Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего


Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего

Сообщений 11 страница 20 из 42

11

Глава 9. Лесное сафари

28 октября, 2065 год, 20-30. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская хартия». Лесной массив в 110 километрах к западу от жилого городка Рудня.

          Тяжёлый внедорожник, не обращая внимания на непогоду, упрямо нёсся по лесной дороге. Рассекая бронированным корпусом льющийся с неба поток, с трудом пробиваемый даже слепящими конусами ксеноновых фар, он всё дальше уводил колонну от города. Покачиваясь в жёстком кресле, Игорь Шмель безо всякого интереса глазел в чёрное, разрисованное дождём окно. От досады хотелось выть. Чёрт бы побрал этого Кравчука, так не вовремя подвернувшегося со своей безумной идеей лесного сафари. Может в другое время Шмель и был бы рад такому приключению, сулящему хоть какое-то разнообразие в скучной зимней жизни, изолированного от большого мира, городка. Но вышло так, что именно на завтрашний вечер, смог он, наконец, договориться о встречи с неуступчивой до этого дня Снежанкой.
          Долго подбирался он к гордой и своенравной шестнадцатилетней девчонке. Появление новой секретарши в городской мэрии, с самого начала окуталось какой-то тайной. Но Шмель не зря слыл лучшим оперативником в СБ обеих российских группировок. Снежана появилась в Рудне к началу лета. Родившаяся на Телусе дочь днепропетровских эмигрантов, перенявшая от матери чёрную, почти цыганскую красоту, вызывающе подчёркнутую необыкновенно белой кожей, девушка обладала полноценным гражданством в «Новой цэ Европе»… или в «Сладкой парочке», как презрительно именовалась в русских группировках, добившаяся экономической независимости польско-украинская «Хартия». После гибели родителей, видимо, не совсем нормальный и честный дядя, по матери, уже через год сплавил девчонку в их позабытую Богом дыру, почти на самую границу Промзоны. Узнав девушку поближе и оценив её характер, Шмель быстро догадался, по какой причине это произошло. Девчонка, несмотря на юность, разбиралась с приставучими кавалерами очень решительно. Ей, правда, невдомёк было, что большую часть работы, в этом тактичном и непростом вопросе, взялся тянуть, гордо убеждая себя, что совершенно бескорыстно, сам Шмель. Слишком много скучающих по новым ощущениям городских кобелей слетелось, как поначалу всем подумалось, на бесхозный корм. Некая корысть была и у него, но добиваться её исполнения, он, временами поражаясь сам себе, твёрдо решил самым честным и, что ни на есть, порядочным путём. Всё же цепанула его чернявая хохлушка не по-детски… И шанс у тридцатипятилетнего оперативника, кроме мужественного приятного лица, обладавшего и красивой спортивной фигурой, на это имелся. Даже сам Смольский, элегантный красавец и признанный дамский сердцеед, а по совместительству начальник их Службы Безопасности, временами косился на него с ревнивым подозрением. К счастью дорожки их не пересекались, сорокавосьмилетний босс предпочитал женщин далеко за школьно-институтские возрасты.
          Но одна проблема всё же оставалась и беспокоила она «новоиспечённого Отеллу», с ужасом обнаружившего в себе почти Шекспировскую ревность, очень даже серьёзно. Хорёк, надутый шляхтич, временами выводил его из себя. Администрацию собрал, как в областном центре и всё больше таким вот девкам и молодым женщинам благосклонность выказывал. Скольких он перепортил, особым секретом не являлось. В тишине полутёмного салона, Шмель жёстко скрежетнул зубами. Не дай Бог опять полезет… Хотя после того, как Игорь – один из замов по Безопасности «Союза колониальных промышленников» – вполне определённо высказал свои серьёзные намерения, выразившиеся в обещании закопать не в меру ретивого педофила, наглости у городского мэра всё же поубавилось.

          Шмель сам не ожидал такого. Опытный оперативник, немало повидавший за время службы, пропустивший через свои руки не один десяток женщин, ещё вчера, с презрительным смехом встречающий любые разговоры о «тихом семейном гнёздышке», потерял голову словно рядовой сопливый стажёр. Насмешливый взгляд огромных чёрных глаз, презрительный изгиб чувственных коралловых губ и острый как бритва язычок, которым Снежанка встречала любые попытки пролезть в её интимную жизнь, могли сконфузить кого угодно. Видимо, в отместку за излишнюю самоуверенность, жизнь Шмеля и совершила свой кульбит, ведь всё когда-нибудь случается в первый раз. Как ни старался он выбраться с этой густо засахаренной сладкой трясины, ничего поделать с собой не мог. Если летом, хоть как-то выручала работа, то осенью стало совсем невмоготу.
          Бессонными ночами Игорь часто выкуривал едва не до полпачки. Он презирал себя, за то что спекулируя служебным положением, стал появляться в мэрии едва ли не каждый день. Быстро решал выдуманные им самим же вопросы и до вечера глупо отирался в большой, шикарно обставленной приёмной городского главы, не обращая внимания на понимающие взгляды и тихие смешки за спиной. И всё ради того, чтобы дождаться нескольких язвительных фраз в свой адрес, да хоть на мгновенье окунуться в непроглядные глубины самых чёрных глаз на свете. И ничего поделать с собой Игорь Сергеевич не мог. Усугублялось всё тем, что Снежанка, со свойственной этой половине человечества мудростью, дело это сразу же просекла и веселилась теперь не стесняясь.
          Кусая от нетерпения кулаки, Шмель не сдавался. Со своей стороны также подметил, что девчонке всё же льстит внимание известного и уважаемого человека. Многие… и даже в польской мэрии, чего уж греха таить, его откровенно побаивались, и это сулило определённые перспективы на будущее.
          И вот это свершилось. Наконец, удалось растопить ледяное сердечко и добиться столь долго лелеемого свидания. Пока, правда, в небольшой кафешке и то в пределах видимости гостиницы-общаги, где проживало большинство рабочего населения мэрии. Но ничего! Шмель и не думал хандрить по этому поводу – это только начало, а уже дальше… теперь он своего не упустит. А пока, впереди целый вечер наедине, без глупых перешептываний и осуждающих взглядов. От одной только мысли об этом, с самого утра томительно жгло в груди и он начинал глупо, без всякой причины улыбаться. И тут… – как гром с ясного неба… – Кравчук, блять, рейнджер галактический, со своей охотой!!! И теперь Игорь вынужден трястись по размытым грунтовкам, с выражением глубоко служебного рвения на почерневшем от ярости лице.
          Смольский, начальник Безопасности «Союза», лично вызвонил Шмеля около часа дня. Тоном, не терпящим прекословия, распорядился прибыть в Штаб группировки и представиться Кравчуку, после чего поступить в его полное распоряжение на трое суток. Бирюков, видите ли, слёг с температурой под сорок. То ли перепил бывший десантник, то ли ещё что, по хитросделанной части придумал. Спорить оказалось бесполезно. Приехал Замминистра Гражданской Промышленности всего колониального сектора Российской Федерации – какие уж тут споры. Как ужаленный скорпионом в пятку носился Шмель до самого вечера… Хотя бы успеть объясниться. Кровь из носу ему было важно самому рассказать всё готовившейся к встрече Снежанке – не звонить же девушке на работу. 
          Принципиально, вопрос с транспортом решился быстро. Оба директора оказались на месте, а их представительские микробусы, как нельзя лучше подошли к случаю. Броневик сходу пожертвовала «Корундовская» безопасность. Но сколько бумаг пришлось подписать на выезд в демаркационную зону Периметра… Без бумаг нельзя, не дай Бог армейский патруль – позора не оберёшься. И без серьёзной вооружённой охраны никак. Только оформление разрешения на получение автоматических стволов, заняло почти два часа. Потом согласование протокола и время выезда с администрациями управлений – гость статусный, минимум по Заместителю Гендиректора представь. От обоих контор вышли Ромик Хватов и Коля Сургутный, тут повезло, хоть «комитет по встрече» сговорчивый подвернулся. Ребята согласились прикрыть его на полчаса.
          А около шести вечера, за пятнадцать минут до окончания рабочего дня мэрии, последний гвоздь в Шмелёвский гроб увядающей личной жизни, вколотило министерское алаверды – без охотничьей собаки «охота не охота»! Впору хвататься за верёвку, а лучше за поводок... и самому вместо гончей… Какая нах охотничья собака зимой в Промышленной зоне?! Здесь же не те совсем охотники, не могут они на выходах, ещё и собак охранять. Министерский офисный планктон совсем поляны не сечёт. Пришлось опять срываться с места. Хорошо, частенько летом зависал с проверкой нового склада и местный «доберман», здоровенная упитанная псина со странной кличкой Борман, немного привыкла к нему. Морда, правда, слишком добрая и ухо одно висит, как у дворняги, но ничего, ночью прокатит, а утром в торфе вымажется и получится, как отяжелевшее, типа… Барина, хозяина склада, к сожалению на месте не оказалось, но сам Борманюга вроде даже обрадовался и дурацких проблем создавать не стал…
          Только здесь, в вездеходе сопровождения, Шмель смог, наконец, обрести некоторое состояние душевной усталости и покоя. Лишь безумно было жаль завтрашнего вечера, который, пару часов назад, насмешливо подмигнул ему из-за угла последней городской улицы. Мысли опять сползли к отложенной встречи. Он собирался предложить своей Снежане, вполне серьёзные отношения. Ему тридцать пять, и есть устойчивое положение с блестящими перспективами на будущее. Может и Кравчук этот, в кассу пойдёт. Попасть на заметку к руководителю такого ранга дорогого стоит, да и Бирюковым последнее время начальство недовольно. Вот и перспективка рисуется, пусть на пока, в первые замы. Будет, на самом деле, что предложить будущей жене. Последние недели чёрненькая хохотушка занимала все его мысли... Шмель вздрогнул и вполоборота оглянулся на дремлющих в креслах попутчиков. Поняв, что никто за ним не наблюдает и не подслушивает его крамольный разговор самого с собой, расслабленно откинулся на спинку сиденья.
          Втайне, он уже начал строить планы по переводу девчонки на работу в «Союз». Смольский конечно Дон-Жуанище ещё тот, но в пристрастии к малолеткам до сих пор замечен не был. Этому мартовскому котяре опытных тигриц подавай, да чтоб с когтями. Ходят слухи… Шмель на всякий случай опять покосился на всхрапнувшего на резком повороте соседа, последний интерес его к военным коммерсам потянулся. А там есть чем поживиться, тёток видных много, одна бешенная особистка чего стоит. К сотрудникам военной контрразведки, Шмель пятнадцать лет отпахавший в органах ОСБ, имел, уже по определению, не самое доброжелательное отношение*. Но удивляло его отнюдь не это. К такой «подружке», несмотря на молодой её возраст, Шмель и на километр не подошёл бы. Пусть Смольский зубы ломает. Помимо воли, мстительная улыбка за бесцельно пропавший вечер, тронула обветренные губы.
          На крайняк, не получится с нормальным местом у них, то «Корундовские» друзья вряд ли откажут. У них вообще НачБез пожилой, в солидном уже возрасте отставной гэбэшный генерал с Первого главка. Коржавин к женщинам был совершенно равнодушен и нейтрален, чем крайне выгодно отличался от вечно молодящегося Смольского и тем более от остромордого, похожего на упитанного хорька, мэра. У Шмеля, при воспоминании о его слащавом зализанном лице, с вечно шныряющими по сторонам сальными глазами, непроизвольно сжались кулаки. Вспомнились липкие, раздевающие взгляды, какими, провожал тот стройненькую фигурку его пассии, её неторопливо покачивающиеся ещё только набиравшие женскую зрелость бёдра. Шмель совсем недавно пропагандирующий свободную, без обязательств, любовь, вдруг неожиданно для себя, стал лютым единоличником. И к бабке не ходи, если бы не он, со своими неожиданными чувствами, пришлось бы Снежанке опробовать на мягкость мэровский матрас…
–Узнаю что, убью, – скрежет зубов оторвал соседа от некрепкого сна. Старый «Союзный» проводник-следопыт Иствуд удивлённо закрутил головой. Шмель приветливо кивнул ему:
–Спи пока, бродяга. Твоя работа дальше будет.
В душе он отлично понимал, что до мэра, даже ему, далеко не последнему человеку в гарнизонной Безопасности, просто так не добраться и от этого злился ещё сильнее...

          Впереди идущий внедорожник, дыхнув «стопаками», остановился и следом послушно замерли оба микроавтобуса. Шмель, заранее поднимая воротник, с неохотой высунулся наружу. Машины стояли на узкой, укутанной лесной тьмой грунтовке. Прилегающая к колее полянка, выхваченная фарами вездехода, делала это место просторнее и будто бы светлее. Хотя ветер бушевал здесь не так свирепо, как при выезде из города, его громкий сиплый вой и треск качающихся высоко над головами деревьев, не давали забыть о том, в какое неподходящее время года затеяна эта дикая охота. Игорь спрыгнул с высокой подножки и поёжился, слишком разительным оказался контраст с тёплым и тихим салоном и вдруг почувствовал, как что-то тяжёлое и дрожащее прижалось сзади к ногам. Он обернулся. Борман, выскочивший следом из машины, испуганно тыкался в него боком.
          Глухо захлопали остальные двери и на дорогу высыпали люди. После недолгих переговоров, началась выгрузка  имущества. Личный фотограф приехавший с Кравчуком едва успевал сверкать встроенной вспышкой – «Кравчук возле машины…», «Кравчук в бинокль смотрит в сторону леса...», «Кравчук возле охотничьей собаки...». Осознавая важность проводящегося мероприятия, Борман терпеливо ждал, но сразу после окончания последнего акта фотосессии, воровато покосившись на Шмеля, быстро исчез в темноте.
          Наконец снаряжение и оборудование, необходимое для ночёвки и самой охоты, было выгружено и перекочевало на спины охотников. Даже Кравчуку достался среднего размера, не самый тяжёлый рюкзачок.
–Замминистров здесь больше нет – не уставал повторять счастливый охотник, – всё должно быть по-настоящему.
          Он приосанился, поморщился от летящего дождя и снега, и подал негромкую команду. Колонна из тринадцати человек одетых в одинаковый зимний камуфляж дрогнула, замерла на секунду и нестройным шагом, вразнобой покачивая выступающей из-за голов поклажей, медленно стала вползать в лесную стену. На дороге, в неровном, резко очерченном фарами световом пятне, остались только три больших машины. Но через пару минут и они, густо вздохнув выхлопными трубами, тяжело развернулись и, резко набрав скорость, пропали из виду. Синее выгоревшее облако, окутывая ближайшие кусты, быстро растворилось в вернувшейся темноте. Лишь ветер продолжал гнуть вековые сниги, с безумной и бессмысленной яростью обламывая сучья и щедро засыпая длинными иглами опустевшую дорогу.

*   *   *

          В лесу было тихо. Воздушный ураган бесновался где-то на верхних этажах, иногда напоминая о себе дождём сбитых шишек и веток. Отряд вёл Иствуд, один из старейших ветеранов «Союза». Иствуд, к своим пятидесяти пяти годам, совершенно не растерял охотничий нюх и отличную физическую закалку. Чуть сзади шёл сорокалетний Володя Дрогач – ходок тоже не из последних. Внимательно подсвечивая путь мощными тысячеватниками, они уверенно продвигались вперёд. Дыша им в затылок, не отставая ни на шаг, шли два корундовских бойца группы огневой поддержки, вооружённые одинаковыми пулемётами с ленточной подачей и толстыми укороченными стволами. Такой же боец-пулемётчик, с надвинутым на один глаз прибором ночного видения, прикрывал замыкающего. Идущий им, давно поседевший и разучившийся зазря болтать Тихий, не отрывал глаз от мерцающего монитора датчика движения. На нём всё: тыл, фланги, если что и направляющим команду успеет подать. Работы много, любоваться жуткой картиной зимнего леса, полностью утонувшего во тьме, некогда, – лишь иногда привычным движением он возвращает назад сползающий под руку калашниковский укорот. У всех остальных охотничьи карабины, приспособленные под стрельбу тяжёлой картечью. В середине колонны сам Кравчук, с двумя министерскими сотрудниками, один из которых и исполнял роль фотографа. Оба гостя, приглашённые из администрации «Корунда», Коротков и Сургутный, шли следом. Отключив на лёгких шлемах ПНВ и тепловизоры, все с интересом светили по сторонам фонарями. Угрюмая таинственность чёрного леса, сжавшая группу в тонкую нитку, создавала неповторимый вкус ужаса и восторга. Одна только мысль о том, что зимней ночью ты подходишь к периметру телусской Промзоны, заставит трепетать чьё угодно сердце, ведь до последнего армейского КПП, с постоянным зимним блокпостом, они не доехали всего километров сорок.
          Через полтора часа дорога пошла под уклон. Высокие, жёлтые в лучах фонарей стволы сниг, всё чаще менялись на мрачные, густо затеняющие всё вокруг гигантские хмары. Группа подходила к болотам. Не тем Великим, что тянутся на тысячи километров дальше к северу, это всего лишь заболоченная пойма Джэрэн-Мо, что в переводе с местного означало «Гнилая вода». Промерзала река лишь в очень морозные зимы. Опасное зверьё на левом берегу встречалось редко и проводники, пробираясь так медленно и осторожно, больше создавали подобающий антураж для высоких гостей, желающих почувствовать всё напряжение дальнего выхода, чем действительно опасаясь каких-либо неожиданностей. И всё же в ночных телусских болотах есть, что-то чарующее не только для новичков.
          Но на этот раз в исхоженном вдоль и поперёк маршруте, было что-то для бывалых следопытов необычное. Первым заволновался бегущий спереди Борман, жалобно заскулив, он покинул своё место впереди колонны и прибился к середине, стараясь держаться поближе к Шмелю. Игорь, оправившийся от любовного томления, с интересом шарил мощным лучом по сторонам и обменивался впечатлениями с коллегой из «Корунда». 
–Это что. Я два года назад, в командировке за дальний рубеж выходил. Вот там я тебе скажу великаны. Прикинь… нас пять человек в группе было, а ствол до середины даже не смогли обхватить.
–Я тоже слышал, что есть деревья, где и пятнадцати мало будет. Так что, тут действительно мелочь растёт – собеседник Шмеля, Сашка Коротков презрительно сплюнул и демонстративно отвернулся от нависшего над самой тропой толстого искривлённого ствола.
          Неожиданно дистанция до впереди идущего возросла, это проводники, о чём-то коротко посовещавшись, решили ускорить шаг. К самой трясине подходить не стали, отвернули в сторону, обратно на высокую тропу, идущую по сухому лесу. Один только раз, чей-то фонарь, прорезав чахлую хвойную поросль, выхватил бесконечную грязно-бурую гладь, парящую молоком в чёрном морозном воздухе. Обрамлённая стеной подвысохшего камыша с буйно свистящим в нём ветром, она произвела жуткое впечатление, дыхнув на притихших людей нестерпимой, после чистого лесного воздуха, вонью.
          Наконец дорога опять пошла на подъём и через полчаса ночные путешественники вышли на большой свободный от зарослей пригорок, с двумя приблудившимися, посередине, снигами. Плоская вершина поляны позволяла с комфортом разместить палатки базового лагеря. Иствуд, встав в центре почти идеально круглой поляны, демонстративно сбросил на землю объёмный рюкзак.
–Всё… на месте! Разбиваем базовый лагерь. Здесь переждём ночь, утром уйдём в болота. Здесь же и днёвка будет.
          Охотники потянулись к главному проводнику, опуская рядом с ним тяжёлую поклажу. Иствуд руководил и быстро распределял рюкзаки по принадлежности, составляя один к другому. Тут же, раскрывал некоторые, вытряхивая свёртки и контейнеры, в первую очередь необходимые для сигнального ограждения территории. Опять засверкала голографическая вспышка...
          Закончив с вещами, опытный охотник быстро раскидал обязанности по разбивке лагеря и спустя небольшое время вокруг закипела работа. Дождь со снегом не стихал, но всё вокруг было настолько пропитано влагой, что это не имело уже никакого значения. От грязи спасало лишь то, что земля была щедро убрана толстым слоем давно высохших иголок. Ветер не мешал, он лютовал где-то над лесом и сюда долетали лишь слабые редкие порывы.
          Иствуд, не доверяя никому ответственную работу, – размечать участки под активные датчики движения, сам занялся защитным периметром. Следуя его указаниям, Тихий с Трактористом забивали в податливую не успевшую глубоко промёрзнуть землю несущие трубы, в которые вставлялись стержни с датчиками. Сам он быстро крутил регулировочные винты, направляя и настраивая приёмно-передающие блоки.
          Один из бойцов-пулемётчиков, оставив оружие в быстро установленной пирамиде, трудился наравне со всеми. Двое остальных, внимательно следили за местностью. Борман, правильно понимая свою главную собачью задачу, настороженно ходил кругами, не беспокоя работающих людей. Шмель с напарником и коллегой из «Корунда», занялся установкой палаток. Кравчук, сбросивший сразу лет двадцать, с горящими от восторга глазами бегал вокруг, стараясь поучаствовать во всех делах сразу. Следуя за его перемещениями, постоянно сверкала вспышка.
–Что это за датчики, почему так неравномерно ставишь? – вдоволь наруководившись установкой одной из палаток, добрался он и до защитного периметра. Иствуд, собравшийся чертыхнуться в ответ, вовремя заметил кулак, который незаметно для других показал ему оказавшийся вблизи Шмель. Убрав с лица недовольное выражение, главный проводник обречённо вздохнул и выпрямился. Промокнув рукавом смешавшийся с холодным дождём пот, покосился на продолжавшего следить за ним Шмеля и монотонно, словно на занятиях с новичками-курсантами, забубнил:
–Главное, обеспечить устойчивость приёма направленного сигнала с одного датчика на другой. Цепь должна быть замкнута. Вот принимающий элемент – он небрежно ткнул пальцем в чёрный раструб небольшого объектива – вот передающий... Рассеивание полтора градуса, уверенный приём до десяти метров, но в нашем случае, под дождём, лучше иметь не больше шести. Тогда, активированные РМ-элементы датчиков создадут с внешней стороны периметра сплошное объёмное поле, шириной под сорок метров и такой же высоты. Система не самая новая, зато отработанная и очень надёжная. При обнаружении любого изменения в фиксированных полем контуров, сигнал подаётся на экран управления...
Заметив, что Шмель отвернулся, Иствуд тут же свернул лекцию. Ещё раз махнув по лицу грубой заскорузлой ладонью привыкшего к тяжелому физическому труду человека, он с заметным раздражением проговорил:
–Давайте я продолжу работу, а то вам долго ждать придётся.
Повернувшись спиной к Кравчуку, давая понять, что разговор окончен, занялся регулировочными винтами. Но закончить ему опять не дали. На этот раз один из наблюдателей. Он поднял руку, и громко прокричал:
–Внимание! К бою!
Не задавая излишних расспросов, как хорошо отрегулированные безмолвные механизмы, побросав дела, охотники бросились к оружию. В наступившей тишине, сухо заклацали затворы. Люди в основном опытные и повидавшие немало, привыкли выполнять команды быстро и без ненужных обсуждений. Кравчук, заражённый всеобщим настроем суетливо переломил свою «музейную» вертикалку, проверяя наличие в стволах зарядов. Сразу трое подбежали к подавшему сигнал охраннику, остальные деловито рассредоточились, разбирая оставшиеся направления. Последним подхватил свой автомат Иствуд, так и не успевший добить наладку последнего датчика.
          Неминуемое в таких ситуациях волнение, впрочем, быстро улеглось. Тревога оказалась, если и не совсем ложной, то сильно напоминающей такую. Просигналивший об опасности корунд, ничего определённого сказать не смог. Что-то показалось… вроде какая-то тень мелькнула среди стволов… какой-то странный шум... В общем, ничего определённого он не видел, но выполняя инструкцию, сигнал всё же подал. Разозлённый Шмель, возвращая автомат на предохранитель, чуть не споткнулся о Бормана. Глядя куда-то в темноту, пёс поскуливая, пятился к палатке.
          Иствуд, одарив «паникёра» презрительным взглядом, сплюнул и, матюгнувшись, поспешил вернуться к датчикам, автомат стволом вниз, закинул за спину. Как никто другой он понимал важность своей работы. В такой темноте, даже в свете прожекторов, при всё более сгущавшемся тумане, скоро разглядеть что-то дальше десяти шагов будет весьма непросто.
–Периметр огородим и вздохнём спокойно. Не должно здесь быть тварей. Чай не Промзона… и до болот километра два, не меньше – ворчал проводник подошедшему Шмелю.
          Через полчаса всё было готово – периметр огорожен, датчики отрегулированы и активированы, три палатки возведены и закреплены на растяжках. Большая со спальными местами для самих охотников, другая для боеприпасов и генератора с оборудованным диспетчерским постом дежурного и третья, совсем маленькая с биотуалетом, была растянута значительно ниже и своим камуфлированным окрасом едва уже просматривалась, возле самой границы сигнального периметра.
–Бля… её с утра, с похмелья, хрен найдёшь. Так в лес и усвистишь. Как говорится, прямо в раскрытую пасть… – под общий хохот прокомментировал эту особенность разбитого лагеря, уже совсем демократизировавшийся Кравчук.
–Не боитесь, Иван Григорьевич, сигналка у нас умная, заметит и вернёт, вежливо, но с намёком…** – поспешил, под продолжающийся смех, уверить его Сургутный. Иствуд вдавил кнопку пуска и электронная система «Барьер 35», отыграв замысловатую трель и, весело подмигнув зрителям зелёными полосками индикаторов, заступила на охрану. Первый дежурный оператор Дрогач, туго подкачав микро-компрессором кресло из высокопрочного и мягкого суспензионного стамилана, уселся к монитору. Иствуд определил, что в три ночи, за два часа до общего подъёма, его сменит Тихий.
          Оставив одного из пулеметчиков с дежурным, оголодавшие охотники, спасаясь от летящей с неба снежной измороси, сгрудились возле стволов высоких деревьев, с нетерпением наблюдая за проводниками, начавшими готовить походный ужин. Засвистел, разгораясь, сухой спирт, быстро и без остатка отдавая тепло брикетам активированного угля, и очень скоро с нанизанного на шампуры мяса потекли первые капли шипящего жира. Тонкий аромат красного вина и добавленных специй потёк между палаток. Кравчук, забывший о своём высоком положении, радовался и счастливо улыбался, как маленький ребёнок. Шмель, внимательно наблюдавший за ним, решил, что время подошло.
–Мне кажется уже в самый раз, Иван Григорьевич – он выразительно хлопнул по широкой с бархатным теплоизоляционным покрытием фляге, вытянутой из отдельно стоящего рюкзака, – давайте все в палатку.
Замминистра спорить не стал.
–Но только, чтоб беленькую… национальную.
Идея, бурно одобренная абсолютным перевесом голосов, была сразу воплощена в жизнь. Глухо застучали неломающиеся керамические стаканы.
–Посуду не греем, давайте сразу по второй.
–Шмелёв, ты что, споить нас в усмерть решил и спать уложить, в целях безопасности… – нарочито строгим голосом отозвался на это предложение Кравчук. Шутка возымела успех, все стали протягивать освободившиеся стаканы и вместе со смехом ушло и напряжение. Поляна наполнилась шумом.
–Вот кто бы, что не говорил, а ночной зимний лес это что-то… Мы вот в прошлом ещё году, с женским коллективом как-то собрались… – Кравчук снизил голос, чтобы было слышно лишь ближайшему окружению и под очередной всплеск хохота, уже для всех добавил – вобщем было это в первый и последний раз…
Инициативу начальства быстро подхватили.
–А к нам два года назад, уже в декабре, комиссия от Совета учредителей приехала. Ну, Папа и предложил их под выходные на природу вывести… 
Перебивая друг друга, собеседники торопливо рассказывали смешные и занимательные истории происшедшие с ними, или близкими друзьями на подобных охотах. Наконец, подловив подходящий момент, Кравчуку удалось втиснуться в общий гомон со своим, специально заготовленным для таких случаев, рассказом.
          В палатке наступила тишина. Только «повар» и помогающий ему один из бойцов охраны продолжали выкладывать посуду, вскрывали банки с консервами и едва слышно переругивались. Чем-то недовольный Иствуд, раздраженно шипел на них. 
–В общем, случай этот был под брошенной шахтой Окмаранской. Есть такое местечко в верховьях Тальмени. Знаете наверное? – Кравчук привычно обвёл слушателей вопросительным взглядом. Кто-то согласно кивнул.
–Знаем, знаем... Речка эта, недалеко от каменного леса в Нур-озеро впадает.
–Бывали в тех местах. Занесло Вас однако…
Поощрённый всеобщим вниманием, Кравчук довольно заулыбался, глаза его посветлели и заискрились весёлыми огоньками
–Так вот... Шли мы туда, спецом на двугорбого кабана, его ведь больше не возьмёшь нигде. Группа у нас даже поменьше сегодняшней была...
Он чуть заметно зашевелил губами, производя в уме какие-то несложные подсчёты.
-Точно! Одиннадцать человек нас было, вместе со мной. Егерей, что с нами были, заранее отправили тропу выявить, место водопоя примерно знали. Дело-то в августе было, жара и духота, как щас помню, неимоверные. Вышли, как положено в четыре, до рассвета, и к шести уже на место подошли. Егерь там один среди нас был... Ох, специалист редкий, прямо дока по всякой местной твари. Полукровка, только обрусевший полностью – Кравчук увлёкшийся рассказом, даже восхищённо почмокал губами. Совершенно забыв о своей недавней важности, он полностью окунулся в атмосферу охотничьих воспоминаний.   
–В общем, определил он нам места боевые вдоль вычисленной тропы… с одной стороны естественно, чтобы под огонь друг друга не попали. Заросли травяные там ого-го какие, в метре ничего не разглядишь, только по слуху. Систему сигналов мы ещё загодя оговорили, ну и разошлись парами по позициям. Всё по-взрослому, как у армейских снайперов, знаете как, один бьёт, другой прикрывает... Места-то, сами понимаете, не детские…
Кравчук, подходя к главному месту рассказа, как обычно, сделал небольшую паузу, вроде как за сигаретами полез. Достал, зажал губами, но прикуривать не стал, исподволь обводя довольным взглядом притихших слушателей. Ради таких моментов стоит терпеть любые трудности и неудобства, что случаются в охотничьей жизни.
–А мне, надо сказать, позиция досталась прямо напротив речной отмели – водопоя кабаньего. Небольшая такая проплешина в густой осоке и пляжик песчанный. А места там, надо сказать, полностью болотистые. Близко к воде хрен подойдёшь. И осока эта грёбанная – острая зараза как нано-бритва.
Он прикурил и всласть затянулся, медленно выпустив через ноздри голубоватый дымок.
– Ну, лежу я со своей Вернеровской вертикалочкой… – он любовно покосился на ружьё, стоявшее ближе к выходу в открытом шкафчике, – а до кабаньего водопоя, ещё час-полтора не меньше, лежу и думаю, чем бы занять время это. Система наблюдения у нас отлажена, как кабан на тропе появится сразу вибросигнал, для уха неслышный, пойдёт. Я от нечего делать размещение патронов в разгрузке проверить решил. И чувствую вдруг, что-то не так на тропе… поднимаю глаза, а она… словно нимфа речная… стоит прямо передо мной и раздеваться уже заканчивает. Наклонилась, типа вещи на песке складывает. У меня дыханье сбило, а эта русалка купаться собралась. Смотрю, точно! Разбежалась так коротко и с головой бух, только белизной своей интимной сверкнула.
В наступившей тишине, Роман Хватов замдиректора «Союза» по связям с армейцами и местной администрацией, давний приятель Шмелёва, изумлённо присвистнул. 
–Рэя это могла быть, Иван Григорьевич… там совсем близко становища непримиримых. Места, шаманские. Северные рэи совсем другой народ, необычный. У них и с женским полом строго, если она в сане, за такое могут враз Хунх-Гун свой гадостный собрать – «Ночной Совет», так называемый и не докажешь ничего. Небось лысая была, вообще без волос, правильно?
Кравчук согласно кивнул головой.
–Причём везде. Вот рассказываешь, что видел такое – не верят. Говорят, после войны, мало кто их вообще встречал.
–Так у нас в городке живёт одна. Изгойка… – Шмель поморщился на чей-то недоверчивый ропот, – точно вам говорю. К моему Баринову, если кто в теме, на новый склад ходит. Фирму с ним совместную открыла, но сама не работает. Сведения точные, знаю кто парик ей навороченный доставал. Ксенией в муниципальной комендатуре записали. Хорька, видимо, так запугала, что тот всё по прейскуранту оформил… Крутая девка.
У Кравчука заинтересованно заблестели глаза.
–Так что ж ты Шмелёв скрывал такое дело? Эх!
–Да я ж не знал, что Вам интересно, да и игры эти непростые… ведьмы они, опасно с ними… – растерянно пожал тот сильным плечом. – Хотя, говорят, она за деньги может дать, за немаленькие правда… ну, а чем Ваше-то приключение закончилось? 
–Чем закончилось?... Ладно, мы с тобой потом пошепчемся, если сам видел, значит понять должен. А приключение обыкновенно закончилось, – Кравчук едва заметно улыбнулся, – развернулся я уже к озеру, ну, как такое представление пропустишь? Мы ж все здесь мужики… понимаем… стоит чертовка перед глазами. Жду, значит, когда она назад вынырнет. И вдруг чувствую, как напарник мой, ну тот прикрывающий… сзади меня в подошву тихонько тычет. Отпихнул я его сапогом, некогда мол. Затихни! А он опять тычет и тычет. Вот ведь неугомонный… Разозлился я не на шутку, развернулся, хотел уж ему врезать хорошенько. Да так и остался с открытым ртом...
Кравчук замолчал и торжественно, уже не скрываясь, оглядел застывших слушателей.
–И что?
–А не напарник это вовсе…
Кто-то не выдержал. 
–Неужто кабан? Эти ведьмы вроде зверей подчинять могут и те их охраняют даже.
–Точно, кабан! Да какой! Метра два в холке, а голова… – Кравчук зашарил глазами по палатке, выбирая подходящий ориентир. Не обнаружив ничего монументального, махнул обеими руками, – как колесо у четырёхосного КАМАЗа. И на меня главное, своими маленькими круглыми глазками свинячьими, беззлобно, так с издёвкой смотрит. А у меня мысль в голове только одна и та, какая-то бесполезная – что ж здесь, типа, за проспект-то такой, что ходят все кому не лень, один за одним. А главное, как смогли незамеченными, через все наши посты и кордоны пробраться… Ну девка полбеды, вёрткая как обезьяна, да если и наши её в таком виде усмотрели, могли и сами стопарнуть, ну а этот-то бегемот-переросток, как прокрался?!...
Рассказ прервал набирающий громкость прерывистый рык «Барьера» и сразу за ним оглушительно и длинно ударил пулемёт. Расхватывая на бегу оружие, все, включая и рассказчика, бросились из палатки. Стрельба прекратилась также неожиданно, как и началась. Фигура стрелка спустившегося вниз по склону была хорошо различима в ксеноновом луче прожектора. Лёгкое облако серого дыма, смешиваясь с поднимающимся из леса туманом, медленно растворялось в воздухе. Пахло пороховой гарью и нагретым от прожектора воздухом, никто не сообразил отвести слепящий рефлектор в сторону. Из палатки с постом управления высунулся Дрогач. Посыпались взволнованные вопросы.
–Что случилось?
–Видели что-нибудь?
–Почему стрелял?
Пулемётчик, нервно подёргивая щекой, предостерегающе поднял руку.
–Тихо! Давайте послушаем, я точно парочку желудей всадил в эту тварь.
В наступившей тишине стало отчётливо слышно слабое повизгивание, похожее на звуки подраненного животного.
–Что это было? – Иствуд спустился к стрелку.
–Да толком не разглядел. Выскочило что-то из дальних кустов, вроде на свинью похоже. А сначала миганье в секторе увидели… – он ткнул ещё дымящимся стволом в сторону красного маячка, на одном из сторожевых датчиков. Тот всё ещё работал, отбрасывая зловещие окровавленные сполохи, на кустящиеся поблизости низкорослые хмары, – ну и успели подготовиться соответственно.
Подошёл дежурный оператор.
–Да точно, свинья была. Я тоже увидеть успел. Вон за ту хмарину она и шарахнулась.
Шмель и Иствуд понимающе переглянулись и первый согласно кивнул головой.
–Давай, только аккуратно.
Иствуд вернулся в палатку вместе с Дрогачем. Что-то коротко бросил ему и тот сразу защёлкал клавишами. Шмель сам встал к прожектору. Иствуд с автоматом и ещё один пулемётчик, уйдя чуть в стороны, что бы не перекрывать главный сектор оставшимся, медленно скрылись за кустами. Там ещё слышался визг. Через несколько секунд раздалась короткая автоматная очередь, перешедшая в длинный предсмертный хрип. Кто-то резко охнул и следом воцарилась напряженная тишина ожидания. Повинуясь сложившимся правилам, никто не сходил с места, хотя волнение и переполняло встревоженных неизвестностью людей. Наконец, кусты разошлись и оба разведчика в паре, тяжело волоча за собой приличных размеров тушу, вышли на свет. Вздох облегчения, пронёсся по поляне. Дикая свинья. Вполне достойный для фотографирования экземпляр. Тут же сверкнула вспышка ручного голографа.
–С почином вас, господа охотники, вот уж точно к слову пришлось – хрипло рассмеялся Иствуд. Но даже смех не смог скрыть его удивления. Протащив тушу ещё метров пять за ограждение периметра, он оставил её и пошёл к палаткам.
–Дрога, врубай… а к ночи ещё и на ревун поставишь – крикнул он, не дойдя до операторской метров пять. Тут же раздался электронный писк. Красный маячок окровавленным пятном вспыхнул последний раз и погас. Сигнализация поставила отключённый сектор на охрану.
–Шмель! – не очень громко окликнул Иствуд своего начальника, выдёргивая того из спустившейся к первому трофею толпы. – Можно тебя?!
Подождал, когда Шмель подойдёт вплотную.
–Не нравится мне это дело.
–А что такое? Обычная же свинья.
Шмель, не совсем понимая, смотрел на проводника, но неосознанная ещё тревога стала передаваться и ему.
–Свинья-то обычная. Только чего она прямо на нас попёрла, как чумная. Будто от страха ошалела. К тому же ночью. Ладно бы кабан, эти могут и в ночь поколобродить, а обычная свинья-то, самка...– Иствуд отойдя в сторону, негромко, чтобы не слышали остальные, продолжил делиться своими соображениями.
–Такое впечатление, что от болот её кто-то отогнал. Напугали её там здорово. Неслась, не разбирая дороги.
–И что думаешь по этому поводу?
–Да ничего пока. Здесь нас врасплох не застанут. Оператор с пулемётчиком в паре дежурить будет. Сигнализация на ревуне, если что, мёртвого поднимет. А с такой-то стрелковой мощью…
Иствуд включил подсветку наручного коммуникатора.
–Часов шесть спать осталось. А по светлому уже думать будем. Может, что и проясниться. Серьёзных тварей здесь быть не может. «Гнилуха» пока не замерзала, а выше вдоль берега, сам знаешь, армейские минные поля. Так что, думаю, утром нужно будет внимательно и осторожно всё вокруг осмотреть.
Шмелю так и не удалось разглядеть выражение его глаз, почти неразличимых на фоне яркого света прожектора. А Иствуд постоял ещё некоторое время, потом болезненно ссутулился и тяжело выдохнул в холодный воздух облачко пара. В голосе его что-то дрогнуло
–Не нравится мне всё это.
Оставив Шмеля, он повернулся и тяжёлой походкой двинулся в сторону большой палатки, где был накрыт общий стол... или общий пол, наверное, так будет точнее. Все, за исключением обоих охранников, вскоре разместились внутри широкой спальной палатки, надёжно укрытые от непогоды плотным и многослойным полиамидным пологом. Громкие крики и весёлый шум – изредка прерываемые короткими по-мужски сдержанными тостами – заглушая рёв ветра, долго ещё разносились по ночному лесу.
          Встревоженный Шмель не поддерживал общего веселья, безопасность высокого гостя свинцовым воротником висела на его шее. Рассеянно слушая товарищей, он послушно поднимал вместе со всеми заботливо наполняемый кем-то стакан. Задумчиво поглядывая на мелко дрожащего, словно от холода Бормана, сидевшего перед входом в палатку, Шмель не забывал подбрасывать и ему небольшие кусочки мяса. В голове крутились последние слова Иствуда. Не понимая толком его тревоги, но чувствуя его нешуточную озабоченность, Шмель нервничал. Именно он несёт полную ответственность за жизнь доверенных ему людей. Он должен через два дня доставить Кравчука обратно в Рудню, целым и невредимым. Любой ценой… целым и невредимым!
          Укладываться стали только перед третьими петухами. Спать оставалось чуть более трёх часов, с рассветом нужно уже идти в лес. Зимний день короток, а первый выход самый важный, от него оттолкнутся все остальные. Поодиночке, недавние собутыльники наскоро посещали удалённую палатку и упаковывались в спальные мешки. Опять сверкала вспышка…
          Наконец все угомонились и на поляне освещённой мертвенным светом ксеноновых прожекторов наступила тишина. Перед монитором, на небольшом, но довольно удобном надувном кресле, опустив голову на грудь, дремал Дрогач. Голова его с одетыми наушниками, то и дело срывалась… тогда он болезненно щурясь, всматривался в экран и снова продолжал клевать носом. Пулеметчик, поднявшись со своего места, оборудованного возле стойки переведённого в «дежурный» режим прожектора, спасаясь от пробирающегося за воротник сырого холода, кругами ходил вокруг палаток. До конца их смены оставалось меньше часа.

*    *   *

…к сотрудникам военной контрразведки* – военная контрразведка в виде Главного управления входит в Генеральный штаб МО РФ. Надзор за армией ведут подразделения Комитета Политического Контроля, в определённой степени внегосударственного органа управления.
ОСБ – Оперативно Следственное Бюро МВД, выполняет функции СК, полиции и функции ФСБ, в т.ч. именно по линии внутренней контрразведки. Поэтому к конкурентам из другого министерства у сотрудников ОСБ, даже бывших, заранее предвзятое отношение.
Собственно полиция, в виде Главного управления при ОСБ, обеспечивает порядок и уличную безопасность – ГАИ, ППС, ОВО, участковые инспектора.
…вежливо, но с намёком…** – сначала звуковой сигнал, потом чувствительный удар током

Отредактировано КАРИАН (30-01-2017 12:28:46)

+1

12

Глава 10. Пропавшая охота

29 октября, 2065 год, 6-45. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская хартия». Лесной массив в 110 километрах к западу от жилого городка Рудня. Заболоченное побережье реки Джэрэн-Мо.

          Шмель проснулся от вибрации «личного» миникома закрытой связи, нацепленного на запястье левой руки. Как и у обычного комка, в него были интегрирован будильник с таймером, дозиметр, электронный навигатор и всякие другие менее значимые, но удобные штучки. Безопасник включил подсветку дисплея – до общего подъёма оставалось целых пятнадцать минут. Сладко потянувшись, вслушался в шелестящую мелкой изморосью ночную тишину…
Рядом шевельнулся ещё кто-то. Не дожидаясь пробуждения остальных охотников, Шмель быстро и решительно выполз из мешка и, унимая утренний озноб, выглянул из палатки. Немного поутихший за ночь ветер, тут же наградил его новой порцией сырого холода, заставив поёжится, и поднять воротник наброшенного бушлата.
          Лес ещё дышал ночной тьмой. Словно спящий великан свистел и ворочался, не находя покоя на своём огромном ложе. Оттуда, вместе с густым утренним туманом, тянуло сырой зимней свежестью замешанной на густом и терпком запахе переломанной ветром хвои. Свет дежурного светильника, укреплённого недалеко от палатки на алюминиевой стойке, дрожал на тонком слое мокрого снега мертвенно-голубым мерцающим сиянием. С невидимой верхушки заскрипевшей сниги, с большим опозданием, на безопасника упало несколько крупных капель. Недовольно покосившись на пулемётный станок, с перекосившимся и задранным вверх стволом, Шмель сделал несколько медленных и ещё ленивых после сна шагов и откинул полог палатки дежурного оператора.
          Тусклый зелёный экран монитора освещал кресло стоящее перед ним. Чуть дальше, едва проступали из темноты несколько больших коробок с продуктами и боеприпасами, сложенные одна на другую. Тихого в палатке не было. Шмель недоумённо хмыкнул и повернулся на лёгкий шум за спиной. Из общей палатки вылезал Сашка Коротков, длинный, обманчиво нескладный с виду безопасник «Корунда». На его вопрошающий взгляд, Шмель коротко бросил:
–Дежурного жду, в туалет, наверное, отошёл… – и вдруг застыл. –О, чёрт! А куда второй делся? 
В глаза сразу бросилась тёмная цепочка следов ведущая вниз и целый сектор отключённых сигнальных датчиков.
–Ти-ихий, сука… Борман, ко мне!... – он громко свистнул, подзывая собаку и с перекошенным от нехороших предчувствий лицом, окончательно растеряв остатки сна, кинулся к палатке с биотуалетом. Оттуда, застёгивая на ходу ремень, уже выскакивал дежурный пулемётчик.
–Где Тихий?!
–У себя только что был. А что случилось?!
–Сашка, поднимай всех! Тревога!!!
Подбежавший к пулемёту охранник, растерянно смотрел на Шмеля.
–Включай остальные прожектора. Борман! Борман, ко мне... Борман! – он кричал уже в полный голос, когда в ответ, где-то далеко в лесу раздался приглушённый собачий лай.
Оттолкнув завозившегося бойца, Шмель подскочил к прожекторной стойке. Из палатки стали появляться заспанные, ничего не понимающие лица.
–Что происходит?...
–Что… что случилось?...
–Иствуд, быстро сюда! Охрана по местам! - не обращая внимания на вопросы, нетерпеливо кричал Шмель.
–По какому случаю паника? – потягиваясь и недовольно кривясь, выглянул из под полога сам Кравчук. Не отвечая, Шмель переключил на дальний режим лампы панорамного рефлектора, а прожектор направил в сторону, откуда всё ещё доносился лай. Мощный поток света тут же завяз в мутной белизне молочного моря, разлившегося вокруг палаток. Небольшие клочья тумана, разгоняемые ветром, призрачно заструились, извиваясь в узком луче. Когда сигналы тревожного ревуна, напоминающие скрип гвоздя по стеклу, вырвались наружу, все собравшиеся охотники непроизвольно пригнулись, крепче сжимая оружие,
–Иствуд, выруби эту мозгодралку… – орущий во всё горло Шмель не слышал собственного голоса. Кому надо услышали и «мозгодралка», бодро рявкнув напоследок, затихла. Не успели оглушённые люди прийти в себя, как совсем рядом раздался заливистый смягчённый густым туманом лай Бормана.
–Не стрелять! Борман, Борман...
Шмель, оставив прожектор, затолкнул назад высунувшегося из операторной Дрогача и прямо на него, едва не сбивая с ног, выскочил перемазанный с хвоста до головы Борман. Снизу от самых кустов за ним тянулся размытый, быстро пропадающий туманный след. Плотная, пропитанная гнилостными разложениями вонючая грязь, отпадала с боков целыми комьями.
–Шмелёв, что здесь происходит?
Голос Кравчука с настойчивыми беспокойными нотками, прозвучал где-то совсем рядом.
–Шмель, а где Тихий? – врубился, наконец, в происходящее Иствуд. Шмель, продолжая удерживать трясущегося Бормана, кивнул в сторону операторной.
–Дрога за пультом. Готовность один! Тихий исчез…
Он хотел ещё что-то добавить, но его настойчиво уже теребил за плечо Кравчук
–Ты мне скажешь, наконец, что здесь происходит, Шмелёв?!
Помрачневший Шмель, наконец, обернулся к нему – у нас проблемы, Иван Григорьевич! Дежурный оператор пропал.
Кравчук нагнулся и от резкой вони лицо его перекосилось ещё больше
–Как пропал? Что значит пропал? А собака откуда такая грязная? Погоди-ка, да он кажется в крови.
Теперь и Шмель заметил, что на левом бедре у Бормана под отвалившейся грязью поблёскивают широкие струйки, почти чёрные в тени обступивших его людей. Он протянул ладонь. Борман взвизгнул и, дёрнувшись всем телом, обиженно заскулил. Шмель поднял к свету испачканную руку.
–Действительно кровь. Он ранен.
Борман понемногу успокаивался. Сообразив, что вырваться из рук оперативника крепко ухвативших его за ошейник не удастся, он повернул голову к лесу и, подняв уши, стал настороженно вслушиваться в темноту, тяжело вздрагивая опавшими боками. Все непроизвольно повернули головы в ту же сторону. Ожидание было недолгим. Красный всполох датчика был заметен даже сквозь наползающий из леса туман. Пискнул переключённый с ревуна сигнализатор контроля и усиленный динамиками спокойный голос оператора отчётливо прозвучал в наступившей тишине:
–Внимание, движение в четвёртом секторе. Цель быстрая... возможно скиба.
Дело принимала серьёзный оборот – скиба хищник опасный. Луч прожектора на мгновенье прыгнул вверх, выхватывая из темноты стволы ближайших деревьев, и сразу упёрся в мигающий красный маячок охранного ограждения. Как раз с этого направления и выскочил на поляну Борман.
–Ого-онь! – не выдержали нервы у Кравчука.
Сочный и оглушительный рокот пулемётов, дополняемый сухим громогласным кашлем охотничьих карабинов, наполнил поляну. Длинные трассирующие очереди, вспарывая туман, одна за другой исчезали в мрачной стене проступивших в свете прожектора деревьев. Верхушки невысоких хмар, медленно кренясь, завалились набок. Иствуд, что есть силы замахал руками, стараясь держаться сбоку от раздухарившихся стрелков.
–Всё, всё! Прекратить огонь!
Успевший вооружиться Шмель, не дожидаясь окончания стрельбы, направил прямо за ближайшие кусты подствольник. Гулкий взрыв гранаты колыхнул молочное море. Подсвеченная лучом прожектора, белая пелена упруго вспучилась и рваные куски тумана взмыли вверх. Только теперь наступила тишина. Слышно было, как колотятся сердца у сбившихся в кучу людей. Пулемётчики замерли, настороженно вглядываясь в белёсую муть. Снова прозвучал не очень громкий электронный писк и голос Дрогача.
–Внимание, пятый сектор.
Шмель больше не стал ждать. Ещё одна граната, резко хлопнув, полыхнула в темноте леса огнём. Следом ещё один взрыв, перезарядка, смена угла прицеливания и совсем рядом раздался заряжающий щелчок в подствольнике Иствуда. Два выстрела прозвучали одновременно, опять взрывы, только уже дальше и снова изматывающая нервы настороженная тишина.
–Уходит, медленно… направление на болота, – довольный голос оператора снял напряжение продолжавшее висеть в воздухе, – зацепили вы это дерьмо. Здоровая тварь, килограмм на сто.
Вокруг шумно заголосили. Кто-то весело, хотя и нервно, засмеялся. Но радоваться, как выяснилось было рано. К Шмелю подскочил Хватов.
–Игорь! База по сотовой не отвечает, – он продолжал упорно вращать встроенным джойстиком, скользя электронной указкой по маленькой панели наручника.
–Я и с тобой связаться не могу. Приёмный сигнал со спутника тоже исчез.
–Понял, Рома. Одну секунду, сейчас разберёмся... Иствуд, организуй охрану по секторам. Сам побудь возле операторской. Проинструктируй бойцов, нам главное переждать темноту.
Он повернулся к Кравчуку:
–Иван Григорьевич, я предлагаю обсудить сложившуюся ситуацию.
Пару раз вспыхнула вспышка и Кравчук в ярости сорвался на своего помощника:
–Да, не лезь ты! Не до снимков сейчас! Возьми карабин и встань на охрану.
Безопасники и администраторы «Корунда» и «Союза» вместе с Кравчуком проскользнули за полог большой палатки. Шмель тут же высунулся обратно:
–Иствуд, оставь кого-нибудь за старшего и давай тоже сюда.
Все примостились на застеленную утеплённой подкладкой землю. Через несколько секунд в палатку пробрался и Иствуд, не выпускающий больше автомат из рук. Шмель, встретив его многозначительным взглядом, обернулся к Кравчуку.
–Иван Григорьевич, разрешите, я доложу обстановку.
Замминистра, разместившийся в тени за его спиной, согласно кивнул головой.
–Сначала факты... На лагерь совершена попытка нападения. Скиба тварь хищная и опасная. Ничего сверхъестественного в этом нет. За рекой начинаются большие болота и идут сквозь Периметр. Полностью перекрыть их непросто и  иногда оттуда бывают гости. Для это мы здесь и работаем. Повторюсь, ничего загадочного и необъяснимого в этом нет. Плохо, что неизвестно, сколько этих тварей вошли в охраняемую зону, – замолчав на пару секунд, он покосился на Кравчука, – но запустить их внутрь нашей охранной зоны, считаю слишком рискованным делом, лучше бить на упреждение. В довершение к этому, почему-то пропала связь. Хотя из-за атмосферных помех… всё же считайте уже зима, а рядом Промзона… такое бывало.
Давая возможность слушателям осознать сказанное, он сделал небольшую остановку.
–Но осталось неясным не только это. Исчез дежурный оператор Тихий… прямо из-за пульта управления Барьера. Видимо вместе с ним ушла и собака. Произошло это под утро, буквально в течении пары минут. Дежурный стрелок, предупредив его, отошёл в туалет. Слышал только, что пару раз собака негромко проскулила, но значения этому не придал. Кстати, когда я вышел из палатки он ещё в клозете копошился. Барьер стоял на охране, я не спец, но активный контур на мониторе я видел. Они ушли, отключив один из секторов.
Шмель неодобрительно посмотрел на продолжавшего стоять главного проводника.
–Иствуд, присел бы то же. У меня к тебе вот какой вопрос. Вчера ночью, «Барьер», в каком режиме стоял?
Иствуд ответил не сразу. Насупившись, он некоторое время смотрел куда-то в угол. Потом вздохнул и, не глядя на Шмелёва, не очень отчётливо пробормотал:
–Я когда ложился, система работала в общем режиме.
–А сейчас?
–То же.
–Это что-то значит?
–Значит, – опять тяжело вздохнул Иствуд, – датчики всех секторов всё время в рабочем состоянии, плюс дополнительная нагрузка луча… и обожжёт разрядом, кстати, неслабо. Сектор дальнего обнаружения отдельно можно отключить, а вот целостность периметра во время работы нарушить нельзя, даже, на долю секунды. Тут сразу такое начнётся... Отключить отдельно сектор можно только в специальном частном режиме.
Несколько секунд все молчали. Кравчук подался вперёд и обвёл собравшихся взволнованными глазами:
–Кто же тогда её перевёл, а потом опять вернул в общий?
–Может стрелок, а только тогда в туалет?
–Это уже тянет на бессмысленную конспирологию – поморщился Шмель, – Иствуд говорил с ним. Он даже не знает, как вообще включать систему.
–Не собака же, – хмыкнул насмешливо, из своего угла Коротков, известный в узких кругах под прозвищем Длинный, и тут же посерьёзнел, – Подождите… я когда вышел из палатки, один сектор был потушен – безопасник «Корунда» взволнованно прошёлся ладонью по волосам.
–Ты ничего не путаешь? – Иствуд с сомнением посмотрел на него, но Шмель подтверждающе кивнул головой и проводник медленно, обдумывая каждое слово проговорил:
–Есть специальный регулировочный режим, время действие которого можно выставить на автомат, но он для пуско-наладки. Тихий вряд ли сможет его даже активировать.
Роман Хватов, заместитель директора «Союза», тут же поспешил обобщить услышанное:
–Получается, что Тихий зачем-то переключил систему в частный режим, с автоматическим контролем времени, при этом не зная, как это сделать. При этом отключил один из секторов защиты периметра и вместе с Борманом вышел за территорию. Потом собака вернулась одна, в грязи и собственной кровищи. Похоже, зачем-то лазила в болото… Нд-а-а... Это загадка! Может стоит ещё кого-то допросить…
–Если только саму собаку – тут же раздражённо отозвался Шмель. –Кого можно было, я уже опросил. У кого-нибудь есть более конкретные соображения по этому поводу?
–А, что это за человек Тихий? Кликуха у него какая-то… В тихом омуте известно, кто водится…
Вопрос задал Николай Сургутный – замдиректора «Корунда», среднего роста и широкоплечий, не молодой уже мужчина, со спокойным и проницательным взглядом. Иствуд, порывисто сверкнув злобными глазами, поспешил отрубить не устраивающую его версию
–Если Вы на что-то намекаете, то могу Вас заверить, Тихий абсолютно надёжен. Я с ним в паре, ещё лет десять назад ходил.
Почувствовав агрессию, исходящую от старого проводника, Сургутный только хмыкнул, но в спор ввязываться не стал, – да ни на что я не намекаю, просто спросил. Причины его поступка, понять же нужно.
Шмель дипломатично посчитал, что благоразумнее будет слегка разрядить накалившуюся атмосферу.
–Поступок Тихого, действительно нем не понятный. И собака с ним пошла. Мы чего-то не знаем. Жаль, что Борман разговаривать не умеет – он криво ухмыльнулся, – мог бы точно объяснить, что здесь случилось. Но нервы рвать не надо, они нам может скоро понадобиться. Давайте ещё раз подумаем, что могло привлечь внимание оператора – что-то крайне интересное, но видимо настолько несерьёзное, что он, не став предупреждать сидящего на очке охранника, решил в одиночку выйти за пределы периметра.
–А если всё же допустить, что Тихий, сам выставил режим охраны на автоматическую сработку, получается, что он не рассчитывал вернуться? – опять вмешался Сургутный. Его явно продолжала беспокоить, какая-то собственная версия по поводу исчезнувшего оператора.
–А ведь правильно ты, Коля, вопрос ставишь. Только думаю, не совсем в том русле, – в этот раз одобрительно покосился в его сторону Шмель, – может он просто не рассчитывал далеко выходить из зоны наблюдения Барьера. В таком режиме он мог какое-то воемя перемещаться вдоль полосы, не опасаясь включения сигнала.
Хватов, сидящий на самом выходе из палатки, поднял голову, через силу оторвавшись от созерцания грязи на собственных сапогах:
–Значит это что-то…
Опасаясь потерять нить своих рассуждений, Шмель бесцеремонно перебил его:
–Значит в последний момент, что-то заставило его изменить ранее принятое решение. Только вот, что?
–Да всё равно! Как он мог выйти не предупредив сообщника?!...
Негромкий сигнал Барьера прозвучал, как всегда резко и неожиданно. Все опять шарахнулись из палатки занимать места для отражения возможной атаки.
–Посторонний объект в четвёртом секторе… скорость непостоянная, масса двести пятьдесят…
В этот раз время для подготовки было достаточно. Подняв руку, запрещая стрельбу, Шмель неторопливо взялся за кольцо тяжёлой штурмовой ПээМки*, специально добытой им из оружейной палатки и радостно осклабился через плечо.
–Спокойно! Щас по-другому поохотимся…
Не отвлекаясь на писк сигнализации, он ждал. И когда содрогнулись верхушки ближайших хмар и в тумане раздалось тяжёлое сопение, он аккуратно и по красивой дуге, как на баскетбольной тренировке, запустил фугаску. Результат своей эффективностью превзошёл самые смелые ожидания. Едва тяжёлая туша обозначилась в тумане, граната свалилась ей прямо под ноги. Яркая вспышка на миг ослепила всех, от грохота заложило уши, а горячая волна спрессованного воздуха заставив согнуться, едва не сдёрнув пологи с палаток… Никто из охотников не успел даже вскинуть стволы, как настоящий кровавый дождь из изуродованных останков и внутренностей полетел прямо в них. Куски мяса с обломками торчащих костей с неприятном липким чваканьем забарабанили по поляне. Потрясённые, забрызганные кровью люди застыли в немом оцепенении. Кто-то ошарашенно прошептал:
–Вот это поохотились...
Едва не плачущий Кравчук, глядя на обгаженный костюм и залитую кабаньим дерьмом раритетную двустволку, видно до конца ещё не понимая, что произошло, смог лишь прошипеть сквозь стиснутые зубы:
–Шмелёв, ты совсем офонарел? Что это вообще было?   
–Фугаска… для разборки завалов… я её на ударное действие поставил – с удивлением рассматривая кольцо оставшееся на пальце, пробормотал растерявшийся не меньше других опер. Кто-то, подошедший сзади, дружески положил ему на плечо тяжёлую липкую от крови руку.
–Игорёк! Ты, если в следующий раз, чего ещё такое кинуть надумаешь, намекни хотя бы, будь ласка. Если по-товарищески не впадлу. Договорились?
Шмель, сам озадаченный донельзя столь удачным броском, осторожно повернулся… и тут сигналы Барьера загудели один за другим.
–Движение в четвёртом секторе. Перемещение в пятом… в шестом…
Не отошедшие от близкого взрыва люди беспорядочно заметались по поляне. Даже опытные проводники лишь растерянно переглядывались друг с другом. Красные всполохи сработавших датчиков замелькали уже широкой полосой. В лесном тумане ничего не было видно и страх неизвестности разлился по поляне. Ожидание близкой развязки предсмертным мороком повисло в воздухе, сковало рассудок, заставляя онемевшие пальцы дёргать затворы, выбрасывая неизрасходованные патроны, и беспрестанно переключать прицелы.

–Внимание, движение в седьмом секторе…
Это стало последней каплей. Началась настоящая паника. Пулемётчики водили стволами над красными датчиками пытаясь хоть что-то разглядеть в сплошном тумане, кто-то никак не мог попасть в короткий ствол гранатой, а кто-то не дожидаясь появления цели, бахал одну за другой картечины из огромного помповика. Срывающимся на фальцет голосом, Кравчук закричал:
–Ого-о-онь! Что Вы стоите. Огонь… огонь! Делайте же что-нибудь….
Его слова потонули в грохоте пулемётных и автоматных очередей, перемешиваясь с гулкими одиночными ударами тяжёлых дробовиков. Почти одновременно ухнули два подствольника, ещё и ещё раз. Поляну затянуло пороховым дымом. Огненные пунктиры чертили лесную темноту во всех направлениях… Малоимпульсный патрон уменьшенного калибра неэффективен в лесном бою. Встречая малейшее сопротивление, нетяжёлая, или даже экспансивная пуля, а тем более со сдвинутым назад центром тяжести, легко и с удовольствием уходит в сторону и на рикошет. Но в беспорядочной, неприцельной и бессмысленной стрельбе, это не имело уже никакого значения. Оглушительный грохот и подступивший близкий страх не давал мыслям сосредоточиться. Сигнализация давно уже не подавала признаков жизни.
–Сектор четыре пуст… Сектор пять пуст… Сектор шесть очищен… – продолжал надрываться оператор, но на его крики внимания никто не обращал.
Кто-то из пулемётчиков присел сменить ленту и Иствуду, криками удалось привлечь внимание второго и тоже вытащить его из рядов стреляющих. Наконец стрельба сама собой стала угасать.
Получив нервную разрядку, охотники постепенно приходили в чувство. Проводник, приложив согнутую ладонь к уху, присел на колено – прислушался. В лесу было тихо. Одуревший от грохота Шмель, излишне громким голосом отдавал команды бойцам и охотникам:
–Пулемётчикам не терять времени, один дежурит, остальным набивать ленты, пока в грязь не втоптали. БэКа иметь полный. Ромик, Саня и другие с помповухами, разбирайте направления, пока скорострелы перезаряжаются.
          Бойцы, быстро вскрыв цинки, выброшенные из палатки Дрогой, послушно защёлкали патронами. Один из проводников, подчиняясь новой команде Шмеля, оставил своё занятие и, брезгливо морщась, стал вместе с Иствудом собирать по поляне останки разорванного животного. Опять свинья… самая обычная свинья, только видимо неплохо погулявшая за сытный летний сезон. Дерьма и крови в этот раз хватило всем. Обозлённый оперативник, старательно избегающий гневных взглядов Кравчука, решил сойти вниз, к затаившейся темноте возле охранного периметра. ПНВ в густых зарослях хмар, облепивших поляну оказался абсолютно бесполезным. Указав цель прожектору, безопасник медленно и осторожно, держа автомат наготове, то и дело соскальзывая на мокром склоне, всё же добрался до ограждения.
          Туман, в этом месте разодранный взрывами, втянулся в лес, хотя с других сторон оставался ещё достаточно густым. Но как Шмель ни вглядывался в просветы между деревьями, кроме серой полупрозрачной пелены ничего разглядеть не смог. В лесу оставалось темно и тихо, словно и не было только что бессмысленного нападения и ужасного кровавого дождя. Простояв бесцельно около минуты и, собираясь уже повернуть назад Шмель, вдруг почувствовал на себе взгляд. Кто-то, оставаясь невидимым для него, наблюдал за ним из-за низкорослой и необычайно густой, оказавшейся непобитой пулемётным огнём, хмары. Туман вокруг неё оставался непроницаем. Но ощущение чужого присутствия, вдруг ледяной коркой стянуло ставшее непослушным тело. Ему вдруг стало очень страшно. Не чувствуя ног он начал пятиться… споткнулся… и опёршись о холодный грунт руками пополз дальше, не замечая выпущенного из рук автомата...
          Очнулся он, только перед палаткой, в окружении удивлённых и перепуганных товарищей.
Первым он увидел обеспокоенное и перепачканное размазанной кровью лицо Иствуда. Улыбаясь дрожащими губами, тот почти с отцовской нежностью придерживал ему голову, пока кто-то подсовывал под него сложенную плащ-палатку. Шмель слышал и разбирал чужие голоса, но казалось, что это всё происходит очень далеко и не с ним, словно его самого это и не касается вовсе и он продолжал бессмысленно таращиться прямо перед собой.
      Старший проводник быстро вытянул из небольшой аптечки на рукаве маленький шприц-тюбик и пережал левой рукой запястье командира отыскивая вену. Уже через двадцать секунд после инъекции Шмель начал приходить в себя. Скованность, больше напоминающая трупное окоченение, стала постепенно отпускать его. Хватов и боец с пулемётом, страхуя друг друга, осторожно спустились за его автоматом. Белый, как полотно Кравчук, напряжённо сопел за спиной у Иствуда.
–Что произошло, Шмелёв? Что ты там увидел?
Шмель растерянно посмотрел сначала на него, потом вокруг себя, будто увидел это всё впервые. Затем опять поднял на Кравчука недоумённые глаза. Не в силах говорить громко, он тем не менее, отчётливо прошептал:
–Н-ничего.
–Что ничего? Что ничего?!
–Совсем ничего. Я ничего там не видел.
–Тогда, что тебя так напугало? Ты ведь даже автомат свой выбросил… – всё больше распалялся уже не скрывающий своего страха Кравчук – ведь что-то ты там увидел! Говори громче... Шмелёв! От твоих слов зависит судьба нас всех. Возьми себя в руки, наконец...
Шмелёв непонимающими глазами следил за ним. Иствуд, аккуратно, но настойчиво отодвинул замминистра и опять присел перед ним на корточки.
–Он ещё не оправился Иван Григорьевич, разрешите я помогу ему. Похоже на тяжёлый ментальный удар…
Шмель попытался встать, но руки и ноги ещё плохо слушались, и он опять в изнеможении уселся на разложенную плащпалатку. Напряжение постепенно спадало, но язык всё ещё заплетался и он опять прошипел:
–Иван Григорьевич! Я Вам повторяю, ничего я там не видел. Мне стало страшно, словно лопнуло что-то в голове и такой ужас подступил... Вроде назад пополз, потом не помню ничего.
Кравчук, сверкнув округлившимися глазами, наконец, оставил его в покое. Он стремительно поднялся, крикнул, подзывая своих помощников, которые, не решаясь выходить из светового круга, старались хоть что-то разглядеть в опять начавшей затягиваться туманной бреши.
–Милюшин, идите немедленно сюда!
Не в силах дождаться, сам бросился им навстречу. Вскоре по поляне уже разносился его резкий и мощный голос, раздающий команды:
–Хватов, сворачиваемся. Расставляйте людей, снимайте оборудование. Брать только самое необходимое, уходить будем налегке. Время не тяните. Как выйдем в зону уверенной связи, вызовем подмогу. Тогда вернёмся и заберём всё оставшееся.
Увидев перекошенное лицо Иствуда, он задержался перед ним:
–Не надо кривиться! Днём специальные команды прочешут лес и выяснят, что тут нас, так напугало – и холодным, не терпящим возражения тоном, быстро продолжил, – всё!… и нечего на меня так смотреть. Мы снимаемся. Выполняйте приказ!
          Кравчук нырнул в большую палатку упаковывать личные вещи. От принятого решения сразу стало как-то легче. Вместо изматывающего ожидания появилась близкая и понятная цель, подлежащая срочной реализации. Охотники молча и торопливо завозились со своими рюкзаками. Стрелки, окончившие снаряжение пулемётных лент и магазинов, оставив одного бойца возле прожектора, тоже занялись сборами. На поляне воцарилась необычная нервная суматоха. Работали в полном молчании, только иногда со страхом поглядывали по сторонам и друг на друга.
          Шмель, наконец, смог встать на ноги. Лица людей снующих из одной палатки в другую, в мертвенно-белом ксеноновом свете похожие на гипсовые слепки, мелькали перед подавленным оперативником, словно ускоренные кадры дрянной старинной киноленты. Неожиданно вспомнилось смущённое лицо Снежанки, когда в ответ на его предложение о свидании, она опустив ресницы на глаза, тихо сказала – «да…» и для верности, ещё несколько раз кивнула головой.
          Воспользовавшись всеобщей кутерьмой, Иствуд подобрался к Шмелю и  взволнованно зашептал ему прямо в ухо:
–Я про такие вещи слышал. Нас просто тупо выпугивают отсюда. Не знаю, кто, или что это делает. Единичные случаи встречаются довольно часто, – как с тобой, например. Но чтобы с такой оравой справится… Мне и самому не по себе, словно с похмелья тяжелейшего. Но знаю точно, уходить нельзя. Как бы страшно не было, нужно в лагере оставаться и держаться вместе, хотя бы парами. Если б эта тварь могла нам что-нибудь сделать, давно бы сделала. Поговори с главным. Попробуй его убедить.
Он помог Шмелю и проводил его до палатки, где уже вовсю кипела работа по сворачиванию лагеря. Вдвоём они сунулись было к Кравчуку, но тот и слышать ничего не захотел. С трясущимися побелевшими губами он сорвался на крик, после первых же слов Шмеля:
–Ты, что не видишь, нас обложили! Нам здесь всем крышка будет, если не уйдём. Всё! Решение принято, мы снимаемся с лагеря!
Морщась от ноющей боли в голове, не обращая внимания на размазываемую по лицу кровавую грязь, Шмель крепко сжал пальцами виски. Хотя ему стало значительно легче, в мозгах продолжало что-то гулко клокотать, временами заполняя глаза белёсой, на подобии лесного тумана, полупрозрачной вязкой мутью. Опустив руку, он удручённо взглянул на Иствуда. Тот растеряно пожал плечами.
          Не желая участвовать в массовом психозе, они отошли в сторону от прохода, Шмель облокотился на мощную треногу прожектора, глубоко вбитую в ещё не промёрзшую землю.
–Надо что-то срочно придумать, бросать лагерь нам нельзя.
Шмель, заметив пробегавшего мимо в очередной раз Кравчука, сделал проводнику предостерегающий знак:
–Тише говори, смотри, чтобы не услышал.
Но Кравчук всё-таки услышал, обернулся и подскочил к ним, на ходу вдавливая в мягкую растоптанную грязь кучи стреляных гильз. Он угрожающе встал за спиной у замершего проводника.
–Вы, я вижу, всё не согласны. Ты что-то конкретное предлагаешь, охотник?
Тот вздрогнул и обернувшись, пробормотал.
–Да ничего я не предлагаю, просто делимся, вот… соображениями.
Шмель, убрав, возвращённый ему автомат за спину на какое-то время застыл, собираясь с духом:
–Иван Григорьевич, мы предлагаем всё-таки ждать здесь, понимаете...
Он отошёл от прожектора и теперь стоял прямо напротив Кравчука. Тот, насупившись, исподлобья смотрел на него, блестящие глаза и дёргающиеся уголки губ выдавали его едва сдерживаемую ярость. Не дожидаясь последних слов, он резко перебил оперативника:
–Я категорически не согласен! Здесь, у нас нет даже связи, чтобы подать сигнал о помощи. Нам надо пробиваться назад, на дорогу… пока с болот не нагнало ещё что-нибудь.
–Иван Григорьевич, в тумане, по наспех проработанному новому маршруту в неясной ситуации это делать крайне опасно. Нас по-любому уже сегодня, к полудню, начнут искать. Лапника навалом. Разожжём костёр, по дыму нас найдут очень быстро. Здесь не Промзона, вертолёты вполне себе летают. Подойдёт спасательный отряд, спокойно выйдем.
Кравчук, с гримасой откровенного недоверия поднял голову на ночное небо. Отсюда, словно со дна глубокого колодца, качающиеся верхушки деревьев были едва видны. Но даже здесь, далеко внизу, был хорошо слышен визг и вой ветра.
–Кто нас тут найдёт? Что ты городишь! И дым и сигнальные ракеты просто снесёт ветром…
И вдруг, почти теряя самообладание, он подскочил к Шмелю и судорожно затряс перед собой обеими руками. Крик его в любой момент грозил перерасти в неуправляемую истерику.
–Да в воздух при таком ветре не поднимется ни один вертолёт... Любое промедление для нас крайне опасно. Как ты понять этого не можешь!
Оставив в покое Шмеля, он внезапно повернулся к Иствуду.
–Сколько у нас переносных детекторов по движущимся целям?
–Дв, – нехотя процедил сквозь зубы проводник. По его огорчённому лицу видно было, что он совершенно не разделяет пессимизма высокопоставленного гостя.
–Ну и что тогда непонятного. Сразу идём в сторону от болот, чтобы рывком вырваться из тумана. Садись, продумывай маршрут. Шмелёв организовывай выход отряда. Попадаем в зону уверенного приёма спутника – даём сообщение. Если нужно разбиваем новый лагерь. Личные плащ-палатки у всех должны быть… сейчас не до жиру, стационарные бросим. А отсюда надо уходить. И чем быстрее, тем лучше! Всё, обсуждение закончено! – и резко отвернувшись, он широким и решительным шагом пошёл к палатке.
–Иствуд, подойди-ка сюда – окликнул проводника Хватов. Вместе с подошедшими обоими корундами и помощником Кравчука, морща носы, они склонились над убитой вчера свиньёй.
–А ночью-то морозец был...
–Да она, судя по запаху, сдохла дня три назад.
Хватов, нервно похлопывая по ствольной коробке автомата, едва смог дождаться, пока старший проводник перестанет разглядывать тушу.
–Ты уверен, что она была живая, когда вы по ней молотили?
Тот, плюнув на гору протухшего мяса, не смог сдержать своего раздражения:
–А визжал я сам? Для маскировки.
–Что же здесь творится? Уходить отсюда надо быстрее, пока сами разлагаться не начали.
Иствуд поджал губы и неодобрительно взглянул на говорившего. Сургутный внешне был напуган меньше других, а выходит нервы и у него сдали. Что ж тогда об остальных-то говорить?
Остановившийся невдалеке Шмель не захотел подходить слишком близко, он и оттуда слышал отчётливый сладковатый трупный запах, тянущийся от дохлой свиньи. Разглядывать её было некогда и расстроенный безопасник, кривясь от вони, скомандовал смотревшим в их сторону стрелкам:
–Оттащите её поближе к периметру, пока всё здесь не завоняла и быстро назад. Вам десять минут на подготовку.   
          Всеобщая атмосфера суетливой тревожности, действовала на него угнетающе. Он старался не думать о возможных последствиях выхода с укреплённой поляны, сосредоточившись целиком на сборах. С Иствудом эту тему они больше не обсуждали.
       Через двадцать минут, всё самое необходимое было собрано и упаковано в наплечные ранцы. Последними, выдернув датчики вместе со стойками – отсоединять времени уже не было, – уложили блоки охранной сигнализации. Имущество казённое, денег стоит немалых. А вот палатки, и короба с запасной амуницией и обмундированием, из-за большого веса и объёма решили оставить. Неожиданно обнаружилась проблема с Борманом. Забившись между ящиками, он не поддаваясь ни на какие уговоры, не желал выходить. Кравчук не выдержал:
–Чёрт с ним! Шмелёв оставь его в покое. Сам потом прибежит. Что ему будет?
И увидев, что Шмель всё не оставляет попытки вытянуть Бормана на улицу, закричал уже вполне приказным, срывающимся от неотступного страха голосом:
–Шмелёв! Что не ясно?! Отставить собаку, быстро в строй! Пойдёшь замыкающим.
          Шмель неохотно вылез из палатки. Отряд, построившись в короткую колонну, ждал только его. Впереди с одним пулемётчиком стоял Иствуд, прилаживая на грудь чёрный пластиковый короб, с фосфоресцирующим в утренних сумерках экраном МИРЭД**. Кравчук махнул рукой и отряд, ощетинившийся во все стороны стволами, неохотно двинулся в посеревший, съедаемый рассветом туман. Шмель уходил последним. Сняв с предохранителя и, отпустив ремень, перевесил автомат на грудь. В последний раз оглянулся. Вылезший из палатки Борман, поджав хвост, сиротливо следил за уходившим отрядом.
          Больше их никто не видел. Растворившийся в тумане отряд, оснащённый самым современным электронным оборудованием, исчезнувший два часа назад с экранов радиолокационных приборов, так и не вышел больше на связь. И через несколько секунд только три брошенные палатки с ящиками раскиданными в беспорядке на опустевшей лесной поляне, да подвывающий раненный пёс, напоминали о том, что здесь совсем недавно были люди.

*   *   *

РГФ-ПМ* - ручная фугасная граната повышенной мощности, 2,2кг масса взрывчатого вещества. Граната имеет быстро сгорающий пластиковый корпус, не дающий осколков, взрыватель может переводиться на контактное действие.

МИРЭД** - мобильный инфракрасный цифровой экранированный детектор с радиолокационным обнаружением двигающихся объектов и измерением их тепловой активности.

+2

13

Не знаю, насколько понадобится в дальнейшем эта торговая трехомудия, пусть пока будет.

Глава 11. Охота на скупщика

29 октября, 2065 год, 12-10. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская хартия». Городок Рудня, жилой район «Союза колониальных промышленников».

       Как любому активному живущему коммерсанту, Алексею было, что скрывать от посторонних глаз и отчего всерьёз волноваться. Не дай Бог санкция на обыск, с неминуемыми в этих случаях радиационно-химическими экспертизами… и плохи тогда дела... От таких мыслей сердце проваливалось куда-то в другое измерение и на холодном воздухе становилось невозможным дышать. Умом он понимал, что не произошло пока ничего страшного, что ломтить булку на сухари рано, но поделать с собой ничего не мог. Наиболее опасные варианты возможных событий росли перед ним каменными грядами и, закрывая свет неба, самовольно разворачивались в голове во всей своей убойной мощи. Пробудилось то самое тревожное и перестраховочное чувство, за которое особенно ценил его Кащей. В трудном положении, в мозгу Алексея, мгновенно выстраивались схемы предстоящего апокалипсиса – с математической точностью формируя модели развития самых скверных вариантов, вытягивая их в чёткую последовательную цепь. И хуже ничего уже быть не могло…
       В одиночку с этими фобиями бороться сложно, от страшных предчувствий можно сойти с ума, нужно срочно поделиться страхами, обговорить их и трезво откинуть маловозможное. Одному тяжело… – слишком страшно заглядывать в будущее. Информации за утро притекло много: намёки Крюка, приход следователя, его колючие всё замечающие глаза и возможная предъява на причастность к дикому ночному происшествию. Серьёзный бизнес не любит разборок и требует тишины. Если, под этот, пока бессвязный шум, раскопают афёру по продаже аномальной некондиции, то конец всем мечтам и надеждам… с летними убытками повеситься лучше за один раз и немедленно...
       Именно Вовка, старый его друг, предложил торгануть странным и неожиданным товаром – некондицией «живых камней». Порождения сверхчастотных магнитных завихрений давно использовались для изготовления пищевых добавок. И вот, подзабытую за военные годы практику, решили восстановить, пока только для внутреннего рынка, но объём уже затребован немалый – заказчиками, выступили сразу несколько роскошных ресторанов на тропическом взморье. Удовольствие дорогое и в чью-то гениальную голову пришла простая, как и вечный принцип торговли,  мысль – применить отбракованный товар, видимо, не сообщая всех подробностей самим потребителям. Свойства, конечно, не ахти в сравнении с оригиналом… но и цена не такая кусачая. Баринов сначала засомневался, «уродцев» вообще не так много, ну «зелёных» – пока не созревших камней, можно было чуток подсобрать, но спецом на заказ таскать их никто не даст. Башку за такие вещи компаньоны отстрелят не задумываясь – это как рыбного малька элитных промысловых пород изводить. Думающие люди беспредела не допустят. Плюс к этому, была ещё одна проблема – недозрелые камни более радиоактивны, в момент их рождения возмущение в десятки раз больше обычного фона.
       Неброский лысоватый мужичок, которого притащил Вовка на склад, много не обещал. За материал с видимым излучением в пятьдесят миллиметров – двадцатую часть по цене от обычного «живого» камня. Гроши! Но гроши эти платились за обычный, никому ненужный мусор. Баринов собрал, что мог по окрестным свалкам, прикупив ещё отходов на сто, вовсе не лишних для него эквадорских… На этом всё и окончилось. Три килограмма* откровенного радиоактивного хлама погоды не делали и затея почти зачахла, пока настырный Китаец не выудил с заваленной старой рухлядью кладовки, самую обычную краскотёрку. Возможно, кто-то из прежних хозяев собирался торгануть стройматериалами, да видно силы переоценил.
       Жёсткие и лёгкие «камни», под тонкой и очень прочной оболочкой, напоминали неровным строением земную губку и меньше всего были пригодны к компактной укладке. Наколов из любопытства, часть сброшенных в дальнем углу «зелёнок», за четыре вечера удалось без особого труда, натереть килограмма полтора мелкодисперсного порошка. Замерив фон, Алексей вызвонил заказчика и предложил пересчитать товар с учётом помола. Стоимость складирования и транспортировки такого товара падала в разы и Жоржчик, как странно и почти по-детски, представился великовозрастный заказчик, согласился поднять цену. Но самый драйв пришёл, когда случайно смешали порошки «зелёных» и «умерших» образцов!
       Грамм триста «зелёнок», Баринов из жадности разбавил помолом давно «умершего» камня. Несколько их, случайно обнаружились в хозяйстве у Бармалея. Кот спал на тёплых окатышах и выразил серьёзное недовольство по поводу такого изъятия. Угрожающее урчание опасного соседа удалось компенсировать двумя здоровенными рыбами, купленными у подвернувшегося Петровича...
       Фон излучения перемешанного порошка упал и высота миража опустилась вообще ниже десяти миллиметров. Эксперимент был брошен – Алексей надеялся на нейтральность старого камня. А через месяц, он случайно заметил сиреневое марево над задвинутой в угол, неплотно прикрытой коробкой и сделал новый замер. Простенький бытовой люмениометр, едва не выпал из рук. Вся перемешанная кучка радостно фонила, приближаясь к полноценным «живым» люменам. Это было открытие. «Мёртвый» порошок возвратился к жизни.   
       Мёртвых бесполезных камней, даже в ближней Промзоне, имелось навалом. Попытки реанимировать их за счёт незрелых и активно растущих, бывали и раньше, но кончались всегда безрезультатно – а перемолоть обоих участников эксперимента в тонкодисперсный порошок, извращенцев не находилось. Взрослый созревший камень выпускал цветной мираж иногда и на полтора метра вокруг себя, а над порошком из добротной некондиции, стояло марево, не ниже десяти-пятнадцати сантиметров. И вот теперь, высота живительного излучения показала почти стандарт – восемьдесят восемь миллиметров. Стоило поупражняться с различными объёмами подмесов, от чего будет зависеть и мощность излучения, и скорость восстановления … Сейчас, в одной из закрытых комнат ждали контрольных замеров восемь полулитровых герметичных контейнера, половина из которых прошла и окончательную вакуумную обработку. Так набралось уже четыре килограмма восстановленного порошка.
       Когда Алексей подвёл первый баланс – сравнил полученную для продажи стоимость с затратами на приобретение и помол, ему сделалось плохо… Сто пятьдесят эквадоров за три кило «зелёного» и пять «мёртвого» сырья, включая рыбу для необыкновенно прожорливого кота, было обычной ценой, а вот отпускная… с учётом восьми килограмм помола, выходила больше чем на три штуки межгалактических эквивалентов. Значит на один вложенный – двадцать наваренных. Две тысячи процентов прибыли! Вот и вся торговая геометрия, от которой свело скулы и сразу попросился наружу мозг, не пожелавший существовать в одном теле с таким тормозом, который за обещанные весной сорок процентов, забил полные стеллажи никому не нужным тряпьём, на космическую сумму в сто семьдесят тысяч вечнозелёных эквивалентов.
       Но было в этом деле одно огромное НО… даже два НО... нет, даже три! А может и больше, так глубоко Баринов решил пока не копать. Главный вопрос – как в одиночку использовать это открытие? Рабочие пока не понимали масштабности мероприятия, для них это было пустым баловством. Но продолжатся так долго не будет… в ближайшее время, кто-то из них догадается и тогда…
       Кроме этого… ясно, что массовый сбор «зелени» и «мертвечины» придётся тщательно прятать. Придётся прятать и реализацию. Для этого необходим объём продаж. Солидный объём, не оставляющий сомнений, что деньги могут здесь появляться, и чтобы точно сосчитать их было непросто. Работа должна кипеть по всем направлениям. Баринов уже давно думал над этим…
       Погружённый в собственные мысли, он, не глядя, пересёк последнюю дорожную колею с разрешённым грузовым движением и попал в узкие кривые улочки, застроенные небольшими временными хибарками складских рабочих. Сезон уже кончился и, здесь, было против обыкновения совсем не шумно. Алексей машинально сдвинул шапку на затылок…
       …За зиму предстоит выполнить хороший задел по основным расходникам. Потребуется договор хотя бы с одной бригадой вольных сталкеров-промысловиков, лучше с двумя, и обязательно на полное обеспечение. Помимо «мёртвых» камней, чтобы спрятать главную цель, придётся подписаться с ними на сбор обычной стандартной продукции. Как минимум на пол лимона. Эти деньги вернуться с приварком, пусть и с небольшим. Вопрос, где их теперь взять? Сюда бы на один месяц Земные цены, или хотя бы экваториальные… Алексей даже икнул на ходу… не стоило даже мечтать об этом.
       Сдать Крюку килограммов пятнадцать полноценных «камней», а лучше больше, иначе сбор «мертвяка» не спрятать. А на «зелёнку» лучше подбить пришлых одиночек, благо, весной этой разношерстной публики нагоняет немерено. Не ошибиться главное, не подцепить совсем безмозглого болтуна. С «зелёнкой», не смотря на радиацию, возни много меньше, можно заинтересовать.
       Что ещё?... Начать оформление бумаг на новый павильон. Мэр, сука, конечно без штанов оставит… Но хотя бы работы начать. Уже солидно будет выглядеть.
       Можно выставить на продажу коллекцию речных сувениров. За зиму накопить, обработать… тут вся надежда на Петровича. Возьмут, не возьмут – значения не имеет. Важно чтобы видели работу, видели предпродажный объём. Чтобы никто, ничего не заподозрил раньше времени. Хотя бы один сезон удержать монополию, а дальше как повезёт.
       Если правильно сработать с перспективой на три-четыре сезона, будет прорыв. Прорыв в мир больших денег, в мир независимости и настоящей власти. Сравняться с Крюком… да что Крюк! Если успешная торговля отходами пройдёт монопольно, можно говорить о создании полностью самостоятельной организации. Будут деньги будет и крыша, тот же Шмель… с ним можно договориться… Оглушающей молнией ударило в голову недавнее известие, напоминая об ещё одной выросшей за ночь проблеме. Баринов шумно вздохнул – может, обойдётся... конечно обойдётся! Как же хочется в это верить.
       Природа Телуса неистощима на всякие чудеса, он видел это своими глазами. Нужно только научиться замечать их вовремя. Ему повезло, как одному из немногих. Он заметил… заметил первый и пока единственный. Даже Вовке он не поведал своего секрета. Первый – это уже очень много для начала. Нужно только с умом распорядиться. Выскочить вперёд. Сорвать главный куш и всё может получиться – это в скором будущем собственные бригады, свои склады, погрузочные терминалы и возможно... Алексей, едва не споткнулся о вмёрзший в грунт булыжник… – «Градообразующее предприятие «Перерабатывающий завод Баринова», – яркая светодиодная вывеска заплясала перед глазами, как наяву...
       О том, кем были эти люди, без особых раздумий готовые платить такие деньги и через кого на них вышел сам Вовка, думать ни тогда, ни сейчас не хотелось. Заветные контейнеры с порошком так и стояли перед мысленным взором…
       Алексей давно выбрался из промышленной зоны с кривыми неухоженными улицами, мощными заборами и дорогами размытыми дождями и колёсами тяжелой техники. Городская застройка приобрела более благоустроенный вид. 

       Жил Баринов далековато. Ещё через двадцать минут он только подходил к пересечению с улицей «2018 года», в конце которой располагалась гостиница «Венус», где и снимал вполне приличные двухкомнатные апартаменты. Алексею нравилось это звучное и солидное название. Конечно, это далеко не самая лучшая и дорогая из городских гостиниц, но из окон его комнаты была видна одна из центральных улиц и определённый вес его скромной персоне это придавало. И не только в глазах, иногда посещавших его скромное жилище, подружек.         
       Хозяин гостиницы, тоже бывший охотник, имевший редкое и не всем понятное прозвище Гондольер, тщательно следил за выбором жильцов и поддерживал строгий порядок. Гостиница не шла ни в какое сравнение, хоть с тем же польско-украинским «Самаритянином», разместившимся в двух кварталах от них на муниципальной территории. Вот где был истинный Ад и Гоморра. Веселящаяся после удачного сезона интернациональная безбашенная братва, только два дня назад, устроила самую настоящую ночную оргию, под утро перешедшую в беспощадную кулачную потасовку. Наряды осторожных муниципальных ментов, смогли вмешаться лишь после того, как основная масса «гуляющих» покинула поле боя.
       Баринов хорошо знал, что в польских районах, с наступлением темноты лучше было не появляться, зато на русской стороне всё было по-другому. Жестокость служб безопасности Российских группировок, давно уже отбило желание у любителей халявных денег и безнаказанной самостийности попромышлять в их районах. В «Венусе», несмотря на близость к криминальным кварталам, был совсем другой мир. Здесь частенько случались семейные банкеты для хозяйственного состава обеих группировок, деливших российскую половину города. Это весьма импонировало, отошедшему от разгульной вольной жизни Баринову и менять в обозримом будущем это тихое жилище, даже на более близкое, он не собирался.

       В центральном районе города, куда он, наконец, выбрался, размещались штабные и муниципальные здания, центральные офисы частных компаний, наиболее престижные гостиницы и бары. Даже коммунальные службы здесь работали без сбоев. Некоторые улицы были заасфальтированы и имели тротуары с подстриженными газонами между обрезанными к зиме кустами. Улица «2018 года» разрезала надвое деловую часть города, упираясь в небольшой парк, за которым начинался «Западный» складской район. Сам Баринов работал в «Южном».
       Один раз его обогнала машина с корундовской эмблемой на капоте. Частного транспорта в городке, практически не было. Единственная автозаправочная станция для «чайников» (частных водителей), продавала соляру по такой заоблачной цене, что дешевле, наверное, было заливать в бак настоящий армянский коньяк, доставленный галактическим курьером с Земли. Машины на электрической тяге, при такой близости городка к Промзоне, выгорали от электромагнитных бурь минимум три-четыре раза в год и наивные идиоты, желающие тратиться на постоянный их ремонт, исчезали, едва ли, не быстрее собственных денег.         
       Зато вечерами, особенно перед выходными, после душных летних дней, на улицах появлялись длинные стаи спешащих за город мотороллеров. Эти пили дорогущее топливо в умеренных количествах, при этом, свободно размещали заднего попутчика (чаще попутчицу) и справедливо пользовались широкой популярностью у всех местных абрамовичей. Но к зиме прятались и они. Самый лучший дорожный комбинезон, не спасёт от холода и сырости в ветреную погоду. Баринов присматривался к такой покупке, частенько фантазируя об этом по дороге, но сейчас было не до пустых мечтаний.
       Он почти бежал… бежал уставясь под ноги, мимо особняков городских и районных «отцов», стоящих за металлическими оградами, снабжёнными камерами наблюдения и вооружённой охраной возле ворот… мимо престижных, выстроенных из настоящего обожженного кирпича частных гостиниц… мимо ярких призывных вывесок кабаков, делающих основную прибыль как раз в межсезонье и откуда, словно в подтверждение этого, громкая музыка долетала даже на улицу…
       С ночи, ветер поубавил свою резвость, и свист его не был таким пугающим, но свежий дух далёких хвойных лесов, верный вестник идущей зимы, висел этим пасмурным утром над притихшим городом. Алексей не чувствовал всего этого и не смотрел по сторонам, взгляд его не останавливался, как обычно, на упрятанных в гуще облетелых деревьев небольших уютных домиках с характерными красными фонарями, в окнах которых нет-нет, да мелькнёт силуэт полуобнажённой, ещё заспанной и томной красотки... Он торопился, как только мог. Один дом сменял другой, мелькали перекрёстки безлюдных улиц, где ветер чувствовал себя много вольготнее, заставляя тщательнее прятаться в поднятый воротник. Попавшийся навстречу прохожий, приветственно кивнул ему и, не получив ответа, удивлённо посмотрел в след.
        Улица «Восемнадцатого года» не была длинной и Алексея, собиравшегося свернуть на знакомый давно ставший родным переулок, вдруг выдернул из мысленного тумана звонкий мальчишеский голос:
–Дядь Лёш, привет!
Он обернулся и расцвёл в запоздалой улыбке. Кроме оставленной на Земле дочери, детей у Алексея за эти годы не прибавилось и оба соседских сорванца Колька и Васька, сделались ему, как родные.
–А… привет Коля. А вы с Васькой, почему это не в школе?
–В школе уроки отменили. Тайфун же идёт… – гордо похвастался белобрысый длинненький мальчишка, торопливо поправляя, сползающую на глаза тяжёлую шерстяную шапку. Из-за его спины довольно улыбался более застенчивый Васька. Ветер, хлещущий по лицу тяжёлой сыростью, был им совершенно нипочём. Щёки давно были малинового цвета, но широко открытые одинаково синие глаза, продолжали светиться любопытством и озорством. Колька тут же сбросил на землю тяжёлый ранец и быстро-быстро затараторил, словно боясь, что дядя Лёша исчезнет, не дослушав.
–Дядь Лёш, а ты чем вчера сверкал у себя?... У тебя, что настоящий артефакт дома есть? Я даже знаю какой и Васька знает. Наверняка био-электро-нако-пи-тель… – без запинки, правда, медленно и по слогам, отчеканил он трудное слово – правильно мы угадали? Можешь показать?... А у тебя ещё, какие-нибудь артефакты есть? Можешь показать? А у тебя…
–Да ничем я вчера не сверкал, – с улыбкой оборвал этот бесконечный поток вопросов, слегка озадаченный Алексей, не ожидавший такого напора.
–Погоди-ка, погоди…
До Баринова с опозданием начал доходить смысл услышанного. Колька глубоко вдохнул, набрав в лёгкие побольше воздуха и собрался было выдать ещё одну словесную очередь, когда Алексею удалось опередить его.
–Это, в  каком же часу я сверкал? Что-то не помнится.
–Как же ты забыл? В десять часов, сразу как свет вырубился. В электрическом ящике, что-то рвануло. Нас с Васькой мамка спать хотела загнать, а мы на улицу выскочили грозу посмотреть. А это оказалось у тебя мигает. Мы сразу к тебе, а мать отцу пожаловалась… Стала кричать, что нас чуть ветром не унесло...
Коля остановился на мгновение, опять набрать воздуха, не обращая никакого внимания, на округлившиеся глаза дяди Лёши.
–А это, что тогда у тебя было? Ты не бойся, мы с Васькой, никому не скажем. Покажешь? Мы ведь никогда настоящую биолектру не видели. Сегодня сможешь вечером показать? А, дядь Лёшь?! Сможешь?
       От растерянности Баринов не сразу нашёлся, что ответить. В жилых зданиях настрого запрещалось держать любые энергетически-аномальные предметы, даже в специально оборудованных контейнерах. Для этой цели существовали спецхраны, типа земных привокзальных камер хранений, где за умеренную плату можно было пристроить свои сокровища хоть на целый год. После грандиозного пожара шестигодичной давности, когда выгорело, едва ли, не полрайона, за этим стали следить особенно строго. В Службах Безопасности открылись специальные отделы, имевшие в штате, аж двух оперативников. Штраф за нарушение правил хранения, полагался не малый и желающих сэкономить на безопасном хранении, становилось, с каждым годом, всё меньше и меньше.
          Но не это было главное. Алексей, при всём желании, не мог ни сверкать, ни мигать вчера не то что «биоэлектрой», но даже обычным карманным фонарём. От услышанного, в мозгах, словно что-то натянулось и сразу лопнуло, разливаясь по голове глухим ошеломляющим гулом, будто он оказался в пустой цистерне, по которой хорошенько приложились тяжёлой кувалдой. Баринов заметно побледнел. Он не замечал, что даже Васька, приоткрыв рот и забыв о ветре, с удивлением смотрит на него. Только одна мысль интересовала его в этот момент:
«Неужели узнал кто про флешку? Но почему так быстро? Этого не может быть... Или уже разработка по Шмелю? Нет… вчера же…»
Не без труда совладав с первым испугом, машинально оглянувшись по сторонам, Алексей наклонился к Кольке.
–И что потом было, ну после того, как я посверкал? Вы что-нибудь ещё видели?
–Да ничего. Нас мамка спать загнала. Мы с Васькой хотели к тебе сегодня вечером прийти. Покажешь артефакт? Мы ни кому не расскажем, ты не думай, дядь Лёш, – продолжал теребить его настырный Колька, но Баринов его уже не слушал.
«Вчера в десять мы сидели с Вовкой, пили коньяк и ещё не открыли даже эту чёртову флешку и понятия не имели что там. Что-то тут не так. Не могли так быстро меня вычислить. Что-то тут не так…»
Колька, наконец, замолчал, обиженными глазами он следил за обычно таким весёлым и разговорчивым дядей Лёшей.
–А ты ничего не перепутал? – обратился Алексей к мальчику.
–Не веришь? Можешь у Васьки спросить. Да ты не бойся, мы никому не рассказали – по своему, понял испуг дяди Лёши, Колька и сразу заулыбался – мы уже взрослые, всё понимаем.
–А больше ты ничего не видел?
–Не-а. Я ж, говорю, спать загнали. А у тебя там ещё что-то есть?... Ух ты! Слышал Васёк?
Баринов отказывался верить услышанному. Проигнорировав вопрос мальчишки, он сделал последнюю попытку переубедить себя в этом.
–Не могло тебе показаться?
–Не веришь нам?! Васёк, забожись!
Колька вытянул из-за спины брата. Тот посмотрел на недоверчивого соседа и важно кивнул головой. Алексею показалось, что мальцы даже обиделись.
–Ладно, ладно не сердитесь, – потрепал их по лохматым шапкам Баринов и в знак примирения, достал из кармана пятьсот рублей:
–Вам с Васькой. Пирожное купите.
–Ух ты! – восхищённо прогудел Колька, – десять эквадоров купим и на пирожное останется.
–И давай там, не болтайте особо, а то отберут… и смотреть будет нечего.
–Да, что ж я маленький что ли, не понимаю? Мы с Васькой, когда вырастим, тоже в Промзону пойдём охотниками.
И счастливый Колька, подхватив портфель, сопровождаемый таким же улыбающимся братом, мгновенно скрылся в соседней подворотне.
       Чем ближе подходил Баринов к дому, тем медленнее и осторожнее становился его шаг и когда из-за угла, наконец, показалось здание гостиницы, он остановился. Ноги вдруг сами отказались идти дальше...
       В этот первый зимний день, жизнь гостиницы текла, как обычно, размеренно и неторопливо. Ураган к утру превратился в сильный холодный ветер и дети, не отправленные в единственную городскую школу, высыпали на улицу. Некоторые скакали по небольшому палисадничку огороженному металлической сеткой, пытаясь слепить из расползающегося прямо в руках снега, хоть какое подобие снежной бабы. Рядом, в небольшой пластиковой песочнице, с покосившимся за ветреную ночь «грибочком», увлечённо пыталась что-то закопать в промёрзший грунт маленькая лохматая собачонка. Из под навеса парадного входа, иногда поглядывали на любимых чад, болтающие мамаши. В спокойную и привычную картину, не вписывались две долговязые серые фигуры, в плащах с затянутыми на голове капюшонами. Уже несколько часов они укрывались от ветра за крепким деревянным забором на углу соседнего дома.
       Растерянный Алексей, не понимая ещё толком, что собирается делать, внезапно для самого себя развернулся и пошёл по улице в противоположную от дома сторону. Вернувшись на «18 года» и, не сбавляя шага, он на ходу достал из плаща трубку мобильного кома. Бьющий в лицо ветер мешал найти значок быстрого номера и, отвернув голову, он попытался прикрыться плечом. В этот момент он и заметил, как появившиеся две быстрые серые фигуры перешли на шаг, как раз в том месте, где он недавно общался с пацанами. В другой раз, он возможно и не обратил бы внимания, но только не сейчас. Подогреваемый недавним страхом, сунув назад мобильник, Алексей, с трудом подавляя желание побежать, отправился дальше. Возможно, за ним действительно уже следят и эта мысль, почему-то не казалась ему излишне надуманной.
       Последние сомнения исчезли, когда из-за дальнего изгиба улицы, уже навстречу, появились ещё две фигуры с поднятыми и застёгнутыми вокруг головы капюшонами. Диспозиция поменялась за один миг, причём решительно не в пользу Баринова. От неожиданности он застыл, неловко переступая ногами, и невидимая сила, которая парализовывала его всё это время, вдруг отступила. Не зря, всё-таки, бывший штурман-проводник Барин состоял в штате одного из самых знаменитых отрядов Восточного сектора. Не могло всё бесследно уйти, даже за два последних сытых года. В голове закрутился план городка, с возможными схемами отступления. Путь в направлении Вовкиного дома неприемлем ни в коем случае. Даже если вырвется, выведет преследователей на правильное направление поиска и кто знает, что будет дальше. Список его наиболее частых контактов пробить не сложно. Свободной оставалась «Южная» улица, по правую от него руку, ведущая обратно к складскому комплексу. Отпадает… Расположение склада вряд ли является секретом, это скорее всего ловушка... Растерянность исчезла, уступив место почти забытому чувству решительности и предельной осторожности, странному сплаву, что помогал когда-то выжить в самых дальних, Богом заброшенных, землях Промзоны.
«Западный вариант… там легче затеряться» – не колеблясь больше ни секунды, он свернул на Южную улицу. Пройдя быстрым шагом метров сто пятьдесят, ушёл в первый же проулок направо, в сторону западных окраин городка, рискуя в любой момент натолкнуться на задних преследователей, приди им в голову мысль вернуться и срезать угол. Он побежал и через десяток секунд преодолел последний перекрёсток на пути к парку. Обман удался, улица была пуста. Значит от склада тоже кто-то шёл, поэтому не очень торопятся. Сейчас должны понять…
       Неожиданно рядом с ним, на заборе гостиницы «Весёлый цербер» взвилось светло-жёлтое облачко пыли. Алексей не сразу сообразил что это и, только со второго раза разглядев брызнувшие в стороны осколки облицовочного кирпича и оставшуюся выбоину, понял, что шутки кончились.
–Твою же… душу!
       Стрелять средь бела дня в городе, рядом с одной из центральных улиц, пусть даже из оружия с глушителем… это больше походило на кошмар беспредельно загулявшего шизофреника. Уже не смущаясь, Алексей, широко размахивая руками, понёсся прочь огромными прыжками. Эту часть города он знал неплохо. Через хаотично застроенный частный район для сезонных наёмников «Корунда», они когда-то выходили к дороге ведущую на Промзону. Ноги понесли туда сами, уже точно зная, что будет дальше. Первое потрясение спало и на бегу, не теряя драгоценного времени, он стал анализировать происходящее.
       «Ясно одно, это не родная безопасность… и не муниципалы… первые спокойно взяли бы ещё на складе, вторые в русскую часть города не полезут, без санкции первых. А кто же тогда? Кто может на законных правах работать в буферной демилитаризованной зоне?...** Армейская контра тут не властна… «Восток»?... Без согласования, слишком борзо даже для них. А если не на законных?... Стреляют, возможно, не точно в него на поражение, а для создания психологического эффекта. А там, конечно, кто знает...» – проверять не хотелось.
       Неосознанно он прибавил ещё в беге. Наглость и самоуверенность преследователей могла поразить и напугать, даже самого отъявленного храбреца. У безоружного человека, против вооружённых огнестрелом противников, шансов нет в принципе. И Алексей решил воспользоваться одним единственным предоставленным ему выходом из создавшегося положения – примитивно убежать от охотящихся на него групп, с каждым шагом удаляясь от центра, где можно было бы рассчитывать хоть на какую-то помощь. Знать бы ещё от кого?
       Он всегда неплохо ориентировался на любой местности. В одно время, по просьбе Кащея, даже составлял подробный план новых застроек западного и юго-западного районов, куда он сейчас так стремительно рвался. Здесь у него точно появится шанс. Главное, чтобы ночной снег не выдал и ветер тут первый помощник. Не сбавляя скорости, задыхаясь от напора воздуха на открытом пространстве, он проскочил мощёную рваным камнем пешеходную улочку, тянущийся через широкий сквер. Всё, жилой район кончился! Впереди узкая полоска прореженных под лесопарк деревьев и он в складском районе «Корунда». В голове всполошилась предательская мысль:
«А, что если это «Корунд»?
Паранойя была не самой лучшей тактикой и Алексей безжалостно отогнал её. Дорогу могущественному отряду наёмников, он никогда не переходил…
       Один из прохожих с удивлением проводил взглядом запыхавшегося, не первой молодости мужчину, в кожаном, явно не приспособленным для соревнований по бегу, плаще.
«Хорошо знакомых нет, потом вопросов не оберёшься…» – успел подумать Алексей и тут же услышал чуть в стороне удивлённый, не очень громкий крик.
–Алексей!... Баринов!...
       Не обращая внимания, он лишь сильнее пригнул голову со слезящимися от ветра глазами и побежал ещё быстрее, словно крик этот вложил дополнительный заряд в его поистраченные силы.
Что-то подсказывало Алексею, что даже обилие людей, не сможет гарантировать безопасность и возможность избавления от преследования. От места, где он мог найти реальную помощь, его довольно грамотно оттеснили.
«Значит в городе не новички... хотя двинуть наперерез через небольшую улочку не сообразили… Наверное и стреляли для того чтобы показать, что их не смущает наличие возможных зрителей. Предложили разобраться наедине, в глухом заброшенном районе, бел лишних свидетелей? Или ещё какие-то варианты есть?...» – Алексей принял решение играть пока по их правилам. 
«Улица налево, тупик… направо тоже… нужно прямо, через небольшой лесок…» – мгновенно всплывали в памяти фрагменты плана застройки. Возможность спрятаться в густых с виду кустах, он отбросил сразу. Закрытого пространства недостаточно. Бандитов, или кто там они, он видел четырёх, что уже не мало. А если есть ещё…
       Он вбежал под тень огромных вековых деревьев. Здесь стало теплее и совсем стих ветер, но Алексея сейчас это мало волновало, в глазах замелькали толстые стволы деревьев, вздувшиеся корни под ногами…
«Надо потерпеть немного… Дальше лабиринт хаотично разбросанных щитовых быстроразборных домиков… промышленные и складские кварталы…» Там легко затеряться в кривых и тёмных подворотнях, среди тропинок, пробитых через огромные, заваленные мусором свалки. Всё брошено до следующего лета… и главное, никакого снега, в тёплых узких ущельях между высокими заборами. Одной проблемой меньше. Зато стремительно назревала другая.
       Сиплое дыхание с трудом вырывалось сквозь стиснутые зубы… в левом боку уже назревала колющая боль. Казалось, стиснутые зубы сейчас начнут крошиться…
«Только дотерпеть… Как только пойдёт частный сектор, можно будет вильнуть в сторону и отдышаться в каком-нибудь тихом закутке…» – в глазах поплыли оранжевые круги.
«Только добежать… Сейчас, налево…».
По узкому, густеющему почерневшим бурьяном проходу, с полкилометра запетлявшему между разномастными заборами, в прорехи которых были видны заросшие голыми деревьями и кустами, брошенные на зиму дома. Здесь, всё оживает только с приходом весны, когда стаи патентованных (и не только) коммерсантов вернутся с большой земли и начнут осаждать Периметр.
       Алексей выскочил на широкую, с разбитой грунтовой колеей, дорогу. По обеим сторонам улицы пошли унылые, часто неокрашенные и с выбитыми стёклами похожие друг на друга, как кровные братья, двухэтажные дома. Из трубы одного, стелился под угрюмым серым небом лёгкий, разрываемый на куски ветром, белёсый дымок. Опять бесконечные покосившиеся деревянные заборы с металлическими заплатками ржавых гаражей… Это слободка сезонных наёмников и вольных охотников. Баринову, по работе доводилось здесь бывать и он хотя и с трудом, но ориентировался в хаотически застроенном муравейнике.
           Несколько раз, меняя направление, но старательно при этом забирая всё время влево, максимально удаляясь от преследователей, он пробежал уже достаточно, чтобы запутать и сбить следы. Выбрав небольшую площадку с подгнившей скамейкой, на пересечении с одной из узких улиц, по которой вряд ли разойдутся две легковые машины, Алексей тяжело рухнул на хрустнувшую деревянную конструкцию. Он оторвался – сомнений нет. Даже если у них не две группы, а больше, быстро найти его в этом лабиринте нагромождений домов и поросших высохшим бурьяном пустырей, закрытых высокими сплошными заборами, должно быть очень и очень непросто. Минуты две можно не волноваться и заняться восстановлением дыхания. Алексей с ненавистью посмотрел на обозначившийся под толстым плащом животик – признак новой профессии, обязательный атрибут любого солидного скупщика. Он с трудом плюнул загустевшей слюной:
«Да-а-а... Слабоват уже стал, для подобных стартов…»
Но тут же глаза его застыли, а сердце зашлось крупным каскадом взбудораженных ударов. Через узкую улочку, лицом к которой он сидел, быстро мелькнуло две тени.
«Метров двести, не больше… хорошо сидел вплотную к забору…»
       Не в силах ни секунды оставаться на месте, он выпрыгнул из своего убежища и побежал в противоположную сторону, высматривая возможность свернуть с опасной дороги. Нахлынувший страх придал сил. Глядя прямо перед собой, на глубокую извилистую колею, кое-где с боков присыпанную снегом, он с трудом перепрыгивал заледеневшие лужицы и через силу бежал вперёд. Подгоняла тревожная, без передыха долбившая в темечко голодным дятлом, мысль:
«Почему так быстро нашли?...»
       Неожиданно беглец упёрся в высокий забор, собранный из струганных, недавно покрашенных серой краской, досок. Проход закрыт... Быстрый взгляд на оцинкованные кольца «Егозы», растянутой поверху, показал бесперспективность штурмовой тактики. Придётся возвращаться.... На счастье рядом оказалась натоптанная тропинка, ныряющая в лабиринт узкого прохода, с ночи, кое-где укрытого ноздреватой наледью. Выбирать не приходилось. Отчаянно скользя, то и дело, цепляясь за доски почти смыкающихся заборов, перепуганный Баринов торопливо пробирался дальше. Только бы быстрее от широкой дороги.
       На одном из участков Алексей остановился и едва не упал на колени. Стало совсем тяжело… Когда он, наконец, разогнулся, хватая воздух пересохшим ртом, избавившись от застилающей тьмы в глазах, внимание его привлёк большой дом с забитыми наглухо проёмами.
«Всё… сил больше нет… может спрятаться... Переждать немного и позвонить Вовке… позвонить…»
И тут он понял… Мороз пришёл изнутри, заставляя в ознобе заплясать руки. Они же его видят. Вот он стоит, как на ладони, на экранах их поисковых модулей. Ну, зима, ну помехи… но район и направление движения определить не проблема. 
       С тяжёлым хрипом он вытащил из плаща мобильник. Первым желанием было разбить его о промерзшую, ставшую как камень землю и топтать… топтать ногами… пока проклятый сигнал не исчезнет со спутниковых антенн.
«Район уже перекрыт... Что делать? Для начала зашвырнуть мобильник… и как можно скорее…»
Память услужливо подсказала куда – рядом летний перевалочник Папаши Мюллера, одного из главных скупщиков «Корунда»... 
«Нужно к нему…»
Серый забор, выросший посреди улицы, похоже и есть новая граница разросшегося склада. Не многие смогут позволить себе такое самоуправство. Алексей, решительно повалил подгнившую секцию частного ограждения и торопливо пробрался через пустырь заросший одеревенелой на морозе травой. От небольшого наглухо забитого домика тянуло могильным холодом. Не обращая внимания на остающиеся следы, он напряжённо думал:
«Наверняка, там охрана. Это не важно... Главное успеть до того, как сомкнётся оцепление и возможно начнут чесать всё подряд…»
       Прикинуть было не сложно, чтобы запереть его в этом районе, куда он сам забрался, надеясь на хорошее знание местности, достаточно выставить пять стационарных постов. Нужно попытаться проскочить. Другого выхода нет, рано или поздно, его здесь найдут.
       Он аккуратно выбил несколько досок с другой стороны ограды и оказался на небольшой площадке, заставленной отведёнными под мусор контейнерами. Перед ним протянулась та же, сияющая новой серой краской стена, опутанная сверху спиральными зарослями колючки.
Разглядев в тонкие щели виднеющийся за забором штабель, обёрнутый тёмно-синим непромокаемым материалом, Алексей точно и расчётливо закинул на него мобильник. Где-то, в двух километрах отсюда, у Крюка была отстроена летняя площадка для открытого хранения большегрузных материалов. Сейчас она не использовалась и через неё можно было бы выйти из этих катакомбов, но как до неё добраться?... И у Баринова возник план. 
       Он быстро снял и вывернул наизнанку плащ, подтянув полы и подцепив на специальные кнопочные крепления. Хитрость не бог весть, какая, но лучше, чем ничего. Плащ стал гораздо короче и уверенно отдавал теперь в ярко-вишнёвый цвет. Для усиления эффекта, Алексей хорошенько извозил нижнюю часть подкладки в глинистом подмёрзшем месиве. Закатал вязанную шерстяную шапку и, сделав её почти плоской, не без труда укрепил на самой макушке. Он уже успел присмотреть, в полупустом мусорном контейнере, две целые пластиковые коробки и сгорбившись, изображая походку тяжело нагруженного человека, стремясь всеми силами унять бешено скачущее сердце, вышел за угол новенького забора. Здесь было тише. Ослабевший ветер, закручивая маленькие мусорные смерчи, гонял по пустой улице обрывки упаковочной бумаги. Перед ним никого не было. Только впереди, из невидимых ещё ворот, высунулась фигура охранника в чёрном зимнем комбинезоне, да из глубины огороженной территории донёсся глухой лай сторожевой собаки.
       Алексей подобрался. В любой момент, отбросив коробки, он готов был бежать назад. Преследователи могли находиться где-то совсем рядом. Хотя спокойствие сторожа обнадёживало. Охранник хорошо вооружён, прямо к нему, вряд ли кто сунется. По идее, должны были, не привлекая лишнего внимания, расположиться где-то в стороне, зрительно контролируя подступы к району с запеленгованным сигналом мобильника... Его, собственного…блять мобильника. Нервная дрожь, холодным неспешным червём проползла вдоль спины и с комфортом устроилась в районе поясницы.
       Чувствуя меж лопаток невидимый взгляд, Алексей, как можно спокойнее подошёл к охраннику. Тот, прикрываясь от ветра выступом высокого забора, курил возле опущенного шлагбаума. Остановившись, негромко и многословно поздоровавшись с ним, как со старым знакомым, крепко придерживая коробки, Баринов хриплым от напряжения голосом, спросил:
–Браток, мне до площадки Крюковской, далеко ещё?
Охранник, высунув из высокого воротника могучий квадратный подбородок, с обязательной дежурной щетиной, с интересом осмотрел его вывернутый плащ и лениво махнул рукой.
–Почти с километр. Только там нет сейчас никого.
–А-а… ну спасибо. Меня там встретить должны.
Алексей пересёк немаленький выезд, выходящий на такую же широкую и такую же разбитую дорогу для тяжёлой техники, и продолжил путь вдоль ограды.
«Если кольцо уже замкнуто, здесь обязательно кто-то должен быть...» – в висках, в такт шагам мягко застучала кровь. Оставалось только терпеть и ждать. Предположение его оказалось верным. Краем глаза из-за придвинутой к щеке верхней коробки, он увидел размытые тенью фигуры, неестественно бесформенные из-за длинных плащей и поднятых капюшонов. Двое пристроились подальше в стороне, на небольшой примыкающей к главной дороге, улочке. Из-за угла ближайшего к ним забора торчал капот автомобиля.
«На колёсах… нифига себе! Значит с большой поисковой станцией… скорее всего следят за точным сигналом… шанс есть. Теперь только не быстро… – старательно успокаивал себя Баринов, – но, кто ж такие? Неужели муниципалы? Это же полный бред!»
       Желудок мучительно скрутило в нервном напряжении и внезапный сильный порыв ветра, чуть не свёл на нет всю его хитрость. Опоздай он на мгновенье, и развеселившийся северный хулиган, понёс бы на глазах у всех, кувыркая и подбрасывая по сторонам, его «тяжёлый» груз. Алексей едва успел поддержать коленом нижнюю коробку и перехватить свободной рукой верхнюю. Со стороны, правда, получилось очень естественно, будто уставший носильщик с трудом удержался на ногах, поудобнее перехватывая неудобную ношу. Охранник беззлобно и громко засмеялся, что-то неразборчиво крикнув, и Алексей успел отметить, как две долговязые фигуры выпрямившиеся было, опять с безразличным видом уткнулись друг в друга.
       Он ещё дважды свернул, пока не удалился от опасного места, потом аккуратно поставил коробки на землю и медленно сполз рядом, обессилено прижавшись спиной к заваренным металлическим воротам…

*  *  *

       Через час, Алексей по большой дуге обходил собственный склад. Различимый даже на ветру вой сирен, привлёк его внимание. Только теперь он разглядел, стелящийся над домами, широкий след дыма, почти одного цвета с низко нависшим небом. Бывший проводник машинально определил направление. В той стороне находилось общежитие, где жил Прокоп. Там, он сегодня уже был.
«Неужели опять пожар?» – с какой-то необычайно спокойной и отстранённой тоской подумал Баринов. После дикого забега, сил ни на что уже не оставалось. Даже на эмоции... В висках вместе с кровью стучало только желание – добраться скорее до Вовкиного дома и упасть. Упасть хоть на полчаса, уткнуться куда угодно, хотя бы и на пол, лишь бы в спокойной, не кромсающей нервы, обстановке. Потом, можно будет и разобраться в случившемся.
       В последний раз, оглянувшись в сторону пожара, откуда всё доносился вой пожарных сирен, неясно различимый гул и звуки тяжёлых ударов, он пошёл дальше, старательно обходя улицы с высыпавшим несмотря на непогоду народом. До Вовкиного дома лежал не близкий путь и начавшее темнеть небо, было ему только на руку.

*   *   *

Три килограмма* – это при такой расценке, около 5000 рублей. Небольшая недельная зарплата сезонного рабочего.

…Кто может на законных правах работать в демилитаризованной зоне?** – Алексей очень упрощённо считает. Вот расклад правоохранительных структур, которые имеются на этот момент в Восточно-Европейском оккупационном секторе планеты.


ЗАДАЧИ НИЗОВЫХ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ВОСТОЧНО-ЕВРОПЕЙСКОГО  СЕКТОРА

Поисковые группы Тюремного Департамента "БХ" - поимка и доставка к месту отбывания наказания беглых преступников и преступников осуждённых заочно судом Белоржечевской Хартии

Милицейский департамент "БХ" - пресечение противоправных действий в сфере административного и уголовного законодательства среди гражданского населения оффшорной зоны самоуправления

ОСБ (особое Колониальное управление) РФ - пресечение противоправных действий в сфере административного и уголовного законодательства среди гражданского населения оффшорной зоны самоуправления

Отдел розыска ГУЛАГ РФ  - поимка и доставка к месту отбывания наказания беглых преступников и преступников осуждённых заочно судами Российской Федерации

Бригады охраны конвойных войск ГУИН РФ - охрана режимных объектов ГУИН РФ и сопровождение заключённых и ведомственных грузов

Колониальная контрразведка - в условиях продлённого военного положения, представлена только на внутренних территориях Российской зоны оккупации

Военная контрразведка - пресечение противоправных действий направленных против армейских подразделений, штабов, тыловых коммуникаций и любого другого имущества МО РФ

Военная полиция округов МО РФ - пресечение противоправных действий среди военнослужащих и служащих МО РФ на территории полевого расквартирования  войсковых частей военных Округов

Военная комендатура гарнизонов МО РФ - пресечение противоправных действий среди военнослужащих и служащих МО РФ на территории гарнизонов городов входящих в состав военных Округов

Специальный отдел "Восток" ГКОМУ МО России - пресечение противоправных действий с правом возбуждения уголовных дел на территории Промышленных областей Оффшорной зоны самоуправления

Службы Безопасности Общественных Организаций - работают только в местах действия лицензии, только по своим сотрудникам. Считается, что преступников и их дела передают в официальные органы.

Особые подразделения наделённые полномочиями Колониального Совета - пресечение противоправных действий на гражданских территориях

http://sd.uploads.ru/t/r4ocA.png


Это не правоохранительные органы, но тоже могут похулиганить:

Колониальная разведка

Военная разведка

Бандитские бригады

В общем, выбор богатый из 15 позиций, есть что выбрать. Теоретически, с очень небольшой вероятностью, может присутствовать и российская Космическая разведка и Космическая контрразведка, системы чрезвычайно закрытые и практически неподконтрольные правительству. Могут быть и аналогичные разведки с контрразведкой других галактических рас, имеющих на планете работающие консульства. Выбор может значительно расшириться.

Отредактировано КАРИАН (13-02-2017 15:50:48)

+2

14

Глава 12. Пусть никто не останется обделённым

29 октября, 2065 год, 18-45. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Городок Рудня. Квартира Турыгина Владимира в частном доходном доме муниципального фонда.

Вовка открыл сразу, кажется, звонок не успел ещё прозвонить... Глядя на капли пота на бледном лице и почти круглые неморгающие глаза, Баринов заподозрил, что тот уже не первый час стоит под дверью.
–Наконец-то! Скоро семь… что случилось? Говорил в двенадцать позвонишь… я сам побоялся, мало ли. Не знал уже, что думать… – с порога набросился Вовка на друга. Алексей, отпихнув его, упал на коридорную банкетку.
–Молодец, что побоялся. Нафиг пока всё… дай отдышаться.
Вовка, едва сглатывая нетерпение, забегал возле него.
–Может внутрь чего? – с надеждой предложил он и хотел уже сорваться, но Баринов устало покачал головой.
–Погоди немного.
Он просидел без движения минут десять. Лишь глубоко дышал, переживая навалившуюся слабость и с трудом приходя в себя. И только после этого поднял глаза на изнывающего приятеля:
–У меня ночью на квартире обыск был и кто-то на улице ждал меня. Хотели, чтоб я внутрь зашёл… – увидев окаменевшее лицо, с кривой ухмылкой добавил – не мог я сообщить.
–Как узнал?  – выражение Вовкиных глаз стало ещё более напуганным.
–Соседский мальчонка рассказал. По чистой случайности перед самым домом выцепил. Вечером, говорит, свет в районе вырубился, а у меня в квартире вспышки какие-то... решил, что это я запрещённой продукцией балуюсь. Если бы не он… даже подумать страшно. Я как повернул назад, за мной двое сразу выскочили. Возле дома ждали.
–Точно это?! – побледневший парень неуверенно заглянул ему в глаза, видимо очень ему хотелось чтобы тревога оказалась ложной, – может лишнего ему привиделось?
–Он не один был, с братом. Говорят, хотели делегацией идти, аномалки мои смотреть.
–Какие аномалки? Объясни толком – белки Вовкиных глаз увеличивались всё больше.
–Да никакие. Что я идиот, дома энергетики держать.
–А, что же тогда было?
–Откуда я знаю. Может, искали что-то. Хотя, как он объяснял, на фонарь не похоже.
Баринов, наконец, стянул насквозь промокшие сапоги и, с трудом поднявшись, скинул перемазанный с обеих сторон плащ.
–А самое хреновое, что по мне стрелять сразу начали. Через глушитель, правда, но легче от этого не было.
Вовка с открытым ртом и совершенно обезумевшими глазами, уставился в стену.
–Пипец, приплыли!...
       Через полчаса, растянув над калорифером, кое-как дружно отмытый плащ, они сидели в комнате. Вовка успел навести в ней относительный порядок, полностью удалив следы ночных посиделок. За окном чуть слышно гудел ветер, отпустивший к вечеру свои обороты, а тусклый светильник под потолком, делал стекло непроглядно чёрным. Всё это вдруг напомнило Алексею разбитый склеп на подмосковном кладбище, в который он однажды забрался с Ларисой, – тогда ещё, будущей женой, переждать грозу… и Вовкин голос прозвучал неожиданно громко и звучно.
–Николаич! Ты, как, по Семёнычу?
–Лучше чаю.
Вовка машинально кивнул и приподнявшись, наполнил из невысокого инверторного комбайна, перенесённого в комнату с кухни, небьющийся прозрачный стакан.
–Кипяток, – дуя на обожжённые пальцы, пояснил он, – тебе с сахаром?
–Можно и с заваркой, – не стал отказываться Баринов.
–Бери. Вот сразу два пакета с энергетиком. Хороший... Я себе щас тоже налью, – и неловко расплёскивая, и опять обжигаясь, подал стакан.
       Алексей отхлебнул и, продолжая безостановочно дуть, достаточно быстро опустошил его. Двойная доза помогла. Сразу удалось расслабиться, нервный мандраж унялся и от горячего чая бросило в пот. Лениво откинувшись на спинку, он без интереса смотрел, как Вовка в большой армейской кружке размешивает сахар.
–На складе, что-то странное… Из рабочих никто не вышел. Понимаешь, вообще никто! На звонки не отвечают… – в задумчивости тоже закрутил ложкой, постукивая по стенкам пустого стакана – и что это должно значить?
–Может совпадение...
–Может... – он механически, продолжал помешивать давно выпитый чай – только, после этой дикой охоты со стрельбой, в простое совпаденье верится всё меньше и меньше. Получается, нам сели на хвост, гораздо раньше, чем мы думали. Вроде ничего особенного…
Баринов бросил надоедливую ложку и с нарочитой весёлостью взглянул на друга. После чая им овладела какая-то особенная лёгкость. Даже недавняя погоня, не казалась уже такой опасной.
–А самое главное… «раньшесть» эта, ни туда… ни в армию не всовывается, – зло и насмешливо проговорил Алексей, – мы с тобой ещё флэшку не открыли, а у меня дома, уже кто-то по шкафам шерстить начал. Может, конечно, друганы Петровича спирт искали… – согнав с губ улыбку, он посерьёзнел взглядом, – но вот утром выясняется, что испарились все, кто утопленника в реке видел. А я, похоже, не вошёл в их число, только потому, что у тебя ночью зависал, а потом, слишком прытким оказался. Прямо мистика какая-то. Даже собака пропала... 
–А с Борманом, что? – Вовка от удивления выронил ложку.
–Да это я так, чёрный юмор, типа. Его вечером, когда меня уже не было, человек один забрал… – Баринов, осёкся на мгновенье и осторожно посмотрел на друга, в последний момент засомневавшись, говорить, или нет. Вспомнился стальной прищур «гестаповца» и он в последний момент передумал. Общего дела, это вроде не касалось и отгоняя ненужные мысли, провёл ладонью по коротко остриженному лбу.

–Давай-ка посмотрим, что по времени получается, – помрачневший скупщик понизил голос и Вовка непроизвольно покосился на дверь. Ему вдруг подумалось, что за ней может кто-то быть.
–На склад мы вернулись ближе к четырём. Петрович с Гарычем ушли. Флэху они не видели. Дыр стал возиться с Китайцем и тоже не видел. Тарпаган со мной разобрал рюкзак и увидел её. После этого я сразу умотал к тебе, ну почти сразу – шести ещё точно не было. А Тарп, только после семи, вместе с Прокопом ушёл. Кому он мог что сообщить… и главное зачем? 
–Николаич, ты хреново знаешь гестапо. Не парься даже – у тебя на складе есть их глаз. Сидит на твоёй жрачке, деньгах и постукивает потихоньку на тебя. Шакалы там опытные, вычислить их агента не просто. И Тарп, на самом деле, мог любому эту тему трепануть.
Баринов упрямо покачал головой.
–Допустим. Но обыск у меня на квартире был около десяти. Мальцов соседских, которые это видели, как раз спать пеленали. Флешку мы открыли только в двенадцать. Значит…
–Значит? – как эхо повторил Вовка и недоумённо пожал плечами, – да ничего это не значит, какая разница во сколько мы её открыли?
–Ну, в принципе, да. Чота я сам тупанул… – нехотя, после небольшого раздумья, согласился Алексей и Вовка, воспользовавшись этим, продолжил:
–Значит и с челами, которые были свидетелями твоего гешефта, что-то начало происходить, только после девяти. Раз в десятом и у тебя дома шорох начался.
Он многозначительно посмотрел на Баринова.
–Значит, слили не позднее семи вечера, если два-три часа на раскачку системы накинуть.
–Тогда, получается, возможность была у всех складских. Дыр и Тарп топтались на складе с Китайцем и Прокопом, как раз до семи, – взгляд Алексея скользнул по столу, со стоящим на нём кухонным комбайном и пустыми стаканами. Он вдруг понял, что неплохо было бы перекусить. Вместе с вернувшимся нервным возбуждением проснулось чувство голода, но сказать не успел, Вовка опередил его:
–Стопроцентной отмазы нет ни у кого, точняк. Но вот если извилиной шевельнуть… Всё же, иметь такую горячую инфу и не постараться её сбросить побыстрее, а впустую жевать резину… Поставь себя на место стукача. Пацанов твоих, как я понимаю, никто не заставлял тереться на складе до позднего вечера. Разве у твоего Китаёза вариантов не было, один хрен сидеть… – несогласное фырканье друга, он проигнорировал, – а это, уже что-то даёт. Быстро отправить нужным людям письмецо, могли двое – Горилла и Петрович, а вот пусть не быстро, зато с понятной и объяснимой задержкой – только Китаец.
Алексей помолчал несколько секунд.
–Если бы Горилла знал о флешке, я бы подумал, что он в воду упал специально, для возможности уйти раньше времени.
Баринову вдруг вспомнился мрачный берег, холодная, почти чёрная вода… его непроизвольно передёрнуло, а Вовка согласно мотнул головой.
–Получается самый явный Китаец. Но, по большому счёту, могли все «семичасовые». До конца, никого нельзя сбрасывать. Только с Борманом можно реально не париться.
Алексею такой вывод не очень понравился:
–Я Китайца поменяю на всех остальных и Петровича ещё до кучи добавлю. Китаец реально мой человек, а тот уже гашенный был… могли тупо развести на язык. Кстати, сегодня даже за спиртом не явился. Не похоже на него.
Но и Вовке было ещё, чем крыть и он продолжал стоять на своём.
–Маленький косячок в твоей проге, Николаич! Все головные по теме пропали. А я тебе скажу, что грёбаная гестапа, даже ради отмазы, убирать свои глаза и уши раньше времени не будет. Вопрос-то не решён. Что они добились-то, по-большому… – он перевёл взгляд на понурое лицо приятеля – остаётся один Китаец!
–А кто вообще говорил о Службе Безопасности – буркнул голодный, начавший злиться Баринов… и после этого стало тихо. У Вовки поползли вверх брови, а лицо напомнило поставленную на попа узбекскую дыню. Немигающими глазами, он уставился на Алексея.
–Николаич… – голос у него испуганно сбился, – а кого ты имеешь в виду?
–Пока никого. Только это не гестапо. Я не могу тебе всего сказать, но… – Алексей коротко зыркнул на застывшего в ожидании Вовку, и всё-таки решившись, произнёс:
–Приходили сегодня двое. Документы предъявили, всё как положено… Одного я со Шмелём несколько раз видел.
–Так что же ты молчал?
Молодой парень с обиженным лицом нервно вскочил и бросился к висящей в коридоре куртке за сигаретами. Баринов, едва успевал следить за его быстрыми перемещениями
–Пойми ты!... Я о неразглашении предупреждён, а к нашему делу этот визит вообще никакого отношения не имеет.
–Как же не имеет?!
–Вот так! Не имеет и всё! – зло хмыкнул Баринов, подражая Вовкиной интонации. –Не интересует их флешка. Даже намёка не сделали. Ты не обижайся, я потом всё расскажу, там совсем другие дела, к нам отношения не имеющие, – он пристально посмотрел на друга, – надо думать, кто ещё может вот так… внаглую, и по беспределу хозяйничать у нас в городке.
Вовка пустил под потолок густую струю серо-жёлтого дыма, подошёл к окну и приоткрыл форточку. Облако выбросило в её сторону мутный язычок и стало быстро уменьшаться в размерах. Вовка уже успокоился, долго обижаться он просто не умел, глаза опять засияли идеями, как асфальт лужами, после хорошего летнего дождя.
–А ведь теперь в самую кассу, Николаич. Я должен был и сам дотумкать. Мы скоро, как сутки вместе, а здесь ещё ни одной рожи в чёрном не появилось. Про нашу дружбу в гестапе железобетонно знают, можешь не сомневаться…
Вовка с разбега ухватился за новую мысль и голос стал быстро набирать, привычные уверенные интонации.
–Загонщики тебя потеряли. Первое, что они должны сделать, пробить по базе все твои контакты – корешей и просто знакомых. И тупо начать юзать всех подряд, по убыванию объёмов дружеских связей и частоты встреч. Ко мне должны были ввалиться первому. Это действительно не гестапо. И ещё… получается у этих бандосов, нет выхода на архив, а это как раз и значит, что из безопасностей наших обеих контор, никто в этом не замешан. По самому крайняку – напрямую...
–Что ты понимаешь под «напрямую»?
Баринов и сам, разве что не кипел, мысли роились и в беспорядке сбивались в голове в какие-то бесформенные и бессмысленные стаи, разваливались и снова сбивались, только уже в другом порядке… Но было такое ощущение, что в последний момент всё время ускользает что-то важное. Вовка отвечать не торопился, облокотившись на подлокотник, подперев кулаком подбородок, он задумчиво посмотрел в чёрное окно.
–Безопасников самих могут юзануть втёмную. Собаку они, зачем-то сцапали. Может чтоб она им ночью не мешала?
–Откуда могли узнать про флэшку, если Тарп, единственный кто её видел, вместе с Прокопом, ушёл со склада около семи и сразу за Борманом приехали? Не могли же они  в такой крутняк вдариться только по догадке, что на утопленнике может ещё что всплыть.
–Слушай, а может дело не во флэхе?
–А в чём тогда? – с ухмылкой скосился на него Баринов.
–В самом утопшем! Его-то, все видели…
Вовка ляпнул не задумываясь, но вдруг от слов этих, ему почему-то сделалось невообразимо страшно. Его вдруг затрясло, как от мороза и Алексей с нарастающим беспокойством и сам взглянул на него.   
–Так мы его, это… – он тяжело сглотнул, продолжая вопросительно смотреть на застывшего друга, – закопали. Думаешь стоит отрыть?
Теперь молчали они оба...

–Ты идиот?! – наконец, не выдержал Баринов. – Что ты жути на ровном месте нагоняешь? Без твоих фантазий тошно! Кому, нахрен, сдался полуразложившийся труп? – Алексей почти кричал на младшего приятеля, но со стороны казалось, что успокаивает он именно себя. – Кончай эти бредни! Давай о чём-то реальном думать.
И Вовка, впервые соглашаясь без спора, молча и быстро кивнул другу. Тот какое-то время собирал разбежавшиеся мысли. 
–В общем, понятно одно… работают не местные. Почерк конторских мы бы просекли, а муниципалы сюда не сунутся. Да и нет у незалэжных таких кадров – одна гопота уличная, только что приодета цивильно. А эти работают жёстко и с размахом. Похитить за одну ночь столько людей, устроить среди бела дня погоню со стрельбой… Знал бы район хуже – и всё! Главное, ради чего? Может действительно флешка не причём? Вот, она, загадка...
Договорить он не успел, лицо у Вовки прояснилось и глаза опять загорелись.
–Я понял! Тот, кто сбацал этот хордкор, знал о том, что флеха будет по-любому найдена. Им поэтому и не требовалось времени и лишней инфы, они просто…
–Ага… – едва успел оборвать разворачивающийся монолог Баринов – это вообще на паранойю тянет. Это, что за злой колдун, такой, на нас напал? Спецом сюда заранее прибыл сети раскидывать, ещё до того, как мы этого грёбаного утопленника выловили. Он что магистр тёмной магии? Утопленник не пароход, у него маршрута и расписания нет. Мог и мимо проплыть.
Вовка почесал затылок… и лихо, словно оголённой шашкой, с оттягом рубанул перед собой воздух
–Так это их топляк! Они сами его по реке отслеживали, просто не допёрли порыскать в стороне от основного русла. Поэтому и такая готовность… Я ж говорю, дело не во флехе, вернее, может быть не только в ней...
–Погоди ты, чапаевец – Баринов снисходительно заулыбался, – а за полгода перед этим предусмотрительно завербовали моих людей, видимо, вместе с Борманом и Петровичем.
Компьютерщик удручённо замолчал, уверенности после обрушившегося на него сарказма сразу поубавилось.
–Получается, всё же местные... – задумчиво протянул Алексей, и Вовка мстительно взглянул на него.
–И кто у нас в городке, может с разных адресов тиснуть столько организмов одновременно? Хорёк со своим педиковатым телосом?!
–Подожди, о похищении говорить ещё рано. Может завтра все объявятся –устало отмахнулся, вконец запутавшийся скупщик.
–Ты веришь в это?
Баринов отвернулся и неопределённо хмыкнул.
–Вот и я тоже...
Вовка вдруг треснул себя по колену.
–Слушай, я ж совсем забыл. Прокоп твой, на какой улице живёт, не в общаге ли на Свободной?
–На Свободной – подтвердил Баринов и Вовка не отводя расширившихся от ужаса глаз, тихо закончил.
–Сгорела сегодня эта общага.
Коротко крякнув от неожиданности, Алексей уставился на него.
–Бли-ин… Я когда к тебе шёл, слышал пожарка выла, звук с той стороны как раз и шёл. И дымило не слабо… – но тут же покачал головой, – только его с нами не было. Он, вообще, ни о чём не знал.
Он хотел добавить ещё что-то, но Вовкин голос, уже готовый вот-вот сорваться на истерику опередил его
–Зато он с Тарпом твоим, который единственный видел обоих – и топляка и флэху, всю ночь вместе ошивался. Вот и вся твоя загадка! 
На улице опять пошёл мелкий дождь и наплывы ветра, заставившие глухо дрогнуть стёкла, напомнили о разгулявшейся за окном стихии. 
–Да-а… вот ведь влипли… – тоскливо протянул Вовка, продолжая демонстрировать Алексею круглые наполненные безумным отчаянием глаза – грохнут нас с тобой, Николаевич! Грохнут за эту грёбаную флешку.
–Ну, ты не паникуй раньше времени-то, – неестественно бодрым голосом, попытался развеять Баринов накатывавшую тоску, только прозвучало это у него, как-то не очень уверенно. Сглотнув тяжёлый ком, лезущего наружу собственного страха, он попытался продолжить всё на той же на мажорной ноте:
–Ты, главное не ссы. Такая удача раз в жизни выпадает. Разберёмся! Подключим ребят, соберём команду ...
Но по тому, как внезапно похолодело в спине, вдруг понял, что и сам не очень-то в это верит. Вот только признаваться в собственном бессилии, так легко не хотелось, но слова сами застряли в горле. Вовка с обречённым выражением уныло посмотрел на него.
–Какую команду, Николаич? Петровича с Прокопом, если из огня вылез? Так их только за пузырём посылать… – казалось, ещё одна фраза и голос молодого парня сорвётся на плач. Тонкие пальцы бесцельно терзали край толстой футболки, то скручивая его трубкой, то вдруг комкая, словно лист ненужной бумаги. Руки дрожали, а побледневшие губы кривились в растерянной улыбке, – Николаич, ты на самом деле ничего не понимаешь, или похохмить на ночь решил.
Не в силах справиться с собственным лицом, он часто и испуганно заморгал и вдруг его прорвало:
–Каких блин ребят… Забыл, как два года назад Руслан… ник у него, странный такой ещё был… ну…
–Черномор – нехотя подсказал Барин.
–Помнишь, значит! Так он по-пьяни болтнул, что нычку бандитскую за периком нашёл. Только Гестапа заинтересовалась. И где тот Русланчик? – он опять едва не зашёлся в крике. – Через день, с концами!!! А не последний пацан был. Флуда по кухням сколько было… а толку?
Он, наконец, оставил футболку в покое.
–Саню Бульдозера вспомни. Неделю народ смешил, рассказывал, что на рэевские вспашки навести может. Смеялись, смеялись над ним… а ведь тоже пропал. И думаю, пропал он, именно потому, что была у него на самом деле инфа какая-то. Только кто теперь расскажет? – взгляд парня горящий от нагнанного страхом возбуждения встретился с Алексеем и тот невольно отвёл глаза.
–А Крендель, с дружком своим ... У этих вроде карта Костоломовская была, того… из наёмников. Помнишь же? Тоже ходили, козыряли, глаза закатывали, – чо мол мы знаем, давай к нам в команду пацаны… Где они? Пропали, как и не было. Ещё продолжить? – Вовка болезненно поморщился и по тонким скулам пролегли резкие тени.
       Алексей слушал его и, опустив голову, высматривал что-то в тёмном углу. Он не хуже Вовки знал все истории, да и не только эти. Легко и сам мог бы ещё с пяток накинуть, на этот траурный список. Деньги решают в этой жизни всё, отбирая у людей последний разум, выжигая остатки совести и, безжалостно диктуя свои  неумолимые правила... колыхнулось тенью слабое шевеление, показалось, или нет… Мышь? И ему вдруг так захотелось оказаться на её месте, послать к чёрту всех этих утопленников, Крюков, безопасников вмести с флешками, радиационными контейнерами и прочей заумной трехомудией… – забраться в тёплую тесную норку с кусочком душистого сыра и пошевеливая тонкими усиками с улыбкой выглядывать на обезумевших двуногих, обеими руками торопливо копающих себе могилу. Вовка обиженно и затравлено зыркнул на молчащего приятеля:
–Сам должен знать, какие тут волчары рыщут! Что человеческая жизнь? Они её ни во что не ставят. А если про эту карту узнают… – Вовка всё больше нервничал, слов уже не хватало, и он стал помогать себе отчаянными дёрганными жестами, – да если только на десятую часть наши предположения верны... это… это ведь миллионы, сотни миллионов… и совсем не деревянных рублей! – в запальчивости выкрикнул он и испуганно замолчал. Алексей поднял на него красные от усталости глаза:
–Давай передадим карту руководству, ты же в обеих управах всех знаешь. Что нам, много надо, что ли? Выторгуем положенные полпроцента, или даже меньше... Да хоть по одной десятой, нам всё равно хватит...
–Не в полпроценте дело – не дал ему договорить Вовка, – как ты понять не можешь! Я всех управленческих знаю, и даже слишком хорошо знаю. Нас уберут нафиг, просто чтобы информация на сторону не ушла. Представляешь, что начаться может. Кто мы – партнёры что ли, полноправные? 
–Не стоит нагнетать, мы ж не тупые. Нет никакого смысла нам ещё кому-то сливать.
–Да пофигу всем на твой смысл, рисковать никто не станет. Зачем? Когда можно с полной гарантией… и полпроцента нехилым бонусом «на погулять» останутся.
Крыть было нечем и Баринов, прикрыв веки, окончательно замолчал. Заткнулся и Вовка. В обступившей их тишине, завывания ветра сделались ещё громче и страшнее. От раскочегаревшегося калорифера потянуло пережжённой удушливостью и Алексей запустил пальцы за тесный воротник. Спорить больше не хотелось. Минут пять они просидели в полной тишине, слушая, словно завороженные, развернувшийся за окном концерт небесного оркестра. Баринов первым решился прервать тягостную паузу:
–Давай тогда выкинем эту чёртову флешку. Как и не было вовсе... – он тут же сам понял, что сморозил глупость, но просто так сдаваться уже не хотелось, – или лучше потрём всё нахрен – не смогли, мол, открыть. Какой спрос?
–Не так всё просто – Вовка угрюмо посмотрел на него, – я в ОЗУ работал. Следы по-любому остануться, а удалённую инфу можно восстановить. Даже многократное переформатирование жесткача не уберёт всё, потребуется полное обнуление – спецы засекут сразу. Забить потом память новой хренью, то же не айс. Догадаются, поймут, что винчестер недавно загрузили. Могут удивлённые глаза сделать – зачем? Дальше сам понимаешь.
–Ну, может… облучить там её, или ещё что? – теперь и в голосе Алексея, всё явнее стали проступать нотки отчаяния. Парень вяло отмахнулся.
–К нам всё равно явятся, не те, так эти… и что тогда скажем?
Баринов встал с кресла и, остужая разгорячённое лицо, прижался к холодному стеклу. На привычно серый, унылый пейзаж городской улицы, давно надвинулись густые зимние сумерки. Ватную пелену невесёлых раздумий пробил голос друга.
–Можно грамотнее сделать…
Алексей резко повернулся и внимательно следившие за ним глаза Вовки испуганно метнулись по комнате.
–И что предлагаешь? – Баринов без особого интереса засмотрелся на вихор, словно непокорный штандарт, возвышающийся над нечесаной головой компьютерного гения.
–Заснул, что ли?
–Николаич, я тут весь день думал... – Вовка, пряча глаза, стал, что-то очень энергично оттирать у себя на ладони. Последующие слова его оказались для Алексея несколько неожиданными:
–Наша контора и «Корунд» практически одна шайка. Только, пара последних цифр, на банковских счётах разная... – чуть помедлив, заговорил ещё тише и неторопливее, словно выдавливая из себя слова. Алексей с удивлением наблюдал за ним, настолько это не вязалось с обычной его поспешностью.
–Ты вот думаешь, кто в реале рулит нашим славным бургом: Воронин, Степанцов, или Остапчук?
–Не знаю, особо не загонялся. Но, что не польский мажор, точно – Баринов устало прищурился, не понимая, к чему клонит его друг.
–Вот! Масть всегда держат те, у кого реальная сила. На первый прикид Воронин со Степанцовым, через своих полевых басмачей. Это силища конкретная. Но есть гестапа...
Вовка приблизил лицо к Алексею и, ухватив дрожащей рукой за локоть, горячо зашептал:
–Между нами только, я вообще думаю, что она у нас единая. Нет, для понта она разделена, конечно, но рулит всем корундовский Коржавин, – он неожиданно подобрался и смотрел теперь холодно, и исподлобья. Взгляд стал непривычно жёстким и расчётливым. У Алексея удивлённо сдвинулись брови.
–Вот от кого больше всего трястись нужно. Полевые быкуют в Промзоне, каждый в своём районе-секторе, так? А здесь они никто. Некоторые даже зимовать в ближней Промзоне наловчились, лишь бы здесь не светиться. А генеральные… они ж тока выбранные на Совете учредов, которого никто и в глаза не видел, и при малейшем желании их могут и того... Поэтому и лижуться они в засос с гестапой. Сам же знаешь, кто охрану и прочую безопасность крышует. А мэрия… что мэрия? Белоржечевск далеко. Там вроде удобряют всякие нацпосевы, но думаю больше понты великопольские и великоукраинские, вряд ли им сектор на Промзоне отдельный нарежут. Им оффшор-то не по рангу. Наши слабину перед амерами показали...
–А ты по делу, можешь что-то конкретное воспроизвести, геополитик? – с ухмылкой вставил Баринов, сначала внимательно слушавший, а потом, едва дождавшийся перерыва в длинном и бессмысленном, как ему показалось монологе. Он, не обратил внимания, как, на мгновенье, недобро сверкнули глаза друга... и тут же погасли.
–Я к чему это?! Мы свои траблы с флэхой здесь не скинем. Нужна хотя бы ещё одна, без понтов и деловая, нейтральная для нас сторона.
–Какая другая сторона? Что ты мелешь? К бандитам, что ли идти?! Там точно от нас ничего не оставят… ты башку часом не застудил? – уже предчувствуя, что-то особенно неприятное, вызверился на него Алексей.
–Погоди, не психуй, Николаич. Выслушай до конца. К бандосам я тебя не зову...
Но Баринову уже хотелось оттянуть этот пугающий его разговор. Очень кстати, пустой с самого утра желудок, опять напомнил о себе 
–Может, пожрём сначала? Потом за Маккиндера поагитируешь.
Вовка не понял, но на всякий случай согласно помахал рукой:
–Щас пожрём, пожрём… только дай объясню сперва.
–Так объясняй быстрее, что ты меня намёками кормишь – неохотно буркнул Алексей.
–Э-э…
– Ну, чего опять застыл?
–Так ты ж слова не даёшь сказать – не успевший собраться с мыслями, молодой парень обиженно посмотрел на него.
–Ладно, молчу! Говори.
–Тут ведь… Николаич… такой расклад. Я весь день думал… – Вовка прервался и видно было, что опять с большой тщательностью подбирает слова и удаётся это ему с трудом. Очевидно, не решаясь подойти к самому главному, он снова сбился и перескочил на старую песню, ставшую для Баринова уже не выносимой. Тому стоило больших трудов, на этот раз удержаться.
–Ты, чел понимающий, половину Промзоны обошёл. Но здесь, в тылу, ты пока… пардон, как чайник… и кухни этой блядской, пока не сечёшь. И я прошу тебя просто поверить мне…  – наши две конторы так повязаны, что практически это одно целое...
В ответ на скривившееся лицо приятеля, Вовка сделал предупреждающий жест.
–Подожди, дай закончить. Думаешь, мы просто так городской район один на двоих осваиваем. Руководство всегда вместе гуляет...
Баринов рассеянно слушал, в задумчивости теребя торчащий из под свитера хвостик ремня. В чём-то Вовка, безусловно, прав. Вот только к чему он клонит? Больно долго юлит…
–Ну, что ты тянешь, как у кота яйца, разродишься, наконец!
Вовка подобрался, искоса глянул тяжёлыми испуганными глазами на Алексея и всё же выдавил из себя то, к чему так упорно подводил долгими и длинными рассуждениями
–Я предлагаю подключить к нашему делу «Восток»!
В комнате воцарилась полная тишина. Баринов опешил и какое-то время не мог произнести ни слова. Когда он всё-таки заговорил, голос его оказался таким чужим, что сидящего напротив Вовку бросило в холодную дрожь. 
–Ты сейчас понял, что сказал? Какой нах «Восток»? – бывший охотник, даже зубами скрипнул от застарелой, пробудившейся ненависти. – Давно стрелять друг в друга перестали?
Но Вовке стало заметно лучше после произнесённого. Глубоко и шумно, но уже с явным облегчением, он вздохнул. 
–Это там… было, а здесь на буфере, не такие уж они и враги. Ты их с бандосами и незалежной сволочью не смешивай. Они всё-таки наши, русские… и к Москве привязаны. Можно договориться. Зато хозяева действительно разные. У нас общественники, а в «Востоке» вояки, коммерсантский отдел Оборонки.
Казалось Алексей с трудом понимал, о чём идёт разговор. Он смотрел на Вовку, а видел перебегающие лесную дорогу тени в военной форме... Тени, с которыми через несколько минут, они сойдутся возможно в последнем бою… Баринов с трудом отогнал виденье.
–И ты предлагаешь мне самому, передать такую жирную инфу в «Восток»? Они же вцепятся мёртвой хваткой, возможностей хватит.
Вовка пожал плечами.
–Ну и хорошо. Пусть вцепляются. Нам-то, что? Главное мы уже неопасны никому будем.
–Вовка это же опять война... Ты знаешь, сколько они наших… только за три последних года…
Баринов изумлёнными до почернения глазами смотрел на друга. Он отказывался верить, что это говорит его старый товарищ Вовка. Друг, которому он полностью доверял, которого знал столько лет. Сказал бы кто другой, валялся бы уже с обожженной дыркой вместо рта и руки непроизвольно попытались сдавить несуществующую рукоять оставшегося в сейфе ствола. Чувствуя его потрясение, Вовка сжался, стараясь пока не делать необдуманных и резких движений.
–Не будет войны, Николаич. Как раз, чтобы её не было, будут вынуждены договориться. Воевать сейчас никто не позволит. Ты же сам говоришь, что там шмота на всех с лихвою...
Вовка продолжал говорить, делая это, как можно мягче и убедительнее.
–Нам нужен ещё один союзник, – лицо его, как никогда, было серьёзным и сосредоточенным, – «Восток», во-первых, рядом… во-вторых, там порядок и дисциплина, не чета нашей и даже «Корундовской»... А в-третьих, я знаю к кому там можно подойти. Мои хорошие знакомые, не последние люди в группировке – заторопился под конец Вовка, глядя на застывшего с мрачным видом Алексея.
–Ты человек почти вольный, на полставки в обоих конторах, а я-то, как смогу объяснить такое предательство? – то ли спросил, то ли простонал Баринов и Вовку от этого стона, вдруг, словно самого стальным и гибким хлыстом протянули.
       Баринов неподвижно сидел, упёршись взглядом в собственные колени. Он уже представлял другой разговор… Перед ним уже метался разъярённым лесным вепрем Крюк, холодно улыбался, щуря умные стальные глаза Шмель, а сегодняшний гестаповец, выглядывал из-за его плеча, с трудом удерживая в сильных руках, огромный, в засохшей крови тесак, с налипшими на зазубренную кромку волосами... Картины, одна безрадостнее другой, плыли перед потухшими глазами. Где-то совсем рядом, захлёбываясь в собственной крови, озлобленно кричал на него, когда-то неугомонный Таран, погибший четыре года назад от разрывной пули армейского снайпера… Котыч, убитый близким взрывом эРПэГэшной гранаты, укоризненно поглядывая, старался сломанными руками удержать на плечах оторванную голову… и какие-то совершенно жуткие, пока невнятные, ещё не проявившиеся до конца тени, медленно подступали со всех сторон.
       «Сдать поисковую информацию в «Восток»!!!...» – он вспомнил день, когда его принимали в бойцы «Союза»… Строгое лицо Кащея и радостно улыбчивое его тогдашнего другана Копа, ставшего Алексею вместо старшего брата и умершего у него на руках… Вспомнил свою первую подписку о сохранении секретов отряда и группировки… о помощи друзьям и союзникам по совместной борьбе с общими врагами. И на этом фоне, застывшая грозная надпись «Восток», бесконечно долго истекающая кровью...
       Вспомнил Баринов и Вовкин рассказ о его командировке, в составе объединённой комиссии, для работы по мирному договору в военизированную группировку. Первая, увенчавшаяся успехом, попытка положить конец бесчисленным кровавым столкновениям за Периметром. Сколько же Вовки тогда не было – месяца три, не меньше? И теперь такие разговоры. Странно... Но он тут же отогнал провокационные мысли. Этого не может быть... Но тогда… почему он так настойчив, откуда личные знакомства с армейским командованием?  Почему так уверен, что ему помогут?... И тут он понял.
«А ведь, пожалуй, если Вовка сдаст карту в «Восток», сам-то он отмажется и вероятно поимеет что-то» – и почти решившись, Баринов поднял голову… Вовка стоял напротив и напряжённо глядел на него в упор.
–Николаич… вот, ты сейчас о чём подумал? У тебя такое лицо…
Баринов осёкся, так и не начав говорить, и молча уставился в незнакомые испуганно-настороженные, ставшие вдруг далёкими и чужими глаза. Молчание затягивалось. Ему вдруг стало страшно и тоскливо, он понял, что сейчас может потерять навсегда, единственного, остававшегося у него по-настоящему близкого человека. Призрак одиночества, вдруг, вместе с ударом ветра, прильнул к чёрному окну, заглядывая с улицы пустыми глазницами… встретился с ним взглядом и радостно оскалился безгубым ртом...
       Да пропади они все пропадом! Отряда, которому присягал, всё равно уже нет, и не стоит всё золото вселенной одной человеческой жизни, пусть хоть Вовка выкрутится, если сможет… и Алексей дрогнул.
–Я подумал… – они продолжали глазами пожирать друг друга, застывшие в ожидании очень важного и судьбоносного, – будет действительно неплохо... ну, если ещё и «Восток»… – еле слышно, с малиновыми щеками от внутреннего напряжения, тяжело, словно выхаркивая каждое слово с кровью, произнёс Баринов. Вовка едва смог сдержать вздох облегчения.
–Николаич, пойми, это единственный для нас вариант, – он подскочил к нему и аккуратно, со свойственной иногда детской трогательностью, приобнял за плечи.
–Не грусти! Мы вместе и я тебя никогда не подставляю – в голосе его появились новые, не знакомые Алексею, покровительственные интонации, – давай закончим об этом. Главное верить друг другу!
       Не теряя времени, ошалевший от переполнявшей его радости, Вовка бестолково засуетился, разгребая свои электронные завалы и подвигая к Баринову старенький ноут-проектор, с быстро вспыхнувшим над ним виртуальным экраном. Полупрозрачный квадрат, выброшенный над корпусом, мигнул пару раз, выдавая приветствие, потом засиял небесной голубизной и радостно потребовал пароль. Вовка прошелестел сенсорами и проявившуюся картинку рабочего стола, быстро сменил макет белого листа с набранным текстом.
–Вот глянь, я тут нарожал примерный замысел. Если посчитаешь, что гут, прямо щас и зашлём.
Баринов, подслеповато щурясь на тусклый экран, несколько раз пробежал глазами текст, с трудом вникая в смысл написанного. Не отошедшая от пережитого потрясения голова, соображала ещё не лучшим образом. 

Командующему военизированной группировкой «Восток»
генералу Крылову Г.С.                                     
           Председателю Совета директоров  ДКО открытое акционерное общество «Союз колониальных промышленников»
Воронину А.М.                                     
Генеральному директору РИЦ коммерческое предприятие «Корунд»
Степанцову Ю.С.

            28 ноября 2065 года, нами обнаружена карта с координатами местонахождения научного комплекса неземного происхождения. Комплекс довоенного периода. Год постройки не позднее 1960 года. Построен для проведения исследований по аномальной природе северного полушария планеты. Учитывая огромную стоимость подобной находки, мы считаем, что такой информацией не вправе обладать только одна из Российских организаций. Чтобы избежать возможных утечек в иностранные сектора и ненужного кровопролития, мы предлагаем передать эту карту полномочным представителям от группировок «Восток», «Союз колониальных промышленников» и «Корунд». Первую встречу предлагаем организовать на нейтральной территории в окрестностях города Комрин, не позднее 15 декабря по Земному стилю. Просьба руководителей обеспечить объединённую охрану. Подробности о встречи и способе связи, предлагаем обсудить после подтверждений получения сообщения.

Патриоты Российской промышленной зоны

Алексей медленно отвёл мутный взгляд от экрана и Вовка заметил промелькнувшее в нём недоверие. 
–Николаич, всё ништяк будет! В каждой конторе есть закрытые ящики для анонимок. Конечно, обычного лузера они быстро схавают, но с нами этот номерок у них не прокатит – он кивнул на целую гроздь каких-то микроустройств, усеивающих узкую панель ноута, – к тому через пару дней съедем отсюда. В общем, не парься.
       Но помрачнел Алексей вовсе не от этого. Такая оперативность неприятно поразила его, увеличив и без того гадостный осадок в душе. По груди разлился вкус желудочной горечи и он чувствовал себя предателем, вором, будто в последний момент пойманным за руку. Краем глаза он видел склонившуюся к проектору фигуру друга и неприятная мысль кольнула в сердце:
«Он что, так уверен был в согласии, или собирался отправлять в любом случае… напечатал-то явно ещё днём»
Но отступать действительно было некуда...
–В шапке поставь нашу группировку на первое место, генералу майора допиши, а в остальном… – он старался не смотреть Вовке в глаза, – наверное, пойдет. Только про патриотов не слишком глупо?... Как-то совсем наивно смотрится – добавил после некоторого раздумья.
–Ноу прОблем, Николаич! Шапку уже меняю. А насчёт патриотов – пусть будет. Мы и есть патриоты – он довольно хихикнул, – спасаем свой клан от ненужных разборок. Немного глупого пафоса не помешает. Пусть головы свинтят, что на уме у подобных идиотов. Ты ж слыхал про непонятного противника… плюс число встречи зацени – пятнадцатого декабря и всё такое... Вот бошки-то поломают!
Барин устало и безразлично пожал плечами и отвернулся к окну.
–Пиши, как знаешь.
Откинувшись на спинку кресла, он бесцельно бродил взглядом по выставленным на полу в ряд компьютерам, среди них было два дорогих голографических и один точно с мысленным управлением – вроде комбинированный вариант, с мимикой. Сам Алексей даже не пытался освоить новомодный девайс. Взгляд вяло скользнул дальше – вот на том здоровом ящике, казалось, уже такой далёкой прошлой ночью, они просматривали содержимое чёртовой флешки. Потом в поле зрения попал белый потолок, видимо, ещё с весны загаженный мухами... Ему казалось, что он спит, медленно теряя ощущение времени. Разбудил его громкий и пронзительный писк донёсшийся от стола. Он нехотя прищурился на одну сторону – Вовка, с растерянным видом, пальцами обеих рук быстро стучал по клавиатуре.
–Что пищит? Система самоуничтожения активировалась? – недовольно поморщился Баринов и Вовка тут же обернулся на него дикими глазами.
–Хуже... Гораздо хуже… – голос у него опустился до шёпота, словно он боялся, что его могут услышать, – кто-то пытается влезть в систему по удалёнке. Да этого просто не может быть! – хлопнул он в сердцах по столу. – У меня мощнейший резист загружен... Как так быстро? Я ведь, только-только рассылку выполнил...
Он что-то ещё растеряно бормотал себе под нос. Щёлкнув ещё пару тумблеров на какой-то панели, вдруг закричал:
–Трындец! Жесткач сканируют... Собирайся быстро! Уходим, я сеть вырубаю, а железо на обнуление.
Алексею показалось, что пальцы у друга, зависнув над клавиатурой, на несколько секунд растворились в воздухе. Через мгновение Вовка вскочил, быстро смахнул что-то со стола… что-то не разглядывая, рассовал по карманам.
–Всё уходим!!!
       Он буквально вытолкал, замешкавшегося друга из квартиры. Удерживая с неожиданной силой под руку, потянул дальше на лестницу. Только во дворе Вовкина паника передалась и Алексею. Не обращая внимания на лужи, и летящий в лицо ледяной дождь с ветром, они долго бежали по узкому проходу между заборов. Потом пересекли пустынную, в наступающей темноте улицу, пока, наконец, Вовка устало не прислонился спиной к почерневшей стене какого-то ларька, заколоченного с фасада досками. Баринов огляделся. Он не узнавал этого места, хотя вполне обоснованно считал, что неплохо изучил город.
–Вовка, где мы?
–Щас… дай продышаться...
Пока компьютерщик согнувшись, пытался пересохшими губами избавиться от загустевшей слюны, Баринов обошёл ларёк и осторожно выглянул на улицу. Вывеска «ПРОДУКТЫ», тут же напомнила о том, что пожрать они так и не успели...
       В сравнении с предыдущей ночью ветер был гораздо слабее, но людей видно не было и это успокаивало взвинченные нервы. Когда он вернулся, Вовка уже мог разговаривать.
–Мы уже в муниципалке… здесь дом один неподалёку, брошенный. Нычка в подвале… Там и пропишемся на сколько выйдет… До пятнадцатого, вагон по времени.
Заметив нетерпение товарища, согласно махнул рукой.
–Щас двинем, только от ненужных следов избавимся.
       Он достал небольшую аэрозоль из поясного кармашка и несколько секунд шипел невидимой струёй на ноги себе и Баринову. Тот безразлично пожал плечами, он уже ничему не удивлялся. Оба беглеца вздрогнули, когда сквозь шум ветра раздался резкий и противный электронный писк.
Вовка нырнул в карман, достал миником и, отвернувшись от ветра, быстро заговорил:
–Да, звонил… Проблемы… Нужен запасной вариант… Хорошо буду ждать. До встречи.
–Вовка, что это за труба? – обеспокоенно спросил Алексей. – Ты же знаешь, даже по вырубленной мобиле, спутник на раз местоположение ловит.
–Номер левый, не на меня оформлен. 
Баринов продолжал с сомнением смотреть на него.
–Его могли вычислить.
–Я, что дурак по-твоему? Свой рабочий я уже слил, а с этого… только иногда… и то, исключительно по личным…
–А мне?!
–Что тебе?
–Мне, на ту трубу, которую летом делал, помнишь? Тоже без регистрации. Звонил? Хоть раз?! – и даже в полумраке увидел, как вытянулось лицо Вовки.
–Идиот, Они же мой, как-то вычислили... – сквозь зубы выдохнул последние слова Алексей и вырвал у друга спутниковый мобильник. Не успел он улететь за высокий забор, когда две серые фигуры растворились в темноте соседнего переулка.

*   *   *

Конец II части.

Отредактировано КАРИАН (22-02-2017 10:53:07)

+2

15

КАРИАН написал(а):

коротко остриженному лбу.

На лбу волосы растут????

0

16

Единственная автозаправочная станция для «чайников» (частных водителей), продавала соляру по такой заоблачной цене,


Солярку - на другой планете в 2065-ом году? Не слишком ли анахронично?

0

17

Глава 13. В подвале заброшенного дома. Схрон

29 октября, 2065 год, 23-30. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Городок Рудня. Заброшенный частный дом.

       Получасовое петляние по заброшенным лабиринтам частной застройки, вывело на совсем короткую улочку образованную четырьмя старыми и давно необитаемыми домами. Простояв за стволом развесистого карадага, наблюдая за одним из участков, беглецы отдышались и никем не замеченные проскользнули в покосившуюся, вросшую в землю калитку. Чтобы не заляпать грязью крупную полимеробетонную плитку, змейкой протянувшуюся ко входу, друзья, стараясь идти след в след, сошли на полёгшую жёлто-коричневую траву. Баринов с некоторым ужасом поглядывал на конечную цель их вынужденного путешествия. 
       Перекошенные и местами растрескавшиеся ставни закрывали первый этаж почерневшего от времени строения. Вряд ли подгнившие доски могли остановить настоящего вора, но когда Алексей представил на ощупь их холодную склизкую сырость, его замутило от отвращения. Разросшиеся садовые деревья успели потерять листву и на мансардном этаже, через густую проволочную вязь голых веток, проглядывали мутные от грязи и пыли несколько лет не мытые стёкла.
       Вовка ловко выудил длинный ржавый крюк, носик которого незаметно торчал из под полуразвалившегося приступка, и очень осторожно приподнял одну из плиток. Стараясь не оставлять следов на присыпанной мокрыми листьями площадке, он достал оттуда маленький промасленный свёрточек. Сгустившиеся в саду сумерки делали его движения размытыми и невнятными, но Баринов не стал удивляться, увидев появившиеся в руках у друга ключи. Электроника в таких домах не использовалась; полупроводниковые микросхемы выходили из строя уже за два-три зимних месяца и получить по приезду полностью заблокированные, или, наоборот, распахнутые двери никто не хотел.
       Старый ободранный замок открылся на удивление легко и бесшумно. Попав внутрь, они оказались в огромной и тёмной комнате, в углу, которой, едва проглядывала обшитая с боков лестница, ведущая на второй этаж. Вовка торопливо заперся и наступила полная темнота. У Алексея давно уже ныл сжавшийся в комок желудок и он всё не мог понять, от голода это, или от страха. Вовка, словно, почувствовав его состояние, впервые за время их ночного странствия обратился к нему в полный голос.
–Ну вот, мы и на месте! Не стесняйся и не бойся – он довольно гыгыкнул, – чужих здесь не бывает. Это моя, можно сказать, не разрекламированная частная собственность...
       Прошуршав полами куртки, он включил небольшой электрический фонарик и Алексей сразу прищурился, привыкая к яркому, после абсолютной темноты, свету. Изнутри дом был ещё непригляднее, чем снаружи, и казался совершенно необитаемым. Всё пространство, проявлявшееся в свете фонаря, лежало под толстым слоем пыли. Изрядно пообтёртые, когда-то окрашенные суриком доски, местами укрывались такими же грязными, как и всё остальное, плетёными циновками. Тянулись они сразу от входа, вдоль лестницы, в направлении ещё одного закрытого проёма, видимо прохода в смежную комнату.
–Николаич, постарайся по дорожкам, чтоб без лишних следов. Район здесь безлюдный, пингвинить всю зиму дураков нет, но мало ли…
Вовка, уверенно перешагивая места с открытым полом, добрался до маленькой дверцы ведущей в подсобку под лестничным пролётом.
–Лишь бы любопытному форточнику, именно сегодня, не приспичило... но от такого, думаю, отобьёмся – нарочито бодро хохотнул он и, подсвечивая себе фонарём, сосредоточенно запыхтел, подбирая на связке ключи. Наконец, язычок замка щёлкнул и, согнувшись почти вдвое, Вовка протиснулся под лестничный марш. Здесь было тесно. Сдвинув в углу пустой деревянный ящик, он ловко подцепил захваченным с улицы крючком незаметный люк. В открывшемся проёме луч фонаря высветил деревянную лестницу, почти отвесно уходящую вниз.
–Николаич, ты первый, я посвечу. Осторожно только... места не очень много.
Вовка аккуратно, стараясь не опрокинуть стопку коробок стоящих одна на другой, прижался к стене. Пропуская Алексея, направил свет фонаря ему под ноги. Баринов не стал спорить и быстро скользнул вниз. Широкие перекладины оказались на удивление прочными. Пока он нащупывал ногой пол, следом, успев закрыть небольшую дверцу, спустился и Вовка. Пройдя по стене фонариком, вдавил неприметную для постороннего глаза клавишу и комнату осветил грязновато-жёлтый свет приютившегося под потолком ночника. Подвальная комнатка была всего раза в три больше подлестничной подсобки. Большую часть свободного места занимал высокий топчан, с ворохом старых солдатских одеял. В углу, каким-то чудом, был втиснут деревянный столик, заставленный плотными рядами консервных банок.
–Да тут настоящий бандитский схрон… с запасами… – удивлённый Алексей приподнял брови и в растерянности щёлкнул языком. Какое-то неприятное чувство опять мазнуло голову, притихшие было сомнения радостно приподнялись, но он быстро заставил себя отогнать мрачные предчувствия и стоящий рядом Вовка ничего не заметил.
–Всё! Можешь падать. Здесь и отлежимся. По городу, щас, светить не по кайфу будет. Так что, ни в чём себе не отказывай, пожрём и отоспимся не хуже, чем дома.
В подвале было на удивление сухо. Даже сквозь толстые подошвы Алексей почувствовал тепло идущее от вымощенного красным кирпичом пола и не сразу сообразил, что там, видимо, проходит теплотрасса. Вовка, счастливо лыбясь, скинул ботинки и пробрался по топчану в сторону стола. Только сейчас Алексей обратил внимание на чёрную ГОСТовскую маркировку украшающую банки этого продовольственного изобилия. Он вопросительно посмотрел на друга. Армейский эНЗэ!... Его оптовая стоимость в двадцать эквивалентных, или шестьсот российских рублей, кусалась весьма прилично. Суточный рацион из таких продуктов, в розницу, тянул почти на сто эквадоров. Пробная партия этих самых банок, в самом ещё начале сезона, ушла у него влёт. Такие консервы могли лежать даже в хорошо натопленной бане, выдерживая перепады температуры хранения, хоть до восьмидесяти градусов. Не боялись они и холода. Даже далеко не бедная Кащеевская бригада, имела такой тушняк далеко не на каждый рейд. Машинально он подсчитал стоимость и коротко присвистнул – шесть месячных зарплат! Вовка обернулся и, оценив удивление, радостно подмигнул. С трудом вытянув снизу ещё один тяжёлый ящик, достал оттуда сверкнувший нержавеющей сталью самодельный нож с перемотанной белой проволокой рукоятью. Споро орудуя им, вскрыл крышки у двух банок. Душистый мясной запах легко поплыл по комнате, пробирая на слюну, изголодавшего за день Алексея.
–Налегай, Николаич! Мало будет, ещё откроем, не стесняйся. Здесь всё наше.
       А когда он с торжественным видом достал запылённую, перемотанную герметической изоляционной лентой бутылку, у Баринова вообще отвалилась челюсть. Разбавленного спирта оказалось грамм триста, а может и больше. Разводить его, из появившейся следом специальной фляги с водой, посеребрённой внутри и такой же пыльной снаружи, смысла уже не было. По очереди, используя нож вместо вилки, друзья быстро и с аппетитом закусили. Волокнистое, отлично протушенное мясо, просто таяло во рту.
       Пока Алексей побеждённый долгожданной сытостью и приятным расслабляющим теплом в груди, занялся одеялами, обустраивая ночлег, Вовка щурясь, совсем как маленький довольный котёнок, тщательно вытер нож о лист синтетической бумаги. Оставив его на столе, скомкал импровизированную салфетку и затолкал внутрь пустой банки, которую вместе с другой, сунул в пластиковый герметичный пакет для мусора. Целая стопка их обнаружилась на полу, чуть в стороне от стола.
–Ну, совсем же другое дело и жизнь, уже вроде, не такая поганая... Тепло и сыто, живи не хочу. Жрачки сам видишь… не пропадём! – Вовка радостно шлёпнул себя по отвисшему, на месте предполагаемого живота, свитеру. Откормленного пузца, нащупать там не удалось, но это его не смутило. К нему вернулось обычное жизнерадостное настроение:
–Сейчас ещё бы коньячка вчерашнего, грамм по сто лакернуть… – сыто хрюкнув, парень мечтательно закатил глаза.
–И девочку под бочок, мягкую и послушную...
В тон ему, почти засыпая, пробормотал Баринов и, через десять минут, уже горько жалел об этом. Вовка разморено улыбнувшись, скосился на него.
–Кто бы отказался... а, как всё кончится, давай в отпуск мотанём. Ну, возьмёшь кого-нибудь, я тоже… Я вот давно на острова хочу. Гульнём, хоть раз, по-царски.
По-своему поняв удивление Алексея, он покровительственно добавил:
–Документы нам слепят, какие нужно. Можешь даже не переживать – мне давно уже обещали.
       Девушки у Вовки не было. Алексей знал точно, и эти слова поразили его настолько, что он на время забыл о сне. Как ни странно, при всей Вовкиной болтливости и развязности, стоило лишь ему в разговоре с прекрасным полом коснуться темы взрослых отношений, хоть чем-то отличающихся от обсуждения способов кодировки и взлома закрытого спутникового трафика, или, на худой конец, новой системы ментального управления 5-D проектором, он тут же робел, покрывался краской и замолкал, нещадно проклиная потом себя и, здорово переживая по этому поводу. Он жутко стеснялся такой своей особенности и поверенным всех его душевных терзаний, обычно бывал только он сам и изредка, Алексей Баринов. Которого после роскошного ужина, тут же, потянуло на нравоучения... 
       Ощущая неоспоримое преимущество в возрасте, он любил поучать Вовку по делу и без дела, чаще, конечно, не на сухую. По женской линии, как и все взрослые мужики, Баринов считал себя непревзойдённым знатоком и «построить» молодого пацана в таком истинно мужском вопросе, готов был в любое время. Недавние страхи, поверженные в пух и прах этой вечно живой главной и нескончаемой темой, обиженно отползли куда-то в тёмный угол. 
–Кого ты выгуливать на острова собрался? Ну-ка колись, Казанова компьютерный.
Вовкино натужное сопение, с опозданием понявшего ошибку, раззадорило его ещё больше.
–Серьёзное у тебя что, или… парок лишний поспускать? – он даже приподнялся на локте. – В любом случае пора уже начинать, если всю жизнь бобылём прожить не хочешь.
–А меня может так устраивает – неожиданно зло огрызнулся парень и Баринов раздосадовано сплюнул. 
–Вот опять! Ну, что ты за человек. Сколько мы с тобой эту тему смокчем. Тебе двадцать шесть скоро… пора уж о серьёзных отношениях задуматься.
Компьютерный гений в ответ недовольно скривился.
–Снова начинаешь? Жене своей надо было втирать… – не удержавшись, кольнул он приятеля в ответ, – захрен мне твои «серьёзные отношения».
Сегодня Вовка не собирался выслушивать нудных и унизительных лекций… сегодня ему, как никогда, хотелось выглядеть взрослым и уверенным в себе. Он знал, что у Алексея личная жизнь не сложилась, с женой давно развёлся, оставив на земле единственную дочку, и тема эта была до сих пор больной.
       За Периметром с женщинами были проблемы, но в буферной зоне этот вопрос стоял много проще. Прекрасного пола здесь хватало. Как и везде, именно спрос определял предложение и тянулся в предбанник Промзоны в основном специфически отобранный и уже подготовленный женский контингент. И чаще не для создания семьи. Были такие, что деваться некуда, но большинство приезжало всё же по характеру натуры, страшно охочей до крутых и незанятых мужиков… а деньги… лишние деньги никому ещё в жизни не мешали.
       Баринов не слыл затворником, но излишне свободных отношений, всё же не одобрял: как любил повторять небезызвестный Крюк, «рыдал давился, но кактус всё равно жрал…», и в душе это здорово тяготило его, особенно по завершению очередной романтической истории. Расставания проходили у Алексея всегда тяжело… Он давно смирился и перестал мечтать о новой семье, но за жизнь молодого раздолбая взвалил на себя ответственность и испытывал, из-за этого, страстное желание обустроить её лучше, чем свою.
–А Любку свою забыл? У тебя с ней вроде серьёзно начиналось. Сам говорил.
–Какую Любку? – не сразу дошло до Вовки. Смешно сморщив покрасневший от ветра нос, словно унюхав что-то неприятное, он неохотно пробурчал:
–Ну да… – серьёзно... Особенно, когда та шалава сисястая, в первую же ночь к тебе в постель перебралась. Гад ты Николаич! Я вообще хотел тебя послать тогда…
–Ну и чего ж не послал? – Алексей, пряча зевок и отгоняя ещё несдавшийся сон, самодовольно усмехнулся – дитя ты ещё. Я-то причём… это ж не специально вышло.
–Так потому и не послал. Ты ж её трахнул, дуру, прямо при мне. Даже Катька твоя видела. А Любка… да хрен с ней, с этой Любкой. Шалава, она и есть. У неё видать мозги надвое поделились и в сиськи перетекли, – он раздражённо привстал и Алексей понял, что поспать у него вряд ли получится.
–Ну вот, что она в тебе нашла? Можешь объяснить? Ты ж реально пердун уже… – обиженный воспоминаниями Вовка завёлся не на шутку, но перед глазами встала недавняя их разборка и он, оборвавшись на полуфразе, постарался смягчить вырвавшиеся слова – ну, я имею в виду… ну для Любки-то, точно старый.
–Она так видно не считала, – задетый этими словами, брякнул Алексей.
–Да, что она дура понимала – Вовка уже сидел на кровати и глаза его светились в душном полумраке, как у ночной болотной кошки – они же бабы и есть… самые… ду-уры-ы…
Алексей ещё попробовал отвернуться на другой бок, но в последний момент опять не сдержался:
–Зато вы, кобели малолетние, сильно умные. Скачете сегодня с одной, завтра с другой, послезавтра с третьей. Смотреть противно. А ещё на что-то претендуешь.
–Я кобель?! Да я… да у меня…
–Да не ты именно, это я так, в общем… тему просто развил, – не желая всё-таки обижать парня, пошёл на примирение Баринов, но Вовка даже не обратил на эту неуклюжую попытку внимания
–Ты блин… в своих штанах её бы развил. Думаешь не знаю, какой ты сам праведник?
Ухмыляющийся против воли Алексей, с лениво вытянулся и повернул лицо.
–Ну, и какой?
–Катьку твою ненаглядную напомнить? Вместе, кстати с моей… Любкой. Это только что я сам видел. Может, скажешь я про Таньку Кащеевскую, просто так на уши твои макароны развешивал? Да я может, больше тебя в сто раз понимаю, просто молчу, поддакиваю, чтоб не обижать. Лильку со Светкой из мэрии напомнить?
–Да у меня и не было ничего с ними, так по работе встречаться приходилось… когда лицензию оформляли – попытался, как можно небрежнее отмахнуться Баринов.
–Ну, со Светкой на все сто не знаю, а с Лилькой не тебя тогда в гостиннице дружки её хахаля застукали? Не ты тогда мне звонил – помоги, мол, под деловую встречу закосить. Мне тогда ей крутую сборку подогнать пришлось. Забыл?
–Ну и жлоб ты Турыгин, я за тот кусок железа с тобой сразу же, сполна и рассчитался. Я тебе сам, что ли, мало когда помогал? – возмутился припёртый к стене скупщик.
–Помогал – не стал отнекиваться Вовка, – только ты не юли, разговор не о том, кто кому сколько помогал, а о том, что ты тот самый кобелина и есть. Думаю и со Светкой такие же дела у тебя были… просто с ней тебя за голый зад не поймали. А на меня свалить пытаешься.
–Да нужен ты мне – сплюнул раздосадованный Алексей и опять отвернулся на бок.
–Чё, не нравится? Может напомнить для кого я тебе этим летом ещё два непрошитых комка доставал?
Баринов и сам уже был не рад этому разговору, решив не отвечать. Какое-то время они молчали.
–Всё, выговорился, наконец? Может, поспим?
–Да ни разу не всё! Ксюшка твоя, вообще пятнадцатилетняя…
–А вот этого не надо – сон у Алексея улетучился окончательно – ни с ней, ни с её девочками, у меня ничего не было. Чистый бизнес и то не мой. А в бизнесе…
–А это ты прокурору про бизнес объяснять будешь, что это не у тебя с ней, а у неё с тобой было.
–Ты что, совсем дурак?
–Совсем. Думаешь никто не видит, как она за тобой волочится.
–Причём здесь это? Она, ещё не значит, что я...
–Во-во, прокурор тоже поржать, наверное, не дурак будет – не удержавшись, рассмеялся молодой парень - «Она сама ко мне пришла, товарищ прокурор, а я чесслово был против... она это она, а не я… а я, это не она…»
–Пустозвон ты. Она не земной человек, у них вообще другие законы… – Баринов поздновато прикусил язык, но Вовка не обратил внимания на его промашку.
–Ну да… у хохлов, на ихнем певучем, бабы тоже вроде не человеки, а срок один хрен дают. Ты, Ксюхе, по ночам это заправляй, вместо…
Алексей вспыхнул:
–А вот за это, можно и по тыкве заработать. А лучше сниму ремень и выпорю. Консерву с утра стоя жрать придётся. Может тогда, уважению к старшим научишься, сопля компьютерная.
Голос его загудел раздражением и обидой, но и Вовку эта «сопля» зацепила за живое. Он совсем по-детски надулся, стараясь подобрать, что-то исключительно язвительное и убойное… только Алексей вдруг нелепо захрюкал, сморкнулся и, постоянно сплёвывая, часто-часто замельтешил руками. Упавший сверху здоровенный паук, выбросив толстую, сверкнувшую под лампой нить, пытался спастись бегством. Обрадованный неожиданной подмогой, Вовка радостно заржал, он не умел так долго ругаться, и это сразу разрядило надвигающуюся грозу.
–Ладно, Николаич, не парься. Ксюха бикса, вообще зачётная, есть на что посмотреть. Знал бы, как тебе все завидуют.
–Бли-ин, да что ж такое… тебе сегодня совсем мозги выветрило? Я её на двадцать пять лет старше. Нет у нас ничего и быть не может.
–Может это любовь с первого взгляда, – словно не слыша, продолжал гнуть своё, Вовка, – сам же недавно впаривал.
Алексей, только сейчас, окончательно избавившийся от липкой паутины приставшей к лицу, брезгливо передёрнулся:
–Вот зараза! Посмотри, какая приставучая. Прям как ты! На Земле такой дряни нету, – он покосился на довольное, ухмыляющееся лицо друга. – Чем старших подкалывать, сам поговорил бы с Ксюхой-то, пригласил бы куда. Она по возрасту, тебе в самый раз будет.
Вовка, вдруг налившись краской, пренебрежительно фыркнул:
–О чём с ней говорить-то? Вот она, точно сопля. Зелёнка. Нет, подержаться там конечно есть за что… – подражая кому-то старшему и, видимо, солидному товарищу, он презрительно оттопырил нижнюю губу, – но, что в той голове может быть… ей в куклы ещё играть, не наиграться.
Алексей, ещё несколько раз, проведя ладонью по рту, откашлялся и с видом человека, безнадёжно уставшего доказывать прописную истину, заговорил:
–Вот вся твоя натура из штанов и вылезла – главное подержаться... А ты с ней много разговаривал? Смотри, какой академик русской словесности. Литературовед. «Бурсаки на воле…». Небось, больше по углам от неё ныкался, – Алексей знал об этой Вовкиной особенности и сейчас распалённый спором, не преминул о ней вспомнить. Ему вдруг стало обидно за добрую и отзывчивую, честную и непосредственную в своих симпатиях Ксюху. – Она, между прочим, в жизни-то побольше тебя повидала… такого, что тебе и не снилось. И такому как ты, яйцестрадальцу, форы столько отсыпет, что хрен унесёшь. Подержаться  ему, видите ли есть за что… или ты думаешь, что сам намного умнее? Она язык потихоньку учит, старается больше говорить… Ты хоть знаешь, что она чистокровная рэя?
–Они же лысые все… вроде… – пробормотал изумлённый Вовка.
–Вроде… а ты что, её без парика не видел?
–Не-ет... Фоток настоящих рэек даже в сети мало, а женщин, так вообще… Их же нельзя снимать. Убьют.
–Убьют… Ты встреться, поговори, может подружитесь. Она в своём национальном, красивая обалденно. 
–А покажет?
–Если в глаз, сразу не напросишься, может и покажет. Как подойдёшь… – Баринов скептически хмыкнул – хотя с тебя такой подходчик. Борман с Бармалеем, скорей добазарятся.
Но поражённый Вовка уже не обращал внимания на эти шутки.
–Что же ты раньше не говорил?
–А что же ты не спрашивал? Я тебе намекал, такую жену сто лет искать будешь…
Даже в полумраке было заметно, как покраснел ещё больше Вовка.
–Я женится не могу.
–Это почему же? Обет, что ли какой дал... рыцарь компьютерного образа.
Вовка с грустной обидой посмотрел на него, какое-то время помолчал, полез было за сигаретами, но вовремя вспомнил, где находится… Потом покраснел ещё больше и очень серьёзно, стараясь выглядеть как можно равнодушнее, проговорил… и от этих слов, Баринов чуть не слетел с кровати.
–Я другую люблю.
Теперь Алексей, в точности, как и сам Вовка с минуту назад, ошарашено смотрел на него. Возможность говорить к нему вернулась не сразу.
–И кто эта счастливица? Шестиголовый хакер из Туманности Андромеды?
Но «рыцарь» только пренебрежительно фыркнул.
–Обычная девушка… точнее не обычная, – тут же поправился он и глупо заулыбался. Алексей, не узнавая друга, необычайно заинтригованный, попытался за равнодушной интонацией, спрятать разгорающийся интерес.
–Имя-то есть у этой обычной необычной… – он даже попробовал притворно зевнуть, – я знаю её?
–Вряд ли.
–Познакомишь? Может чего дельное подскажу.
–С Любкой уже подсказал, спасибо, – не удержался Вовка от мстительной колкости. Пришла пора недовольно морщиться Алексею.
–Ну, что ты, как репей. Мы ж объяснились. Я серьёзно, Володь… помочь хочу, а то выйдет, как у твоего тёзки Завитушкина.
–А что у него вышло?
–На следующий день пошёл в ЗАГС и развёлся – Баринов с самым серьёзным видом пожал плечами. Вовка, приподнявшись, недоумённо посмотрел на него.
–Друг твой?
–Можно сказать и так… – заулыбался Баринов, – так, как зовут-то, необычную, хоть скажешь?
–Обычно зовут, Наташа – и тут же поправился – Наталия Николаевна.
Баринов на мгновенье нахмурил лоб.
–Наташ знаю четырёх. Николаевны среди них ни одной… – он вопросительно уставился на друга.
–Я ж говорю, не из наших.
–Ещё не легче. Ну, а она что?
–Пока не знает.
Алексей, едва удержавшись от смеха, с грустью посмотрел на его пылающие восторгом глаза.
«Видимо, и не догадывается» – язвительно шевельнулось в голове, но сказал совсем другое, – а что не признаешься?
–Не всё так просто. Не одна она сейчас… и старше на три года – Вовка вдруг недовольно насупился – смотрит ещё, как на ребёнка.
Алексей только качал головой. Как на этого взрослого ребёнка смотреть по-другому, он и сам не очень ясно представлял. Беспокойство за друга всё больше охватывало его, заставляя собственные переживания отступать на второй план.
–Нда-а… дела. А муж кто, или она так… по-походному?
–Можно сказать, что «так», только это ничего не меняет.
–Да, ладно! Как ещё меняет… И кто этот счастливчик Отелло, при «пока незнающей» Дездемоне?
Вовка, каким-то затравленным и безнадёжным движением головы, отвернулся и отправил взгляд в угол:
–Тебе, лишь бы прикалываться, какой нафиг Отэло? – он насупился ещё больше. – А генерала Крылова не хочешь?!
–Кого…?! – Алексей длинно присвистнул и уставился на друга очумевшими глазами.
–Не слышал о таком?!
Баринова всего перекосило, но отнекиваться он не стал.
–Конечно, слышал. Тварь ещё та… – брезгливая гримаса ещё больше исказила его лицо, – и извращенец, вдобавок… К корундам девчонка от него сбежала, много чего рассказывала и даже про роман его последний… – он немного замялся – ну, сам понимаешь… сплетницы эти штабные. Даже, если не хочешь, всё равно просветят. Он, вроде, со своей отмороженной куклой из спецотдела крутит...
И Алексей вдруг резко приподнялся на руках, и тут же осел от нахлынувшей на него волны изумления
–Это ты её, что ли, имеешь в виду? Колмыкову…? И зовут ее, кажется, Наталия…
Он в полной прострации смотрел на Вовку:
–Ты чего совсем дурак?
Возникла долгая и гнетущая пауза. Вовка надувшись, упрямым взглядом буравил что-то на полу, под столом. Алексей, вслушивался в неясные шорохи из тёмного угла за топчаном, и тоже молчал. И думали они об одном и том же, но каждый по-своему. Такого поворота Алексей просто не ожидал и когда заговорил, не узнал осипшего за одну минуту голоса:
–Володь, это была шутка?! Если так, то это лучшая шутка в твоей жизни. Я… 
–Да пошёл ты! Я тебе как другу, а ты… – не поворачивая головы, зло огрызнулся Вовка и Алексей понял, что никакая это ни шутка, и никакими подколками и смешками дело уже не исправить. Вовка опять надолго завис, пылая в полумраке раскрасневшимися щёками. Баринов, настороженно поглядывая на него, пытался собрать в кучу разбегающиеся мысли.
–Так это ты на её помощь, рассчитываешь? – ответа он не ждал, знал его уже сам. Немного помолчал. Сложившаяся мозаика быстро прояснялась. Ему стала понятна и горячность друга, его неприятная настойчивость на передачи информации именно в «Восток». Он невесело усмехнулся:
–Круто.. Как же она тебя, дурака, подцепила?
–Никто меня не подцеплял, – огрызнулся из своего угла Вовка, – случайно всё вышло.
То, что на самом деле, произошло четыре года назад во время их первой встречи, он давно вычеркнул из памяти, всё это казалось теперь ненастоящим… кошмарным сном, и делиться этими воспоминаниями, с кем бы то ни было, даже с Алексеем, он не желал. Баринов с жалостью смотрел на него, в замешательстве поглаживая разболевшийся висок.
«Это ты так думаешь, друг Вовка, что всё случайно произошло. Молод ты слишком. Как бы ни вышло, что тебя, а теперь и нас обоих, безжалостно и цинично попользуют. Во всё… как говорится».
Он хотел спросить ещё что-то, но в последний момент передумал. Вместо этого как-то само собой выскочило
–У Крылова, я слышал, жена и двое детей на Земле.
–Вот именно, что на Земле. Что это здесь-то меняет? Она вообще не такая, ты просто не знаешь. А с Крыловым у неё по необходимости было. После залёта одного, когда её убить хотели, а он её этим шантажировал… – обиженный, но не желающий признавать правоту друга, Вовка выпалил всю фразу на одном дыхании и Алексей только неуверенно пожал плечами.
–А с ровесницей не пробовал познакомиться?
–Да она на три года только меня старше.
Баринов опять приподнялся и покрутил пальцем у виска
–Володь, ты на самом деле дурак?
–Сам ты дурак… – парень обиженно замолчал на какое-то время, – хотя иногда кажется, что лет на сорок...
Алексей сплюнул и лёг обратно.
–Она подполковник, кажется. Ей что, первое звание в десять лет присвоили? В пятом классе? – он коротко и совсем не весело, хихикнул.
–Ну, подумай же хоть немного. Значит досрочно наполучала. За какие заслуги?... А у тебя вся жизнь впереди, всё только начинается. Молодой, талантливый… если стричься хотя бы раз в месяц начнёшь, ещё и красивым будешь...
Он сбился и замолчал, а Вовка вдруг глянул на него с такой отчаянной надеждой, что у Алексея защемило сердце, а к глазам помимо воли подкатила предательская пелена. Дальше в его словах не осталось и тени от недавних шуток.
–Такая, ни для кого не подарок, поверь старому дураку. Ты, наверно думаешь, что теперь весь из себя герой станешь… Пойми, тебя же просто используют. Хотя в одном ты конечно прав, здесь в Союзе крышка нам была бы гарантированная, а так хоть какой-то шанс для тебя имеется. Но это, поверь, для ваших будущих отношений ничего не значит.
Он говорил и сам не верил, что может что-то изменить, но всё равно старался сдерживаться, чтобы  лишний раз не задеть молодое самолюбие. Неважно, даже если сейчас не послушает, так хоть задумается, всё лучше чем ничего.
–Тебе нормальная молодая девка нужна, а не подобная тва… кх-ых, х-ых… – он споткнулся на полуслове, – прож-жённая и опытная, как эта… – и опять едва сдержался, – или ты думаешь звания и такие должности за напудренные носики дают. Ходят слухи она давно уже миллионерша, весь криминал местный со своей спецбандой подмяла. Ты сам подумай… ведь, что-то держит её здесь. Молодая, красивая и богатая… ну, что такой для жизни нужно, если, конечно, в голове все дома. Вот и думай, нужен ли ты ей.
Алексей попытался поймать его взгляд, но Вовка отвернув голову, насуплено молчал.
Как же это случилось, как он мог прозевать. Вовка всегда, казалось, такой прямодушный и открытый… как та детская книга раскраска, читай – не хочу. А на деле вон романом каким заковыристым оказался. Думал он знал о друге всё, начиная от самой его сокровенной мечты...   
       После двух-трёх рюмах, тот любил поболтать о счастливом будущем. Были в нём; и частная корпорация по производству самого современного софта, и филиал в Москве… обязательно на одной улице с его бывшим университетским корпусом, и даже собственный космический челнок… Алексей сначала посмеивался, но потом завороженный этими рассказами, после некоторых раздумий, согласился на роль соучредителя. Долгими зимними вечерами они мечтали, как заявятся загорелые и обветренные телусскими ветрами домой, как придёт он на родную кафедру, плюнет в рожу перепуганному ректору… а потом нагрянет без предупреждения к Катюхе… как будет глотать горькие слёзы сожаления бывшая жена, а восхищённые глаза вернувшейся дочери, станут для него лучшей наградой...
              Он до побеления стянул губы. Ведь странности в Вовкином поведении начались не вчера. Непонятную иногда замкнутость, Баринов пытался списать на загруженность работой. Похоже, что с прошлой весны, аккурат, после той командировки и отдалился от него Вовка. Даже начатый в начале года бизнес-план забросил, а ведь вполне реально было приступать к его реализации. Неужели виной эта дурацкая влюблённость. Теперь всё летело под откос, бизнес, планы, общие мечты…   

                                                                       *   *   *

Отредактировано КАРИАН (27-02-2017 12:35:14)

+1

18

Глава 14. В подвале заброшенного дома. Ловушка

30 ноября, 2065 год, 01-45. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Городок Рудня. Заброшенный частный дом.

Баринов устало поёрзал на спине и заложил руки под голову.
–Даже если всё нормально сложится, жизни нам в Рудне не будет. Но и сразу тронуть побоятся. А за месяц я свой бизнес… пусть и по дешёвке, но сдам. Денег нам хватит. Переберёмся в другой сектор, хоть бы к китаёзам. Они к русским нормально относятся. Проживём, не ссы! А с этой блажью твоей… время вылечит, поверь.
Вовка молча слушал, не соглашаясь, но и не споря. Видимо он давно уже всё для себя решил и слушал только из вежливости, не желая раздувать очередную ссору. А вот Алексей никак не мог успокоиться:
–Как это вообще случилось? Ну, нашёл ты себе друзей... Мы три года назад с их бандой, прямо на выходе столкнулись, думал, там в лесу и положат нас. Колмыкова твоя, была точно… ребята, кто раньше встречал её, показывали. Она одна без брони была, только рожа вся в камуфляже... как у ведьмы лесной. Не знаю, как Кащей тогда с ней доболтаться смог. Мы ушли, а вот двух корундов они дёрнули, я ребят тех больше не видел, хотя Кащей утверждал, что вроде обошлось и у них.
Он немного пожевал губами, словно избавляясь от проступившего вкуса крови. Вовка угрюмо молчал и Алексей, вытянув руки и стискивая кулаки, продолжил:
–Я подробностей уже не помню, но как-то неубедительно это у него выходило. На себя одного, похоже, он то предательство взял, а ведь все тогда промолчали, своя рубашка, по-любому, каждому ближе. Но осадок остался. До сих пор, за тот день себя ненавижу. И не поверю я никогда этим блядям в погонах, не те они люди, которым судьбу свою доверить хочется... Не властны они над собой.
Они помолчали. Алексей тяжело и безразлично выдохнул.
Ну, ладно, я… не ждёт меня никто, ни здесь, ни на Земле, и государству нашему я даром не нужен. Но человек не должен в одиночестве быть. Ты у меня последний друг остался и я с тобой, теперь, до самого конца.
В голосе его прозвучала такая невыдуманная тоска, что Вовкин налёт безразличия всё же дал трещину. Отбросив в сторону скомканное одеяло, он придвинулся ближе:
–Алексей Николаевич! Я тебе слово даю. Чем хочешь поклянусь, ну поверь мне всего один раз. Всё нормально будет. Ты просто не знаешь её. А разговоры эти… цена им полрубля. Плюнь! – схватив лежащую на кровати ладонь, стиснул, что было силы холодные пальцы, и требовательно, и настойчиво, очень долго смотрел в глаза… и Алексей улыбнулся.
–Ладно забей… будь, что будет. Возвращаться всё равно поздно и некуда – освободив руку, он не удержался и опять вздохнул. 
–Может всё ещё вернётся, наладится… – голос у парня прозвучал особенно звонко и казался переполненным надеждой, только сразу, всё равно не ясно было, настоящей, или напускной. Баринов с усилием согнал с лица ухмылку и в подражание приятелю, нарочито бодрым тоном подтвердил:
–Конечно наладится! Давай завязывать, спать уже охота.
Чувствовал он себя опустошённым. Разговор забрал последние силы. Захотелось забыться на какое-то время, хотя бы на час, на два… и глаза, сами стали слипаться.
–Надолго здесь зависнем?
–Дней на пять-шесть.
–А потом?
–К челу одному пойдём. Затемно, нужно быть у него, опаздывать нельзя – днём не откроет. Нам орбиталка по-любому нужна заранее, условия встречи так до конца и не обсосали.
Алексей согласно хмыкнул, расплывающимися глазами долго шарил по циферблату старенького дисплея на стене.
–Третий час уже, давай действительно отоспимся… Гаси свой будуар!
Вовка спорить не стал и послушно щёлкнул выключателем.

                                                                       *   *   *

       Усталый и разомлевший после еды, здорово перенервничавший за последние сутки, Алексей отрубился, не успев закрыть глаз. Сознание словно повинуясь движению Вовкиных пальцев, просто отключилось вместе со светом и бесшумно скользнуло в другой, уже особый мрак потустороннего тонкого мира. Ворчащий хакер ещё возился с одеялом, укладываясь поудобнее, а Алексей уже ничего не ощущал, словно оказался вдруг далеко отсюда, на тропинках собственных воспоминаний, ещё не заросших травою времени… и сном, в привычном понимании, назвать это было нельзя. Спокойствия не оказалось и там.
       …Он всё время куда-то шёл и стеной вокруг стояли чёрные непроглядные хмары. Тяжёлые ветки хлестали по щекам, он хотел закрыться от них, но руки оказались заняты, чем-то неимоверно тяжёлым и неудобным... Вдруг перед ним появилась городская улочка, та самая, по которой вместе с Петровичем, шли они в первый день за своей жуткой находкой… Внезапное зарево напугало его, и забыв обо всём, он побежал к полю, где прямо за углом крайнего дома, надсадно сажая мотор, уже плескался грязью карабкающийся из ямы, похожий на армейский, джип. Жгучий белый свет поочерёдно выхватывал из темноты: покосившийся в уродливых заплатах забор… заросшую почерневшей травой обочину лесной дороги… пустые мёртвые дома… опять деревья, кусты… среди которых мелькнуло испуганное лицо Петровича, и через секунду остались лишь расширенные от ужаса глаза...
       Потом за ним гнался обезображенный водой обгоревший труп утопленника и берег реки сменила уходящая за горизонт выгоревшая от жары бурая трясина, а по ней в полный рост, увешанные бронёй с головы до ног, в полной тишине, шли наступающие армейские цепи… И над всей этой, фантасмагорической картиной, парила ухмыляясь безумными светящимися глазами, рыжая кошачья морда...
–А-а-а-а… а-а-а!
Болотная гладь вдруг вздыбилась. Стена жидкого перегноя накрыла с головой и Алексею стало не чем дышать. Лёгкие запекло огнём, и он закричал – долго и обречённо… срываясь на визг от нахлынувшего ужаса. Кричал и не слышал собственного голоса. Зловещий, покрывший весь мир, оглушительный шёпот смеющегося кота ворочался прямо в мозгу:
–Тише, тише… не надо шуметь...
Алексей попытался вскочить, но темнота вдруг налилась неимоверной силой и крепостью, будто окаменела. Страх парализовал его, раскрывая рот, он никак не мог набрать воздуха для нового крика. В панике метнулось по груди сердце, ещё секунда и оно разорвётся от отчаянья...
И тут, наконец, он проснулся. Но воздуха всё равно не хватало, что-то горячее и тяжёлое, прижимало к кровати, закрывало рот, не давая возможности нормально дышать.
–Тише, Алексей Николаевич. Тише… Мы не одни в доме...
       Сложно сказать, что больше подействовало – приглушённый, но всё же узнаваемый Вовкин голос, или собственное его имя, произнесённое этим голосом… но Алексей успокоился и стал приходить в себя. Он не сразу вспомнил, где находится, не сразу разглядел в мерцающем сумраке, грубые брёвна стен и массивные потолочные балки. Откуда-то пробивался несильный голубоватый свет и склонившееся над ним Вовкино лицо, напоминало лицо мертвеца. Алексей вздрогнул и пробудился окончательно. Легонько постучал по руке зажимающей рот и Вовка быстро убрал её.
–Николаевич, тише, в доме кто-то есть, – зашептал он в самое ухо и отвалился в сторону, освобождая грудь и руки Алексея. Стараясь не шуметь, тот осторожно приподнялся и впервые за несколько минут смог вдохнуть полной грудью. Отдышавшись и, привлекая внимание, положил руку на плечо Вовке, напряжённо сидящего рядом. Вовка мгновенно повернулся, прижимая указательный палец к губам. И тут Алексей сам услышал приглушённые толстыми досками голоса и лёгкое постукивание, где-то наверху, прямо над подвальным перекрытием. На лицо ему посыпалась тонкая дорожка древесной пыли. Голубой свет, неровный и дрожащий, и от этого нереально жуткий, проникал из маленькой вентиляционной отдушины, расположенной в углу их небольшого убежища.
       Сколько они просидели, боясь шелохнуться, вздрагивая от каждого случайного звука, Алексей не понял. Страх неважный подсказчик. Сверху иногда доносились не громкие, но тяжёлые удары. Казалось, там что-то передвигают, или выламывают. Иногда приглушённо переругивались. Наконец всё стихло и только чуть уловимый запах горького синтетического табака, появившийся в подвале через пару минут, рассказал о том, что наверху всё ещё кто-то есть. Алексей лёг, но сон больше не шёл. Напряжённые, до звона в ушах нервы, не давали расслабиться, не давали скинуть мучительную тоску и пропитавший тело страх. Алексей повернул голову. В густом сумраке, едва угадывался Вовка сидящий на другом конце широкого ложа. Сложив на коленях руки, он монотонно качал головой. Лежать стало совсем невмоготу и Алексей осторожно, стараясь не скрипнуть, сел. Тревога никак не позволяла обуздать скачущие мысли.
«Что это за люди? Почему забрались именно в этот дом? Случайность, или они пришли за ними? Почему тогда прекратили поиски, не перевернули всё? Или просто чего-то ждут?...»
Баринов понимал всю ненадёжность их маскировки и от этого липкий ужас пронизывал до самых пяток.
«Где же они сделали ошибку? Как получилось, что по их следу продолжает идти кто-то неведомый, не отстающий ни на шаг?»
Топот ног наверху вырвал его из тревожного кошмара. С потолка опять потекла пыль. Приглушённые перекрытием, до них доносились отдельные фразы, резкого повелительного голоса:
–Уходим… этот сигнал… оружие подобрать… быстрее...
В напряжённой тишине слышны были скрипы половиц, стук входной двери. Вот и всё, больше никаких звуков. Алексей с Вовкой одновременно повернули головы. Что это? На самом деле ушли, или всего лишь незамысловатая хитрость. Вовка подвинулся к другу и зашептал в самое ухо:
–Что делать, Николаич?
–Думаю надо валить.
–А, если ловушка?
–У нас нет выбора, придётся рискнуть. Если вернутся, могут начать обыск по всем правилам, настоящей проверки мы не выдержим.
Они разговаривали очень осторожно, попеременно прижимаясь к уху друг друга, но у Алексея всё равно было такое чувство, что их кто-то слышит. Сжав губы, он мотнул головой, отгоняя упорное наваждение.
–Думаешь, они ищут именно нас?
–Думаю да. Сигнал твоего кома привёл их в этот район – он сокрушённо поморщился, – как я тебе сразу не сказал. Счастье, что он не здесь в подвале, а на улице остался. Они были вынуждены осматривать все дома подряд. Вернувшись, могут начать более тщательные поиски. Хотя кто знает…
Вовка, уткнувшись в воротник, побоялся сказать, что приятель, которому он так неаккуратно позвонил, как раз знал и про этот дом, но знал к счастью только адрес, не догадываясь о тайнике в подвале. Он вдруг насторожился и прислушался.
–Что?
–Да нет, ничего. Показалось.
Баринов тихонько продолжил:
–Придётся рисковать, Володь. У нас нет выбора. У этих людей видимо очень большие возможности. Городок маленький, за пару дней они нас, здесь, всё равно достанут.
–Тогда нужно уходить в лес. Совсем.
–Согласен! Отсчитывай ещё пять минут и двигаем отсюда.
       Баринову показалось, что чересчур быстро счёт его дошёл до трёхсот и он решил пойти на второй круг, уже неторопливо и с расстановкой, когда почувствовал на плече чужую руку. Очень медленно, стараясь не создавать даже малейшего шума, Вовка открыл люк, выбрался сам и помог выбраться Алексею. Чутко прислушиваясь к каждому звуку, в три погибели согнувшись под лестницей, они без движения постояли в помещении кладовой ещё около минуты. В доме было тихо. Наконец, немного успокоившийся Вовка закрыл люк, едва не зацепившись за ящик, который сдвигал раньше. После этого, так и не включив фонарь, на ощупь добрался до небольшой дверки и осторожно, почти беззвучно щёлкнув ключом, медленно открыл её. А может просто стук их сердец перекрывал все остальные звуки...
       Лишь мгновенье раздумий и он уже в комнате. Следом, так же тихо выбрался и Алексей, и сразу замер. Он отчётливо почувствовал, какой-то слабый посторонний запах… Лицо его гадливо сморщилось, так могли пахнуть протухшие человеческие испражнения. Баринов попытался сильнее втянуть носом воздух и его едва не вырвало:
«Туалет суки устроили. Не иначе».
Стараясь не дышать, он отошёл чуть в сторону. Пока прикрывал дверь ведущую в подлестничную каморку, Вовка уже пригнулся перед входной, оказавшейся закрытой на ключ.
«Качественно черти работают… ключи, отмычки» – успела промелькнуть у Баринова мысль. Судя по ключу, как он успел заметить, замок на двери был не из простых. Вовка, превозмогая волнение, бесполезно тыкался на ощупь, стараясь быстрее попасть в замочную скважину и Алексей обеспокоенно нахмурился...
       Еле различимый шорох на втором этаже, привлёк его внимание. Он остановился и некоторое время испуганно вслушивался в начавший наполняться странными звуками ночной дом. Ему даже показалось, что он слышит очень тихий гул, совсем нереальный в пустом и промёрзшем доме. Так бывает, когда гудят перегруженные трансформаторы. В недоумении качнув головой, он осторожно, прощупывая ногами половицы, подобрался к Вовке всё ещё возившемуся с дверью. Но вот опять тот же шорох, теперь вроде ближе и, как бы уже не на лестнице… заставил и Вовку повернуть в темноту голову. Он, молча, ткнул Алексея фонарём. Тот, помедлив какое-то время, стремясь унять проявившуюся в пальцах дрожь, включил его. Испуганными глазами вгляделся в узкий круг света неуверенно запрыгавший в темноте. Лестница была пуста. И вдруг, в последнее мгновенье перед выключением, они оба отчётливо увидели, как колыхнулась, словно на ветру старая обшитая почерневшими досками стена и изгибаясь, будто в мареве горячего воздуха, бесшумно потекла вниз, набирая скорость быстрее и быстрее... тонкий скрип деревянных ступеней раздался в пустом доме, словно раскат грома. От пронизывающего озноба спина в один миг усеялась мурашками, нагрянувший страх оказался настолько сильным, что не контролируя собственный голос, Алексей закричал:
–Бросай возиться, ломай её, нахрен!
Уже совсем рядом послышался непонятный свист, Алексея обдало волной тёплого воздуха и ноздри защекотал сладковатый смрадный запах. Его едва не стошнило и он, что было силы, плечом впечатался в упрямую дверь. Не решаясь больше оглядываться, ослабевшим позвоночником чувствуя приближение чего-то страшного и необычного, будто и не живого, он всем весом навалился на дверь. Страх уже полностью овладел им.
–Вовка давай! – в полный голос заорал он, отстраняясь и опять бросаясь вперёд. За мгновенье до него, замок щёлкнул и Баринов с размаха вывалился наружу.
–Дверь!!! Николаич...
Не успев подняться, не обращая внимания на отбитое плечо, на четвереньках бросился к назад и, помогая другу, привалился к полотну спиной.
–Закрывай… замок! – уже не кричал, хрипел Алексей. Потеряв голос, он чувствовал, как капли пота с разгорячённого лица стекают на плащ. Вовка трясущимися руками опять не мог попасть в личинку. Наконец ключ несколько раз щёлкнул, проворачиваясь в замочной скважине и через миг, дверь, словно резиновая тяжело вздохнула. Не сговариваясь, не думая больше о следах, они бросились прочь от дома, в чёрную глубину огромного раскинувшегося вокруг сада.
–Туда… – Вовка успел дёрнуть другаа за руку, указывая новое направление. Сходу, снеся выбитые доски старого шатающегося забора, они пробежали мимо соседнего дома, похожего на предыдущий, как брат близнец. Потом ещё забор… ещё… и ещё…
       Они неслись почти в полной темноте не разбирая дороги. Алексей влетел в полное, застывшее коркой льда, вкопанное в землю корыто. На его счастье оно оказалось неглубоким. Вовка едва не сломал ноги, не успев разглядеть длинную деревянную скамейку прямо перед собой. Растянулся… вспахивая пузом тонкий слой инея по мёрзлой траве, оборвал на бушлате почти все пуговицы и успел вскочить до того, как увидел протянутую руку. Очнулись они совсем в другом районе, когда оказались очень далеко от своего жуткого убежища. Запыхавшийся и обессиленный Вовка, согнувшись в пополам, не мог даже шевельнуться, чтобы смахнуть тянувшуюся изо рта слюну. Рядом свистел перегруженными лёгкими Алексей. Только спустя пару минут они начали разговаривать.
–Что это было Николаевич?! Успел рассмотреть?
–Не уверен… хрень какая-то. Я толком не понял. Будто стена деревянная согнулась... – он, вдруг не докончив фразу, прикусил язык.
«Не дай-то Бог… но этого не может быть, от Периметра больше ста километров…» – Алексей с побелевшим лицом, прислонился к высокому крепкому забору. Его затошнило и стало трудно дышать. Сердце возмутилось таким бездействием, и, казалось, уже готово было оставить его, и самостоятельно бежать дальше. Лишь бы не стоять… Бежать без оглядки, бежать куда угодно из этого города, ставшего в один миг чужим и таким опасным. Прикусив нижнюю губу, он затравленно заозирался по сторонам. Они пробыли здесь, в холодной тени чужого сада, около десяти минут. Наконец, отдышался и Вовка. Баринов, зализывая языком прокушенную до крови губу, мрачно поинтересовался:
–Что теперь? Новая идея будет?
Вовка постарался не заметить сарказма
–Николаевич! Сейчас идём к одному... Этот, на самый крайний… точно поможет.
Они опять побрели какими-то кривыми заброшенными переулками, быстро перебегая развилки и пересечения с другими улицами. Пока не выбрались на неширокую, плохо освещённую улицу, где Вовка выбрал нужный ему дом.
–Только я зайду один, а ты, подожди снаружи. Идёт? Только не маячь под окнами и на свет не высовывайся, – через щель в решётке компьютерщик легко отомкнул небольшую калитку и, махнув напоследок рукой, быстро прошмыгнул внутрь.
       Алексей забрался в густую тень ближайшего забора и затаился. Минут через пять он пообвыкся и успокоился, волей-неволей, в голове опять потянулись события минувших дней. О недавнем происшествии в доме, страшно было даже думать. Жуткого порождения аномальной зоны, о котором стараются не рассказывать даже ветераны ушедшие на покой, просто не могло здесь оказаться. Оно способно существовать лишь в условиях жёсткого магнитного излучения. Видимо сработал какой-то очень реалистичный морок, оставленный, как сигнальная ловушка для непрошенных посетителей, которыми случайно оказались настоящие хозяева дома. Ушли и ладно, нужно думать о будущем.
       Ему опять стало неприятно. Первая обида так и не нашедшая выхода, упорно не давала покоя. Ему не нравилось, что Вовка перехитрил его. Теперь сообщения ушли не только местным группировкам, но и на сторону – в ненавистный «Восток» и… произошло это с его собственного согласия. Да, определённая логика в этом была. Но опального скупщика по-прежнему интересовало, а если бы он не согласился, мог ли Вовка провернуть этот финт в одиночку? Гадать поздно и бесполезно, обратного пути нет. Ему уже не простят. Опасный, как ядовитый гуан*, Крюк, придёт в бешенство, когда узнает, что его подопечный  слил материалы, причём совершенно уникального характера… Он знал, что может произойти в таком случае. Большой бизнес дело грязное и жестокое и об этом вспоминать не хотелось, но мысли лезли против воли.
          По всем раскладам выходило – Вовка давно и основательно имеет самое прямое отношение к «Востоку». Громкие уверенные обещания… эти тайные нычки… странные помощники, которых нельзя видеть… а под конец, ещё и знакомство с самой одиозной фигурой армейских коммерсов. А он, лицензированный скупщик Баринов, сам к нему пришёл и принёс на блюдечке важнейшую для всех информацию. Кого будет волновать, что он не знал этого? Уж не Крюка ли? Такие косяки даром не проходят. То, что по Вовкиным обещаниям, крышевать их будет сама Колмыкова… персона настолько непопулярная в Рудне, что одно упоминание о знакомстве с ней, может стоить жизни. И от этого стягивало холодом виски и прокалывало тягучей ноющей болью сердце… ремни из собственной кожи, Баринову пока были без надобности.

          Ещё три года назад, между полевыми отрядами наёмников «Корунда» и специальным отрядом «Востока», шла самая настоящая война. Лучше оснащённые и профессиональнее подготовленные армейские бойцы одержали верх и выбили корундов со спорных территорий и маршрутов, которые те контролировали по липовым договорам с неимеющими законной лицензии заказчиками. Связи заказчиков тянулись в Белоржечевск и оттуда мгновенно излился целый водопад постановлений и почти неприкрытых угроз. Вояки Крылова только посмеялись. Объявленное военное положение в предполье и на Периметре сильно тогда ударило и по бригадам «Союза». Алексей хорошо помнил то время. Именно тогда выходя домой они нарвались на усиленную спецгруппу, устроившую беспредельный шмон на дороге, под командованием самой Колмыковой. А когда в Промзоне была разоружена и задержана  элитная милицейская хоругвь, пытавшаяся вывести несколько оставленных наёмниками караванов, поток угроз в Восточный, быстро сменился на поток жалоб в Игумово и не только на улицу Четырёх лун**.
       Жалобы, видимо, подкрепились «авторитетными свидетельствами», в виде денежных эквивалентов, не только для высокого воинского начальства… и в Восточный сектор Промзоны зачастили одна комиссия за другой. Правительство надавило на аппарат командующего, тот в свою очередь надавил на Игумово, и через какое-то время коммуникаторы связи стали плавиться и в Восточном. Присмиревших шляхтичей и укровоинов выпустили, облавы и аресты на Периметре и в предполье прекратились, но сунувшиеся было назад корунды, едва не отхватили по новой. Передел зоны влияния состоялся и по версии армейцев обратному пересмотру не подлежал. Весь следующий сезон стрельба шла по затихающей. Отдельные группы попытались вывести спрятанный товар, но на этом всё и затихло окончательно, оставив разведённые по разные линии организации в состоянии шаткого мира.
       Несмотря на оформленный Акт «О разграничении ответственности в районе Северо-Восточного сектора Промышленной зоны», ещё многие полевые командиры «Корунда» были не прочь взять личный реванш…. хотя бы отомстить за гибель своих товарищей. «Союз Колониальных Промышленников» помогал друзьям скрыто – напрямую он выпадал из этой вражды, его интересы затронуты не были, и в силу определённых обстоятельств Договор «О дружбе и помощи…» вступить в силу не мог. Представители учредителей обоих контор, в те дни не вылезали из Рудни. Формально, прикрытая ссылками на Колониальный закон, армейская атака шла на теневой, нелегальный бизнес, и дирекция Союза, лишь разводила руками. И всё-таки, учитывая дружеские отношения соседствующих штабов, не нужно было обладать особым умом, чтобы понять, чью сторону примет его родная организация при официальном разрыве мирных отношений. Война тогда тонко пробалансировала по краю и всеобщих широкомасштабных боёв так и не случилось. Сильно запоздалый окрик из Москвы, (созвездие в котором вращалось родное Солнце, не было видно с Телуса даже в самый мощный и совершенный радиотелескоп), окончательно развел тяжелодышащих, с налитыми кровью глазами, бойцов, по углам огромного аномального ринга.
          Алексей покосился на дом с тёмными окнами, куда ушёл Вовка и, вспомнив последний визит гестаповцев, презрительно усмехнулся. Охоту для высокопоставленных туристов – для Безопасности устроить запросто… водку с безотказными бабами жрать – тоже важный участок работы… насмерть запрессовать ни в чём не повинного рабочего – это хоть сейчас… а вот найти чужого агента, работающего, наверняка, не один год под самым носом, оказывается проблема. Ему вдруг стало страшно. Не за себя. Он один раз уже пережил этот ад жесточайшего, хорошо, что только морального пресса… Представил своего друга, в руках ухмыляющихся Болека и Лёлика – костоломов, мало чем отличающихся от настоящих гестаповцев из старых фильмов, и ему сделалось совсем нехорошо. Боль в груди усилилась, и сердце стучало надрывно, грозя в любой момент оборваться. Алексей всегда с ненавистью вспоминал об этой организации. Как любой нормальный человек, он боялся и ненавидел её. 
       Что же делать?! Он опять вернулся к вечной проблеме выбора… – с чего началась эта ночь, и чем она должна закончиться. Может не поздно ломануться с повинной к Крюку… может тот своим авторитетом сумеет гарантировать хоть что-то… или… остаться с Вовкой вдвоём, против ночного страшного города? Всего-то… стоит сделать несколько шагов в темноту… и может быть они никогда больше не увидятся. Но была одна вещь, которая по прежнему, держала его на месте. Неясным оставался вопрос с организаторами охоты, объявленной на него в последние сутки. В том, что Безопасность «Союза» и «Корунда» не имеет к этому отношения, он давно не сомневался. На работу муниципального правопорядка, тем более не было похоже. Слишком высок уровень по сравнению с последними и слишком мало использованной информации, которая давно была наработана охранными структурами русских группировок. Тут Вовка прав. Складывалось впечатление, что неизвестные преследователи грамотно режут им подмётки, кромсая тонкими ломтями прямо на бегу… и их призрачная защита становится всё тоньше и тоньше. Он усиленно старался не думать о случившемся в пустом доме, но зябкая дрожь то и дело пробегала по напряженно застывшему телу.
          С Вовкой они дружат шесть лет. Не должен Вовка предать, хотя его неожиданная хитрость, едва не подорвала эту веру. Но удачного, сразу для обоих выбора, действительно нет и Алексей поразмыслив, решил не менять вчерашнего решения. Окончательно успокоившись, он перестал ломать голову и стал дожидаться друга.
          Наконец, тот вынырнул из калитки с большим свёртком в руках и охотничьим ружьём за спиной. От того как неумело болталось оно, мешая ему идти, у Алексея в который раз сдавило сердце. Отгоняя ненужную сейчас жалость, он вышел из тени:
–Ну, что?
Ещё до ответа, по довольному лицу молодого парня, Алексей понял, что в этот раз «сюрпризов» не будет.
–Всё ништяк! Вот анонимный ноут. Спутниковый Инет уже активирован, можно смело мотать из города. Отойдём подальше, форматнём письмо с новыми условиями встречи, скинем железо и ищи ветра в лесу. Отсюда можем и не уйти, боюсь, сразу передачу подцепят. Прыткие они больно…
Вовка опасливо скользнул взглядом по сторонам.
–На всякий случай и самопалом левым удалось разжиться – он неуклюже протянул ствол Алексею, отгоняя последние его подозрения, – мало ли что, ночью в лесу, говорят, случается. Правда, пистон маловато отсыпали. Ничего, надеюсь, воевать ни с кем не придётся.
Внешне Вовка, был сдержан и сосредоточен, Баринов даже с некоторой завистью посмотрел на него.
«Всё-таки молодец он у меня… и выдержка какая, вот тебе и сопля-компьютерщик»
Переломив вертикалку, Алексей вставил патроны с картечью и щёлкнул предохранителем. Забросив ружьё на плечо стволом вниз, отрегулировал длину ремня, устроив цевьё поудобнее, под правую руку. Можно идти. Их единственное оружие, если не считать самодельного ножа прихваченного из подвала, теперь пригодно к бою. Глянул на Вовку, ещё раз поразился его спокойному, может только излишне бледному лицу и коротко бросил:
–Я готов!

                                                                       *   *   *

гуан* – ядовитый покрытый шипастой бронёй ящер.
улицу Четырёх лун** – в Игумово (Центральный Военный Округ) на этой улице, рядом со Штабом округа и Главным Штабом, находилась резиденция генерала Ремизова, командующего ограниченным контингентом МО РФ на Телусе.

+2

19

Глава 13. Неожиданное нападение

30 октября, 2065 год, 4-30. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Окраины городка Рудня. Дорога на Рудню, в районе Длинного озера.

       Они осторожничали. Несмотря на безлюдность и редкое освещение, старались не выходить из теневой стороны. Вовка перекосившись на один бок, и помогая свободной рукой, тащил прижатый локтём свёрток с ноутбуком – не столько тяжёлый, сколько неудобный. Алексей шёл ему след в след. Непогода была бы сейчас на руку, но зима видимо решила отступить на время. Ледяной дождь прекратился часа два назад, а теперь начал стихать и ветер. Стало теплее, и встревоженные друзья не знали – радоваться такой перемене, или нет. С одной стороны заново пережить снежную трёпку перспектива не из приятных, а с другой – скверная погода гарантировала и большую безопасность. Но прохожих по-прежнему не было. Лишь раз, на дальнем конце одной из улиц, мелькнули два силуэта. Плотнее ухватив толстое цевьё вертикалки, Баринов локтём двинул Вовку за спину и невообразимо долго всматривался в пустоту ночного города. Но она так и осталась непотревоженной и вскоре беглецы, никем не замеченные, вышли к окраинам жилых построек.
       Освещение сюда не дошло и чёрные массивы домов, едва выделялись на фоне ночного неба. По подтаявшему слою обильной грязи идти стало неимоверно тяжело и, прикрываясь полой плаща, Баринов несколько раз щёлкал переключателем фонаря, пока ноги не ощутили под собой твёрдое полотно объездной дороги. Дальше, лишь, отданные на растерзание ветру поля. С дрожью вглядываясь в заброшенные до весны мрачные строения, друзья пошли, как можно быстрее, готовые в любой момент сигануть в грязь придорожной канавы. Напротив, из тьмы бескрайней ночи, им чудился визгливый смех и тяжёлое дыхание притаившегося сказочного чудовища. Но всё пока было спокойно...
         Близкий шум взревевшего дизеля, резко и бесцеремонно вклинился в вой ветра. Увлечённые поиском дороги в слепой, почти непроглядной тьме, Алексей не сразу обратил внимание, на доносившееся с поля рычание надрывающегося двигателя. Встрепенувшись от неожиданности, припомнив недавний испуг, он без раздумий бросился к ближайшему забору, успев крикнуть отставшему другу. Ему с трудом удалось продраться между колючими ветвями хмар, доходивших почти до груди и густо облепивших обочину. Упав на колени, осторожно придавил одну из лап. В поле, обозначившийся в ярком свете фар, тяжело кренясь на бок, выворачивал огромный джип, широким корпусом напоминающий армейский вездеход. До него оставалось не более ста метров. Нахлынувшее дежа вю вдруг заполнило голову и позабывший об осторожности Алексей едва не высунулся наружу. Мотор опять взревел и, выплюнув из-под колёс фонтан грязи, джип, наконец, выпрямился и остановился. Баринов, забыв о Вовке, с удивлением рассматривал его.
«А тачила-то… не местная…» – Алексей, непонимающим взглядом, изучал застывшую махину. – «У муниципалов таких тоже нет…».
       На крыше, над водительским местом, был установлен какой-то странный, тлеющий неярким голубоватым светом фонарь – словно бархатный круг, обкромсанный со всех сторон ножницами. Баринову отчего-то захотелось стать ещё незаметнее, и он с радостью подумал о своей предусмотрительности. Вовки, к счастью, тоже, видно не было.
           Размытые расстоянием и грязной изморосью, световые конусы опять дёрнулись, на мгновенье упёрлись в низкое небо… и вездеход медленно перевалился на объездную бетонку. Баринов осторожно отпустил ветку и затаил дыхание. Через несколько секунд мотор заработал уже рядом и, перебивая его размеренный рокот, вдруг запросилось наружу сердце.
Неожиданно дизель смолк. Было слышно, как скрипнула дверь и кто-то тяжёлый и грузный, спрыгнул на землю. Если бы не ветки и ствол хмары, человек вполне мог наступить Алексею на голову. 
–Слышь, Серый. Это, по-моему, не то место...
Негромко прозвучавший из-за ветра голос, принадлежал явно молодому парню.
–Ладно, гнать, ща проверим. Метис, врежь-ка дальним – второй, уже хрипловатый и более решительный, раздался чуть сбоку.
       Алексей не успел полностью переварить услышанное, как резкий и неестественно белый свет в одно мгновение залил окружающее пространство. В малейших подробностях вырвались из темноты корявые неструганные доски забора, мелкая частая посадка вдоль него… Вместе с примятой жухло-рыжей травой, проступила чёрными полосами колея уходящей в город дороги. Яркие тени метнулись по сторонам и Алексей едва успел слиться с землёй, укрываясь за густой, но всё же низкорослой хмарой.
«Ни хрена себе» – только и успел он подумать, как можно плотнее вжимаясь в мёрзлый грунт. Выжигающий глаза свет, медленно прошёлся вдоль домов и обратно.
–Странно, действительно никого.
–Говорю, это не то место. Там кран козловой виден был и элеватор. Дальше нужно ехать – видимо переговаривающиеся сошлись вплотную и теперь голоса звучали прямо над Бариновым.
–Метис, дай на экран инфракрасную подсветку…
–Засекут за зря, Серый. Нафига это нужно!
–Ладно, чёрт с тобой! Пройдись дальним ещё раз, и поехали – проговорил хриплый голос уже не так уверенно. Глухо хлопнула, закрывшаяся дверь. Прожектор ещё раз медленно прошёлся по крайним домам и погас. Мотор заревел чуть громче и чёрная громада, почти сливающаяся с таким же небом, слегка покачиваясь, стала удаляться.
–Ни хрена себе… – обрёл дар речи Алексей. Он встал, отряхнулся и, не вставая во весь рост, осторожно выглянул из-за хмары. Красные огни джипа уже едва просматривались на укутанной мраком дороге.
«В город не пошёл, рванул дальше, по объездной – растерянно отметил про себя Баринов – Что ж за ночь такая странная, полная сюрпризов и тайн… или может с головой что-то не то… надо у Вовки свериться…».
Ему ужасно захотелось, чтобы эта кошмарная ночь быстрее закончилась. Он встал и только сейчас заметил идущего к нему парня с ноутом.
–Видал? – поинтересовался он у друга. Тот лишь махнул рукой.
–Да, хрен с ними! Уехали и уехали, нам тоже идти надо… хорошо, что не по пути.
Они одновременно оглянулись в след напугавшему их джипу. Машины с неизвестными, уже не было видно.
–Пошли… потом будем тереть, – втянув шею, и подгоняемый в спину напором ветра, Вовка быстрым шагом, насколько разрешала скользкая дорога, отправился в противоположном направлении.
          Дойдя до пересечения с небольшой полевой грунтовкой, Вовка с Алексеем свернули в направлении леса. Они торопились, понимая свою уязвимость в чистом поле, где единственным укрытием были только земляные кочки, с полёгшей и уже почерневшей от мороза травой. Через десять минут они были в лесу. Пройдя метров пятьдесят, оставили колею и дальше пробирались уже под защитой деревьев. За крупным раскидистым кустом с толстыми в палец колючками, остановились. Вовкина рука сразу нырнула в карман и с видимым облегчением он закурил. Кто бы вчера ещё мог подумать, что этот мрачный холодный лес будет восприниматься, как самое надёжное и безопасное убежище. Алексей решил первым нарушить молчание.
–Теперь, что делать?
Как-то само собой командование перетекло к его молодому другу и к удивлению Баринова, тот и не думал отказываться.
–Щас чуть глубже отойдём, разложимся и выйдем в сеть. Пусть считают, что мы спецом их в лес, типа тянем, что с умыслом так не глубоко залезли, чтоб вернуться быстренько… Может начнут шерстить окраинные дома. А нам нужно пересекать трассу подальше от города и по той стороне, пробираться лесом на восток – Алексей согласно хмыкнул, но Вовка словно не заметил одобрения старшего товарища, –  к Длинному, я предлагаю, нарисоваться с Запада. Если что, вряд ли нас будут именно там пасти.
–Логично.
Алексей план одобрил. Конечно, такой маневр не совсем бином Ньютона для понимающего человека, но при наличии огромного числа более приоритетных направлений поиска, может и сработать. Вряд ли у неведомого врага хватит сил на то, чтобы перекрыть все, включая и, только лишь, теоретически возможные направления.
       Через пару минут, они наткнулись на рукотворную полянку, укрытую плотными рядами подрастающих хмар и каких-то облетевших кустов.
–Всё! Лучшего места не будет. Мы в лесу уже метров на двести, немало, но и немного, можно и назад, типа, вернуться. Дальше я не пойду… – смешно хлюпнув носом, он непроизвольно поёжился – жутковато здесь. Так что резину не тянем, раскладываемся и начинаем сеанс.
       Вовка опустился на невысокий, заросший мелким мхом пенёк и осторожно развернул свёрток с ноутбуком. Он опять закурил. Алексей, примостив оружие на коленях, и, заставив его подвинуться, уселся рядом. Наконец компьютерный мастер отбросил тлеющий бычок, поднялся и, поместив на поверхность пня комп, принялся обвешивать его незнакомыми Алексею деталями. К одному из особенно длинных наростов подсоединил небольшой аккумулятор и попросил Баринова отнести к соседнему пеньку похожую на блюдце антенну. В ней что-то негромко пощёлкало, вперёд вылез недлинный матовый стержень и тончайшие, видимо, очень прочные пластины распустились подобно ночному цветку, сделавшись размером с большой зонтик. Закончив с периферией и сориентировав направленную под углом тарелку, молодой парень вернулся к разложенной панели. Несколько лёгких касаний и виртуальный экран вспыхнул приятным голубым светом, ещё больше сгустив окружающий лесной сумрак. На Алексея повеяло сразу, чем-то спокойным и домашним, словно в небольшой, утопающей в темноте комнате, включили голографический декодер. Глядя через Вовкино плечо, он не в силах был оторвать взгляд от этого экрана. Тот словно почувствовал его состояние, мечтательно протянул:
–Ох, Николаич, как я хочу домой… в любимое тёплое кресло, ты не поверишь. Любимый сериал и бутылочка настоящий конинки, под завыванье зимней вьюги...
Баринов тоскливо глянул на него.
–Ты стихи писать не пробовал?
–Нет, а что?
–Да ничего. Думаю, у тебя бы получилось… – глаза его стали серьёзными – всё, Вовка, не отвлекайся. Время...
–Не переживай. Железо пока на приёме. Нас засекут после исходящего.
Через пару минут, он приглушенным голосом зачитал Алексею окончательный вариант сообщения:

                                              Председателю Совета директоров  ДКО открытое акционерное общество «Союз колониальных промышленников»
Воронину А.М.
                      Генеральному директору РИЦ коммерческое предприятие «Корунд»
Степанцову Ю.С.
Командующему военизированной группировкой «Восток»
генерал-майору Крылову Г.С.                                     

Срочно! Срочно! Срочно! Нас преследуют неизвестные лица. Вынуждены скрываться. Готовы прямо сегодня, встретиться с общим патрулём трёх организаций на дороге Комрин-Рудня, в районе Длинного озера, по южному берегу. Время встречи в 11-14. Схемы и карты укрыты в надёжном месте.

Патриоты Российской промышленной зоны

Алексей, присев рядом на корточки, пересиливая гул в измученной за последние сутки голове, несколько раз заставил себя прочитать подвешенный над пеньком текст.
–Почему именно в четырнадцать минут, а не в пятнадцать?
–А пусть тоже головки поломают, идиоты мы, или чего в планах имеем для страховки – мстительно сверкнул глазами Вовка и Алексей, который раз с удивлением посмотрел на него. Он столько нового узнал в эту ночь о своём друге, что на такие мелочи можно было не обращать внимания.
–Тогда нормально. Отправляй!
Вовка вдруг заволновался и дрожащими пальцами стал поочерёдно вбивать и открывать электронные адреса трёх группировок. Волнение это хорошо было заметно даже со стороны. Но вот одно за другим потекли извещения:
«Союз» – сообщение отправлено… «Корунд» – сообщение отправлено… «Восток» – сообщение отправлено!»
Убрав с экрана последнее диалоговое окно, парень устало выпрямился
–Готово! Можно сваливать.
Он встал, отключил голографическую трансляцию на переносной панели и зачем-то поправил разъём антенного блока. На поляне опять стало темно.
–А с этим, что?
Алексей кивнул на угасший проектор ноута.
–Да ничего. Так оставим. Я голубой глаз специально вырубил, пусть в темноте побегают, мож кто на сучок напорется… Сюда по-любому не одну группу отправят, торкнуть активный маячок и прочесать окрестности. Сообщения с усилителя будут идти на спутник ещё пятнадцать минут, каждый раз в другом формате. Пока ещё расшифруют... Потом бацилла всё грохнет. Кейс по-любому убитый возьмут.
Вовка накрыл выключившийся ноутбук пакетом и знакомым уже баллончиком, тщательно обработал всё кругом, включая себя и Алексея. Тот внимательным взглядом, исподлобья следил за ним.
–Ты случайно на шпионские курсы не ходил?
–Несколько раз «Галактического рейнджера» смотрел, подковался. Любимый сериал… – вяло отшутился Вовка и тяжело вздохнул.
–Щас не до флуда. Выберемся, я тебе сам всё расскажу, договорились? Николаич, теперь надежда на тебя – веди. Я ведь, так… в лесу только самый децл могу и свою часть проги уже сбацал.
       Сборы были недолгими. Понимая серьёзность ситуации, Вовка даже отказался от обязательной сигареты. Ещё раз, бегло оглядев поляну, подняв воротники и натянув поглубже шапки, светя под ноги фонарями, они побежали по не слишком густому лесу. Уйдя подальше от места связи со спутником, Баринов выполнил несложные вычисления, на протянутом ему навигаторе и взял направление на север. Дорогу от Рудни, они с нулевым азимутом пересекли примерно в километре от города и опять углубились в ночной лес.

*  *  *

       Бесконечная череда деревьев, зарослей непроходимого кустарника, вдруг сменялась возникающими прямо из темноты неглубокими, временами довольно широкими оврагами. Иногда, по дну таких промоин бежали быстрые ещё не замёрзшие ручьи, с ледяной, злобно бурлящей вдоль скользких камней, водой. Через несколько часов бессчётных подъёмов и спусков, ноги у обоих беглецов гудели так, что казалось от них можно заряжать съёмные аккумуляторы на фонарях. СкАчки через последнюю балку, едва не закончившиеся общим купанием, оказались особенно выматывающими. Взобравшись по крутому склону, Вовка рухнул без сил и только минут через пять смог достать часы.
–Мы в этих джунглях уже три часа… – прохрипел он обезвоженным ртом, пить из единственной фляги, Алексей пока не разрешал – сигнал, думаю, давно пойман, как и место его выхода. Железняк уже ищут. Сколько мы прошкандыбали?
Алексей, прислонившись спиной к толстой сниге, не торопясь, изучал экранчик карманного навигатора.
–Дорогу на Рудню мы пересекли меньше трёх часов назад, а всего отмотали за четыре часа шестнадцать километров. Для такого виртуального ходуна, как ты, вполне олимпийский темп.
Вовке было не до шуток и он лишь устало поморщился
–А до места сколько? Ты же понял, куда мы двигаем. Мы примерно километрах в семи-восьми, на петле к востоку от Длинного должны сесть.
Алексей увеличил карту. На лице его отражался зеленоватый свет, делая усталые черты резкими и грубыми.
–Вот наша стоянка. Азимут держим пока прежний, но через пару километра, южнее градусов на двадцать уходить будем, и болото мы, считай, обошли. И топать ещё километров пять-шесть. Это если на дорогу по самой границе с лугом, как ты показывал.
Они попили воды, сожрали по паре сладких батончиков, появившихся у Вовки после посещения таинственного друга и Баринов расположился поудобнее на толстых корнях. 
–Время есть. Можешь смело, минут двадцать, дерьмо своё термоядерное послюнявить.
Не обижаясь на «дерьмо», Вовка не заставил себя долго упрашивать и тут же сунулся  за пазуху.
       Через пятнадцать минут перекур закончился и они двинулись дальше. Овраги с ручьями остались позади, они перешли границу водораздела, идти стало гораздо легче. Ночь заканчивалась, в лесу на полянах, стал появляться туман. А где-то, через два часа, и лес начал редеть, и они выбрались на вершину невысокого, усеянного гранитными валунами холма. Перед ними лежал короткий крутой спуск, в седловине которого и проходила нужная им дорога на Длинное озеро. Противоположная от грунтовой колеи пологая сторона, поросшая частыми рядками невысокого кустарника, скрывалась в плотном облаке утреннего тумана. Вовка опустился на ближайший камень.
–Давай размещаться, а то я еле стою. До встречи почти три часа. Успеем отдохнуть. Ждем, когда пройдёт один из патрулей и следом двинем к озеру. За спиной они нас искать будут меньше всего. Конечно, друзья наши новые, могут схитрить и тоже подгрести заранее...
–Главное чтоб слёту друг в друга палить не начали.
–Я от этого и сам очкую. Вот и посмотрим, кто, чем дышит. Если все тихо сойдутся, то и мы выйдем – голос у парня заметно дрогнул. Он уже облюбовал местечко за большим валуном заросшим с обоих сторон густыми зелёненькими хмарками, надёжно закрывающими его с дороги и тут же закурил. Алексей раздражённо посмотрел на него:
–Вовка, ты ж, как паровоз дымишь. Плохо не станет?
–Плохо станет, если дымить не буду. Я без тоника сдох бы давно – вяло отмахнулся вконец умотанный компьютерщик. Алексей раздражённо сплюнул. Переругиваться с другом было не время, для воспитания лучше бы найти другое место, но что-то засевшее в голове ещё с ночи, не давало теперь покоя.
–Ты смотри, со своим огоньком не высунься, а то нас за километр срисуют и дым получше разгоняй… мало ли что. Долбанут с крупняка, для профилактики. Туман-то, только на той стороне, в низинке – не ожидая ответа, он достал нож и принялся срезать лапник. Выбрав удобную ямку, между двумя наполовину вросшими валунами, хорошенько укрыл им холодную землю. Теперь его внимание привлекла Вовкина скрюченная поза.
–Ты встал бы с земли, пока яичницу не простудил.
Тот устало фыркнул.
–Не простужу, не переживай.
–Мне-то что переживать, у тебя теперь найдётся кому это делать.
–Николаич! Ты опять, что ли, за своё? – подозрительно скосился на него парень.
–А ты не будь идиотом, – Алексей, никак не мог успокоиться, его по-прежнему беспокоил ночной Вовкин рассказ о его всплывшей подруге. Не ожидая ничего хорошего от этого знакомства, он опять, попытался поговорить с ним – мало, что ли девчонок не занятых. Ты же в штабе постоянно торчишь, выбрал бы давно. Что вас, молодых, вечно на невероятные подвиги, какие-то, тянет.
–Николаич, не надоело?! Женись – не женись… серьёзно – несерьёзно… Какие нах в штабе «не занятые девчонки»? Если она не замужем, это ничего не значит. Я вообще не могу на этих шалав дешёвых смотреть. В Мэрии, полгода назад появилась одна нормальная, так на неё Шмель твой, сразу прыгнул... С катушек слетел. Говорят, обещал прилюдно, всенародно избранного Хорька грохнуть. А остальные… тьфу, пробу ставит некуда! – он выпустил особенно большое облако сизо-серого дыма.
–А ты, свечку над ними держал? Инквизитор прокуренный.
Возможно от усталости, или Вовку действительно стали раздражать навязчивые советы старшего товарища, но в этот раз спорить он был не расположен.
–Всё Николаич, ты мне за ночь, весь мозг выпил. Не до этого. Дай посидеть спокойно, нас, может, убивать через час начнут… – и демонстративно отвернувшись, разозлённый парень полез за новой сигаретиной.
–Типун тебе на одно место.
Баринов сплюнул, но цеплять друга перестал. Тщательно устраиваясь на своей хвойной подстилке, он долго и недовольно бурчал, что-то про молодых циников, которые ни во грош не ставят советы бывалых и понимающих людей таких, как он, из-за чего всем потом может нехило прилететь по шапке… Но Вовка не реагировал и он вскоре замолк. Чтобы как-то убить ожидание, занялся осмотром ружья. В темноте уронил один патрон и долго ползал на коленях, царапая руки об острые иголки в его поисках. Тонкие жёсткие ветви, словно пружинный матрас стремились защемить пальцы и расставаться с добычей не спешили. Наконец патрон занял положенное ему место в стволе и Баринов с удовлетворением отложил вертикалку.
       Но ему явно не сиделось. Несмотря на слабость и боль в гудящих ногах, Алексей опять встал и попытался взобраться на огромный валун, давший им прибежище. Это оказалось совсем не просто, нога в последний момент соскользнула, он ободрал руку о мокрый зернистый камень и, матерясь про себя, оставил это занятие. Тупая боль отдающаяся в груди, от когда-то сломанной ключицы, стала ещё сильнее, стоило бы полежать расслабиться, но волнение не давало оставаться на месте. Он вернулся к верхушке холма, надеясь, что обзор оттуда увеличится, но оказалось, что вросшие в косогор валуны, наоборот его только уменьшили и раздосадованный вернулся назад. Закутавшись поплотнее в широкие полы плаща, опять лёг на наваленный лапник и, расчистив сектор от торчащей травы, пристроился наблюдать за дорогой. Всё-таки Баринов первый увидел, как с запада, со стороны озера, показались светящиеся пятна автомобильных фар. Сердце сразу зашлось беспорядочными прыжками, но стало, даже, как будто легче.
–Едут, Вовка. Готовься.
Алексей выбрался из-за кустов, но далеко отойти не успел. Вовка стремглав прыгнул ему на спину.
–Ложись, Николаевич! Это не наши. Эти с другой стороны…
       Он не успел договорить, когда и Алексей понял свою ошибку. С выключенными габаритами, неспешно вращая по сторонам узкими лучами прожекторов, по дороге полз невидимый в темноте вездеход. Не доехав метров пятьдесят до места, где скрывались беглецы, машина остановилась. Тускло высветив салон, открылись сразу все двери. Баринов медленно сел, не отводя от подозрительной гостьи взгляд. Пройдясь ещё раз вдоль дороги, прожектора вырубили дальний свет и сразу навалилась темнота. Воспользовавшись этим, друзья, как можно незаметнее, перебрались в недавнее укрытие.
–Не двигайся. Могут скан кинуть. Температурная сетка вряд ли между камней нормально ляжет, но шевеление могут засечь. Лучше подстраховаться, – еле слышно прошептал Алексей и сам замер, постаравшись принять позу поудобнее. Словно в ответ на его слова, от машины отделился человек, и со светящимся экраном в руках пошёл в их сторону по дороге. Возле гигантского джипа тем временем началась шумная возня. Несколько, едва различимых в темноте силуэтов, выгружали, что-то из удлинённого багажника… слышался звук металлических ударов и треск ломаемого дерева. Алексей сквозь ветви внимательно наблюдал за всем этим, стараясь ничего не пропустить. Вот отделилась ещё одна тень и понесла на плече что-то тонкое длинное, прямо к кучке молоденьких хмар, раскидавших ветки на небольшом взгорке по другую сторону. За ним, оскальзываясь на подтаявшей земле, второй потащил небольшие коробки.
«Ёжь, твою за ногу… а ведь, пулемёт это…» – Алексей недоумённо посмотрел на Вовку. Автоматическое оружие в буферной зоне было под строжайшим запретом. Только некоторые специализированные команды имели право на ношение и применение укороченных стволов. А пехотный пулемёт, для винтовочного патрона…
       Сомнений никаких не осталось, здесь устраивалась самая настоящая, уже дышащая неминуемой смертью, ловушка. Только вот на кого и кем? Вовка придвинулся к нему и взволнованно зашептал:
–Николаевич, сюда отряд «Востока» должен выходить... Что делать-то будем?
Алексей только покосился на него. Их желания не имели теперь никакого значения.
       А внизу продолжалась работа. Ещё три человека потащили вытянутые, видно нелёгкие ящики, и что-то толстое и короткое назад по дороге. Насколько Алексей мог видеть, они поднялись по склону, скрывшись среди больших деревьев, уже на их стороне. Путь отхода к месту назначенной встречи был окончательно отрезан. Оставалось только надеяться, что и сзади их никто не подпёр. Через пару минут, окончив разгрузку, джип глухо взревел мощным мотором, легко развернулся и, выплюнув похожее на туман облако, исчез в том же направлении, откуда так внезапно появился. На дороге стало опять темно и тихо.
       Налетел несильный ветерок. На противоположной стороне туман разгоняемый ветром стал медленно отступать, вместе с редеющей темнотой постепенно открывая, поросший жидкими кустами луг. Время уныло плелось, отстукивая наперегонки с сердечным ритмом, свои бесконечные секунды. Кажется, прошла вечность...
       Но вот лёгкий порыв донёс с дальней лесной опушки, там, где уходящая на восток дорога ныряла под чёрную непроглядную стену деревьев, кокой-то посторонний звук. Минута томительного ожидания… и вот в тумане проявилась тонкая светящаяся полоска, и всё быстрее стала наливаться ярким электрическим светом, а ещё через минуту, из-за склона выплыла целая вереница огней. Определить марку и принадлежность машин на таком расстоянии было невозможно. Сияние фар и прожекторов слиплось молочнобелыми огромными шарами… казалось, что из тёмной норы выползает огромная фосфоресцирующая гусеница.
       Колонна медленно приближалась. Вовка и Алексей в застылом оцепенении всматривались в страшную, почти фантасмагорическую картину. И вот, как на замедленной фотографии, начали проявляться контуры двух головных машин идущих со значительным отрывом от остальных. Впереди, аккуратно прощупывая фарами неровную поверхность, грузно переваливаясь на ухабах размытой дождём грунтовки, шёл бронированный армейский УАЗ. Камуфлированный в серо-зелёный цвет, с большой, неразборчиво красно-чёрной эмблемой на капоте, он неторопливо выбрался на последний прямой участок.
          Алексей, забравшись под самые ветви, давно уже вопросительно оглядывался на Вовку, тот сидел на коленях сильно пригнувшись за соседней хмариной и заторможено следил за происходящем.
–Вовка, это точно наши?
Но парень не отвечал, он не мог отвести взгляд от ползущих к своей смерти огней. Алексей придвинулся к нему почти вплотную.
–Вовка, нужно что-то делать, эти же… – Баринов кивнул вниз – ждут их.
Вовка, наконец, услышал и растерянно проговорил
–Что мы сделаем, Николаич?! Может, пронесёт как-то…
Странно, но именно эта неуверенность и испуг друга, придали Алексею решимости.
–Кого бля, пронесёт? Нас что ли? Они же к нам на помощь идут.
Баринов опять метнулся взглядом к тому месту, где укрывались неизвестные. Там было темно и тихо, ничто не указывало на смертельную ловушку расставленную два часа назад. Мысли разбежались… За спиной до леса, не больше десяти метров, если хорошенько пригнуться и рвануть прямо сейчас… И вдруг перед ним отчётливо, как наяву, всплыло бесстрастное скривившееся лицо пулемётчика, прищуренным глазом выцеливающего первую машину.
–Суки, блять!..
Ещё немного и колонна поравняется с ними и Алексей, отгоняя поднявшуюся к горлу слабость, всё-таки решился.
–Подай ствол.
Вовка удивлённо повернулся к нему.
–Зачем? Что ты задумал?
–Давай быстрей, времени нет...
Баринов нетерпеливо подвинулся и выхватил из его застывших рук вертикалку. Машинально, совсем не чувствуя холода металла, переломил… с весёлой злостью разглядел тускло отсвечивающие латунные кольца в обоих стволах. Привычная и надёжная тяжесть оружия, уняла расходившуюся по телу дрожь.
–Маслин, парочку…
       Побледневший Вовка во все глаза смотрел на него. Уже на ходу Баринов успел выхватить протянутые патроны и, больше не скрываясь, в полный рост, стал быстро спускаться к дороге.
До первой машины оставалось менее ста метров. Попав под свет фар, Алексей не прицеливаясь, поочерёдно из двух стволов пальнул по нависшим над дорогой кустам, примерно в то место, где по его наблюдениям скрывался пулемётчик. Яркие вспышки слились в одну, а звуки выстрелов гулко ударили по ушам, отозвавшись далёким лесным эхом. УАЗ, вспыхнув дальним светом, остановился. Ослеплённый Алексей переломил ружьё, ссыпая опустевшие гильзы под ноги. Упав на колено, стараясь ниже прижаться к склону, дрожащими руками на ощупь попытался воткнуть оставшиеся патроны...
       Цели своей он достиг. Ветви зарослей разошлись в стороны и оттуда скользнув сошками по ледяной корке, высунулся тонкий и хищный ствол ручного пулемёта. Алексею, наконец, удалось вставить один патрон... Сноп пламени, вырвавшийся из потревоженных кустов, сразу оживил унылый пейзаж. Ударив слепяще-белым пунктиром, рухнувшего за небольшой камень Баринова, плюющийся огнём ствол переметнулся к УАЗу. Мгновенно ссыпались разбитые и погасшие фары. Заискрившая по бронированному капоту длинная очередь, успела, как от мороза затянуть плотной сетью трещин и пулевых отверстий лобовое стекло… но на секунду раньше из распахнутых дверей УАЗа, в обе стороны, вывалились несколько человек в серой камуфлированной форме. 
       Одновременный огонь четырёх стволов под корень срезал ветки кустарника, но автоматы всё били и били, брызгая комьями смёрзшейся земли… и разбитый дымящийся пулемёт пополз, наконец, вниз, медленно скользя по склону. Но это было не всё. Глухо охнуло, где-то вверху между деревьями, и местами сливаясь с холодным предрассветным туманом, потянулся к машине изогнутый дымный след.
       УАЗ, как игрушечный, вдруг легко подскочил подхваченный огненным шаром и, разваливаясь в воздухе, рухнул бесформенной грудой горящего искорёженного метала обратно на дорогу. Над Алексеем, вытянувшимся на ледяной каменистой земле, прокатился грохот близкого разрыва. Вторая машина – обычный микроавтобус, противно заскрежетав тормозами, пошла юзом и чуть не опрокинулась в кювет. Из верхнего люка по пояс высунулся боец, тяжёлый станковый пулемёт на крыше повернулся и оглушительные раскаты выстрелов, понеслись над горящей дорогой.
–Дах-дах-дах-дах… – надрывался переполненный злобой крупняк Владимирова – старая палочка выручалочка Российской армии. Машину трясло, как в лихорадке… по стеклу, по капоту, беспорядочно кувыркаясь в воздухе, забарабанили длинные гильзы, хорошо различимые в отсвете беснующегося пламени. Побелевший от страха Баринов попытался ещё плотнее вжаться в промёрзлую землю. Крупнокалиберные пули с тяжёлым гудением порвали воздух над его головой и, уходя дальше, гулко застучали по стволам вздрогнувших от боли(брызнувших смолой) великанов, расщепляя и отрывая от них огромные куски древесины.
       Четыре невесомые тени поднялись от земли и, пригибаясь, проскочили освещённый пожаром участок дороги, немедленно испарившись в темноте за кустами. Где-то там, уже на опушке леса, ринулись они искать свою невидимую жертву.
Пулемёт замолчал, продолжая настороженно водить по сторонам толстым дымящимся стволом, с широким раструбом пламегасителя на конце. Оглушительная тишина монолитным саркофагом обжала голову и, не рискуя подняться, Алексей лежал до тех пор, пока кто-то бесшумно подошедший сзади, не постучал ему сапогом по ноге.
–Жив, герой?! Вставай, всё кончилось.
       Алексею помогли подняться и он смог, наконец, осмотреться. Заметил искорёженный пулемёт с растянувшейся, словно дохлая змея, лентой. Кто-то согнувшись там, пытался спустить вниз изуродованное тело пулемётчика. Впереди, к остальным машинам, ужё шёл Вовка с двумя широкоплечими бойцами, что-то объясняя им и оживлённо жестикулируя руками. Баринов с аккуратно поддержавшим его бойцом, стороной обошли горящий УАЗ. Пахнуло нестерпимым жаром и грудь наполнило вонью жжёной резины.
       Возле машины с пулемётом Алексей задержался, с интересом рассматривая сварную конструкцию турели на её крыше. Действительно, это был танковый вариант Владимирова, (КПВТ), снятый видимо со старого БТРа и местными умельцами смонтированный прямо на крыше гражданского микроавтобуса.
–Проходи, проходи… не задерживайся, – легонько, но настойчиво подтолкнул его в спину, высокий поджарый боец, в такой же, как и у остальных серой пятнистой форме. Яркая чёрно-красная эмблема на рукаве невольно притягивала взгляд. Где-то далеко за изгибом дороги, громыхнул одиночный выстрел. Словно ожидавшие подобной команды, бойцы спецроты быстро затолкали друзей в высокий и просторный автобус, остановленный метров за сто от места скоротечного боя… и остаток колонны, с трудом развернувшись на узкой колее, медленно потянулся в обратную сторону. На дороге остался остов догорающего УАЗа и гражданский, уже явно повидавший виды сарай с пулемётом.
«Этих четверых, наверное, ждать будет», – глядя в окно, как-то совсем безучастно отметил Алексей. Только сейчас он почувствовал жгущую боль в левом боку… и сразу закружилась голова.
–Вовка… в меня кажется, попали.

*  *  *

Отредактировано КАРИАН (27-03-2017 11:41:01)

+2

20

Глава 16. Сводная группа ДКО «Союз»

30 октября, 2065 год, 8-15. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Дорога на Комрин со стороны Рудни, южный берег Длинного озера.

       В обеих рудненских группировках далеко за полночь кипела работа. Мобильная группа «Союза», каким-то чудом была собранна за эти ночные часы. Пришлось поднять мэра с постели, – для согласования с муниципальной властью разового вооружённого мероприятия. Необычно притихший, с заспанными испуганными глазами, смотрел тот на ворвавшихся в гостиницу злых и нервных русских безопасников. Корундовский зам Торос, с выразительной гримасой, только что обворованного на рынке палача, сунул ему под нос сразу целую кипу документов. Потупившийся Хорёк, пребывающий в шоке от всего происходящего – непонятного и от этого опасного вдвойне – молча подмахнул не разбираясь, после чего, к его неописуемой радости, шумная компания тут же вывалилась на улицу. Успевший оформить списки и получить оружие за полчаса до выезда, Бирюков, всё-таки безнадёжно опаздывал. Выехал он вовремя, по утверждённому с корундами графику. Только по пути случилось не предусмотренное никакими нормами событие. На подъезде к развилке городской и объездной трассы, у микроавтобуса с группой огневой поддержки, на повороте зажевало покрышки сразу двух колёс. Одна из двух обязательных запасок, оказалось ничуть не лучше. Композитные рёбра, носители основной нагрузки, так называемые жёсткие спицы, оказались в глубоких трещинах, будто порезанные ножом. После замены, даже на небольшой скорости, мягкие соты не выдержали и колесо едва не загорелось. Температура почти мгновенно превысила критическую, в салоне автобуса раздался пронзительный писк и опытный водитель успел выскочить с огнетушителем. Бирюков мысленно чертыхался:
«Просил же отделовский автобус… Повышенная проходимость, в такую погоду не последний козырь. Так нет же… козлы! Вдруг для поисковых работ потребуется… Вдруг!!! Теперь, вот, расхлёбывай!».
Словно в насмешку, резина на том автобусе, как раз стояла армейская, повышенной прочности, как и вся конструкция керамической ступицы и колеса, полностью несгораемая.
«Чёрт бы побрал, этих штабных жополизов!»
       Пока ждали с базы замену, время безнадёжно ушло и Заместитель начальника Службы Безопасности Северо-Восточного крыла акционерного общества «Союз Колониальных Промышленников», не ждал от этого ничего хорошего. Сгорбившись на переднем сиденье, он негромко постукивал твёрдыми пальцами по узкой УАЗовской торпеде. Оставалось только с раздражением смотреть в окно. В недавнем прошлом десантник, высокий и со спортивной фигурой, он молодо выглядел для своих сорока двух. Зачёсанные назад тёмные волосы открывали крутой лоб, а щегольская ниточка усов под крупным и мужественно крючковатым носом, делали его совершенно непохожим на бывшего военного. Когда они вместе со Смольским, начальником эСБэ «Союза», приезжали куда-нибудь в первый раз, люди долго отказывались верить, что перед ними два офицера запаса, а не чикагские гангстеры заглянувшие на чай из старинного голливудского боевика. Смольскому это безумно нравилось, но в последнее время он начал отчаянно ревновать своего не в меру импозантного подчинённого. И сейчас мысли подполковника были мрачнее нависшего над дорогой зимнего леса…
       Оставалось только приехать к шапочному разбору, или вообще никого не застать. До обговоренного на ночном совещании места, оставалось петлять по лесной дороге ещё минут двадцать. Бирюков уже вовсю предвкушал неприятную встречу со злопамятным ревнивцем руководителем. Уйдя в себя, готовил и тщательно подбирал оправдательные слова, мысленно проговаривал интонации, с которыми будет их произносить. О встрече с Ворониным даже и думать не хотелось. Мало того, что оперативная служба была для него не совсем привычной, в последнее время, ему не очень везло. Взять хотя бы трёх пропавших сотрудников – прямых, между прочим, подчинённых...
       Пропали неожиданно и при странных обстоятельствах. Большой отряд в тринадцать человек сопровождал и обеспечивал охоту самому Кравчуку, прилетевшего по такому случаю в Черноряжск аж из Игумово – столицы Российской зоны влияния. Распорядителем и принимающей стороной неформального визита выступал «Союз», и одним из счастливчиков, включённых в состав принимающей команды, оказался, как раз он – Бирюков Степан Олегович. Лично на служебном автобусе гонял за высоким гостем в Черноряжский аэропорт. Контакт вроде наладил… Подвёл голеностопный сустав. Так бывало при резкой перемене погоды, последствие ещё старой травмы – неудачного приземления на дерево. Дикая боль в ноге не позволила отправиться на эту многообещающую в плане служебного продвижения охоту. И чувствовал ведь подполковник, что произвёл выгодное впечатление на замминистра. Сильно тогда расстроился. А вышло вот как...
       Охотничий отряд не вышел в условленное время на связь. За несколько часов до этого, с экранов радиолокационного слежения исчезли пассивные отметки всех персональных коммуникаторов. Из-за бушующего тайфуна, поисковый вертолёт смог подняться в воздух только к вечеру следующего дня. Облёт лесной территории, где пропал отряд, результатов не дал. Работающая, там же, наземная поисковая группа, тоже похвастаться ничем не смогла. Следы, если и были оставлены, то к этому времени непогода смогла от них избавиться. И хотя конкретных претензий самому Бирюкову никто не предъявил, маленькое грязное пятнышко в безукоризненном, до этого, личном деле, можно считать появилось. Пока оно будет таиться, где-то в невысказанных замечаниях, в недописанных благодарственных строчках аттестации, в косых взглядах начальства; терпеливо будет ждать, когда объявится другое похожее пятнышко, чтобы тут же слиться с ним, потом ещё с одним и ещё…, чтобы, превратившись в огромную бездонную лужу, разом утопить все радужные мечты и надежды о благополучной карьере.
       Откуда растут ноги, у этой обрушившейся на него немилости, он догадывался… Чёрт его дёрнул, на традиционном сентябрьском балу-приёме, шутить и танцевать с этой Катажиной, женой чванливого Черноряжского бургомистра. Красавица полька, тридцатилетняя ветреница-содержанка при старом и грозном политикане муже, предпочла тогда танцы и беседы с ним, безмерно восхитившим сановную барышню стальными бицепсами, хорошо различимыми даже под вполне цивильным костюмом. Оставшимся без женского внимания оказался не кто-нибудь, а сам раздосадованный господин Смольский, чей кислый взгляд, в возвращающемся автобусе, с опозданием поведал о планах начальства на тот славный вечер. Дальше мимолётных обжатий с капризной барышней дело не продвинулось. Насмешливо-развратный взгляд молодой женщины лишь посулил на будущее, что-то более определённое. Но уже на следующий день, проштрафившийся подполковник, узнал цену весело проведённого времени. Теперь он думал о её большой тяжёлой груди, едва прикрытой полупрозрачным шифоном, как о совершенно неравном размене на благожелательное отношение собственного руководства... 
–Степан Олегович, смотрите!… – удивлённый голос водителя вывел его из задумчивого оцепенения. – Вроде дым.
Машина резко притормозила, ближний свет погас и глаза быстро привыкли к темноте. Действительно, за поворотом лесной дороги, чуть различимо на фоне ночного неба, расползался под низкими облаками клубящийся чёрный дым.
–Стреляют! Вы, слышите Степан Олегович?
Водитель ещё больше приоткрыл окно. Теперь и Бирюкову стали слышны глухие, скраденные высокими деревьями, выстрелы. Он прислушался. Редкие почти неразличимые хлопки АКСУ, штатного оружия служб Безопасности, перекрыл долгий и настойчивый стук ручного пулемёта. Бирюков определил, что долбит кто-то из «единых», серьёзный ствол под винтовочный патрон. Возможно, не так давно, снятый с армейского вооружения «Печенег». В Безопасности «Союза» такого оружия не было. Он схватился за коммуникатор, успел даже нажать кнопку включения передающего устройства, но в последний момент передумал. Докладывать пока было нечего. Устраивать истерику в стиле растерявшейся гимназистки – «ой, стреляют…» – в его положении было себе дороже.
–Глуши пепелац, Серёжа! – Бирюков выскочил из УАЗика и замахал руками, идущему метрах в двадцати, белому микроавтобусу, указывая место для остановки.
–Личный состав к машинам, водители на месте, – крикнул он помощнику, высунувшемуся из кабины микроавтобуса. Старший второй машины, приторможенный, но дотошно исполнительный белорус Костик Шитько, на секунду исчез в салоне.
       Машины уткнулись одна в другую, вырулив с узкой и разбитой колеи. Чёрной безжизненной стеной над ними высился лес. Впереди большая лесная поляна, с исчезающей за дальним поворотом дорогой. За этим самым поворотом, уводящим сначала далеко в сторону и начинался выезд на берег Длинного озера, конечный пункт их маршрута. Как раз оттуда и неслись звуки самого настоящего боя, и поднимавшиеся клубы дыма стали, теперь, заметны гораздо лучше.
–Оружие к бою! Передвижение строго в колонне...
Сотрудники оперативного отделения Безопасности, выбравшиеся из УАЗика, дружно передёрнули затворы автоматов и щёлкнули предохранителями. Бирюков повернул голову и ошеломлённо замер... Из микроавтобуса потягиваясь, нехотя и по одному вылезали бойцы сопровождения, прикомандированные на эти сутки из какой-то охранной команды. Вооружение их составляли восьмизарядные полуавтоматические карабины – гладкоствол, но хоть что-то.
«Твою ж поперечину… вот уроды!»
Отслуживший двадцать лет в десантных войсках Минобороны, подполковник запаса Бирюков, медленно вышел из ступора.
–Костик, бля… приводи эту шоблу в чувство… и поскорее. За лесом бой, – он прислушался, стрельба к этому времени прекратилась, – дым видишь?
Он махнул рукой по ходу дороги и не дожидаясь ответа, отдал приказ
–Двигаемся к озеру напрямик через лес. Здесь метров четыреста. Не болтать. Не растягиваться. Без моей команды огонь не открывать. Хотите назад вернуться, не высовываться. Я слышал пулемёт...
И со злорадством, глядя на вытянувшиеся лица охранников, добавил:
–Это вам не водку после караульной смены жрать! Шитько, замыкающим, остальные за мной, дистанция три метра… бего-ом… марш!
       Лес был не густой, по большей части на пути попадались сниги, реже невысокие осыпавшиеся кусты и чахлые хмары. Очень быстро перешли на шаг, приходилось перебираться через поваленные тощенькие деревца, всё ещё цепляющиеся за землю вывернутыми наружу корнями. В темноте это оказалось совсем не просто. Отряд растянулся. Но вот заросли кустов стали редеть и в темноте проявилась гладь озера.
       Дорога, идущая лесом по большой петле, выходила к нему несколько сот метров южнее. Придержав сотрудников отдела, оставив их наблюдать за собирающимися охранниками, Бирюков осторожно выбрался на берег. Им в какой-то степени повезло. Поле недавнего боя было хорошо освещено. Несколько фигур, человек восемь-десять, бродили между тремя ярко горящими машинами, наклоняясь и осматривая тела, в беспорядке разбросанные вокруг них. И были это явно не корунды… Над водой отчётливо пронеслось эхо одиночного выстрела. Сердце болезненно сжалось.
«Раненных добивают. Вот суки...»
Бирюков знал в Безопасности «Корунда» практически всех и теперь, потрясённый открывшейся ему картиной, судорожно стиснул кулаки. Приступ злобной ярости накатил, как всегда внезапно. Захотелось подбежать, и так чтобы не целясь, прямо с пояса, расстреливать и расстреливать лениво двигающиеся тёмные силуэты. С трудом, подавив опасное желание, Степан Олегович оглянулся на собравшийся отряд. Подозвал слегка запыхавшегося Костю.
–Костик, я беру двоих наших и выхожу вот на ту большую снигу, возле горящей машины. Видишь, где кусты подтянулись почти вплотную?
Он рукой указал направление, вытянувшему шею помощнику.
–Ты, через пару минут начинай подтягиваться со своим стадом. Смотри только, чтобы за жопу не взяли раньше времени. Как мы начнём, сразу подхватывай. Снайпера оставь здесь. Посади его чуть выше, вот на том бугорочке и пусть не спит. Я пулемёт слышал. Если заработает, пусть давит не мешкая. И бычару, какого посмышлёнее оставь с ним, пусть прикроет. Мало ли... и доложи, что видишь  дежурному. Всё, мы двинули!
–Ни пуха…
–К чёрту!
Три человека, не теряя времени, отошли с берега и растворились среди деревьев. Шитько негромким голосом начал ставить задачу, сгрудившимся вокруг него охранникам…
       Очень быстро, группа Бирюкова, пользуясь прикрытием молодых рассадок, подобралась к крайней горящей машине. Дистанция двадцать метров подполковника вполне устраивала. Неизвестные, уже закончили обыск трупов. Даже на первый взгляд было видно, что противник им достался серьёзный. Как один поджарые, затянутые в зелёно-коричневый камуфляж с бронированными на груди и спине жилетами, они держались уверенно и спокойно. Знаками, показав одному из сотрудников держать тыл, подполковник, стараясь не задевать ветки кустов, подполз ещё ближе. Увиденное здорово ему не нравилось. Это были настоящие бойцы… Вооружены все однотипно: в ременных кобурах одинаковые пистолеты, даже сотые, под пятёрку, калаши, одинаково висели на спине стволами вниз. На головах, обёрнутые камуфляжем сферические шлемы. 
«Леший их забери, кто же это такие?»
Первая мысль, что нападение организовал вероломный «Восток» была отброшена, как не соответствующая действительности. Не их форма. Вот она, странная эта «действительность», выстроилась почти правильным полукругом возле невысокого командира, с торчащей из-за плеча антенной коротковолнового передатчика. Жестикулируя свободной рукой, тот ставил, по-видимому, новую задачу.
«А ведь славненько может получиться... в кучке все, как по заказу».
Степан Олегович, нетерпеливо посмотрел в сторону озера, где должна были выйти на позицию их основная группа, под командованием Костика.
«Гранат бы парочку, да что-нибудь в руки посерьёзнее»,
Бронебойную пулю укороченного ствола, любой армейский жилет среднего класса держит свободно. Стрелять придётся выцеливая, лучше с близкого расстояния. Бирюков покосился на свой чистенький милицейский АКСУ. Перевернувшись на бок, поудобнее ухватился за цевьё и придерживая длинный флажок переключателя, тихим щелчком стянул с предохранителя. В это время между машинами, что-то произошло, два бандита отделились от общей толпы и побежали вдоль дороги, быстро удаляясь от места, где затаился со своими ребятами бывший десантник. Ждать больше было нельзя.
–Вперёд! – негромко крикнул он и, низко пригибаясь, поднялся из невысокой промёрзшей травы. Эффект внезапности был на его стороне. Держа автомат на уровне груди, ориентируясь лишь по трассирующему следу, Бирюков поливал короткими очередями, хорошо различимые на светлом пятне от горящих машин, заметавшиеся в беспорядке фигуры. Пригнувшись, и постоянно смещаясь в сторону, он быстро выработал подцепленный магазин. Воткнуть второй было делом двух секунд… Некоторые из неизвестных, не успев поднять оружия, так и осели на том месте, где их настигло свинцовое возмездие. Оставшийся оперативник начал одновременно с ним, также грамотно двигаясь по фронту и, опасаясь приближаться к освещённому кругу, чтобы не попасть под огонь группы поддержки. Те тоже не подвели. Берег украсился целой чередой ярких вспышек, сопровождаемых громкими, тающими над водой, хлопками. Двенадцатый калибр глухо цокал по прогоревшим кузовам. Сопротивления почти не было. Лишь два «бандита» успели залечь и, прикрываясь телами товарищей, организовать ответный огонь. Стрелять им приходилось в темноту, ориентируясь только по вспышкам. Бирюков не выбираясь на свет, ползком подобрался ещё ближе. Теперь дистанция до противника была не более двенадцати-пятнадцати метров. На освещённой дрожащим пламенем земле, укрытия бандитов были отлично различимы. Подведя, горящую красным маркером, точку голографического прицела под голову ближайшего, он мягко потянул спусковую скобу. Автомат привычно дёрнулся, радостно освобождаясь от свинцовой начинки. Сразу откатившись в сторону, Бирюков с небольшим опозданием увидел результат – тело, перевёрнутое на бок и застывшее, словно во время плавания с вытянутой вперёд рукой. Через несколько секунд, длинная раскалённая очередь остававшегося в живых «бандита», ушла в камень прямо перед собой. Срикошетировав в ночное небо, она возвестила о конце последнего. Наступила тишина. Присевший на колено, в тени небольшого кустика, Бирюков не спешил расслабляться. Странно молчали те двое, к моменту начала боя, успевшие скрыться в темноте.
«Ушли от греха подальше? Сколько их всего? И где пулемёт?...»
Тишина настораживала и пугала. Со стороны берега донеслись громкие радостные голоса.
–Вот же бараны!… Опять всем стадом прутся! – матюкнулся вполголоса Бирюков и, немного привстав, дал длинную трассу целеуказания снайперу, в сторону, куда чуть раньше скрылись остальные террористы. Это едва не стоило ему жизни. Тишина над озером с громким треском разорвалась, а шею и лицо тут же обожгло потоком плотного, горячего воздуха. Что-то невидимое грубо рвануло за ворот бушлата и Бирюков, скорее подчиняясь инстинкту, чем успев осознать произошедшее, с размаха вжался в холодный грунт. Вокруг свистело и грохотало. Тонкие ледяные крошки мёрзлой земли, обсыпали его с головой, посекли лоб и щёки. АКСУ куда-то отлетел при падении. Он тут же забыл о потерянном автомате и, слившись с землёй, ждал лишь одного… ждал короткой яркой вспышки в голове и спешащей за ней вечной темноты. Сколько прошло времени – пять секунд, или минута? Он заблудился в своих ощущениях...
        Прочесав, как следует площадку возле машин, пулемёт перенёс огонь к озеру. Там сразу раздалась громкая ругань, перекрываемая криками боли и отчаяния.
«Вот же уроды, блять!…» – с ненавистью скрипнул зубами Бирюков, не решаясь, однако, приподнять голову и посмотреть в ту сторону. Но вот два тугих, переполненных чьей-то смертью выстрела, вдогонку один за одним, с оттяжкой пронеслись над поверхностью воды и пулемёт захлебнулся.
«Снайпер, ети его в душу. Что ж тянул столько… сука!..»
В горячке, Бирюков совсем забыл о нём. Слегка приподнявшись, увидел свой АКСУ лежащий в трёх шагах от него. Быстро поднял, повертел в руках и отбросил в сторону. Бесполезный металлический хлам. Погнутый автомат был в двух местах пробит тяжёлой винтовочной пулей. Чуть в стороне от горящих машин, разогнулась ещё одна, едва различимая в сумраке несмелая тень.
«Этот жив... Как там второй, продолжает держать тыл? Могли в лесу охранение выставить... Но главное, как Костик?».
Только сейчас он стал ощущать своё тело. Руки, ноги целы, головокружения нет, только кожа на лице пекла огнём, будто её содрали и пекли на сковородке, не забывая при этом часто подсаливать. Достав из кобуры старенький Грач, стараясь не выходить на яркий свет, он стал осторожно приближаться к лежащим неподалёку неподвижным телам.   
–Степан Олегович! Вы живы?
Из темноты, совсем рядом, раздался голос ещё одного сотрудника – вроде Кузьмичёв. Бирюков ответить не успел. Грохот ожившего пулемёта, опять швырнул его на землю. Закрыв голову руками, он напряжённо ждал новых ударов пуль, ждал повторения недавнего кошмара. Но пулемёт лупил куда-то в сторону. Подняв голову, Степан Олегович увидел, что яркие светящиеся штрихи очередей, проносясь низко над водой, врезаются в заросший чёрным лесом, невысокий берег озера.
–Снайпера тварь выискивает – вслух подумал Бирюков и, осмелев, быстро перебежал обратно в темноту, за одну из догорающих машин. Стрельба внезапно усилилась. Теперь над озером грохотала уже маленькая гроза. Не решаясь встать в полный рост, он с удивлением стал вслушиваться. Эпицентр боя явно перебрался вперёд за озеро. На их стороне опять установилась непонятная тишина. Неожиданный и мощный взрыв сильной вспышкой осветил окрестности. Из темноты вырвалось лицо убитого человека, в форме сотрудника Безопасности «Корунда», лежавшего почти вплотную к Бирюкову. Тот непроизвольно отпрянул. Незрячие, широко раскрытые с закатившимися зрачками глаза, уставились на него. Сведённый предсмертной судорогой открытый рот продолжал что-то кричать, словно стараясь предупредить о чём-то очень и очень важном...
«Кто же это?»
       Смерть неузнаваемо исказила черты ещё недавно здорового и живого человека и спина покрылась ледяными мурашками, будто за воротником охлаждённый стальной брусок появился. Переборов себя, Степан Олегович вернулся к телу. Пошарив наугад возле убитого, потянул на себя чужой АКСУ. Ремень уцепился за мёртвую отвердевшую руку и пришлось вырвать с силой.
«Прости, браток…»
Качнув в ладони укорот, по весу понял, что магазин полный. На всякий случай передёрнул затвор и проводил взглядом нырнувший в темноту тонкий цилиндрик патрона. Перебежав от покорёженных машин, к растущим поодаль чёрным кустам, Бирюков сел и опять прислушался. Всё ещё опасался неожиданно ожившего пулемёта.
       Стрельба, после взрыва, смещаясь ещё дальше за озеро, стала стихать и вскоре умолкла совсем. Над дымящимся полем боя, окончательно воцарилась тишина. Свистнув, подполковник подозвал бойцов. Оба оказались живы. Кузьмичёв уже закончил перевязывать друга, подцепившего пулемётную пулю в предплечье. Подниматься в полный рост было страшно, и через чёрный смог догорающих покрышек, они продолжали напряжённо вглядываться в светлеющий над лесом горизонт. Желающих первыми выходить на освещённые участки, пока не находилось. Наконец, вдалеке, там, где недавно отгремели выстрелы, раздался ослабленный расстоянием и остатками холодного тумана голос.
–Эй, корунды! Есть кто живой? Не стрелять…. спецрота «Восток».
И только тут Бирюков, стал понимать, что произошло. Отряд «Востока» тоже опоздал к месту назначенного рандеву и сейчас ударил по неизвестным бандитам с другой стороны, спасая его людей от неминуемого разгрома. Оставив бойцов на прикрытии, он осторожно выбрался на дорогу. Со стороны озера подошёл удручённый Костик.
-Снайпер убит, Степан Олегович. Позицию, мудак, не переменил после первых выстрелов. Его второй очередью и накрыли. У охотников двое холодных, трое раненных. Один тяжёлый, вряд ли довезём. А здесь, что? – Костик кивнул на выжженные остовы ещё дымящихся машин.
–Здесь Костик ничего. Совсем ничего… даже раненых нет. Ты видел, эти отморозки добили их.
Бирюков повернулся к нему почерневшим, покрытым тонкими струйками крови, лицом
–Сходи, посмотри… там «Восток» вроде подтянулся, если бы не они, нам крышка была бы.
Костик, ещё раз, обежав взглядом, лежащие тут и там вповалку тела, пошёл в сторону, откуда продолжал доноситься голос спецназовца.
–Не стреляйте! Специальная рота «Восток».
Бирюков вынул спутниковый коммуникатор:
–Аркадий Семёнович… приём! Бирюков на связи. Да…  Докладываю с места встречи…  Да встретили, только не тех…  Засада…  Спасибо «Востоку», подошли вовремя, а то бы конец…
Со стороны озера донеслись голоса и появились пока размытые редеющей темнотой фигуры, попарно несущие что-то тяжёлое. Бирюков нервничая, переложил рацию в другую руку:
–Срочно высылайте подкрепление… Что? ... Да кого хотите… Отряд «Корунда» уничтожен полностью… Полностью… Вы, не понимаете, что означает слово полностью?… Машины сожжены… Все… Я возле них стою… Наши целые. Я их за лесом оставил… У нас трое двухсотых, один тяжёлый… Да… Есть... Жду! Конец сообщения.
Бывший десантник, продолжая держать в руке невыключенный комм, задумался.
«Что же здесь произошло? Почему вместо «Востока» их встретили какие-то бандиты? Кто они? Почему опоздал «Восток»?...»
Мысли его перебил запыхавшийся Костик.
–Степан Олегович. Там это… по-моему, Колмыкова.
–Где?
–Вон смотрите, стоит возле взорванного джипа. По-моему она.
Бирюков пригляделся. Среднего роста, худощавый офицер, в серой камуфлированной форме, что-то с интересом разглядывал возле горящей машины. Большой, затянутый камуфлированной тканью шлем болтался в опущенной руке и тёмным огненным пятном, подсвеченные пожаром, полыхали выпущенные на плечи волосы. Они переглянулись и Костик растерянно пожал плечами. Становилось ещё интереснее…
          Колмыкова Наталия Николаевна, являлась начальником Специального отдела группы «Восток», своеобразного спецназа службы Безопасности. Фигура значимая в их Богом брошенных краях и кроме всего прочего, а сведения эти можно было считать вполне достоверными, действующий подполковник контрразведки. Бирюков откашлялся, сплюнул набившуюся в рот грязь и медленно пошёл в её сторону.
«Какого лешего она здесь делает? Неужели лично операцией руководит?»
Мысли быстро проносились в голове, пока, отключив рацию, он шёл к ней. Откуда-то сбоку из тени вынырнула на миг огромная широкоплечая фигура, но видимо удовлетворённая зрелищем висящего за спиной автомата, тут же пропала…
       Это действительно была она. В памяти тут же всплыл тонкий женственный подбородок под язвительным изломом ярких малиновых губ, растрёпанные ветром каштановые, в рыжину, волосы и, конечно, огромные густого синего цвета глаза, которые невозможно спутать ни с какими другими в мире.  Даже полоска сажи на половину щеки не испортила ей лицо, сделав его лишь выразительнее… Так близко наедине, он Колмыкову не встречал ни разу, и непонятно откуда появившаяся робость, вдруг заползла в сердце, потеснив переживания от неудачно проведённого боя. Он сухо и хрипло проговорил:
–Здравствуйте, Наталия Николаевна.
Покосившись на его измазанное окровавленное лицо, командир спецроты быстро спросила:
–Что с Вами?! Вы ранены? Потери есть?
Бирюков машинально провёл тыльной стороной ладони по лбу, ещё больше размазывая, сочащуюся из мелких ссадинок кровь и, глубоко вздохнув, выдавил:
–Есть... большие.

*  *  *

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего