Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » День, который не изменить


День, который не изменить

Сообщений 11 страница 18 из 18

11

10. Нам сверху видно всё!
- Вот тебе и крестьянское ополчение! - хмыкнул Мишка. - Эти трое, если считать по-нашему, стилист-парикмахер, складской менеджер и флорист.
- Не, он скорее, цветовод. - возразил Витька. - Флорист - это тот, кто букеты составляет. А так, они все крестьяне; я читал, что сельские жители из соседних уездов ходили в Москву на заработки - это называлось «на промыслы», - и оседали насовсем. Как тот, охотнорядский.
- Гастарбайтеры, значит... - глубокомысленно заметил приятель. - Двести лет прошло, а всё по-прежнему. Только пробки появились, и Интернет.
Телега довезла их до разорённой деревеньки, где размещался разъездной госпиталь. Сюда то и дело прибывали телеги и санитарные кареты; многие раненые приходили сами, опираясь на ружья, поддерживая друг друга. Ребята видели, как санитары осторожно извлекли из коляски генерала в богато расшитом золотом мундире. Генерал охал, стонал, мотая головой, перевязанной окровавленной тряпкой - война не разбирала чинов.
В «разъездном госпитале» оказывали помощь тем, чьи раны не терпели отлагательства. Легко раненых перевязывали на полковых лекарских пунктах; тяжёлых собирали для отправки в тыл, в главный временный госпиталь, один из трёх, развёрнутых при армии.
Двор был заставлен порожними фурами, санитарными каретами, аптекарскими повозками. Повсюду царила суета; брань, стоны, вопли, полные мучительной боли. Из угла двора доносился дребезжащий голос дьячка - это отпевали тех, кому помощь уже не требовалась. Пробегая мимо тел, уложенных в ряд на земле, ополченцы срывали шапки и крестились.
В глубине приткнулся амбар; туда ребята и направились. Внутри помещение было заставлен старыми телегами и санями; в углу громоздился штабель порожних бочек. По узкой, отчаянно скрипящей лесенке они забрались наверх, на сеновал. Сена там почти не было, лишь возле узкого окошка чудом уцелело несколько охапок. Остальное выгребли вездесущие фуражиры.
- Вот тут и засядем. - шепнул Витька. - Место классное, со двора нас не видно, с нам, сверху, неплохой обзор...
- А если найдут? Снова будем врать про папу-профессора?
- Да кому мы нужны? Обозные, которые нас сюда доставили, вообще ни о чём не спросили. Скажем, что испугались стрельбы и решили спрятаться. Ну, в худшем случае, прогонят отсюда, невелика беда.
Мишка привычно поскрёб затылок.
- Я вообще не понимаю, что мы тут забыли. Раз решили искать Яковлева и егерей, так и надо было спрятаться поближе к бивуаку, и оттуда уже запускать квадрик. А мы вон как далеко ушли. Это ж сколько аппарат гонять, никакой батареи не хватит...
Хватит. - уверенно ответил Витька. - Запас до сорока минут, управление бьёт на десять кэмэ. Считай, всё поле в зоне доступа. К тому же, там повсюду войска. Прикинь - стоят батальоны, гусары скачут, батареи палят, а посреди всего этого два пацана, сидят на травке и пялятся в монитор! Да нас, как увидят, сразу за рога и в стойло! А здесь - если кто и полезет кто на сеновал, мы услышим и всё лишнее попрячем.
На подготовку аппаратуры ушло минут двадцать. Витька опасался, что кто-нибудь увидит квадрокоптер, вылетающий из амбарного окошка, а потому было решено запускать его с крыши. Мишка пролез между жердинами, раскидал прелую солому, которой были устланы скаты, и аккуратно пристроил беспилотник на самом коньке.
- Давай!
Негромко зажужжали моторчики и первый в истории воздушный разведчик отправился в полёт над Бородинским полем.

Вид сверху походил на кадры исторического фильма: прямоугольники пехотных батальонов, пушки, расставленные с правильными интервалами, отряды кавалерии. Витя вёл квадрокоптер метрах в пятидесяти над землёй, и с высоты люди и лошади казались раскрашенными фигурками, вроде тех, что выставляют в витринах магазинов, торгующих масштабными моделями.
- Ниже бери! - скомандовал Мишка. Он сосредоточенно вглядывался в экран ноутбука, куда было выведено управление подвесной камерой. - Так мы никого не найдём, даже лиц не видно!
Витька послушно снизился. Теперь аппаратик летел почти над головами солдат. Странно, но его никто и не замечал. Хотя, если вдуматься, чему тут удивляться? Немецкий проходимец — или мечтатель? — Леппих так и не построил свои «наступательные еростаты»; здесь не ждут удара с воздуха, не смотрят с опаской в небо, не вслушиваются, пытаясь уловить гул бомбардировщика. А жужжание моторчиков не расслышать в пушечном громе, накрывшем поле от края до края. Ни одно лицо не поднялось к камере: на экране мелькали кивера, украшенные разноцветными султанами, чёрные, с гребнями, драгунские каски, офицерские шляпы, квадратные шапочки-рогативки улан, головы, перевязанные окровавленными тряпицами — и снова каски, кивера, султаны…
Внизу проносился Семёновский овраг, сплошь затянутый дымами. Вот оно - шеренга знакомых тёмно-зелёных мундиров, егеря! Напротив, всего в полусотне шагов, щетинилась штыками неприятельская пехота. Вестфальцы, понял Витя: поручик Леонтович говорил, что они жмут на русские части. Мишка провёл камерой вдоль шеренги, и Витька увидел в разрыве дымной пелены барабанщиков. Они стояли на фланге батальона - четыре фигурки, такие маленькие на фоне рослых вестфальских фузилёров в белых с синими отворотами мундирах. Солнце сверкало на медных обручах громадных, в половину роста владельцев, барабанах.
Мишка приблизил картинку, и теперь лица занимали половину экрана. Это мальчишки, понял Витя: самому рослому, на вид не больше тринадцати... и как они только таскают эти штуковины?
Экран снова затянуло дымом, но он успел разглядеть, как трое барабанщиков валятся друг на друга и на свои барабаны. Четвёртый же продолжал стучать палочками, упрямо закусив губу.
Витька зажмурил глаза.
Что ж это такое? Они тут что, офонарели - детей на войну гнать? Эти барабанщики шли сюда через всю Европу вслед за своим Наполеоном... А зачем? Дома им не сиделось?
Квадрокоптер, подчиняясь движению джойстика, скользнул в сторону и завис над русским строем. Мишка проехался камерой по лицам.
- Можешь ещё ниже? Не видно ничего...
- Куда ещё ниже-то?- огрызнулся Витька. - По головам, что ли, ходить? Того гляди, за штыки зацеплюсь...
Квадрокоптер висел всего метрах в пяти над егерями. Неприятельский строй затянуло пороховым дымом - вестфальцы дали залп. В русских рядах стали падать солдаты, офицер на фланге, вскинул шпагу, выкрикнул команду - Витя видел, как открывался рот в беззвучном крике, - и егеря, опустив штыки, всей массой двинулись вперёд. Вестфальцы качнулись навстречу и шеренги сшиблись. Ребята смотрели на экран, как заворожённые; видно было, как тёмно-зелёные мундиры смешались с белыми, застыли в неустойчивом равновесии, и вдруг вся масса пехоты отхлынула назад. Вестфальцы побежали, не выдержав удара в штыки.
А как же барабанщики? - с ужасом подумал Витя. Когда шеренги столкнулись, их наверняка затоптали, смяли: из такой мясорубки и взрослый не выберется, не то что тринадцатилетний пацан с тяжеленным барабаном!
Мишка в сердцах ударил кулаком по коленке.
- Всё, пустой номер. Никого мы в этой каше не найдём, глупо было и пытаться...
Витька выдохнул - оказывается, всё это время он сидел, задержав дыхание. А егеря уже возвращались после контратаки, строились в шеренги...
Индикатор заряда показывал восемьдесят семь процентов - неплохо, подумал он, батареи почти полны. Минут тридцать точно есть...
- Может, просто пролетим над полем боя, пока время есть? - предложил Мишка. - Поснимаем, вон какие кадры роскошные, Голливуд от зависти удавится! Представляешь, сколько налайкают, когда мы это всё выложим?
Этого Витя выдержать уже не мог.
- Никак не уймешься? - заорал он. - Голливуд тебе, лайки? Прославиться захотелось?
После страшной сцены с барабанщиками, ему было дико, что приятель может думать о такой ерунде.
Мишка слегка опешил - он не ожидал такой бурной реакции.
- А что тут такого? Все ведь снимают, а мы чем хуже? Вон, как что-нибудь взорвут, или там, авария - сразу народ с телефонами набегает, и через пять минут это всё в сети!
- Вот именно! Хочешь быть вроде этих хомячков? Ты глаза разуй, это же всё живые люди, а не пиксели! Не стыдно?
Мишке стало неловко. Он тут радуется эффектной картинке, а там, на поле, умирают люди. И не один, не два - сотни, тысячи!
Друг, конечно, прав, но надо было как-то выкручиваться.
- Не, ну я понимаю... но это ведь исторические кадры, верно? Не спецэффекты какие-нибудь, всё взаправду! Они, наверное, важны для учёных, историков...
- Важны, важны... - пробурчал Витька. Он уже не сердился. - Ладно, пройдёмся над Семёновским, и дальше, к Курганной батарее. Скоро будет решающая атака французов, вот и снимай, сколько влезет!
- Дело! - обрадовался Мишка. - Только обратно дорогу найдёшь? Вон что внизу творится...
- Ерунда! Вернём на автомате, но ДжиПиЭс, есть такая функция... - и осёкся. Мальчики несколько секунд молча глядели друг на друга, а потом расхохотались.
Ну я и болван... - сказал, отсмеявшись, Витя.- Откуда тут ДжиПиЭс, до первого спутника ещё полторы сотни лет!
Да, придётся вести квадрик назад вручную. - вздохнул Мишка.- Сможешь?
- Попробую. Вообще-то это несложно: пересечём русские линии, и по ним, на левый фланг. Если подняться повыше, госпиталь можно будет по телегам разглядеть. Эх, жаль светло, а то бы фонариком через крышу помигали...
- Ещё чего не хватало! - встревожился Мишка. - Ты что, собрался до ночи тут сидеть? Нет, мы так не договаривались...
Это я так, для примера... - успокоил товарища Витя.- не волнуйся ты, найду я дорогу.
И повёл квадрокоптер вдоль Семёновского оврага, забирая в сторону французских линий. И дальше, туда, где протяжно грохотали пушки Курганной батареи, Большого редута, батареи Раевского - так, по разному, называют в книгах это главное укрепление, центр русской позиции в Бородинском сражении.

0

12

11. Реквием Пятому полку

Нежаркое солнце щадит людей, затянутых в сукно, кожаные ремни и сталь. В лучах его тускло блестит шитьё на офицерских мундирах, императорские вензеля «N» на ташках* гусар, и латунные кокарды киверов. Но вдоволь полюбоваться этим зрелищем сегодня не получиться, мешает повисшая над полем пелена порохового дыма. А уж когда стреляют двухфунтовки** гвардейской конной артиллерии, стоящие в самом центре, напротив редута то дымные столбы из жерл закрывают от камеры всё: и цепи вольтижёров, и блестящих кирасир генерала Коленкура, и конных егерей в тёмно-зелёных мундирах, что скапливались на фланге, за редкими кустами тальника по берегам речки Колочи.

##* Ташка - плоская кожаная гусарская сумка, украшенная вензелем и номером части. Служила для хранения донесений, пакетов, карт.
##* калибры орудий измерялись по весу круглого чугунного ядра, отлитого по диаметру ствола. На вооружении были орудия калибром 2,3, 6, 10, 12 и 24 фунта.

Витька поднял квадрокоптер повыше, и картинка сделалась похожей на рельефный макет. На таймере мигали цифры — 14.48. Сражение продолжалось больше девяти часов: давно превратился в уголья мост возле села Бородино, и лейб-егеря полковника Бистрома отбросили дивизию Дельзона прочь; уже пали на левом фланге русских позиций флеши. Уже получил смертельное ранение любимец армии Пётр Иванович Багратион, и в бою за Утицкий холм погиб храбрый генерал Тучков, возглавивший контратаку павловских гренадёр. Уже и сам холм оставлен - после того, как защитники флешей отошли за Семёновский овраг.
Французы, придя в себя после лихого рейда кавалеристов Уварова и платовских казаков, снова взялись за Курганную батарею. Она ощетинилась пушками в самом центре русских позиций, и Наполеон не сомневался, что здесь ключ к успеху всего дела. Понимал это и Кутузов, а потому свежие дивизии графа Остремана-Толстого спешили сменить корпус Раевского, растерзанный утренними атаками Евгения Богарне. Дальше, у оврага, разворачивалась гвардия, Преображенский и Семёновский полки; с правого фланга подходили на рысях кавалергарды и конногвардейцы, чтобы занять место во второй линии.
Это всё теория, думал Витька. Сухая хронология, строки из учебников и монографий, и писали их люди, которые в глаза не видели того, что разворачивалось перед ними сейчас. Квадрокоптер пересёк ничейную полосу, завис над редутом и нырнул вниз, к штыкам остермановых гренадер. Камера вдруг ослепла, экран затянуло густыми клубами дыма — внизу рванул зарядный ящик, подбитый французской гранатой. Аппаратик нещадно мотало из стороны в сторону, и Витька до крови прикусил губу, стараясь удержать его, не дать свалиться в разверзшийся ад — это полторы сотни французских пушек с фронта и флешей накрыли редут перекрёстным огнём. Не хватало ещё нарваться на шальное ядро, подумал он и тронул рычажок. Беспилотник подпрыгнул, уходя из «зоны смерти», заполненной жужжащим в воздухе чугуном, и теперь летел над боевыми порядками наполеоновских войск.
Мальчик скосил глаз в уголок экрана — полоска видеозаписи заполнена почти на треть. Лишь бы места на диске хватило, а батареи почти полны, полчаса полёта гарантированно. Только надо поберечь энергию для возвращения, упавшую машинку в этой сумятице нипочём не отыскать. Даже если они сойдут с ума и отправятся к Семёновскому и Курганной батарее.
Кавалерийский корпус Коленкура разворачивался в боевые порядки. Первые ряды эскадронных шеренг блестели сквозь дымное марево металлом — это выстроился для атаки Пятый кирасирский полк. За их спинами подходила кавалерия Ватье, чтобы перебраться через Семёновку ниже устья ручья и сбросить русскую пехоту, стоящую правее редута, в Горицкий овраг.
Направленный микрофон, спаренный с камерой позволял вычленять из общего фона отдельные звуки. Мишка, работавший за видеооператора, нацелился на офицера, гарцевавшего перед строем эскадрона, и в наушниках возник гортанный голос, подававший отрывистые команды на незнакомом языке:
— A gauche convetion marche!*
Шеренга принялась разворачиваться влево. Офицер, обернулся, привстав на стременах. От стоящей вдали группы всадников к кирасирам галопом нёсся адъютант в роскошном белом кольбаке и голубом ментике, отороченном белым мехом. На скаку он махал рукой в сторону русских позиций и неслышно кричал.
Кирасирский офицер поморщился и повернулся к своим людям:
— Serrez vous range! Prepare pour charge!**

##* (фр.) Изменить направление налево
##** (фр.) Сплотить ряды! Приготовиться к атаке!

По шеренге прокатилось движение. Кирасиры принимали влево, сокращая интервалы между всадниками; малое время спустя они уже стояли колено к колену, выжидающе поглядывая на офицера. Правофланговый, боролся с заигравшей некстати рыжей кобылой — та мотала головой и дергала повод.
— Sabre a maine! Portez vous arme!*
Палаши с лязгом вылетели из ножен. Адъютант подлетел к офицеру и, наклонившись, принялся что-то говорить; шагах в десяти лопнула пущенная с Курганной батареи граната, конь адъютанта, присев на зады, отпрянул, всадник еле удержался, вцепившись в гриву. Кирасир высокомерно усмехнулся, кивнул, опустил палаш к стремени и приподнялся в седле:
— Au trot marche!**
Шеренги двинулись; кирасиры держали клинки по уставному, на плече. Кони шли ровно, всадники держались колено к колену, лишь игривая рыжая правофлангового всё норовила выйти из линии вперед.
— Au galope marche!***
Ухнуло. Низкорослому вольтижёру, крайнему в ротной шеренге, мимо которой проходили кирасиры, показалось, что под ногами дрогнула земля, и он поспешно шагнул в сторону. Сверкающая сталью линия прянула вперёд, не теряя стройности. Всадник на рыжей лошади вырвался, было, на пол корпуса, но придержал, сохраняя строй.
— Сharge!****

##* (фр.) Сабли в руку! На плечо!
##** (фр.) Рысью, марш!
##*** (фр.) Галопом, марш!
##**** (фр.) В атаку!

Клинки разом взлетели, полыхнув на солнце: французы не размахивали палашами над головой, а вытянули их вперед, подобно копьям. Впереди — рукой подать! — высилась Курганная батарея, но чтобы добраться до неё, надо было преодолеть ещё линии траншей, заваленные телами русских и французских пехотинцев, и подняться по склону к фасам* редута. В траншеях оставались ещё защитники — из-за изломанных рогаток, разбитых ядрами фашин вразнобой захлопали мушкеты кексгольмцев, перновцев и егерей. Но это, конечно, не могло ни остановить, ни даже притормозить des hommes de fer** - что им ошмётки пехотного прикрытия! И в этот момент навстречу накатывающей лавине ударили русские пушки.
Залп по идущей тесно, колено к колену, стремя к стремени коннице произвел тот же эффект, что и хорошо отбитая коса на росистом лугу. Снопы картечи прорубали бреши в рядах Пятого полка; лошади, всадники летели на землю, и в эту кровавую кашу врезалась вторая эскадронная шеренга, державшая предписанную уставом дистанцию в два лошадиных корпуса позади первой. Кому повезло — сумели перепрыгнуть через груды изломанных тел; невезучие валились, давя упавших.

##* Фас - сторона укрепления, обращённая к противнику.
##** (фр.) - «железные люди»; так называл своих кирасир Наполеон.

Поредевшая первая шеренга преодолела траншеи и докатилась до фасов. Орудия рявкнули ещё раз, в упор, когда ни единая картечина не пропадает даром, безошибочно находя живое, теплое, пульсирующее. Не меньше трети эскадрона осталось на гласисе*, но латная река уже обтекла курган и захлестнула редут с тыла. Камера транслировала на экран все подробности с невыносимой чёткостью. Будто сверх-реалистичный фильм, в котором не экономили на бюджете... только вот это не спецэффекты. Это всё взаправду. Вот всадник, не сумев сдержать осатаневшего коня, врезается в пушку и сминается о лафет, как картонная фигурка; вот голый по пояс канонир размахивает тяжёлым гандшпугом* каждым взмахом по снося французу; вот юноша-поручик, выставив перед собой шпажку, неумело тычет ею в напирающих врагов и падает под ударом палаша. Вот спешившиеся кавалеристы разворачивают пушку; в ногах у них путаются пустые ножны на длинных ремнях, клинки зажаты под мышками. На французов набрасываются закопченные, перемазанные кровью люди с кирками и ломами, но рядом лопается граната, и страшную сцену затягивает клубами дыма и пыли.

##* Гласис - пологая земляная насыпь перед полевым укреплением.
##** Гандшпуг - рычаг из дерева крепкой породы, окованный железом. Служил для поворота орудийного лафета или хобота (задней части) пушечного ствола.

Кирасиры Коленкура, сумевшие ворваться в редут, спешились, и теперь насмерть резались в орудийных двориках с артиллерийской прислугой. Их командир валялся сзади, в сгоревшей траве, пробитый ружейной пулей в лоб, и теперь французы свирепо жаждали одного: отомстить этим упрямцам, которые никак не хотят признать поражение и отдать эту batterie infernale*. То тут, то там возникали водовороты из кирас, зелёных мундиров, белых рубах — это батарейцы умирали на лафетах пушек, не желая отступать ни на шаг.
Витька, не в силах более смотреть на эти ужасы, дёрнул квадрокоптер вверх, метров на пятьдесят. Открывшаяся картина оказалась ещё страшнее: курган до самого подножия траншей был очешуен сверкающим металлом. Кирасы, каски зеркально отражали солнечные лучи вперемешку с языками пламени из пушечных жерл. Редут ещё жил; заваленный телами бонапартовых «железных людей», он казался огнедышащим чудищем, меж стальных чешуй которого обильно сочится кровь. А в укрепление врывались всё новые и новые всадники. Топча тела, густо устилавшие землю, они наскоро выстраивались, чтобы смести зацепившихся за обратный скат кексгольмцев - последний, страшный coup de grace* отборной французской кавалерии, нашедшей на Курганной батарее свою могилу.

##* (фр.) адская батарея.
##** (фр.) решающий, смертельный удар, добивающий поверженного врага.

0

13

12. Раздавить бабочку.

Под крвадрокоптером, на подножии кургана, обращенном в тыл русской позиции, щетинилась штыками зеленомундирная пехота. Это строился для контратаки сводно-гренадерский батальон.
- Смотри! - локоть приятеля чувствительно ткнул Витьку в бок. - Вон там, позади солдат! Ниже возьми, я сейчас...
Ловко орудуя приводами камеры, он поймал в перекрестье двух человек, стоящих позади линии батальонной шеренги. Витя пригляделся: офицер, стоит, опираясь на саблю; шляпы нет, тяжело голова замотана окровавленной тряпицей. Рядом - гусар, еле сдерживает тонконогую гнедую в белых чулках, лошадь. Она крутится, норовит шарахнуться в сторону, мотает башкой, рвёт повод. Интересно, чем Мишку заинтересовали эти двое?
Лицо гусара заполнило весь экран, потом картинка дрогнула, отъехала назад. Да это мальчишка, понял Витя. Постарше тех барабанщиков, но все же, совсем пацан! Лет пятнадцать, не больше, безусый, и наверное, дико по этому поводу комплексует, ведь гусары все как на подбор, усачи. Но - пижон: кивер заломлен на затылок, зелёный ментик с ярко-красными шнурами свисает с плеча, зелёные же чакчиры, на запястье болтается блестящая сабля на темляке. Паволградец? Горячо втолковывает что-то офицеру, руками размахивает, чуть не зацепил свою же лошадь саблей... А собеседник, похоже, непреклонен - решительно помотал головой и вытащил из-за обшлага мундира большой конверт.
-... Виктор, заклинаю тебя, скачи сей же час во вторую линию, передашь...
Надо же, ещё и тёзка!
Кому следует передать пакет - этого они уже не расслышали, слова офицера утонули в грохоте батареи. Гусар засунул пакет в ташку, украшенную вензелем - буква «А», переплетённая с римской единицей.
Квадрокоптер вдруг бросило в сторону, картинка дернулась, перекосилась. Витя выровнял аппарат, развернул, обозревая склон кургана - ему захотелось обязательно узнать, что будет дальше с пареньком-гусаром?
Давешний офицер уже хромал к стрелкам; юный павлоградец крутанулся на месте, поднял коня в галоп и поскакал прочь от батареи. Витька щёлкнул, задавая режим «следовать за объектом» и отпустил джойстик - теперь аппарат полетит сам, на безопасном расстоянии. Гусар принял правее, перешел на рысь, и вдруг...
Мишка зло выругался - наперерез мальчишке неслись трое конных в ярко-красных мундирах. Головы их украшали шапочки с квадратным верхом, в руках длинные пики с красно белыми флажками.
- Поляки! - заорал Витька. - Красные уланы, те что при Шевардино были! Помнишь, кирасир о них говорил?
Увидав погоню, гусар пришпорил коня, и теперь нёсся карьером, припав к гриве. Уланы не отставали; один сильно вырвался вперёд. Видимо, лошадь у него каких-то немыслимых достоинств, подумал Витька. Вот и наш никак не может уйти в отрыв - наоборот дистанция между ним и роковой пикой с красно-белым флюгерком неумолимо сокращается.
- Догоняют! - взвыл Мишка. - Откуда они за русскими линиями?
- Откуда-откуда... от верблюда! Вон какая каша у редута, там и просочились! Увидели одинокого всадника, и приняли за адъютанта!
- Ордена решили заработать, твари! - с ненавистью процедил Мишка. - Эх, пулемёт бы сюда...
Паволградец видимо, понял, что уйти не получится. Он обернулся и вскинул пистолет. Ствол плюнуло огнём, с головы улана слетела рогативка, но всадник даже не шелохнулся. Ещё мгновение, и острие достанет зелёный ментик, проткнёт, нанижет, как жука на булавку...
Витька бросил квадрокоптер вниз, навстречу оскаленной морде уланской лошади. Та испуганно прянула в сторону, поляк завалился вбок, силясь удержаться в седле, но летающая машинка с разгону ударила его в грудь. Картинка перевернулась, замелькали калейдоскопом небо, трава, красный мундир, лошадиные ноги с блестящими подковами, и экран покрылся сплошными полосами помех.
- Всё... - Витька пощёлкал кнопками и отбросил бесполезный пульт. - Камера разбита, управления нет. Отлетался.
- Ты хоть сбил его с седла?
- Сбил, вроде. Сейчас, отмотаю чуток назад... точно, смотри - покатился, вместе с лошадью!
- Класс! - выдохнул Мишка. - Теперь нипочём не догонят. А этот чёртов улан,чтоб он шею свернул... нет, ну ты красавец, круто его уделал!
Витя откашлялся.
- Зря радуешься, между прочим. Выходит мы её всё же раздавили.
- Кого? - удивился Мишка. - И потом, почему зря? Очень даже есть чему радоваться - спасли парня от верной смерти! Этот улан его бы, как бабочку...
- Вот именно - как бабочку. - усмехнулся Витька и выжидающе посмотрел на приятеля.
Мишка открыл рот, судорожно сглотнул. Он, наконец, понял.
- Ешкин корень... и что теперь будет?
- А я почём знаю? Вот окажемся дома, и увидим.Может у нас президент уже не тот, как в том рассказе!
- Скажешь тоже, «президент»! И вообще, мало ли что фантасты сочинят? Такого на самом деле не...
- ..не бывает? А машины времени бывают? И хронопробои? Ты по сторонам оглянись - что вокруг творится?
Мишка насупился - крыть было нечем. На дворе седьмое сентября - двадцать шестое августа по современному календарю, - тысяча восемьсот двенадцатого года, а он твердит о фантастике! Бред какой-то...
- Ладно, полезли вниз, чего тут сидеть? Посмотри, водичка ещё есть?
Витька извлёк из-под соломы бутылку «Святого источника». Воды в ней осталось на самом донышке.
- На, допивай. Я вроде, видел во дворе колодец, надо бы воды набрать, а то и правда, пить хочется. А нам ещё обратно топать. Ты хоть дорогу запомнил?

0

14

13. Махнём, не глядя?
- Слушай, может подождём пока с возвращением?
- Не насмотрелся, ещё хочешь? Так выйди во двор, поинтересуйся! Там есть, на что посмотреть: трупы, руки-ноги отрубленные, кровища! - Витю трясло, перед глазами стояли кошмарные сцены резни на Курганной батарее. - Нет уж, хватит с меня, пора сматываться...
- Ну... нехорошо ведь так! Сам же говорил про хомячков с айфонами, которые сбегаются на любую аварию, лишь бы поснимать и в сеть выложить! Мы что, тоже теперь, как они? Я лично - не желаю. Вокруг люди воюют, дело своё делают, а мы, вроде как на экскурсии! Пошли, поможем чем нибудь...
- Вот именно - своё дело! - заорал Витька. - Тебе что, мало этого гусара, хочешь ещё что-нибудь замутить? Приключений ищешь на свою... и на мою..? Нет уж, слезаем с чердака и валим отсюда, пока целы!
Вообще-то Мишка прав. До чего не хочется драпать вот так, тайком, будто они в чём-то виноваты. А может, так и есть, виноваты? Хотя бы в том, что через час будут сидеть дома, в тишине, будут пить чай и заедать пирожками из соседней булочной, а здесь люди кровью умываются?
Стоп, оборвал себя он, так и свихнуться недолго. Да стоп же! Всё это уже БЫЛО - и произошло больше двухсот лет назад. Они при всём желании, не могут ни во что вмешиваться, да и не должны!
Но ведь вмешались? Вот и разбирайся теперь...
Но, как бы то ни было, на чердаке им больше делать нечего. Оставалось упаковать ноутбук и прочее барахло в вещмешок и слезть. Лестница предательски скрипела, Витька то и дело испуганно замирал - услышат, заметят, домотаются: «а что это вы, молодые люди, делаете на режимном объекте?»
Но окружающим было не до них. Раненые всё прибывали, и во дворе разъездного госпиталя творилось настоящее столпотворение. Всюду бегали ополченцы и санитары: кто с носилками, кто с ведрами, полными воды, кто с охапками окровавленного тряпья. Суетился, отдавая распоряжения полный человек в пенсне и кожаном фартуке поверх форменного сюртука - военный лекарь. Рукава рубахи закатаны выше локтей; фартук, руки густо заляпаны красным. Одуряюще, резко пахло свежей кровью, болью, человеческим страданием. Витькины ноги вдруг сделались ватными, подкосились, к горлу подкатила тошнота, перед глазами поплыло. Он пошатнулся, но устоял - не хватало ещё хлопнуться в обморок на глазах у предков!
Навстречу бодро рысили трое ратников, катя перед собой тележки с ранеными. Ребята посторонились.
- Всё, Мих, не могу больше... - с трудом выдавил из себя Витька. - Пошли, колодец разыщем, а то мутит что-то...
Колодец нашёлся в глубине двора, за аптекарской повозкой со снятыми передним колёсами. Возле него толпились люди - санитары, ратники ополчения с вёдрами и манерками Ребята выпросили у обозного солдата ведро и наполнили бутыль; колодезная вода оказалась ледяной, и от неё сразу заломило зубы.
Рядом с колодцем была устроена коновязь. Там, на куче прелой соломы ожидали перевязки десятка полтора легкораненых, из числа тех, что пришёл своими ногами. Возле одного из них, рослого драгуна с разбитым лицом, валялось в пыли ружьё.
Мишка, увидав бесхозный ствол, оживился:
- Это ваше, дяденька? Можно подержать?
«Нашёл время!» - хотел одёрнуть его Витька, но не стал: они столько времени провели здесь, а до сих пор в руках не держали ни мушкета, ни сабли, ни даже завалящего тесака. Куда это годится?
А Мишка, похоже, забыл и о моральных терзаниях и о парадоксах путешествий во времени. Вон, как глаза разгорелись - ружьё ему...
- Не, не моё. - поморщился драгун. Половины передних зубов у него не хватало, вместо них торчали осколки.- Мы его заместо носилок приспособили: намотали шинелишку и понесли товарища нашего. Не донесли, кончился - в живот был пораненый, картечью. Оченно мучился... А ружьецо это - хранцузский мушкетон. Видишь, погон слева, штоб на перевязь цеплять? Кавалеристы ихние с таким ездят. Только негодящий он, ложа пулей стукнута. Кому теперь такая дрянь нужна?
Драгун сильно шепелявил разбитыми губами, то и дело сплёвывая в пыль кровавой слюной. Мишка поднял мушкетон и повертел в руках. Почти вдвое короче пехотных ружей; на ложе сбоку привинчена длинная железная скоба. Наверное, это и есть «погон», о котором говорил драгун. Приклад и правда, расщеплен вдоль, изрядный кусок дерева напрочь вырван пулей. Интересно, спасло это владельца? Крови на ложе не видно...
- Если вам не нужно, можно я его себе возьму?
- Да бери, - великодушно разрешил драгун. - мне этого барахла не жалко!
И расхохотался, широко разевая щербатый рот. Другие раненые вторили ему.
Мишка подобострастно хихикнул. Ну и что, пускай разбит! Зато - настоящий антиквариат, не новодел какой! Будет вещественное доказательство их приключений.
Драгун отсмеялся и принялся показывать, как обращаться с подарком:
- Во, гляди-кось, малец - энто ружейный замок наилучшей хранцузской батарейной системы. Умеют они, нехристи, военную справу мастерить. Это, значить, курок. Сюды кремень ввинчен...
И с натугой оттянул пальцем стальной молоточек. Тот встал на стопор со звонким щелчком.
- И что, теперь можно стрелять?
Мишка уже забыл обидный смех и заворожённо глядел на смертоносную игрушку. Он помнил, как ополченец-брадобрей сетовал на ружейную премудрость и теперь старался запомнить каждое движение рук «инструктора».
- Стреля-я-ть! Экой ты торопливый! Сначала, следовает открыть полку, вот эдак, - он откинул вперёд блестящую металлическую крышку замка, - потом сдуть, а там уже скуси патрон...
Мишка не понял:
- «Скуси патрон» - это как? Разве патрон укусишь, он же из металла?
Драгун привстал и потянулся к патронной сумке на широченном белом кожаном ремне, висящей на жердине. Порылся, достал скрученный из жёлтой бумаги цилиндрик длиной в полтора пальца.
- Вот он, патрон! Порох и пуля, в гумагу завёрнуты, салом пропитанную, от сырости. А скусывать - энто чтобы пороху натрусить на полку, затравка называется. Её искра от кремня зажигает, а от того ужо и заряд в стволе... Пороху на затравку потребно самую малость...
Драгун сунул бумажный патрон в рот и скривился от боли - забыл про выбитые зубы.
- Брось, Федос! - недовольно буркнул другой раненый, судя по мундиру, артиллерист. Правая его нога, распухшая, как бревно, была аккуратно обложена дощечками и замотана мочалом. - Не настрелялся, што ль? Кавалерия, одно слово! Неосновательный вы народ, несурьёзный!
- Зато вы, пушкари, сурьёзный, хоть святых выноси! - не остался в долгу драгун. - Жалко тебе? Пущай малец воинскому делу обучится, наука на вороту не виснет. На его век войн, небось, хватит.
Артиллерист пожал плечами и отвернулся. Драгун, кривясь от боли, кое-как приноровился и отодрал уцелевшими зубами бумажную закрутку:
- Значит, скуси патрон, натруси затравку, полку закрой... Теперя порох надоть сыпать в ствол, да смотри - патрон-то в пальцах разомни, чтобы всё, до крупинки высыпалось! Потом гумагу с пулей в дуло, и шомполом - вот он, под стволом пристроен! - прибиваешь. Да смотри, лёгко, а то зёрна пороховые подавишь, выстрела не будет. Фукнет, зашипит, и всё!
Объяснения лн сопровождал наглядными действиями: щелкал крышкой полки, ставил оружие на разбитый приклад, прибивал пулю. Закончив, засунул шомпол на место и протянул заряженный мушкетон Мишке.
Тот с опаской взял смертоносную штуковину.
- И что, можно стрелять?
- Нет, ишо рано, - покачал головой драгун. - Курок стоит на полувзводе, кремень искры не даст. Надо оттянуть до упора, и как встанет на полный взвод - вот тогда жми собачку, пали. Тока не здесь, баловство это, верно пушкарь говорит. Отойдёшь подальше, там стреляй вволю!
- Только смотри, не угоди в кого... - прогудел, не оборачиваясь пушкарь. - И без ваших забав крови сколько пролилось, и ещё прольётся...
- Да, конечно, я осторожно! - заверил Мишка. - Мы пойдём тогда, стрельнём, а вы выздоравливайте, Бог вам в помощь!
Ребята засобирались - и правда, пора было и честь знать. Витька распрощался с ранеными и пошёл прочь от коновязи, а Мишка, воровато оглянувшись, спросил щербатого драгуна:
- Дядя Федос, а вы мне не дадите патронов, сколько не жаль? Хочу поупражняться...
- Держи, чего их жалеть, чай не свои, казённые.- и сыпанул в подставленные ладошки десяток бумажных цилиндриков. - Учись, дело доброе. И смотри, постерегись, Аника-воин!
Мишка мотнул головой - «спасибо, дядечка!» - и кинулся вслед за Витей. И остановился, не сделав и трёх шагов.
- Забыл чего, малец? - поинтересовался хмурый артиллерист.
- Я дядечка... вот, держите! - Мишка сунул ему упаковки стерильных бинтов. - Перевяжете, а то когда ещё до вас очередь дойдёт! А это - мазь, заживляющий бальзам.
И добавил к бинтам «Спасатель».
- Чудно как-то... - артиллерист повертел в заскорузлых пальцах полосатый тюбик. - А мазь где же?
Ну конечно, сообразил Мишка, здесь, у них нет даже самой обычной зубной пасты! Вот он и не может понять, что делать с подарком.
- Вот, смотрите - он открутил крышечку и выдавил на палец каплю остро пахнущей мази. - Понемногу - и намазываете на рану. Это очень хорошее средство против заражения. Только надо сразу, пока не загноилось...
_ Спасибо, сынок! - растроганно прогудел артиллерист. - оченно пользительно, ежели помогает от антонова огня*. Сколько раненых от этой напасти помирает - не счесть. Дай Бог тебе здоровья, поспешай, а мы уж тут как-нибудь подлечимся!
- Выздоравливайте! - крикнул Мишка и побежал вслед за Витькой, на ходу рассовывая по карманам подаренные патроны.

##* Антонов огонь - так в старину называли гангрену.

Витя ждал приятеля в паре сотен шагов от забора.
- Ну что, куда теперь? - спросил Мишка, тяжело дыша. Бежать с сумкой и мушкетоном было неудобно.
- Строго говоря, надо вернуться на бивак егерей и найти хронопробой. Только кто его знает, что там сейчас творится? Наши ведь отступили и с флешей и с Утицкого кургана - а бивак как раз посередине! Если Брестский полк не удержал позицию, то сейчас там неприятель.
- Что же нам теперь ещё и к французам лезть? - встревожился Мишка. - Нет, я на это не подписывался! Пристрелят, и фамилии не спросят...
Витька закусил губу.
- Да, пожалуй, не стоит. Тем более, они сейчас злые, из за больших потерь. Могут и шлёпнуть, не особо разбираясь, что к чему.
- Может, ночью? - предложил Мишка.- В темноте легче укрыться, да и не до того будет - после сражения наверняка примутся по всему полю раненых собирать. Сделаем вид, что мы тоже санитары, как-нибудь доберёмся!
Витя представил, как они в темноте пробираются по полю, заваленному мёртвыми телами, и поёжился.
- Что-то неохота. Да и заблудимся в темноте...
- Не заблудимся - уверенно заявил Мишка. - Детектор выведет, как вчера. Посмотри, кстати, что он там пишет?
Чёрная коробочка пискнула и ожила, на экране засветилось окошко:

Доступна функция «Экстренное возвращение»
Применить?

Ух ты! - обрадовался мальчик. - Вовремя! Ну что, поехали?
Мишка переминался с ноги на ногу.
- Слушай, а куда торопиться? Давай ещё тут побудем! Прикинь, этого же кроме нас никто не видел, и теперь уже не увидит.
- Это почему не увидит? Машина времени - вот она, работает. Найти хронопробой, и вперёд!
Ну, мало ли... - пожал плечами Мишка. - Может, она в то же самое время больше не забрасывает?
- Может и не так, а может и нет. К тому же, как ты собираешься смотреть? Квадрик мы расколотили...
- Можно просто так походить! Вон сколько всего мы видели своими глазами, без камеры? Ополченцы, Брестский полк, мушкетон, вот, подарили! А домотаются, кто мы - снова наврём про папашу-англичанина. Два раза уже прокатило!
Витьк помотал головой.
- А в третий может и не прокатить. Нарвёмся на штабного, который точно знает, что при ставке Кутузове нет никакого англичанина - что тогда? СМЕРШа, как в Великую Отечественную тут, конечно, нет, но вот жандармы имеются. Нет уж, погуляли, и будет. Возвращаемся!
- Постой! - Мишка схватил его за руку. - А ты не боишься?
- Чего бояться? Написано ведь - «Доступно экстренное возвращение». Машинка умная, пока нас не подводила...
- Да я не о том! Сам же рассказывал про бабочку, помнишь? А если мы вернёмся, и там всё по другому? Как в том фильме, забыл, как называется... там ещё профессор такой прикольный?
- «Назад в будущее». - кивнул Витька. - Ну да, вполне может и такое быть, мало ли чем эта история с гусаром обернётся?
- А я ещё раненым «Спасатель» отдал - нехотя признался Миша. - Неудобно, понимаешь, нам всё объяснили, мушкетон подарили, а мы - «до свидания, нам пора!» Вот и решил хоть чем-нибудь помочь...
Да ладно, понимаю. - махнул рукой Витя. - Я и сам, честно признаться думал... Только что же, нам теперь здесь оставаться? Что-то меня не тянет жить в девятнадцатом веке.
- А что, забавно было бы. Мы же столько всего знаем - могли бы большие дела делать! Читал я одну книжку, так там мужик попал к Сталину и стал советовать, как войну выиграть. А Сталин его...
- Всё, хватит! - Витька решительно пресёк опасные идеи. - Возвращаемся! Не хватало ещё попаданцев из себя строить! Тоже мне, янки при дворе царя Александра...
И поспешно, пока сам не передумал, ткнул пальцем в зелёную галочку.

0

15

14. Здравствуй, школа!

«День Бородина»
Открытый круглый стол по истории
для учащихся 8-11 классов.
Состоится в малом актовом зале на 4-м этаже
Начало в 14.30
Приглашаются все желающие!

Объявление появилось в холле на первом этаже, и Мишка, увидавшие его первым, немедленно помчался разыскивать друга. После короткого спора, состоявшегося на перемене между вторым и третьим уроками было решено - идём!
Со дня визита в девятнадцатый век прошло больше трёх недель. Мушкетон опробован в дальнем леске и спрятан на чердаке Мишкиного дома; выволочка за погибший квадрокоптер - согласно легенде, аппарат был утоплен в пруду, - получена. Пётр Петрович два дня подряд не разговаривал с Витей, демонстративно не замечая на его покаянной физиономии. На третий день в прокат вышли очередные «Звёздные войны», так что вечер отец с сыном провели в кинотеатре и потом допоздна обсуждали вести из «далёкой-далёкой галактики».
Мир в семье был, таким образом, восстановлен, тем более, что Серёжин-старший так и не узнал о том, что Витька пускал гаджет-детектор в ход. В понедельник отец, как всегда, пошёл на работу и забрал прибор с собой; спросить, когда он принесёт его снова, Витька не мог - пришлось бы выложить всю правду. Дорога в прошлое была закрыта. Во всяком случае - пока.
Разумеется, они обсуждали свои приключения. Записи прокрутили не один десяток раз, изучили каждый кадр. Мишка в очередной раз предложил выложить в Интернет хотя бы десятисекундный ролик, но Витя и слышать об этом не хотел. Ещё несколько раз опробовали мушкетон: Мишка как мог, починил приклад, и теперь оба научились заряжать оружие и обращаться с мудрёным замком. Жаль, подаренные драгуном патроны закончились, да и кремень искрошился так, что несколько раз подряд давал осечки. Чем заменить его, и где взять черный порох, ребята пока не придумали, так что стрелковые упражнения волей-неволей пришлось отложить до лучших времён.
Каникулы, как всегда, закончились неожиданно. Витя познакомился с одноклассниками - спасибо Мишке, - и потихоньку осваивался на новом месте. А на четвертый день в холле гимназии появилось объявление...

- Опаздываем! - в третий раз произнёс Витька. - Говорил же - пора, а тебе непременно надо сожрать все пирожки! Теперь вот точно не пустят!
- Пустят, куда денутся! - отмахнулся Мишка. - Он задыхался - пришлось бегом взлетать на четвёртый этаж, и это сразу после обеда! - Маркуша не вредная, да и не начнут они вовремя, увидишь...
Ребята выскочили с лестничной площадки в коридор, и Витя на бегу придержал тяжёлую створку двери - уроки уже начались, не стоило лишний раз шуметь. Тем более, малый актовый зал, в котором проходило мероприятие, был всего в двух шагах.
Впереди, по коридору шли двое. Справа - классная руководительница их 8-го «Б», Татьяна Марковна по прозвищу «Маркуша». Витя уже знал, что она - заслуженная учительница России и председатель объединения преподавателей истории. Мальчик ещё не успел присмотреться к ней, да и урок истории был только один. Зато сегодня предстоял сразу круглый стол, да ещё по такой! Совпадение? Может и так, мероприятия, посвящённые годовщине Бородина проводятся в школе ежегодно. И всё же, как говорил один мультяшный медвежонок - «это ж-ж-ж неспроста...»
Новые одноклассники Татьяну Марковну хвалили; правда, Мишка отозвался о ней как-то неуверенно. Оставалось наводить справки самому. Покопавшись в Интернете, Витя узнал, что вне стен гимназии их классная ведёт весьма бурную общественную деятельность, участвует в разных дискуссиях, конференциях, научных семинарах. И часто приглашает знакомых историков и политологов выступить перед старшеклассниками.
Как вот сегодня.
Маркуше лет около сорока. Маленькая, полноватая, с широким лицом и растрёпанной короткой причёской, облачённая в толстовку с капюшоном, она семенила по коридору, с трудом поспевая за своим спутником. Тот выглядел не в пример презентабельнее, да и шагал уверенно, широко, слегка наклонив голову к собеседнице. В руке он держал планшет с надкусанным яблоком. Витя не мог видеть лица, но поручился бы, что незнакомцу не больше тридцати.
Маркуша говорила на ходу - громко, взахлёб. Она так старалась, что даже споткнулась, и спутник галантно подхватил женщину под локоть. А та будто не заметила, продолжала говорить, для пущей убедительности размахивая свободной рукой. Была у исторички такая манера - она и на уроке бурно жестикулировала, излагая материал.
Витя прислушался.
- ... Патриотическое воспитание - классные часы, внешкольные мероприятия и так далее, - всегда имеет военный уклон. Хорошо хоть «Зарницы» нет, как в советские времена...
Мужчина кивал в ответ на каждый жест собеседницы.
- Скажите, уважаемая Татьяна Марковна, а как к этому относятся дети?
У него был приятный, бархатистый голос.
- Сложно сказать, по-разному. Они же чувствуют фальшь! Я думаю, большинству на это просто наплевать. Да-да, не побоюсь этого слова - на-пле-вать. А нас вынуждают повторять всю эту лабуду про Александра Невского, Петра Первого, Бородино...
- Поня-а-атно... - усмехнулся мужчина. - Жуков, Сталинград и прочее, в том же духе.
- Именно, Евгений Николаевич! Но ведь патриотизм - она показала пальцами «кавычки», - да еще и в таком виде, это ужасно! Школа не должна этим заниматься! Это не любовь к родине, это воспитание агресси...
У Витьки вдруг нестерпимо зачесалось в носу и он, не сдержавшись чихнул. Маркуша споткнулась на полуслове и обернулась.
- Здрасьте, Татьяна Марковна! - зачастил Мишка. - А мы вот на круглый стол...
- Опаздываешь, Сугорин! А ты, Серёжин, тоже хочешь поучаствовать? Что ж, хвалю...
А она, похоже, не особо рада встрече, прикинул Витька. Вон, как скривилась, будто лимон лизнула...
Её спутник, наоборот, демонстрировал голливудскую улыбку. Что-то в этой улыбке Витку смущала. Слащавая она какая-то, вот что! И до чего не похоже на открытую улыбку капрала Оладьева. Или раненого драгуна, того, что подарил Мишке мушкетон. Или ополченца-брадобрея...
Впрочем, одёрнул он себя, глупо сравнивать обитателей девятнадцатого века с современным успешным интеллектуалом! А гость относился именно к этой категории: уверенный вид, айпад, пижонский галстук, приглаженные волосы. И улыбка - хоть сейчас на телешоу! Да, у такого есть ответы на любой вопрос.
А ведь он мне не нравится, понял Витька. Не нравится, и всё тут!
Если мужчина это и заметил, то виду не подал. Он слегка кашлянул и обратился к ребятам:
- Что ж, молодые люди, надеюсь, мы с вами ещё успеем побеседовать, и весьма содержательно. А пока простите, нам с вашим педагогом надо кое-что обсудить...
- Да, Сугорин, Серёжин, вы ступайте в зал, мы будем через пять минут. - раздражённо бросила историчка. - Только умоляю, не шумите, и так уже голова раскалывается!
Историчка раздражёно передёрнула плечами, повернулась и направилась дальше, по коридору. Мужчина шёл рядом, и Маркуша снова торопливо заговорила, размахивая руками. Ребята переглянулись, Мишка слегка пожал плечами.
Да, подумал Витька, «всё чудесатее и чудесатее», как говорила девочка Алиса. Похоже, дискуссия предстоит бурная.

0

16

15. О чём с вами говорить?
- Сегодня у нас в гостях известный писатель, историк, блогер и режиссер Евгений Николаевич Опанасенко. Те, кто следит за медийным пространством знает его по выступлениям в эфире одной популярной радиостанции. В своих книгах он даёт альтернативный взгляд на войну с Наполеоном. Мы привыкли к иному толкованию этих событий, но давайте не будем забывать - современный человек должен иметь своё собственное мнение. И не страшно, если оно будет противоречить так называемым «прописным истинам», верно?
Собравшиеся - в зале сидели, по большей части, ученики девятого-десятого классов, но были и ребята помладше, - заученно закивали. Было ясно, что Маркуша произносит эти слова далеко не в первый раз.
- Что ж, давайте послушаем господина Опанасенко, а когда он закончит, обсудим! Просим вас, Евгений Николаевич!
В ответ нестройно зааплодировали. Гость занял место на кафедре, сделал ручкой и улыбнулся профессиональной улыбкой опытного шоумена.
- Сегодня мы поговорим о войне 1812-го года. Её, как вы, конечно, знаете из учебников, называют Первой Отечественной. Скажу сразу - редко какое из исторических событий обросло таким количеством легенд и лжи. Кому же понадобился этот двухсотлетний фарс?
Витька слушал. Перед глазами его вставало то, что они видели совсем недавно: поле, затянутое дымами, суровые лица русских солдат, щетины штыков, колышущиеся над киверами. Вот проносятся на карьере красные уланы, преследующие мальчишку-павлоградца, вот скрипят колёса телег, на которых везут в госпиталь раненых солдат...
А господин на трибуне говорил - гладко, без единой запинки. Ясно было, что речь эта произносится не в первый раз, каждое слово в ней давным-давно выверено:
-...люди несведующие вправе спросить: получается, русские проиграли? Да, отвечу я, причём проиграли позорно: имея перевес и в солдатах и в пушках, стоя на укреплённой позиции, и, к тому же сражаясь за «святую Русь»!
Докладчик не позволил себе модного жеста, «кавычек» - но Витька уловил, как непроизвольно дёрнулись вверх пальцы.
-... Кутузов даже театрально пронес икону Богородицы перед строем – но, как оказалась, и это не помогло. А вот у французов не было молебнов и попов, зато сражаться они умели. И, главное, хотели, чего никак не скажешь о так называемом «православном воинстве»! Исторические документы, которые я привожу в книге - их, кстати, власти скрывали все эти двести лет! - неопровержимо свидетельствуют: русские проиграли Бородино и оставили Москву не только потому, что офицеры и генералы плохо знали военное дело. Нет, ещё и потому что простые солдаты вовсе не рвались сражаться за отечество!

...стреляющий угольями костёр, вокруг него - солдаты прапорщика Яковлева. Из темноты раздаётся жизнерадостное «Ступай к чарке!», но седой егерь отвечает за всех: «Спасибо за честь! Не к тому изготовились, не такой завтра день...»
...десятки рук, вскинувшихся в крестных знамениях, и беззвучные молитвы: «Помоги, дай сил постоять за землю своя…»

К горлу снова, как тогда, у костра, подкатил тугой комок. Руки непроизвольно сжимались в кулаки.
-...скажите, как могли бы полторы сотни оголодавших, заморенных европейцев, все эти изнеженные французы, поляки, итальянцы, одолеть русскую армию - свежую, получавшую подкрепления, стоящую на своей земле, - будь у русских солдат хоть малейшее желание драться?

...кирасиры шли на редут волнами, щедро устилая землю своими трупами. И картечь, бьющая в упор, не могла хотя бы притормозить натиск лучшей тяжёлой кавалерии Европы. Какими же воистину былинными богатырями, подумал мальчик, какими, без всякого преувеличения, героями были наши предки, если смогли остановить этих великолепных «железных людей» - храбрых, сильных, умелых, готовых без счёта платить своей и чужой кровью за каждый метр изрытого ядрами гласиса?

- ...А разгадка проста: с одной стороны, солдаты - между прочим, вчерашние крестьяне, - никакого патриотизма не испытывали и сражаться за то, чтобы их и далее пороли на конюшне, не желали. А с другой – русские генералы далеко уступали в умении европейским!
Витя оглянулся. В зале недоумённо перешёптывались; кто-то наоборот замер, ловя каждое слово. Нескладный, длинный десятиклассник, сидящий в их ряду, старательно тянул руку; другой он придерживал на коленях толстенный том «Военные кампании Наполеона». Витька хмыкнул - не они одни готовились, есть ещё энтузиасты военной истории.
-...имея больше артиллерии, русские ее разместили, так сказать, веером, и пушки стреляли по березам. А Наполеон применил страшную военную хитрость – направил стволы только туда, где видел неприятельских солдат . И как это ему только в голову пришло? Одно слово - военный гений!
И сделал паузу, давая слушателям возможность оценить остроту. Те не подвели - по залу прокатились смешки.
Длинный десятиклассник не выдержал и вскочил.
- Скажите пожалуйста, можно я...
Маркуша отреагировала сразу:
- Сядь, Малков, все вопросы потом!
- Нет, ну почему же? - добродушно отозвался докладчик. - Я вижу, молодой человек давно тянет руку. Что у вас за вопрос?
Десятиклассник смутился, но быстро взял себя в руки.
- Вы только что сказали насчёт пушек... но ведь шквальный огонь и массирование батарей - это те нововведения, благодаря которым Наполеон всегда побеждал. А в других европейских армиях пушки распределяли равномерно, по боевым порядкам. И русские военачальники сделали так, как требовала тогдашняя военная наука!
- Это частности. - мгновенно отреагировал Евгений Николаевич. - И потом, что мешало всем этим Кутузовым, Багратионам, не раз, кстати, битым французами, учиться у победителей? Нет, они расставили пушки как попало, и те не причиняли французам никакого вреда!

...под перекрёстным огнём полутора сотен французских орудий Курганная батарея превратилась в огненный ад. И этот ад изрыгал ядра, гранаты, снопы картечи, прорубавшие в атакующих порядках кровавые просеки. Нет, эти пушки стреляли не по берёзам, и доказательством тому были тела, кирасы, кивера, каски, сплошным ковром устилавшие подходы к редуту.

- И напоследок... - Евгений Николаевич сделал глоток из пластикового стаканчика минералки, деликатно кашлянул и продолжил:
- ...и напоследок я развенчаю главный миф. Это, конечно, так называемое народное ополчение. Где же тот «русский дух», который все побеждает? А нигде! Крестьяне, боясь, что их упекут в рекруты, скрывались в лесу. В итоге, сразу дезертировало почти семьдесят процентов!

...брадобрей купил на Сретенке пистолет на свои, не такие уж великие доходы, вспомнил Витя. Приказчик-охотнорядец, не имея и того, засунул за пояс безмен, готовясь расправиться с французами так же, как расправлялся с полуночными татями, залезшими в лабаз. Они делали то, что было велено - по-мужицки добросовестно, обстоятельно; с зубоскальством, или в угрюмом молчании, как крестьянин-цветовод из подмосковного имения. Они не прятались по лесам: пришли своей охотой, сетуя, что их, вооружённых топорами да рогатинами, с одним ружьём на пятерых, поберегли, приставили к мужицкой работе, а не бросили в самое пекло битвы.

- Что он несёт? - сдавленно прошипел Мишка. - Это же... всё же не так совсем, мы сами видели! Чего молчишь, скажи!
Витька разжал пальцы. На коже отпечатались красные следы от ногтей - с такой силой он стискивал кулаки.
- Незачем, Миха. Ну о чём с ним говорить? Сам видишь - он все вывернет по своему. Или предлагаешь устроить скандал?
- Нет, я... - Мишка растерялся. - Но нельзя же так оставить? Вон сколько народу слушает, и верит, между прочим!
Витя встал. Теперь он говорил во весь голос, будто забыв о господине на трибуне.
- Верить можно любой ерунде. Но, если не хочешь, чтобы тебе вбивали в голову всяческий вздор - надо думать самому. И не слушать, кого попало.
В зале повисла гробовая тишина. Кто-то охнул, с заднего ряда раздалось «Во даёт!»
- Ты что себе позволяешь, Серёжин? Немедленно сядь, мы с тобой после заседания побеседуем!
А, будь что будет, решил Витька. В крайнем случае - попрошу родителей перевести меня в другую школу.
- Не буду я садиться, Татьяна Марковна. Я лучше пойду, хватит с меня этой альтернативной истории. То есть, хороший жанр, но тогда уж так и говорите, что фантастика. А так - времени жалко...
Зал загудел. Несколько человек вскочили с мест, кто-то даже захлопал.
- Ты что, Серёжин, белены объелся? Ты хоть соображаешь...
Витька не выдержал:
- Я-то соображаю! А вот этот... господин Опанасенко, или как там его - он понимает, что наговорил?
Евгений Николаевич постучал ручкой по краю кафедры, все взоры тут же обратились к нему. Он был опытен в словесных баталиях, и не потерял самообладания - по прежнему отечески, мудро улыбался бестолковому гимназисту. Разве что, улыбка стал чуть-чуть натянутой.
- Я вас понимаю, молодой человек. Не каждому дано выйти за рамки косных теорий. Но давайте подумаем вместе - кому выгодно загонять вас в эти рамки? И тогда...
- ...и тогда я с вами соглашусь? Не дождётесь. - отрезал Витя. Он будто стряхнул с себя клейкую паутину и вырвался на свободу.Тело стало лёгким, будто шарик, наполненный гелием.
- Как грустно, Татьяна Марковна, что ваши ученики мыслят так...- господин тщательно выбирал слова, - ... так узко. Я полагал, что такой педагог как вы, способен привить широкий взгляд на историю.
Маркушу будто по лицу ударили. Витя увидел, как в глазах исторички сверкнула самая настоящая злость.
- Вообще-то я только неделю здесь учусь. И Татьяна Марковна ещё не успела привить мне эту вашу... широту. Повезло, понимаете ли...
В зале захихикали. Маркушино лицо пошло красными пятнами.
- Ты, кажется, куда-то собирался, Серёжин? - сказала она почти спокойно. - Мы тебя не задерживаем, можешь идти!
- Ну что вы, коллега, зачем же так! - господин всё ещё пытался демонстрировать аудитории свою толерантность. - Я уверен, мы с молодым человеком сумеем найти общий язык, и тогда...
- Не найдём мы с вами общего языка. - твёрдо ответил Витька. - Да и вообще, о чём нам с вами говорить?
И пошёл к двери. Мишка встал, чтобы идти вслед за другом.
- А ты куда, Сугорин? - жалобно спросила Маркуша. Это прозвучало как «И ты, Брут!»
- Я, Татьяна Марковна... - мальчику на секунду стало жаль классную. Но за её спиной маячил на кафедре прилизанный господин, и Мишка решился: - Вы простите, но Серёжин прав, не о чем тут говорить!
И, захлопывая дверь, успел заметить, как поднимаются другие; первым к выходу заторопился долговязый десятиклассник.
- Прав Витька, прав! - билось у Мишки в голове. - Пусть сами думают, что мы им, няньки?

0

17

Эпилог
- Ну мы и попали! Маркуша нам этого нипочём не простит. Живьём сожрёт, замучает придирками, хоть на историю теперь не ходи!
- Пусть придирается. Переживём как-нибудь. - безмятежно отозвался Витя. - Ему не хотелось думать ни о склоке, ни о мстительной историчке. День был на удивление лёгок, светел, прозрачен - лето в этом году никак не желало сдавать позиций.
- И всё же - я бы так не смог! - продолжал Мишка.. - Когда ты встал - я решил что всё, сейчас ты ему всё скажешь! А потом нас выставят вон, и родителей в школу...
- Нужен он мне! Я сразу понял, к чему он клонит, разозлился даже. А потом подумал - зачем? Доказывать, что мы правы? Ему на наши доказательства плевать с колеса обозрения, таким надо, чтобы их слушали и соглашались!
- Верно, конечно. - вздохнл Мишка. - Но всё равно обидно: другие же не видели, того, что видели мы, верно? Они и поверить могут...
- Может и так... - Витя пожал плечами. - А может, и нет. Кое-кто ушёл, не захотел слушать эту ахинею. Десятиклассник тот, который с книжкой про Наполеона... Значит, не все поверили. Кстати, ты его знаешь? Надо будет разыскать, познакомиться...
Они шагали в сторону Витькиного дома. Стрелки часов на перекрёстке показывали пятнадцать-ноль-ноль, и народу на улице было немного. Время от времени проезжали машины; проезжавший автобус распугал гудком воробьёв, облюбовавших большой куст. Те снялись шумной стайкой и унеслись куда-то вверх.
- А жаль, что эта история так быстро закончилась. Таких дел ещё можно было наворотить... Я про Бородино, не про круглый стол этот дурацкий. - поправился Мишка, перехватив взгляд друга. - Всего-то два раза сходили. Ну, видео записали, мушкетон раздобыли... а дальше что? Я вот подумал... - он замялся, будто прикидывая, говорить или не стоит.
- Я подумал: если в лаборатории твоего бати придумали такую штуку, значит, они тоже путешествуют во времени? А почему тогда об этом по телеку не говорят? Сенсация же!
- Может, засекречено? - предположил Витя. - Всё же, такое важное открытие...
- Ага, конечно! Было бы засекречено - он не таскал бы секретный прибор домой, а держал бы в сейфе, под охраной и сигнализацией. Что, скажешь, нет?
- Не скажу. И вот ещё что. Помнишь, мы подключали его к ноуту?
Мишка кивнул.
- Он создал на жестком диске папку для синхронизации данных. Я её только вчера нашел.
- Ну и что? - Мишка пожал плечами. - Любой смартфон так делает.
- Верно! И в папке - данные с детектора! Он с компом по вайфаю данными обменивался, когда мы домой вернулись - сам, по умолчанию. Там всё: и о наших похождениях, и дата-файл хронопробоя...
- Хочешь сказать, что в штуке те же самые записи? - опешил Мишка. - Но тогда...
- Сообразил? Да, отец всё знает - он же наверняка просматривал память!
- И ничего тебе не сказал?
- Тот-то ж и оно! А значит, он нарочно оставил эту штуку, чтобы я - мы с тобой! - её нашли...
-... и отправились в прошлое. - подхватил Мишка. - И детектор нарочно настроили на 1812-й год, чтобы мы туда попали! - Точно! Это был эксперимент, и мы в нём участвовали. Только я не понимаю, как он решился послать нас в самую гущу битвы?
- Но не случилось же! Значит, всё было заранее продумано! Помнишь, как вовремя детектор предложил «экстренное возвращение»? Я только сейчас понял: нас всё время слушали, и как только мы собрались назад, на передовую - тут же подали команду!
Мишка немного подумал.
- Нет, не складывается. Мы же могли и не вернуться, верно? Подождать до ночи и пойти искать пробой. Что тогда?
- Они тогда что-нибудь ещё придумали! Сбой питания какой-нибудь... да мало ли? Хлоп - детектор вырубается, и мы дома!
Миша задумался.
-Ты хочешь сказать, в первый раз батарея не кончалась, это было нарочно подстроено?
- Понял, наконец! - рассмеялся Витька. - нам намекнули, что пора возвращаться - ну и мы, конечно, не стали спорить. Говорю же, никакого риска!
Некоторое время они шли молча.
- Знаешь, мне всё равно как-то не по себе. - заговорил Миша. - Может, ты и прав, и никакого риска не было - но всё равно, нас втянули в эту историю, и даже не спросили!
- Ты что, против? - удивился Витя. - Такое приключение!
- Да не против я! Просто не желаю, чтобы со мной играли вот так, втёмную! Хочу знать, что делаю, имею право!

Взвизгнули тормоза. - Чёрная «Волга» - непривычно старомодных очертаний, с косой антенной на крыше и бегущим оленем на капоте - остановилась шагах в десяти впереди ребят. В другое время ретро-автомобиль обязательно привлёк бы их внимание, но сейчас...
Из «Волги» выбрались трое. Витька замер, как вкопанный: первым на тротуар ступил заведующий хронолабораторией Пётр Петрович Серёжин. Его, Витьки, отец. За ним, из машины полез медведеобразный дядя Саша Данилин; третьего, вышедшего со стороны водительской дверцы, мальчик не знал.
- Ну что, приключенцы? - отец остановился, снял очки и принялся протирать стёкла. Он всегда делал так, когда волновался. - Кажется, нам есть, о чём поговорить?
Мишка отступил на шаг, непроизвольно стискивая кулаки. Коленки тряслись, по спине скатывались струйки ледяного пота. Слишком уж всё это было похоже на кино про людей в чёрном: вот, сейчас на свет появится приборчик для стирания памяти, и...
Витька схватил его за плечо, стиснул изо всех сил - Мишка даже не поморщился.
- Да не психуй ты! Никто нам ничего плохого не сделает. Верно, пап?
- Верно. - Пётр Петрович водрузил очки обратно на переносицу. - Прости, Миша, что мы не предупредили вас заранее. Условия испытания требовали неожиданности.
- Хороша неожиданность... - буркнул Мишка, и вдруг понял: - погодите, так это «испытание»? Вы что, детектор свой испытывали?
- Нас они испытывали! - отозвался Витя. - Я залез в дата-файл, там всё написано...
- Верно, сын. Это испытание было для вас.
- И что, мы его выдержали? - осведомился Миша.
Испуг уже отпустил, но его ещё слегка трясло.
- Выдержали, притом наилучшим образом! Кивнул Витькин отец. - На твёрдую пятёрку. А теперь - добро пожаловать в нашу команду!
- В ком... кхм... в какую команду? - переспросил Мишка. В горле у него вдруг запершило, ужасно захотелось откашляться.
- А вы ещё не поняли? - опустил голову, и посмотрел на ребят поверх очков. Взгляд у него был весёлый, с хитринкой. И Мишка вдруг понял что не боится. Ну, нисколечко!
- При моей лаборатории создаётся особая группа, которая будет заниматься путешествиями во времени. - продолжал Пётр Петрович. - И вы с Виктором только что прошли отбор. Так что, поздравляю, будущие хронопроходцы!
Витька повернулся к другу. Глаза его сияли:
-Вот видишь, а ты волновался? Самое интересное ещё впереди!

КОНЕЦ

Москва, июль-август 2016 г.

+1

18

Вариант обложки. Шрифт, ясное дело, другой.http://s3.uploads.ru/t/rXbMc.jpg

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » День, который не изменить