизиона, который следовало распределить равномерно между формируемыми корпусами. Быстро сообразив, что ни о каком бомбометании и прочих изысках речи быть не может в эти времена, он понял, что это и есть его дальняя разведка, которая по всем известным ему источникам из будущего, оставляла желать лучшего. Стало ясно, что с этим надо разобраться лично, потому как что из себя представляют эти воздухоплаватели реально, было совершенно непонятно. Узнав о месте их дислокации, под Новогеоргиевском, он взял свою персональную машину и отправился туда.

   Руссобалт домчал его туда довольно быстро – всего за час. Оповещённые авиаторы его уже ждали, выстроив весь наличный состав перед своими машинами – все двадцать семь самолётов, сделанных из деревяшек и всякого тряпья. Тем не менее, опираясь на опыт Анисимова, Самсонов не растерялся, понимая, что эти сооружения должны вполне неплохо летать. Вопрос весь в том, насколько далеко. К тому же он обратил внимание, что на самолётах не было вообще никакого оружия. Ни пулемётов на турелях, как он себе это представлял, ни хотя бы винтовки. Но он всё же промолчал, решив выяснить всё позже. Устроив дежурный опрос командира на тему, как живётся, и всё ли у них хорошо, поинтересовался насколько быстро дивизион, или часть его, могут менять место дислокации, и что для этого нужно. Оказалось, что с одной стороны быстро, но с другой не очень. Потому что сами-то аэропланы  перелетят, куда надо без проблем, до трёхсот километров примерно за три часа, лишь бы ровная поляна для посадки была, а вот обширное хозяйство перетаскивать довольно долго. Особенно запасы бензина, который они жрали с большим аппетитом. По всему выходило, что перемещение доморощенных соколов тоже лучше привязывать к железной дороге. Наконец, закончив с торжественной частью, он собрал вокруг себя лётчиков и поинтересовался – что они будут делать, если встретятся в воздухе с противником? И получил убивший его наповал ответ – крыльями помашут в знак приветствия. И при этом многие имели такой благородно-возвышенный вид, что он даже заподозрил, может им действительно ничего другого в голову и не приходит.

   Внутри закипела нехорошая злость. Значит, вы тут на земле вшей кормите, да лоб под пули подставляйте, а мы крылышками друг другу махать будем! Самсонов явственно заскрипел зубами, отчего окружающие притихли. Медленно выдохнув, и успокоившись, он, как детям малым начал объяснять:
- Понимаете ли, в чём дело, господа авиаторы. Важность разведки в современной войне, имеет первостепенное значение. Думаю, не надо вам объяснять, что поимка и обезвреживание вражеских лазутчиков на своей территории, дело обычное. И выполнять его надо, не помышляя о жалости к противнику. Потому что цена проявленного благодушия может измеряться тысячами жизней своих солдат. И вражеский лётчик над нашими войсками – такой же лазутчик, который высмотрит все секреты, и передаст их своим.
Но оказалось всё не так уж и плохо. Всё они понимали, вот только вооружения на аэропланах предусмотрено не было. И не числилось оно в авиаотрядах. К тому же, над руководством армии довлело решение Гаагской конвенции 1907-го года, которая запретила все виды авиационного оружия. А в наших верхах очень с большим пиететом относились к международным решениям. Это Самсонов знал и сам. Но Анисимов внутри него прямо кричал о том, что всё это чушь полная, и уже в ходе этой войны будут нарушены все мыслимые международные законы, и не только в воздухе.
- Господа, - обратился он к обступившим его авиаторам, - а разве ваше личное оружие, пистолет там, или револьвер, являются авиационным оружием?
- Предлагаете, как на дуэли перестреливаться? – Поинтересовался командир.
- А почему бы нет?
- Можно, конечно, - ответил он, задумчиво почёсывая нос, - но скорость большая, и попасть будет очень трудно.
- Почему?
- Да потому что из нагана дальше, чем на сто аршин палить бессмысленно, а с учётом встречной скорости мы разминёмся за несколько секунд.
- А если из винтовки?
- То же самое.
- Разве? Стрелять-то можно начать ещё за версту. А когда сблизитесь, то из нагана несколько пуль добавить.
- А как же конвенция?
- Ох, уж мне эта конвенция… - Недовольно проговорил Самсонов. – Вы серьёзно верите, что это кого-то остановит? Мне кажется, что нет. Вопрос только в том, кто будет первым.
- Но такие действия будут осуждены международным сообществом!
- А вы в курсе, что во время Балканской войны с аэропланов сбрасывали бомбы? И во время войны в Ливии? – Об этом прекрасно знал сам Самсонов, всегда живо интересующийся  военными новостями. – И за это никто не только не понёс наказания, но даже претензий никто не выставил. Вижу, что в курсе. Так в чём же дело?
- Видите ли, одно дело на землю бросать, другое, в воздухе стрелять по людям.
- Вы считаете, что воздух какая-то особая стихия?
- А как же! Это же… там только птицы! – Возвышенно воскликнул авиатор. – А мы туда со своей суетой и делами земными лезем.
- Ну, и что? А в море, например, только рыбы. Тем не менее, это совсем не мешает людям, использовать там всё те же грязные методы борьбы, что и на земле. И стреляют там друг в друга с таким же ожесточением, что и на земле. Поймите, одно дело рассуждать о применении силы к мирному населению, о гуманности к пленным, и совсем другое дело о методах борьбы между людьми, одетыми в военную форму. Поэтому, ставлю вам задачу. Продумать все возможные методы борьбы с авиаразведкой противника, и принять все меры к их воплощению. - Авиаторы подобрались, понимая, что вольная дискуссия закончена. - Если кто-то считает, что это идёт в разрез с его моральными принципами, то лучше пусть напишет прошение об отставке сейчас, чем потом из-за его предрассудков погибнут не только люди на земле, но и его боевые товарищи. – И после паузы добавил. – Я немедленно это подпишу, и приложу все силы, чтобы это не повлекло за собой какого-то осуждения. Пока что у вас есть выбор.
Повисла пауза. Авиаторы переглядывались между собой. Многие были согласны с Самсоновым. Но явно не все. Тем не менее, никто не решился уйти, сработало чувство общей солидарности. Мир авиаторов был очень замкнутым, и имел свои понятия о чести. В принципе, рассуждения Самсонова не нарушали этого неписаного кодекса. А вот уход в отставку с ещё толком не начавшейся войны мог заклеймить позором человека.
- Тогда к делу, господа авиаторы! – Энергично продолжил Самсонов. – У вас есть винтовки?
- Есть у солдат охраны.
- По вашему мнению их можно взять в самолёт? Без штыка разумеется.
- Вполне. Только стрелки из нас не очень. Мы как-то другими делами больше занимаемся.
- Это можно исправить и потренироваться. Я завтра же пришлю к вам инструктора с винтовками со склада. Займётесь упражнениями в стрельбе. Разумеется, это касается только летнабов. А вот скажите ещё, можно ли как-то закрепить на самолёте эту винтовку, чтобы не держать её на руках?
- Можно на борт опереться рукой, наверно. – Подсказал кто-то из авиаторов.
Но Самсонова это не устраивало. Он ненавязчиво проталкивал мысль, чтобы принцип крепления оружия подходил потом и для пулемёта. Конечно, не Максима. К нему ленту подавать надо, иначе заклинит быстро. А вот если удастся достать ручные пулемёты, то это будет совсем другое дело. Мысль пришла со стороны Анисимова в принципе, а Самсонов её подхватил, потому что уже точно знал о существовании такого пулемёта системы Мадсона. Да, и из винтовки в таком «классическом» положении будет стрелять всё же лучше. Но видя, что его всё же не понимают пока, он оглянулся и подошёл к ближайшему самолёту. Это была в принципе небольшая машина, казавшаяся ему даже хрупкой. Боясь что-то сломать, он довольно неловко ступая по деревянным перекладинам, и стараясь не порвать тряпичную обшивку, забрался на место летнаба и встал там, держась за крыло.
- Братец, дай-ка винтовку! – Обратился он к солдату охраны, крутившемуся неподалёку.
Солдат подбежал и передал оружие Самсонову. Правда, она была со штыком, но в данный момент это сути не меняло. Самсонов упёрся локтями в крыло, изображая целящегося человека.
- Мне это как-то так видится. – Сказал он. – А здесь сошку закрепить небольшую с развилкой, чтобы не в руках держать, а опираться на неё.
- Выпадет стрелок-то. – Раздалось со стороны авиаторов.
- Так привязаться можно. Двумя верёвками – вперёд и назад, за пояс. И длину подобрать заранее, чтобы были как раз на высоту вставшего человека. А если продумать всё, то вообще ремни регулируемые на пряжках. Но это на будущее.
- Тогда вполне. – Согласились авиаторы.
- Значит так. – Подытожил Самсонов, на этот раз легко спрыгивая на землю, потому что ничего не боялся сломать. – Завтра же с утра у вас в распоряжении будет мой человек, который начнёт обучение господ наблюдателей стрельбе. Убийцами бекасов вы, конечно, стать не успеете (намёк на снайперов), но кое-чему всё же научитесь. И будете продолжать учиться. Всё ясно?
Авиаторы подобрались и не очень слаженным хором ответили, что «так точно». В конце Самсонов обговорил с их командиром, но в присутствии остальных, что надо бы начинать облёты территории, осваивать местность, и попытаться выяснить, что там творится у германцев. При этом наказал на рожон не лезть, в перестрелки не вступать, потому что ничего особо секретного у нас противник высмотреть пока не сможет. А вот когда он, Самсонов, решит, что надо скрыть какие-то передвижения, тогда будет дана команда фас, и они будут должны сосредоточиться не столько на разведке, сколько на сбивании всего, что летает без русских эмблем. На том и простились.

Отредактировано Михельсон (28-10-2015 10:34:54)

+10

35

Михельсон написал(а):

Оповещённые авиаторы его уже ждали, выстроив весь наличный состав перед своими машинами – все двадцать семь самолётов, сделанных из деревяшек.


Техническая заклёпка: в тогдашних самолётах внешне больше всего было полотна (обшивка крыльев и фюзеляжа). И много-много проволоки - расчалки. Потому думаю, что подчёркнутое следует переформулировать. Наш современник при взгляде на бипланы Первой Мировой с большой вероятностью вспомнил бы слово "этажерка".

0

36

Зануда
В принципе вы правы, наверно надо исправить. Изначальный вариант был "из деревяшек и всякого тряпья". Просто повёлся на свои же домыслы :-) Если крыло тряпичное, то как люди залезали внутрь? Порвётся же! Или лесенку специальную приставляли?
Исправил. И уточнил КАК крупный Самсонов залезал внутрь.

Отредактировано Михельсон (28-10-2015 10:38:47)

0

37

Михельсон написал(а):

А вот если удастся достать ручные пулемёты, то это будет совсем другое дело. Мысль пришла со стороны Анисимова в принципе, а Самсонов её подхватил, потому что уже точно знал о существовании такого пулемёта системы Мадсона.

Достать пулеметы Мадсена - вообще не проблема. В 1910-12 пулеметы этой системы, заказанные в период РЯВ были сняты с вооружения полевых войск и сданы на склады крепостей. В частности в Новогеоргиевской крепости их на складах лежит 116шт. При этом в большинстве крепостей они не стоят на вооружении гарнизонов, а именно что лежат на складах. ГАУ про них вспомнит только зимой 1914-15 и тогда же начнет вновь их расконсервировать и выдавать в войска, в т.ч. и в авиацию.

Михельсон написал(а):

забрался на место летнаба и встал там, держась за крыло.

Если верить вот этой табличке.
http://www.libma.ru/transport_i_aviacija/aviacija_i_vremja_1997_04/pic_113.jpg
В армии Самсонова авиация представлена самолетами Ньюпор-4 и Фарман-15. В первом летнаб вообще не предусмотрен - машина одноместная. Во втором на месте летнаба не нужно никуда вставать - оно в передней части кабины и позволяет вполне неплохо стрелять вперед и в стороны в верхней полусфере без всякой акробатики. Туда кстати не то что винтовку или Мадсен, туда Максимку втыкали. Правда шансы капотирования получались совсем запредельные.
Ньюпор-4
http://wio.ru/ww1a/gal3/n4.jpg
Фарман-15
http://aviadejavu.ru/Images6/AK/AK2012-08/5-1.jpg

+4

38

Еще бы "Мораны" довооружить по аналогии с французами - соосный с винтом пулемет. Ведь считался одним из лучших истребителей начала Первой Мировой, хотя и проектировался как самолет-разведчик.

Еще одна рекомендация. Сомнительно, что ГГ не знает про тот факт, что пилотов через пару месяцев после первых столкновений с германскими летчиками, массово перевооружили с Наганов, на Маузеры C96. Своей властью, он вполне может ускорить этот процесс.

0

39

John Harder написал(а):

Еще бы "Мораны" довооружить по аналогии с французами - соосный с винтом пулемет.

Нет в авиаотрядах приписанных к армии Самсонова Моранов. Нечего переоборудовать, так чтоб немедленно. Это разве что идеи на перспективу, которыми ГГ будет некогда заниматься в ближайшее время.

0

40

Dylan написал(а):

В армии Самсонова авиация представлена самолетами Ньюпор-4 и Фарман-15. В первом летнаб вообще не предусмотрен - машина одноместная.

Чёрт его знает тогда. А это тогда что?  http://www.trlg.ru/plane.php?art=224
Наверно, они позже стали одноместными. А четвёрки как раз на двоих. Кажется :-)

С Максимами на Фармане даже не знаю... Зачем тогда в штате подающий патроны? Можно конечно какой-то кусок ленты очень старательно уложить в коробе, чтобы она сама шла ровно, но на самолёте, который взлетает под углом, маневрирует, наклоняясь... да и потряхивает его наверняка в воздухе. Там всё разлетится. И ленту быстро перекосит, обеспечив заклин патрона. Или я чего-то не понимаю?

Про Мадсоны, если это так, то иначе чем подарком фортуны не назовёшь! Попахивает здоровенным роялем :-) Но заметьте, НЕ Я ЭТО ПРЕДЛОЖИЛ :-)

И по таблице... Есть у меня подозрение, что с авиацией в те времена была большая путаница, которая перекочевала и в источники. Потому что я нашёл данные, что в составе Северо-Западного фронта накануне наступления было 54 самолёта, против 56 немецких. К сожалению без указания подразделений, кто и где. Сложил ваши - 36 на две армии. Против немцев жидковато получается, и это при том, что русская военная авиация считалась самой многочисленной в мире, а немцы как раз в хвосте плелись в начале войны.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Хиты Конкурса соискателей » Танненберг