Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Предел прочности


Предел прочности

Сообщений 11 страница 20 из 92

11

Ника, спасибо за отзыв.

Ника написал(а):

Есть действия - нет людей. За фамилиями и должностями не видно личностей.

Типично для начала книги, когда читатель только начинает знакомиться с героями. Автор же, пытаясь заинтриговать, начинает повествование с описания активных действий. Хотя, возможно, я и не прав. Посмотрим, как будет восприниматься дальше...

Ника написал(а):

Вооружение драгун состояло из сабли и мушкета со штыком. Офицеры имели на вооружении саблю легкокавалерийскую офицерскую обр. 1798 года.

Не спорю. Но Суроков не драгун, а егерь. Это раньше он был драгуном. Вот же:

Андрей Расторгуев написал(а):

Не даром во Владимирском драгунском полку служил. Только третий год в егерях.

0

12

Kstati написал(а):

Выделенные слова чужеродны по стилю.

Почему? Разве вожак не лидер?
Посмотрел "Википедию". Там использован термин "главенство". Синонимы в общем-то))

0

13

Андрей Расторгуев написал(а):
Kstati написал(а):

Выделенные слова чужеродны по стилю.

Почему? Разве вожак не лидер?
Посмотрел "Википедию". Там использован термин "главенство". Синонимы в общем-то))

Потому что вы пишете про начало XIX века, а не про конец XX-го.
К тому же "лидер" -- слово из политического лексикона (спортивное и военно-морское значения еще дальше). Партийный вождь, а не звериный вожак.
"Прайд" -- лексика научно-популярных журналов 1970-х. Сочетается с разъезжающими на джипах туристами, а никак не с делами кавказских горцев.

+1

14

Действительно. В старых словарях "прайда" нет.
Благодарю за ценное замечание с подробным разъяснением.

0

15

Глава 3, в которой Карабагское ханство вступает в российское подданство

18 января 1805 года
Ганжинский округ, Елизаветполь, штаб-квартира шефа 17-го Егерского полка

За окном шёл снег. Падал крупными хлопьями, скапливаясь на земле мокрой кашей, которую месили ногами люди и кони.
Кто бы знал, какой вредный климат здесь, в Ганже, ждёт русского, по сути северного человека. Слякотная зима и неимоверно жаркое лето вызывали болезни. Да что там болезни - настоящие эпидемии. По лету в городе царила неимоверная духота. Совершенно нечем дышать. Батальоны приходится выводить в предгорные сёла, где хоть немного прохладнее. Оттого идея использовать ханский дворец под казармы не прижилась.
В гарнизоне бушует лихорадка, буквально выкашивая людей. Из сорока обер-офицеров только тринадцать в строю. Унтеров едва ли половина от списочного состава. Рядовых целой роты не достаёт, а музыкантов, тех и вовсе меньше трети.
Карягин тяжко вздохнул. Кабы виноватым его не сделали. Придётся ещё отвечать перед главнокомандующим, дескать, довёл подчинённых до ручки. Одно утешает — боевой дух в полку по-прежнему высок. Любую задачу поставь, егеря в лепёшку расшибутся, но выполнят.
«Лекаря всё же у него выпрошу. Пусть разбирается с этой напастью».
...В дверь постучали. Не получив ответа, в комнату заглянул поручик Павленко, новый адъютант вместо тяжело заболевшего Патрижицкого, не так давно ставшего штабс-капитаном. Того тоже лихорадка одолела. Совсем измучился. Судя по всему, последние деньки доживает. М-да, жаль парня.
- Ваше превосходительство, здесь майор Лисаневич.
- Зови, - равнодушно бросил Карягин, продолжая смотреть в окно.
Он сам вызвал майора, чтобы поручить ему важное дело. С главнокомандующим всё давно согласовано.
- Здравия желаю, ваше превосходительство! - придерживая шпагу, шагнул через порог высокий, статный Лисаневич.
На сапогах разводы. Видно, что грязь вытирал. Мокрую шинель оставил, видать, в прихожей.
- Здравствуйте, Дмитрий Тихонович. Присаживайтесь. - Карягин показал на кресло. Дождавшись, пока майор усядется, сразу перешёл к сути: - По приказу главнокомандующего вы отправляетесь в Карабагское ханство к тамошнему владетелю Ибрагим-хану.
Сев напротив, полковник выжидательно посмотрел на Лисаневича. Тот оставался подчёркнуто спокойным, не выказывая нетерпения или заинтересованности.
Покряхтев, Карягин продолжил:
- Знаете, наверное, что год назад его сиятельство предложил карабагскому хану защиту русскими войсками. Так вот, он ответил согласием.
- Долго же хан собирался, - одними губами улыбнулся Лисаневич.
- Это важный политический вопрос. Можно сказать, судьбоносный. Быстро его не решишь. К тому же обладание Карабагом выгодно не только нам, но и Персии. Наверняка персидский шах склонял Ибрагима на свою сторону. Тому пришлось хорошенько всё взвесить.
- Лишь бы это не оказалось банальной отговоркой, имеющей целью избежать нашего похода на Карабаг. Возможно, предложение персиян тоже было принято. Азиятцы, как мы ни раз убеждались, зачастую ведут двойную игру.
- С этим не поспоришь, - кивнул Карягин. - Только персидский шах, похоже, начал не с того. Он отправил в Карабаг значительное войско со своим военачальником Абдул-Фет-агою. Хотел, как видно, силой принудить Ибрагим-хана предаться Персии. Не получилось. Карабагский владетель наголову разбил их у Дизана.
- Вот как? - поднял брови майор. - Что ж, это меняет дело. Выходит, Ибрагим-хан сжёг мосты?
- Выходит, что так. Вряд ли персияне это ему простят. К тому же Шуша хорошо укреплена. От неё всего восемьдесят вёрст до границы с Персией. С другой стороны, персиянам удобно использовать эту крепость для концентрации войск в случае похода на Грузию. Известно, что такие планы уже вынашиваются. Посему Ибрагим-хан просит князя Цицианова оказать ему помощь войсками, а также принять его в российское подданство.
- Не дурно, - только и сказал майор. Спохватившись, уточнил: - Меня, полагаю, уполномочили вести переговоры?
- Можно и так сказать, - ответил шеф уклончиво.
Поднялся, подошёл к столу. Взяв два запечатанных письма, вернулся с ними в кресло. Протянув Лисаневичу первый, более увесистый пакет, сказал:
- Здесь проект трактата о вступлении в российское подданство и личное послание Ибрагим-хану от его сиятельства. Отвезёте в Шушу и передадите из рук в руки. - Затем протянул второй конверт, поменьше. - А здесь предписание вам от главнокомандующего. Извольте ознакомиться.
Пока майор читал, Карягин тихо сидел в кресле, не говоря ни слова. Закончив, Дмитрий взглянул на шефа.
- Вопросы есть? - поинтересовался полковник.
- Я поеду один?
- Возьмите Джораева. Он языки знает. Выделю вам казаков для сопровождения. Ещё вопросы?
Вопросов больше не было. В предписании князя всё изложено чётко и в подробностях. Главное, что Лисаневич едет не просто курьером или посредником в переговорах — отдал письмо, привёз ответное и всё на этом. Нет, он должен досконально изучить фортификацию Шушинской крепости. Выяснить, способен ли хан доставлять продовольствие на пятьсот человек и возможно ли наладить туда проезд арб.
Судя по всему, Цицианов был настолько уверен в неминуемом подписании трактата, что во всю строил планы по размещению в Шуше русского гарнизона.

+2

16

14 февраля 1805 года
Карабагское ханство, Шуша, Ганжинская дорога

Родители Никия Джораева когда-то жили в Карабаге. Нужда заставила их бежать. Обосновались в Грузии, но всегда помнили о своих корнях, и память эту вместе с любовью к родине передали сыну. Теперь Джораев, грузинский дворянин армянского происхождения, рассказывал майору Лисаневичу о родном крае и о Шуше:
- …Не армянское это название – Карабаг. Татары так прозвали. Означает «Чёрный сад», слушай. Какой же он чёрный? Ты летом его видел, да? Всегда Хамсой или Арцахом звался.  Хамса – это пять. Союз пяти меликов. Братство хамсы. – Джораев помолчал, нервно дёргая повод лошади. Потом с грустью в голосе произнёс: - Было братство... пока иноплеменники не явились. Они уже везде хозяйничали. Один Карабаг нетронутым оставался, как остров посреди бушующего моря. – Он вздохнул, будто сам жил в те далёкие времена и всё испытал на собственной шкуре. – Был такой мелик Шахназар, владетель Варанды. Разругался он с остальными меликами. Воевать начал с соседями, слушай. Понимал, да, что не справится один. Татар-кочевников призвал. А вожаком у них в ту пору был Панах-хан. Хитрая гадюка. Перессорил всех меликов между собой, да. Кому-то в доверие втёрся, кого-то вообще из вилайета выжил. Словом, захватил власть. Ханом всего Карабага себя объявил. Мелик Шахназар ему свою крепость отдал - замок Шуши-кала. Панах-хан его ещё сильнее укрепил. А со временем и столицу туда перенёс, когда со всеми меликами расправился. Персияне сколько ни пытались, не могли этот замок взять, слушай. Один раз только и вышло, уже при сыне Панах-хана, Ибрагиме. И то после того, как тот сбежал, да. Татары сами ему ворота открыли. Теперь это город Шуша. Такая вот история, слушай…
Дорога постепенно сужалась, превращаясь в тропу, петляющую по дну распадка. Его пологие склоны поднимались всё выше. Вскоре наверху, слева и справа, возникли две пузатые, круглобокие башни. От них навстречу друг другу сбегали вниз длинные, прямые стены, повторяющие рельеф местности. Сходились на самом дне, образовав над узким проходом глубокую стрельчатую арку.
- Главные городские ворота, - многозначительно, со знанием дела произнёс Джораев. – Ганжа-гапысы называются. Ганжинские то есть. Это северные, да. А ещё есть восточные, Агоглан-гапысы. На западе Эривань-гапысы. О них можно услышать и как о Халифали-гапысы, но это из-за деревни, через которую дорога на Эривань идёт. Есть и четвёртые, только я о них ничего не знаю. Восточные и западные ворота лишь для верховых и вьюков, а здесь и повозки могут ездить.
Их окликнули со стены, спросив кто такие. Створки заперты. Осторожничают. Не мудрено. Пятьдесят вооружённых казаков хоть и не великое по местным меркам, но всё же войско.
Никий ответил по-татарски, несколько раз повторив хорошо понятное всем в отряде слово «урус». Лисаневич разобрал немногим больше. Всё же поднаторел в татарском за время службы на Кавказе. Правда, бегло, как Джораев, говорить не мог.
Пока Никий обменивался любезностями со стражей, Лисаневич оглядел арку, обрамлённую мозаичной кладкой из красиво чередующихся тёмных и светлых камней, крепкие стены в десять аршин высотой, башни в отдалении... М-да, любо-дорого здесь оборону держать. Удобных подступов практически нет. Единственная дорога слишком крута и заужена. Больше походит на коварную ловушку. Достаточно поставить два орудия, чтобы на корню пресечь любые попытки приблизиться к воротам. Огонь картечью отобьёт всю охоту к штурму, нанеся непоправимый урон.
Полностью блокировать небольшую крепость не получится. Участок нагорного плато, на котором она стоит, окружён отвесными скалами, густым лесом и глубокими оврагами. Осаждающим ни за что там не пройти. Зато гарнизон может легко получать  продовольствие извне. Лишь здесь, на севере, где можно подняться в гору, есть крепостная стена. Высокая, надёжная, с идеально ровными пролётами и далеко выступающими сторожевыми башнями, позволяющими вести губительный фланкирующий огонь.
Идеальное место для размещения войск. И климат куда мягче, нежели в Елизаветполе.
Наконец, ворота распахнулись. В крепостном дворе русских встретили несколько бородачей, с головы до ног обвешанных разномастным оружием. Один из воинов держал под уздцы чёрного жеребца, настоящего красавца. Лисаневич невольно залюбовался конём. Тот ни секунды не стоял на месте. Нетерпеливо топал, всхрапывая, обмахиваясь хвостом и вздёргивая головой. Ему явно не терпелось пуститься вскачь. Но хозяин в лохматой папахе держал крепко. Ещё и бормотал что-то успокаивающе, поглаживая нос жеребца.
Когда Лисаневич приблизился, в него упёрлись две пары внимательных глаз человека и животного. До странности одинаковые взгляды.
Владелец вороного бросил несколько скупых слов, отдавая распоряжения:
- Ваши нукеры останутся здесь. Можете взять не больше десятка. Я провожу вас к хану.
Сразу видно кто здесь главный.
- Хорошо, Мухаммед-ага, - ответил Джораев.
- Что за Мухаммед? Ты его знаешь? - Майор кивнул на всадника, лихо запрыгнувшего в седло.
- Да. Это Мухаммед-Кули, старший сын Ибрагим-хана.
- Сам наследный принц? Надо же. Ну, раз нам оказана такая честь, то конвой, думаю, не потребуется. Поедем вдвоём.
- Как скажешь, майор-джан.
Мухаммед сопроводил «урусов» до самого дворца, который напоминал маленькую крепость со стенами и башенками. Вместе с приехавшими вошёл во внутренние покои. Перед залом, где в окружении беков сидел Ибрагим-хан, попросил подождать.
Вернулся он быстро. Не закрывая дверь, пригласил следовать за ним.
Отец Мухаммеда, разменявший восьмой десяток, но ещё довольно крепкий старик, полулежал на подушках в большом кресле с резной спинкой и подлокотниками. Широкая борода, некогда чёрная, а нынче вся в седых пробегах, полностью закрывала грудь. Унизанные перстнями пальцы вяло теребили костяные чётки.
Слева и справа вдоль стен тянулись покрытые коврами возвышения, больше похожие на длинные приступки. На них, поджав ноги, сидело порядка пятнадцати человек в богатых татарских одеждах. Перед каждым на полу снятая обувь. Все с интересом поглядывали на вошедших.
После того, как Лисаневича представили, он произнёс давно заученную речь и вручил Ибрагим-хану письмо Цицианова с проектом трактата о вступлении в русское подданство.
Неторопливо, даже нехотя, будто ему поднесли прошение какого-нибудь простолюдина, карабагский правитель прочитал оба письма, составленных, надо полагать, на татарском языке. Передав бумаги сыну, пронзил майора колючим взглядом из-под густых, сросшихся на переносице бровей. Начал говорить, словно плёткой щёлкал — резко, делая короткие паузы после каждой фразы. Наверное, чтобы дать время Джораеву перевести.
- Я услышал вас, русские посланники. Теперь мы будем совещаться. Для этого я и собрал почтенный Диван. Прошу на время нас покинуть... Мухаммед, отведи гостей.
Они вышли. Что ж, здесь, в небольшой приёмной, тоже были постелены ковры и лежали подушки. На них и примостились. Только разуваться и поджимать под себя ноги не стали.
В «тронном зале», между тем, кипели настоящие страсти. Старейшины спорили так громко, что без труда можно было каждого услышать и разобрать слова. Жаль, тараторили быстро.  Лисаневич не успевал схватывать.
- О чём толкуют? - спросил он Джораева, который тоже внимательно вслушивался в доносившуюся из-за двери перепалку.
- Пытаются отговорить Ибрагим-хана подписывать трактат.
- А он что?
- Молчит. Пока только спрашивает. Они промеж собой спорят.
- Чего тут спорить. Либо к нам пойдут, либо персияне им на глотку наступят.
- Об этом и спорят, слушай. Кто-то кричит, что русские лишат Карабаг независимости...
Майор скептически фыркнул:
- Будто бы Персия им свободу на блюде поднесёт.
- Вот-вот, слушай, этот крикун так и сказал. Если хотим быть свободными, да, надо к персиянам идти. Они, мол, наши единоверцы.
- Здесь и армяне живут. Христианский народ, между прочим.
- Вай, ты о чём? Когда это армян спрашивали? Нет больше братства Хамсы. Забыл? Татары в Карабаге правят... О, хан заговорил.
Действительно, галдёж смолк. Слышен единственный голос.
- Ну, чего там? - Лисаневич нетерпеливо толкнул в бок притихшего Джораева.
- Э, дай дослушаю, да. - Тот опять отвернулся, обратившись в слух.
Пришлось полагаться на себя. Дмитрий понимал через слово:
- …Вы все прекрасно знаете о коварстве Баба-хана… Всё равно придёт на наши земли… Будет жечь хлеба, уводить людей и скот… Я предпочту заключить союз с русскими…
Гул голосов. Кто-то недовольно высказывается, но хан прерывает:
- Мой внук будет залогом добрых отношений. Ему в аманатах обещано должное содержание.
Снова ропот. Несколько раз подряд звучит имя Мухаммед. Он-то тут причём?
Лисаневич не может ничего разобрать. Толкает Никия:
- О принце, что ль, заговорили?
- Да. По условиям трактата, оказывается, должны отдать в залог его сына в Тифлис.
Вот оно что. Азиаты зачастую содержат родственников подданных у себя в заложниках. Вполне обычная практика, в том числе, для Закавказья, успешно используемая и русскими. Такой своеобразный короткий поводок для вассалов. Окажешь неповиновение, у твоего родича голова с плеч.
Спор длился долго. Лисаневич и Джораев успели выпить всё вино и съесть все фрукты, принесённые ханскими слугами. Наконец, двери распахнулись, и галдящая толпа беков хлынула мимо слегка захмелевших русских на выход из дворца.
Вслед за иссякшим потоком появился Мухаммед.
- Хан желает говорить с вами, - сказал устало и посторонился, пропуская посланников.
Ибрагим, казалось, постарел за это время ещё лет на десять. Щёки впали, под глазами набухли мешки, глубже прорезались морщины…
- Передайте князю, что я согласен, - произнёс он глухо. – Пусть назначает время и место, где мы сможем встретиться и заключить договор.
На этом аудиенция была окончена. Мухаммед вывел гостей на улицу.
Пока ждали коней, Лисаневич, испытывая неловкость, попросил Джораева перевести:
- Прошу меня извинить, Мухаммед-ага. Я не знал, что в аманаты предложено передать вашего сына.
- Знай вы об этом, разве что-нибудь изменилось бы? – равнодушно бросил тот. – Нам не дано вершить свою судьбу самим. За нас это делает Всевышний. Если ему будет угодно забрать жизнь моего сына, так тому и быть. Никто не в силах противостоять великому промыслу.
- Надеюсь, этого не случится.
- Как бы там ни было, я утешусь тем, что рядом со мною остаётся мой старший сын Джафар, моя надежда и опора.
Чёрт! Выходит, ханский внук ещё совсем ребёнок. Невесёлая участь - с ранних лет заложником стать.
В зарослях сада, вплотную подступавшего к стенам дворца, послышался заливистый девичий смех и весёлые детские голоса. Странно слышать столь обыденные, вполне себе мирные звуки после пережитого за день. Дети всегда остаются детьми. Будут играть и веселиться, пусть даже под грохот орудий, не замечая, что взрослые увлечённо разрушают окружающий мир.
Между веток замелькали пёстрые одежды ребятишек. Их стайка с шумом выпорхнула из-за деревьев. Девчонки с мальчишками хватали мокрый снег и швырялись друг в друга, не замечая стоявших у крыльца чужаков с Мухаммедом.
- Султанет! - строго прикрикнул принц.
Дети одновременно повернулись, перестав баловаться. Одна из девочек сноровисто подскочила к Мухаммеду.
- Да, братец? - взвился бойким перезвоном её высокий голосок.
Э, да она уже не ребёнок. Лет пятнадцать, наверное. Можно сказать, невеста. Девушки здесь рано выходят замуж.
Румяные, слегка припухлые щёки. Приоткрытый рот, из которого вырывается пар. Аккуратный, прямой носик, большущие глаза и тонкие, красиво изогнутые чёрные брови. На голове цветастый платок, обрамлённый бахромой из монет. Короткая меховая куртка, широченная юбка. Словом, восточная красавица.
Лисаневич не мог отвести взгляд, хотя прекрасно понимал, что нельзя так откровенно пялиться на девушку. Она, казалось, только теперь заметила гостей. Испуганно зыркнула на Джораева, потом на необычную одежду Дмитрия...
Их глаза встретились. Одно долгое мгновение русский офицер и татарка смотрели друг на друга. Потом она потупила взор, а Лисаневич стоял, точно пришибленный, мало что соображая. Казалось, внутри всё вспыхнуло и отмерло. Ничего не чувствовал кроме бешено колотящегося сердца.
- ...Идите играть в сад, - говорил Мухаммед.
Казалось, он далеко-далеко, хотя стоял совсем рядом.
Словно во сне увидел Дмитрий удаляющуюся точёную фигурку девушки.
- Моя сестра, Султанет-бегим, - недовольно проворчал принц, но тут же улыбнулся. - Младшими детьми занимается. Присматривает.
Подвели коней. Лисаневич запрыгнул в седло. Бросил прощальный взгляд на деревья, среди которых, где-то в глубине сада, гуляет сейчас юная принцесса. Красивая и женственная, будто сошла с иконы Божьей Матери.
«Султанет», - повторил он про себя, смакуя это замечательное имя...
Спустя ровно четыре месяца, Ибрагим-хан встретился с князем Цициановым в лагере на реке Кюрек-чай, в тридцати верстах от Елизаветполя. Там он и принёс присягу на верноподданство русскому Государю императору, подписав трактат.
Через неделю туда же прибыл его тесть, Селим-хан шекинский, который подтвердил присягой своё подданство, принятое ещё в начале февраля.
Это в конец обозлило Персию. Близ Тавриза собралась большая персидская армия числом порядка сорока тысяч человек, нацеленная на Грузию. Другая, едва ли меньше, квартировала в Карадаге, двинув сильные авангарды к Араксу и Эривани.
Чтобы дать отпор персам в случае их вторжения в Карабаг, майору Лисаневичу было предписано занять своим батальоном Шушу. Поскольку такая мера предусматривалась Кюрекчайским договором, сразу по его заключении Лисаневич вошёл в Шушинскую крепость с шестью ротами егерей и тридцатью казаками при трёх орудиях.
Он рьяно взялся за дело, чуть ли ни на каждом шагу сталкиваясь с откровенным саботажем. Пришлось приложить немало сил, чтобы наладить нормальные поставки провизии. Много нечестных дельцов попало под его горячую руку. Конечно, судебная власть по трактату целиком и полностью принадлежала Ибрагим-хану, но с ним кое-как удавалось договариваться. А вот с чиновниками...
Здорово помогал Мухаммед, часто закрывая глаза на «шалости» русского майора. Они даже сдружились. В конце концов, жёсткие методы возымели действие. Не желая связываться с неуравновешенным Лисаневичем, которого хитрые уловки ханских чинуш буквально выводили из себя, татары старались угодить ему во всём, лишь бы поскорее отвязался.
Только-только всё начало налаживаться. Казалось, можно какое-то время почивать на лаврах, так нет же. Пришло известие, что персидские войска переправились через Аракс...

+3

17

Андрей Расторгуев написал(а):

просит князя Цицианова

Это сейчас можно сказать "князя Цицианова", в то время "его превосходительство князя Цицианова" - увы, культура речи поменялась.

0

18

Андрей Расторгуев написал(а):

Что за Мухаммед? Ты его знаешь? - Майор кивнул на всадника, лихо запрыгнувшего в седло.
- Да. Это Мухаммед-Кули, старший сын Ибрагим-хана.

Андрей Расторгуев написал(а):

Как бы там ни было, я утешусь тем, что рядом со мною остаётся мой старший сын Джафар, моя надежда и опора.
Чёрт! Выходит, ханский внук ещё совсем ребёнок. Невесёлая участь - с ранних лет заложником стать.

Не поняла. Кто из них старший сын, а кто внук. Мухаммед, встретивший их совсем ребенок?
Не хватает краткого описания ГГ. Хотя бы возраст, внешний вид, какая-то отличительная черта.

0

19

Ника написал(а):

Это сейчас можно сказать "князя Цицианова", в то время "его превосходительство князя Цицианова"

"Его сиятельство"... Да, согласен.

Ника написал(а):

Не поняла. Кто из них старший сын, а кто внук. Мухаммед, встретивший их совсем ребенок?

Мухаммед старший сын хана. Соответственно сыновья Мухаммеда - внуки хана. Младшего из них предписано передать в аманаты. Старший (ему 18 лет) остается при отце и деде. Об этом сказано чуть выше:

Андрей Расторгуев написал(а):

Гул голосов. Кто-то недовольно высказывается, но хан прерывает:
- Мой внук будет залогом добрых отношений. Ему в аманатах обещано должное содержание.
Снова ропот. Несколько раз подряд звучит имя Мухаммед. Он-то тут причём?
Лисаневич не может ничего разобрать. Толкает Никия:
- О принце, что ль, заговорили?
- Да. По условиям трактата, оказывается, должны отдать в залог его сына в Тифлис.

Описание Мухаммеда дано несколько позже. Наверное, вы правы. Его надо дать раньше.

Отредактировано Андрей Расторгуев (19-09-2016 10:33:22)

0

20

Глава 4, в которой персы вторгаются в Карабаг

11 июня 1805 года
Карабагское ханство, горная дорога примерно в 20 верстах от Худоаферинской переправы на границе с Персией

- Живее, живее! Шевелитесь, мухи сонные! - подгонял своих егерей майор Лисаневич, нетерпеливо гарцуя на лошади.
В какой-то момент не совсем удачно дёрнулся в седле, и его двуугольная шляпа съехала набок.
- А, ч-чёрт! - выругался, нервно поправляя головной убор.
Солдаты, впрочем, и без того выкладывались. Шли спешно, не сбавляя шаг, хоть и дышали тяжело. С головы до ног покрыты пылью. Всё одинаково серого цвета - что мундиры, некогда светло-зелёные с фиолетовым стоячим воротником и обшлагами; что шляпы, так похожие на щегольские цилиндры аристократов, или сапоги, должные быть чёрными; что ружья; что круглые ранцы за спиною с притороченными флягами да чёрные же подсумки с портупеей. Под козырьками мокрые лица в грязных разводах. Глаза щурятся на июньское палящее солнце, поднявшееся уже довольно высоко.
Дааа, жара. То ли ещё будет...
Майор смахнул перчаткой капельки пота с бровей.
До чего же досадно, чёрт побери! Простояли, почём зря, у этого полуразваленного моста через Аракс. Что забыл там Пир-Кули-хан со своим авангардом? Понятно ведь — не переправиться ему, предварительно не починив мост. В нём почти целая арка обрушилась. Надеялся, как видно, не встретить сопротивления. Не даром же персидский царь Баба-хан кичился тем, что русский главнокомандующий князь Цицианов тут же уйдёт в свою «мерзкую землю», едва появятся на Араксе «победоносные персидские войска».
Ну вот, появились. А русские тут как тут. Встречают гостей незваных. Правда, всего триста егерей при трёх орудиях да пара сотен казаков с карабагской кавалерией вместе взятых. И это против десяти тысяч только в авангарде. А сколько следом топает? Судя по слухам, Баба-хан двинул на Грузию пятидесятитысячное войско своего сына Аббас-Мирзы. Ещё и сам обещал прийти, уже со стотысячной армией и четырьмя сотнями пушек.
Врёт, наверное, насчёт себя. Но Лисаневичу и авангарда Пир-Кули-хана более чем достаточно. Хочешь, не хочешь, а врагу надобно противостоять. Кто ж его встретит, если не единственный на весь Карабаг русский батальон 17-го Егерского полка во главе со своим полковым командиром? Остальные два батальона в Ганжинском ханстве, в Елизаветполе стоят, куда майор уже отправил известие о вторжении.
Персы пренебрегли своим численным превосходством, решив не лезть напролом. Ушли ночью ниже по течению, где в разных местах переправились вброд.
Хорошо, что Лисаневич распорядился насчёт разъездов из местных татар, которыми командовал Мухаммед-ага, сын Карабагского правителя Ибрагим-хана, оставшегося в своём замке, в Шуше. Ох, неспокойно там нынче с приходом персов. Как бы хану ни того... голову ненароком не скрутили. Главное, что его же собственные родственники народ баламутят. Вся смута дело рук одного из ханских сыновей и двоюродного братца.
«Эх, дали бы мне волю, эти предатели давно бы в петле болтались!»
Скрипнув зубами, Лисаневич пришпорил коня и помчался вдоль строя в голову колонны, где перед устало топающими егерями конские упряжи тянули тяжёлые пушки.
Едва узнав о переправе персидского войска через Аракс, он предпринял этот марш в надежде перехватить неприятеля на подходе к нижним Джебраильским садам. Авангард Пир-Кули-хана двигался по средней дороге, в обход скалистых гор. На это потребуется время. Тогда, рассуждал майор, следуя наперерез, вражеский отряд можно перехватить где-то в районе Гадрутского ущелья...
- Дели-майор, впереди персияне! - лихо подскочил Мухаммед на своём вороном жеребце, предметом давней, того же цвета зависти Лисаневича.
Русский начальник и бровью не повёл, хотя успел неплохо изучить татарский, чтобы знать как переводится его прозвище - «бешеный майор». Он, впрочем, не возражал. Пусть бешеный, лишь бы боялись. Это Кавказ, господа. Здесь только так, а не иначе. Либо тебя боятся и уважают, либо ты мертвец.
Показались персы.
Все конные. Идут большими толпами.
- Орудия ставь! - орёт майор. - Батальон! В каре!
Трубит валторна, бьют барабаны. Галдят офицеры с унтерами. Ржут лошади. Гремят отцепляемые лафеты, откидываемые крышки зарядных ящиков. Топот копыт и сапог, лязг оружия, крики, беготня...
Неприятельская конница уже не шагает по дороге, а бешено несётся лавиной на малочисленный русский отряд. Заметили. Улюлюкают радостно, предвкушая лёгкую победу.
- Штуцерники! На высоты! Открыть огонь!
Пока отборные стрелки, рассыпавшись, карабкаются по склонам, канониры наводят стволы пушек и запаливают фитили. Цель кучная, долго наводить не приходится.
- Пли!
Слитный грохот орудий оглушает. За белым дымом ничего не видно. Вот он рассеивается. На изломанном неровностями предгорье россыпь валяющихся тел, посечённых картечью. Но конная лава продолжает нестись. Прямо по павшим, сломя голову, не обращая внимания на русские пушки, уже вновь заряженные расторопными канонирами.
- Пли!
В дыму и пламени с оглушительным грохотом вылетает новая порция смертоносного металла. На высотах слева и справа хлёстко щёлкают штуцерные залпы. Валятся всадники, кувыркаются лошади. Толпа персов редеет на глазах.
Вот они смешались, начав метаться и бестолково тыкаясь из стороны в сторону.
Ещё выстрелы с высот. Дружный залп с переднего фаса каре. Новые убитые и раненые у врага. Наконец, не выдержав, персы бегут.
- В атаку! - кричит Лисаневич, обнажая шпагу, и батальон под мерный стук барабанов слаженно шагает вперёд.
Недалеко убежали нукеры Пир-Кули-хана. Оседлав ближайшие высоты, открыли беспорядочный огонь. Закрепиться хотят. Не тут-то было.
- А ну, поднажми, братцы!
Чем ближе к склонам, тем больше шансов оказаться в мёртвой зоне. А там в штыки...
С холмов опять хлынула конница.
- Цельсь!.. - не растерялись ротные командиры. - Пли!
Уже совсем близко. За выстрелами отчётливо слышны крики раненых и дикое ржание подстреленных лошадей.
На флангах захлопали нарезные стволы. Молодцы штуцерники, сумели занять позиции. Сзади грохнули орудия, не давая охватить строй.
Всё равно обходят. Ну, теперь боковые фасы... Залп слева и почти одновременно справа. Кругом валятся трупы, но персы добираются-таки до передних шеренг. А там частокол из блестящих на солнце игольчатых штыков. Нет, не пробиться сквозь них. Егеря умеют орудовать этими штуковинами.
- Пробил ваш час, уважаемый Мухаммед-ага, - поворачивается майор к ханскому сыну.
Тот хищно улыбается, сверкнув белыми зубами сквозь густую чёрную бороду. Легко, словно пушинку, перехватив одной рукой короткий штуцер, дёргает повод. Бьёт коня пятками мягких сапог в бока.
- Хай-я-ааа! – оглушает удалым криком и несётся, увлекая за собой всю карабагскую сотню и небольшой казачий отряд. Только длинные полы чухи разлетаются, трепеща у седла, словно крылья его быстроногого скакуна.
Враг снова отступает. Славная виктория!
Неполных пять сотен русских обратили в бегство несколько тысяч персов!
- Персияне ушли за Аракс, - радостно сообщил Мухаммед, когда вернулся ближе к вечеру, ещё разгорячённый погоней.
- Надолго ль, - пробурчал в ответ Лисаневич, зная, что здесь был всего лишь авангард, вслед за которым непременно придут основные силы Аббас-Мирзы.
Сколько там у него? Вряд ли пятьдесят тысяч, как твердит молва. Но уж точно не меньше тридцати.
- Заночуем возле Джебраила, - сказал ханскому сыну. - До него не так далеко, а скоро стемнеет. Разъезды у реки оставил? Не прозеваем персиян?
- Вай, зачем обижаешь, Дели-майор?
- Ладно-ладно, - примирительно улыбнулся русский, видя ничем не прикрытое притворство карабагца.
Мог бы и не спрашивать. Никто, пожалуй, из местной знати не вызывает большего доверия, нежели Мухаммед. Даром, что басурманин. Старший сын правителя уже не раз доказывал свою преданность. Нет, не зря князь Цицианов ему благоволит. Лучшего наследника на ханский престол и желать не приходится.
Принц давно женат, у него три сына. Не сравнить, конечно, с отцом, который настрогал шестнадцать детей в свои семьдесят с лишним лет, но ведь у Мухаммеда всё впереди. Ему только тридцать девять. Не то, что Лисаневич — почти три десятка прожил, а всё бобылём ходит. Службу начал восемнадцатилетним юнцом, когда величали его ещё не  Дмитрием Тихоновичем и не «ваше благородие», а просто «сержант». До майора вот дослужился. А за душою что? Шрамы от ран да отцовское имение под Воронежем, в Саприной слободе. И то без крепостных. Ну, ещё Анна третьего класса на шпаге красуется. Эх, служить ему в армии до конца своих дней. Впрочем, ничего постыдного в том нет...
Ещё на реке Козлучай, при подходе к Худоаферинскому мосту, Лисаневичу донесли, что здесь побывал мятежный принц Абул-Фетх-ага, другой сын Ибрагим-хана Карабагского. Полная противоположность своему старшему брату. С самого начала воспринял русское подданство в штыки, сохранив преданность прежним хозяевам - Персии. Именно его стараниями волновался народ, постоянно подстрекаемый к бунту.
Выяснилось, что Абул-Фетх увёл за собой почти всех капинских и цицианских жителей в Ордубанские горы, к Нахичеванской границе. Ничего не скажешь, удобное время выбрал. Вот и верь после этого басурманам. Не зря предупреждал князь Цицианов, что на татар никакой надежды нет.
Отправляя Лисаневича в Шушу, он говорил:
- Надлежит занять нашими войсками дома с такой стороны, чтобы не подвергаться опасности от жителей и быть всегда вместе. Помните, вам придётся охранять ханство Карабагское от врагов как внутренних, так и внешних. Следите за поведением хана, дабы не сносился он с властелином Персии. Немедля озаботьтесь заготовкой продовольствия на три месяца при содействии Ибрагим-хана. Провиант принимайте в зерне, а не мукою, ибо неблагонамеренные татары могут ко вреду здоровья солдатского молоть её с семенами хлопчатой бумаги. Примеров тому предостаточно…
Измена, кругом измена!

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Архив Конкурса соискателей » Предел прочности