Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » All-Bug-Gun по-русски


All-Bug-Gun по-русски

Сообщений 1 страница 10 из 162

1

Перевооружение российского флота и береговой обороны на рубеже 1890-х годов столкнулось с серьезными финансовыми трудностями. Император Александр Александрович, обеспокоенный нуждами развития промышленности и инфраструктуры, в частности – строительством Великиого Сибирского пути, крайне экономно подходил к тратам на флот, как внутренним, так и внешним.

В области малой и средней артиллерии это выразилось в отказе от закупки во Франции документации на 120мм орудие, "как слишком схожего по назначению с 6" пушкой той же системы". В качестве калибра, промежуточного между 75 и 152мм, был выбран 42-линейный (106.7мм) калибр, соответствующее орудие с 48-калиберным стволом было создано с использованием технических решений Канэ и с помощью концерна Круппа (побочным результатом стало создание германского 105/L45 орудия, широко использовавшегося на кораблях и подводных лодках Кайзермарине вплоть до окончания Первой Мировой войны).

Вторым следствием стал отказ от разработки Обуховским заводом двух типов орудий – 45-калиберных 8- и 10-дюймовок. В качестве единой замены обоим типам рассматривался британский 9.2-дюймовый (234мм) и русский 9-дюймовый (229мм) калибр. Некоторые артиллерийские офицеры предлагали принять на вооружение калибр 8.5 дюйма как геометрическое среднее между 6 и 12 дюймами, подобно тому как 42-линейный калибр близок к геометрическому среднему между 3 и 6 дюймами.
В результате верх взяли производственные соображения – оснастка для 229мм была в наличии, 45-калиберные 9-дюймовые орудия отлично попадали в возможности станков, применявшихся для выработки 35-калиберных 12-дюймовок. К слову, те же соображения сыграли и в случае 48-калиберной 107мм пушки: оборудование использовалось от 35-калиберных 6-дюймовок, а остнастка осталась от старых орудий.

Орудие было поставлено на испытания в начале 1893 года и показало удовлетворяющую как береговую оборону, так и флот характеристики – при начальной скорости 2540 футов в секунду (775м/с) бронепробиваемость (по гарвеевской броне) на дистанции 25 кабельтов составила 8 дюймов, максимальная дальность при возвышении орудия в 30 градусов достигла впечатляющих 90 кабельтов. При этом масса орудия в 22 тонны (примерно столько же весила старая 35-калиберная 9-дюймовка) полностью удовлетоврила флот. Скорострельность 188-килограммовым снарядом с использованием минимальной механизации составила 1 выстрел в 1.5 минуты (к слову сказать, в береговой артиллерии, в отличие от флота, эта скорострельность так никогда и не была превышена вплоть до поступления на вооружения 53-калиберных орудий нового поколения). Орудие могло использовать «тяжелые» снаряды от 35-калиберной 9-дюймовки образца 1877 года.

«Флотский» дебют новых орудий состоялся  в 1895 году на броненосце «Император Николай I», 4 35-калиберных 9-дюймовки которого были заменены орудиями нового образца. После доработки станков под в полтора раза больший импульс отдачи, была проведена серия стрельб показавшее существенное превосходство новых орудий, после чего произошла аналогичная замена вооружения и на «Императоре Александре II».

«9-дюймовое орудие образца 1893 года» было основным вооружением на броненосцах «Ростислав», "Ушаков", "Сенявин", "Апраксин"*, «Пересвет», «Ослябя», «Победа» (по 4 в в 2-орудийных башнях),  крейсеров «Россия» и «Громобой»  (по 4 орудия в казематах) и броненосного крейсера «Баян» (в 2 1-орудийных башнях). На крейсерах установка более тяжелых орудий привела к сокращению числа 6-дюймовых орудий, однако превосходная дальность и огневая мощь «промежуточных» орудий вполне компенсировали этот недостаток.

Однако наиболее далекоидущие последствия имело состоявшееся в 1897-1902 годах перевооружение самых первых носителей этих орудий – «Николая» и «Александра».  К рубежу веков устаревание 30-калиберных 12-дюймовок стало критическим, и моряки задумались о замене главного калибра старых броненосцев. Перевооружение на новые 40-калиберные 12-дюймовки было невозможно в связи с загруженностью соответствующего оборудования вооружением для новых броненосцев. Простая замена 12-дюймовок на могущие быть изготовленными 9-дюймовки слишком сильно снижала вес залпа броненосца, что было сочтено неприемлемым.

В результате в Морском Техническом Комитете был разработан проект создания трехорудийной башни под орудия образца 1893 года, благо вес трех новых орудий был на треть меньше, чем двух старых, да и меньшие габариты казенников позволяли разместить в башне с тем же диаметром погона не 2, а 3 пушки. Задание на проектирование башни было выдано Путиловскому и Металлическому заводам. В 1898 году состоялось рассмотрение документации, и к изготовлению был принят проект башни Металлического завода с заимствованием ряда решений от путиловцев. 2 пробные башни были сданы в казну в начале 1901 года и после серии испытаний и доработок установлены на броненосцы в апреле 1902 года.

Доработки броненосцев включали также замену двух центральных казематных 6-дюймовок по каждому борту на 9-дюймовки, еще одно 9-дюймовое орудие было установлено за развитым щитовым прикрытием на юте. 6-дюймовки носовых и кормовых казематов были заменены на орудия 107мм. Еще по пять таких же орудий на каждый борт размещались над казематами за легкими щитами, и еще одно, лишенное щита, было установлено прямо на крыше носовой башни. Таким образом, на каждый борт могли стрелять по 8 орудий калибра 9 и 4.2 дюйма.
Одновременно с перевооружением проводилась замена главного броневого пояса и машин – 14-дюймовая броня «компаунд» была заменена на 7-дюймовые плиты Гарвея (крупповской брони не хватало для более новых кораблей), что позволило избежать традиционного для таких модернизаций перегруза. Были заменены также машины, что вкупе с облегчением корабля позволило довести максимальную скорость до 17 узлов.
Именно в этой конфигурации броненосец «Император Николай Первый» встретил и час своего триумфа, и час своего позора.

В Цусимском сражении флагманский корабль адмирала Небогатова выступил застрельщиком боя – пользуясь огромной по тем временам дальностью стрельбы носовых и кормового орудий (орудия в более старых башнях "Сенявина, "Ушакова", "Апраксина", м «Осляби» имели меньший угол возвышения), «Николай» первым открыл огонь и добился первого попадания в ЭБР «Фудзи» на дистанции 65 кабельтов, за которым последовало еще два. Правда, два из трех попаданий пришлись на главный броневой пояс броненосца и не нанесли повреждений из-за слишком большой дистанции. Третье же привело к выходу из строя двух казематных 6-дюймовок.

Японское командование в горячке боя не придало большого значения этому и продолжало игнорировать устаревшие корабли Небогатова, за что жестоко поплатилось. После сближения на дистанцию 45 кабельтов часть японских кораблей оказалась в зоне досягаемости имевших ограниченный угол возвышения казематных 9-дюймовок, после чего командир корабля капитан 1 ранга Смирнов приказал перейти на стрельбу полузалпами – носовые и кормовое орудия и казематная батарея стреляли поочередно, 4-орудийными залпами, огонь корректировался по результатам падения полузалпов. Уже третьим полузалпом был накрыт флагманский броненосный крейсер 2-го отряда «Идзумо», четвертый и пятый полузалп дали по попаданию, что выразилось в рысканьи «Идзумо» на курсе, а 6-й полузалп бортового каземата дал три попадания, причем два – с пробитем брони. Один из снарядов вывел из строя машину, а второй повредил механизм подачи снарядов носовой 8-дюймовой башни и вызвал обширные затопления. 7-й полузалп дал еще одно попадание без пробития брони, а 8-й привел к серии внутренних взрывов и затоплению броненосного крейсера. 

Капитан Смирнов перенес огонь на "Асаму", и уже вторым полузалпом дал накрытие, а четвертым – вызвал значительное снижение скорости. Непосредственная причина оного неизвестна, так как после 5-го полузалпа «Асама» взорвался и ушел на дно менее чем за две минуты, не оставив ни одного выжившего.

К сожалению, общий уровень подготовки и техническое состояние эскадры Рожественского не позволили превратить этот локальный успех в общую победу. Третья Тихоокеанская эскадра была уничтожена, а лишенный боеприпасов «Николай» вместе с остатками отряда на следующий день сдался японцам по приказу адмирала Небогатова, почти не имея повреждений. Командир корабля капитан первого ранга Смирнов застрелился в своей каюте сразу после отдачи приказа о спуске флага - контраст между триумфом и трагедией был непереносим.

Японцы, не имевшие на складах 9-дюймовых снарядов (порт-артурские запасы были полностью расстреляны, а остатков едва хватила на пополнения БК трофейного "Апраксина"), и впечатленные эффективностью, казалось бы, давно устаревшего корабля, не использовали его в дальнейших боевых действиях, проведя, однако, внимательное изучение трофея. Результатом явился проект линкора «Конго», имевшего носовую и кормовую 2-орудийные 12-дюймовые башни и по 4 казематных установки того же калибра на борт. Имеются так же сведения об использовании британским адмиралом Фишером данных японских отчетов и испытаний при принятии Адмиралтейством решения о строительстве «Дредноута».

В России же, оправившись от позора поражения, уделили огромное внимание опыту единственного результативного корабля эскадры. Систершип «Николая», «Император Александр Второй» провел не мене десятка стрельб, а «Николай» был выкуплен у Японии по цене двух новых броненосцев и возвращен на Балтику, сформировав вместе с «Александром» учебный артиллерийский отряд по отработке управления огнем однородной крупнокалиберной артиллерии. По неподтвержденной информации, разрешение на выкуп "Николая"было дано непосредственно Тенно из уважения к памяти командира броненосца.

Результатом осмысления опыта «All-Big-Gun» кораблей в России стал проект крейсера «Рюрик-II». Вооружение крейсера составляли две трехорудийные башни с 9-дюймовыми орудиями с длиной ствола 53 калибра (для их изготовления использовалось оборудование, применявшееся ранее для производства 40-калиберных 12-дюймовок), и 6 бортовых одноорудийных башен с аналогичными орудиями, что давало 9-орудийный бортовой залп и 7-орудийный залп по оконечностям.
В качестве противоминного калибра использовались новые 107-миллиметровые орудия с длиной ствола 57 калибров, разработанные по результатам успешных боевых действий против японских миноносцев малого крейсера «Новик», вооруженного однородной батареей из 12 107/48 орудий. Эти же орудия стали главным калибром целой плеяды эсминцев типа «Новик».

Перевооружению по образцу «Рюрика» в 1914 году подверглись уцелевший в Желтом море «Цесаревич» и опоздавшая к Цусиме «Слава» - двухорудийные 12-дюймовые башни были заменены на 3-орудийные 229мм/53, а бортовые 2-орудийные 6-дюймовые – на 1-орудийные калибра те же 9 дюймов. Противоминная артиллерия, так же по образцу «Рюрика», состояла из тех же 107мм/57 орудий в щитовых установках. Прочие старые 12-дюймовые броненосцы также были перевооружены на 3-орудийные 9-дюймовые башни, но уже без казематных или бортовых башенных 9-дюймовых орудий. После перевооружения корабли были переквалифицированы в броненосцы прикрытия минно-артиллерийских позиций**.

Новые корабли-додредноуты (Тип "Евстафий" и тип "Андрей Первозванный") по опыту "Николая" несли уже по 2 трехорудийные 12-дюймовые башни с 40-калиберными орудиями старого образца (впоследствие после модернизации 1916 года - 52 калиберными) и были лишены средней артиллерии при большом количестве 107мм противоминных орудий, а дредноуты (балтийские «Гангуты» и черноморские «Императрицы») несли уже по 4 схожих башни с 52-калиберными орудиями и имели противоминный калибр из 8 130мм/55 пушек на каждый борт. Этими же орудиями перевооружались и "6-дюймовые" крейсера, и батареи среднего калибра старых броненосцев.

Все башни и палубные установки модернизированных броненосцев и крейсеров позволяли вести огонь на 110 кабельтов, что сыграло решающую роль в срыве попыток германского флота по прорыву в Рижский залив в 1915 и 1917 годах. Успехи флота в бою с германскими силами предотвратили падение Риги и резкое ухудшение общей стратегической ситуации в Российской Империи. И если бы не убийство мятежниками клики Гучкова-Родзянко императора Николая II-го в феврале 1917-го года с последующим разложением армии и флота, победа России в Великой Войне была бы неминуема. Согласно статье В.И. Ленина в газете «Рабочий Путь» «Капиталист ради своей прибыли, ради превращения страны в свою личную гигантскую фабрику ничтоже сумняшеся готов бросить на алтарь и поражения, и победы, достигнутые миллионами человеческих жизней. Большевики всегда были непримиримыми врагами самодержавия по причине его прогнилости. Но капиталистов устраивала прогнилость, их не устраивали как раз те элементы здоровой эффективности, которые всегда есть даже в самом разложившемся государственном механизме***».

Крейсер же «Рюрик» в 1931 году был переооружен на новые 8-дюймовые орудия в 57 калибров, а в 1933 году – оснащен на верфи Крампа в США турбинной силовой установкой «General Electric» и переведен на нефтяное питание котлов, став по возвращении в СССР флагманом Северной Эскадры РККФ. В 1942 году погиб в бою с «карманным» линкором «Адмирал Шеер» у о. Диксон, нанеся противнику повреждения, несовместимые с возвращением на базу. Линкор был затоплен командой на мелководье (с расчетом на поднятие его после победы рейха) и в 1944 году поднят специалистами ЭПРОН, войдя в состав РККФ под именем «Рюрик III».

* На ББО типа "Адмирал Ушаков" вместо 3 10-дюймовых орудий певоначального проекта стояло по 4 9-дюймовых, а вместо 4 120мм - 8 более легких 107мм орудий
** 2-орудийные 12- и 6-дюймовые башни с устаревших броненосцев были использованы для береговой обороны на Балтике, в Севастополе и на Кольском полуострове
*** Согласно апокрифическим воспоминаниям Н.К. Крупской, В.И.Ленин после Второго Моонзундского сражения сказал: "Я бы с огромным удовольствием расстрелял царя своими руками, но сейчас во флотской среде Николашка посмертно осенен славой Моонзундской победы. Господа золотопогонники слишком хорошо помнят его вклад в перевооружение флота и слишком презирают "временных" министров. Значит, будем использовать свержение и убийство царя для свержения и убийства буржуазных иудушек". Гибкая до беспринципности позиция большевиков привлекла на их сторону большое количество флотских офицеров и матросов, что обеспечило успех Октябрьского переворота.

Отредактировано SerBur (04-10-2016 03:12:38)

+11

2

SerBur написал(а):

45-миллиметровые 9-дюймовые орудия

Опечатка. Наверное, все-таки: 45-калиберные.

+1

3

SerBur, простите коллега - а аннотация? Хотя бы к чему относится - документалка, альтернативка, фантастика?

0

4

Дачник написал(а):

документалка, альтернативка, фантастика


Чистая альтернатива, понятно.

0

5

SerBur написал(а):

а в 1933 году – оснащен на верфи Крампа в США турбинной силовой установкой «General Electric» и переведен на нефтяное питание котлов,

Я бы добавил замену носовой части, киль все равно был поврежден после посадки на мель. А так, с новым "атлантическим" носом, неплохой линейный крейсер получился бы.

0

6

Название темы, наверное, должно быть - "All-Big-Gun по-русски"

0

7

Старый Империалист написал(а):

Я бы добавил замену носовой части,

Да, модернизация по типу Парижанки напрашивается

0

8

Вторая итерация, часть 1

"Когда б вы знали, из какого сора"

Экономия на дюймах

Перевооружение российского флота и береговой обороны на рубеже 1890-х годов столкнулось с серьезными финансовыми трудностями. Император Александр Александрович, обеспокоенный нуждами развития промышленности и инфраструктуры, в частности – строительством Великиого Сибирского пути, крайне экономно подходил к тратам на флот, как внутренним, так и внешним.
Первым следствием экономии стал отказ от разработки Обуховским заводом двух типов орудий – 45-калиберных 8- и 10-дюймовок. В качестве единой замены обоим типам рассматривался британский 9.2-дюймовый (234мм) и русский 9-дюймовый (229мм) калибр. Некоторые артиллерийские офицеры предлагали принять на вооружение калибр 8.5 дюйма как геометрическое среднее между 6 и 12 дюймами.
В результате верх взяли производственные соображения – оснастка для 229мм была в наличии, 45-калиберные 9-дюймовые орудия отлично попадали в возможности станосного парка, применявшегося для выработки 35-калиберных 12-дюймовок, производство которых как раз сворачивалось в пользую перспективных 40-калиберных орудий.
В области же малой и средней артиллерии экономия выразилась в отказе от закупки во Франции 120мм орудия, «как слишком схожего по назначению с 6" пушкой той же системы». В качестве калибра, промежуточного между 75 и 152мм, был выбран 42-линейный (106.7мм) калибр, соответствующее орудие с 48-калиберным стволом было создано с использованием ряда технических решений от 45-калиберных 100мм и 120мм пушек Канэ обр. 1891 года и с помощью концерна Круппа в разработке быстродействующего клинового затвора (побочным результатом стало создание германского 105/L45 орудия, широко использовавшегося на кораблях и подводных лодках Кайзермарине вплоть до окончания Первой Мировой войны). К слову, в данном случае точно так же главенствовали производственнве соображения: станочное оборудование использовалось от 35-калиберных 6-дюймовок, а остнастка осталась от старых 42-линейных пушек.
Решение о разработке и производстве единого тяжелого промежуточного орудия значительно разгрузило инженерные кадры завода: одним образцом заменялись, на самом деле не два, а три: для моряков береговая версия 10-дюймовки казалась слишком тяжелой и они склонялись к версии разработки еще и облегченной корабельной версии, Впоследствие же унификация производства позволила развернуть действительно массовый выпуск новых артиллерийских систем сокращенной номенклатуры.

«Рабочая лошадка» для моря и берега

Орудие было поставлено на испытания в начале 1893 года и показало удовлетворяющую как береговую оборону, так и флот характеристики – при начальной скорости 2540 футов в секунду (775м/с) бронепробиваемость (по гарвеевской броне) на дистанции 25 кабельтов составила 8 дюймов, максимальная дальность при возвышении орудия в 30 градусов достигла впечатляющих 90 кабельтов. При этом масса орудия в 22 тонны (примерно столько же весила старая 35-калиберная 9-дюймовка) полностью удовлетоврила флот. Скорострельность 188-килограммовым снарядом с использованием минимальной механизации составила 1 выстрел в 1.5 минуты (к слову сказать, в береговой артиллерии, в отличие от флота, эта скорострельность так никогда и не была превышена вплоть до поступления на вооружения 53-калиберных орудий нового поколения). Орудие могло использовать «тяжелые» снаряды от 35-калиберной 9-дюймовки образца 1877 года.
«Флотский» дебют новых орудий состоялся  в 1895 году на броненосце «Александр II», четыре 35-калиберных 9-дюймовки которого были заменены орудиями нового образца. После доработки станков под в полтора раза больший импульс отдачи, была проведена серия стрельб показавшее существенное превосходство новых орудий, после чего произошла аналогичная замена вооружения и на «Николае I», благо масса новой пушки была даже меньше старой что, впрочем, нивелировалось необходимостью усиления орудийных станков. Третий корабль этого класса, «Гангут», новых орудий не дождался.
«9-дюймовое орудие образца 1893 года» было основным вооружением на броненосцах «Ростислав», "Ушаков", "Сенявин", "Апраксин"*, «Пересвет», «Ослябя», «Победа» (по 4 в в 2-орудийных башнях),  крейсеров «Россия» и «Громобой»  (по 2 орудия в казематах и по 2 в 1-орудийных щитовых установках на кормовых спонсонах) и броненосного крейсера «Баян» (два в 1-орудийных щитовых установках). На крейсерах установка более тяжелых орудий привела к сокращению числа 6-дюймовок относительно первоначальных пректов, однако превосходная дальность и огневая мощь «промежуточных» пушек вполне компенсировали этот недостаток.

Учебно-артиллерийское новаторство

Однако наиболее далекоидущие последствия имело состоявшееся в 1897-1903 годах перевооружение самого первого носителя этих орудий – «Императора Александра II».  К рубежу веков устаревание 30-калиберных 12-дюймовок стало критическим, и моряки задумались о замене главного калибра старых броненосцев. Тем более, что с созданием более современных кораблей боевая ценность «стариков» значительно снизилась и оба они были переданы в балтийский учебно-артиллерийский отряд.
Для полноценной подготовки артиллеристов командующий учебным отрядом адмирал Бирилев считал необходимым иметь на соответствующих кораблях как современные приборы наблюдения и управления огнем, так и современные на данный момент орудия. Если приборы Гейслера, испытывавшиеся непосредственно в отряде, так и остались на кораблях, то с дальномермаи и орудиями возникла существенная проблема. Новые 40-калиберные 12-дюймовки требовались для новых броненосцев, а 9-дюймовки -  на новые крейсеры и крейсеры-броненосцы и в береговую оборону.
После личного вмешательства императора Николая Александровича адмирал Бирилев все же добился выделения двух новых 12 дюймовых орудий. Два таких орудия были установлены в башню «Николая» после необходимых доработок и снабжены системами механизации наведения и заряжания, применявшимися на более новых броненосцах.
Изначальный строительный перевес было решено компенисровать установкой взамен 9-дюймовок более легких 6 дюймовых орудий Канэ с 45-калиберным стволом, еще одно такое орудие в открытой «крейсерской» установке разместилось на юте, на месте демонтированного адмиральского салона. Старые 35-калиберные 6-дюймовки были убраны, а на их место установили 12 стандартных для броненосцев того времени противоминных 75-миллиметровок (в центральную батарею на место 2 орудий на каждый борт поставили 4). Вкупе с малокалиберной артиллерией на верхней палубе вооружение учебного броненосца полностью соответствовало по типам вооружению новых ЭБР и позволяло резко поднять качество подготовки артиллеристов начиная уже с 1903 года.
К сожалению, комплекс из современной артиллерии и приборов управления огнем не был дополнен горизонтально-базовыми дальномерами, поступившими на учебные корабли только в начале 1904 года, незадолго до первых выстрелов Русско-Японской войны. В результате при ведении огня на дистанции свыше 25-30 кабельтов (за исключением, которое будет описано позднее) русские артиллеристы оказались значительно слабее японцев.
Интересно, что за счет замены среднекалиберной артиллерии и котлов модернизированный броненосец избавился от изначального строительного перегруза в 50 тонн, что, вместе с капитальным ремонтом механизмов, позволило ему превысить изначально заложенные ходовые характеристики и достичь скорости в 17 узлов без замены машин – пожалуй, уникальный случай в истории отечественного кораблестроения.
В заключение следует упомянуть забавное прозвище, данное на флоте кораблю – так как его вооружение составляло приблизительно половину от стандартного вооружения современного ему эскадренного броненосца, не флоте в неофициальных разговорах его называли «Полтинником» или «Полтиной».

All-Big-Gun «из того, что было»

Высвободившиеся при перевооружении  «Николая I» четыре 9-дюймовки было решено использовать для модернизации барбетного «Александра». Однако установка стандартной для ББО и броненосцев-крейсеров двухорудийной башни на юте была признана невозможной (в результате на корме была установлена одна установка с развитым щитом, аналогичная крейсерским).
Предложение просто заменить в барбетной установке два 12-дюймовых орудия на два 9-дюймовых было отвернгуто из-за значительного снижения мощности носового и бортового залпа, не скомпенсированного повышением скорострельности из-за устаревшей механизации. Замена же механизации требовала полного перепроектирвования установки.
Следующим рассмотренным вариантом стала установка на место барбета двухорудийной башни, аналогичной установленным на «Ушакове» или «Ослябе». Однако, в этом случае восьмое орудие не могло быть установлено – для него просто не оставалось места. В связи с этим Бирилев предложил разработать новую, трехорудийную башню, соответствующую по весу двухорудийной 12-дюймовой барбетной установке.
В случае успеха такие жа башни можно было бы установить и на 4 черноморских броненосца класса «Синоп», значительно увеличив их минутный залп при незначительном сокращении одиночного. Поскольку 9-дюймовые 45-калиберные орудия производились крупной серией, в отличие от новых 12-дюймовок, этот вариант перевооружения старых черноморских кораблей показался весьма перспективным Морскому Техническому Комитету, тем более что позволял впоследствии унифицировать еще и диаметры погонов двухорудийной 12-дюймовой и 3-орудийной 9-дюймовой башни, что, в свою очередь обещало существенную экономию.
Задание на проектирование башни было выдано Путиловскому и Металлическому заводам. В 1899 году состоялось рассмотрение документации, и к изготовлению был принят проект башни Металлического завода с заимствованием ряда решений от путиловцев. Пробная башня была сдана в казну в начале 1901 года и после серии испытаний и доработок установлена на броненосце в апреле 1902 года.
Поскольку замена барбетной установки на башенную все равно требовала крупного заводского ремонта, броненосец был подвернгут дополнительной модернизации. Была полностью заменена котломашинная установка – 12 огнетрубных цилиндрических котлов по примеру «Николая» заменили на 18 более компактных водотрубных котлов Бельвилля, а устаревшие трехцилиндровые машины двойного расширения – на четырехцилиндровые тройного расширения, аналогичные установленным на крейсере «Россия». Казематы 9-дюймовых орудий так же переоборудовали по образцу «России», доведя горизонтальный угол обстрела до 135 градусов и введя тот же уровень механизации, что и на новых крейсерах.
152мм 35-калиберные орудия были заменены не на 75мм Канэ, как на «Николае», а на 42-линейные 48-калиберные орудия, причем точно так же в центральной батарее по каждому борту вместо 2 шестидюймовок устанавливалось 4 107-миллиметровки. Это решение было принято с целью компенисровать отсутствие 6-дюймового калибра, необходимого, согласно тогдашним воззрениям, для обеспечения пристрелки и нужной плотности огня. Таким образом, на борт усовершенствованного броненосца могли стрелять шесть 9- и шесть 4.2-дюймовых орудий, носовой залп составил 5 орудий в 9 дюймов и 2 107мм, а кормовой – 3 9-дюймовки и 2 107мм.
Замена котломашинной установки позволила старому кораблю уверенно держать скорость те же 17 узлов что и у систершипа, дальность выросла до 5440 миль 8-узловым ходом. На флоте за кораблем, чьей специализацией стало обучение артиллеристов на ББО и крейсеры, плотно закрепилось несколько вольнодумное прозвище «Дедушка».
Именно в этой конфигурации броненосец «Император Александр Второй» встретил и час своего триумфа, и час своего позора.

+8

9

Вторая итерация, часть 2

Проверка боем

Застрельщик

В Цусимском сражении «Император Александр II» под командованием капитана первого ранга Эбергарда следовал непосредственно за флагманским кораблем адмирала Небогатова – броненосцем «Император Николай I», своим коллегой по учебно-артиллерийскому отряду. Именно «Александру» принадлежит первый результативный выстрел в сражении. Находясь ближе к хвосту русской колонны, «Александр» не мог вести огонь по броненосцам Того, но крейсера 3-отаряда Дева находились у него прямо не левом траверзе на дистанции около 7 миль.
В 13:55 кормовая 9-дюймовая установка произвела первый выстрел по флагману Дева – бронепалубному крейсеру «Кассаги». Прочие орудия отряда, как 12-, так и 9-дюймовые, имели меньший максимальный уровень возвышения стволов и не могли стрелять более чем на 50 кабельтов. А щитовое орудие, с усиленными по результатам боя в Корейском проливе подъемными дугами, могло стрелять на 90.
За полчаса от открытия огня и до момента поворота кормовое орудие выпустило 22 снаряда, добившись одного попадания с дистанции 62 кабельтов. 17-й по счету снаряд пробил 4.5-дюймовый скос бронепалубы в районе машинного  отделения, вывел из строя правую машину и вызвал обширные затопления. Согласно некоторым источникам, попадания было два, но один из снарядов не взорвался. Крейсер покинул строй и не принимал дальнейшего участия в бою, адмирал Дева перенес флаг на «Читозе».

Везунчик

По мере сближения колонн у Эбергарда наконец-то появилась возможность начать обстрел японских кораблей, совершающих последовательный поворот и ложащихся на параллельный русской эскадре курс. Носовая башня и орудие левого носового каземата открыли огонь по флагману Того «Микаса» с дистанции 45 кабельтов, и с третьего залпа добились попадания. Всплески от четырех 9-дюймовых снарядов «Дедушки» заметно отличались как от 12-дюймовых, так и от 6-дюймовых всплесков прочих стреляющих кораблей, так что корректировка огня не вызывала затруднений. Снаряд был остановлен главным броневым поясом, не нанеся флагману заметных поврждений.
Следующий попавший в японцев с дистанции 37 кабельтов снаряд пробил броню каземата идущего третьим «Фудзи» и прямым попаданием уничтожил шестидюймовое орудие. Снаряд не взорвался, в противном случае практически неизбежная детонация сложенных у орудий снарядов и зарядов могла привести к мгновенному уничтожению броненосца.
«Фудзи» подкрепил свою репутацию счастливчика получасом позже, когда 12-дюймовый снаряд с «Николая I» пробил броню его кормовой башни и взорвался на казеннике правого орудия. Но начавшийся пожар был потушен потоком воды из перебитой осколками того же снаряда пожарной магистрали.

Запоздавший успех

Японское командование в горячке боя не придало большого значения меткости бывших учебных кораблей и продолжало игнорировать отряд «стариков» (только «Асама» и «Ивате» вели огонь по флагману Небогатова), за что жестоко поплатилось. После поворота на новый курс, отряд Небогатова оказался на траверзе Второго броненосного отряда Камимуры. Находясь в идеальном положении необстреливаемого корабля, Эбергард приказал перейти на стрельбу полузалпами – башня и казематные орудия вместе с кормовой установкой стреляли поочередно, 3-орудийными залпами, огонь корректировался по результатам падения полузалпов.
Уже третьим полузалпом был накрыт флагманский броненосный крейсер 2-го отряда «Идзумо», после чего Эбергард перешел на стрельбу всем бортом. Первый же 6-орудийный залп дал одно попадание с пробитием брони (снаряд разорвался в бортовой угольной яме), второй и третий залпы дали накрытия, четвертым залпом была снесена первая труба и повреждено рулевое управление. Идзумо начал выход из боя за линию второго броненосного отряда, и пятый залп лег недолетом.
Эбергард начал пристрелку по «Адзуме» и уже вторым полузалпом добился попадания – была приведена к молчанию носовая восьмидюймовая башня. Столь высокая эффективность огня по сравнению с прочими кораблями объяснялась просто: «Николай» и «Александр», единственные во всей 3-й Тихоокеанской эскадре, имели более чем годовую практику использования для определения дистанции дальномеров Барра и Струда. В случае «Дедушки» это преимущество было дополнено однородным вооружением с 6 крупнокалиберными стволами на борт, позволявшим применять разработанные ранее лейтенантом Гревеницем методики пристрелки среднекалиберными орудиями для стрельбы главным калибром.
Первый полный залп по «Адзуме», однако, лег неудачно, и пристрелка была продолжена. Через четыре полузалпа «Адзума» снова оказалась под накрытиями, и первый же полный залп дал три попадания – был разбит паровой катер и повреждена грот-мачта. На месте попаданий разгорелись пожары. Третий снаряд пробил броню, но не взорвался. Тем временем носовая башня японского крейсера возобновила стрельбу, но ненадолго. Четвертый залп дал два попадания, и одно из них оказалось роковым. Девятидюймовый снаряд, пробив броню, взорвался в погребе той самой башни, вызвав почти мгновенную гибель корабля.
Если бы Эбергард не следовал слепо указаниям Рожественского, возможно, весь бой сложился бы соврешенно иначе. Открой он огонь сразу по вхождению противника в радиус действия своей дальнобойной артиллерии – первым потопленным кораблем вполне мог бы страть один из броненосных крейсеров японцев. В этом случае Того и, главное, Камиимура вели бы себя куда острожнее, а русские моряки преисполнились бы воодушевления. Но увы – к моменту взрыва «Адзумы» уже затонул «Ослябя», а флагман амдирала Рожественского «Князь Суворов» вывалился из строя и совершал неуправляемую циркуляцию, готовясь прорезать строй собственной экскдры.

Второй раунд с Камимурой

К 15:00 исход боя был уже предрешен в пользу японцев. Новые броненосцы русской эскадры были тяжело избиты, командование – утрачено. «Князь Суворов» со штабом Рожественского болтался позади и слева русской линии, и адмирал Небогатов приказал Эбергарду, возможности которого по борьбе с броненосными крейсерами он уже оценил, прикрыть поврежденный флагман, на который накатывались четыре корабля Камимуры и «Смешной флот» Катоки в сопровождении бронепалубных крейсеров. Новые машины старого броненосца даже после длительного перехода могли обеспечить 16-узловой ход, так что Эбергарду не составило особого труда успеть на выручку. Три первых фонтана пристрелочного залпа легли перед форштевнем «Токивы», и перебравшийся на нее с побитого «Идзумо» Камимура, также успевший оценить опасность, исходящую от бортового залпа «Дедушки», отвернул к северу.
Не повезло авизо «Чихайя», на котором то ли не разобрали приказ адмирала о повороте, то ли решили несмотря ни на что выйти в торпедную атаку на русский флагман. Выйти в атаку удалось, но ни попасть в «Суворова», ни уйти не получилось. На отходе один снаряд шестиорудийного залпа «Александра» разорвался у второй трубы, повредив оба котла кормовой кочегарки, а второй, поднырнув под корму, повредил винты, ограничив скорость корабля девятью узлами. Это стало приговором для безбронного крейсера: после еще трех залпов фугасными снарядами он переломился и затонул, унеся с собой большую часть экипажа. Носовое казематное орудие правого борта тем временем посылало снаряды вдогонку Камимуре, без видимого эффекта. Уже после войны выяснилось, что было достигнуто одно попадание в концевой «Ивате», но повреждения оказались минимальными.
Однако жертва «Чихайи» не была полностью напрасной: прямым попаданием 120мм снаряда кормовое орудие, обладавшее хотя и развитым, но всего лишь щитовым прикрытием, было повреждено вместе с гибелью большей частью расчета. Кроме того, с отходящих крейсеров Камимуры было зафиксировано одно попадание 8-дюймовым снарядом в главный пояс и два шестидюймовых – в небронированную противоминную батарею правого борта (были выведены из строя два 107мм орудия со стороны кормы) и во вторую дымовую трубу (что привело к падению тяги в котлах и сокращении скорости до 14.5 узлов)

Третий раунд с Камимурой: один против трех

Отбив две атаки японских миноносцев (командиры отрядов заявили о четырех торпедных попаданиях в «Суворова» и двух – в «Александра II», тогда как ни ода из торпед не дошла до цели), разбитый до почти полной потери боеспособности «Суворов» и слабо поврежденный «Александр» двигались курсом норд-норд вест, держась западнее продолжающегося сражения. 4, 5 и 6 боевой отряды японцев, видя отступление кораблей 2 отряда, держались на дистанции. Управлявшийся теперь из центрально поста и потерявший всю артиллерию кроме нескольких противоминных орудий «Суворов», однако, не имел опасных подводных пробоин и был в состоянии поддерживать 10-узловый ход. Японские миноносцы также не рисковали сближаться с неожиданно кусачим «Александром» и крутились в отдалении, дожидаясь ночи.
Однако еще до ее наступления, в 16:51 с востока показались дымы – Камимура получил приказ добить русский флагман. К этому времени в отряде японцев осталось всего три броненосных крейсера – «Идзумо» исправлял повреждения, «Адзума» и «Чихайя» были потоплены огнем девятидюймовок «Александра», а «Асама» временно вышел из боя. В бортовом залпе японцы располагали двенадцатью только восьмидюймовыми орудиями против пяти 9-дюймовок на «Александре», и исход боя был очевиден. Поэтому Эбергард просигналил на «Суворова» «Рекомендую отход норд-вест» и развернулся точно навстречу японцам.
С носового ракурса «Александр» мог задействовать пять орудий - столько же, сколько осталось в бортовом залпе. А вот японцы до сближения могли отвечать толко двумя или в крайнем случае четырьмя восьмидюймовками носовых башен «Токивы» и «Якумо». Возможности вести огонь полузалпами на этот раз не было, и все пять орудий носового сектора открыли огонь с максимальной дистанции. Всплески показали недолет около 5 кабельтов, а встречную скорость Эбергард оценил как 30 узлов, то есть каждую минуту расстояние между «Александром» и Камимурой сокращалось как раз на полмили. И действительно, следующий залп дал накрытие на дистанции 50 кабельтов. После этого накрытия следовали один за другим, но попаданий не было ни с одной стороны.
После десятого залпа, когда расстояние сократилось до 45 кабельтов, «Токива» начал поворот влево. Эбергард решил, что Камимура решил задействовать артиллерию всего борта но японцы продолжили разворот, в процессе которого открылось, что дым от идущего последним Ивате поднимается не только из труб. В казематах артиллерии среднего калибра бушевал пожар. Наводчик правой казематной десятидюймовки не среагировал на указания прибора центральной наводки и снаряд дал перелет, пробив на больший дистанции бронепалубу концевого крейсера и воспламенив-таки приготовленные к бою пороховые заряды. С дистанции 42 кабельтов Эбергард приказал перенести огонь на подранка.
Скорость японского отряда снизилась до 13 узлов, «Ивате» имел крен на левый борт, но еще 12 данных по концевому крейсеру залпов не дали видимого эффекта. С наступлением сумерек Эбергард приказал прекратить преследование и возвращаться к флагману.

Час позора

За время боя «Александр» удалился от «Суворова» на восемь миль, и в наступившей темноте отыскать потушившего (в основном, за счет естественного выгорания всего, что могло гореть) все пожары и не зажигавшего огней «подопечного» не удалось. Капитан Эбергард принял решение идти на норд-норд-вест, с надеждой утром отыскать своих. И в 05:30 15 мая обнаружил на светлеющей восточной стороне горизонта силуэты оставшихся на плаву русских бронеосцев. «Александр» замкнул короткую колонну, состоявшую из «Николая I», «Орла», «Сенявина» и «Апркасина», по пути обстреляв из 42-линейных орудий отряд японских миноносцев. В 9:30 на юге показались крейсера Камимуры. Их было уже 4 – «Издумо» и «Асама» заняли в свое место в строю, а вот «Ивате» отсутствовал.
Однако обнаружив, кто именно замыкает строй русских кораблей, Камимура прервал сближение. Только два часа назад пришло сообщение о затонувшем от полученных повреждений «Ивате» - уже третьем корабле отряда, уничтоженном этим «истребителем крейсеров», и «Александр II» уже заслужил в японском флоте недобрую славу.  Камимура, несмотря на слабость избитого противника, решил дождаться помощи от Первого Броненосного отряда. В 9:40 на горизонте показался и он.
Общий боезапас орудий «Дедушки» составлял еще по 11  снарядов на ствол, 7 орудий главного калибра из 8 и 9 противоминных 42-линеек из 12 были в исправности, обмотанная за ночь асбестом труба позволяла держать 15 узлов (японские БРКР были повреждены, и вряд ли их отрядная скорость была больше), и Эбергард не без основания надеялся на то, что  в последнем бою ему удастся забрать с собой еще один японский крейсер или хотя бы пару миноносцев.
Но...  В 10:30 командующий экскадрой адмирал Небогатов передал приказ о сдаче. Капитан первого ранга Эбергард, командир единственного результативного корабля Третьей Тихоокеанской Эскадры, приказал спустить флаг, затем прошел к себе в каюту и застрелился.

В плену

Вооруженные японские моряки заняли все ключевые точки броненосцев. По прибылии в Сасебо выяснилось, что призовая партия на «Александре» была в два раз больше, чем на любом другом трофейном корабле, что несомненно свидетельствовало о значении, которое придавали японцы захвату «Дедушки». Под конвоем отряда Катаоки призы двинулись в сторону Японии на 6-узловой скорости. Утром 16-го мая на подходе к берегам Японии недосчитались «Орла» - он то ли опрокинулся затонул от полученных в бою повреждений, то ли команда, подняв мятеж, затопила броненосец. Спасшихся ни с японской, ни с русской стороны не было. Радиостанция броненосца была разбита, а сигнальных огней или ракет не было замечено, как не было слышно и срельбы. Впрочем, запас плавучести «Орла» был столь мал, что могло хватить даже одного открытого иллюминатора.
Переименованный в «Ивами» «Александр» был переведен в Сасебо, где стал обьектом пристального изучения, причем не только со стороны японцев, но и со стороны британских наблюдателей.
Хотя война на море Японией уже была выиграна, Первый и Второй боевой отряды флота понесли потери. Под Порт-Артуром были подорвалы на минах и затонули броненосцы «Хатсусе» и «Ясима», а при Цусиме «Александр» пустил ко дну броненосные крейсера «Адзума» и «Ивате». Против этой армады Россия могла выставить только Владивостокский отряд – заканчивающие довооружение «Россию» и Громобой». Но утром 22 мая пришло сообщение от разведки: считавшийся обеими сторонами погибшим, избитый и почти лишенный вооружения, но сохранивший ход «Князь Суворов» добрался до Владивостока.Управлявший кораблем минный офицер лейтенант Богданов принял у осту, намереваясь присоединиться к основному отряду, но в темноте прошел и мимо своих, и мимо чужих, не будечи замеченным. Пройдя почти у самых берегов Японии, 20 мая он появился в виду Владивостока, был введен в гавань с помощью буксиров и сразу же поставлен в ремонт.
Для компенсации потерь во Второй броненосный отряд были переведены крейсера «Кассуга» и «Ниссин» (10-дюймовое орудие «Кассуги» было единственным, сравнимым по дальнобойности с 9-дюймовками русских крейсеров), а Первый броненосный отряд было решено усилить за счет трофеев.
С «Ивами»-«Александром» проблем практически не было – кормовую 9-дюймовку удалось отремонтировать (заодно заменили русские противоминные 107мм на 120мм Армстронга), а вот «Ики»-«Николай I» - потерял половину своего главного калибра (японским снарядом был срезан ствол левой 12-дюймовки). В связи с этим было решено использовать для довооружения корабля артиллерию поврежденных и устаревших «Апраксина» и «Сенявина», перевооружив корабль по орбразцу доказавшего свою эффектиность под русским флагом «Ивами».
Перевооружение велось впечатляющими темпами – трехорудияная башня (созданная, по некоторым данным, с помощью британских инженеров с использованием имевшихся на «Ивами» чертежей) была готова к установке на «Ики» уже в к концу июля 1905 года, а 27 агуста был произведен пробный выход «Ики» со стрельбой, показавший прекрасную эффективность артиллерии, особенно – в руках получивших бесценный опыт японских моряков. Из Порт-Артура было доставлено более 2 тысяч 9-дюймовых пироксилиновых снарядов с береговых батарей. Японский флот был готов начать операцию по захвату Сахалина, но... 5 сентября (по новому стилю в Портсмуте был подписан мирный договор между Японией и Россией.

Девятидюймовая лихорадка

Первые выводы, связанные с перевооружением боевых кораблей на однородный 9-дюймовый калибр, были сделаны Российским флотом еще до Цусимы, по результатам боя в Корейском проливе между броненосными крейсерами Владивостокского отряда под командованием адмирала Йессена и Вторым броненосным отрядом адмирала Камимуры. Прежде всего, были усилены подьемные дуги кормовых 9-дюймовок, слабость конструкции которых привела к выходу артиллерии из строя и стоила русскому флоту крейсера «Рюрик». На обоих крейсерах были демонтированы по шесть двухэтажных казематов с 6-дюймовыми орудиями, как не показавшими эффектиности в бою в Корейском проливе, а вместо них установлены по две щитовых установки 9-дюймовок на споноснах на борт. Казематные установки так же были переделаны, с целью увеличить угол возвышения орудий. Еще по одной девятидюймовке было установлено на носу и корме, с организацией системы подачи из бывших минных погребов. В результате бортовой залп каждого крейсера составил те же 6 229мм орудий, что и у «Александра II». Слабость среднего калибра было решено компенисровать заменой 75мм орудий Канэ на 107мм, вся малокалиберная артиллерия была убрана.   
Прибытие «Князя Суворова», бывшего свидетелем героического боя «Александра» с отрядом Камимуры и рассказы выживших офицеров о судьбе «Адзумы», а так же тот факт, что японский средний калибр, хотя и дал большое количество пробоин надстроек и надводного борта, но не смог нанести броненосцу фатальных повреждений, утвердили Йессена в правильности выбранного решения. Тот же броненосец, переданный под его командование (раненый адмирал Рожественский был немедлено отправлен в Петербург), задал ему непростую задачу. Кормовая башня «Суворова» была полностью уничтожена, доставить 50-тонные 12-дюймовые стволы для ее восстановаления по тогдашней железной дороге не было никакой возможности, а о доставке по морю нечего было и мечтать. В результате было принято решение сделать из броненосца своего рода гибрид между «Николаем» и «Александром». Носовая 12-дюймовая башня была отремонтирована, а во Владивосток в разобранном состоянии прибыла опытная трехорудийная башня, предназначенная для перевооружения черноморских «Синопов». Ее установили на корме, изменив систему подачи боепитания. Йессен, со времен боя в Корейском проливе не любивший шестидюймовки, принял решение для увеличения огневой мощи заменить двухорудийные башни среднего калибра на аналогичные крейсерским 9-дюймовые установки. Итого бортовой залп броненосца составлял 2 12-дюймовых орудия и 6 9-дюймовок, носовой – 2 12-дюймовки и 4 9-дюймовки, а кормовой – 7 9-дюймовок, причем дальнобойность последних в 90 кабельтовых могла соперничать только с кормовыми орудиями «Ики» и «Ивами» и носовой установкой «Кассуги».
Броненосец был отремонтирован в рекордные сроки – менее чем за 4 месяца – и вступил в строй через неделю после заключения мирного договора.

+12

10

Вторая итерация, часть 3

Их (красно)звездный час

Джентльменская помощь

После позорного завершения русско-японской войны политическая ситуация изменилась. Униженная, лишенная большей части флота потерявшая международный авторитет и раздираемая революцией Россия больше не была опасна Великобритании, всячески способствовавшей Японии в уничтожении Российского флота.
Более того, теперь Россия понадобилась островным джентльменам в качестве континентального меча против Германии. Однако в силу уничтожения в Порт-Артуре и при Цусиме болььшей части современных броненосцев делало русскую столицу беззащитной перед возможной атакой германской эскадры.
Исходя из этого Британское правительство было заинтересовано в усилении Балтийского Флота России, и в уже в сентябре 1905 года выступило с предложением посодействовать в экстренном восполнении корабельного состава русского флота. Для этого оно обязалось употребить все свое влияние на Османскую империю для пропуска через Проливы четырех устаревших броненосцев класса «Синоп» в разоруженном виде. Броненосцы предпологалось модернизировать и перевооружить в Англии, после чего они вполне могли служить в качестве кораблей прикрытия минно-артиллерийских позиций на Балтике (обратный проход на Черное Море был, разумеется, исключен).
Таким образом британское Адмиралтейство убивало сразу трех зайцев: снижало угрозу турецким Проливам, для штурма которых изначально разрабатывались эти броненосцы, связывало изрядную часть Кайзермарине и, last but not least, обеспечивало заказы для британских компаний.
Россия же, находясь в положении, близком к отчаянному (на Балтике оставался только не успевший к Цусиме броненосец «Слава», да «Цесаревич» и «Суворов» могли быть возвращены в обозримое время), сочла этот выход разумным. Переговоры велись под надзором морского министра адмирала Бирилева, что не могло не сказаться на деталях соглашения. Короткое время исполняя должность командующего Ттихоокеанским флотом, Бирилев внимательно изучил опыт Цусимы, найдя в нем подтверждение своих идей, реализованных на «Александре II» в бытность начальником Учебно-Артиллерийского отряда.
Соответственно, помимо новых (освободившихся вследствие перехода британского флота на турбины) машин и котлов, броненосцы получили на место старых барбетов по 3 трехорудийные башни с новыми 9-дюймовыми орудиями с длиной ствола в 53 калибра (выбор длины ствола определялся, опять же, возможностью станочного парка, ранее задействованного на производстве 40-калиберных 12-дюймовых орудий)
Разумеется, на базе этих орудий британцы за русский счет разработали и новые пушки в своем 234-мм калибре. Впрочем, джентльмены без деловой хватки не создали бы гигантскую Империю, на которой пока еще не заходило Солнце.
Модернизированные броненосцы были приняты в казну летом 1908 года, и показали 18 узловый ход, вполне приемлемый для использования их в качестве кораблей прикрытия минно-артиллерийских позиций. Почти по всем ракурсам могли вести огонь 6 229мм орудий с максимальной дальностью стрельбы 120 кабельтов. Могущества 9-дюймового снаряда, с одной стороны, с лихвой хватало любому миноносцу или тральшику, а с другой – падающие на предельной дистанции под большим углом бронебойные снаряды вполне могли пробить крышу башни или палубу любого немецкого броненосца или даже дредноута. Темп стрельбы, обусловленный применением новейших затворов системы Велина и современной механизацией подачи боеприпасов, а также заряжания и наведения орудий – не менее 2 выстрелов в минуту – позволял производить быструю пристрелку 3-орудийными залпами и затем переходить на 6-орудийные залпы для поражения противника.
Эти характеристики старых кораблей сыграли решающую роль в срыве двух попыток германского флота по прорыву в Рижский Залив в 1915 и 1917 годах.

Реинкарнация «Рюрика»

Одновременно с подписанием контрактов на модернизацию черноморцев кораблей Виккерсу был выдан заказ на строительство броненосного крейсера «Рюрик II», ставшего последним и самым большим кораблем этого класса в Российском флоте. 15-килотонный «Рюрик» нес две трехорудийные 9-дюймовые башни в носу и корме, а так же три одноорудийные башни того же калибра с каждого борта, по образцу наскоро модернизированного во Владивостоке «Суворова». Таким образом, бортовой залп «Рюрика» составил 9 крупнокалиберных орудий на борт, что позволяет считать его первым русским дредноутом. Аргументы о том, что отсутствие паровых турбин не позволяет отнести крейсер к этому классу, парируются примером американского линкора «Техас», чья дредноутность, несмотря на паромашинную ходовую установку, сомнений не вызывает.
Кроме девятидюймовок, на «Рюрике» было установлено 16 107мм 57-калиберных орудий нового образца, ставших впоследствие основным артиллерийским калибром целой плеяды эсминцев класса «Новик».
В 1913 году, после ввода в строй новых балтийских броненосцев и в связи с ожидающимся скорым вводом в строй балтийских линкоров-дредноутов класса «Гангут», аналогично «Рюрику» были перевооружены и «Цесаревич» с двумя оставшимися «Бординцами». «Цесаревич», «Слава» и «Князь Суворов» составили второй отряд прикрытия МАП, имея в бортовом залпе вместе 27 9-дюймовых 53-калиберных орудий, против 24 таких же орудий на четырех «Чесмах».
«Рюрик» же всю войну был бессменным флагманом Балтийского Крейсерского отряда, состоявшим из «России», «Громобоя» (также перевооруженных к началу войны на 53-калиберные пушки взамен расстрелянных при боевой подготовке 45-калиберных) и трех (после гибели «Паллады» - двух) крейсеров типа «Улучшенный Баян», имевших бортовой залп из четырех 9-дюймовых орудий нового образца каждый (одно орудие размещалось на баке, два одно за другим – на корме и по одному – на спонсонах с кажого борта). Мощь и дальнобойность артиллерии русских крейсеров заметно превосходили немецких соперников, но преимущество в скорости хода, как правило, позволяло немецким крейсерам избегать боя.

От девяти дюймов – к двенадцати

Опыт «Александра II», несмотря на позорную сдачу, остался единственныйм светлым пятном в истории Русско-Японской войны. Естественно, он был внимательно изучен Морским Техническим комитетом. Сразу же после Цусимы было приостановлено строительство последних русских додредноутов – черноморских «Евстафия» с «Иоанном Златоустом» и балтийских «Андрея Первозванного» с «Императором Павлом I». Проекты подверглись занчительному изменнению. Несмотря на отлично показавшие себя 9-дюймовки, был сделан правильный вывод о том, что современный линейный корабль должен иметь не менее шести больших орудий одного калибра в бортовом залпе.
В результате оба проекта лишились двеятидюймовок (черноморцы – казематных, а балтийцы – башенных), а двухорудийные башни главного калибра были заменены на трехорудийные, спроектированные по образцу экспериментальной башни «Суворова» с пропорциональным увеличением размеров. Переработанные броненосцы обладали половинной мощью бортового залпа относительно новых линкоров-дредноутов, так что на флоте даже в официальных документах встречалось определение «полулинкоры», в широких флотских массах за ними закрепилось старое прозвище «Императора Николая I» - «Полтинники»
В измененный проект, в силу сделанного по результатам Цусимы вывода о необходимости поднять дальность стрельбы, изначально закладывалась установка новых 52-калиберных пушек, но, в свзяи с их неготовностью, корабли были сданы флоту со старой 40-калиберной артиллерией. Замена орудий на новые была произведена зимой 1916-1917 года, на черноморцах – на поднятые после взрыва  орудия «Императрицы Марии», на балтийцах – на вновь изготовленные.
В качестве противоминого калибра, могущего исполнять также роль средней артиллерии, были избраны проектируемые 130-миллиметровые пушки с длиной ствола 55 калибров (снова длина стволов определялась возможностями станочного парка, ранее применявшегося для производства 6-дюймовок Канэ). Однако задержка с их поставкой вынудила «временно» использовать старые 152мм пушки. На балтийских «полулинкорах» замена была произведена в ноябре 1916 года, на черноморских временное решение оказалось, по недоброй традиции, постоянным.

Первый бой «Больших орудий»

Вскоре после начала Первой Мировой войны и вступления в нее на стороне Центральных держав Турции 5 ноября 1914 года в бою у мыса Сарыч эскара русских броненосцев, ведомая «Евстафием», внезапно встретила появившийся из тумана германский линейный крейсер «Гебен» в сопровождении легкого крейсера «Бреслау». «Евстафий» и «Гебен» обменялись несколькими залпами (остальные русские корабли также вели огонь, но из-за неверного определения дистанции в тумане давали значительные перелеты).
В «Евстафий» попало 4 280мм снаряда из 20, повреждения были незначительными. Тогда как 6 русских двенадцатидюймовок, произведя 4 полных залпа, добились попадания пятью снарядами из 24-х. На «Гебене» возник сильный пожар, а последний снаряд, попавший в корму уже на отходе, разорвался в центральной части четвертого отсека, вызвав разрушение обеих турбин низкого давления, вращавших внутренние валы. Скорость линейного крайсера упала до 20 узлов, но это осталось незамеченным на русской эскадре.
Вообще, ситуация с Гебеном явилась наиболее вопиющим провалом русской флотской разведки. В условиях Турции восстановить турбины не представлялось возможным. В результате «Гебен» до самого выхода Османской Империи из войны продолжал временами демонстрировать флаг у входа в Босфор с двумя демонтированными внутренними винтами, служа пугалом для русского Черноморского флота, в котором по неведению и согласно справочникам считали германский линейный крейсер более быстроходным, чем черноморские дредноуты, и тратили огромные средства на блокаду Босфора и организацию охраны транспортных и войсковых конвоев.
Классический пример эффектиности принципа «Fleet in Being» или, скорее, блестящего военно-морского блефа протв нерешительного и пренебрегающего разведкой противника.
Как бы то ни было, даже считая «Евстафия» не подходящим под дредноутные стандарты, это была первая битва краблей, построенных по принципу «больших пушек» или «All-Big-Guns», в которой русские одержали не замеченную ими победу.

«Настоящие» дредноуты

Интересно, что несмотря на изучение трофейного «Александра» и переоборудованного японцами «Николая» японскими, английскими, американскими и даже немецкими специалистами, ни одна из этих стран до конца Первой мировой войны так и не перешла на трехорудийные башни.
Первый проект японского дредноута «Конго» имел две двухорудийных башни в носу и корме и по четыре казематных орудия того же 12-дюймового калибра на борт. Вполседствие японцы разместили шесть (!) двухорудийных башен в диаметральной плоскости и только после этого решились перейти на трехорудийные установки.
Британцы, насморя на производство ими трехорудийных башен для «Рюрика» и бывших черноморских «Екатерин» также проигнорировали этот опыт, выстраивая сначала ромбом, а затем в линию до пяти двухорудийных башен. В качестве аргумента против трех орудий в башне называются трудности с заряжанием и обслуживанием стреднего ствола, однако в русском флоте данная проблема была признана несущественной. Балтийские линкоры типа «Севастополь» и черноморские типа «Император Александр II» имели по четыре трехорудийные линейно-распределенные башни, отработанные на соответственно «Андрее» и «Евстафии».
14-дюймовая артиллерия линейных крейсеров класса «Измаил» также должна была размещаться по образцу «Гангутов». Недостатки такого линейно-распределенного размещения башен стали проявляться только с развитием опасной для кораблей авиации, «размазывание башен тонким слоем» сильно затрудняло установку мощного зенитного вооружения. Поэтому проекты линейных кораблей типа «Советский Союз», а также линейные крейсера типа «Кронштадт», тяжелые крейсера типа «Киров» и легкие типа «Молотов» уже имели линейно-возвышенное размещение артиллерии главного калибра (соответственно 16, 12, 9 и 6 дюймов) в трех трехорудийных башнях. Такая компоновка оставляла достаточно пространства для размещения от 2 до 5 двухорудийнх универсальных 130мм башенных установок на борт, дополненных массой малокалиберной зенитной артиллерией..

Запланированная победа

Первая попытка германского флота прорваться в Рижский залив была отражена буднично и не вызвала особого фурора. 8 августа 1915 года немецкая эскадра в составе 7 броненосцев, трех дредноутов (еще четыре были задействованы в прикрытии атакующего отряда), пяти крейсеров и большого количества тральщиков и миноносцев предприняла попытку траления минных заграждений в Ирбенском проливе. Тральщики были замечены патрультным гидропланом, и уже через 5 часов к месту прорыва прибыл первый отряд прикрытия МАП в составе четырех модернизированных «черноморцев». Дальнобойные девятидюймовки производили ужасающее опустошение среди тральщиков (было потоплено 5, из них 3 – артиллерийским огнем, а два, маневрируя, подорвались на минах, и еще 4 тральщика было тяжело повреждено). Попытка немецких броненосцев «Виттельсбах» и «Брауншвейг» войти в протраленную часть фарватера и оттеснить старые корабли привела к тому, что «Екатерина» и «Георгий Победноносец» продолжили обстрел малых судов, а «Чесма» и «Синоп» открыли огонь каждый по своему броненосцу. Дальность стрельбы  новых девятидюймовок превышала дальность 240- и 280-миллиметровок немцев на 10-20 кабельтов, плюс русские корабли, в отличие от немецких, не были стеснены в маневрировании. После пристрелки и перехода «Чесмы» и «Синопа» на стрельбу полными залпами с запредельной для германцев дистанции те были вынуждены отойти.
Попытка немцев ввести в фарватер более дальнобойные и тяжеловооруженные дредноуты «Нассау» и «Позен», предпринятая днем позже, оказалось запоздалой: на помощь первому выдвинулся второй отряд, и германские корабли были просто засыпаны снарядми, поражавшими относительно тонкую горизонтальную броню с максимальных дистанций. Недачно маневрируя под огнем, «Нассау» подорвался на мине и под прикрытием поставленной эсминцами дымовой завесы (один из эсминцев при ее установке также подорвался и затонул) был с трудом выведен из фарватера «Позеном», получившим во время этой операции снаряд в крышу бортовой башни главного калибра.
А после того, как подводная лодка «Е-1» Ноэля Лоуренса повредила одной торпедой  старший систершип «Гебена» линейный крейсер «Мольтке», германское командование, будучи не в состоянии позволить себе большие потери в дредноутах перед выяснением отношений с основным протвиником – Британским флотом - срочно свернуло операцию. Российские корабли получили минимальные повреждения от близких разрывов 280мм снарядов «Позена» и «Нассау».
После отражения попытки прорыва все семь броненосцев обстреляли приморский фланг наступающих на Ригу германских войск, а проведенные в безопасной обстановке морские десанты ограниченными силами позволили остановить наступление и даже отбросить немцев на расстояние от 50 до 80 верст.
Поскольку сражение прошло в точном соответствии с предвоенными планами, а немцы не понесли фатальных потерь в кораблях первой линии, победа была воспринята как нечто само собой разумеющееся, принеся, однако, уверенность в души моряков-балтийцев. Первая победа над серьезным противником (о тяжелом повреждении «Гебена» русские, напомним, не знали) после неудач Японской войны реабилитировала моряков как в своих глазах, так и в глазах общества.
Повысилась и уверенность в себе Николая Второго. Поэтому, когда думские деятели под предводительством Гучкова и Милюкова  в феврале 1917 года попытались принудить Императора к отречению (мятеж был поддержан как армейской верхушкой, так и представителями «союзников», стремившихся предотвратить готовящуюся Черноморским флотом операцию по занятию Босфора), тот решительно отказался отречься от престола и был убит неустановленным заговорщиком.

Без царя в голове

Победа «Февральской революции» привела к катастрофической дезорганизации Российского флота. Подстрекаемые агитаторами самых разных партий, опьяненные «балтийским чаем» и безнаказанностью, матросы убивали офицеров, громили их квартиры, предавались грабежам. Особенно зверствовали команды четырех «Севастополей», ни разу не бывавшие в бою. Наименьший уровень дезорганизации показывали первый и Второй отряды Оборонительной Эскадры прикрытия минно-артиллерийских позиций, почувствовавшие полутора годами ранее вкус победы и слишком занятые боевой работой. Впрочем, инциденты происходили и там – назначенный вместо отсраненного «за монархические взгляды» адмирала Бахирева начальником над Оборонительной Эскадрой экс-Великий Князь Кирилл Владимирович, явившийся на борт «Гражданина» (бывший «Цесаревич») с красным бантом на кителе, во время же первоого же тренировочного выхода после одиночной ночной попойки выпал за борт и, по-видимому, утонул в холодном море. Тело найдено не было.
С одной стороны, монархическая идея как таковая за редким исключением имела слабый отклик в среде как матросов, так и (особенно после несчастливого визита Кирилла Владимировича) среди офицеров, но убийство Николая воспринималось резко отрицательно: да, перед своей смертью Николай Второй потерял авторитет в обществе, но не среди моряков эскадры, пользовавшейся его вниманием и благодаря его личному вмешательству в переоснащение старых кораблей ставшей единственой победоносной эскадрой флота.
Идеологический вакуум был внезапно заполнен в то время малочисленной и малопопулярной в обществе партией большеивков. Их тезисы о ненужности борьбы за британские и французские интересы были особенно актуальны после выскрывшейся вскоре роли, которую сыграли в перевороте и убийстве британский и французский посланники, а воровство и беспардонность дорвавшихся до власти буржуа отечественного розлива (питание матросов сразу после Февраля резко ухудшилось из-за почти моментально удесятерившегося воровства интендантов) превратили  неодобрение в черную ненависть, внезапно сплотившую кают-компании и матросские кубрики Оборонительной эскадры.
Дошло до того, что в кают-компании разжалованного из князей в простые генералиссимусы «Суворова» была зачитана и широко обсуждалась статья В.И. Ленина в газете «Рабочий Путь»: «Капиталист ради своей прибыли, ради превращения страны в свою личную гигантскую колониальную фабрику ничтоже сумняшеся готов бросить на алтарь и поражения, и победы, достигнутые миллионами человеческих жизней. Большевики всегда были непримиримыми врагами самодержавия по причине его прогнилости. Но капиталистов устраивала прогнилость, их не устраивали как раз те элементы здоровой эффективности, которые всегда есть даже в самом разложившемся государственном механизме***».

Флот на страже грядущей революции

Разумеется, кайзеровское командование не могло не воспользоваться развалом флота, усугубленного затянувшимся сверх всяких сроков ремонтом «Синопа» и «Чесмы». Было принято решение провести комбинированную операцию по прорыву в Рижский Залив с высадкой десанта на островах Моонзундского архипелага, с дальнейшим развитием в виде занятия Риги с моря. К операции были привлечены 10 новейших линейных кораблей Флота Открытого Моря, включая 15-дюймовый «Байерн», а так же флагманский линейный крейсер «Мольтке». Даже при отсутствии  революционного раздрая, Балтийский флот мог выставить против этой армады четыре дредноута и два «полтинника» – «Андрея Первозванного» и переименованного в «Республику» «Павла I»,  то есть  приблищительно вдвое меньшие силы.
Но были еще минно-артиллерийские позиции и эскадра их прикрытия
Захват Моонзунда, Риги и выход немцев к Санкт-Петербургу был совершенно не в интересах большевиков: латышские части находились под их влиянием, а основная часть пролетариата, на который опирались Ленин и компания, концентрировался в столице. Поэтому 27 сентября по старому стилю после политической работы «в низах», эскадра обороны МАП вышла в направлении минно-артиллерийских позиций под командованием не имевшего официально никакого статуса, но уважаемого и офицерами, и командами Бахирева. К ней присоединились «Андрей» с «Республикой». Дредноуты же, с анархизированными командами стояли у стенки и не делали попыток выйти в море.

Второе Ирбенское сражение

Первые попытки немцев протралить минные заграждения были зафиксированы в Ирбенском проливе 1 октября (по старому стилю) и проходили почти в точности по сценарию двухлетней давности. Единственным существенным отличием был тот факт, что «Воля» (бывшая «Екатерина II») и «Георгий Победноносец» вели огонь по германскому десанту, стремившемуся атаковать с суши наконец-то достроенные башенные батареи на мысе Церель, а сами батареи, на которых были установлены старые двухорудийные 12-дюймовые башни с «Суворова» и «Славы», вместе с «полулинкорами» сдерживали германские дредноуты. Огнем броненосцев и береговых батарей были тяжело повреждены «Кениг Альфред» и «Кайзерин» (на обоих вышли из строя носовые башни главного калибра плюс на «Альфреде» была разбита носовая оконечность), «Фридрих дер Гроссе» навалился на невытраленную мину, сохранив 19-узловый ход и хорошую маневренность. Однако немцы отступили – отсутствие маневра в узком проходе да еще и под огнем с берега, сводило на нет преимущество пяти новых дредноутов над двумя новыми, но устаревшими морально, тремя старыми и двумя очень старыми броненосцами
Казалось бы, Ирбенский пролив удалось отстоять. У русских были выведены из строя кормовая  и третья одноурудийная башня правого борта на «Гражданине», «Слава» лишилась всех бортовых башен на том же самом правом борту и второй дымовой трубы, «Суворов» принял до 600 тонн воды через подводную пробоину в носу, а черноморцы и «полулинкоры» имели относительно небольшие повреждения. Правда, две из трех береговых башен вышли из строя, но последняя, «Суворовская», могла вести огонь как по осаждающим перешеек германским войскам, так и по тем кораблям, которые рискнули бы повторить попытку прорыва. 

Кассарское побоище

Однако Ирбенская часть операции носила больше демонстрационный характер. 3 октября по старому стилю основные силы германцев, пользуясь отвлечением Оборонительной эскадры на юг, начали и довольно быстро осуществили форсирование пролива Соэлозунд, оттесняя русские эсминцы и поддерживавшие их крейсера «Громобой», «Россия», «Диана» и «Аврора» к востоку.
К этому времени 15-дюймовый «Байерн» и 12-дюймовый «Гроссер Курфюрст» получили повреждения на минах, так что в залив вошли только «Кениг», «Кронпринц» и «Маркграф», имевшие на борт по 10 мощных 12-дюймовых орудий, в сопровождении крейсеров, дивизиона эсминцев и большого количества тральщиков. Два не участвовавших в неудачном Ирбенском прорыве более старых линкора «Кайзер» и «Принц-регент Луитпольд» только подходили к Соэлозунду после того, как сопроводили «Фридриха», «Альфреда» и «Кайзерин» до безопасных вод.
Германской боевой группе противостояли два практически неповрежденных «полулинкора», имевшие в бортовом залпе двенадцать 12-дюймовых орудий на двоих и три броненосца времен русско-японской войны, чей залп на левый борт уменьшился до 24 9-дюймовых пушек, а на правый – до 20. Но немцы не принимали их во внимание, считая безопасными для 300-миллиметровой бони новых линкоров.
В общем-то, так оно и было. Но германские линкоры сопровождало большое количество более мелких кораблей и судов – от тарльщика до крейсера. Они и стали приоритетными целями 229мм броненосцев. И когда «Андрей Первозванный» уже горел от носа до кормы, а «Республика» погрузилась по самые клюзы, ведя огонь только уцелевшей кормовой башней, выяснилось, что методично делавшие свою работу броненосцы частью перетопили, а частью отогнали на неподбойный борт эсминцы и крейсера (артиллерийским огнем были потоплены 4 эсминца, 3 тральщика и легкий крейсер «Эмден»). Именно отход тральщиков и оказался решающим для исхода сражения.
«Кайзер» тоже горел, мешая концевым линкором вести огонь, кроме того, его 80мм пояс в носовой оконечности был пробит 9-дюймовым бронебойным снарядом на уровне ватерлинии, что значительно снизило скорость флагмана. При попытке обойти «Кайзера» «Маркграф», почти не поврежденный, напоролся на очердную мину, взорвавшуюся прямо под погребом боезапаса башни «Антон».
Адмирал Бахирев никогда не отличался нерешительностью. Поняв, что именно сейчас у него и его эскадры есть единственный шанс не только выжить, но и победить, он отдал несколько быстрых приказов, и старики пошли в свою последнюю атаку.  Не одни – за ними следовали «Громобой» и «Россия, затем «Диана» с «Авророй», а уже за крейсерами следовали полтора дивизиона новых эсминцев во главе с «Новиком».

Последний парад

Шедшая пятой  в колонне «Россия» распускала за кормой шлейф дымовой завесы, так что артиллеристы трех оставшихся в строю башен «Кайзера» и всех пяти – «Кронпринца» сосредоточили огонь на броненосцах, ответно засыпавших немецкие линкоры градом девятидюймовых фугасов. Опыт русско-японской войны свидетельствовал о том, что топить броненосец артиллерийским огнем – дело долгое, так что идущий на «Гражданине» де-факто, по праву авторитета командующий Оборонительной эскадрой Бахирев рассчитывал лично вывести крейсера и эсминцы на убойную дистанцию в 20-25 кабельтов. Но германские орудия были уже не те, что у японцев 12 лет назад.
Первым взорвался флагманский «Гражданин» - снаряд (вероятно с «Кронпринца», поскольку системы управления огнем «Кенига» уже практически не действовали вследствие полученых от многочисленных фугасов повреждений и пожаров) пробил барбет и взорвался внутри погребов. К этому моменту дистанция между отползающими (скорость «Кайзера» из-за повреждения винторулевой группы взорвавшимся под кормой фугасом не превышала 15 узлов) германцами и русской колонной составляла всего 55 кабельтов. Немцы начали разворот, но снаряд с настырной и не желающей тонуть «Республики» достал-таки до кормы «Кронпринца» временно лишив его управления и сбив скорость до  еще более скромных 12 узлов. Это положило конец колебаниям комадира «Суворова» Галлера, уже подумывавшего о прекращении атаки и отходе. Через 15 минут, на дистанции 48 кабельтов, «Суворов» лишился носовой башни, а еще через 5 минут вывалился из строя, продолжая стрелять левым бортом и введенной в действие кормовой установкой.
«Слава» пошла ко дну на дистанции 36 кабельтов, до последнего ведя огонь. Эстафету перехватил «Громобой», удачным выстрелом носовой девятидюймовки заклинивший  предпоследнюю функционировавшую башню «Кенига». К этому времени на обоих немецких линкорах горело уже все, что могло гореть и даже то, что гореть не могло, что имело весьма негативные последствия для точности и плотности огня противоминного калибра. Из шести выскочивших из дымовой завесы на дистанции 30 кабельтов завесы русских эсминцев вышли в атаку пять, выпустив в залпе 36 торпед. Четыре из них попали в слабо управляющийся «Кронпринц», две – в «Кениг», одна, пройдя между дредноутами, поразила легкий крейсер «Аугсбург». Пытавшиеся помешать атаке «Страсбург» был поражен четырьмя 229мм снарядами «Громобоя» и «России» и добит «Дианой» и «Авророй»
«Кронпринц» опрокинулся и затонул спустя пятнадцать минут, погибла большая часть экипажа. «Кениг», уже не преследуемый, форсировал Соэлозунд и уже ночью в процессе заведения пластырей был торпедирован британской подлодкей «С-26» под командованием лейтенанта Дауни.   
Русский флот в Рижском заливе фактически лишился всех тяжелых кораблей в Рижском заливе, тогда как у немцев еще оставалось два неповрежденных линкора и один линейный крейсер.

«Братишки, наших бьют!»

Стоявшие в Гельсингфорсе новые линкоры пребывали в бурлении. Пользующиеся на них подавляющим влиянием анархисты сами не знали, чего они хотят (за исключением кокаина, водки, баб и еще немного порешать «драконов»). Известия из Рижского залива произвели эффект, схожий с эффектом пачки дрожжей, брошенных в выгребную яму.
Еще недавно отказывающиеся выходить в море матросы митинговали, требуя немедленно выйти на помощь погибающим на Кассарском плесе товарищам. Адмирал Пилкин, находясь в полнейшем раздрае, приказал готовиться к походу. Разведение паров заняло целые сутки, выучка и дисциплина команд была ужасной, и адмирал Пилкин считал предстоящий поход всего лишь способом погибнуть с честью.
Однако сам факт подготовки к походу четырех дредноутов и крейсерского отряда, не укрывшийся от германской разведки, привел к личному приказу императора Вильгельма отвести от Моонзунда линкоры и эвакуировать топчущийся под Церелем и несущий огромные потери от огня с моря корпус фон Катена.
Принявший командование вместо погибшего на «Цесаревиче» Бахирева контр-адмирал Старк был озадачен предоставленной ему, как казалось, передышкой. Лишь к вечеру пришло сообщение авиаразведки об амбаркации германских сухопутных войск и уходе на базу германских дредноутов. Именно тогда была написана знаменитая «Записка Старка», постулирующая бесполезность крупных артиллерийских кораблей в условиях Балтики ставшая, несмотря на службу Старка у адмирала Колчака в годы Гражданской войны и последующую эмиграцию, основой военно-морской доктрины РККФ****.

Последний бой «Мольтке»

Несмотря на то, что Моонзундское сражение было проиграно Германским флотом, его последний аккорд ознаменовался примером беззаветного героизма немецких моряков. Поскольку как поврежденные, так и не получишие повреждений линкоры германского флота были спешно отозваны в Пиллау, легкие крейсера и большая часть эсминцев обеспечивали переход тяжело поврежденных «Байерна» и «Курфюрста», то  для эскорта уходящих от острова Эзель транспортов с войсками командование германского флота выделило только штабной линейный крейсер «Мольтке» и три крейсера с 15см артиллерией – «Карлсруэ», «Нюрнберг» и «Франкфурт». Почти сразу после окончания погрузки войск, в 20 милях от о. Эзель конвой с войсками (включая ок 10 тысяч захваченных на острове русских пленных) был встречен неожиданно для обеих сторон выскочившей из тумана эскадрой русских дредноутов.
Конечно, команды русских линкоров не имели боевого опыта, при этом отличаясь отвратительной подготовкой и дисциплиной. Но тот факт, что одиночный линейный крейсер, польуясь единственным своим преимуществом - в скорости хода – ценой своей гибели не только дал уйти всем транспортам и двум из трех крейсеров («Карлсруе» погиб в бою с пытающимися обойти «Мольтке» и добраться до коновя «Рюриком», «Баяном» и «Макаровым»), но и привел в состояние полной небоеспособности один из четырех линкоров («Гангут»), не может обьясняться иначе как высочайшим профессионализмом и высочайшей отвагой капитана первого ранга Хугаса и всей команды линейного крейсера.
Некоторым утешением русским служит факт пленения спасшегося с «Мольтке» начальника штаба десантного корпуса фон Чишвица.

Краснознаменный флот

Поскольку линкоры все-таки удалось выпихнуть в море и даже провести на них относительно успешный бой, командование Балтийского флота решило оставить три из них на дежурстве, надеясь в море подтянуть дисциплину на кораблях, а остатки оборонительной эскадры отвести в Петроград для ремонта  и отдыха команд. 12 октября избитый «Гангут», потушивший пожары «Андрей», наскоро залатавшие пробоины и откачавшие воду «Суворов» и «Республика», не имеющие повреждений «Воля» и «Георгий Победнонсец» в сопровождении крейсеров и части эсминцев вошли в Неву, не спуская боевых красных флагов.
Без сомнения, вход в город большевизированной эскадры был учтен истинными авторами плана Октябрьского переворота генералами Потаповым и Бонч-Бруевичем. Именно с их подачи и, вероятнее всего, под впечатлением, вызванным красными флагами на кораблях, В.И.Ленин и написал свое знаменитое: «Вчера – рано, завтра будет поздно».
Опьяненные победой и до кровавых мальчкиов в глазах ненавидящие «февралистов» моряки эскадры стали главной движущей силой Октября, обеспечив как подход через мосты рапропагандированных большевиками частей, так и занятие ключевых для успеха восстания обьектов. К сожалению, ревоюция и последовавшая за ней Гражданская война, разведшие и матросов, и офицеров по минимум трем разным лагерям, открыли более чем десятилетнюю полосу безвременья для российского флота.

+14


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Внутренний дворик » All-Bug-Gun по-русски