Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Солнце над фьордами


Солнце над фьордами

Сообщений 11 страница 20 из 327

11

Глава 5
Осень 855г. Восточный Вестфольд. Окрестности резиденции Хальвдана Чёрного. Чайка и ворона. Исповедь тайного недруга.

Осень в этом краю ещё не вошла в полную силу. Лениво пригревает осеннее солнце. Слабый ветерок поигрывает пожухлой травой и гоняет по тропинкам между сосен золотисто-красные опавшие листья.  Но в вершинах соснового бора слышится немолчный шум. Он сливается с близким шумом морского прибоя, и кажется, будто над миром летит чей-то глубокий бесконечный вздох. Вздох сожаления и тайны...
     В десяти шагах от прибоя стоит одинокий человек в просторном балахоне, куколь которого накинут на голову и скрывает лицо. Для всего светлого и согретого осенним солнцем мира, окружающего его,  закрытое таким образам лицо, символизирует тайну, желание быть неузнанным и невидимым, не пойманным  и не наказанным за опасные  и чёрные мысли, за прошлое и будущее предательство. За спиной его висит секира в чехле из конской шкуры, а у левого бока угадывается силуэт меча. Мощная фигура воина неподвижна...
    Задумчивый взор  одинокого ухватывает занятную картинку на воде. Над прибрежной морской гладью появились чайки. Они плавно кружились в воздухе. Большие, изогнутые крылья превосходно держали их в голубом небесном мареве...И позавидовала им ворона, сидевшая на краю обрыва, неподалеку от соснового бора. Сидела нахохленная и какая-то потерянная. То ли забыв, что она не чайка, то ли просто в задумчивости черная птица раскинула свои короткие, обдерганные крылья и шагнула в пустоту: в небе попарить захотелось, наверное...
     Человек приглушенно  расхохотался, когда ворона бесформенным дергающимся комком стала стремительно падать в воду, неистово при этом вереща. Казалось, сами крылья мешают птице, потому что ей никак не удавалось выправить беспорядочный полет. Наконец, у самой воды страдалице удалось вырваться из штопора, и она, громко каркая, стала улепетывать к недалекой дубраве. И оглядывалась все время, как будто кто-то гнался за ней, страшный и неотвратимый, как рок.
    -Да, ты  - чайка, мой великий и ненавистный отец, конунг Хальвдан Чёрный. А я...Я   был и буду незаконнорождённой вороной - рисунгом в твоём небе и у твоей воды. И сколько бы я не представлял себя на твоём месте, я на нём никогда не буду. Хитрая птица ворона хоть у самой воды, а выправилась и тем жизнь себе спасла. Но ворона, какой бы прыткой  и умелой она не была, всё равно возвращается в овраг, а чайка - в небо. У нас с тобой, как и у птиц, одинаковая кровь, но разные крылья и гнёзда. И я не могу с этим смириться... - сам с собой говорил одинокий человек, толи оправдываясь перед кем-то, толи оправдывая в чём-то себя.
   - Двадцать зим я живу на этом свете и половину из них - рядом с тобой, но ты никогда не замечал меня, никогда не видел во мне сына.Ты только приказывал, а я исполнял. Я бы мог умереть за тебя много раз, но каждый раз ты не давал мне этого сделать. Ты берёг своего слугу, а не своего сына. И я служил тебе за серебро, которого мне нужно ещё очень много, потому что оно для меня - независимость и свобода. Богатый тешит себя величием точно так же,  как и законнорождённый, родом.  У меня же нет ни того, ни другого и я тешу себя только тем, что имею...Да, я предал тебя, отец. Это я рассказал Хакону Глаза Рыбы о том, что ты  поедешь  в Вингульмёрк с малой дружиной, что с тобой не будет Игге Хитрого. Хакон очень хорошо мне заплатил, заплатил золотом за твою кровь. И когда ты будешь умирать от ран, я тебе откроюсь и потребую ответа за всё, что ты причинил нам с матерью. Мама... Она была простой служанкой, но любила и боготворила тебя, мой неблагодарный отец. Она умерла в далёкой и нищей деревне, куда ты её отослал, узнав о беременности, после долгих и тяжёлых родов, а я остался жить. Видимо боги сохранили меня для того, чтобы я отомстил за неё и за себя. В десять лет от сестры матери я узнал, кто мой отец. С тех пор я холю и лелею свою месть,  кормлю её надеждой на скорое осуществление. Завтра по утру мы двинемся в Вингульмёрк, в твой последний поход, отец. Я все время  буду рядом, чтобы своими глазами увидеть смертоносную работу чужих рук. Но я не дам тебе умереть легко. Нет... Не дам. Затем незнакомец развернулся и  широкими шагами решительного человека направился к вестфольдской усадьбе Хальвдана Чёрного.
      Жаль этого человека, жаль его молодость и силу. Жаль, что встал он на путь заблуждений и слепоты. Жаль, что всё это время не было с ним рядом близкого и надёжного товарища, мудрого советчика и наставника, способного развеять эти заблуждения и вернуть ему правильное видение жизни. И никто не объяснил ему, что   чёрная зависть и  злоба, ненависть к близким, непомерная алчность - главные враги  и палачи смертного, и  избавиться от них в одиночку невозможно. И что убивают они  раньше, чем умирает тело.  Черная зависть  и злоба удручают и выгрызают  человека изнутри. Ненависть вытесняет все положительные черты и чувства и топит человека в его же  страхе. Алчность  приводит к умножению забот и переживаний, ко внутренней злобе и замкнутости, а также непрестанно провоцирует страх утраты обретённого и гнев на возможных посягателей и завистников, становится причиной преступлений и трагедий. Жаль этого человека...
__________________
Куколь - род капюшона
Рисунг - ребёнок свободной незамужней женщины, не признанный своим отцом.

Отредактировано Norgeborg (12-03-2016 15:07:44)

+3

12

Глава 6
Осень 855 г. Вингульмёрк на границе с Восточным Вестфольдом. Хутор бонда Атли Торнсона.  Конунг Хальвдан Чёрный и Харек Волк. Засада. Бегство в Агдир.

Конунг Хальвдан Чёрный и его люди попали в засаду, которой никто не ожидал. Но в его жизни и на его воинском пути было столько засад, что для него они стали неотъемлемой частью существования, не то чтобы он привык к ним, но теперь они не пугали его и не вызывали паники. Хальвдан Чёрный был глубоко уверен, что достоинство настоящего конунга в том, что он всегда готов к неожиданностям. Точнее, к внезапному повороту событий, потому что для настоящего конунга неожиданностей не бывает. Он сам  - мастер их устраивать. И этих неожиданностей готов испугаться любой враг. Только вот почему сейчас, когда он стал полноправным владетелем почти всего Северного Пути: он покорил Агдир, Восточный Вестфольд, Раумарики, Хейдмёрк, Тотн, Ланд, Хадаланд (последние три - в составе Упплёнда), Согн, Хрингарики;  враги не испугались и напали? И почему  именно здесь, в усадьбе гостеприимного хозяина Атли Торнсона, которого он знал давно,  ещё с первого своего появления в Вингульмёрке, настигла его эта беда?
      Вооружённые столкновения, боевые действия в Вингульмёрке, борьба Хальвдана за своё наследство в этих краях начались осенью 838г. В ту осень Хальвдан впервые пошел походом в Вингульмёрк против конунга Гандальва Альвгейрссона, потому что тот захватил весь  этот край, в том числе и часть его наследства, землю ранее принадлежавшую отцу Хальвдана Чёрного Гудрёду Охотнику, и не хотел отдавать без боя. За пять последующих лет произошло много битв между Хальвданом Чёрным и вингульмёркским конунгом Гандальвом, и победа доставалась то одному, то другому. В конце концов они примирились, и Хальвдану отошла западная половина Вингульмёрка, которой раньше владел его отец. Прошло двенадцать лет и за это время  Гандальв Альвгейрссон постарел, а верх в Вингульмёрке взяли его сыновья, Хюсинг и Хельсинг  Гандальвссоны. Молодым хотелось власти, битв и славы. Сторонников  Хальвдана  в Вингульмёрке вытеснили, где с помощью оружия, где с помощью угроз или серебра. Сложилась ситуация, в которой вмешательство самого Хальвдана в ход взаимоотношений между ним и  Гандальвссонами, стало совершенно необходимым. Но в надежде на мудрость, жизненный опыт тамошнего конунга, Гандальва Альвгейрссона, и свой теперешний авторитет, Хальвдан решил договариваться о совместном правлении, а не воевать.
      И вот этой осенью 855 г. Хальвдан Чёрный отправился в Вингульмёрк на земли Гандальва Альвгейрссона и его сыновей, чтобы вести  с ними переговоры и решить для себя , как поступить с Вингульмёрком в будущем, а главное, с Гандальвом и его сыновьями. Дорога была спокойной, но что-то глодало его изнутри, подсказывало близкую беду, заставляло всё время быть готовым к неприятностям и неожиданностям. И он всю дорогу держал своих воинов возле себя и требовал постоянной боевой готовности. Однажды ночью он и его воины были на пиру у своего старого знакомого, бонда Атли Торнсона. Владетельный вингульмёркский бонд давал приют на ночь , а люди Хальвдана Чёрного и он сам нуждались в отдыхе, горячей пище и крове, поэтому и остались там заночевать. Лошадей оставили в конюшне, но не распрягали. В полночь к Хальвдану конунгу подошел свой человек, Ларс Куница, который сторожил лошадей, неотступно находясь возле конюшни, и сообщил, что к усадьбе скрытно подходит большое войско.
      Хальвдан Чёрный всё понял, он сразу же встал и велел своим людям выходить во двор  готовыми к битве. Не прошло и тридцати ударов сердца, а маленькое войско Чёрного было готово к бою. Хальвдана сопровождал небольшой грид, всего сорок человек, но это были отчаянные рубаки и опытные бойцы. Нескольких он отправил на конюшню привести всех лошадей и поставить за задними рядами своей дружины.
       А это  нагрянули Хюсинг и Хельсинг Гандальвссоны, сыновья Гандальва Альвгейрссона,  с большим войском, насчитывающим больше полутора сотен людей. Полсотни были конными. И Хальвдан Чёрный принял неравный бой.  Его «стена щитов» очень долго сдерживала конные наскоки братьев  Гандальвссонов. К утру у Хальвдана конунга осталось пятнадцать воинов, способных вести бой дальше. У врага же пали около шестидесяти человек. Раненых было много с обеих сторон. Исход боя решило подкрепление  Хюсингу и Хельсингу в лице людей хлебосольного хозяина, «приютившего» Хальвдана и его воинов на ночь. Эти ударили с фланга, где было много раненых и еле державшихся на ногах бойцов Чёрного, и им удалось прорваться в центр строя. Остатки воинов Хальвдана и он на сам на лошадях ускакали к лесу и скрылись там. В битве погиб Эльвир Умный, воспитатель  и наставник Хальвдана. Получив многочисленные раны, он ещё долго сражался, а потом упал и умер от потери крови. Чёрный даже тело его не смог вывезти.
      По всему выходило, что Атли решил напрочь избавиться от былой привязанности к Хальвдану конунгу, перестал верить в возможность  неограниченного влияния Чёрного на судьбу всего Северного Пути, потому и предпочёл ему вынужденных друзей, временных, но настойчивых союзников. А может быть  Хюсинг и Хельсинг Гандальвссоны, сыновья Гандальва Альвгейрссона, щедро заплатили ему за предательство. Вероятнее всего причиной могло быть и то, и другое вместе. Но Атли не только привёл врага, он и сам выступил против Хальвдана конунга с полутора десятками своих слуг. И Чёрный проиграл. Слишком мало людей он взял с собой, ведь он не собирался воевать сейчас, а ехал договариваться о мире с Гандальвом и его сыновьями, о совместном правлении в Вингульмёрке. Слишком усталыми и продрогшими были его воины к началу ночного  боя, слишком большим был перевес в силе у противника. Хальвдан никогда не считал себя плохим и неосторожным воином, ведь большой боевой опыт стоял за его спиной.
      А то, что случилось сейчас, унижало и беспокоило его. Он не потерял веру в себя, испытав поражение, теперь же он пытался понять его причины и изыскать возможности исправить случившееся. Нужно было спешно, не раздумывая более, выводить из боя остатки своего поредевшего грида и уходить самому. Конунга спас Харек Волк, его лучший херсир и особо приближённый человек. Он посадил Хальвдана Чёрного  и  оставшихся в живых гридней на лошадей и домчал их до леса, а спешившись в лесу, они смогли передохнуть и обсудить план возвращения домой. В холодной, промёрзшей чаще они хоронились до вечера, огонь не разводили, опасались погони. Один раненый гридень умер. Второй уже не разговаривал, так тяжелы были его раны. Все понимали - до лекаря он не доживёт. Умершего  спрятали под старой поваленной елью. Харек Волк предложил Чёрному:
     -Хальвдан конунг! Нам здесь больше нечего ждать. Нужно выбираться отсюда, пока лошади в силе. От погони больше нечего таиться, думаю, Гандальвсонам сейчас не до нас, они у Атли и празднуют победу. Но, клянусь тебе Тором, я его достану и он ответит за всё. Я потерял моих лучших бойцов, которые были со мной ещё со времён нашего пребывания в Агдире, с тех пор, когда ты был ещё совсем юн. У них была длинная жизнь, которую они заслужили верностью и стойкостью в служении тебе, но предатель подло оборвал её. А предателей не прощают, их наказывают смертью. Раненого повезём между лошадьми на моём плаще, хотя я сомневаюсь, что он выживет, в его груди две стрелы, он потерял много крови и ему нужен лекарь. Гридня кличут  Ульф Барсук, а его отец, которого звали Гедвином,  служил ещё твоей матери и погиб вместе с её мужем, твоим отцом. Дома у этого воина, Ульфа Барсука, остался младший сын, Оскальд, а старший лежит сейчас  мёртвым во дворе хутора  Атли Торнсона. Вот так случилось, конунг...Через час будет совсем темно и мы сможем уйти.
        Холодало, начался дождь со снегом. У беглецов закончилась вода, но они не роптали и не разводили огня. Ульф уже не дышал. И Харек Волк порадовался тому, что умершему не придётся терпеть мучений транспортировки. Он и его помощники зарыли тело Ульфа глубоко в снег.  -  Мы ещё вернёмся за тобой, верный Ульф. Отомстим и вернёмся. Клянусь светлыми богами, предатели заплатят за всё, а последнего сына твоего, Оскальда, я возьму под свою опеку, Одином в том клянусь крепко, - хмуро произнёс Волк над снежной могилой своего старого товарища. Закат наступил быстро - маленькое, тусклое солнце просто зашло за серую тучу и назад уже не вернулось. Стало вдруг совсем темно...
   - Пора!- сказал Хальвдан конунг. И Харек Волк стал поднимать людей. Они вставали медленно и тяжело, холод сковал мышцы. Лошади недовольно фыркали, когда люди садились в седла. Скоро все были готовы к дороге.
    - Нам отсюда до моря добираться один полный день, - молвил Харек.- А пробираться до твоего Упплёнда, что от нас сейчас далеко на закат, по земле через леса и болота, по раскисшим дорогам,  под  холодным дождём со снегом, долго, хлопотно и займет вдвое или втрое больше времени, и это, если в дороге ничего не случится. А у здешнего берега нас ждёт драккар «Морской Змей» с полной командой, оставленный  там по настоянию Игге Хитрого до зимних холодов.  Ждёт тепло, пища, сухая одежда и вино. Поэтому предлагаю направиться к побережью. А затем морем уйти в Агдир, там можно собраться с силами и перезимовать.
     - Ты прав, Харек Волк! Ты как всегда прав, мой надёжный херсир...-  ответил Хальвдан. - И мы последуем твоему совету.
    Группа людей на лошадях выехала из леса и направилась к дороге, ведущей в сторону моря. А к конце грядущего дня, без всяких случайностей, остановок и препятствий они добрались до моря, где на страже вестфольдских пограничных вод, стоял «Морской Змей» и успешно погрузившись на него, отошли на полдень в сторону Агдира.
_________________
Северный Путь - на языке тогдашних норегов (норвежцев) «Норд Вэг» означало Северный Путь, старое общескандинавское название будущего королевства Норвегия. Само название «Норвегия» страна фьордов получила во время правления Харальда I Прекрасноволосого, сына Хальвдана Чёрного.

Харек Волк - соратник Хальвдана Чёрного, человек из его ближнего круга, признанный воевода и умудрённый воинским опытом военноначальник, воин большой отваги и мужества. После женитьбы Хальвдана Чёрного на Рагнхильд, дочери Сигурда Оленя, стал носить прозвище «Убийца берсерков».

Раумарики (Румерике)  - страна раумов, историческая область, располагавшаяся к северо-востоку от современного Осло, то что сейчас представляет собой юго-восток Норвегии. Сегодняшнее Румерике находится на территории муниципалитета Акерсхус в Эстланде (современная Восточная Норвегия) и состоит из Северного Румерике и Южного Румерике.

Хейдмёрк - историческая область средневековой Норвегии, располагавшаяся на её юго-востоке, рядом с Упплёндом. Современное название - большой фюльк Хедмарк в Эстланде, на границе со Швецией.

Хрингарики - территория средневековой Восточной Норвегии, располагавшаяся рядом с Вестфольдом. Сейчас -  коммуна Рингерике в фюльке Бускеруд, что в Эстланде.

Херсир - воеводитель, воевода. Слово «херсир», обозначавшее военного вождя, происходит от древнескандинавского  «херр» - войско, народ. Быть херсиром племени, народа или большой группы людей значило возглавлять объединённые воинские силы, включающие в себя народное ополчение, дружины ярлов и конунгов. К концу X века независимость херсиров ушла в прошлое, и они превратились фактически в местных представителей конунга, далёких от войска и ратных трудов.

На полдень -  в южном направлении.

Отредактировано Norgeborg (11-03-2016 18:10:49)

+2

13

Абсолютно не моё, но написано хорошо.

+1

14

Norgeborg написал(а):

Стоит ли своими словами порождать дополнительный вопросы по тексту?

Не подстраивайтесь ни под кого, делайте сноски.
Поверьте опыту - тех, кому неинтересно, все равно не удержите, как бы вы не старались упростить им в угоду текст.

+1

15

Уважаемые коллеги, Старый Империалист, Zedoma и Jack, большое спасибо за вашу позитивную ноту, которая будет теперь сопровождать текст романа-саги до его завершения. Я много читаю электронной литературы, в которой встречаются разного рода сноски-комментарии, удобней, мне так видится со стороны читателя, когда они идут внизу прочитанного текста. Глосарий удобен для автора, но, не искушённому в теме читателю, приходится постоянно до него добираться, отрываясь от только что прочитанного текста. Электронные сноски (сразу же за трактуемым словом или термином), могут быть длинными и подробными, но разрывают предложения, пока ищешь конец, о начале уже забыл. Да и сама проблемность сносок, мне кажется, преувеличенной - они сопровождают только первые главы повествования, а далее, нужда в них отпадает естественным образом (всё уже объяснено и показано).
С уважением, Norgeborg

Отредактировано Norgeborg (11-03-2016 01:10:52)

+1

16

Пост 10

Norgeborg написал(а):

Хальвдан Чёрный уважал трудолюбие, тягу к жизни и хозяйственный талант этого человека, поэтому проходя через его земли походом  на Вингульмёрк, брал только необходимое, а впоследствии подружившись с оборотистым хозяином, платил серебром за всё, что брал

Или убрать зачёркнутое, или после "хозяином" покупал за серебро.

Norgeborg написал(а):

Серебро же и золото манили его всегда, а в обладании ими в достаточном количестве, он видел смысл всей своей жизни, в которой он больше всего ценил блеск и количество этих металлов.

Э-э-э... Ну очень корявое предложение.

Norgeborg написал(а):

И было в них что-то нечеловеческое, что-то от хищной рыбы. Так, наверное, касатка смотрит на тюленя, которого наметила себе в жертву.

акула зачёркнутое лишнее.
пост 12

Norgeborg написал(а):

Но в вершинах соснового бора слышится немолчный шум.

звучит, конечно, круто, но как-то коряво, неумолкающий?.. Или вообще убрать. Всё предложение.
Пост 13. Не нашёл к чему придраться.   http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif 
Обще ощущение - хорошее. Диалоги - нормально, а вот монологи - пафосны. Понимаю, что у товарищей викингов это нормально, но...
Афтар пиши исчо (с)

+1

17

Советы воспринял, текст подправил.

Barro написал(а):

Обще ощущение - хорошее. Диалоги - нормально, а вот монологи - пафосны. Понимаю, что у товарищей викингов это нормально, но... Афтар пиши исчо (с)

Может быть речь героев, описание мест и событий, излишняя чувтвеность в отношении к природе и людям, будут вызывать у вас некоторое недоумение. Это - нормально и оправдано. Но, нужно помнить атмосферу времени и быть готовым, к стилю скандинавской саги. Здесь речи могут быть или до удивления простыми, или высокопарно- выспренными. И все эти нюансы - дань описываемой эпохе, штрих "иновременья" (особенно в прямой речи). Монологи могут казаться тяжеловесными и пафосными, но они -  неотъемлемая часть речи тех норвежцев, образы которые воспроизведены в тесте. Нужно воспринять  простую истину - Норвегия была и будет страной первых и лучших скандинавских скальдов, а это творчество подразумевает, прежде всего, определённую (пусть и средневековую) культуру речи. У вас будет возможно далее ознакомиться с этим постулатом на конкретных примерах. Слово "немолчный" и, подобные ему, "старые и редкие слова" - ещё одна возможность временного погружения, навевающая аромат далёких времён.
Спасибо за советы, с уваженим, Norgeborg.

Отредактировано Norgeborg (11-03-2016 17:27:55)

+1

18

Norgeborg написал(а):

нужно помнить атмосферу времени и быть готовым, к стилю скандинавской саги

Если вы стремитесь к стилизации, то вот это:

Norgeborg написал(а):

Видимо Атли решил поменять приоритеты, перестал верить в возможности и авторитет Чёрного

выглядит нехорошо.

+1

19

Jack написал(а):

Если вы стремитесь к стилизации, то вот это:

выглядит нехорошо.

Спасибо за замечание, Jack. Да, я стремлюсь к максимальной стилизации в своём повествовании. НЕ поверите, но сделанное вами предложение, наконец, подтолкнуло меня к исправлению указынных слов. Они тоже мозолили мне глаза своей неудобоворимой, в данном контексте, современностью. Вот я и "подстилизовал", указанные вами фразы.
" По всему выходило, что Атли решил напрочь избавиться от былой привязанности к Хальвдану конунгу, перестал верить в возможность  неограниченного влияния Чёрного на судьбу всего Северного Пути, потому и предпочёл ему вынужденных друзей, временных, но настойчивых союзников ".
С уважением, Norgeborg.

Отредактировано Norgeborg (12-03-2016 14:58:02)

0

20

Глава 7
Осень 855 г. Восточный Вестфольд. Нордберг. Набег свейских викингов. Кузнец Уле Халльбьёрнссон. Отчаянный бой одиночки.

Кузня горела ярким, ослепляющим пламенем. Дыма почти не было - был один всепожирающий, злой и неутомимый огонь. На который, кажется, не было никакой управы. Даже холодный проливной дождь не мог его обуздать, сокрушить и превратить в серый, безликий пепел. И возможности бороться с ним багряноруким, кипучим и вездесущим никакой не было, да и  некому было заняться этим. По всем улочкам, близлежащим и далеким, по выпасу скота, за частоколом городища  и на площади мелькали жаждущие огня и смерти неутомимые фигуры врагов,  напавших подло и пришедших внезапно, под покровом  безлунной дождливой ночи. И появились они с одной лишь целью- грабить, убивать, лишать перепуганных насмерть людей их нехитрого имущества, жечь всё, что горит, и уничтожать, спасшихся из немилосердного огня жителей Нордберга. Их ненасытные крики заполнили всё пространство осенней  ночи, а запах свежепролитой крови, смешивался с запахом тумана, всеобщего страха и неумолимой безысходности происходящего.
      Кузнец Уле Халльбьёрнсон, сын Халльбьёрна Лодочника и Гудрид Чёрной, дочери торгового человека, Эгиля из Гейрстада, один из немногих обитателей Нордберга, всё ещё оставался живым. Это его кузня превратилась в жуткий факел, это его жилище горело, так ярко и яростно, и не было ни сил, ни надежды его спасти. Оставалась  только злость и ненависть, только сверлящая нутро жажда мести вероломным свеям Гримара Одноглазого,  прознавшим откуда-то об уходе ярла Фредрика Неугомонного на прошлой седмице в далёкий Унгер-фьорд, и теперь сполна  воспользовавшимся беззащитностью Нордберга. Уле был счастлив сейчас, что не дали боги ему семьи и детей, всего  того,  что сегодня можно было бы безвозвратно потерять, утратить и страдать всю оставшуюся жизнь от этой утраты. Отец и мать кузнеца были людьми пришлыми, переселившимися в Восточный Вестфольд из Гейрстада, когда Уле минуло две зимы. Люди говорили, что так они спаслись от домогательства отца Гудрид, Эгиля Скупого, преследовавшего дочь и её мужа  за брак, которому он всецело противился, но убоявшись славы и влияния рода Хаки Красного Щита, державшего власть в этом краю, Скупой оставил в покое беглецов. С тех пор Халльбьёрн и Гудрид жили дружно, любили и поддерживали друг друга, уделяя сыну достаточно внимания и ласки. Уле же не знал и никогда не видел своих дедов. Но, милые сердцу кузнеца  родители,  умерли три зимы назад перед самым Йолем от моровой лихорадки, унёсшей жизни многих в Нордберге в то жестокое, холодное и  голодное время безжалостной снежной напасти. А братьев и сестёр у него не было - не дала Фрея родителям Уле других детей. С тех пор он  жил одиноким тружеником, бирюком, сознательно сосредоточившимся на одной мечте-задаче, на одной жизненной цели - познать суть и душу мёртвого металла, стать её творцом и хозяином, а делая этот металл живым, заставить его петь, плакать, смеяться и, в тоже время, убивать мгновенно, твёрдо и безжалостно.
      Уле стоял у ворот своего обиталища, отдалившись от огня и жара пылающей кузни, и молился, истово и проникновенно, сжимая в левой руке золотой амулет Тора, своего защитника и  покровителя, единственную по-истине дорогую вещь из всего небогатого своего имущества. Молил о том, чтобы беда миновала его и его детище - кузню, чтобы беспощадный огонь не забрал все его верные кузнецкие инструменты, любовно сделанные крепкими и сильными руками кузнеца. Молился и сулил Тору обильную жертву. И снова молился, сжимая в правой руке молоток для выправки горячего металла, старый и  тяжёлый, но удобный и надёжный в работе. Но всё было тщетно - огонь не угасал...
     Брезжил рассвет. На востоке появилась узкая бледно-розовая полоска, предвещающая восход. А в воротах дома Уле обозначилось какое то смутное  движение. Мокрые, расплывающиеся тени накатывали из темноты на свет костра, каким стала его кузня, и чем ближе они к нему подступали, тем явственнее  становились... Свеи. Четверо... Пьяные от выпитого пива и пролитой крови, пьяные от вседозволенности и безнаказанности, уверенные в себе и своём оружии грабители, сытыми тараканами выползали они на свет пожара, щурясь и отплёвываясь от проливного дождя. Звали их Стиг, Бьярни, Ульф и Годри. Кольчуги викингов матово блестели в отблесках огня, выделяясь пятнами непросохшей крови, которые даже дождь не успевал смыть. А ненасытное нутро их  всё требовало и требовало людских жертв.
      Они двигались полукругом на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Почти по центру, выдвинувшись чуть вперёд, заходил вожак четвёрки, Стиг Короткие Ноги, выцеливая жертву копьём. Рядом с ним двигался Бьярни Тугодум, примеряясь ударить секирой. Крайним справа расположился Ульф Седобородый, слева - Годри Лисица. Оба они предпочитали использовать мечи. Все четверо забросили щиты за спину- кого здесь опасаться.
      Уле не был бойцом меча, он был бойцом огня, молота и наковальни. Всё его имущество: инструменты, клинки, ножи, заготовки доспехов, даже новые вилы, остались там, в огне, пожирающем дом и кузню.
      В руках кузнец сжимал старый и испытанный молоток на длинной деревянной ручке, и даже сейчас, он не мог понять и осознать, как и почему он у него оказался. Но, инструмент  вселял уверенность и надежду, был единственным его защитником сейчас. И надёжным , незаменимым помощником раньше... Уле стоял и ждал, хотя видел и понимал, что будет дальше и что случится теперь. Страха не было, теперь он спокойно и заинтересованно  вглядывался  в глаза надвигающейся смерти. Потому что он чувствовал,  грабители свалились на него совсем неспроста и просто так не уйдут. Да и не грабители это были вовсе, а наёмники-убийцы, годами оттачивающие своё грязное и смертоносное мастерство. Он это угадал по их глазам, походке и манере держать оружие. И они пришли именно за ним. Это он понял по тому, как сжимался их круг вокруг него.
     Годри Лисица не был тугодумом, но и он не мог понять неуёмную настойчивость Стига убить этого норега, убить по-настоящему, лишить жизни явно и зримо. Проскальзывала сверлящая мозг мыслишка, что и весь этот набег, весь этот ужас, который они принесли и выплеснули в Нордберге, ради него одного, этого мокрого и одинокого норега, единственного кузнеца в этом краю. Не воина, не реального противника, а какого-то железодела, не знающего настоящего боя и не лишившего жизни, таким привычным для свея оружием, доселе никого. Он не видел и не чувствовал, что Седобородого тоже интересовала эта ситуация и сам момент необходимости нападения скопом на одного, возможно сильного, но почти безоружного противника. В другой ситуации Лисица мог бы прекрасно справиться и один, но Стиг настоял именно на таком плане действий - нападать вместе и бить насмерть.  А Бьярни, не смотря на свой невеликий ум, вспомнил, что на прошлой седмице, как раз дня за три до их отплытия в Вестфольд, он видел пришельца, что-то долго и настойчиво втолковывающего Гримару ярлу, с почтением к его статусу, но с богато посеребрённой большим мешочком монет, настойчивостью. Незнакомец говорил по-датски, но с сильным северным акцентом, и не выглядел ни как типичный свей, ни как человек, умудрённый дорогой моря и набегов, он больше всего был похож на вельможу какого то северного конунга. «Что может их связывать?», подумал тогда Бьярни, подумал и забыл до сегодняшнего дня, до этого самого мгновения, когда увидел одинокого вестфольдца возле огромного костра на месте его  кузни.
    - Не упусти его, Годри! - крикнул Стиг и сделал последний шаг в сторону противника. А Годри и Ульф одновременно вскинули клинки, чтобы обрушить их на незащищённую голову кузнеца. Но, за миг до этого, Уле вдруг ощутил какую то необъяснимую силу внутри себя, мгновенное озарение, которое заставило его пригнуться, а затем  сделать глубокий и длинный шаг вперёд - клинки просвистели над его затылком, обдав  смертельным холодом. Крутанувшись на опорной ноге вправо, Уле нанёс тяжёлый удар молотком в висок Ульфа, громко  хрустнула височная кость и Седобородый завалился на спину. Но тело Уле не закончило стремительного кругового движения, а правая рука описав дугу, ткнула железом молотка в лоб Тугодума, тот даже не успев вскинуть свою секиру, повалился на левый бок, а шлем его отлетел вправо вместе с грозной секирой. Минуло всего два-три удара сердца, а двое из четверых викингов были уже мертвы. Но свеи эти слыли бывалыми воинами, не раз ходившими в вики и повидавшими многое, а к смерти они были привычными  и готовыми всегда, и лишь воинская сноровка, закреплённая богатым опытом, до сих пор хранили их от гибели. Вот и сейчас Годри Лисица, почувствовав недоброе, наполовину развернувшись в сторону врага, полуприсел,  выставив клинок прямо перед собой, скинув левой рукой щит из-за спины. Так же поступил и Стиг - тяжёлый щит мгновенно оказался в его левой руке. Теперь Уле стоял в невыгодной позиции - слева пыхтел Лисица, а перед ним возвышался Стиг, целясь копьём в лицо.
      Халльбьёрнсон со скоростью бабочки, порхнувшей мимо огня, резко сместился влево, в промежуток между настороженными свеями: пол удара сердца минуло, а он уже оказался между ними. И копьё Стига пролетело мимо, а клинок Годри вспорол пустоту, не причинив Уле никакого урона. Слишком мало места оставалось свеям для манёвра: щит мешал Лисице двигаться быстро, а Стигу - длина копья. Уле же от непривычной быстроты своего движения поскользнулся и упал, а, завалившись в падении на правый бок, увидел незащищённые ноги Лисицы, видневшиеся из под края щита. И дважды с силой ударил по ним. Объятый рёвом боли Лисица, перелетел через кузнеца вперёд, прямо под копьё Стига. Тот не успел его убрать, а Лисица уже не смог увернуться или подставить щит. Он умер на острие копья Стига, так и не поняв, что с ним произошло. И вот они остались один на один, Стиг и Уле, но свей был опытней, стремительней и безжалостней и не стал ждать, когда Халльбьёрнсон  встанет на ноги, а ткнул копьём в левый бок кузнеца. Уле пропустил лезвие копья под мышкой левой руки, а правую с молотком вскинул вверх, но Стиг отбил молоток краем щита и зажав копье правой рукой резко присел, перенося всю силу движения на широкий и острый, как клинок меча, наконечник копья, придав ему направление вверх. Брызнула кровь. И Уле увидел локоть собственной левой руки,  птицей порхнувший вверх, почувствовал страшную боль, но правая рука с молотком продолжила своё движение в  лицо свея, в его переносицу, прикрытую железным  наносником...  А потом кузнец провалился в смертельную, темную и бесконечную бездну.
      Пожар затих... Дождь наконец взял своё и огонь покорился воде. Надвигался мутный, безрадостный рассвет. А грабители со всех концов Нордберга спешили к воде, к своему драккару, нагруженные добычей,  хмельные от пролитой крови. Свеи сделали своё дело и они уходили восвояси. Но над мёртвым Нордбергом ещё долго звучал их глумливый смех и гортанный гомон удовлетворённых голосов, наполняя притихшие окрестности эхом беды, смерти и  разорения. А наступившее утро мокрой тенью одиноко плутало по бывшим улочкам, бывшего городища, беззвучно оплакивая судьбы и гибель, ставших теперь  бывшими, некогда трудолюбивых и жизнерадостных, людей...

Отредактировано Norgeborg (13-03-2016 20:56:31)

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Солнце над фьордами