Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота-2


Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота-2

Сообщений 81 страница 90 из 93

81

Босечка написал(а):

На старославянском кормление - воспитание, руководство (отсюда кормчий).

Ну да, а "въезжий корм" кормленщику - это как? Вы, похоже, спутали кормление с окормлением.

0

82

Босечка написал(а):

На старославянском кормление - воспитание, руководство (отсюда кормчий). Или так задумано автором, что ГГ ошибается?

Охотно верю, но:
Кормле́ние — вид пожалования великих и удельных князей своим должностным лицам, по которому княжеская администрация содержалась за счёт местного населения в течение периода службы. Первоначально кормление носило эпизодический характер.
Позже этот термин приобрел саркастический характер, подразумевающий мздоимство царских сановников и чиновничества.

Ударения же я адаптировал к сегодняшнему языку, иначе некоторые не поймут-с :flag:

Отредактировано Борис Каминский (29-01-2016 18:32:27)

0

83

Окончание главы 29 совпло с окончнием первой книги.

В такт рельсовым стыкам мерно колыхалась шторы c бахромой цвета бронзовых светильников. Цвет штор гармонировал с красным деревом оконных рам. На этот раз в Москву возвращались в новейшем вагоне первого класса. Длинный коридор, отдельный купе со спальными местами, электрическое освещение, все дышало добротной новизной и богатством. Переселенцы же в очередной раз почувствовали стремительный бег прогресса.
-  Помню мальчишкой - на окнах грузовиков висела такая-же бахрома.
- А у нас радист на БДК повесил висюльки и тут же схлопотал трое суток наряда.
- Живучи традиции, Димон, а ты с Савенкова видел?
От такого перехода Зверев едва не поперхнулся.
- Ну, ты даешь, Старый, черта с два его достанешь, шифруется. Встречался с местной мелкотой.
- И как они?
- Нервные.
- А если точнее?
- Степаныч, да там одна мелюзга с горящим взором. Блин, свободная любовь, девкам под юбки лезут.
Раскрывать подробности морпех отчего-то не спешил.
- Колись, так прямо и лезут, - не поверил приятелю Борис.
- Какой-там, - уныло подтвердил сомнения товарища морпех. - Кроме болтовни ни-ни. Дети, правда, с большими аппаратами. Достал меня один, я ему: «Вот тебе револьвер … ».
К эсэрам попасть оказалось не просто. На свою беду за Зверева поручился, известный своими левыми взглядами репортер. По договоренности  морпех должен был взять у подпольщиков интервью, естественно, исключительно для себя, без попытки прямой публикации. До встречи был оговорен ритуал, и круг задаваемых вопросов. Особенно подчеркивалось - репортер не должен был интересоваться подлинными именами революционеров. На конспиративной квартире за круглым столом сидели четверо молодых людей лет восемнадцати-двадцати и три их сверстницы. К рабочему сословия публика явно не относилась, может быть, поэтому в глаза бросалась торжественная приподнятость – мальчиков и девочек журналяки вниманием пока не баловали.
- Александр, - представился самый рослый. - Товарищ Игорь немного задержится, просил начинать без него.
- Степаныч, представляешь, это же детский сад. Они постоянно путали клички и имена. В конце концов, даже я окончательно запутался. Но Шурик меня достал, террорист гребаный. Я ему: «Хорошо, теракт, так теракт. Дело благородное. Вот тебе разряженный револьвер, а теперь стреляй мне в грудь». Блин, по глазам же вижу – без девок, он бы тут же сдриснул, но девки есть девки, а одна, ух, как хороша. Представляешь, Старый, всего лет восемнадцати, но я же чувствую потенциал.. .
- Димон, давай о бабах позже.
- Позже, так позже, хотя, телка, я тебе скажу ….
Слушая товарища, Борис представил, как Димон заставил придурка «выстрелить» в центр своей грудины, как тут же в красках расписал последствия:
Летящие в лицо стрелку брызги крови. В такт сокращений умирающего сердца фонтанчики из раны и  хрипы заваливающегося тела. Чуть позже отвратительно-частое подрагивание конечностей, будто ни в чем уже не виновное тело хочет уползти от этого ужаса, вновь ожить, дарить миру радость. В этот момент палачу отчаянно хочет того же, но ничего уже не изменить.
- Ты этого хотел, козел!? – на этот раз Зверев по-настоящему рявкнул.
Рявкнул, он, в общем-то, напрасно. Его уже никто не слышал. Саша впал в прострацию, с первыми брызгами несуществующей крови. Девушки визжали, а пришедший с Димоном корреспондент блевал прямо на ковер.
- Вот теперь действительно все, – констатировал изрядно ошалевший Федотов.
- Угу, потом послал всех в эротическое путешествие и свалил.
- Сильно ты их.
- Не то слово, зато целее будут, - ответил зло, будто с кем-то спорил, - но девицу жалко. Теперь же не знаю, а надо было их лечить?
- Надо, надо, пилюли имени Зверева действуют безотказно.
- Да ну тебя, - обиженно махнул рукой виновник происшествия.
Не сговариваясь, оба погрузились каждый в свое. Зверев вспоминал поезду в Питер, Федотов, отгоняя воспоминания о Нинель, ломал голову, как начать разговор с морпехом.
К жизни во времена перемен переселенцам было не привыкать. Этой радости они нахлебались дома, но и равнодушными российские события наших героев не оставили. Как и в своем времени, Ильич все ближе сходился с российскими либералами. Зверев пребывал в «творческом» поиске. В своем времени политика его не интересовала, но воспитание, возраст и местные реалии делали свое дело. Сунув свой нос к черносотенцам, он вынес вердикт: «Пивные говнюки. На ряженых с крестами я насмотрелся дома». Последнее время Зверев стал контачить с эсэрами и большевиками. Там он находил людей деятельных с мощной энергетикой, в точности, как Ильич находил общее с либеральными болтунами.
Свои интересы морпех не афишировал и сегодняшняя байка с посещением «юных эсэеров», была лишь вершиной айсберга. С другой стороны, что можно утаить от людей, делящих с тобой кров? То-то и оно, что только мелкие подробности.
Такого рода интересы настораживали. Зверев со своими боевыми навыками и возможностями борцовского клуба, мог натворить дел – мало не покажется. Конец же этой эпопеи терялся или в эмиграции, или на каторге. Главное, такое развитие сюжета ставило большой и жирный крест на развитие в России радиодела и замыслах Федотова.
Сам же Борис с  момента переноса осознал уникальность шанса повлиять на историю страны, и весь его треп о невмешательстве в политику был не более чем попыткой тормознуть своих друзей. Оставалась малость – понять, с кем и в какую сторону рулить. Вопрос этот оказался совсем не так прост, как ему казалось по началу.
Многие «душители свободы» предстали несколько в ином свете, нежели они представлялись ему ранее и это еще, мягко сказано.
Иными оказались и сторонники радикальных преобразований. Из его времени они представлялись едва ли не рыцарями без страха и упрека.  «Собственно, а кем по своему психотипу являются здешние революционеры»? – не раз задавал себе вопрос Федотов. И чем больше он узнавал этих людей, тем больше находил в них общего с теми своими друзьями, кто в конце ХХ века гордо именовал себя демократами.
Все здешние борцы с самодержавием представлялись ему людьми в высшей степени порядочными и искренне радеющими за народное счастье, но у революции своя этика. Сегодня ими оправдывается террор, а завтра с их подачи … . Безусловно, нажимать на спусковой крючок, придется не каждому, но иные слова и подписи принесут несчастий больше, чем расстрельная дивизия. Сегодня фразу «руки по локоть в крови», Борис в равной степени относил к героям обеих революций начала и конца ХХ века.
«Ох-хо-хо, до чего же похожи мои Лукичи с Никитичами. Мы с Тамарой ходим парой, а злой волшебник Карло Марло реет над ними, блин. Страна пропитана идеями справедливости по Марксу и точка. Вру, в России не хило отметились анархисты, кстати, надо бы почитать Бакунина с Кропоткиным, ибо совсем темен. Маркс же, зараза, не знал о генетически обусловленном стремлении к властному доминированию и стяжательству. В этом времени многие питаются иллюзорной идейкой перевоспитания, а про смотрящего в лес волка забывают. Позже появятся Фромм со Шпенглером и Валлерстайн со своим мир-системным анализом, но с их теориями развития общества мы знакомы, как с искуренным на двоих букварем. Хуже другое. Не встроятся эти идеи, как здесь говорят, в массы. К восприятию таких размышлизмов не готовы ни европейские левые, ни, тем более, наши. На сколько я понимаю, остальные теории нашего времени, удерживающие общество от революционных катаклизмов, не более чем манипулирование общественным сознанием и к справедливости они отношение имеют весьма опосредованное, хотя, на определенном этапе …».
Размышления Федотова были бесцеремонно прерваны морпехом:
- Степаныч, может и зря я этих сморчков отфудболил. Мы с тобой замочили с десяток бандитов, отморозков не жалко, а тех пацанов пожалел, но после знакомства с Роговым и Соколовым я начинаю понимать местных борцунов. Представляешь, чтобы открыть клуб, я ни за что отвалил пять сотен, а предпринимателям тут полный абзац, да что я тебе говорю, сами же платим не по-детски. У дворянства прав, как у дурака махорки и столько же лени. Ни хрена толком не делают, вот и полезли наши революционеры.
- Знаешь, Димон, мне этот социальный катаклизм больше всего напоминает сель. Жаль, не видел ты этот кошмар. Вроде бы и не быстро ползет, можно даже перебежать, но раз глянешь и поймешь - эту грязе-каменную массу не остановить! В эту революцию поток ненависти к режиму немного ускорился. Реакция 1907 года это как бы взгорок на его пути. Сель тормознется, но одновременно начнет копиться масса, и, перевалив в четырнадцатом году через гребень, устремится по нарастающей на равнину. Остановить эту дикую силу – не смешите мои тапочки. Может чуток подправить, но как? Ума не приложу. Впрочем, об этом позже.
Под удивленным взором Зверева, Федотов молча извлек любимый напиток русских мужчин. Напиток был кристально прозрачен, хотя традиционно назывался «беленькой». Крупными ломтями накромсал колбасы, за ними последовала краюха хлеба. Последним на свет появился деревянный бочонок с солеными огурчиками.
Сбил сургуч, ударом под днище ловко выбил пробку, булькнул по полстакана каждому. Произнеся традиционное «Бум», не чокаясь, замахнул в себя содержимое.
Обалдевшему Звереву ничего не оставалось, как последовать примеру старшего товарища. 
- Нинель?
- Есть такое, хотя … не знаю.
Такое объяснение еще больше запутало морпеха. Впрочем, лезть с расспросами было не в его правилах.
- Между первой и второй?
- Есть разговор.
- Как скажешь, - морпех с сожалением отставил Смирновскую.
- Помнишь, ты в море спрашивал, отчего мы все время проигрываем?
- Ну, и …? – насторожился Зверев.
- А как тебе Дубасов, Рогов и тот же Эссен?
- Старый, ты о чем? – выражение крайнего недоумения, внезапно озарилось вспышкой понимания. - Борис Степанович, считаешь пора вмешаться?
- А потерять голову?
- Если что слиняем, а бабла мы везде нарубим, но здесь такая засада, ты знаешь, я поначалу захотел просто свалить из страны и заработать, но потом как-то все поменялось, у меня же отец офицер и тут мои предки, а я их не знаю. Поначалу казалось, ты думаешь только о капусте, хотел тебя послать, но некоторые слова, стал думать… .
Зверев говорил путанно, обрывками мыслей, слова сыпались, опережая мысли.
- Димон, все гораздо сложнее.
- ???
- Дмитрий Павлович, заруби себе на носу. У нас будет только одна попытка. Если вектор воздействия вычислим правильно, все получится, но не дай нам бог ошибиться. Второго шага нам сделать не дадут.
- Степаныч, но почему?
- По кочану, едрена вошь! Разливай.
Заглядывая в дорогое купе, проводник всякий раз видел безрадостную картину – господа изволили пить горькую. Сперва все было чинно-благородно, ну пили, ну разговаривали, но никому не мешали, а то, что хлеб на столе кусками и молодой руками в бочонок с огурцами, так иные господа себе и девок заказывали.
А потом господа о чем-то горячо заспорили, да так горячо, что отдельные слова были слышны даже в коридоре, вот только все непонятно.  Какой-то Вовка, спутался с какими-то либерастами  и сам он либераст и козел. Еще старший из пассажиров все долдонил о какой-то базовой реальности, зато потом оба запели, да так хорошо, что проводник заслушался:
- По полю Таньки грохотали,
- Солдаты шли в последние бой,
- И молодого командира, несли с разбитой головой.
«Эх, хорошая песня, душевная, только, при чем тут Таньки? Эх, господа, господа, все то вы чудите, а Росси не знаете».
Проводник был прав. Господа действительно мало что понимали в этой Росси, с другой стороны, а кто ее понимал? Не случайно же господину Тютчеву пришла в голову гениальная рифма: «Умом Россию не понять, в Россию можно только верить». Видать тоже был переселенцем, только умным, ибо ни в какие авантюры с изменением истории не лез и другим не советовал.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Отредактировано Борис Каминский (19-02-2016 19:13:26)

+8

84

Борис Каминский написал(а):

чем больше он узнавал этих людей, тем больше находил общего со своими друзьями, кто в конце ХХ века гордо именовал себя демократами.

Э... Может быть лучше - "чем больше он узнавал этих людей, тем больше находил общего со своими друзьями, из тех, кто в конце ХХ века гордо именовал себя демократами"?

Борис Каминский написал(а):

Конечно, есть еще Фром со Шпенглером

Фромм.

Борис Каминский написал(а):

Фетов молча извлек любимый напиток русских мужчин.

Федотов?

Отредактировано Игорь К. (17-02-2016 20:10:33)

+1

85

Игорь К. написал(а):

Э... Может быть лучше - "чем больше он узнавал этих людей, тем больше находил общего со своими друзьями, из тех, кто в конце ХХ века гордо именовал себя демократами"?

Игорь, спасибо!

0

86

Борис Каминский написал(а):

«Собственно, а кем по своему психотипу являются здешние революционеры»? – не раз задавал себе вопрос Федотов. И чем больше он узнавал этих людей, тем больше находил общего со своими друзьями, кто в конце ХХ века гордо именовал себя демократами.

Я, пожалуй, процитирую многабукав :)

Катехизис революционера

Отношение революционера к самому себе
     §1. Революционер — человек обреченный.  У него нет ни  своих
интересов,   ни   дел,   ни   чувств,   ни   привязанностей,   ни
собственности,  ни даже имени.  Все в нем поглощено  единственным
исключительным   интересом,  единою  мыслью,  единою  страстью  —
революцией.
     §2. Он в глубине своего существа,  не на словах только, а на
деле,  разорвал  всякую  связь  с  гражданским порядком и со всем
образованным   миром,   и   со   всеми   законами,    приличиями,
общепринятыми условиями,  нравственностью этого мира. Он для него
— враг беспощадный,  и если он продолжает жить в нем, то для того
только, чтоб его вернее разрушить.
     §3. Революционер  презирает всякое доктринерство и отказался
от мирной науки,  предоставляя ее будущим  поколениям.  Он  знает
только  одну  науку,  науку  разрушения.  Для  этого и только для
этого,  он  изучает  теперь  механику,  физику,  химию,   пожалуй
медицину.  Для  этого изучает он денно и нощно живую науку людей,
характеров,  положений и всех  условий  настоящего  общественного
строя,  во  всех  возможных слоях.  Цель же одна — наискорейшее и
наивернейшее разрушение этого поганого строя.
     §4. Он  презирает  общественное  мнение.  Он   презирает   и
ненавидит   во   всех   ея  побуждениях  и  проявлениях  нынешнюю
общественную  нравственность.  Нравственно  для  него  все,   что
способствует торжеству революции.
     Безнравственно и преступно все, что мешает ему.
     §5. Революционер  —  человек  обреченный.  Беспощадный   для
государства  и  вообще для всего сословно-образованного общества,
он и от них не должен ждать для себя никакой пощады. Между ними и
им  существует  тайная  или явная,  но непрерывная и непримиримая
война на жизнь и на смерть. Он каждый день должен  быть  готов  к
смерти. Он должен приучить себя выдерживать пытки.
     §6. Суровый  для себя,  он должен быть суровым и для других.
Все  нежные,  изнеживающие  чувства   родства,   дружбы,   любви,
благодарности  и  даже  самой  чести  должны быть задавлены в нем
единою холодною страстью революционного дела. Для него существует
только одна нега,  одно утешение, вознаграждение и удовлетворение
— успех революции.  Денно и нощно должна быть у него одна  мысль,
одна  цель  —  беспощадное  разрушение.  Стремясь  хладнокровно и
неутомимо к  этой  цели,  он  должен  быть  всегда  готов  и  сам
погибнуть и погубить своими руками все, что мешает ея достижению.
     §7. Природа   настоящего   революционера   исключает  всякий
романтизм,  всякую чувствительность,  восторженность и увлечение.
Она  исключает  даже  личную ненависть и мщение.  Революционерная
страсть,  став  в  нем   обыденностью,   ежеминутностью,   должна
соединиться с холодным расчетом. Всегда и везде он должен быть не
то,  к чему его побуждают влечения личные, а то, что предписывает
ему общий интерес революции.

        Отношение революционера к товарищам по революции
     §8. Другом  и  милым  человеком для революционера может быть
только человек,  заявивший себя на деле таким же  революционерным
делом,   как   и  он  сам.  Мера  дружбы,  преданности  и  прочих
обязанностей  в  отношении   к   такому   товарищу   определяется
единственно   степенью   полезности   в   деле  всеразрушительной
практической революции.
     §9. О солидарности революционеров и говорить нечего.  В  ней
вся сила революционного дела.  Товарищи-революционеры, стоящие на
одинаковой степени революционного понимания и страсти, должны, по
возможности,  обсуждать  все  крупные  дела  вместе  и  решать их
единодушно.  В исполнении таким образом решенного  плана,  каждый
должен рассчитывать,  по возможности,  на себя. В выполнении ряда
разрушительных действий каждый должен делать сам  и  прибегать  к
совету  и  помощи  товарищей  только тогда,  когда это для успеха
необходимо.
     §10. У каждого товарища  должно  быть  под  рукою  несколько
революционеров  второго  и  третьего разрядов,  то есть не совсем
посвященных.  На них он должен  смотреть,  как  на  часть  общего
революционного капитала,  отданного в его распоряжение. Он должен
экономически тратить свою часть капитала, стараясь всегда извлечь
из  него наибольшую пользу.  На себя он смотрит,  как на капитал,
обреченный на трату для торжества революционного дела. Только как
на  такой  капитал,  которым  он  сам и один,  без согласия всего
товарищества вполне посвященных, распоряжаться не может.
     §11. Когда товарищ попадает в беду, решая вопрос спасать его
или  нет,  революционер  должен  соображаться  не с какими нибудь
личными чувствами,  но  только  с  пользою  революционного  дела.
Поэтому он должен взвесить пользу, приносимую товарищем — с одной
стороны,  а с другой — трату революционных сил,  потребных на его
избавление, и на которую сторону перетянет, так и должен решить.

               Отношение революционера к обществу
     §12. Принятие нового члена,  заявившего себя не на словах, а
на  деле,   товариществом   не  может  быть  решено  иначе,   как
единодушно.
     §13. Революционер вступает в  государственный,  сословный  и
так  называемый образованный мир и живет в нем только с целью его
полнейшего,  скорейшего разрушения.  Он не революционер, если ему
чего нибудь  жаль  в этом мире.  Если он может остановиться перед
истреблением  положения,  отношения  или  какого  либо  человека,
принадлежащего  к  этому миру,  в котором — все и все должны быть
ему равно ненавистны.
     Тем  хуже  для  него,  если  у  него есть в нем родственные,
дружеские  или  любовные отношения;  он не революционер, если они
могут остановить его руку.
     §14. С целью беспощадного разрушения революционер  может,  и
даже часто должен,  жить в обществе,  притворяясь  совсем не тем,
что он  есть.  Революционеры  должны  проникнуть  всюду,  во  все
сле (?)  высшия  и  средние  <сословия>,  в  купеческую лавку,  в
церковь,  в   барский  дом,   в  мир  бюрократский,   военный,  в
литературу, в третье отделение и даже в зимний дворец.
     §15. Все  это  поганое  общество  должно быть раздроблено на
несколько категорий. Первая категория — неотлагаемо осужденных на
смерть.  Да будет составлен товариществом список таких осужденных
по   порядку   их   относительной   зловредности    для    успеха
революционного дела, так  чтобы предыдущие номера убрались прежде
последующих.
     §16. При  составлении  такого  списка  и  для   установления
вышереченаго  порядка  должно  руководствоваться отнюдь не личным
злодейством человека,  ни  даже  ненавистью,  возбуждаемой  им  в
товариществе или в народе.
     Это злодейство  и  эта  ненависть  могут быть даже отчасти и
кремего (?) полезными, способствуя к возбуждению народного бунта.
Должно  руководствоваться мерою пользы,  которая должна произойти
от его смерти для революционного дела.  Итак, прежде всего должны
быть   уничтожены   люди,   особенно  вредные  для  революционной
организации,  и такие,  внезапная и насильственная смерть которых
может  навести  наибольший  страх  на правительство и,  лишив его
умных и энергических деятелей, потрясти его силу.
     §17. Вторая категория должна состоять именно из  тех  людей,
которым  даруют  только  временно жизнь,  дабы они рядом зверских
поступков довели народ до неотвратимого бунта.
     §18. К    третьей    категории     принадлежит     множество
высокопоставленных  скотов  или  личностей,  не  отличающихся  ни
особенным  умом  и  энергиею,  но   пользующихся   по   положению
богатством,  связями,  влиянием и силою.  Надо их эксплуатировать
всевозможными манерами и путями; опутать их, сбить их с толку, и,
овладев,  по возможности,  их грязными тайнами, сделать их своими
рабами.  Их власть,  влияние,  связи,  богатство и сила сделаются
таким  образом  неистощимой  сокровищницею  и сильною помощью для
разных революционных предприятий.
     §19. Четвертая   категория   состоит   из    государственных
честолюбцев и  либералов   с  разными  оттенками.  С  ними  можно
конспирировать по их программам, делая вид, что слепо следуешь за
ними,  а между тем прибрать их в руки, овладеть всеми их тайнами,
скомпрометировать их до нельзя,  так чтоб  возврат  был  для  них
невозможен, и их руками и мутить государство.
     §20. Пятая    категория   —   доктринеры,   конспираторы   и
революционеры в праздно-глаголющих кружках и на бумаге.
     Их надо беспрестанно толкать и тянуть вперед,  в  практичные
головоломныя  заявления,  результатом  которых  будет  бесследная
гибель большинства и настоящая революционная выработка немногих.
     §21. Шестая и важная категория  —  женщины,  которых  должно
разделить на три главных разряда.
     Одне —  пустые,  обессмысленные и бездушные,  которыми можно
пользоваться, как третьею и четвертою категориею мужчин.
     Другия — горячия,  преданныя,  способныя, но не наши, потому
что не доработались  еще до настоящего безфразного и фактического
революционного понимания. Их должно употреблять, как мужчин пятой
категории.
     Наконец, женщины  совсем наши,  то есть вполне посвященныя и
принявшия всецело нашу программу.  Они нам  товарищи.  Мы  должны
смотреть на них, как на драгоценнейшее сокровище наше, без помощи
которых нам обойтись невозможно.

                 Отношение товарищества к народу
     §22. У товарищества ведь <нет> другой цели, кроме полнейшего
освобождения  и счастья народа,  то есть чернорабочего люда.  Но,
убежденные в том, что это освобождение и достижение этого счастья
возможно   только   путем   всесокрушающей   народной  революции,
товарищество всеми силами и  средствами  будет  способствовать  к
развитию и разобщению тех бед и тех зол,  которые должны вывести,
наконец,  народ  из  терпения  и  побудить  его   к   поголовному
восстанию.
     §23. Под   революциею   народною  товарищество  разумеет  не
регламентированное движение по западному классическому  образу  —
движение,   которое,  всегда  останавливаясь  с  уважением  перед
собственностью  и  перед  традициями  общественных  порядков  так
называемой    цивилизации    и   нравственности,   до   сих   пор
ограничивалось везде низложением  одной  политической  формы  для
замещения   ее   другою   и  стремилось  создать  так  называемое
революционное государство.  Спасительной для  народа  может  быть
только   та   революция,   которая   уничтожит   в  корне  всякую
государственность  и  истребит  все   государственные   традиции,
порядки и классы в России.
     §24. Товарищество  поэтому  не  намерено  навязывать  народу
какую бы то ни было организацию сверху.  Будущая организация  без
сомнения  вырабатывается из народного движения и жизни.  Но это —
дело  будущих  поколений.  Наше   дело   —   страстное,   полное,
повсеместное и беспощадное разрушение.
     §25. Поэтому,  сближаясь  с народом,  мы прежде всего должны
соединиться с теми элементами народной жизни,  которые со времени
основания   московской   государственной   силы   не  переставали
протестовать не на словах,  а на деле против всего, что прямо или
косвенно   связано  с  государством:  против  дворянства,  против
чиновничества,  против попов,  против гилдейского  мира и  против
кулака  мироеда.  Соединимся  с  лихим  разбойничьим миром,  этим
истинным и единственным революционером в России.
     §26. Сплотить этот мир в  одну  непобедимую,  всесокрушающую
силу — вот вся наша организация, конспирация, задача.

И дело в том, что был этот катехизис известен в Росси всем. В смысле - всем революционерам. И старались они делать жизнь по нему
Ну - надо честно признать :) - далеко не у всех получалось. Но в массе старались
Поэтому если Федотов и заметил сходство тогдашних революционеров со знакомыми из восьмидесятых - то сходство это поверхностное
Ну, ссылка:
http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/nechaev.htm

Борис Каминский написал(а):

Мы с Тамарой ходим парой, а злой волшебник Карло Марло реет над ними, блин. Страна пропитана идеями справедливости по Марксу и точка. Конечно, есть еще Фром со Шпенглером и Валлерстайн со своим мир-системным анализом, но, во-первых, хрен вы их толком знаете, уважаемый переселенец, а самое главное, не встроятся эти идеи, как здесь говорят, в массы.

Ну, злой волшебник Кырла-Мырла там имел место, конечно... :)
Но несколько специфически: основными распространителями этих идей, как я понимаю, были эсеры - как самая массовая партия (Причем с опорой на крестьянство - страна-то аграрная... Соотвественно и основная масса интеллигенции (особенно в провинции) сплошь из деревень. И пролетариев они не особо чтили... Ну вот такая специфика... Европейские социал-демократы, к слову, не очень это политическое течение жаловали) Эсдэков же было мало (а большевиков еще меньше)
Но в принципе я не про это хотел...
Просто нельзя не упомянуть Бакунина с Кропоткиным и Прудоном (Ну кто там еще из титанов анархии...) Ибо анархисты в Российской Империи по массовости соперничали с эсэрами. И уж не заметить этого попаданцы не могли никак...

Борис Каминский написал(а):

Скрутив сургучную пробку

Э-э...
А тогда были пробки на резьбе?
Сколько в курсе - затычка, залитая сургучом. Не зря же классически - пробки "вышибали" (ударом под днище)

Борис Каминский написал(а):

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Ура!
Но ждем проды! :):)

+1

87

Борис Каминский написал(а):

Не случайно же господину Тютчеву пришла в голову гениальная рифма: «Умом Россию не понять, в Россию можно только верить». Не иначе, как был переселенцем, только умным, ибо ни в какие авантюры с изменением истории не лез и другим посоветовал просто верить.


Давно пора, ядрёна мать, умом Россию понимать! (C)

Или опять получится :

"Они сами не знают чего они хочуть!" (C),  "Кто виноват?"(C) и "Что делать?"(C).

Отредактировано Ehaiai (18-02-2016 05:01:24)

+1

88

Босечка написал(а):

На старославянском кормление - воспитание, руководство (отсюда кормчий).

Нет.

Во-первых, никакого "корм-" в старославянском быть не могло, это восточнославянская форма, причем не самая древняя (др.-рус. кърм- при ст.-сл. кръм-).

Во-вторых, "кормчий" (ст.-сл. кръмчии, др.-рус. кърмьчии) никак не от воспитания происходит, а от слова "корма", которое значило и собственно корму судна, и рулевое весло, т. е. "кормчий" есть всего лишь "рулевой".

В-третьих, в ст.-сл. "кръмление" соотносится только с пищей в прямом смысле (см. самый большой словарь: "Slovnik jazyka staroslovenskeho", т. 2): "нищимъ къръмление, печальнымъ утеха", "пиштею крьмление".

В-четвертых, то значение русского слова "кормление", о котором речь идет, тоже связано с кормом, а не с кормой или рулением. Толкуется (см. словарь др.-рус. яз. XI--XIV вв., т. 4) как "получение содержания, пищевого довольствия от населения". Известно с середины XIV века.

Отредактировано Kstati (18-02-2016 06:59:49)

0

89

Главным героям стоит пару раз вспомнить свой собственный тост : господа вольные моряки, забудем эту грязную историю, трупы за борт, хабар пополам, полный вперёд.
И все сделают вывод - были их знакомые пиратами в чили. Может даже романтический ореол некий в глазах окружающих дам будет😉.

Отредактировано AVG (18-02-2016 10:37:00)

0

90

Всем спасибо, ваши замечания учел, исправления внес. Может быть что-то еще исправлю, но это все мелочи.

Коллеги, может кто-нибудь возьмется помочь с планом второй книги?
Чесс сказать, в романах писать планы, я так и не научился, а надо бы - тогда писанина идет в разы быстрее.

Отредактировано Борис Каминский (19-02-2016 19:21:06)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » Ох и трудная это забота из берлоги тащить бегемота-2