Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » История одного парня


История одного парня

Сообщений 1 страница 10 из 217

1

Это уже было. Я её немножко переделал - просто не знаю, что там можно улучшить. Коллеги, помогите зазнайке? Я от вашего молчания её с психу придушил, но живучая зараза. Вернее он живучий - Джонни. Бред, как всё у меня, но я ж искренне!

Отредактировано Главный инженер форума (12-08-2016 18:10:42)

+1

2

Джонни хватило ума пойти в армию добровольцем и загреметь в учебку, ещё когда Родина только раздумывала, влезать ли ей в эту войну, а если влезать, то с разбегу или постепенно? Ну, так писали в газетах, хотя любой мусорной крысе уже тогда было ясно, что в трясину войны они вляпались минимум по колено.

Как и крысы Джон это понял не столько из содержания обрывков газет, сколько из их количества. Динамика содержимого мусорных баков имела ярко выраженную тенденцию -  всё меньше там находилось чего-нибудь нормальным людям ненужного, и всё больше ненужного вообще никому, пропаганды в виде макулатуры. 

Из чего неизбежно следовал вывод, что нормальных людей всё меньше и надо что-то делать.  Либо делать от людей ноги, но Джонни нравилось в городе, и он не представлял себе, что можно стырить в сельской местности. Либо записаться в совсем ненормальные.

Просто с улицы и в таком виде в ненормальные не брали, и у Джона было одно незавершённое дело. То есть вынужденно откладываемое на всякий удобный случай.  А тут как раз такой и выпал – надо же как-то к властям пробиться. И пошёл он, солнцем палимый, во власть верным путём – избил господина Та-ню, редкую сволочь.

Парень не производил впечатления ростом и шириной плеч, разве что размахом грязных ушей и конопушками на курносой, явно преступной личности. Вот господин Та-ню и повадился измываться над Джоном –  не здоровался, даже несчастных пару сантимов никогда не подаст,  под ноги швырял – Джон вытаскивал мусор с его двора.

Отметелил он этого спортсмена, красу нации, погрузил еле мычащего господина Та-ню, редкую сволочь, в мусорный бак и присел на поребрик в ожидании копов и в размышлениях о бренности всего сущего где попало. Поздно заметил, что господин намочил брюки, в результате и от Джона разило не только помойкой. Что в принципе было неплохо – полицейские его долго бить не станут,  почти сразу отправят на санобработку.

Пройдя обязательную программу визита в родном полицейском участке, Джонни на ритуальный уже вопрос дежурного копа, - Ну, что с тобой делать, грязная скотина?
вместо обычного своего «кормить и охранять» ответил, - Может, убить?
Дав полицейскому насладиться новизной, продолжил, - Ну, коли самим лень, поручите военным!
Коп неожиданно для себя задумался над свежим поворотом заезженного до омерзения сюжета. В предложении был смысл. Отпадала необходимость писать много букв, ломая голову над их расположением. А то ж ведь  рапорт - раз, объяснительная этого ушлёпка - два, показания с того обоссаного терпилы - три… И делов-то – запихнуть недоумка не в ту камеру. Ну, в ту, где отпускники после дебоша отсыпаются. Их, вообще-то, полагалось в комендатуру сдать, но уж больно они пьяные хулиганили и имели много денег, только потеряли где-то. Вот парень за компанию с ними загремит на губу, а там разберутся или убьют, второе предпочтительнее.

Джонни тоже показался такой вариант более вероятным, уже по тому судя, как его попутчики не хотели лезть в полицейский автобус, ну ни в какую не желали там находиться, их даже пристегнули наручниками к лавке.  А когда автобус развил приличную скорость, один из сопровождающих копов приоткрыл узкое окошко почти под потолком, чтоб выбросить окурок, следом за ним рыбкой вылетел арестант, без видимой подготовки стартовав с места, Джона совсем переполнили нехорошие предчувствия.

На губе Джон впервые полной ложкой хлебнул военного пафосу. Сначала их били за то, что они умудрились попасть гражданским копам. Потом Джон отдельно отоварился, когда выяснилось что он гражданский вообще. Но жил он военной жизнью к тому моменту уже больше суток, потому парню дали выспаться, накормили. Он расписался в вербовочном листе, составленном задним числом, и вновь отоварился, как новоприбывший за нарушение формы одежды и утерю казённого имущества, положенного ему и списанного уже, конечно, обмундирования. Спустя первую военную неделю счастливого, что вообще живой ещё, Джонни отвезли в учебный лагерь.

Родина верным своим сынам гарантировала питание, койку, нескучное времяпрепровождение и ласку верных своих дочерей в санчасти. Девоньки нежными пальчиками штопали рассечения, добрыми ручками вправляли вывихи и держали, чтоб не дёргался.  Орать при этом не возбранялось – их прелестные ушки были уже привыкшие, а прелестные губки выдавали порой такое, что у рекрутов  мальчишеские лопухи алели и заворачивались в трубочку.

С ними парни хотя бы могли поорать и услышать в ответ что-нибудь ласковое.  От инструкторов слова не то, что доброго, понятного было не допроситься, хотя специально никто и не думал выпрашивать. Джон никак не мог взять в толк, откуда в такийской армии нетакийские инструкторы? Кроме команд по-такийски вообще не в зуб ногой! И не то чтобы они были немые – между собой-то они по-своему разговаривали.

Другие рекруты тоже ничего не понимали, что-то могли бы объяснить офицеры, но их стеснялись ещё больше инструкторов. Любое обращение к офицеру не по делу стоило дерзкому недельной гауптвахты и свидетельствовало об излишках времени и недостатке нагрузок. Что сразу же на себе ощущало учебное отделение любопытного.

Кое-какие выводы можно было сделать из программы обучения, но делать их не хотелось - учёба Джону очень нравилась, и, по сути, для него ничего особенного не происходило. Ведь учебный лагерь весьма условно назывался лагерем. Это был заброшенный ещё десять лет назад город.

Один из многих, Джонни приходилось бывать в таких проездом или по делам. Да он сам родом из такого, тогда, ещё задолго до Большой континентальной войны, много городков вот так же умерли. Почти незаметно даже для жителей, он сам стал о чём-то догадываться лишь когда мама не пришла. Она приносила ему покушать и снова уходила, а однажды ушла совсем.

Позже Джон узнал, что их город убила депрессия, и догадался, как добывала мама еду, пока это было вообще возможно. Но грустить не приходилось, в банде на это просто не могло быть времени. Прям как у них в учебке, только тут пока никого не убили, что его тоже устраивало.

Он же потому только из родного городка подался, что больно уж просто там было погибнуть или убить. И, конечно же, с его-то умной головой и гуманизмом лучше армии он места себе  найти не мог, блин! Но армия ещё не означает войну, ну, ему нравилось так думать, а с умной головой и в армии люди живут. И был Джонни в чём-то прав.

Им полагалось табачное довольствие, что Джону было вдвойне приятно – он счастливо избежал этой дурной привычки и менялся с товарищами  на еду. Но не только, парни занимали любую паузу игрой на сигареты. В карты! Эти фермерские сыночки предложили Джонни сыграть,  он, конечно же, согласился и, естественно, проиграл. Потом ещё и ещё проиграл. И вдруг выиграл! Всем было очевидно, что ему просто повезло.

Когда ему ещё несколько раз повезло так же просто и по крупному, ребята заподозрили неладное. Случайно застали его в умывальной и задали несколько уточняющих вопросов. Выяснилось всё довольно быстро, и пострадавшие поползли в санчасть, а одного, самого недалёкого, пришлось нести, вернее, волочить за ноги. Его угораздило непочтительно упомянуть маму Джонни, за что тот его слегка притопил в выгребной яме.

Хоть и поздно, но парни узнали, насколько обманчивой бывает внешность. В учебке они вообще многому научились, у Родины, как всегда, не было лишних денег и времени для дармоедов.  Первое время они играли с инструкторами в догонялки.  Нужно было в каком нравится темпе из точки «А» пройти через развалины в точку «где-то там,  на стенке крест нарисовали, увидите».  Но незаметно,  чтоб инструкторы не запятнали, подкованными ботинками по чему ни попадя.

Через неделю беготни среди руин у отделения Джонни  случилось первое теоретическое занятие. Им выдали по листику бумаги, карандашу и предложили изобразить, как умеют, местность и свои маршруты. Ещё через неделю они рисовали другой район городка, а через месяц уточнили и составили общий план всей известной им зоны.

Все эти учения обязательно сопровождались учебными побоями. Конечно учебными, если б в серьёз, их инструкторы легко поубивали бы всех. А так просто спарринги – нападайте, хоть скопом, хоть по очереди, хоть вообще не нападайте, можете даже попытаться удрать. Но всерьёз удрать никто не пытался, Джонни был в своей стихии, а ребят набрали из таких медвежьих углов, что даже Джон считал их дикарями.

Но дикари тоже существа разумные, к окончанию первого месяца поймать их в брошенных кварталах стало очень непросто, и подготовка перешла на новый уровень.  Стала более индивидуальной, добавилось более тесное общение с инструкторами. Джон с горя начал немного понимать их болботание. Прежде всего оказалось, что такийцы для них были такасами, или сука-таками.

Боб – парень, сука-боб плохой парень, са-сука-боб настолько плохой, что и не парень вообще, са-сука-так – офицер… Ничего в принципе сложного, Джонни быстро схватил базу, а развивал уже при инструкторском содействии. Они таки немного говорили по-такийски, всего лишь не считали нужным говорить с дикими животными. Но не считали зазорным сказать пару ласковых уже немного дрессированным.

Порой просто приходилось разговаривать, они ж начали стрелять из настоящих винтовок настоящими патронами! Тут уж дикарём оказался Джонни, фермерские сынки стрелять научились раньше, чем говорить. Он даже подозревал, что многие парни вообще что-то говорить начали только в учебке, а стреляли прям с рождения.

Зато он мог гранатами жонглировать и закинуть что угодно куда попало. Например, некоторые несознательные забывали тушить окурки, так Джон никогда не ленился нагнуться за бычком, чтоб забросить его неряхе за шиворот. А уж в дротики с ним и не связывался никто. Только у одного такого же рыжего не хуже получалось с ножом.

Ещё через месяц к беготне среди препятствий, спаррингам и стрельбе с гранатами добавилась тактика, а понятие "нож" расширилось до всего, что может попасть под руку. Тактические занятия сводились всегда к одному сценарию – к эвакуации раненного. Что раненного положено добить и продолжать выполнять задание, инструкторы понимать не хотели.

Вообще-то они отрабатывали и захват зданий, и скрытное проникновение, что Джону было особенно близко. Учились правильно организовать оборону, выбрать позиции, немного минировали… Но каждый Божий день они кого-то тащили «к своим». Лишь однажды инструктор прокомментировал вслух, - Так меня долго… принести сюда…

Ребята в своих отделениях уже сдружились и откровенно обменивались мнениями.  Часто спорили, но в данном случае были единодушны – укурок просто обдолбался. Заблуждались они недолго, до конца обучения. Всего-то через месяц, то есть через полгода обучения, они впервые удостоились чести лицезреть начальника школы.

На обычном утреннем общешкольном построении старший офицер рявкнул обычные «равняйсь, смирно» и повернувшись к незнакомому офицеру так ему и сказал, - Господин начальник школы, личный состав в комплекте и готовности, дежурный лейтенант Ха-рис.

Высокий седой мужик в белоснежном мундире и с достоинством на немного лошадином лице кивнул лейтёхе, буркнув, - вольно.
-Вольно, - обрадовал Ха-рис собравшихся, как глухих.

А господин начальник звучным, хорошо поставленным голосом обратился к курсантам:
-Парни, только не смейтесь, пожалуйста, но вас забирают в армию…

Отредактировано Кордур (12-08-2016 17:55:00)

+3

3

Ну и лист! Пока до середины доберешься - читать замучаешься.

На тему проблем - ощущение такое, что Вы пишете русскими словами на каком-то другом языке. Построение фраз, сочетания слов и т.д. - всё нерусское.
Попробуйте писать по-русски. Должно стать лучше.

+1

4

ВВГ
Ваши слова для меня полный - не подберу эпитета. Да я языков других вообще почти не знаю! Вот, хотя, да  и, просто -  пытаюсь бороться, впрочем, кстати безуспешно. Вот такие у меня смысловые конструкции и соответствующие им формы. Ну, кажется мне, что сначала нужно что-то придумать, потом подумать как сказать и вычеркнуть половину за ненадобностью. Это обычный русский басик, он же си с плюсами. И немножко фантазии. Просто всё - слова должны иметь смысл, а не только место в килобайтах и авторских листах. Вы привыкли к обесцененным словам? В моём Круизе все молчат, молча всё делают, ибо врать - грех.
P.S. Извините за объём, обрезал наполовину. Завтра долью.

Отредактировано Кордур (12-08-2016 17:33:50)

+1

5

Кордур

Заинтересовало, хотя стиль напоминает переводные книги 90-х, но, ПМСМ, пока терпимо.

+1

6

Степан
Так я на них и спился! Чисто под Орлова, хотя куда мне! И чуток по-своему. Не претендую на приоритет, но в новостных сайтах контент пытаются делать так же. По-моему -  неумелые подражатели. На этом языке нужно думать, быть немножко математиком. А они все просто журналисты. Или  я предвзятый придира?
А можно ещё? Ну, чуть-чуть? Ребят, простите - контент попёр:

Отредактировано Кордур (12-08-2016 20:14:18)

+1

7

Начальник школы, закончив речь, объявил по школе сегодня и навсегда день свободный от занятий и пожелал всем после завтрака дорожку скатертью.

Парни и не думали смеяться. Ребята своим отделением сидели на траве молчаливым кружком, потрясённо переваривая новости.  Настолько задумались, что с досадной задержкой заметили появление самого грозного их инструктора Цербера. Как его на самом деле звали, повторить ребятам было непросто, а Цербером звали волкодава на ферме рыжего Джоша, его папаша так назвал пёсика. Что значит Цербер, приятель Джона не знал, но полагал, что годится для того зверя, вполне подходит и для этого. Парни  считали так же, потому, заметив его, лихо подскочили в положение смирно и обглодали начальство преданными глазами.

-Бросьте, парни, - неожиданно просто улыбнувшись, сказал Цербер лишь с легким акцентом, - Вам не надо так стоять перед враги. Присядем?
И уселся на траву, как курсант. Парни осторожно расположились на прежних местах, не сводя с него подозрительных глаз. Он сказал врагом? Ну, другом его, конечно, не назовёшь, но ничего ж личного?
-Успокойтесь, я не буду убивать. Не прямо сейчас... Такия выступить войну, и вас убить там… Да, там всех  вас убить другие этары.
-Другие? – пискнул Джош.
-Да, другие этары. Как я. Как все инструкторы.
-Но почему вы здесь? – немного осмелев, продолжил рыжий фермерский сынок. Остальные помалкивали, справедливо считая, что их отделению достаточно потерять одного Джоша.
-Как мы здесь попасть? Ваши приятелям, теперь союзники плен. А они передать сюда. Зачем? А на всякий случай. Мы умеем воевать, вы скоро понять.
-Мы тоже, спасибо вам, - уже спокойно сказал Джош.
-Не за что. Мы не готовить вас к войне против Этарх. Так нам сказать... правду, зра-са-сука-бобы! Вы – вообще нерегулярные для порядка… вот в таких городах, - махнул Цербер на развалины.
-На вас этарская форма? – уточнил Джош.
-Да, я понимать, кто нас обманул – мы сами. Мы не учить вас воевать против мятежники, мы просто учить вас воевать... понимать нашу речь, видеть в нас опасный, умный, умелый враг. Ну и пусть, зачем я  вам говорю? Я хочу, чтоб вы увидеть,  этары - солдаты, и говорю - дай вам солдатский бог жить, ибо солдаты – братья. Одно оружие и судьба, а враги… там, позади.
Пацаны недоумённо переглянулись.
-Я солдат, готовил из вас солдат и по-солдатски должен… не хочу оставлять несделанным… несказанным… мои братья…
Парни уже откровенно открыли рты, но Цербер просто не договорил.
-Мои братья долго нести меня. Я был ранен, сильно, но они были братья, и не хотели убить. Нас послали на войну убивать, но они нести меня, потому что стали солдаты... Я хочу вам стать солдаты…
Цербер наконец замолчал, обвёл их своими холодными серыми глазами, вдруг резко, как спохватившись, встал и ушёл не оглядываясь.

***

Такия вступила в войну солидно, даже основательно. На другой день после объявления… ну объявили 31.03.3017 Эры Нова в 23:50, а 01.04 в 00:00 с аэродромов союзной Джудии стартовали эскадрильи четвёртого воздушного флота, им до целей было ещё четыре часа переть.

Флоту отличиться сразу не удалось, убитому об коралл цефалоподу ж было ясно, что война неизбежна, вот и попрятались этары по базам. Однако, как оказалось не все – 01.04 в 00:05 был торпедирован сухогруз Гибон, в 00:20 эсминец Тревор, подошедший для спасения экипажа Гибона, в 01:11 крейсер Малин поймал донную мину на подходе к базе вообще хрен знает как далеко от Первого континента…

Когда начальник школы толкал речугу, бомбардировщики четвёртого флота возвращались на базы, оставив за собой разрушенные, горящие дома Фартфура и полсотни своих машин. А когда Джонни с приятелями садился в автобус, волчьи стаи подводного флота Этарха вышли на трансокеанский такийский конвой и разменяли первую сотню тысяч потопленного грузового тоннажа.

Ребята набились в автобус радостно возбуждённые. Выяснились приятные детали. Оказалось, что они шесть месяцев не дурью маялись, а охраняли правопорядок в официально ещё целом населённом пункте на добровольных началах в составе добровольных же формирований. За что им полагалось от работодателей среднемесячное содержание, а при отсутствии работы стандартный уровень компенсации (СУК). Целых триста баксов, а без вычета за обмундирование и с проездными аж триста пятьдесят!

С гражданкой у Джона всё было в порядке, давно уже выиграл комплект, как знал, что пригодится. Да пацаны не в обиде, их мамки добротно собирали, каждому по три свитера уложили. Так им вообще повезло, всех же призывают с места жительства, вот они по домам сначала, родные берлоги повидать. А Джонни предписано явиться за повесткой по месту розыска.

То есть в родную полицейскую управу, из которой в силы поддержания порядка он попал по недоразумению. Это ему в канцелярии милая улыбчивая Люси сообщила, и утешила, как смогла:
-Зато тебе хорошую характеристику написали, что ты теперь почти неагрессивный. Вот возьми, пригодится. И вот ещё характеристика на Стива, но его ж в госпиталь с переломом челюсти увезли, вряд ли она ему понадобится. Бери её тоже, больше бумаги – чище гм, у меня в столе…
Джон улыбался, вспомнив Люси и любуясь видом из окна. Тренировочные развалины оказывается населённый пункт. Почти неагрессивный? Устроить бы что-нибудь наподобие из полицейской управы, и дома господина Та-ню… да всего квартала, чего уж мелочиться?

Автобус остановился на станции, ребята пошли покупать билеты до своих логовищ. Джон никого не смог уговорить составить ему компанию. Даже тот весомый аргумент, что расстаются они скорей всего навсегда, был воспринят с какой-то даже обидной радостью, и разбивался об их уверенность в скорой встрече во вражьей столице. Да просто кресты считали своим долгом довезти баксы до предков в сохранности. Ну, побаивались парни города, несмотря на полгода, проведённых ими в городских развалинах.

Джонни в одиночестве поплёлся знакомой дорожкой в родной до фантомной боли в почках полицейский участок. Идти было почти через полгорода, но он несильно торопился. Нести свои деньги копам он считал неумным, спрятать ещё глупее – или посадят, или на войне убьют, так зачем мертвецу баксы? Потому он для начала, чтоб привыкнуть к хорошей жизни, купил двойной хот-дог с большой бутылкой колы. Потом схрумкал пачку чипсов, аккуратно и с некоторой почти торжественностью положил пустую пачку, салфетку и порожнюю бутылку в мусорный бак и огляделся оценить произведённое на окружающих впечатление.

По раннему времени окружающих было маловато, и оваций не последовало. Но Джонни даже не огорчился из-за этого, его внимание привлекла вывеска "Икоты бегемота". Вот куда принесли его натренированные ноги в армейских ботинках! Владелец и управляющий, старый Сэмми, числился Джонни в приятелях. Ведь он всегда здоровался, прибегал к его помощи при необходимости что-нибудь погрузить-разгрузить и достойно вознаграждал труды. Даже порекомендовал его исполнительность владельцам соседних домов, тому же господину Та-ню.

Вот достойное место чтобы потратить просто чудом честно заработанные деньги – решил Джон и направился к входу. В заведении посвистывал потолочный и жужжал напольный вентилятор, прикрытые жалюзи создавали уютный полумрак, в глубине зала за рядами столиков над стойкой возвышался силуэт старого Сэмми, а за его спиной загадочно поблёскивали разнообразные бутылки.

-Привет, Сэмми, мне как всегда, - небрежно бросил Джонни лелеемую воображением фразу и вальяжно направился к музыкальному автомату. Гм, Сэмми, кажется, обожает Магик Блюзес? Так пусть их встреча пройдёт под достойное сопровождение. Джон недрогнувшей рукой скормил агрегату целый бакс и обернулся к стойке.

Мдя, сказать, что он произвёл впечатление – это ничего не сказать. Глаза уже привыкли к полумраку после солнечного утра, и он смог разглядеть все пломбы в зубах раззявленной пасти Сэмми и личность его собеседника, разместившегося несколько сбоку. Господин Та-ню любовался скромным героем полугодовой охраны правопорядка во все свои полные тоски и злобы лупетки.

-Ну, вот он опять! - только и успел огорчиться Джонни, перехватывая за горлышко первую посланную в него бутылку.
-Я жду твои губы! – вывел ящик под нытьё саксофона.
-Э… господа! – попытался наладить диалог Джон, поймав вторую бутылку и аккуратно поставив её на столик рядом с первой, заметил, как под пение трубы
-Я помню твои глаза!
Господин Та-ню, схватив банкетку наперевес, и с визгом набирая скорость, двинулся в его направлении.
-Мне не забыть твои уши! – стенал Магик Блюзес под акомпонимент всей банды, переходящий в ударный соляк.
Джонни перехватил высокую ножку сиденья, дёрнул её на себя и вниз, чтоб в пол воткнулась. Господин Та-ню, не переставая визжать, по всем законам баллистики и при полном содействии Джона взял пологую параболу…
-Как пела твоя душа! – подвёл итог музыкальный ящик и поломался оттого, что наконец-то переставший верещать господин Тано врубился в него излишне горячей своей головой.
-Ба-бах! – вступила в разговор ружбайка. Джонни перекатился через голову, успев схватить со столика бутылки. Швырнул первую в сторону предполагаемого стрелка, снова кувыркнулся между столиками и продублировал подачу. Осторожно выставив над столешницей самый уголок правого глаза, попытался им оценить опасность. Стрелок, предположительно неблагодарный старый засранец Сэмми, видимо залёг за стойкой. Дабы не дать ему возможность перезарядить ружьё и отвлечь, Джон навесиком забросил за стойку кстати подвернувшееся барное сиденье и рванул к её правому флангу.

За ней обнаружились Сэмми, сидушка и ружьё, лежащие в куче, но независимо и в одинаковом бессознательном состоянии. Джонни взял со стойки салфетку, обильно смочил её из случившейся поблизости открытой бутылки вискарём и принялся приводить в чувства почтенного бармена. Он же был, в сущности, незлой парень и очень переживал, что старик мог окочуриться. Но к счастью пронесло. Сэмми засопел, открыл глаза, увидел радушную Джоннину улыбку, икнул и снова попытался ускользнуть в забытьё. Джон пресёк попытку простым отвлекающим вопросом.
-Сэмми, ты собирался звонить в полицию?
В глазах бармена ясно читался ответ, несмотря на яростное мотание головой.
-Вот и чудно, хоть подвезут. Звони, мне туда и надо, - Джон снял с аппарата на стойке трубку и протянул её старику. Набрал номер и продолжил разговор.
-Дружище, я ухожу на войну. Можно я буду тебе писать?
Сэм горячо закивал.
-Спасибо, только и ты мне напиши, хорошо?
Сэм, вслушиваясь в длинные гудки, закивал ещё энергичнее. Тут Джона осенила удачная мысль.
-И вот что, я в городе никого не знаю, с копами сам знаешь, как разговаривать. Можно я тебе оставлю на хранение до нашей победы триста баксов? Благодарю тебя дружище!
-Алё, полиция! – вдруг заголосил старый Сэмми, - Алё! Нападение на бар "Икота бегемота"! Меня взяли в заложники! Да, рядом… Джонни, тебя, - заискивающе улыбнулся бармен, протягивая трубку.

Джон укоризненно воззрился на старого истерика. Ну, за кого он его принимает? Гм, а за кого ему принимать Джона? Ладно, личное можно будет потом выяснить в переписке – решил Джонни и легонько тюкнул старика по макушке телефонной трубкой. Он же итак собирался падать в обморок? Вот и не стоило тратить вискарь на это чучело. Гм, что-то надо сказать полиции, ждут же люди… Так за кого его принимают?

-Алё! Бегемот-икать взорваться чрез час, хочу са-сука-такос прекратить бомбить! Хрух Этарх! – проговорил он в трубку, подражая голосу и выговору Цербера, и, опасаясь непонимания, добавил от себя, - Героям слава!

Улыбаясь от мысли, как бы к его хохме отнёсся сам инструктор, Джон обыскал стойку, нашёл авторучку и пачку патронов. Написал на салфетке короткую записку, завернул в неё свои баксы и засунул старику в нагрудный кармашек ковбойки. Насвистывая и заряжая на ходу ружьё Сэма, направился в подсобное помещение, из подсобки вёл второй выход на хоздвор. Джон почти ухватился за дверную ручку, когда она неожиданно увернулась, дверь открылась, и в проёме нарисовалась грузная фигура в сине-белом комбезе.

-Хозяин, ё-моё, оглох? Сколько тебе сигналить? Вот вывалю твоё пойло на землю, я тебе в грузчики не нанимался! – провякало туловище, смешно таращась со света в полумрак.
-Кто ходит в гости по утрам, - пропел Джонни, засветив прикладом в верхнюю часть тушки, - тот поступает мудро. Трудно тебе было, сука, выгрузить, спрашивается?

Негодуя на вопиющую непочтительность к старшим, Джонни обыскал карманы сине-белого комбеза. Не найдя ключи, решил, что лодырь скорей всего ещё и неряха, и прошёл к яркому бело-синему фургону во дворе. Дверца кабины была открыта, ключ торчал в замке зажигания, и Джонни, естественно, воспринял всё это как приглашение.

Аккуратно вырулив со двора на улицу, Джон услышал неприятно знакомое, но пока отдалённое завывание. Гляди-ка, поверили, - ухмыльнулся парень, сворачивая к пустырю. Он как-то сам собой образовался на месте некогда ухоженной лужайки господина Са-но, когда сам господин врезал дуба, и в его коттедж въехали многодетные наследнички с исторической родины господина. Хоть деток у них хватало, мусор вынести было некому, а нанять кого-нибудь давила южная жаба. Ну, где одна кучка, там и вторая несильно бросается в глаза, - такого было мнение всех окрестных мусорщиков.

Будучи недавно одним из них, Джон хорошо знал местную топографию и, легко преодолев помойку, вывел фургон во двор прачечной Чё-на, редкой, вдобавок косоглазой, сволочи. Едва сумев обуздать желание поприветствовать старого знакомого, ведь и ружьё под рукой, Джон проломил фургоном хлипкую ограду. С особым удовольствием послал машину в занос на газоне лужайки господина Рогу, сволочи обыкновенной, и от души газанув, с пробуксовкой выехал на тихую улочку.

Подъехал к перекрёстку, как порядочный пропустил кортеж истошно завывающих полицейских и спокойно свернул на прямую дорожку к полицейскому участку. Легко нашёл паркинг неподалёку и пошёл на второй заход в уже не столь вожделенную армию.

***

В околотке царило судорожное оживление, вызванное, скорей всего, патриотическим порывом. Родина умела считать деньги и, как водится, норовила подбросить верным своим сынам лишнюю работёнку за тоже жалование. В принципе Родина, как всегда, была права, ведь задача полиции – направлять преступный элемент по правильному назначению, не так ли? Ну и кто из нас без греха? А какое назначение в данный исторический момент правильное, Родине, конечно же, виднее.

Потенциальные преступники толпились в тесном холле и ломились в двери с красивым плакатами. Потолкавшись и послушав разговоры, Джонни кое в чём разобрался.

За первой дверью, с плакатом
«Мать твоя Такия верит, что есть
У сыновей её верность и честь!»
всем резервистам, у кого имеется водительское удостоверение, полагалось его сдать или оплатить штраф за утерю документа, а у кого прав нет, предъявить что угодно со своей фоткой, именем и печатью. И получив призывное предписание, следовать на сборный пункт. А если этого не сделать, попадёшь за уклонение от призыва даже на сборном пункте.

Хотя вряд ли до него доедешь, потому что все водительские удостоверения объявлены недействительными, а лицам не подлежащим призыву, выдаются временные разрешения за дверью с красивым плакатом «Такиец! Отдай Родине долг как только сможешь! Такия – и твоя ж таки Мать!» Там ещё сразу на оборонный займ собирали.

Джон озадаченно уставился на дверь с приколотой бумажкой, озаглавленной «Розыск». У него в карманах ничего с печатью и фоткой отродясь не было и деньги он Сэму оставил, значит, за первыми двумя дверями его явно не ждали. И Люси говорила что-то о розыске, да и народу в этот кабинет никого, не то, что в прочие. Джонни, культурно постучавшись, приоткрыл дверь, спросил «можно» и увидел за столом копа, уже спровадившего его в армию полгода назад. Ну и пусть не всё получилось, человек же хотя бы попытался, и Джонни счёл встречу удачной.

Коп тоже обрадовался, вернее своему счастью не поверил. Он сразу вспомнил ушлёпка, которого сдуру запихнул не в ту камеру. И никто ему лично не пенял, ведь сопровождающие при доставке в комендатуру одного отпускника умудрились упустить. Но и они легко вывернулись – по протоколу задержали четырёх? Вот и воякам сдали четырёх, а что один немного не то, так на нём не написано.

Огреблись всем сплочённым коллективом, ибо обоссаный терпила в мусорном баке, когда смог связно изъясняться, назвался сыночком главы магисрата господина Та-ну. И в результате просто кошмар какой-то - фактически, добровольно сдавшийся властям его обидчик, как дух бесплотный растаял в стенах их участка, не оставив по себе даже вони.

А учитывая мобилизацию и ожидаемое снижение преступности путём переноса её на театр военных действий, многие полицейские обоснованно ожидали уже собственного переноса туда же, за преступностью вдогон. На другой же день после вступления в войну поползли зловещие слухи об уровне патриотизме в целом по управлению и отдельным департаментам с конкретными участками по списку, и уже произнесено было, пока шёпотом и с постукиванием по дереву, ужасное слово «переаттестация».

И вот он – счастливый билетик, индульгенция на переаттестацию, счастье его конопатое! Сидит на стульчике и несёт какую-то ахинею, а сделать, как назло, ничего нельзя! Личный состав в оцеплении зоны теракта и на задержании возможных пособников, а ему хоть жопой стреляй! Без стрельбы что-то делать лучше не пытаться, помещённый в мусорный бак этим пареньком обоссаный терпила оказался спортсмен, даже бейсболист, кажется. Оставалось лишь молиться и тянуть время. Улыбаемся и киваем, всё хорошо, улыбаемся и киваем…

Джонни оборвал фразу на полуслове и внимательнее присмотрелся к представителю власти. Ему, кажется, было нехорошо. Или наоборот, но не всё в порядке – это точно. Джонни наконец-то удалось растеряться, он встретил за один день даже для него слишком много психов. И его уже по сегодняшней традиции вновь выручил случайный персонаж. Без стука распахнулась дверь и в кабинет "как к себе домой" впёрся пузатый чин в мундире с красивыми шевронами.

-Как дела с розыском уклонистов, Энди? – грозно насупившись, неожиданно пискляво вопросило ответственное лицо улыбчивого копа, начисто игнорируя Джона, - Где результаты за сутки? Пособничаешь? Уклоняешься?

-Нет-нет, что вы, господин офицер! – проговорил Джон, сразу не сообразив, что обращались не к нему.
Улыбчивый коп перестал улыбаться и кивать, побледнел и открыл рот что-то вякнуть, но начальство уже переключилось на посетителя.

-Сынок, ты почему не в армии? Наверное, ещё молод?

У офицера тоже был сынок, и ему очень не хотелось отпускать парня на войну, но проклятое предписание уже лежало в кармане. Ему предстояло лично вручить это сыну, а потом самому отвезти его на сборный пункт.

-Нет, офицер! Я хочу в армию, но я официально в розыске и должен сначала сдаться властям. Ведь из документов у меня только справка и две характеристики. – Повторил Джон свою речь с виду вменяемому полицейскому. – А этот коп нефига не понимает, обдолбался наверное, господин офицер!
-Как тебя зовут, мальчик? – проникновенно спросил толстый.
-Джонни, господин. Джонни Ри-тано.
-А вот и нет, - улыбнулся добренький дядя, - Ты – Джонни Ха-ня, а вот твоё предписание.
Джон уставился на вытащенную им из кармана бумажку, открыв рот.
-Но мои документы…
-Ты главное на сборном пункте предъяви предписание, а документы тебе уже там сделают, какие понадобятся, - офицер ловко положил бумажку в кармашек Джонниного свитера, - если вообще понадобятся. У тебя есть на чём добраться до сборного пункта? Это за городом, ты наверное не найдёшь, давай, я тебя подвезу!
-Что вы, господин офицер, я найду, я на машине. А вы лучше присмотрите за этим, кажется, ему лучше лечь, - указал Джонни на странное поведение улыбчивого копа. Полицейский, уронив голову на ладони, трясся плечами и всем корпусом. Беднягу колотило в истерике.
-Всего хорошего, господин офицер, - попрощался Джонни от дверей.
-Служи достойно сынок! Главное – довези предписание! Я в тебя верю! – успел он услышать, покидая этот дурдом, под вывеской отделения полиции.

***

Выбравшись из тесного холла переполненного лихорадочно возбуждёнными или уже впавшими в злобное отупение очередей и митингов людьми, Джонни вдохнул полной грудью свежий послеобеденный воздух и забыл выдохнуть. Наполнив воздух визгом и вонью палёных покрышек в лихом полицейском развороте, почти у самых ступенек крылечка его каким-то чудом не задавил, конечно же, полицейский автобус. Джонни резко отскочил, выдохнул и забрался повыше обратно на крыльцо.

Из кабины выпрыгнули двое копов с винтовками наизготовку и подбежали к дверце багажного отделения. Один из них с размаху врезал по ней прикладом и отскочил назад и вправо, наводя оружие в проём арестанского выхода из автобуса. Его коллега слева уже целился из своего ружья туда же.

Дверца распахнулась, оттуда головой вперёд вылетел Цербер собственной персоной со скованными за спиной руками и, несколько проехав по асфальту лицевой своей частью, притормозил в двух шагах от полицейских ботинок конвоя. Его примеру последовали ещё четверо инструкторов вот только сегодня закрытого центра подготовки добровольных сил охраны правопорядка.

-Мдя, похоже что, хохма удалась, - мелькнуло в голове Джона, - однако пора завязывать с такими шуточками.

Но у духа больного юмора этого дня были свои планы на вечер.

-Так, где ты говоришь, твоя машина, сынок? – послышался сзади голос доброго дяденьки с красивыми шевронами.

Джонни, оглянувшись, увидел всю его внушающую доверие пузатую фигуру с помповым штурмовым полицейским дробовиком наизготовку.

-Вон там, господин офицер, я уже собирался уезжать…
-Вот и хорошо, что дождался меня, сынок, я тебя всё-таки провожу, - душевно ответствовал полицейский, - ты сейчас, не торопясь и не дёргаясь, пойдёшь к пассажирской дверце…
-Да я честно…
-Пасть завали, говнюк, у меня язва в желудке, нервы ни к чёрту, и трясутся пальцы с бодуна! – резковато перебил Джонни полицейский чин, - Ну чего встал? Тебя при попытке к бегству изуродовать?!

Джон, естественно, не стал искать в словах и действиях копа смыслу, просто пошёл, куда велено, не спеша и не оборачиваясь. Коп, соблюдая почтительную, но убойную дистанцию, двинулся следом. Джонни медленно и осторожно двумя пальцами достал из кармана ключи, широко открыл дверцу и, заранее протянув руку в приглашающем жесте, обернулся к мужику с дробовиком.

-После тебя, сынок. Вынь ключ и залазь… теперь перелезь за руль… пристегнись… ключ в замок зажигания… умница, положи руки на руль, а рожу отверни к окошку, обернёшься – я не виноват.

Джон уставился на фасад здания полицейского участка, размышлял о горькой судьбе заложников полицейского произвола и прислушивался к пыхтению толстого копа. Наконец раздался скрежет, затем лязг пассажирской двери, и писклявый голос толстого.

-Заводи мотор …
-Можно, я стекло опущу? Жарко ведь…
-Только немного… Поехали… да повернись ты на дорогу, даун! На Шаморскую трассу, загород, только правила не нарушай.

Джонни послушно аккуратно вёл угнанный фургон под дулом психопата в полицейском мундире. Дуло снаружи было никак не разглядеть, а фуражку на больной - голове вполне, и на многочисленных по нынешнему тревожному времени постах постовые провожали фургон форменным подхалимским отданием чести.

Джону это немного льстило, но его начали одолевать нехорошие мысли. Повинуясь указаниям чина с ружьём, он вёл фургон к памятным развалинам заброшенного пригорода. Ну, если этот толстый извращенец имеет ввиду близость с Джонни, он её получит. Джон зло усмехнулся - вряд ли она принесёт тому радость, только б чуть ствол отвернул. Но коп уверенно держал парня в луче разлёта картечи, не сокращая дистанции.

Когда повернули на знакомый просёлок, Джон воодушевился - они ехали к учебке! Только б её ещё не совсем закрыли…

-Эгхм, её, кажется, совсем не закрыли, - подумал Джон, остановив машину у не понятно откуда взявшегося шлагбаума ещё утром отсутствующего здесь блокпоста.

Он вообще-то не вполне материализовался – имелся только завал из мешков с песком и пулемёт на станке, но персонал с винтовками уже присутствовал и поблажек никому не давал.

Ну, не хотел давать. Военный подошёл к водительской двери и в приоткрытое по летнему времени окно потребовал выйти из машины для досмотру. Джон уже решил, что всё благополучно обошлось, однако коп знал секретный пароль, - где нюх твой, Карл? Или твоему папашке капральские погоны жмут?

Карл махнул кому-то рукой и смешно сделал ружьём. Шлагбаум открылся по привычному уже полицейскому волшебству.

-Сыны опоры нации в первых рядах защитников Родины, - наверное, подумал, что объяснил фокус псих с ружьём.

Проехали уже знакомые Джону две сотни метров к ставшему за последние полгода родным плацу, и коп перешёл на нормальный язык, – Припаркуйся вон там, где машин нет... Окно закрой. Глуши мотор, ключ держи в руке. Теперь молча любуешься видом и ждёшь… Вылазь… закрой машину… и к тому дому не торопясь и не оглядываясь!

Тот дом – это бывшее школьное здание, что вполне устраивало Джонни, и он, почти спокойно пройдя известным маршрутом, без подсказок направился к дверям канцелярии. За спиной одобрительно засопело, Джон вошёл в знакомое помещение и, открыв рот, уставился на улыбчивую Люси. Она тоже, открыв милый ротик, вытаращила прелестные глазки за спину Джона на полицейского с дробовиком.

-Оформляй, доченька, бойца, - с одышкой пропищало из-за Джонниной спины, - сам сына доставил, боится служить, аж смешно!

Люси истеричным хохотом выразила полное с ним согласие.

+3

8

ВВГ написал(а):

Ну и лист! Пока до середины доберешься - читать замучаешься.
На тему проблем - ощущение такое, что Вы пишете русскими словами на каком-то другом языке. Построение фраз, сочетания слов и т.д. - всё нерусское.
Попробуйте писать по-русски. Должно стать лучше.


Уважаемый, ВВГ! Можно конкретно, что и где вам показалось не по-русски? Необычно по-русски, это- да. Но вот, чтобы на другом языке - мне, например, сложно сказать. Во-первых, я так вообще не выражаюсь, ну, а во-вторых - не мой стиль. Поэтому было интересно прочитать этот отрывок...В ожидании очередных интересных "продуктов" от Кордура.

+1

9

Кордур написал(а):

Да я языков других вообще почти не знаю!

Кордур написал(а):

Это обычный русский басик, он же си с плюсами.


Вот, а говорите других языков не знаете!
Бесик (в моё время говорили и писали через "е" или "э", но не через "а" - точно) и С++ - языки, причем весьма специфические.
Первый я за давностью лет уже не помню, а второй никогда не знал.
Возможно, Вы на них и пишете. Крайне непривычно. Мне не понравилось, сначала читалось, потом надоело разбираться в конструкциях (а ведь я и сам люблю закручивать многоэтажные фразы)
Но вот коллеге Norgeborgу понравилось. На вкус и цвет товарищей нет.

Norgeborg написал(а):

Можно конкретно, что и где вам показалось не по-русски? Необычно по-русски, это- да.

Да практически в каждой фразе. Где-то чуть меньше, где-то чуть больше, местами до ускользания смысла.
У каждого языка своя логика, своё строение фраз. Они и определяют собственно язык. А слова - это отдельно.
Пример:
Фраза "Я человек" в немецком звучит "Ich bin ein Mann"
Дословно
"Я есть человек".

Причем подобное происходит во всех или почти всех подобных конструкциях.
Есть и еще целый ряд различий.

Если Вы всегда будете писать "Я есть человек" и прочие "немецкие" конструкции, то стиль и логика у Вас будут немецкие, а слова русские.
По сути, Вы будете писать по-немецки, русскими словами. Кстати, немец, изучающий русский язык в этом случае поймет Вас куда лучше, чем если Вы будете изъясняться по-русски. А вот наши - с трудом.

PS. Кстати, Кордур, со знаками препинания надо что-то делать. Двух третей запятых не хватает.

+1

10

ВВГ написал(а):

Если Вы всегда будете писать "Я есть человек" и прочие "немецкие" конструкции, то стиль и логика у Вас будут немецкие, а слова русские.
По сути, Вы будете писать по-немецки, русскими словами. Кстати, немец, изучающий русский язык в этом случае поймет Вас куда лучше, чем если Вы будете изъясняться по-русски. А вот наши - с трудом.


Можно ли считать, что данный текст переведён с немецкого ( или другого иностранного языка)? Я понял суть вашего примера. Но, есть "закос" под иностранное повествование (стилизация), а есть переводческий тип построения фраз. Например, если бы я был иностранцем ( допустим  шведом), то фразы "Тот дом – это бывшее школьное здание, что вполне устраивало Джонни, и он, почти спокойно пройдя известным маршрутом, без подсказок направился к дверям канцелярии", "-Оформляй, доченька, бойца,", "Сыны опоры нации в первых рядах защитников Родины","-Пасть завали, говнюк, у меня язва в желудке, нервы ни к чёрту, и трясутся пальцы с бодуна! - перевёл и выстроил бы совсем по-другому (последовательность+конструкция, другая пунктуация )...Но, разве в этом суть? Многие из нас переводят иностранные тексты, а так же немало авторов грешат "закосами". Я задал вам конкретный вопрос. И получил ответ. Он меня устраивает. А с "запятыми", действительно есть проблемы, вы в этом совершенно правы. Автору же надо обратить на это внимание и заняться вычиткой.

Отредактировано Norgeborg (12-08-2016 22:56:39)

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » История одного парня