Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего


Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего

Сообщений 21 страница 30 из 47

21

Глава 17. Оперативная группа ВКО «Восток»

30 октября, 2065 год, 8-05. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Дорога на Рудню со стороны Комрина, южный берег Длинного озера.

       Подорванный УАЗ вовсю полыхал, выбрасывая в ночное небо клубы плотного сажевого дыма. Под грохот крупнокалиберного пулемёта, четвёрка бойцов спецроты, отчаянно проскользив по склону господствующего над дорогой холма, добралась до леса. Остатки колонны задним ходом ещё шлифовали наезженную колею, когда спецназовцы широким полукольцом охватили опушку, с которой была выпущена управляемая ракета.
       Очень быстро на полуоткрытой полянке, удобно отгороженной рядочком густого молодняка, нашлась и оборудованная позиция с ракетным комплексом. На повреждённой перекошенной треноге, уже был установлен новый пусковой контейнер. Здесь же, отброшенный в сторону, валялся и использованный. Над ним стоял кисловатый запах сгоревшего пороха, от сработавшего вышибного заряда. До следующего выстрела оставались секунды... Рядом, разбросанные тяжёлыми пулями, лежали наводчик с напарником и неестественно вывернутые руки и ноги, не оставляли сомнения в их участи. Опустившие автоматы бойцы, нашли под ближайшим кустом ещё два снаряженных тубуса-контейнера, уложенные в наспех отрытые ячейки. Разглядывая маркировку, над ними уже склонилась Колмыкова. На обоих, в мешанине цифр и букв, отчётливо проглядывались крупные символы «…Ф-4…» (термобарическая боевая часть).
       Её невольно прошибло холодным потом. Ударившая по головной машине ракета была кумулятивной. Помрачневшая, с перепачканной какой-то липкой грязью щекой, она в растерянности качала головой… – старенький сверхнадёжный «Корнет», когда-то гордость Российского оборонного комплекса... Ей доводилось стрелять из похожего, правда более нового и на полигоне, а не в боевых условиях. Но, что их ожидало, не успей они выпрыгнуть из машины, Наталия Николаевна хорошо представляла. Оставив ракеты, она подошла  к месту наводчика. Дорога с пылающим 1040-ым и остальными машинами, пугливо скучившимися на отшибе, отсюда просматривалась, как на ладони. Четыре ракеты – четыре машины... Случайность? Сразу стал ясен и подбор головок. В первую, бронированную, и чтобы не зацепить своего пулемётчика – кумулятивную, а уже задним… можно было устроить маленький филиал бушующего ада.
       Колмыкова, всё ещё продолжая хмуриться, медленно вытянула спутниковую трубку Засовской связи.
–Охотник три, ответьте Сотому!
–Охотник сто, я Охотник три…
–Что у Вас, третий?...
–Всё нормально, потерь нет…
–Кто был на дороге? Тот, кого мы должны были встретить?...
–Так точно…
–А, где второй?... 
–Взяли обоих. Уходим на базу....
–Хорошо! Я остаюсь, попробую разобраться. Конец связи.
       Машина сопровождения, вместе с синим автобусом, тут же развернулись и пошли назад, в сторону дома. Для них операция на сегодня завершена и завершена удачно. На опустевшей дороге, не считая догорающего остова, подсвечивал фарами только повидавший виды вездеход огневого прикрытия, с турелью тяжёлого пулемёта на крыше. Его большие заваренные вмятины на капоте и крыльях, могли бы о многом рассказать терпеливому и внимательному наблюдателю.
       Оторвав взгляд от дороги, Колмыкова повернулась назад. Подзывая, махнула бойцам. Первым подошёл Никитин, высокий, худой и широкоплечий сержант. Из расстегнутого, несмотря на холод воротника, выглядывала чёрно-белая тельняшка морского пехотинца. Недовольно мазнув по ней взглядом, Колмыкова предпочла отвести глаза в сторону:
«На базе будет время повоспитывать».
Тем более этого, если только могила сможет… Привыкшая к секретности проводимых операций, она не одобряла подобной страсти молодых бойцов – выпячивания напоказ атрибутов их прежней контрактной службы. А эта непотопляемая и несгораемая тельняшка, донимает её уже четвёртый год, то пропадая в периоды особых бесчинств, то возникая в самый неподходящий момент. Никитин, пряча упрямую ухмылку, вытянулся перед подполковником.
–Старший сержант Никитин, по Вашему…
Наташа в нетерпении махнула рукой.
–Толик, ты старший. С Корейцем… по правой стороне дороги, вперёд к озеру, на три километра. Если, что экстренное – просто тревожная кнопка и отходить. Как обычно. Никаких переговоров!
Колмыкова повернулась к такому же высокому, только заметно поздоровее и совсем ещё молодому младшему сержанту.
–Слон, ты в одиночку по левой. Чуть отстанешь от ребят. Прочёсывать не надо, проверять только открытые места с удобными секторами. Я не думаю, что их тут много было, но зря на рожон не лезь. Если чисто, докладываешь голосом. Касается всех. Я к машине. Всё! Вперёд!
       Поправив на плече ремень автомата, первая спустилась по крутому песчаному косогору. Несмотря на угловатую броню, обтянувшиеся бёдра сразу придали фигуре характерный женскийй силуэт. Проводив командира взглядами, сержанты молча переглянулись и, быстро разделившись, скрылись в тёмных лесных зарослях.
       Когда Колмыкова выбралась на колею, остававшиеся на дороге бойцы, как раз заканчивали перетаскивание двух найденных трупов и их оружия поближе к свету, – к продолжавшему гореть УАЗу. Пламя вырывало из темноты широкий круг с глубокой тенью придорожной канавы с одной стороны и пологим склоном с другой. Свет огня неровными всполохами освещал два бледных тела, с задранными до самых подмышек бушлатами. Их заострившиеся посиневшие лица страшно сияли вытаращенными белками глаз, а по разложенному рядом оружию бегали бордовые отблески пламени. Наташа непроизвольно поёжилась. Жутко... Темно и непривычно тихо.
       Шагах в десяти, на самой границе света и тьмы, она заметила силуэт водителя, рядом с открытой кабиной второй машины. Остальные, пытаясь отогреться, с некоторой опаской перебрались поближе к огню. Колмыкова подошла, когда неприятная работа было окончена. Сидевшие на корточках перекуривающие бойцы, при её приближении встали.
–Курите, курите, ребята.
       Пройдя мимо, она принялась рассматривать сваленные на обочине стволы: покорёженный пулемёт без патронной коробки и без, видимо, отстрелянной пистолетной рукояти, весь заляпанный бурыми пятнами. Наполовину протянутая лента, свернувшейся змеёй, отдыхала рядом… автомат старой модели АК-107, под малоимпульсный 5,45 и несколько магазинов к нему…
       Два грозного вида пистолета, явно импортного производства, в кобурах с мягкими тонкими ремнями, похожими на свалявшуюся паутину, лежали в стороне от всего этого уже безопасного военного хлама. Из четырёх патронных коробов к пулемёту, три были полными – пустой смят и в нескольких местах продырявлен.
«Быстро мы эту тварь подавили!» – с удовлетворением подумала Наташа и повернулась к продолжавшим стоять бойцам.
–Пулемёт жалко, товарищ подполковник. Новенький совсем.
Она согласно кивнула, разглядывая блестящий от свежего воронения ручник.
–Сдадите в оружейку. Пусть разберут, посмотрят… может, что целое снять удастся.
Она наклонилась к двум телам, лежащим поблизости, на подсвеченном огнём склоне.
–Есть, что у них интересного, Принц?
Высокий белокурый солдат с благородными и правильными чертами лица, действительно напоминающий сказочного наследного принца, бросив недокуренную сигарету, подошёл к ней:
–Ничего, товарищ подполковник. Пустые. Пистолеты мы сняли.
–Вы на руки-то их, посмотрите, Наталия Николаевна – вмешался в разговор появившийся из тени мужчина, в повседневной строевой форме сотрудника безопасности. Сверху на нём был надет бушлат с поднятым меховым воротником и, несмотря на ощутимый холод, обычная летняя фуражка. Гладко выбритое лицо раскраснелось от ветра, а из под густых светлых бровей следили за девушкой внимательные настороженные глаза. На левом плече болтался вырванный с мясом погон с большой майорской звездой.
–А, что у них с руками?
–Вы, посмотрите, посмотрите.
–Слушай, Серёгин, хватит тут мне загадки загадывать  – Колмыкова покривилась на его выдранный погон. – Что ты, как всамделишное гестапо ходишь? Нравится, что ли?
Тем не менее, нагнувшись к ближайшему телу, Колмыкова всё ещё раздражённо приподняла руку одного из убитых и повернула к огню. Гримаса недовольства плавно перетекла в удивление.
–Ого!
Даже в полутьме была видна подприпухшая плотная светлая мозоль, покрывающая всю ладонь и подушечки пальцев трупа.
–Кислотой обрабатывали, чтобы опознание сорвать – пояснил, присевший рядом, майор. Колмыкова, выпустив мёртвую руку, пожала плечами.
–Зачем? Дактилоскопический рисунок это прошлый век. Нам для опознания ДНК за глаза хватит. Тут, наверняка, что-то другое. – она приподняла веко и увидела только закатившийся белок – Но радужку то же стоит проверить. Это наиболее простые идентификаторы, которые используются для допуска на транспорте.
Девушка поднялась и с брезгливостью отпихнула упавшую на сапог руку. Из внутреннего кармана бушлата вытащив трубку всё той же закрытой связи, набрала дежурного по Штабу группировки.
–Говорит Охотник сто...  Я на лесной дороге, участок Развилка – Длинное озеро, пятьдесят седьмой километр. Требуется криминалистическая бригада. Заявку оформляйте на моё имя. На месте бригаду встретит майор Серёгин. Подтвердите получение... Всё, конец связи.
       Она говорила прямым текстом, не опасаясь, что кто-то сможет перехватить, подслушать и использовать этот разговор. Целое Отделение засекреченной связи развёрнутое при штабе округа, занималось обеспечением безопасности подобных переговоров. Случаев утечки ещё не было.
       Холодный ветер заставил её тоже поднять воротник. Немного поколебавшись, Колмыкова пошла к машине и залезла в просторный салон. Автомат передала бойцу, сидевшему в кресле оператора. Следом к машине подошёл и Серёгин. Солдат, пряча улыбку, отвернулся в сторону. Заметив это, Колмыкова с интересом выглянула наружу.
Что-то бездумно напевая, Серёгин, отправив руки греться в карманы и, втянув голову в плечи, исполнял какой-то совершенно нелепый танец на манер «мне совсем не холодно», удивительно точно пристукивая в такт, до блеска начищенными сапогами. Вид у него и в правду был залихватский, хоть сейчас на сцену. Отблески недалёкого пламени придавали фигуре какой-то дёрганный, сюрреалистично драматический оттенок.
       Колмыкова неодобрительно посмотрела на его начинающий синеть нос, на фуражку, сдвинутую на самые глаза и морозная судорога передёрнула её плечи.
–Слушай, Серёгин, ты себе в этой фуражке последние мозги когда-нибудь отморозишь.
Сидевший рядом боец прыснул в кулак. Майор злобно ткнулся в него взглядом, но, продолжая улыбаться, сказал:
–Что… Вам не нравятся офицеры в фуражках, Наталия Николаевна?
–Конечно, нравятся – она устало вздохнула – только жену твою, Серёгин, жалко. Даунов нарожает, будите всю жизнь мутантов выгуливать.
–Каких мутантов, Наталия Николаевна? – непонимающе глядя на неё, всё же решился уточнить воспитатель.
–Однояйцевых… Серёгин.
       Колмыкова с жалостью посмотрела на него. Боец хохотал, почти не стесняясь. Вот же дал Бог заместителя. Хотя Бог тут конечно не причём. Она определённо догадывалась, что майор Серёгин назначен к ней в Отдел по личному приказу Крылова не просто так. В его обязанности входило самым подробнейшим образом докладывать о работе Отдела, особенно о каждой операции силовой группы. Имелась даже специально разработанная форма двойного контроля. Ну и конечно, в чём она вообще не сомневалась, так это в устном информировании генерала о каждом её шаге. Вот и сейчас… чудо это не зря здесь мёрзнет. Всё видит, всё замечает… всё запомнит и восстановит в памяти. Она, пряча злую улыбку, дрогнула уголком рта – если выживет, конечно.
       Наконец, тихо пискнул оперативный комм. Унимая волнение, Колмыкова нажала кнопку вызова. От сердца отлегло, когда услышала приглушённый голос Никитина:
–Чисто. Впереди, километрах в полтора-двух, слышны выстрелы. Оружие используется автоматическое.
Колмыкова быстро посмотрела на часы. Восемь тридцать. Она высунулась в открытую дверь широкого салона.
–К маши-ине!... Серёгин, снять боевое охранение.
Через какое-то время, затопали тяжёлые шаги… а ещё через несколько секунд первый боец заскочил внутрь. Совсем не военного вида парень, с тонкой шеей и такими же тонкими и длинными пальцами, согнав замешкавшегося дежурного, уселся на центральное кресло оператора тяжёлого пулемёта. Колмыкова с любопытством тронула его за плечо.
–Слушай, я тебя спросить хотела, а ты чего в люк-то полез во время боя? Растерялся, что ли?
Солдат повернул, по детски, радостно улыбающееся лицо.
–Я, товарищ подполковник, извините, цель на экране потерял… как машину развернуло. А так, вручную, по дымному следу и вломил быстренько...
–Молодец! Видела я твою работу. Наружное управление механическое?
–Нет, тоже электроспуск, только отдельной кнопкой.
–Вот так! Записывай фамилию Серёгин! Приказ о поощрении привлечённого экипажа готовить будешь.
       На площадке перед дверью, сгрудились остальные бойцы. А вот и второй сигнал. Лемешев-Слон доложил, что дорога чистая и что тоже слышит выстрелы. Колмыкова активировала карту. Уточнив, что-то для себя, свернула изображение и спрятала комм.
–Серёгин, остаёшься здесь с одним бойцом – она взмахом руки остановила подошедшего ближе всех солдата – ждёте выехавшую бригаду. Остальные, по местам!
Пропуская начавших грузиться солдат и, глядя на побелевшее, ставшее напряжённым лицо майора, едва заметно ухмыльнулась:
–Главное смотри без фанатизма, ты группировке живой нужен. Оборону займёте, по склону. В случае превосходящих сил, отходить по направлению на развилку. Материальные ценности уничтожить!
–Есть отходить и уничтожить, Наталия Николаевна!
Взволнованный полученным приказом, Серёгин машинально положил руку на кобуру, из который тёмно-коричневой композитной рукоятью, выпирал огромный никелированный монстр.
–От дороги никуда не суйся… – успела крикнуть она, перед тем, как захлопнулась дверь – искать потом тебя.
И обращаясь к механику, скомандовала:
–Заводи... Выдвигаемся километра на три, дальше пешком. Свет ближний, противотуманный. Пошёл!
       Машина в тусклой, начинающей только разжижаться темноте, выхватывая ближними фарами небольшой участок дороги, обошла стороной догорающий УАЗ и, набирая скорость въехала в лес. Хвойный запах заполнил кабину и стало совсем темно. Подвеска гулко застучала на корнях и ухабах. Водитель мало заботился о комфорте пассажиров и сохранности машины, видимо уповая на навешенную броню. Иногда толстые стволы и перекрученные ветки, на секунду казавшиеся бронзовыми в неярком ближнем свете, проносились буквально в сантиметрах от окна.
       Петляя по многочисленным поворотам узкой, размытой осенними дождями дороги, они быстро продвигались вперёд. В приоткрытое окно стали слышны выстрелы. Колмыкова недовольно морщилась. Всё-таки не зря чувствовала, надо было брать спецснаряжение, на это казавшееся мирным и простым задание. Открытого огневого контакта никто не ожидал, но на психику «союзничкам» давануть не помешало бы. Она хорошо знала, насколько устрашающе выглядит боец в тяжёлом бронежилете «ультра класса», с полностью закрытым шлемом. Но, вспомнив ненавистное лицо начальника СБ Фриновского, у которого теперь нужно было в обязательном порядке визировать заявку, Колмыкова раздраженно поджала губы.
       В свете фар вырисовалась могучая фигура Никитина… притормаживая, машина сильно качнулась вперёд. Предупреждающе подняв руку, тот взмахом показал водителю на небольшую, в стороне от дороги полянку, закрытую невысокими чёрными кустами. Взревев мотором, вездеход вывернул колёса, с трудом выкарабкиваясь из колеи и, подчиняясь знакам сержанта, въехал в лес. 
–Водитель глуши. Остальные к машине!
Колмыкова первая, спрыгнула с высокой подножки и подошла к сержанту. Из-за кустов выглядывали его остальные бойцы.
–Товарищ подполковник, там бой…
–Ладно, разберёмся – она нетерпеливо оглянулась. – Становись!
Колмыкова оглядела строй. Итого семеро, вместе с высадившимися из машины.
–До озера меньше километра. Двигаемся напрямую, с этой стороны нас вряд ли ждут. Место сбора край леса. Никитин направляющий. В колонну по одному… бего-ом марш!
Пропустив строй, побежала чуть сзади. Сразу стемнело, лес быстро становился гуще. Выстрелы звучали уже совсем рядом. Неожиданно стало тихо.
–Шагом, Никитин.
       Осторожно поддерживая раздвигаемые ветки, бойцы друг за другом выходили на опушку заросшую кустарником. Вдруг, опять раздалась беспорядочная стрельба и совсем близко, по правому боку, уверенно и сосредоточенно загрохотал пулемёт. От неожиданности Колмыкова вздрогнула. Печенег… такой же, как на дороге.
–Длинными, блять, молотит. Патроны не считает... - с ненавистью прошептала она и тут же негромко скомандовала:
–Никитин, разберёшься с молотилкой. Остальные за мной.
       Кореец, словно привязанный, бросился следом за сержантом, а оставшиеся бойцы во главе с подполковником вышли на самую окраину леса. Деревья кончились и сразу пахнуло ледяной сыростью.
       За кустами, несмотря на темноту, проглядывалось большое свободное пространство озера. На идущей вдоль него дороге, со стороны Рудни, горело сразу несколько машин, там иногда появлялись редкие вспышки выстрелов. Пулемёт продолжал надрываться. Длинные трассеры метались к дальнему берегу, нащупывая невидимые отсюда цели. Левее, метрах в семидесяти, от всплесков огней ещё двух автоматов, проглядывал неровный силуэт чего-то большого и явно рукотворного.
       Подчиняясь взмахам руки, бойцы растянулись цепью, разбирая направления. Картина боя вырисовалась полностью и Колмыкова замерла. Наконец, сквозь длинный треск пулемётных очередей, до них донеслось несколько, коротких автоматных и пулемёт захлебнулся. Она глубоко вздохнула, тонкие пальцы, почти немея даже в перчатках, что есть силы сдавили автоматную рукоять. Ещё секунда и…
–Вперёд!
Не глядя больше на остальных, низко пригибаясь, Колмыкова бросилась в темноту, скорее интуитивно выискивая проходы среди больших камней. В мозг с опозданием ударила обжигающая мысль.
«Если у бандосов ночники, хрено-ово…».
У них остался один шлем с бронемаской для ночного видения. Ещё два пропали вместе с УАЗом. 
       Она несколько раз глубоко качнула на бегу корпусом. Пока никого… А вокруг уже разгорелся бой. Светящиеся трассы, казалось, били отовсюду, со всех сторон сразу. Одни со свистом проносились вбок, другие, врезаясь в каменистую землю, прямо перед ней, с недовольным воем уходили в небо. Почувствовав впереди темный силуэт, скорее даже среагировав на его движение, она навскидку закрутила в него долгий ярко-белый трассер. Если и не убила, ослепила точно.   
       Выставив автомат, прыжком скользнула между двумя крупными валунами и длинно перекувырнулась, уходя от возможного ответа. Но выстрелов не последовало. Она не была уверена, что попала и замерла на несколько секунд, настороженно шаря по сторонам рамкой прицела, с бледной узконаправленной инфракрасной подсветкой.
       Неожиданная яркая вспышка сопровождаемая оглушительным грохотом, на мгновение осветила окрестности. Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть неподвижно вытянувшееся тело, совсем не там, откуда ждала ответных выстрелов. Она перебежала чуть дальше и сменила неполный магазин. Бой постепенно стал смещаться куда-то влево и очень быстро всё стихло.
–Товарищ подполковник, Вы, где? – раздался совсем рядом приглушённый голос. Она откликнулась, осторожно поднялась и выглянула из-за большого гранитного валуна. Теперь можно было и осмотреться...
       С левого бока, скупо освещая окрестные деревья, горел огромный джип. Возле него, освещённые зловещими отблесками медленно продвигались две пригнувшиеся фигуры. По одной ей понятным признакам тут же определила: «Свои».
Играющий пламенем джип снова привлёк её внимание.
«Как-то неправильно горит. Огня мало, дыма вообще нет» – невольно промелькнуло в голове, но сейчас это было не самым важным и, отбросив пока ненужные мысли стала вглядываться вдаль, за озеро. Чёрный водный провал уходил далеко направо, сливаясь где-то там с ночной мглой. Метрах в трёхстах от них, ниже по дороге, догорали остовы трёх машин. Там, продолжали метаться какие-то люди, порывы ветра доносили отдалённые крики.
–Вроде корунды, или может «Союз»... А? Слон, что думаешь?
Верный телохранитель, уже стоял рядом, напряжённо вглядываясь туда же.
–Партнёры, похоже, наши новые… Подойдёшь поближе, только не высовывайся. Покричи, чтобы не стреляли, а то, с перепугу и нам ещё наваляют.
       Бросив автомат за спину, Колмыкова пошла к чадящему джипу. С некоторым недоумением осмотрела искорёженные взрывом останки. От них продолжало пыхать немыслимым жаром. Объяснение мучавшему её вопросу, нашла не сразу.
       Тепловая граната... Огромная температура в один миг испарила обшивку, резину… поэтому и дыма нет, и огня так мало. Она слышала про них. Не самый дешёвый боеприпас. Изготавливаются только для правительственных спецзаказов, по какой-то полуфантастической «аномальной» технологии. И в группировке, и в отделе такого оружия не было. Из раздумий её вывел чужой, очень смутно знакомый голос:
–Здравствуйте, Наталия Николаевна!
       Она оглянулась и не сразу узнала человека с чёрным от крови лицом, стоявшего перед ней. Вспомнила голос. Встречались на плановых переговорах в Комрине, два месяца назад. Бирюков... Значит «Союз» здесь, а где же представители «Корунда»? Глядя на горящие недавним боем глаза союзовца, и дрожащие на ветру грязные щёки, мысленно чертыхнулась.
–Что с Вами? Вы ранены? Потери есть?
–Есть... большие.
Она недовольно дёрнула поджатыми губами, внимательно разглядывая его иссечённое лицо.
–Ладно, идёмте посмотрим. По дороге расскажете, что здесь произошло. Вы…
–Заместитель начбезопасности «Союза» Степан Олегович Бирюков, товарищ подполковник. Старший оперативной группы.
–Понятно… А от «Корунда», кто-то есть?
–Больше нет. Сейчас сами увидите.
       Пройдя с Бирюковым вниз, к месту недавнего боя, выслушав по дороге его обстоятельный рассказ, она уже полностью представляла себе картину произошедшего.
       Их ждали. Причём ждали всех. И со стороны Рудни, и со стороны Восточного. Ей повезло. Затаившаяся смертельная ловушка сработала раньше времени. От неожиданной, колющей боли в виске, Колмыкова поморщилась. В голове возникла фигура одинокого стрелка на ночной дороге. «Надо отметить его в рапорте» – подумала она… и тут во всей красе, её глазам предстала картина недавнего побоища.
–Вот это да!!! – ей с трудом удалось не присвистнуть, – Да у Вас, здесь, война настоящая шла! Четвёртую мировую репитировали?
Она повернулась и растеряно посмотрела на Бирюкова. Ей вдруг нестерпимо захотелось закурить. «Сколько же их тут лежит, человек двадцать пять-тридцать?»
Вокруг машин, в беспорядке разбросанные повсюду, лежали тела убитых людей.
–Раненных Степан Олегович, собрали уже?
–Наших раненных они добили, Наталия Николаевна.
–А бандиты?
–Боюсь, стажёры добили. Охранники наши.
Глаза Колмыковой недоумённо округлились.
–Какие стажёры-охранники? Вы с Промзоны, что ли, отморозков сюда притащили?
–Да вот они стоят. Усиление моё... будь оно не ладно.
       Колмыкова уткнулась взглядом в группу хмурых перепачканных людей, молчаливо стоявших невдалеке. Те в свою очередь злобно и настороженно рассматривали подполковника. Особенно их беспокоили её большие и яркие чёрно-красные эмблемы на рукавах. Кто-то демонстративно стянул карабин с плеча. Бирюков, едва сдерживаясь от гнева, зарычал:
–Тихо, тихо! Оскалились... Вояки хреновы! Если бы не «Восток», труба вам была бы. Смелость свою, раньше нужно показывать было, – и не обращая больше на них внимания, продолжая негромко обсуждать произошедшее, Бирюков и Колмыкова прошли дальше.
          Наконец окончательно рассвело. Со стороны Рудни подъехало сразу больше десятка машин. Свободное до этого пространство быстро наполнилось суетой и гомоном. Кто-то стаскивал в одно место тела убитых, раскладывая и сортируя по принадлежности к разным отрядам, кто-то собирал оружие, кто-то пытался тушить тлеющие остовы машин. То там, то здесь, засверкали вспышки голографов. Праздник войны закончился, начались трудовые будни…

*  *  *

+2

22

Глава 18. Новые союзники

30 октября, 2065 год, 8-45. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Дорога на Комрин со стороны Рудни, южный берег Длинного озера.

       Бирюков вдруг оборвался, на полуслове и замер, повернув голову в сторону дороги выходящей к озеру:
– Извините, Наталия Николаевна! Смольский приехал, пойду докладывать.
       Он оставил её и быстрым шагом отправился к скоплению всё подъезжавших, и подъезжавших машин. Оттуда уже тянулась нестройная толпа штатских людей во главе с высоким, без головного убора, начавшим седеть мужчиной. Колмыкова с интересом посмотрела в его сторону. Под расстегнутым чёрным плащом виднелся дорогой костюм с жилеткой и галстуком.
       Несмотря на шапочное знакомство, она безошибочно узнала в нём Смольского – начальника Службы безопасности «Союза» – любимца местных замужних женщин и признанного плэйбоя обеих экономических зон. Внешность у полковника запаса российской Госбезопасности, была и на самом деле, весьма импозантной.
       Услышав сзади невнятный угрожающий возглас, Колмыкова отскочила в сторону.
Не думая останавливаться, мимо неё, как-то боком, пронеслась четвёрка санитаров, едва удерживающих за широкие петли большой и неудобный свёрток. Из просевшей почти до самой земли плащпалатки торчала чья-то голая наполовину обугленная нога.
       Словно специально дождавшись этого неприятного зрелища, тупой болью напомнило о себе ушибленное в темноте бедро. Наташа поморщилась… – без синяка теперь не обойдётся – и, разгоняя в заболевшем месте кровь, постаралась как можно незаметнее размять ногу. Делать при всех обезболивающий укол не хотелось и, продолжая небольшой массаж, она продолжала косить глаза на замершую в двадцати шагах группу.   
«Значит, сам Аркадий Семёнович тут…».
       Она его видела несколько раз, мельком. Слишком велика их разница в уровнях, чтобы участвовать на общих посиделках, ставших «дружескими» лишь с недавнего времени. На последнем совещании среди российских ДКО Восточного добывающего сектора, посвящённом борьбе с криминалом в условиях провозглашённой «Самостийной Хартии», у неё был короткий доклад по основной теме. Чтобы не раздражать лишний раз новоиспечённых союзников, по решению командующего, она сразу по его окончании, покинула общее сборище.
       Не желая и не считая возможным подходить первой, Наташа осталась на месте, правдоподобно делая вид, что рассматривает одну из машин «Корунда», наиболее сильно пострадавшую от огня. Вокруг постоянно сновали незнакомые лица, иногда с интересом разглядывающие её саму… один раз кто-то попытался заговорить сзади, но она лишь молча отмахнулась плечом. Это добавляло нервозности, но первый шок от увиденного побоища прошёл, и она была готова к непростым переговорам с чужим руководством.
       Смольский, давно уже нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу, без интереса выслушав доклад Бирюкова, тут же отправил его куда-то, а сам, сделав останавливающий знак остальным сопровождающим, неторопливо и как-то вразвалочку, подошёл к ней.
– Наталия Николаевна! – голос прозвучал, словно нараспев, и настоящая улыбка оживила его сумрачное лицо. – Вот уж кого меньше всего ожидал увидеть в наших опасных краях. Позвольте ручку, товарищ подполковник.
       Колмыкова, скользнув взглядом по группе молчаливых наёмников, держащихся неподалёку и пристально следивших за происходящим, руку всё же протянула. Глядя на неё блестящими, горящими почти юношеским восторгом глазами, Смольский, не без жеманства, несколько раз коснулся тонких пальцев высушенными ветром губами. Не отпуская зябнувшую без перчатки ладонь, тут же потянул её в сторону от снующей толпы. Остановился он возле самой воды, здесь действительно было спокойнее и тише.
– Я кстати не вижу, где Ваша знаменитая охрана? – взяв с самого начала покровительственно-шутливый тон, глава Безопасности и не собирался оставлять его, – такая женщина, одна… можно сказать, ночью… в таком лесу! Ну, Крыло-ов!… разве ж так поступают чуткие руководители? Просто нет слов!
Густые, плавно изогнутые брови, картинно взлетели вверх.
– Здесь очень опасно, район практически никем не контролируется, а Вы, как-никак, теперь наша дружественная сторона и поддержка в борьбе с самостийщиками. Общее достояние… со своим отрядом. И так не бережёте себя, Наталия Николаевна!
«Общее достояние…» и представительницу «дружественной стороны» подобный трёп полностью устраивал, и в ожидании главных неприятных вопросов, Колмыкова не собиралась форсировать опасный для неё разговор.   
– Аркадий Семёнович, я женщина свободная, для кого беречься-то? Замуж не зовёт никто. Все только обещают, а как дела касается… хоть в розыск объявляй – с короткой ухмылкой отозвалась она и получила в ответ быстрый оценивающий взгляд. Но уже через секунду добродушная улыбка ещё больше раздвинула и без того радостное лицо безопасника.
– Так что ж Вы теряетесь? Перебирайтесь к нам. Мы Вам быстро жениха подберём. С приданным и с положением. У нас знаете орлы какие, ничего не пожалеют…
Шутка вышла двусмысленной и Колмыкова недобро сощурила синие, вспыхнувшие холодной злобой, глаза.
– Я наслышана про ваших женихов… и про деньги на приданное. Действительно не жалеют.
       Осведомители, работающие в «Союзе», два года назад прислали сообщение, что один из крупных полевых командиров «Корунда», сговорившись с польскими контрабандистами, назначил за её голову цену в 30 000 000 рублей, не снятую с «чёрного аукциона» до сих пор. Дело зависло, но Колмыкова не строила иллюзий. Кварц, чей отряд не принял мирного договора и теперь не выходил из ближней Промзоны, вряд ли забудет и простит ей гибель родного брата. Смольский не мог не знать об этом – но смутить его было не просто. Он лишь погасил улыбку и немного деланно рассердиться.
– Наталия Николаевна! Вы что-то конкретное имеете в виду, или бессмысленным слухам верите? Только шепните на кого, к вечеру голову откручу, а к утру в целлофановом контейнере представлю. Что было, то было – то давно умерло. Мы теперь стратегические партнёры, какие между нами могут быть споры?...
Затянувшийся и внезапно ставший небезобидным пустой разговор, прервал подошедший Бирюков. Один из его людей, такой же грязный и с двумя автоматами на плече, остался стоять за спиной.
– Аркадий Семёнович собака след взяла. Вот старший группы поиска – он кивнул назад, на стоящего с безразличным видом сотрудника, – я просто хотел ещё раз уточнить, Вы уверены, что есть смысл в преследовании?
Смольский недовольно сдвинул брови, покосился на Колмыкову и, удручённо разведя руками, повернулся к нежданному собеседнику. Смерил долгим пронзительным взглядом и, продолжая хмуриться, с вызовом спросил:
– А ты, конечно, считаешь, что смысла нет? Вот, как на нас с тобой, наши друзья посмотрят? Решат, что мы даже элементарный поиск организовать не в состоянии.
Видимо не ожидавший такого напористого ответа Бирюков заколебался, но в последний момент сумел побороть промелькнувшее сомненье, и попытался всё же настоять на своём:
– Прошло уже больше часа. На просёлочной дороге метров двести отсюда, находилась ещё одна машина, видимо транспортный вездеход. Может она ушла раньше времени, но отошедшие после боя, почему-то двинулись лесом в сторону болот… У меня для серьёзной грамотной облавы сил не достаточно. Если требуется просто определить их маршрут, то лучше подождать, пока окончательно рассветёт. Мы всё равно никого не догоним, – по следу придётся сапёра вперёд пускать, в лесу темно ещё.
Холёное лицо Смольского тут же скривилось в язвительной гримасе.
– Ну, что ты за человек, Бирюков. Всё тебя не устраивает. А вроде бывший военный. Подготовь технику, возьми, в конце концов, столько людей, сколько требуется для твоей «грамотной облавы». Я ведь ни в чём не ограничиваю. Приказ получил? Выполняй! Лично, по результату доложишь.
       Бирюков помолчал несколько секунд, нервно покусывая разбитые губы, потом развернулся и пошёл к группе охранников, тянущих шеи и тщётно старающихся подслушать разговор большого начальства. К ним добавилось ещё несколько человек, видимо, прибывших с последними машинами. 
– Всех покормили? – получив утвердительный ответ, бывший десантник махнул рукой, – тогда за мной, покажете, какие вы, на хрен, охотники!
Он громко окликнул ещё троих сотрудников и меньше, чем через десять секунд, его быстро разросшийся отряд исчез из виду. Смольский с деланным возмущением повернулся к Колмыковой.
– Видите, с кем работаем? По каждой мелочи приходиться выдерживать такие дебаты, что легче самому сделать. Без контроля, поручить вообще ничего нельзя.
Заметив на её лице тень осуждения, и сам, почувствовав, что перегнул палку, решил немного сгладить впечатление от своей резкости:
– Я понимаю конечно, что он бывший военный, с тонкостями оперативной работы не знаком, поэтому стараемся учить…
Колмыковой действительно стало обидно, за вынесшего на себе основную тяжесть боя десантника, и она решила вступиться за него.
– Напрасно Вы так Аркадий Семёнович. Если бы не он, потери у вашего отряда могли быть ещё больше. Основную боевую группу уничтожил Бирюков со своими людьми. Мы только сбили огневое прикрытие с позиции и прорядили убегающих.
Но Смольский, опять улыбающийся своим мыслям, казалось, не расслышал её:
– Я ведь кроме шуток, Наталия Николаевна. Переходите действительно к нам. Выслуга, насколько я понимаю, у Вас имеется*. Денежное довольствие Вам положим… не пожалеете. Хотите первым замом ко мне, хотите такой же самостоятельный отдел, как сейчас у Вас, сформируем. Людей своих можете забрать, наверняка, у многих и ценз имеется. У нас свободы и маневра побольше будет, да плюс Ваши способности… Вы только подумайте о перспективах.
       Колмыкова смотрела на него и не могла понять, смеётся он на этот раз, или говорит серьёзно. Скользкий и очень хитрый «партнёр». В Первом Главном управление ОСБ России, даже шутки у сотрудников смертельно опасные. Она знала, что в Службу безопасности «Корунда» и «Союза» набирали в основном оттуда – бывших сотрудников Госбеза. Как туда затесался Бирюков, не понятно. Сожрут мужика. Ей стало его, даже немного жаль. Хотя силком, в конце концов, никто никого на Телус не затягивал. Позарился на большие оклады, сам теперь и расхлёбывает.
       Но мысль о хорошем и боевом ротном командире, всё же мелькнула в голове, словно невысказанное, но от этого не менее привлекательное алаверды за хлебосольным грузинским столом. После того как она опять забраковала все предложенные штабом кандидатуры, на важные выезды приходилось таскаться самой, но ещё один Серёгин стал бы для неё откровенным перебором.
– Аркадий Семёнович, – она поняла, что пора переводить рельсы на нужную ей тему, – на нашу колонну в четырёх километрах отсюда было произведено похожее нападение.
Смольский, сразу очнулся. С мгновенно проснувшимся профессиональным интересом посмотрел на неё:
– И что?
– Туда уже должна прибыть наша бригада криминалистов. Дело, по всему видно, не простое. По головной машине жахнули из «Корнета» – Наташа с удовлетворением отметила, как округлились глаза собеседника.
– А, что сразу не из «Тюльпана»? Уж, напрягли бы бригаду резерва...
Она пожала плечами:
– Хорошо ещё, что первым кумулятивный пришёл. А вот намёк Ваш на армию, сейчас, не уместен. У убитых выведены папиллярные линии на руках. Придётся отсылать генетический материал в Округ. Дактилоскопия и снимки радужных оболочек ничего не дадут. Впрочем, такая же картина и здесь. Вам уже доложили?
Смольский задумчиво кивнул и Колмыкова перешла к основной мысли:
– Давайте попробуем объединить усилия. Мы теперь, вроде, как союзники.
– Да… вроде, как союзники… – в тон ей, в раздумье протянул безопасник, продолжая внимательно разглядывать девушку. И вдруг, словно вспомнив, что-то очень важное, быстро спросил:
– Насколько глубоко, Вы уполномочены вникать в это дело?
– Всё, что касается обеспечения секретности и безопасности возложено сейчас на мой Отдел. Скорее всего и расследование буду вести я. У меня своё Оперативно-следственное отделение. Вы, наверное, курсе.
Смольский согласно цокнул языком и Колмыкова продолжила.
– В моём праве, принимать любые технические и административные решения. Мы работаем самостоятельно, не подчиняясь в розыскной работе СБ группировки и независимо от Третьего управления. Я бы охотно поделилась наработанным материалом с вашим следствием. Естественно взаимно. Использование ПТРКа подобной мощности запрещено международными соглашениями и его появление здесь, в нашем оперативном тылу, очень беспокоит нас.
– Это всё конечно правильно… – Смольский красивым наработанным жестом, загладил наверх густые с небольшой проседью волосы, – но, что Вы предлагаете конкретно, для такого сотрудничества?
– Для начала, создание рабочей группы с особыми полномочиями, по расследованию сегодняшних нападений и предотвращению подобных в будущем. Штаб группы можно разместить в Рудне. У вас с «Корундом» опытные следственные отделы, мы естественно постараемся оказать посильную помощь, – она успела поймать мимолётную самодовольную улыбку промелькнувшую и сразу растворившуюся на губах безопасника. Своевременная и ненавязчивая лесть, ещё никому не вредила.
– Прямо сейчас, я предлагаю отправить кого-нибудь из ваших спецов на место, куда уже подъехали наши криминалисты. Может сообща, что-то ещё дополнительно вытянут.
Но опытного опера, не так легко было увести в сторону, как бы ей этого не хотелось. Согласно кивая головой, он вполне добродушно прищурился.
– Что-то Вы поразительно щедрая сегодня, Наталия Николаевна. Часом, у Крылова не именины ли? – продолжая откровенно изучать её лицо и приторно улыбаясь, помедлил немного и спросил, наконец, самое главное… то, что больше всего беспокоило их обоих, и ради чего, собственно, и была затеяна эта ночная операция.
– Давно хотел полюбопытствовать, Вам не известна судьба двух информаторов, ради которых заварилась вся каша?
Колмыкова, всеми силами оттягивающая этот момент, постаралась не выказать излишней заинтересованности. Как можно равнодушнее, она ответила:
– Два каких-то человека вышли на нас прямо во время боя. Возможно, это они и были. Учитывая сложность и неопределённость создавшейся ситуации, мы вынуждены были отправить их с оставшейся колонной гражданских машин на свою базу. Один из вышедших был тяжело ранен при нападении неизвестных – она посмотрела на часы, – я думаю, его уже прооперировали. Будем надеяться, что всё обойдётся. После снятия карантина, если подтвердится их причастность, они всегда будут к Вашим услугам.
– Но как получилось, что эти люди оказались в нескольких километрах, от назначенного ими же, места встречи?
Он не сводил с неё внимательного взгляда, боясь пропустить любое изменение в выражении глаз, в тембре голоса…
– Не знаю, Аркадий Семёнович, – девушка продолжала смотреть на него открыто и прямо – честное слово не знаю. Это выяснится после первых допросов. С одним информатором можно будет поговорить уже сегодня, второй как мне успели передать ранен. Скрывать нам нечего, мы ждём у себя ваших представителей в любое удобное для Вас время.
– Дело в том, что это Рудненские служащие, по нелепой случайности попавшие к вам и мы будем настаивать на их возвращения… А вот, кстати, и наши коллеги.
       Смольский кивнул подбородком куда-то ей за спину и Колмыкова медленно повернула голову. Неторопливой и уверенной походкой к ним подходили двое мужчин, пожилых, но вполне ещё бодрых, так же одетых во всё цивильное. Первым шёл начальник Службы безопасности «Корунда» Коржавин Роман Фёдорович. Его грубое, ширококостное и грузное лицо, словно выструганное таким же грубым инструментом из цельного куска дерева, вряд ли могло кого-нибудь ввести в заблуждение об истинной профессии этого человека. Тяжёлый сверлящий взгляд, под вечно насупленными бровями, лишь усиливал это впечатление.
– Здоровья, господин Смольский – протянул он широкую и сильную ладонь, не сразу узнав и обратив внимание, на стоящую спиной Колмыкову – и… О-о! Прошу прощения, в первую очередь, разумеется, нашей очаровательной Наталии Николаевне.
И обращаясь уже только к ней, небрежно поинтересовался:
– А кто от Вас старший, где Фриновский?
Быстро и внимательно всмотревшись в лицо младшего соратника, видимо что-то понял.
– Вы, что одна здесь?! Я не встретил ваших людей.
Колмыкова, выдержав его пристальный, словно налитый свинцом взгляд, с заметным ударением на «Я», сдержано ответила:
– Дело о нападении на наши мобильные группы, веду я. Я уполномочена ответить на все Ваши вопросы.
Коржавин сделал вопросительные глаза
– О каком ещё нападении Вы говорите? Я чего-то не знаю?
– Роман Фёдорович, – счёл нужным вмешаться в разговор Смольский, – Наталия Николаевна сообщила, что примерно два часа назад, в пяти километрах отсюда была атакована их колонна. Мы как раз обсуждали вопросы организации возможного взаимодействия наших оперативно-розыскных сил.
– Да?! И к чему Вы пришли? – Роман Фёдорович перевёл заинтересованный взгляд на продолжавшую стоять с независимым видом Колмыкову. Та пожала плечами.
– Пока к идее создания объединённого Комитета, на базе вашей службы…
Коржавин болезненно поморщился:
– Вы в курсе, по вчерашнему случаю? Последние известия до Вас дошли?
Заметив, как сразу напряглось её лицо, он тут же извинился и, взяв Смольского под руку, отошёл в сторону. Долго, что-то объяснял ему, водя перед собой тяжёлой ладонью. Сколько Наташа не вслушивалась, ничего определённого она понять не смогла. Налетавший порывами холодный ветер трепал полы расстегнутого плаща Смольского, иногда перекрывая от неё приземистую фигуру Коржавина. До неё донеслась, только пара громких и удивлённых реплик Смольского
– Ты полагаешь, это возможно?!… в одно производство?…
Пошептавшись ещё немного, оба Рудненских безопасника вернулись. Говорил теперь только Коржавин:
– Мы согласимся с Вашим предложением о создании объединённого Комитета по расследованию сегодняшнего происшествия. Но Вам надлежит немедленно вернуть наших сотрудников, незаконно отправленных Вами на свою базу. Я имею в виду, обоих известных Вам информаторов.
Колмыкова, опять, не без труда выдержала его жёсткий, пронизывающий, будто рентгеновское излучение, взгляд.
– Я по приезду доложу генералу Крылову о ваших требованиях. Мы рассмотрим их и определим, как быстрее можно будет удовлетворить такую настойчивость. А сейчас, чтобы не было взаимных недоразумений, я прошу всё-таки, отправить ваших людей осмотреть ещё одно место нападения.
Подумав немного, улыбнувшись про себя, добавила:
– Захваченную моими ребятами сгоревшую машину, думаю целесообразно оттащить на вашу базу. Но я прошу допустить к осмотру и наших криминалистов тоже.
– Это справедливо – опять ответил за двоих Коржавин, – кто будет сопровождать наших спецов на место, которое Вы так рвётесь нам продемонстрировать?
Наташа подумала, что Коржавин специально изъясняется так, будто хочет показать, что не верит до конца, в нападение на колонну «Востока». Желательно было, как можно быстрее развеять эти сомнения.
– Я здесь закончила и могу лично отвести туда ваших людей. Моя машина должна уже подойти, я оставляла её в лесу, на время боя. Я сейчас уточню.
Она, повернувшись спиной и, отойдя в сторону, достала коммуникатор. Быстро ввела короткий позывной оперативной связи.
– Десятому… говорит «Охотник сто». Будьте готовы, мы отъезжаем. Конец.
       Наташа старалась держаться, как можно спокойнее и уверенней. Она постоянно чувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд Коржавина. Вернувшись, заметила, как неодобрительно покосился тот на ствол её автомата, торчащий из под руки. Неторопливо и аккуратно, она перебросила его дальше за спину и, весело глядя на отставного генерала, широко и обворожительно улыбнулась:
– Я готова.
– Вот и хорошо! Сергей Петрович, сейчас, всё организует.
Он повернулся к третьему мужчине, который так и стоял всё это время стороне, не проронив за время разговора ни слова. Тот, в подтверждение склонил голову.
– До скорой, надеюсь, встречи – Коржавин протянул ей огромную, величиной с хорошую совковую лопату, ладонь. С некоторым опасением, Наташа вложила в неё свою. Попрощавшись и со Смольским, Колмыкова в сопровождении Сергея Петровича Волкова, первого заместителя Коржавина, пошла к стоящим невдалеке, машинам «Союза» и «Корунда». Роман Фёдорович задумчиво посмотрел ей вслед.

– Что произошло с «Востоком», что она так настойчиво тянет нас туда?
– Против них применили переносной ракетный комплекс, наш старенький, но один из самых мощных.
У Коржавина удивлённо дёрнулась щека. Пару секунд он помолчал, осваивая новость.
– Она так всерьёз рассчитывает на нашу помощь?
Аркадий Семёнович машинально повернул голову в ту сторону, где скрылась Колмыкова, словно надеясь разглядеть её силуэт среди мелькающих людей.
– Может, хочет сама оправдаться?
– Или, наоборот… в чём-то сомневается.
– Ну, после такого, вряд ли – Союзный безопасник кивнул на людей, копошащихся возле сгоревшей техники.
– Всё это, конечно так, но думаю, главной целью было засрать нам мозги с увезёнными информаторами. Ей это удалось. На фоне таких циклопических потрясений, главная проблема неминуемо уменьшилась и отползла на второй план...
Коржавин, похмурив ещё большие брови, неопределённо пожал плечами
– Ладно, подождём, что ответит Крылов. Может действительно всё так сложно. Если представить, что по району свободно перемещаются мобильные ПТРК… – поджав губы, он в задумчивости закачал головой – есть вообще хоть какие-то соображения о принадлежности этих бандитов? Сколько их всего было?
– Здесь одиннадцать трупов, из них шесть на счету группы Бирюкова. На площадке «Востока», как я понял, ещё пять. Ушло, как минимум двое. Кто-то, наверняка, оставался в ожидающей машине.
Коржавин молча продолжал смотреть на него.
– Мы имеем, минимально, восемнадцать бойков. Пусть семь на джипе, вряд ли девять… оружия, видимо, много было. Вторая машина, скорее всего, микроавтобус.
– Эту вторую нашли?
– Нет. Она могла исчезнуть ещё перед боем. Вероятно, была спрятана где-то в стороне. Я докладывал главному. Воронин должен уже связаться с военными, но нет ни модели, ни цвета. Здесь рядом заброшенная просёлочная дорога, конечно, колея не ахти, но транспортный вездеход пройдёт. Там щас Бирюков с нашими охотниками шерстит...
– Не подорвётся? – Коржавин осторожно и будто с некоторой опаской, поправил толстый кожаный козырёк меховой шапки – наверняка без сюрпризов не осталось. Подождали бы, пока совсем рассветёт.
Смольский упрямо поджал губы.
– Не маленький. При такой облачности всё равно лучше не будет.
– Как знаешь. Только с людьми осторожнее надо. У меня здесь двенадцать человек легло, из них трое штатных сотрудников. Да ещё охота эта дикая... Ещё двое, с твоим Шмелём где-то бродят, в курсе? И твоих насколько знаю три. Вот так. И не самые плохие, между прочим, ребята.
Безопасник «Союза» в такт ему, сокрушённо покачал головой, и несколько переигрывая, театрально развёл руками. 
– И, как на грех, расширяться планировали.
Коржавин не очень дружелюбно посмотрел на него.
– Расширимся не переживай...  – взгляд его потяжелел ещё больше, – мне скоро Степанцову докладывать, как думаешь вопрос с информаторами решать? Есть идеи?
–Чем-чем, а идеями мы поделиться готовы всегда – не к месту, больно уж беззаботно ухмыльнулся Смольский.
– Угу… дурень думкой богатеет. Я в курсе. Давай серьёзнее.
– Так я вполне серьёзно… Считаю, для начала, необходимо встретиться с Колмыковой в неофициальной обстановке, попробовать договориться по-хорошему. Решим эту проблему, решим все остальные, – Аркадий Семёнович грубовато хохотнул, – с удовольствием посмотрю, как тогда закрутится. Есть, что интересненького предъявить... Ты же про бизнес её новый знаешь? – не дожидаясь ответа и всё ещё улыбаясь, быстро продолжил. – Она с весны крышует две левые фирмочки… у них фальшивый патент на вывоз биологической некондиции для экваториальных ресторанов. Дело новое и как оказалось достаточно прибыльное. У меня там стукачок не на последнем месте пригрелся. Доказательную базу можно подготовить железобетонную. Прямое нарушение постановления о Правилах оборота аномальной продукции! Без разницы, что некондиция. В правилах не оговаривается. Это конкретный залёт!
Смольский довольно скосился на старшего приятеля, но не уловил даже тени одобрения, на каменном лице. Вместо этого раздалось лишь презрительное хмыканье.
– Мой тебе совет, не лезь туда Аркаша. Дело это не она раскручивала. К ней обратились просто. Не к нам, а к ней!.. – от выдержанной многозначительной паузы, безопаснику сделалось вроде холоднее и он, согнав улыбку, поплотнее запахнул полы тяжёлого и тёплого плаща. – Ничего мы не добьемся, только склоку разведём. Крышует и пусть крышует, всё это скользко и призрачно, деньги конечно хорошие, но кто из нас не без греха. Или ты думаешь, у неё по тебе информации нет? Особенно, по недавнему спектаклю с фирмой жены Черноряжского мэра? – Коржавин мрачно смотрел на налившегося краснотой друга.
– Мелко всё это, да и двояко. Она совсем не дура, ответка быстро прилететь может и всё тут же сведётся к банальной базарной склоке. И неизвестно в чью пользу. Неужели сам не понимаешь? При всей кажущейся отмороженности, девка-то она правильная и с законами осторожна – и с колониальным, и с федеральным. Сдаётся мне она только косит под психически неуравновешенную. Похоже за всеми действиями стоит очень выверенный расчет. С рук ей, не просто так, самые безумные дела сходят. А эти «крыши» на агентурные разработки спишет, думаю и нужная документация уже подготовлена, а вот на нас, за безпредел, если мы сюда ещё и федералов втянем, зуб лишний поимеет, точно. И не только она. Я ведь поначалу также, как и ты думал, знаешь. А теперь вот сильно засомневался.
Он, не глядя на собеседника, устало вздохнул.
– Её бы так зацепить, чтобы к нам дорожка не тянулась...
Соглашаясь, окончательно посерьезневший Смольский поспешно кивнул.
– С Фриновским у неё до сих пор не лады. Еврею старому, её гешефты никак покоя не дают.
Они замолчали, ожидая, пока мимо пройдёт группа санитаров. Один из них нёс в опущенной руке длинные, видимо необыкновенно лёгкие раскладные пластиковые носилки.
– Это другое дело, – одобрительно поддержал его Роман Фёдорович, неспешно отправившись вдоль берега, увлекая за собой, подальше от непрошенных слушателей, – надо помочь ему, и твою информацию тогда можно осторожно подкинуть. Есть через кого? Бить нужно изнутри, внешнюю войну мы давно ей проиграли. Ну, а если получится… Фриновский всё заглотить не сможет, часть пирога и нам неминуемо отвалится… – старый гэбэшник твёрдо стиснул челюсти и его широкая сильная ладонь сжалась в кулак, – и надо сделать так, чтобы это была большая часть!
Какое-то время они шли молча. Прикрыв глаза, Коржавин глубоко втягивал пропитанный туманной сыростью смолистый запах близкого леса. Шум от снующих по берегу людей уже почти не долетал до них.
– Хорошо здесь.
– Неплохо. А если бы ещё не вагон обгорелых трупов… – Смольский невольно чертыхнулся. Ветер, взметнул край расстёгнутого плаща, растрепал и закрутил за спину. Коржавин уже отошёл от недавней вспышки, подобрел лицом и снисходительно посмотрел на него:
– Это наша работа, Аркадий, а ты просто давно не был в отпуске.
       Вместе смотрелись они весьма своеобразно. Широкоплечий и кряжистый корундовский безопасник, едва доставал до плеча высокому и стройному Смольскому. Словно на дружеской прогулке, они медленно брели вдоль берега. Два серых кардинала, два реальных совладельца небольшого российского городка, лежащего за лесом всего в пятнадцати километрах отсюда, на чужой, бесконечно далёкой от Земли планете.
– А вот, что её бизнес новый обнаружил, хорошо. Я сам только два дня, как узнал, – продолжил прерванный разговор Коржавин. Ободрённый похвалой Начальник безопасности «Союза», поспешил сделать ещё одно предложение:
– Фёдорыч, я думаю, стоит негласно всех наших проверить, может, кто в этой  схеме задействован. Я по своей конторе, такую команду собираюсь дать.
– Молодец, ухватил мысль! Мы чуть раньше начали, сегодня утром мне кое-какие результаты доложили… – Коржавин тяжело треснул попавшей под ногу веткой и сокрушённо покачал головой, – эх, знать бы заранее!
– Есть что-то интересное?
– Есть.
– Секрет ещё, или можешь поделиться?
– Да какой теперь секрет. Всплыли три человечка, у которых фирмачи эти продукцию начали закупать. Разовая закупка. Она сама по себе факт, конечно, не определяющий, но на заметку двоих взяли. Будем внимательно посмотреть за ними. А вот третий… уж больно интересненьким оказался...
Смольский, проявляя плохо скрываемое нетерпение, торопливо перебил:
– Ну и кто?
– Баринов Алексей.
На мгновенье в его благородном лице проскочила гримаса разочарования:
– У нас скупщик такой новенький есть.
– Бля… Аркаша, ты сейчас, где?!
Выдержка на мгновенье изменила Коржавину, недовольство отчётливо прорвалось в обычно сдержанном голосе  и Смольский в растерянности огляделся по сторонам, не очень поняв смысл вопроса.
– В лесу, на Длинном озере...
– Я имею в виду мозги твои где, или ты с мыслями о красивом подполковнике всё никак не расстанешься? Заканчивай! Дела у нас, отнюдь не блестящие. Похоже, просрали мы целую сеть под боком.
И тут только Смольского проняло.
– Твою ж, наперекосяк! – он с чувством выдохнул жиденькое облачко пара, похолодевшим от внезапной догадки голосом. Коржавин с раздражением отвернулся.
– Ну вот, наконец, что-то и в большой голове шевельнулось. Знать хотя бы вчера утром, многое переиграть бы смогли…
Заметив, что ушли далеко, они развернулись, но назад идти пока не торопились, собираясь закончить важный разговор вдали от посторонних ушей.
– С красавицей этой, ты бы поосторожнее, Аркадий! – Роман Фёдорович повернул к другу, чей, недавний азартный настрой не остался им позабыт, изнурённое бессонной ночью лицо. – Сдаётся мне, не о том ты думаешь, а она не так проста, как хочет казаться.
Смольский только собрался по обыкновению отшутиться, но в строгих глазах, словно читающих сейчас его мысли, не было и тени улыбки.
– Поэтому, давай договоримся, чтобы без лишней самодеятельности. Обо всех твоих контактах с ней, даже только намечаемых, я должен знать сразу же.
– Есть какая-то проблема?
– Есть. Правда с этим дурдомом некогда было заняться по нормальному. Но, если вкратце… Вчера пришла шифрограмма с курьерского беспилотника, – Коржавин устало сдвинул брови. –  Помнишь два года назад, мы на неё запрос моим друзьям в президентскую СВР отослали?
Заинтригованный Смольский быстро кивнул, боясь, теперь, пропустить хоть слово.
– Так вот, ничего толкового, по её старой службе на Земле собрать не удалось, больше года парни проволындались. Всё оказалось липой… хотя тщательно продуманной и подготовленной. Настоящее её Личное дело либо исчезло, либо его никогда не было, либо оно засекречено по самую сурепку. Для более тщательного поиска в архиве Колониального Развития, санкции министра оказалось мало. Выше светиться пока не стали, решили посоветоваться. Только теперь мне кажется, что не хватит и подписи самого…
Заметив округлившийся взгляд младшего соратника, Коржавин лишь выразительно развёл могучими руками.
– Помнишь, во сколько обошёлся запрос? Соображаешь, что это значит? 
Смольский выразительно посмотрел на него:
– Фёдорович, давай я глушилку включу?
Коржавин молча достал из кармана небольшой электронный блочок с равномерно бегающей полоской красных светодиодов.
– Кстати, когда я шёл к вам, одна точно такая, уже работала. Твоя?
Смольский отрицательно покачал головой.
– Зачем? Мы ни о чём таком не говорили. Всё это будет завтра объявлено в открытом приказе.
– Дело не в этом. Чувство постоянной опасности у любого профессионала срабатывает на автомате, но контрразведчик, по своему определению хищник, атакующая сторона. Он не ждёт удара в любой момент дня и ночи, он его сам готовит тогда, когда, именно ему это требуется. Ты вот, например, успел проанализировать все последствия разговора и глушилку включать не стал. Смекаешь, к чему клоню?
Глава безопасти «Союза» не сразу вышел из навалившегося оцепенения.
– Тогда почему она по лесу бродит, как простая автоматчица?
– Ну, с её-то подготовкой это не так опасно, как тебе видится.
Насколько, знаю, проблема у неё и с Крыловым, тоже, – тут, вообще личная. Старый дурак совсем голову потерял; вот и корячится она везде, где можно, чтоб «помощников» лишних не напихали. Хочет всё под единоличным контролем держать, – взгляд его изменился, стал ещё задумчивее и строже. – Хотя я таких вещей, знаешь, не одобряю. Дело случая. Можно вот так запросто и на судьбу свою нарваться… В этом её слабость. Похоже одна она тут из конторы… и столько дел наворочала. Как же мы так лоханулись-то?
Смольский хотел что-то возразить, но Коржавин опять опередил его.
– Потом, в спокойной обстановке обсудим. Но и так ясно, что нахрап здесь не лучший козырь. Нужно тонко и чтоб без следов.
Он первым двинулся в обратном направлении, к сгрудившимся на берегу машинам.
– Вечером жду тебя дома, а сейчас, есть ещё над чем предварительно порассуждать. Если Баринов работал под ней, то вот тебе их случайная встреча... Шнурок его, этот Турыгин, вероятно случайно затесался по их старой дружбе. Отсюда давай и дальше плясать. Нужно прокачать все, даже на первый взгляд, случайные контакты этого Баринова. Баб ни в коем случае со счетов не сбрасывать – лучшая маскировка. Если сойдётся, а я в этом почти уверен, будем дальше думать. Появятся варианты в контригре.
Он опять остановился.
– Могли они нападение инсценировать?
– А трупы?
– Мало в секторе исчезнувших бомжей, у которых пальцы в медвытрезвители откатанные имеются? Больно уж чисто всё у неё вышло. Только вот, как с этой жопой быть? – продолжив движение, он кивнул на дорогу, где за это время, количество людей увеличилось почти вдвое. –  Не вписывается в схему. Тут явно профи работали… причём, незнакомые нам. Думай! Но делать пока окончательных выводов не станем. Подождём, что она там… по странному нападению на них, предъявит. Ракетный комплекс это не шутка, придётся в окружную контрразведку и муниципалам в Белоржечевск сообщать. 
Они подходили к недавнему полю боя и Коржавин замолчал. К ним уже направлялись сразу несколько человек
– Роман Фёдорович. Акты предварительных осмотров готовы. Вот заключение экспертизы по погибшим, о предположительной причине и обстоятельствах смерти, остальные пока в работе… будете ознакамливаться?

*  *  *

       Пройдясь с Волковым по стихийно образовавшемуся автопарку, оценив масштабность и оперативность проводимых работ, Колмыкова, наконец, заметила Никитина, о чём-то увлечённо беседующего с двумя бойцами «Союза». Снующие мимо люди останавливались, иногда сбиваясь в небольшие перегораживающие проход кучки, и она уже устала от этих бесчисленных, часто просто любопытных, часто откровенно враждебных взглядов.
       Невдалеке обнаружился и предоставленный в её пользование местный транспорт. Простившись с выполнившим свою миссию корундом, она махнула сержанту и отдала последние короткие распоряжения.
– Соберёшь людей, прошерстите в юго-восточном направлении лес с километр. Будьте очень внимательны. Минут сорок, не больше. Потом в машину и на место первой стоянки, я жду вас там. Связь по закрытому каналу.
       Отпустив сержанта, некоторое время смотрела ему в след. Тяжёлые мысли не вылезали из головы. Она ещё полностью не понимала, что сегодняшние события перевернут всю привычную жизнь, надолго поставят на уши тысячи людей… но мрачное предчувствие уже легло обречённой тенью на изгиб напряжённо поджатых губ, окружило высокий лоб, прикрытый слипшейся от пота и грязи чёлкой. Колмыкова сплюнула, облизала пересохшие губы и медленно отвернулась.
       Белый, почти полностью в грязи микроавтобус, был уже набит экспертами «Союза» и «Корунда», нетерпеливо выглядывающих в окна. Двое немолодых спецов, в чёрной технической форме, искоса поглядывая на неё, торопливо докуривали возле открытого салона.
Забравшись на место рядом с водителем, сложила приклад АКээСа. Безуспешно поискав глазами крепление, оставила его на коленях. Через несколько секунд, утопая в разбитой колее до самого бампера, тяжёлый вездеход, медленно набирая скорость, пошёл на место первого, как казалось теперь, такого далёкого ночного боя. 
       Только сейчас, когда спало нервное возбуждение, она поняла, что очень устала. Жарко дышащая автомобильная печка, тут же нагнала томительную истому, и мучительно захотелось спать. Бессонная ночь совсем вымотала её.
«Неужели так приходит старость…» – невесело подумала она. Ей же нет тридцати и ещё пару лет назад, скажи ей кто-нибудь, что после бессонных суток, можно будет чувствовать себя такой разбитой... Откинувшись на спинку мягкого удобного сиденья, Наташа безучастно смотрела, как вдоль дороги мечутся торопливые, большей частью молодые, деловитые и сосредоточенные лица.
       Почувствовав прилив безотчетной злости, Колмыкова непроизвольно сжала цевьё автомата. Ей двадцать восемь, а за плечами такая тяжесть, будто два века пережито. Куда подевалась молодость… и была ли она у неё?
       Наташа смотрела в запотевшее стекло, и ничего в нём больше не видела. Взгляд словно выскользнул из тесноты кабины и бродил уже, где-то в темноте, среди стволов гигантских деревьев, удаляясь с каждой секундой всё дальше и дальше. Дикий нехоженый мир, чужой и затаившийся, ещё дышащий неохотно отступающей ночью, был полон тревоги. Настоящая мрачная стена подпирающая небо. Небо северного Телуса – сырое и неприветливое. Не объехать, ни облететь…
       За четыре с лишним года, ничего здесь родным так и не стало. Разве что, вороненый ствол автомата можно было прописать в прямые родственники. Так вот и вышло, что нет никого ближе…
       Размеренно тарахтел дизель и машину плавно качало на оплывшей колее. Водитель соревноваться ни с кем не собирался, но отпустить страховочную ручку Наташа так и не рискнула. Черты лица заострились и потемнели, выдавая скрываемое напряжение. Усталость всё же взяла своё. Сознание растеклось по голове тяжёлым и тягучим варевом. Странный и навязчивый вопрос мучил её последний год всё сильнее. Зачем она здесь… в чём заключается смысл её пребывания… и в чём вообще смысл такой жизни? Только лишь в том, чтобы спасая свою, отбирать чужую?..
       И потрясённая бессмысленностью происходящего, вдруг ощутила себя ничтожной маленькой тенью от временно живущего без всякой значимой цели тела… и побелевшие губы сами стянулись в тоненькую, жёсткую, как камень, нить…
       Водителю, время от времени, украдкой поглядывавшему на неё, казалось, что она внимательно следит за дорогой. Но мысли её, были далеко не здесь...

*  *  *

* – минимальная выслуга военнослужащим РФ определяется пятнадцатью
      календарными годами, без учёта льготных условий.
** – Первое Главное управление ОСБ России – Служба Государственной безопасности

Конец третьей части.

+1

23

Книга вторая. Агент для «Рыжей»

…и нашел я, что горче смерти женщина, потому что она - сеть, и сердце ее - силки, руки ее – оковы; добрый пред Богом спасется от нее, а грешник уловлен будет ею.

Екклесиаст 7.26


Глава 1. Город «Восточный»

30 октября, 2065 год, 11-10. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Город «Восточный». ГКОМУ ГШ МО РФ, ВИТПУ «Телус», УИРР ВГ «Восток», штаб в/ч8051.

      Автоколонна медленно, словно утомлённая долгой дорогой змея, вползла на небольшую площадь и, не доехав до почерневшего от ночных морозов цветника, остановилась. Перед ними высилось четырёхэтажное здание с широкой каменной лестницей на входе и красивой угловатой крышей. Живые изгороди вечнозелёного телусского кустарника, разросшиеся под высокими окнами первого этажа, придавали ему довольно уютный вид. Прилипшему к окну Алексею, вспомнились старинные земные парки Петергофа и Лувра. Забыв про ноющую боль в боку, он с интересом оглядывался по сторонам. В сравнении с однообразной и унылой Рудней, военный городок выглядел гораздо цивилизованнее.
– Николаич, вроде приехали. Штаб ихний… – обеспокоенный Вовка повернулся к другу. – Ты как?
– Да вроде нормально. Тошнота только не проходит и в голове плывёт.
– Может, укачало?
Алексей осторожно пожал плечом и опять уткнулся в окно. Дождавшись пока последний из бойцов пройдёт на выход, Вовка встал с кресла и тоже выбрался в проход.
– Потерпи. Доктора сейчас организуем.
Он не успел сделать и нескольких шагов, как автобус качнуло и в открытую дверь протиснулся упитанный молодой сержант с ярким алым крестом, косо разместившимся на правой стороне груди.
– Где здесь раненный?.. – разглядев в полумраке салона застывшего от неожиданности Вовку, неторопливо двинулся к нему. Массивная фигура скрывала идущего следом ещё одного санитара. Несмотря на слабые протесты, Баринова прямо в проходе уложили на раскладные носилки и на удивление ловко, извлекли из тесного автобуса на улицу.
       Офицер, забравший ещё в самом начале их удостоверения, курил в сторонке. Остальные бойцы давно ушли и возле автобусов суетились в основном незнакомые люди. Среди чёрных технических комбинезонов, Вовка разглядел синий камуфляж, только одного из водителей. Человек пять скучились возле соседней, повреждённой пулемётной очередью машины, и оттуда уже неслись яростные крики спорщиков.
       Алексея только отнесли от автобуса, так и оставшегося стоять с дверями нараспашку, когда со ступенек штабного корпуса им навстречу сбежал ещё один офицер. На повседневной куртке, ниже погон старшего лейтенанта, светился длинной полоской красный логотип дежурного. Он безошибочно выцепил их взглядом среди суетящихся техников.   
– Так, раненного приказано в стационар! Пропуск оформите здесь… – он кивнул за спину, на широкую лестницу центрального входа, – заявка подписана. Потом по левому крылу к внутреннему входу в санчасть. Второго со мной!
Коротко и вполголоса о чём-то переговорив с остающимся офицером, он забрал протянутые ему документы и, не ожидая пока санитары поднимут носилки, махнул Вовке. Взглянув на Алексея, тот растерянно пожал плечами:
– Я как освобожусь, сразу найду тебя – стремясь не отстать, парень быстрым шагом засеменил вслед за старлеем. Алексей угрюмо кивнул. Встать с носилок ему не дали и развёрнутый головой вперёд, он потерял приятеля из виду.
       Перед большими панорамными окнами комнаты дежурного, Вовки уже не было, и какое-то время Алексей с тревогой наблюдал за процедурой выписывания пропуска. Ему никак не верилось, что всё это происходит с ним. Формальности были улажены и очень быстро носилки двинулись дальше. Внутри штаба не оказалось ничего необычного. Такие же невзрачные пластиковые стены однообразно голубого цвета, местами подсвеченные в неглубоких декоративных нишах. Освещение не было особенно ярким и на углах, как и на дверных порталах, лежали холодные серые тени.   
       Миновав открытую лестницу, ведущую на верхние этажи и, пройдя ещё метров сто, по безлюдному изредка петляющему коридору, видимо в то самое «левое крыло», носилки остановились у больших прозрачных дверей. Изнутри двери были плотно завешены чем-то белым. На электронном табло горела большая надпись – «САНИТАРНЫЙ БЛОК В/Ч 8051Т*». Сержант санинструктор несколько раз провёл пальцем по сенсорам внутренней связи и долго вслушивался в мелодичную трель, оживившую унылую тишину коридора.
       Мягко всхлипнул вакуумный доводчик. Тяжёлая бронированная дверь выдвинулась вперёд и бесшумно отошла в сторону. Женщина средних лет в белоснежном халате и медицинской пилотке, сияющими абсолютной стерильностью, встретила их внутри. Среднего роста и чуть полноватая, с пепельными туго стянутыми в пучок волосами, она скорее походила на улыбающуюся няню из детского сада, чем на военного фельдшера.
– Тяжёлый? – она вопросительно уставилась на сержанта, но вместо него ответил офицер.
– Ничего страшного. Винтовочный патрон по касательной. Ходить может.
Вслед за ней, носилки с Алексеем пропутешествовали к просторному хорошо освещённому холлу, густо уставленному живыми растениями, где опять остановились. 
– В перевязочную его, Петенька. Раздевайте сразу в приёмном… одежду на санобработку и в сушку.
Пропуская раненного, женщина отошла к рабочему столу с громоздким комплексом внутренней селекторной связи. Офицер нетерпеливо взглянул на неё.
– Сообщите дежурному и я пойду.
Пока медсестра вводила код доступа прямой связи, Алексея пронесли по длинному полутёмному коридору до дверей с жёлтой световой панелью «ПРИЁМННЫЙ КАБИНЕТ». Носилки устроили на специальную высокую банкетку в «грязной зоне» и санитары, нацепив на обувь высокие пластиковые бахилы, принялись за дело. Первыми отправились в дезинфекционный контейнер плащ и пропитанные грязью сапоги... Алексея быстро раздели догола и перекатили дальше в «Процедурную».  Здесь было чисто и светло. В комнате стоял сладковатый, едва уловимый привкус фурацилина, камфоры и каких-то ещё незнакомых ему медикаментов.
       Осторожно сняв повязку, наложенную ещё бойцом охраны в автобусе, Галина Александровна, так звали дежурного фельдшера, заново обработала рану, крепко перебинтовав через плечо и грудь. Резкий запах спрея, напоминающий чесночный, перебил вонь потного немытого тела и Алексей, впервые за последнее время, смог немного расслабиться… Возможно начала действовать инъекция антидепрессанта, что первым делом вколола ему предупредительная медсестра.
       Теперь он мог рассмотреть её получше, и она уже не показалась такой пожилой. Вряд ли она была старше него самого. Просторный форменный халат застёгнутый наглухо до самой шеи, удачно маскировал большую тяжело обвисшую грудь, а когда Галина Александровна нагнулась, заталкивая в утилизатор остатки использованных медицинских пакетов, Алексей не смог отвести взгляд от туго обтянувшегося зада и полных, словно налитых икр с красивой и очень тонкой щиколоткой.
       Оглянувшаяся женщина поняла его смятение по-своему и, вдавив сенсорный переключатель на загудевшей машине, вернулась к смотровому столу.
– Ничего опасного нет, не волнуйся. Пуля действительно только по коже чиркнула, даже рёбра не задеты. Так, что герой, не переживай, жить будешь.
В руках у неё появился лёгкий медицинский сканер, похожий на древний кремниевый пистолет с широким раструбом на стволе. Прибор пискнул и засветился зелёным. 
– Сейчас на внутренние кровоизлияния проверим – успокаивающим голосом проговорила она, заставив Алексея вытянуться на всю длину стола и осторожно поворачивая боком. От прикосновения мягкой и тёплой ладони, Баринова неожиданно пробила дрожь и, смутившись, он отвернулся к двери...
       Гематом к счастью не оказалось, и с помощью оставшегося в процедурной сержанта, Алексея тщательно протёрли гигиеническими салфетками.
– Мыться пока нежелательно, лучше возьми с собой – кивнула сестра на остатки до конца неизрасходованного пакета.
       Осмотр был закончен и Галина Александровна быстро вбила данные в электронный журнал. Бросив на высокий топчан комплект больничной пижамы, разрешила Алексею одеваться.
– Куда его потом, Петюня? – спросила она у обосновавшегося в дверях помощника. Баринов старался не встречаться с его всё замечаюшим насмешливым взглядом. Ему было неловко перед великовозрастным Петюней и, несмотря на досаждавшую боль в потревоженной ране, хотелось убраться из санчасти, как можно скорее.
– Галь, дежурный сказал, чтобы пока разместили в карантинном отделении. К этому ещё один скоро прибудет. А окончательно, сказали, потом решат.
Изломав тонкие аккуратно подкрашенные брови, тётя Галя, взглянув в сторону замершего в одной штанине Алексея, с ворчанием покачала головой.
– Что же такое, не санчасть, а спецпропускник какой-то. Как мы можем кого-то со стороны брать, без медистории? А случись что? Надо тогда полную обработку проводить. Они хоть главврачу звонили?
– Да они походу сами не знают, что с новым приобретением делать. Отдел Колмыковский, в лесу, этих двоих выцепил – с непонятной для Алексея неприязнью, сержант покосился в его сторону, – а отдуваться, конечно, нам!

*  *  *

       Через пять минут Алексея оставили в одиночестве перед чистой застеленной постелью, в тесноватой, рассчитанной на четыре койки палате. Одежду вернули сразу, и отчищенные свитер и джинсы, уже висели на горячей панели настенного конвектора. Баринов только удивлённо хмыкал, вспоминая вечно холодные батареи родного городка. Безнадёжно вымазанный плащ, с непередаваемым выражением брезгливости на ухоженном розовом лице, Петюня лично утащил на повторную санобработку. В чём она будет заключаться Алексею выяснить не удалось, оставалось только надеяться, что при этом не воспользуются утилизатором.
       Получив возможность отдохнуть, Алексей почувствовал себя совершенно разбитым и обессиленным, словно отжатый насухо и сваленный в бесформенную кучу подсолнечный жмых. Ещё в недоумении от тишины и покоя, не снимая пижамы, он распластался на кровати, затухающим взглядом уставясь в потолок... Но вопреки ожиданию сон не шёл, а ноющая тяжесть в голове уже через полчаса стала перерастать в постоянную боль. Промаявшись около часа, измученный тревожными мыслями, ещё покачиваясь от слабости, «больной» натянул поверх пижамы горячие подсыхающие джинсы и вышел в коридор.
       Тётя Галя утопала в кресле приёмного холла, закинув нога на ногу, она разглядывала что-то на настольном плоском мониторе. Халат, свесившийся на сторону, открывал полные гладко отсвечивающие бёдра. Никого, даже толстомордого Петюни, видно не было и в санчасти стояла особая, свойственная только больничным учреждениям, глухая и будто ватная тишина.
– Что солдатик, грехи спать не дают?
Насмешливый голос, заставил Алексея очнуться и отвести глаза от оголённых вызывающе белых ног.
– Бывает… – женщина отложила пульт в сторону, не торопясь поправила халат и из под очков внимательно посмотрела на подошедшего Алексея. – Обычное послестрессовое расстройство. Голова, небось, раскалывается?
Получив утвердительный ответ, и придержав опять норовившую соскочить полу халатика, она аккуратно  встала и открыла стеклянный шкафчик рядом со столом. Выбрав нужную магнитную карточку, Галина Александровна захлопнула его и прошла в сторону «Процедурной». Алексей, не получив приглашения следовать за ней, решил остаться в холле. Вернулась она быстро.
– Спирт к зиме всегда по строгой отчётности. Найти грамм семьдесят, конечно, не совсем безнадёжная проблема… но тебя могут ещё вызвать к начальству. Пей пока это. Должно помочь. На ночь что-нибудь придумаем. 
Поставив на стол запечатанный одноразовый стаканчик с водой, она сунула ему в ладонь две большие длинные капсулы. Пока Алексей пил, продолжала что-то негромко рассказывать о природе таинственной тензионной цефалгии**. Он слушал, практически не вникая в смысл. Спокойный и монотонный голос отвлекал от тяжёлых мыслей, быстро загоняя куда-то вглубь, начавшую разрастаться боль.
– Выспаться надо хорошенько. Мы тебя быстренько в норму приведём, через пару дней, как молодой поскачешь. Никакой химии – один мягкий релакс. Знаешь, у нас какие комплексы в прошлом году смонтировали… сам Крылов, заходить не брезгует. Так что, снимем твою хандру, не переживай. А пока дружок, давай-ка, всё же в тишину и покой, сил набираться... 
       По выработанной многолетней привычке военного врача, общающегося в основном с молодыми солдатами, она разговаривала с ним, как с маленьким несмышлёным ребёнком и Алексей, ни о чём не задумываясь, охотно ей подчинялся. Поддерживая за локоть, она провела его до палаты. Напоследок опять внимательно заглянула в глаза и, оставив после себя запах сладковатых женских духов и каких-то лекарственных мазей, ушла.
       Скинув тяжёлую сырую джинсу, Баринов послушно улёгся в кровать. Головная боль быстро ушла, но всё опять было без толку – успокоительный сон упрямо не шёл. Даже недавно перевязанная рана перестала беспокоить, напоминая о себе лишь при резких движениях. Прошёл час, может два. От тишины и покоя царивших вокруг, уже хотелось выть и кусаться.
       Потеряв терпение, он выбрался из нагретой постели. Идея отправиться к дежурному, узнать хоть что-нибудь, успеха не сулила, но и сидеть без дела Алексей больше не мог. Сняв и сложив пижаму, он с трудом влез в просохшие задубевшие брюки и потянулся за свитером, когда дверь сдвинулась и в палату заглянула знакомая растрёпанная голова. Баринов, запутавшись от неожиданности в закрученных после стирки рукавах и, морщась от внезапно проснувшейся боли, едва не упал.
– Ну, наконец-то!!!
– Во, ты где заныкался, Николаич! – странно отводя взгляд в сторону , с разыгранным восхищением произнёс Вовка. – Еле добрался. Хорошо, на провожающего не пожлобились… – и тут же замолк, испуганно покосившись на оголённую перевязанную грудь друга, – у тебя-то как?
– Нормально. Бывало хуже, – отмахнулся Баринов – давай рассказывай! Чего так долго?
– Долго?! Да у них бардак похлещи нашего. То одного нет, то другого. Начальника штаба вызвали, нужно ждать… а он через час вернулся. Крылов вообще только под конец заявился, по-моему, бухой немного. Пришлось третий раз, по-новой, начинать. Опять карту требовали показать… сканами, еле откупился... А потом вообще захотели…
Алексей какое-то время слушал и в нетерпении ухватил его за рукав.
– Конкретно-то, с нами, что?! На чём остановились? – ему удалось, наконец, прервать бессмысленный словесный поток. Вовка внезапно обмяк и виновато, словно маленький нашкодивший зверёк, отвёл глаза.
– В общем… Видимо, наши их по сети уже доставали. Только это ещё ничего не значит… ты не думай… 
– Что не значит, что не думай? Можешь нормально говорить?! – голос у Алексея едва не сорвался и расправлявшие одежду руки, вдруг задвигались ещё быстрее и суетливее, то комкая, то тут же заглаживая образовывающиеся складки. Молодой парень стремительно налился краской и, не поднимая глаз, глубоко выдохнул.
– В общем… – несколько секунд, он собирался с мыслями – одного сказали, будут возвращать, ну типа, чтобы не нагнетать… суки...
Он осторожно взглянул на друга и заговорил вдруг быстро и возбуждённо: 
– Мы ж с тобой, как и тёрли… я всё как ты и хотел толканул, – мы ни в каких курсах… Вот поэтому интереса к нам особого и нет, вроде просто как почтальоны. В общем, перед тем как меня отправили, слышал краем уха... Там Захаренко один, гнилой хохол такой… сука всё мутит. Ссориться с «Союзом», мол, из-за ерунды не стоит, а так вроде и по-чесноку будет. Как же… по-чесноку. Флэха теперь у них… вот, блять, сука!
       Баринов, заправлявший в штаны свитер, замер, почувствовав как ослабели внезапно ноги. Он покачнулся и сделал шаг, чтобы не упасть. Кого имеют в виду для выдачи, понятно стало сразу. Он же лицензированный… итить твою припять. Поражённый его мрачной гримасой, нарисовавшейся за один миг на лице, Вовка испуганно подскочил к другу.
– Блин, Николаич! Ты только не думай ни о чём. Не дрейфь раньше времени. Без комка, они флэху заманаются хакать… Хрен у этой суки Захаренки, чего выйдет. Он по-моему открыто за «Союз» топит, гнида продажная.
       Баринову было уже всё равно за кого топит неведомый Захаренко. Ошарашенный новостью, он ответил обречённым, лишённым каких-либо эмоций, взглядом. Он медленно опустился на кровать. Голова сделалась пустой и безразличной. Откуда-то издалека, словно через двойное стекло, до него доносились Вовкины крики.
– Трубу мою сразу отобрали, уроды. Но ничего… найдём, где в сеть выйти. Ты главное не переживай… я щас расскажу, что придумал. Ты послушай только…
Едва заметно улыбнувшись, Алексей вяло махнул рукой.
– Иди к чёрту.
Но это только подхлестнуло молодого парня.
– Мы же с самого начала с тобой решили… просто Натальи Николаевны сегодня нет и уже не будет. Вроде, как выходной после дежурства, сказали. Да она, прямо, сейчас бы, всё разрулила. Но ничего, ночью тебя никуда не дёрнут, а скорее всего и завтра торговаться ещё станут, комерсы хреновы… Но мы сопли до утра жевать не будем… – тут он понял, что его давно никто не слушает и, забывшись, впился пальцами в плечо сидящего приятеля.
– Николаич! Может всё-таки скажем, что ты был в этих местах, что уже искал бункер. Тогда тебя точно оставят.
Баринов, скрипнув зубами от неожиданной боли, с силой отпихнул его.
–Тогда тебя дурака отправят! Пусть уж будет, как будет. Устал я бояться… – сжимая грудь вокруг повязки, не обращая внимания на боль, он отвернулся и с отсутствующим выражением уставился на соседнюю койку. Вовка оббежал вокруг него, пытаясь заглянуть в глаза.
– Николаич, так нельзя. Ничего ещё не произошло и мы можем всё исправить. Мы прямо сейчас позвоним Наталии Николаевне и она всё сделает.
Баринов не вставая, лишь отмахнулся:
– Отстань, я никому звонить не буду.
– Ну, я тебя и не прошу. Я сам всё сделаю. Поверь мне в последний раз. Увидишь, она поможет нам.
– Кто?! Подстилка Крыловская? Да на хрена я ей сдался… какой же я дурак, что тебя послушал – Алексей зло и презрительно скривился. Завладевшее им безразличие опустошающей волной омывало готовое остановиться сердце. У Вовки обиженно набрякли губы.
– Зачем ты так? Я ж за нас двоих стараюсь.
– За себя теперь старайся, благодетель…
Фраза повисла. Баринов замолчал. Ему стало жаль растерявшегося от неожиданной резкости парня, он словно на миг очутился в чужой голове и острая горечь осязаемой и незаслуженной обиды захлестнула и его самого. От штабных крыс они с самого начала не ждали ничего хорошего. Алексей болезненно поморщился, исподлобья ещё раз взглянул на друга – какой же он ещё наивный ребёнок… что успел повидать в свои двадцать пять, кроме крови, грязи, лжи и подлости в этой проклятой болотной глуши. Он тяжело поднялся и, не обращая внимания на насупленный вид парня, запустил пальцы в его перепутанные, сбившиеся волосы.
«Стричься ему пора» – отстранённо подумал он и кожей почувствовал сжигающее приятеля напряжение, будто тысячи мелких электрических уколов разрядились и ожили под ладонью.
– Ладно, прости… не хотел тебя обидеть.
Недоверчивые, ещё полные близких слёз глаза, тут же уставились на него.
– Так ты согласен?
– Согласен, согласен.
Вовка с видимым облегчением выдохнул
– Я уверен, теперь всё будет нормально. Ты просто не знаешь…
Баринов опять опустился на кровать.
– Всё, не надо больше! Делай, как считаешь нужным, а то действительно... скачем опять по граблям, нехрен ничего менять. Никаких планов не напасёшься.
Он даже попытался неуклюже улыбнуться. Захотелось и самому сказать что-то ободряющее и весомо значимое, обязательно хорошее. Но молодой парень уже справиться с минутным замешательством, лишь в голосе осталось не ушедшее до конца напряжение:
– Вот и отлично. Главное не психовать и не делать резких движений. Предлагаю считать, что всё идёт по плану, – расстегнув верхнюю пуговицу плотной джинсовой куртки, рука его скользнула во внутренний карман, – кстати, ты как на предмет пожрать? Деньги вот вернули, сказали, можно в бар сходить...
Он протянул Алексею плотную пачку свёрнутых купюр, – твои!
В глазах не умеющего долго грустить парня, уже играли весёлые чёртики
– Тут кафе-бар отличный, на четвёртом этаже. Там и звоночек, думаю, организуем. Сейчас, только четыре. Время до фигища. Я уже всё прочухал, нужно только смены прежнего дежурного дождаться…
Алексей поднялся, принёс из сушилки сапоги. Подойдя к зеркальной панели, несколько раз пригладил короткие, начавшие отрастать волосы. Свитер подсох, а вот джинсы в толстых швах, оставались сырыми. Сверху пижамы не чувствовалось.
«Ладно… так сойдёт – решил он, – теперь главное выйти.»
С Галиной Александровной, вопреки опасениям, проблем не возникло. Пожав, мягко очерченными под тонким халатиком плечами, она сама проводила их до внутреннего выхода. В дверях, правда, не удержалась и погрозила пальцем.
– Смотрите, не позже восьми.
Вовка радостно пообещал вернуться в семь и, дождавшись, когда закроется дверь, многозначительно подмигнул другу.
– Строгая, у тебя здесь, начальница…

*  *  *

       Баринов стал задыхаться, но стиснув зубы, упрямо старался не отстать. Стягивающая грудь повязка мешала и он с трудом поспевал за Вовкой, который почти бежал по длинному и, как казалось Алексею, бесконечному коридору. По узкой запасной лестнице они миновали второй этаж, где через бронестекло был виден часовой с автоматом и поднялись дальше – на четвёртый. Здесь, в отличии от нижних этажей, большинство помещений были не заняты, и работало только дежурное освещение. Плохоосвещённый коридор скоро закончился и стала слышна тихая музыка.
       Широкий дверной портал с уехавшими в стороны полотнами, был укрыт голографической непрозрачной кисеёй. Словно марево над раскалённым асфальтом в солнечный день, она дрожала на сквозняке, причудливо изгибаясь и переливаясь меняющими друг друга цветными волнами. Сразу за ней несколько шагов тамбура с подпором тёплого воздуха, потом небольшая раздевалка с зеркалами по стенам и, наконец, сам ресторан-бар...
       В центре зала, перед ярко освещённой стойкой, разместилось около тридцати столиков в обрамлении изящных мягких стульев. Примерно ещё столько же, если не больше, было неравномерно разбросанно по углам утопающего в приятном голографическом полусне помещения. Ресторан выглядел очень большим и Алексей с недоумением осмотрелся. Все двери, мимо которых они шли по коридору, оказались ложными. Внутренние перегородки, видимо, когда-то снесли, проёмы ненужных входов заложили и задрапировали тяжёлыми светопоглощающими портьерами. Красивые крупные складки, имитирующие настоящие бархатные ткани, спускались к полу от самого потолка. Из огромного, почти в полстены панорамного окна, виднелась подсвеченная балюстрада балкона.
       Просторное помещение сейчас пустовало. Несколько посетителей устроившихся за разными столиками, были полностью поглощены своими блюдами. Если считать молодого длинноволосого парня-бармена в светлой рубашке с бабочкой, тихо беседующего с невысокой официанткой, в баре находилось девять человек. Вовка, наградив их внимательным взглядом, быстро отправился к дальнему, самому тёмному углу.
       Облокотившаяся на высокую стойку девушка, в тёмной юбке «макси» и жёлтой, едва не рвущейся на большой груди блузке, тут же повернулась к ним. Оставив собеседника, она на ходу приспустила на открытых плечах натянувшуюся ткань и, тщательно расправив складки, подошла к новым посетителям. Грубые черты её лица с успехом компенсировались молодостью и радостным блеском глаз.
– Здравствуйте.
       Алексей удивлённо отметил смугло-желтоватый румянец на круглом лице... девчонка как минимум тянула на полукровку. Такого он не ожидал. Всегда считалось, что федеральные силовые структуры, а уж армейские в особенности, напрочь, не контактируют с местными. Частные и общественные, наоборот. Во время сезонных походов, такие типажи «метисов» вокруг Промзоны попадались достаточно часто. Покосившись на застывшего друга, Вовка решил взять инициативу в свои руки.
– Нам бы, э-э…
– Я Криста – официантка приветливо кивнула и, видимо, привычно бессознательным движением пригладила ладонями блузку на роскошной груди. Похоже к бюстгальтерам она относилась с большим пренебрежением.
– Криста, нам бы… – парень ожидаемо запнулся и Баринов едва не прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Девушка, будто понимая и пытаясь подбодрить, широко улыбнулась, просияв белоснежными крупными зубами, и Вовка смутился ещё больше. Наконец, он всё же отважился взглянуть на неё:
– Нам бы, чего-нибудь этого… на зубок… ну, типа поужинать.
Алексей многозначительно кашлянул и заказ был тут же расширен.
– Ещё соточку на двоих, с каким-нибудь недорогим соком.
– Насчёт «соточки», подойдите к стойке – девушка, вполоборота, махнула головой в сторону бармена. Голос у неё был мягкий и хрипловатый, как у настоящей взрослой гурры****, но русские слова она проговаривала практически без акцента, а самое забавное, что знала уже и про «соточку». Баринов не отводил от неё заинтересованных глаз.
– А для «поужинать» и «на зубок», вот выбирайте, пожалуйста.
Она подняла с одного из ближайших столиков электронный прейскурант и подала его в руки смущённо переминающемуся парню. На откровенно разглядывающего её Баринова, девушка старалась не обращать внимания. Лишь лёгкий более смуглый румянец, появившийся на бархатистых щеках, говорил о том, что этот осмотр не остался ею незамеченным. Усмехнувшись и, оставив их разбираться с меню, Алексей пошёл к бару.
       Здесь его и подкараулила первая за последние дни удача. Семьсот грамм настоящего земного коньяка, правда, по цене двухмесячного талона на обед, завтрак и ужин… но это было именно то, о чём всё это время мечтал замученный нервными перегрузками организм.
       Вовка, обосновавшийся уже к этому времени за столиком, увидев Алексея с графином коньяка в одной руке, вместе с пытающимся выскользнуть полным блюдом тонко нарезанного трайса***, и двумя рюмками в другой, сразу напрягся.
– Николаевич, ты не погорячился? Нам же на беседу скоро.
– Не скули только, это от стресса. После наших проклятых ночей, я литр волью и не замечу. К тому же тётя Галя советовала. Ты же сам видел, какая она строгая.
Развеселившегося Баринова останавливать было уже бесполезно и Вовка растерянно пожал плечами.
– Ну, смотри. Если только от стресса…
Зажмурившись после первой рюмки, Алексей не теряя времени на трайс, тут же наполнил вторую. Вовка недовольно засопел, нехорошее предчувствие не отпускало его. 
– Можь, тормознём пока? Нам же мимо дежурного идти.
Баринов в ответ лишь презрительно хмыкнул... и парень решил не спорить.
– Ну, мне тогда чуть-чуть…
После недолгого ожидания появилась ещё одна лёгкая закуска, с телусским голубовато-зелёным сыром на молоке, какого-то крайне неприятного земноводного, а минут через десять и мелко порезанное, ещё дымящееся рагу с овощами. Когда содержимое графина изрядно поубавилось, вернулась запыхавшаяся Кристинка, держа в руке старенький миникоммуникатор.
– Ловит здесь плохо, лучше вплотную к окну подойди – быстро покосившись на Алексея, она виновато развела руками перед Вовкой, – а то если нужно, у нас центральная городская связь имеется, можно звонить сколько захочешь.
Тот незаметно вложил ей в ладонь сложенную купюру.
– Не, спасибус огроменный. Мне только на один разик.
       Пожав оголёнными плечами, официантка отошла. Фигурой она удивительно напомнила Алексею его приятельницу Ксюху. Он совсем по другому посмотрел на друга – красавец, однако… Если дело не заходило в интимные сферы, общий язык найдёт с любой девчонкой. Эта, вон какая с виду недоступная, а уже на ты перешли… Ничего, скоро наверстает отставание. Опять засмотревшись на девушку, начало разговора он пропустил и лишь, когда Вовка повысил голос, до него донеслось.
–…Помню я дорогу... Ждать не получается, Наташ, в том и дело... Всё не в адеквате, на сегодня траблы полняк...
       Дальше Вовка прикрылся ладонью и слова зазвучали неразборчиво. Свет спутникового дисплея вскоре погас и, быстренько очистив память, парень отнёс миникат назад. Задержавшись возле стойки, он что-то долго объяснял бармену, пару раз посмотрев на Алексея, тот согласно кивал в ответ...
       После горячего рагу, стало и вовсе приятно. К тому времени добавилось ещё с десяток посетителей. Бармен стал чаще менял музыку, но всё равно царила лёгкая и негромкая. Было тихо и спокойно, и время пролетело незаметно.
– Всё, теперь можно двигать. После такой жратухи и чёрт за другана будет – сытыми прищуренными глазами Вовка посмотрел на опустевший стол и обрадовано потёр руки. Настроение молодого парня и так менялось со скоростью звука, а теперь и вовсе заряжало всё вокруг лучащимся оптимизмом. Он с неподдельным восторгом взглянул на Алексея. Тот в ответ заулыбался, будто и сам на миг поверил, что всё у них теперь будет в коньяке и шоколаде. Уйдут досадные и глупые неприятности и протянется, наконец, светлая полоса, как первый весенний ручей после зимних холодов...
       Отчётливо всплыла перед глазами Ксюха, видно официантка позаботилась. Рэя появилась совсем рядом, казалось протяни руку и коснёшься не по-человечески красивого лица. Чего он так и не позволил себе ни разу сделать и похоже теперь жалел об этом. Её огромные зелёные глазищи привычно щурились искусственными ресницами, а смешливые морщинки бежали по щекам, растягивая припухлые, цвета переспелой клюквы губы. Как тянулись, желая подольстится, когда с них слетало это её любимое, ему казалось полунасмешливое Лёшечек… Потом он плюнул и обижаться перестал. Удивительно, как много из того, что ему казалось незыблемым в его устоявшейся холостяцкой жизни, эта крохотная девчонка сумела подмять и перестроить под себя.
       На душе у Баринова стало удивительно спокойно, даже боль от перетянутой бандажом раны куда-то спряталась. В желудке сыто урчало… и то, что ещё час назад казалось чёрной дырой – страшной предвестницей конца света, сейчас ласково золотилось, приятное и нежное, напоминающее солнечный блик поселившийся в жаркий день на запотевшем бокале пива...
       Рассчитавшись, повеселевшие друзья вышли из зала. На выходе их уже ждали. Два давно не новых, но чистеньких офицерских бушлата обошлись всего в шестьсот рублей. Можно было приступать к главной и последней стадии хитрого плана. 

*  *  *

       В тени от лестницы возле поста дежурного, пережидая припозднившихся и теперь спешащих к выходу сотрудников штаба, Вовка подгадывал момент, когда они с Алексеем останутся в одиночестве. За углом затихли последние шаги и, придав лицу, как можно больше спокойного безразличия, парень уверенно прошёл к турникетам.
– Баринов и Турыгин на выход. Вам должны были позвонить… – склонился он к переговорному устройству. Офицер задумчиво поразглядывал стоявший перед ним монитор и удивлённо повернулся к окну. Срисовав его вопросительный недовольный взгляд, Баринов непроизвольно напрягся. Ему показалось, что сейчас тот вскочит, прокричит в микрофон что-то невразумительное, но обязательно злое и жесткое и через секунду коридор наполнится крепкими парнями с оружием и в одинаковой серо-голубой форме… такими же, как в сегодняшнем ночном лесу, злыми и насмешливыми. Он невольно отшатнулся, словно прикидывая уже, куда лучше падать для безопасности... Но почувствовавшего кураж Вовку, смутить было непросто.
– Тогда разрешите позвонить на дежурный телефон подполковнику Колмыковой, Наталии Николаевне.
Дежурный опять смерил его изучающим недоверчивым взглядом, но возражать к изумлению Алексея не стал. Быстро набрал комбинацию клавиш на сенсорной панели стола и кивнул на открывшуюся рядом с окном нишу. Потянувшийся за трубкой длинный и гибкий шнур, связь с центральным штабным коммутатором, позволил Вовки распрямиться и даже отойти в сторону. Он по памяти набрал нужный номер, в трубке несколько раз щёлкнуло и уставший, но узнаваемый голос проговорил:
– Подполковник Колмыкова…
– Наталия Николаевна! Это ещё раз я.
– Я поняла.
Радости в её тоне Вовка не услышал, скорее откровенное недоумение.
– Ты чего в штабе делаешь, путешественник?
–Так мы с товарищем сюда сначала сунулись. У нас пропуск только на вход был выписан, в твой отдел. Тебя не оказалось, а дежурный, пока мы заправиться на четвёртый забежали, уже сменился…
– Как ты туда вообще попал?
– Так мы Вас, здесь, сначала ждали… – Вовка чуть потерялся от недовольства прозвучавшего в вопросе и, сам уже путаясь, непроизвольно зачастил – потом только узнали, что до утра уже Вас не будет. Пока товарищ свои дела тоже закончил, офицер, который нам разовый пропуск выписывал, смену сдал. Отметку на выход никто не сделал, говорят на кого выписан ищите… В общем, нужно хоть какое-то подтверждение, что мы к Вам… Я по поводу последней заявки уточнить хотел.
Это была условная фраза, требующая немедленной и безотлагательной встречи. На другом конце линии раздался тяжёлый вздох:
– Ладно, дай дежурного.
Вовка постучал по стеклу, привлекая его внимание, и всё ещё нервно, но уже и как-то весело, взглянул на Алексея. Приблизив ухо к переговорному динамику, молодой интриган попытался вслушаться в разговор Колмыковой с дежурным. Разговор шёл по громкой связи, но слышны были только короткие ответы сидящего за пуленепробиваемым экраном офицера.
– Здравия желаю, товарищ подполковник! Помощник дежурного по вэчэ восемьдесят пятьдесят один, майор Шепелев… Да, я в курсе… хорошо, товарищ подполковник… под вашу ответственность... Всё, есть!

*  *  *

       На улице давно стемнело. Тяжёлые чёрные облака ползли прямо над головами, едва не падая на широкую площадь. Казалось, они цепляются за крыши домов, чтобы утащить вместе с собой, в бескрайние северные болота, туда, где в непроглядной фиолетовой тьме продолжал раскручиваться чудовищный зимний циклон. И словно воюя с ними, с фасада штабного здания, слепящими от белизны клинками, били сразу несколько прожекторов.
       С удовольствием вдыхая морозный воздух, Алексей не обращал внимания на эту эпическую воздушную борьбу. Его гораздо больше волновала летящая в лицо холодная снежная пыль. У него было такое чувство, что первый раз на этой площади он был очень-очень давно, будто несколько недель назад. А события прошедшей ночи, на самом деле, воспоминания из какой-то другой жизни. Коньяк тепло переплёскивался в груди, и идти никуда не хотелось... Опустившаяся на плечо рука приятеля, заставила его вернуться обратно в этот мир.
       Почти всю дорогу, Вовка забегал вперёд и заглядывая Алексею в лицо, старался перекричать ветер:
– Ты поосторожнее только, я тебя прошу… Лишнего не болтай, коротко и только по делу… Ты же умеешь, чего мне тебя учить. Что нужно она сама спросит. Влияние на Крылова, она имеет… Нужно ей просто понравиться и она всё сделает. Для неё ничего не стоит… Главное, эти ваши промзоновские разборки дурацкие, как их там, – «правильные сталкеры-охотники, против тупых кровожадных вояк»… забудь, пожалуйста. Ну, хоть на сегодня…
Алексей выглянул на него из-за поднятого воротника
– Станцевать не нужно будет? А то я без балеток сегодня, в кирзачах. Неудобно может получиться.
– Блин, хорош прикалываться, я же серьёзно.
Баринов недобро усмехнулся.
– Так и я серьёзно. Не волнуйся, встречал и не таких.
Слова эти только подлили масла в огонь и раздосадованный упрямством друга молодой парень, засуетился ещё больше.
– «Не таких» может и встречал – таких, вряд ли... Да ты, как её увидишь, сам всё поймёшь...
Глотнув особенно большую порцию снежной пудры, Вовке пришлось на какое-то время свернуть уговоры. Минуты две, натужно дыша, он шёл молча.
– А что это ты вдруг про танцы вспомнил – насторожился он, – ты бы лучше о главном не забывал. Она наш вопрос, сама… или через Крылова, по любому решить сможет.
       Алексей ещё согласно кивал, но уже почти не слушал. Он думал о том, как вести себя на этой встрече. Сама мысль, что идут они к чьей-то любовнице с унизительной просьбой о помощи, вызывала тошноту. В самых жутких местах Промзоны, было бы сейчас легче... И чем ближе он подходил к конечной цели их пути, тем больше в душе его поднималась и крепла волна неприязненного протеста. Что ж, он твёрдо даст понять рыжей стерве, что унижаться он не намерен, может помочь – пусть помогает, нет – и суда нет. Жестко ей выскажет всё в лицо. В вежливой конечно форме, но главное не теряя мужского достоинства… Но втайне от самого себя, он всё же надеялся на Вовку, что тот сам сумеет сгладить его колючесть.
       Они выбрались на какую-то широкую парковую аллею. Чёрное свистящее небо уже всеё пастью глотало огни, из последних сил сопротивлявшегося наступлению ночи города. Но ночь уже бесцеремонно наваливалась со всех сторон. Пришло ощущение, что их сунули в тесную тёмную коробку, из которой нет выхода… сердце вдруг зашлось в испуганных прыжках и Баринов вздрогнул, от ворвавшегося под воротник ветра. Видимо чувство было обоюдном и Алексей взглянул на непривычно притихшего друга. Опять промелькнула досада. Ему-то что… любая девка старше на пять лет рассматривается, как кандидат в матери, или хотя бы в старшие сёстры. А вот каково сорокалетнему мужику… и он чуть не врезался, в неожиданно остановившегося посреди дороги, Вовку.
– Погоди-ка минуточку, Николаич.
Прикрывая ладонью глаза, он внимательно осмотрелся по сторонам.
– Всё! Кажись, дошли.

*  *  *

       В идеально чистом и светлом холле парадного было тепло и Вовка, едва успев отдышаться, сунулся к окошку консьержки.
– Турыгин и Баринов… квартира одиннадцать.
– Проходите, заявка на вас есть.
Равнодушно-спокойный голос пожилой женщины придал друзьям уверенности, скрипнула тяжёлая лапа турникета и они с облегчением вышли из зоны видеонаблюдения.
– С видеокамерой, Наталия Николаевна, думаю, разберётся сама… если понадобится – чуть слышно прошептал Вовка.
       А вот на третий этаж друзья прокрались по тёмной лестнице пожарного выхода, чтоб не нарваться в лифте на кого-нибудь из руководства группировки. На пустынной лестничной площадке, озираясь на каждый звук, как нашкодившие в чужом подъезде коты, они торопливо привели себя в порядок. Молодой парень откровенно нервничал и его волнение, только ухудшило настроение Алексея. Он даже готов был предложить вернуться, но в последний момент чувство стыда удержало его. Скривив в презрительной улыбке застуженные губы, он так и остался стоять молча, пока стянув шапку, друг торопливо приглаживал торчащие по сторонам вихры.
       В межквартирном холле оказалось три двери. Одна из них перегораживала большую часть коридора; там, как прошептал остановившийся Вовка, квартировался Заместитель командующего по службе Тыла, сам полковник Петрик. После чего, собравшись с духом, он подошёл ко второй двери с номером одиннадцать. Замер перед ней и, не решаясь сразу нажать кнопку домофона, несколько секунд рассматривал блестящую табличку. Трель звонка прозвучала мелодично и коротко… и тяжёлая дверь неожиданно приоткрылась. Заглядывая внутрь, Вовка негромко постучал по керамическому покрытию.
– Можно к Вам, Наталия Николаевна?
– Заходи открыто – молодой женский голос, приглушенный плывущими звуками музыки, донёсся откуда-то из глубины квартирного коридора. Алексей удивлённо глянул на Вовку. Тот осторожно толкнув дверь, проскользнул внутрь. Алексею ничего не оставалось делать, как последовать его примеру. Поражённый, он уже в который раз за сегодняшний вечер, едва не сбил остановившегося товарища…
       Сколько времени он не был в обычной городской квартире? Палатки полевых лагерей, суровая спартанская обстановка штабных зданий и плохо приспособленные под семейный комфорт общежития зимней базы – вот, на долгие годы ареал обитания любого профессионального старателя, или охотника. В Промзоне ценится совсем другое. Лучше крепкие ободранные стены из голого кирпича, да заложенные мешками с песком окна, как обязательное условие сохранённой жизни, чем любые самые дорогие виртуальные обои с самой реалистичной функцией присутствия и простреливаемый насквозь коридор отхода. 
       Размышлять об этом не хотелось и Баринов замер. Он словно очутился в сказке, в совсем ином мире. И мир этот, вдруг до боли в сердце напомнил ему лучшие годы земной жизни. Всё очень похожее, когда-то было и у них с Ларисой... Почти такая же огромная зеркальная полоса платяного шкафа, где совершенно не к месту отражались сейчас две нескладные фигуры в коротких потёртых бушлатах. Напротив, изящный приплюснутый комодик, заваленный откровенно бесполезными и явно женскими безделушками. На тёмно-синем под цвет вечернего неба потолке, теснился рой малюсеньких жёлтых светлячков-светильников, специально собирающих по углам тёплый и прозрачный сумрак. Не удержавшись, Алексей провёл пальцем по стене, осторожно коснувшись мягкой и надутой панели обтянутой вишнёвого цвета кожей.
       Общее впечатление домашнего уюта портил грязный бронежилет, небрежно сваленный на полу, и откатившийся почти к самому входу тяжёлый композитный шлем, с такими же подсохшими потёками желтоватой глины. Вовка испугано поморщился и, стараясь не прикасаться к нему, встал рядом.
       Одна из выходящих в коридор дверей была приоткрыта, оттуда растекался нежный голубовато-зелёный свет и слышались негромкие звуки какого-то вальса. Баринов заметил изломанную угловатую тень, буквально на одну секунду промелькнувшую в проёме и вопросительно посмотрел на друга. Вовка едва заметно кивнул и чуть подвинулся вперёд.
–Наталия Николаевна, к Вам можно? – не решаясь идти дальше, повысил он голос.
Наконец дверь в комнату распахнулась и на пороге показалась сама хозяйка, в коротком тёмно-синем шёлковом халате, красиво гармонирующим с собранными кверху рыжими волосами. Алексей оторопело уставился на неё...

*  *  *

в/ч 8051* – коммерческим военизированным частям Министерства Обороны присваивались четырёхзначные номера. Первая восьмёрка означает коммерческая-военизированная часть, второй ноль - Телусский контингент
тензионная цефалгия** – головная боль причиной которой является стресс, излишнее напряжение нервной системы и избыточные физические нагрузки.
трайс*** – приготовленное по особому рецепту сыро-вяленное мясо местных обязательно диких зверей
гурры**** – местный народ, дружественный землянам, родственный народ непримиримых рэев

ГКОМУ ГШ МО РФ, ВИТПУ «Телус», УИРР ВГ «Восток» – значение аббревиатуры Главное Коммерческое Управление при Генеральном Штабе Министерства Обороны Российской Федерации, Военизированное Инженерно-Техническое Промышленное Управление «Телус», Управление Инженерно-Разведывательных Работ Военизированная Группировка «Восток». Штаб – в/ч8051, Служба Тыла – в/ч8051Т

Отредактировано КАРИАН (23-10-2017 14:19:15)

+2

24

КАРИАН

Поздравляю Вас с Днём рождения!
Желаю Вам здоровья и дальнейших творческих успехов!

0

25

Иванов написал(а):

КАРИАН
Поздравляю Вас с Днём рождения!
Желаю Вам здоровья и дальнейших творческих успехов!


Спасибо, Алексей!

0

26

Переделанный ПРОЛОГ.
Пока черновик, будет правиться.

Пролог

Осень 2065 года. Планета Телус. Один из дальних внутренних районов Промышленной зоны у побережья Джэрэн-Мо.

       Осень – не самое лучше время в Северных землях. А перед бескрайними просторами Великих болот дыхание её особенно тяжело. Но не это сейчас беспокоило шипастого летягу-панцирника. Что-то другое заставляло шею прятаться в костяной воротник и внимательно вглядываться вниз.
       Редкий реликтовый лес, густо заросший по корням колючими кустами, будто вымер. Дневной свет, едва пробивающийся к земле, с трудом разгонял слежавшийся за ночь сумрак, а из свинцово-серых облаков, по хозяйски устроившихся на самых верхушках деревьев, вдобавок заморосили мелкие и холодные капли.
       Панцирник сгорбился ещё сильнее и змеиное шипение не сразу увязло в складках перепончатых крыльев собиравшихся по бокам. Теперь он стал похож на огромный одеревенелый нарост, и только суженные, как у изумрудной гадюки, зрачки жёлтых глаз, выдавали в нём живое существо. Несмотря на молодость, он хорошо знал, что и лёгкая на первый взгляд добыча может оказаться не по зубам излишне торопливому охотнику.
       Тем временем, мокрую глухую тишину пробил треск сломанной ветки. Затем ещё один, только уже ближе… и с трудом продравшись сквозь низкие и плотные заросли землянника, на поляну выбрался человек. Оглядываясь по сторонам, замер. Под чёрной разгрузкой, почти изодранной в клочья, через большие прорехи на груди, молочным серебром блеснули титановые пластины. Бурая корка из грязи и крови размазанная по скулам, превратила лицо в невыразительную и застывшую маску. Сходство усиливали красные жилки воспалённых глаз, горящие из-под толстого подшлемника, с болтающимися концами креплений к давно утерянному шлему.
       Прижимая локтём небольшую сумку, подвешенную на укороченном ремне через шею и всё ещё озираясь, он сделал первый шаг. Тяжёлые армейские сапоги, извазюканные до верха в жирной синей глине, осторожно переступили на скользкую известняковую плиту. В тенистых разводах, как в пигментации на увядающей коже, гладкая каменистая поляна казалось, болезненной лесной плешью. Лишь, кое-где на ней, в широких трещинах забитых землёй ютились невысокие пучки травы.
       Безжизненный вид лесной поляны успокоил гостя. Потёртый приклад древнего АКээМа вылез из под руки и флажок предохранителя щелчком переместился вверх.
       Давно снятые с вооружения автоматы, ещё в первые годы колонизации, навезли с Земли в огромных количествах. В «старых» секторах Промзоны они живут до сих пор. Любят их за убойную силу 7,62мм патрона и редкую безотказность. А открытие частного патронного завода в русском оффшорном секторе, вдохнуло в старое оружие новую жизнь, теперь и вовсе с претензией на вечную... если, конечно, выбить у молодняка дурную привычку поливать от пуза. Изготовление стволов под запретом. Хотя слухи тянутся, что имеется парочка и таких мастерских. Не  с новья же покупать. Телус не Земля, то что способно стрелять влетает в копеечку.
       Металлический звук показался лишним и чужеродным в царстве сонной природы и недовольная птица, хлопнув крыльями, взвилась в воздух из под ближайшего куста.
       Человек запоздало дёрнулся на раздавшийся шум и ладонь напряженно зависла. Один миг… предохранитель вернётся назад, а пальцы вцепятся в пистолетную рукоять, щедро опаивая окрестности раскалённым свинцом. Напуганный панцирник едва и сам не расправил сложенные за длинными лапами перепонки. Лишь опыт, появившийся после несколько встреч с двуногими существами, не дал ему совершить этой ошибки.
       Не обнаружив ничего опасного, охотник поднял к лицу руку, на запястье которой был прикручен небольшой удобный коммуникатор и монотонно, хриплым от усталости голосом зачастил… будто хорошо изученную молитву.
– Серый! Говорит Крап-один… От преследования ушёл, до места сбора тридцать пять километров, прошу помощи. Ответь… Серый! Вызывает Крап-один. Подхожу к месту сбора, осталось тридцать пять километров…
За ровным шорохом дождя слова разобрать было сложно, да и некому, но говорить он всё равно старался вполголоса.
– Серый... Груз у меня, прошу помощи. Остался один. Прошу помощи…
Завершающей точкой сеанса связи, в безразличный к чужим проблемам эфир, вырвался усиленный кодированный сигнал и блок самовоспроизводящегося бионакопителя показал разрядку.
       Добравшись до одинокой сниги, триста лет назад отвоевавшей себе место на каменистой поляне, человек устало привалился к огромным корням и на штанах непромокаемого комбинезона-хамелиона, ощерился беззубым ртом, полуоторванный сталепластовый наколенник. Подкосившиеся ноги разъехались, и он тяжело сполз, бессильно откинув назад голову.
Заношенный «хамелион» такой же измученный, как и его хозяин, неохотно включился и картинка, считанная спинными фотосъёмными пластинами, медленно, подобно старинной фотобумаге, проявилась на груди. Даже на скулы странным образом, наползла угреватая тень от коры, испещрённой ходами белой личинки жука точильщика.
       Поскрипев замком бокового кармана, Крап вытянул незамысловатый ужин. Выдавив остатки питательной пасты в рот, небрежным движением отбросил в сторону использованный тюбик, даже не пытаясь скрыть следы своего пребывания. Это больше не имело значения…

*   *   *

       Ничто не предвещало беды, когда позавчерашним утром поисковая группа зашла на территорию старой, давно заброшенной ИМГ станции-лаборатории. Они бывали здесь и раньше – затерянный в лесах памятник прошлой экспансии первородных.
       Разрушительная волна восстания почти не тронула крепких стен, ни даже кварцевого, прозрачного как горный воздух остекления окон. Закрытая двухэтажная коробка, отделённая от сплошных зарослей полимерно-бетонным забором, в трещинах которого опухшими жилами только-только начали вздуваться мхи и лишайники, вполне гарантировала безопасную ночёвку.
       И в этот раз всё было, как обычно. Крап, не выпуская из поля зрения широкую спину бригадира, с привычным облегчением стянул ремень автомата с плеча. Дверь оказалась закрытой, сторожевые маячки не повреждёнными и прохладный сыроватый полумрак входного шлюза, принял измученный двухнедельным переходом отряд под свою защиту.
       Такие комплексные станции во множестве разбросаны по землям Промышленной зоны. Когда-то, в автоматическом режиме наблюдали они за погодными условиями и геологической обстановкой, отслеживали уровень и состав грунтовых вод, сейсмическую активность северного материкового щита и другие узкопрофильные штучки, о которых правильному сталкеру-охотнику и говорить-то западло.
       Внутри ничего интересного. Только комнаты заваленные мусором, смешанным с покорёженными остовами измерительных приборов, да полузатопленные близкими болотными водами подвалы…
       Первородные устраивались на планете с размахом. Куратор, закреплённый за группой, рассказывал, что промышленных запасов легкоизвлекаемого магнетида лет на семьдесят хватит, а глубинная добыча, может ещё больше, чем на сто лет добычу продлить. Это то, что разведано и подтверждено.
       Геосводки и объёмные разрезы залегающих слоёв (те что оказались не уничтоженными вместе с такими вот станциями), «небесные отцы» торжественно передали земным администрациям. Подземная картина была далеко неполной даже для Северных широт, но и этот материал в основном впустую томился на жёстких накопителях. Доступных для открытой разработки магнитных жил, пока хватало.
       Разведывательные шахты звёздных хозяев планеты обнаруживались в разных местах: и в лесных зарослях… и в полях, укрытых травой в два роста… в сухих и песчаных пустынях… и в скальных породах… как оказалось, и в болотистых.
       Что геологи Альянса пытались высмотреть в паре десятков километрах от Великой топи, сплошной полосой отползающей отсюда на север и совершенно непригодной для любых промышленных работ? Магнитные слои здесь уходят на такую глубину, что добыча их окажется нерентабельной, даже если закупочные цены поднимутся вдвое. Только от первородных закупщиков сырья, вряд ли такого дождёшься. И всё же зачем-то бригада здесь, и явно не для очередной комфортной ночёвки...

       На мгновение выпав из липкой мешанины мыслей, Крап поёжился. Летний сезон стоял на пороге своего заката и хотя зима не спешила предъявлять всех козырей, слёзы неминуемой разлуки лились с небес уже не переставая.
       Веер мокрой пыли хлестнул по стволу дерева. Сталкер даже не попытался прикрыться. Угловатый кадык сгорбился на грязной худой шее и мутные зрачки безумно уставшего человека блеснули из под слипшихся ресниц. И на мгновенье оттуда выглянул страх.
       Что в этот раз пошло не так? Всё ведь начиналось, как обычно… он же сам читал Договор. Ровные строчки электронного протокола выглядели искреннее и красноречивее глаз любого не умеющего врать ребёнка. И секрета особенного в задании не было: требовалось преодолеть затопленные участки подвала, спуститься вниз… и на отметке минус пятьдесят два отыскать комнату Техконтроля, оборудованную для приходящего раз в полгода лаборанта.
       Даже два чужака идущие с бригадой, один из которых якобы незаменимый спец по внеземной электронике, удивления поначалу не вызывали.
       Не удивил и зачастивший с визитами штабной радиохимик. Радиационный фон на глубине не редко выше, чем на поверхности... и выше значительно. Если на этот раз придётся лезть в такую шахту, то исправный дозиметр должен быть у каждого.
       На Бурого, с подготовкой, серьёзно наехали. И на технических семинарах проникшийся пониманием бригадир старательно делал вид, что запоминает, чем поглощённая доза отличается от эквивалентной и, как правильно и быстро рассчитать полученную эффективную дозу в целом. Эта учёная трехомудия, под неусыпным контролем Бурого, настойчиво вбивалась в мозги всем бригадным. Только знания эти не помогли...   
       С чужаками тоже оказалось не всё просто. В отличии от своей глухонемой тени, лектор-научник и на русском, и на балканских наречиях, тёр бойко и с едва заметным акцентом. Может хорват, или серб?.. болгарин? Крап не был знатоком народностей Балканских стран далёкой Земли, хорошо что вообще знал об их существовании, но глаза, которые странный специалист ни разу не поднял в разговоре, беспокоили главного проводника с каждым днём всё сильнее. Заметивший его любопытство Бурый психанул и резко обрубил этот интерес, и Крап, второй человек в бригаде, быстро сообразил, что лишние вопросы будут сейчас не к месту.
       Но не успел отряд привыкнуть к болотной жиже обильно засочившейся из-под ног, как он отдал бы два зуба, – а сейчас с полной уверенностью и весь верхний ряд, – что навязанный им пассажир не был землянином, как и его молчаливый друг-телохранитель...

       Сталкер тяжело вздохнул. Шея, прокоричневевшая от многолетнего радиоактивного загара, задрожала, вздулась жилами, толкая кадык через засаленный броневоротник, и он опять с избытком глотнул сырой воздух. Впервые за последние сутки он мог спокойно сесть и закрыть глаза, и привыкнуть к этому оказалось не просто.
       Нужно расслабиться и отдохнуть, всё уже позади. Главное он смог вырваться из этого ада… и кто-то из ребят, наверняка, ушёл. Не может пропасть весь отряд… Бурый не тот человек, чтобы просто исчезнуть, раствориться в подземных лабиринтах. Правда, никто не понял, что их атаковало, а потом настойчиво преследовало в тёмных казематах, подгоняя ледяными потоками страха. Пугала неизвестность. На свет эта дрянь вылезать не торопилась. Но гранаты своё дело сделали, стена огня расчистила путь. Хорошо, поиск ограничился пятым уровнем, хорошо что смогли пробиться к лифтам и даже запустить один...
       Внезапно пальцы сплелись на рукоятке автомата и сброшенный сон слетел на мокрые камни. Будто отразившийся от лесных зарослей, в ушах опять раздался отчаянный вопль...
       Что кричал ему горящий заживо Шабан? Не просто кричал, говорил и рассказывал, как мог… выплёвывая звуки через забитые сажей лёгкие и оплавленную гортань. Некоторые слова можно было узнать. Шабан предупреждал, хотел в последний миг жизни рассказать другу про что-то страшное… И «страшное что-то», не дало ему этого сделать.     
       Сталкер устало шевельнул губами, стряхивая в рот дождевые капли, и в который раз, попытался вспомнить с чего всё началось...

       Лещ пропал первым. Заблудиться в темноте несложно и Бурый решил именно так – искать на обратном пути. Решил за всех и, не обратив внимания на потерю, отряд пошёл дальше, в глубину проклятых коридоров, навстречу гибели…
       Напарник Леща ничего толком объяснить не смог. Один шаг в темноту за угол… несколько секунд слышался шорох расстёгиваемого комбинезона… Может гигиенический пакет накрылся? Синий даже поинтересоваться не успел. Лещ просто не вышел назад и всё. Зачем он полез в эту узкую щель? Идти за ним напарник не рискнул. Связь под землёй лишь в прямой видимости, плотные магнитные поля быстро глушат любой тип волн. Кричать нельзя, инфракрасная подсветка только под ноги. Инструкции писаны ещё с широкомасштабных зачисток промышленных разработок. Настоящая подземная война длилась почти четыре года и профессионалы с ЧВК показали себя далеко не с худшей стороны.
       В героев играть никто не стал, напарник пропавшего сталкера выждал, сколько по инструкции положено, и догнал группу по основному проходу. В одиночку работать нельзя... и на условно опасном направлении тут же развёрнулся подвижный блокпост.
       Вскоре отыскалась и «аппаратная», конечная цель пути – небольшая, на удивление мало заполненная всякими электронными умностями комната. Крап даже почувствовал некое разочарование охватившее его при виде скудного убранства. Рядовая компьютерная стенка, даже земного производства, выглядела бы гораздо солиднее.
       Теперь, Крап сожалел об одном, о том что не хватило времени досмотреть старую голографию, которую в ускоренном режиме сразу начал проматывать их «научный руководитель. Видимо, выбирал нужные файлы. Снимали ещё сами первородные… и у них, в развернувшейся на отшлифованном полу сфере, тоже что-то происходило.
       Словно ожили кадры голливудского ужастика: плохоосвещённые коридоры уходящие в темноту на нижние уровни… почти человеческие фигуры в странных серебристых комбинезонах, больше напоминающих скафандры… неожиданная паника… огненные вспышки… клубы густого дыма… По напряжённым обострившимся лицам «пассажиров» Крап понял, что они добыли необходимое, то ради чего и был организован рейд.
       А то, что началось в подземной лаборатории через десять минут, также мало напоминало реальную жизнь. Всё пошло, как в тех самых фильмах о проклятии и случайно вызванном злобном духе, какого-нибудь таинственного охранителя пещеры с сокровищами. Теперь Крап ни в чём уверен не был. Может, на самом деле, дёрганная, искажённая быстрой прокруткой техническая хроника, смогла пробудить необъяснимую потустороннюю силу, до этого момента прячущуюся в змеином нутре уходящих вниз тоннелей?..
       В тот момент было не до размышлений. В замкнутом пространстве подземелья выстрелы прокатились по аппаратной орудийными раскатами. Сталкеры, скинувшие в помещении шлемы, матерясь и толкаясь, снова схватились за них, активируя налету питание гарнитуры и звуковых фильтров.
       Старший «научник» не растерялся. Лишь одно мгновенье его почерневший взгляд висел на распахнутом полуовале двери. Пока его помощник возился с оригинальным носителем, он успел сохранить записи и вырвать из аппарата скопированную флешку. Сгрёб ещё что-то со стола и сунул в кожаный антирадиационный футляр; в тот самый, с которым Крап не хотел теперь расставаться даже на миг.
       Выстрелы быстро стихли и из полутёмного коридора, взятого двадцать минут назад под огневой контроль, донёсся долгий, вовсе не похожий на человеческий, вой. Шабан, появившийся в лучах включенной бригадным энергетиком световой панели, кричал долго. Его ноги до колен, сыпались трухой, исчезая в бордовом тумане распылённой крови. Осмысленная речь менялась на взрывы ярости, словно кто-то рывками накручивал отчаянно тормозивший жёсткий диск. Он попытался идти на голых костях, видимо в горячке не чувствуя боли...
       Отчаянный стон бывшего приятеля захлебнулся под грохот выстрелов. То, что шло за ним по пятам, не могло выжить под таким свинцовым градом. Но опять крики, опять выстрелы… голубоватые шары невыносимого жара… такого ужаса Крап ещё не испытывал в своей жизни.
       Когда Турок, или то что от него осталось, стуча обожжёнными костями оттолкнулся от стены и странными прыжками, переваливаясь с боку на бок, бросился к ним, угрожающе размахивая руками, не растерялся только Бурый. Уже в упор, с пяти метров, подствольной гранатой разнёс взбесившемуся товарищу полголовы. Термобара не успевавшая встать на боевой взвод полыхнула жаром где-то сзади, и это спасло их. Обезглавленное тело ещё металось от стенки к стенке, лапая руками пустой воздух, не обращая внимания на бьющие в упор стволы – пока не рухнуло с измочаленными костями. Но и тогда ещё дёргалось, размазывая по полу бурые полосы, пытаясь ползком добраться до обидчиков…
       Очнулись спасшиеся бойцы лишь в грузо-пассажирском терминале. Заняв лифтовой холл, в который сходились все проходы, Бурый привёл в порядок потрёпанный отряд. И неожиданно опять подал голос псевдобалканец.
– Эту копию нужно отправить отдельно. Придётся разделиться и как можно быстрее – сунул он контейнер Бурому… и замерший под градом воспоминаний наёмник, ещё сильнее вжался спиной в дерево, словно опять почувствовал на себе яростный взгляд бригадира. Выбраться из цепких лап памяти никак не удавалось.
– Всё слышал?! С тобой Щирый и Кафель. Поднимаетесь наверх прямо сейчас и бегом на точку сбора.
– А вы?
– Мы тоже уходим, только по лестнице. Заодно попробуем разобраться, что здесь происходит...
       Глупо получилось, нужно было уходить всем вместе, разделяться не стоило. Вряд ли невидимый противник, смог бы тогда достать их в лесу. Проклятый научник!
       Все термобары Бурый отобрал для оставшихся под землёй, а три осколочные – по гранате на уходящих, проблему в зарослях кустарника не решили. Хорошо Сажень, старый проверенный друг, в последнюю секунду перед закрытием лифтовой двери успел незаметно сунуть два полных магазина.   
       Остальное произошло потом… уже казалось в безопасности, под покровом знакомого и привычного леса. Крап до сих пор не мог в это поверить. Им не нужно было останавливаться так близко. Не нужно было ждать выхода остальных. Похоже чёртов «научник» знал больше, чем говорил...
       Теперь он остался один! И спросят с него… и подтвердить слова объяснений будет некому. От отчаяния он тихо, почти бесшумно застонал. Звук сам рождался в глубине груди и с шипящим растревоженным дыханием пробивался наружу и Крап не мог ничего с этим поделать.
       И всё же, клюющему головой от усталости сталкеру хотелось верить, что самого страшного не должно было случиться. В необычайно просторном и светлом лифтовом холле шансы у оставшейся группы здорово возросли. Пусть только сунется туда подземная мразь! Кулак непроизвольно сжался на рукояти автомата… Гранатными выстрелами у парней забиты подсумки, они продержатся сколько надо и спокойно выйдут на поверхность. Крап гнал прочь чёрные мысли, он готов был ждать товарищей здесь... Но слишком много в лесу дорог, поэтому лучше поторопиться к назначенной точке сбора. Только нужно передохнуть немного…

       Какое-то время оставшийся в одиночестве боец сидел без движения, но уже через пару минут встрепенулся, переложил автомат на колени и, увидев поднявшийся уровень зарядки, снова схватился за коммуникатор. Взывать к своему далёкому и не доступному «Серому»:
– Серый!.. Крап-один. Подвердите приём… Встречайте. Иду с грузом… Прошу помощи…, прошу помощи... Серый…
       А шорох дождя всё наигрывал колыбельную, убаюкивая, ласкал и заглаживал осенней прохладой парящие жаром нервы. Моросящая туча, словно чёрная речная губка нанизанная на гигантский шампур вековой сниги, щедро делилась с притихшим лесом своей невыплаканной обидой.
       Опять не дождавшись ответа, «Крап-один» замолчал и мгновенно затерялся среди корней огромного, уходящего в беспросветное сырое небо дерева. Дыхание постепенно выровнялось и сталкер обессилено замер, всё также накрепко прижимая к груди кожаную сумку.
       Когда-то таким сумкам из тяжёлой шкуры водяного могильщика, опасного и непредсказуемого, как стая взбесившихся от голода волков, доверяли особенно ценные вещи, боявшиеся радиации и механических повреждений. Толстый слой подкожного жира всегда готов был объедаться нейтронами и другой ионизирующей дрянью, с неменьшим аппетитом, чем свинец, или бор.
       С первых дней на чужой планете, земным колонистам приходилось выкручиваться собственными силами, не имея ни развитой инфраструктуры, ни даже самой простой, обеспечивающей первичные нужды промышленности. Вот и пришлось подстроиться под возможности местного животного мира и лишь потом, спустя десятки рабочих сезонов, когда «звёздными собратьями» были сняты запреты на простейшее производство, в Промзону пришли контейнеры из крепких композитных материалов.
       Удобные и доступные, всевозможных видов и предназначений, они быстро вытеснили кожаное снаряжение первых охотников, навсегда превратив его в исторический раритет, раздув и так немалую цену за него, до неприличия...
       
       Сталкер спал. Налитая расплавленным чугуном голова, безвольно упала на грудь и ладонь незаметно сползла с рукояти автомата. Холодная изморось, сочащаяся сквозь поднятую к облакам крону дерева, уже не тревожила его. Казалось, ничто в мире не сможет прервать этот сон. Но в лесу, что-то менялось. И хотя, всё также, молчаливыми часовыми стояли огромные жёлтеющие стволы сниг, роняя с густых плоских шапок крупные холодные капли. Также сыпались с погрустневших кустов пожелтевшие остатки летних одёжек... Но, что-то происходило. Неуловимое, не различимое посторонним взглядом. Совсем незаметное в туманной дождевой кисее.
       Вот лёгкий ветерок едва тронул листья на поджавшихся кустах. Набравшим силы вихрем поднялся на самый верх, качнул там могучими кронами, выдавливая из стволов тяжкий натужный стон, словно наигравшись рассыпался… И опять всё стихло. Только сладковатый привкус фторных болот, удушливым ароматом медленно пополз по земле. 
       Дождь усилился. Сначала более отчетливо зашуршал потоками по стволам деревьев, а потом монотонный стук по камням и укрытой опавшими листьями земле перекрыл все остальные звуки. От налившихся косых струй сделалось темнее. Разбухший шерстяной подшлемник спящего человека отказался впитывать воду, и она потекла на шею и за шиворот комбинезона. Растревоженный ледяным потоком, вобрав голову в плечи, он попытался резко привстать. Плывущий по сторонам взгляд, не пробудившийся от короткого сна, вдруг остановился и сталкер замер. Метрах в ста, над большим, ещё до конца не опавшим кустом, медленно курился чёрный дымок. Остатки листьев шелохнулись, словно подёрнутые рябью… будто бы их больше стало.
       Лицо у человека напряглось, на сжавшихся кулаках побелели кости. Рот перекосила отчаянная гримаса боли и ужаса… и сразу вспыхнула голубым сиянием, затрещала и задымила успевшая набрать дождливой прелости листва. Уже не контролируя себя, не пытаясь даже подняться, охотник с колена надавил на спуск.   
       Длинная оглушающая очередь распорола шум дождя. Отработанные гильзы взмыли размазанной латунной полоской и через мгновение глухо забарабанили по бугристым, змеящимся корням. Грохот выстрелов вернул человеку прежнюю силу и ловкость. Быстро вскочив на ноги, перехватив правой рукой цевьё, сталкер отскочил за дерево и дал ещё одну очередь. Длинной в этот раз не получилось. Выбросив несколько парящих на холодном воздухе гильз, автомат обиженно лязгнул и затих.
       Видимо, не совсем понимая, что делает, охотник нервно передёрнул затвор… автомат продолжал молчать. Наконец, сообразив в чём дело, машинально хлопнув по пустой разгрузке, он отбросил бесполезное оружие и, крепко прижимая к груди небольшую сумку, бросился прочь, через стоящие стеной заросли.
       Из простреленных кустов, отплёвываясь листьями и обломками прутьев, сбитыми автоматным огнём, взмыло плотное туманное облако. Оставшиеся целыми ветки, освобождаясь от его тяжести и переставая тлеть, медленно покрылись налётом серого пепла. Охотник уже мчался, не разбирая дороги. Лишь бы вперёд, лишь бы подальше от страшного места...
       В верхней части лесного полумрака показался просвет. Не замечая его, человек продолжал бежать, продираясь через встающие на пути кусты. Наткнувшись на два особенно переплетённых куста, задержался, и воздух молочным сияющим шаром тут же сгустился вокруг ног. Почувствовав жар, сталкер отпрыгнул в сторону. Фосфорицирующая поверхность вспучилась, скользнула следом по траве и, распадаясь языками пламени, окутала икры. Комбинезон над сапогами засветился и заоравший от боли беглец из последних сил взвился в воздух...
        Кустарник кончился. В лицо ослепляющее ударило гнилью разлагающихся водорослей. Не разглядев обрыва, охотник нелепо взмахнул руками и, тяжело повернувшись в воздухе, рухнул спиной на красноватый песок прямо в толстый слой высохшей тины. От удара не сразу пришёл в себя и через несколько долгих секунд, помогая себе руками, проваливаясь по колено в омерзительно прелом щедро вытканном рекою ковре, бросился бежать по краю чёрной и густой, как ртуть, воды. Над ним, стараясь не приближаться, скользила бесшумная тень удивлённого панцирника, внимательно наблюдавшим за всем происходящим.
       Изредка пошевеливая перепончатыми крыльями, чтобы поймать возносящиеся потоки воздуха, зверь с опаской поглядывал на реку. Там пока было тихо и лишь грязная тьма вращающихся водоворотов, да рябь от дождя, оживляли её гладкую, словно отлитую из металла поверхность. Изобилующая подводными ямами, густо заполненными радиоактивным илом, водоворотами и глубоководными течениями, Джэрэн-Мо* – главная артерия Восточного сектора Промзоны, лениво несла свои смертельно опасные воды на слияние с далёким морем.
       Вскоре лишь узкая цепочка следов на её берегу напоминала о присутствии здесь человека…

Джэрэн-Мо* - в переводе с местного, означает «Гнилая вода.

*   *   *

Отредактировано КАРИАН (02-08-2017 21:34:10)

+1

27

Глава 2. Встреча

30 октября, 2065 год, 18-43. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Город «Восточный». Жилой район, квартира подполковника Колмыковой.

– Чёрт с тобой, подъезжай! Ладно-ладно… отработаешь потом, так что не радуйся. И давай только, чтоб не позже восьми. Если опять эти твои «траблы», переносить на позже не буду… впрочем, мой домашний знаешь.
       Наталия Николаевна досадливо поморщилась. Питание осточертевшего за день коммуникатора с тихим писком умерло, а сам он, в сердцах отброшенный на недавно расстеленную кровать, чудом не оказался на полу. Всё, хватит! У начальника Спецотдела, как и у обычных людей, тоже есть право на отдых. Она собралась выпасть из зоны дежурной связи минимум до утра, и лишь тусклый светодиод закрытого канала остался пульсировать на ударопрочном корпусе.
       Перед тем как выбраться из уютного кресла, она включила сервисный блок объёмного таймера. Пробудившаяся программа, встроенная в голографический проектор, притушила яркость на панели освещения и заполнила угол комнаты сине-зелёным потоком водяного циферблата. До восьми оставалось чуть более часа, а на принятие душа и того меньше. Нужно поторопиться, пока от усталости не сломалась совсем...
       Поведя плечами, Колмыкова выскользнула из короткой женской рубашки. Полупрозрачная ткань в попытке зацепиться обвила тонкую талию, но соскользнув по гладким бёдрам, шуршащей волной всё же растеклась на полу. Переступив босыми ногами, Наташа сухо щёлкнула пальцами. Автоматический доводчик, уловив желание хозяйки, услужливо распахнул дверь и в огромном зеркале полутёмного холла отразилось её обнажённое тело...
       Горячая вода, вспениваясь миллиардами обжигающих озоновых буравчиков, била плотными струями по зудящей от высохшего пота коже. Лёгкий тонизирующий аромат возбуждающе щекотал ноздри. В блаженстве прикрыв глаза, она ненадолго застыла...
       Выдавив на ладонь тягучую порцию геля-биоревиталайзера, принялась втирать его в распаренную кожу. С шеи и плеч пальцы постепенно спустились к высокой, не потерявшей юной упругости груди и далее на плоский живот… Прикосновение к колючей полоске коротко обритых волос, заставило томительно выгнуться. Сладкая судорога неожиданно пробрала до самого нутра. Она замерла, проваливаясь в захватившие её ощущения и, отдаваясь, растворилась в них всем телом. В горячей истоме нахлынуло, что-то до боли знакомое, и всё же неуловимо-далёкое, будто призрачное воспоминание из давно забытой несуществующей жизни. Когда и ждать уже невмоготу и вроде вот-вот должно проявиться нечто такое, отчего на душе станет необычайно светло и весело… но словно коварная лисица в осенней траве, спрятанные в мыльной пене воспоминания, в последний момент скользят рыжей молнией среди пальцев, оставляя только жаркое будоражащее послевкусие…
       Острая боль от закушенной губы вернула её назад. С сожалением оглянувшись на панель оставленного в этот раз без работы гидромассажёра, она выключила воду. Тоник-гель начал действовать и усталость быстро ушла на второй план. Перед тем, как завалиться с концами, в прогретую ласковой биоэлектроникой постель, предстояло решить последний за этот безумный день вопрос.
       Гадать о том, что заставило одного из её самых перспективных агентов Рудненского анклава искать срочного свидания, подвергаясь немалому риску раскрытия, не имело смысла. Интуиция подсказывала, что такая свистопляска событий не случайна. Надвигается что-то очень большое и серьёзное, и появление в городе Турыгина Вовки, как и сегодняшнее лесное нападение, вполне могут быть близкими звеньями из какой-то начавшей раскручиваться цепочки… Внештатный сотрудник плотно закрытого от посторонних «Корунда», бывал в Восточном не раз. Она специально снабжала его даже секретной информацией для оправдания таких поездок. Иногда очень секретной… и Коржавин, глава СБ «Корунда» клюнул. Считалось, что Вовка получает её, используя совместную работу с «восточными» айтишниками по устройству общей сети космической связи нового поколения. На самом деле, гораздо больше он вытягивал из «родных» Рудненских кладовых. Вероятно выцепил на этот раз, что-то очень серьёзное. Возможно, прояснится вопрос с этой картой, сообщение о которой за два дня ухитрилось поставить на уши все российские группировки в районе. Или хотя бы по этим двоим беглецам из «Союза», один из которых ранен и помещён в штабную санчасть. Не исключено, что он знаком с ними лично…
       Наташа задумчиво перебирала мокрые пряди волос. Что ж, чем быстрее беспокоящая её проблема разрешится, тем лучше. Если их нежданная встреча даст хоть какой-то толчок к разгадке, это будет весьма кстати. Пока все факты заключались в том, что вчера вечером два работника «Союза колониальных промышленников» – организации тоже не слишком лояльной, едва балансирующей на грани экономической войны – вошли с открытым заявлением в их анонимный сетевой портал. В обращении содержалась неизвестная ей, но видимо сверхважная информация и призыв о помощи, причём не только к ним… если до конца верить Смольскому.
       Обмотав полотенцем собранные в пучок густые с медным отливом волосы, она, скользя голыми пятками и оставляя мокрые следы, вышла из ванной. Задержавшись возле зеркала, для приличия поморщилась, поджимая раскрасневшиеся от жары губы. Ионизирующий душ приятно освежил лицо и убрал тёмные пятна под глазами, набухшие в результате прошедшей бессонной ночи. А ночка тоже выдалась не самой простой.
       Оперативную группу силового сопровождения, подчинённую ей, подняли по тревоге в ноль-ноль часов. Просидев в полной готовности всю ночь, они в четыре утра получили приказ на выдвижение. Колонна из пяти машин пошла в направлении на озеро Длинное, на подъезде к которому всё и случилось... Группа подверглась атаке неизвестного вооружённого формирования. После участия в двух перестрелках, пробегав по лесу до трёх дня, Наташа чувствовала себя совершенно разбитой. И теперь этот внезапный звонок перекраивал все незамысловатые планы отдыха. Вовка, заплетающимся от волнения голосом, упросил её об обязательной встрече. Понимая, что произошло, что-то из рук вон скверное, она дала своё согласие.
       Напевая хорошо поставленным и чистым голосом, какой-то старинный мотивчик, она прошлась по квартире. Обнажённое разгорячённое тело приятно обдувалось среагировавшей на избыточное тепло сплит-системой. Опять стало комфортно и спокойно. Такой расслабленной, она позволяла бывать себе только находясь в тесном кругу немногочисленных друзей, или чаще, вот так в одиночестве, у себя дома.
       Она подошла таймеру. На заднем фоне в тёмной глубине грота, отчётливо выглядывали цифры – 19 и 42. Три года назад, после покупки, она могла любоваться на него часами. Тысяча двести вариантов поведения всевозможной живности, заселявшей водоём и добрую четверть комнаты, запомнить было невозможно, и каждый раз зрителю демонстрировались новые спектакли. Запутанная и сложная конструкция виртуальных водных часов, красиво подсвеченная на тёмно-синем бархате стен, реалистично громоздилась от самого пола, занимая до потолка весь угол спальной комнаты. Прозрачные водяные трубы, светящиеся в полумраке, затейливо переплетались с массивными проточными каналами из красного кирпича, все вместе впадающими в миниатюрный прудик заросший вполне натуральной, сочной и почти живой осокой. Журчание и стрекот снующих над гладью воды насекомых, придавали объёмной картине ещё большую реалистичность. Крупные птицы и животные своим появлением возвещали окончание каждых пятнадцать минут. Через три минуты кто-то вылезет, но сейчас ей было не до этого.
       Запустив руку под накрученное полотенце, Наташа расстроено покачала головой. То что волосы не успеют просохнуть, было уже ясно.
– Довозилась, клуша… – недовольно проворчала она. Ей, почему-то, захотелось выглядеть сегодня именно молодой красивой женщиной, а не измотанным лесными боями командиром специального отряда. Она со вздохом встала и подошла к небольшому 3D зеркалу. Опять потрогала влажные пряди. До встречи оставалось меньше четверти часа и включать режим щадящей сушки было поздно, а пережигать волосы и кожу совсем не хотелось – к тому же имелись ещё и другие, не менее важные заботы.
       Провозившись с поломанным в лесу ногтём, осторожно обточив и, подкрасив его неярким перламутровым восстановителем, внимательно осмотрела остальные. Хорошо не забыла перчатки, как в предпоследний раз…
       Ну, вроде всё, можно одеваться. Щёлкнув по управлению встроенного платяного шкафа, распахнула знакомые до мелочей внутренности. Быстро натянула прозрачные домашние трусики и задумалась. Что предпочесть? Строгость, насколько это возможно в неофициальной домашней обстановке… или фривольную неожиданность? Собственные желания давно отошли в сторону, сейчас её интересовал лишь результат встречи. Первое впечатление произведённое на чужого человека, если будет допущена ошибка, исправить будет необычайно трудно... Она с сомнением отогнула воротник длинного закрытого халата, большой отложной воротник и широкий пояс, делали его скорее похожим на платье. Как отгадать?
       Вовка, несмотря на молодость, работником оказался толковым – кого же он так настойчиво тянет к ней домой? Что это могло значить? Новый человек всегда определённая загадка, а пустышку парень отличить может давно и сам. И как она не устала за день, лучше заранее настроиться на серьёзную работу. Гадать бессмысленно, лучше воспользоваться чем-то очевидным. Что имеется из объективных условий? Ночи холодные уже по-зимнему. За тёмными окнами и сейчас мельтешит метель… Домашнее тепло и приглушённый свет в прихожей – будет очевидный, подействующий на любую психику контраст. И пальцы уверенно скользнули по холодному шёлку любимого тёмно-синего китайского халата, висящего в самой глубине отделения. Настоящий китай, с Земли! Давно она его не надевала…
       В мягком, через секунду начавшим подстраиваться под фигуру кресле-трансформере, легко можно было заснуть и Наташа, включив музыкальный канал, добавила громкости. Оставив домашний мультиком под рукой, приготовилась ждать.
       Сквозь подкравшуюся дремоту, она всё-таки разобрала вибрирующую мелодию входного звонка. Не открывая глаз, коснулась длинного оранжевого сенсора и, услышав из прихожей знакомый голос, с сонной ещё истомой тяжело поднялась с кресла. Стараясь быстрее выбраться из плена наваждений затянула потуже поясок, оправила лишь ей заметные и понятные неровности складок, небрежно подмигнула собственному трёхмерному изображению и, сбросив с влажной головы полотенце, вышла в коридор…

*  *  *

Отредактировано КАРИАН (23-10-2017 14:21:49)

+1

28

Пролог. Книга вторая

18 сентября, 2016 года, 23-45. Планета Земля. Складская территория одного из районных центров дальнего Подмосковья.

       – Тебя как зовут? – изумлённый сторож, пьяно и тяжело удержался на ногах. В голове стремительно прояснялось. Посторонний на территории, да ещё и маленькая девочка… просто он не сразу понял это из-за коротких тёмных волос. ЧП! В его смену… Да ещё при отсутствующем напарнике. Это совсем скверно. Все понимают, что жизнь не ограничена четырёхметровым складским забором, к тому же в межсезонье, в перерыве среди поставок… Только вот такое нежданное происшествие может привести к большим проблемам.
       Придавая, как можно более радостное выражение неделю небритому лицу, Сергеич склонился к небольшому тихо хныкающему комочку. Девочка замолчала, ещё раз неуверенно всхлипнула, крепче прижала к груди мягкую флисовую куклу и с интересом посмотрела на опухшую, пытающуюся приветливо улыбаться физиономию.
– Натася зовут… – кроха размазала по лицу последние слёзы и сама несмело улыбнулась в ответ. – А тебя моя мама послала? Ты зе доблый дядя… знаесь, где она… плавда? Мне длугая мама сказала.
– Какая другая?
– Мама-Тома, нянеська наса.
– Так ты с приюта? – Сергеич протрезвел окончательно. Ещё не легче.
       Проблемы с приютом «Вместе в светлое будущее», от федерального Бюро по усыновлению и воспитанию, ничего хорошего не обещали. «Маму-Тому» он знал. Дородная симпатичная дама предбальзаковского возраста, такая же неприкаянная, как и он, нередко сглаживала тоскливые вечера его холостяцкой жизни. От неё выходит подарок.
       Николай Сергеевич, отводя уголком рта в сторону перегар, осторожно присел рядом. Сердце стянуло тугим жгутом, как стягивало когда-то, во время высотных прыжков... Синюшное от холода тельце, в тонком свободном платье, кое-как утеплённым грубым и грязном тряпьём, выглядело не очень здорово. Лишь подвижные, чётко прорисованные и уже чернеющие от полночного холода губы, да огромные подёрнутые болотной тоской глаза, выдавали в ней живое существо.
– Знаесь, или нет? – угольные в ночной тени губы собрались в обиженную гримаску. Взгляд налился недетской требовательностью и Сергеич вдруг понял, что с их маленькой обладательницей нужно разговаривать. Разговаривать, всерьёз.
– Пока не знаю… – он заспешил, увидев как моментально набрались влагой и без того припухшие веки, – мама просила тебя обождать в одном надёжном месте. Здесь недалеко. И это место мне хорошо известно...
Непонятное чувство охватило его. Будто он что-то должен этой странной, неожиданно свалившейся на него грязной измученной девочке. Ему вдруг стало казаться, будто вся его прошлая жизнь была лишь прологом к этому… и он любой ценой, теперь должен исполнить свой настоящий долг, так и невыплаченный до конца, – долг бывшего офицера космической разведки, давно уволенного в запас по чьей-то непонятной прихоти.
– Она придёт ко мне? – прозвучавшая в словах сторожа уверенность, быстро разогнала дождевые тучи на чумазом лице, и полный нечеловеческой тоски взгляд, наконец-то, стал напоминать взгляд маленького ребёнка.

*   *   *

       Пока он шёл к калитке, у которой за последний час уже дважды срабатывал сигнал, Сергеич успел продумать линию поведения. Приход первого ночного гостя насторожил и испугал его. Дальше порога во внешнем контуре объектного ограждения, непрошенного посетителя никто пускать не собирался. Вёрткие глаза так и старались проникнуть за спину сторожа, туда, где тянулись ряды высвеченных прожекторами ангаров, и забавным, это бывшему разведчику вовсе не показалось.
       Что ему надо, пижон в дорогой и мягкой шляпе из натурального фетра, по последней моде с красным галстуком под шикарным костюмом, так и не сказал – если не считать ничего значащих обычных вопросов – не видел ли он чего странного этим вечером, не приходил ли кто не совсем обычный… Уточнять предусмотрительный стиляга не стал, ну и чёрт с ним. Сергеич и без него знал, кто интересует мажора. С таким он в одну очередь за пивом не встанет, не то что перепуганную девочку ему сдать. Раз конкретного вопроса не задал, значит не уверен, что она здесь. Не хочет ненужную волну заранее  поднимать. Вполне логично, но и Сергеевичу такая важная информация в тему… Осталось только верные условия игры принять и ни в коем случае не расслабиться.
       Теперь явились люди посерьёзнее. Ничего… не таких видали. Пьяные неровные движения, иногда очень удобные для дела, помогли увидеть лёгкую тень метнувшуюся за его спиной к будке. Совсем ничего не боятся… а ведь владелец территории тоже не сухари у бомжей стреляет. Пусть только зацепят его по серьёзному… Главное теперь самому ни малейшей фальши. То что и на этот раз пришли за девчонкой, сомнений у него не было. Пусть ищут...
       Секрет тайника, до того как его приняла смена Сергеича, передавался не больше пяти раз и всех предыдущих носителей уже отправили за ворота вперёд ногами. Суточные дежурства здоровья печени не прибавляют. А уж когда товар приходит… стресс на стрессе… и снять нечем. Сейчас слабое звено напарник. И то теоретически, лишь потому, что знают двое – знает и дьявол. В Старпоме, таком же не выслужившим флотской пенсии отставнике, он был уверен, как в себе. Да и нет сейчас Старпома в городе. Подался в родные места Кольского полуострова, где его сам морской чёрт не найдёт. К следующей смене обещал рыбки подогнать. Тогда и про Томарку не грех вспомнить будет, заодно и распросить… Тяготила всегда небольшая зарплата в межсезонье, а так вроде стол шикарный. Хороший повод Томке антицеллюлитный массажик поделать. Станет как обычно на коленки, головой к полу прижмётся и зад свой налитой, словно круп кобылий поднимет… Сергеич споткнулся.
«Вот, куда мысли дьявол загнал… Не о том же, сейчас, думать надо…»
       Накачанная портвейном девчонка спит мертвее мёртвого. Пусть ищут… Да хоть с собаками. Технология сбития нюха давно уже не даёт осечек. Главное не нервничать и не подавать вида. Беспокоиться не о чем, пусть хоть всю территорию перевернут… Если ордер в наличии, пусть себе ищут. Говорят у приютовских и прокурор городской подмазан, на широкую ногу у них сволочные дела поставлены… Скверные такие дела. Говорят и на органы для богатеньких не брезгуют питомцев пускать. Вот пусть с генеральным и пободаются. С простого сторожа, что взять?!
       За рассуждениями он незаметно добрался до пропускной калитки и включил голографический терминал, откуда на него тут же уставились две смурные хари в чёрном.
«Приставы… их в душу… даже выглядят, как бандиты…»
Обоюдную и многолетнюю нелюбовь не пришлось даже имитировать.
– Что надо? Рабочее расписание по ошибке с комка удалил? Ночь на дворе… – презрение военных (и действующих и бывших), ко всем фискальным органам ни для кого не было новостью.
– Полегче, сапог! Целее шкура будет. Вот ордер на досмотр территории.
       Приложенная к считываемому окошку голограмма электронного документа заставила терминал недовольно звякнуть.  Сергеич быстро пробежался глазами. Подпись Медведя, районного прокурора, украшала сине-зелёный типовой бланк. Надо же! Вот уж точно – закон тайга… Частокол вертикальных штрихов, как клеть, из которых состоял известный всем городским предпринимателям росчерк, как раз и намекал на что-то такое. Если электронная система подвоха не обнаружила, пялиться подслеповатыми глазами не имело смысла.
       Изображение на мгновенье подёрнулось рябью, унося невидимое для зрителей известие в дежурную службу центрального офиса, и Сергеич быстро набрал алгоритм системы контроля доступа. Замок тихо щёлкнул.
– Проходи...
       Через два с половиной часа он с едва заметной ухмылкой выпускал толпу «экспертов» по осмотру территории назад. Правда, замеченной тени, с ними не было. Она так и не появилась на глаза, но опыт давних лет помог заметить следы её присутствия. Видимо тень эта и была главной силой в необъяснимо срочных и бестолковых ночных поисках. Сергеич и сам, никогда бы не поставил на толпу наглых толстомордых приставов, пусть и усиленных муниципальными оперативниками-розыскниками. Один хрен контора почти та же. А склад крышует управление Внешних сношений родной Космической службы, с их защитными технологиями и профессиональные ищейки из военной контрразведки не справятся. Смех один за клоунами наблюдать… 
– Если в ближайшее время появится что-то из имущества обанкроченной «Сильвири», сразу дашь знать. Во избежание личных проблем. Если вообще хоть что-то появится, или кто-то подозрительный заглянет, тоже дашь знать.
– Что тут может появиться? Территория закрытая. Вход и проезд только по пропускам.
– Не знаю что – старший команды вышел вместе со сторожем за пределы шлюза на освещённое место. Махнув остальным, что можно идти, попытался прожечь бывшего разведчика взглядом-рентгеном, заимствованным явно от прокурорских, – ваш комплекс сейчас под особым контролем. Есть подозрение, что попытаются вас использовать… может и в тёмную. Отвлечь, например, чем-то. Так что, во избежание личных проблем… мой служебный номер в терминале. Сообщишь своевременно, ещё и вознаграждение получишь, – решился он всё же смягчить угрозу. Сергеич криво усмехнулся.
– Знаю я ваши вознаграждения.
Старший опер заметно напрягся.
– Намекаешь на что-то конкретное?
– Да уж куда конкретнее. Вашего вознаграждения, хорошо, если на бутылку хватает. Как-то помог один раз.
– Ну, это не нам решать – глаза полицейского офицера опять приняли спокойно-покровительственное выражение, – а там как знать. Может в этот раз и послаще, что обломится. Спонсор имеется… Главное ведь первым успеть сообщить, правильно?
       Давно успокоившийся Сергеич, чтобы лишний раз не лезть на рожон, согласно кивнул. Когда запорная система малого пропускника встала на дежурство, он отошёл от калитки шлюза подальше и задумался. Лучше пройтись по территории. Если оставили наблюдение, то сразу соваться к тайнику не стоит. Что-то весьма серьёзное с этой девчонкой, раз такие гости пожаловали.
       Он медленно пошёл вдоль высокой стены ближайшего ангара. Надо что-то придумывать и чем быстрее, тем лучше. Отдавать девчонку скотам из городской опеки он не станет. И Томка не случайно, видимо, её сюда прислала.

*   *   *

       За два часа до смены Сергеич разбудил тихо посапывающую, свернувшуюся калачиком девочку. Самодельная подстилка, устроенная в пустующем тайнике, вряд ли была очень мягкой, но спала кроха крепко. Ничего из пожрать, пригодного для детского питания в сторожке не было и пришлось ограничиться сладким чаем. Молоко в соседнем киоске покупать было опасно… Если электронные глаза оставили, вычислят в момент. Если живые, ещё хуже. Кроме портвейна в винном отделе, хлеба, да мясных концентратов в закупочном листе сторожей ничего не значилось. Вычислят сразу, как пить дать. Даже тупые приставы с такой немудрёной задачей справятся на счёт раз.
       Утреннему сменщику он доверял, но ночную свою находку решил не показывать. Знает один – знает один и больше никт, точка. Костяныч нормальный мужик, свой, тоже из бывших, но ночная облава изрядно беспокоила старого разведчика. Ни к чему ещё кого-то впутывать, тем более у Костяна семья. Это ему высохшему от старости бобылю семь чертей не помеха… Да и чужой напарник, который подтянется чуть позже, уже к моменту отъезда, тоже лишний язык.
       Полусонная от вчерашнего портвишка девчонка, оказалась на редкость покладистой. Быстро поняла, что от неё требуется, и без лишних разговоров залезла во внутреннее отделение небольшого рюкзака. Не затягивая верха Сергеич обошёл его со всех сторон. Если бы не внимательные, спокойные и рассудительные глаза цвета весенних озёр, выглядывающие из темноты, чёрта с два подумаешь что в рюкзак забрался живой человечек. Гибкость у девочки оказалась что надо и размером не подкачала. Больше проблем с куклой было.
       Разобравшись с остальными карманами, устроив незаметный подсос свежего воздуха, скормил не возражавшему ребёнку ещё сто грамм разбавленной подслащённой бормотухи. Ничего, потом проблюётся, будет как новенькая. Небрежно приткнув рюкзак возле заднего колеса, выведенной из гаража старой газовой малолитражки, Сергеич надолго скрылся в сторожке.
       Собирая и пакуя складные удочки в длинный тонкий футляр, он почти не отходил от окна. Вскоре, к рюкзаку на улице добавился тонкий рыбацкий ящик, и только когда появились уложенные снасти, приступил к погрузке. Все вещи были на виду, и он вполне обоснованно рассчитывал, что никакого спецдосмотра по дороге ему устраивать не будут.
       Сердце сбивалось с ритма каждую лишнюю минуту, пока он оформлял документы приёмки-передачи, а малышка, стиснутая уплотнёнными стенками, сидела в рюкзаке. Хотелось надеяться, что просто спит, а не упирается сухими от выплаканных слёз глазами в темноту перед собой. Он гнал от себя эту картину.
       Нужно вытерпеть, не торопиться. Одно суетливое движение и всё может полететь в тартарары. Уверенности у преследователей нет. Иначе так просто они не отступили бы. Скорее всего наблюдение оставлено автоматическое, с тепловизором. Но в своём чудо-рюкзаке Сергеич был уверен на все сто… и он, как всегда, не подвёл владельца.
       Через час, распростившись с внешней охраной промышленно-складского района и убедившись что хвоста нет, он въехал в лес и, едва не обламывая ногти, торопливо влез в багажное отделение. Огромные синие глаза, в которых не оказалось и намёка на сон, встретили его всё тем же печально-вопросительным выражением.
– Мы к маме едем?
– Нет ещё.
– А куда зе?
– Мы едем к тем людям, которые знают, как найти твою маму.
Ответ, похоже, удовлетворил строгого экзаменатора. Голос у девочки был слабым, заплетающиеся слова едва можно было разобрать и, взявшись за послушную вяленькую руку, он уложил её на заднее сидение предусмотрительно укрытое чистой простынёю.
– Ты тепель будесь вместо папы?
Сергеич застыл и рука, готовившаяся закрыть дверь предательски задрожала.
– А тебя как зовут? Если ты длугой папа, мне тебя тепель нузно звать.
– Николай… – от сухости голоса запершило в горле и он не сразу смог поправиться – Коля, зови меня Коля.
– Холосо папа-Коля, мне так нлавится.
Девчонка довольно улыбнулась и, уже засыпая, подтянула и ноги на неширокое сидение…

*   *   *

       Только к трём дня, они приехали к месту назначения. Девочка проснулась и во всю глазела по сторонам, переползая от одного окна к другому. Машина, сбрасывая скорость, уткнулась в широкие обвитые егозой ворота с большими звёздами и тут же свернула на узкую усыпанную щебёнкой, но достаточно ровную дорогу. КПП воинской части осталось позади.
       Минуты через две в нескончаемом бетонном заборе появился разрыв с распахнутыми створками серых ворот и Сергеич свернул туда. Теперь они оказались в длинной кишке зажатой с двух сторон всё тем же унылым забором, с рядами тускло блестящих колец режущей проволоки, поверху.
       Машину ждали. Над крышей КПП уже поднялась ребристая, похожая на молодой гриб, стальная башня. Тяжёлый зенитный пулемёт на укрытой турели, медленно вращал шестью стволами. Не доезжая метров тридцать до ворот, над заасфальтированной дорогой повисла широкая лазерная полоса. Кроваво-красный отблеск её, зловеще поигрывал на мрачных стенах в такт порывам несильного ветерка.
       Сергеич поспешно выжал педаль тормоза и, приподняв к плечам пустые ладони, подошёл к утопленной в нише будке связного терминала. Через минуту он опять сидел в машине и пытался развеселить обеспокоенную девочку.
– Посмотришь, тебе здесь хорошо будет. Тут даже свой кот есть. Большой и важный, его Тимофеем Петровичем зовут…
– Здесь нет моей мамы.
– Зато есть люди, которые точно знают, где её можно найти.
– А ты?
– Мне одному будет тяжело её найти.
– Ты зе тепель мой папа-Коля…
– Поэтому и привёз тебя сюда. Здесь безопасно…
       Ворота, наконец, распахнулись и они оказались в тесном проезде, перед вторыми закрытыми створками. Контрольно-пропускной шлюз... Сергеич выбрался сам из машины, вывел девочку и дождался пока два молчаливых бойца в серых АЗК с длинными изогнутыми датчиками прощупают ими всю машину. Процедура много времени не отняла.
– Можете проезжать – махнул стоящий в дверях КПП офицер в таком же АЗК, только без защитной маски на голове. Рыкнул стартер и через несколько секунд легковушка успешно преодолела и второй барьер.
       В ста метрах, на крыльце необычного здания с единственной дверью и без окон, здорово напоминающего приплюснутый панцирь гигантской улитки, стоял человек. На парковочной площадке свободных мест оказалось достаточно и, подхватив измученную долгой поездкой девочку на руки, Сергеич быстро поднялся по вытянутым полукругом ступеням. Моложаво выглядящий полковник в чёрной форме космических войск, с эмблемами медицинской службы, улыбаясь подал руку.
– Давно тебя не видел, товарищ майор запаса. Гляжу, потомством разжился, – не обращая внимания на недобрый взгляд синих глаз, он ласково потрепал маленькую гостью по осунувшейся щеке.
– Проходите, чего наших потенциальных партнёров зазря беспокоить.
Сергеич машинально поднял голову.
– Наблюдают?
– Ещё как! Мы под программу «Чистый космос» попадаем, даже помехи ставить не имеем право. Интенсивность кодированной связи с орбитальными и внутрисистемными РЛС отслеживают. Теперь вообще голову сломают, что это за стратегический ресурс такой явился.
Коротко посмеявшись, пропуская единственную представительницу слабого пола вперёд, мужчины вошли внутрь странного здания. Если бы они знали, насколько близки окажутся к истине, возможно обоим было бы не до смеха…   
       Вместе с хозяином гости прошли бильярдную с зелёным столом посередине, дверь в примыкающую к ней комнату отдыха была открыта. На низкой столешнице в окружение мягких небольших банкеток было уже накрыто угощение. Сергеич только покачал головой при виде порезанного на полоски ананаса, нескольких парящих клешней распаренного до красноты омара, парочки тарелок с мелко наструганным салатом, и ещё чего-то, похожего на баночки с детским питанием. Две чёрные рельефные бутылки с вином и обязательная царица их посиделок – варёная картошка в мундирах, придавали столу особую футуристичность. Военврач довольно прищурился.
– У нас процедура выписывания пропусков строжайше регламентирована. Часы сверять можно, не то что время готовки скромного ужина. Ну…
– Погоди. Давай сначала дело, – Сергеич нервничал даже больше, чем на складе во время нашествия приставов.
– Остынет.
– Ничего. Мы такое и холодным съедим. Правда, Натаха?
Девчонка, гордо подняв голову, небрежно кивнула и радушный хозяин, казалось, только сейчас вспомнил о ней.
– Ну, как скажете, тогда, действительно, не будем терять времени.   
Он присел и всмотрелся в её лицо.
– Породистая куколка.
– Я не куколка, я узе больсая.
– Конечно, конечно… – не став спорить, военврач повернулся к нерешающемуся от волнения присесть сторожу.
– Медкарта есть?
Сергеич, молча, покачал головой.
– Ну, хоть какие заболевания были… кожа вроде чистая.
– Да откуда я знаю. Говорит, в приюте какой-то гастинг прошла.
– Кастинг.
Полковник нахмурился и сторож засуетился, испугавшись, что вдруг старый приятель, ссылаясь на этот неведомый кастинг откажет.
– Слав… У вас же приёмное отделение детское имеется. Сами проверите.
– До приёмного отделения ещё добраться надо. Сначала карта первичного осмотра составляется, с врачебной характеристикой и рекомендацией.
Тесно прижав любимую куклу, маленькая Наташа, казалось, пребывала в каком-то собственном мире. Она покорно поворачивалась, когда сосредоточенный военврач внимательно осматривал и ощупывал руки и ноги. Попросил оскалить рот, проверил зубы. Осторожно качнул передний шатающийся…
– Красивая девочка...
– Значит подойдёт?
– На внешний вид здорова, может и подойдёт.
На какое-то время полковник замолчал.
– Сергеич… ты её точно не украл? – он, будто бы ничего не значащим взглядом окинул стоящего напротив бывшего разведчика. Тот вспыхнул.
– Она сама из приюта сбежала. Я как нашёл её на территории, сначала не понял ничего. Потом отошла, рассказала. Её на склад оказывается подруга моя направила, Томка… подъедается там немного…
Услышав знакомое имя, девочка, стоявшая до этих пор словно сонная, встрепенулась.
– Мама-Тома, холосая. Сказала нузно идти к папе-Коле за забол. Сказала он тозе холосый, знает, где мама. Только мало сказала плиходит, она обизается…
Сергеич покраснел и сглотнул нервный комок.
– Мне её кормить даже не чем, да и всё равно соседи сдадут… Приютовские целую облаву по горячим следам устроили. Приставы муниципальные, как с цепи посрывались. Видимо денег не пожалели. Даже мне предлагали…
О том, что был ещё кто-то, гораздо более опасный, рассказывать не стал. Отпугнёшь ненароком, а так отвезут в закрытую школу и ищи ветра…
– Так, как… подойдёт? – хрипота в голосе выдала переживания старика. Военврач, думая о чём-то своём, неопределённо пожал плечами. Правый погон зацепившись за жёсткую шлёвку, некрасиво сгорбился.
– Я сам не всегда понимаю по каким признакам окончательный отбор идёт, информация закрытая. Сейчас нужно провести внутренний осмотр. Её придётся раздеть.
Девочка неожиданно сжалась.
– Папа-Коля холосый. Он меня не воловал, я сама плисла. А ты плохой. Меня плохие дяди тозэ снимать всё заставляли. Я не хоцю, это больно будет… – глаза налились близкими слезами, губы задрожал и и последние звуки скорее напоминали рыдания. Обеими ручками она вцепилась в майку и трусики, не дозволяя их стянуть. Врач вопросительно посмотрел на Сергеича
– Ну, что делать? Моторику мы сейчас проверим, я уже вызвал специалиста. Но везти её пятьсот километров, а там косяк?
Красный от волнения Сергеич присел рядом с настороженно отодвинувшейся Наташкой.
– Дочка, скажи хотя бы, когда тебя смотрели?– он сам трясся ничуть не меньше девочки. Зато при этих словах врач оживился и быстро стянул перчатки.
– Ты гений, старина. В таком возрасте она при серьёзном проникновении и за месяц не оклемалась бы. Значит, скорее всего только пункции слизистой брали, возможно с прямой, или даже с ободочной. Как я сам не сообразил?! Вот же суки. На всём экономят. Видимо прямой контракт с конкретным заказчиком. Смысла возиться им нет.
       Малышка с подозрением проследила за полётом перчаток и только после того, как синие полупрозрачные лопухи утонули в отверстии напольного утилизатора, заговорила.
– Один выходной был, и кафеты давали… есё двум мальцикам дали…
– Это позавчерашнее воскресение получается? Тогда были злые дяди? – врач в нетерпении наклонился слишком близко и чуть всё не испортил. Девчонка вздрогнула, но пересилила себя.
– Мы тли ноци потом спали в длугой комнате.
– Ты уверена?
– Я сцитала. Я умею… до ста...
– Молодец! – врач повеселел и подмигнул расслабившемуся приятелю.
       В дверь постучались и вошла высокая красивая медсестра в приталенном голубом халате и с небольшим чемоданом в руках. Собранные в пышный хвост волосы загорелись на ярком освещении каштановыми бликами. 
– Вячеслав Леонидович, у нас сейчас нет внутреннего сканера. Обещают только через месяц вернуть с ремонта.
– Я знаю.
– Вы изнутри уже пальпировали её?
– Она не даётся. Сложное психическое состояние. Если тест на моторику будет положительный, повезём так.
– Тогда я заполню форму только по внешним физическим показателям: на упругость и растяжимость мышц, резкость, частоту импульса сокращения… Но я и так вижу – скелетные мышцы великолепные.
– Заполняй, что можешь. Остальное я сам впишу.
– Я не буду больсе снимать тлусики... – пухлые губы девочки сжались в плотную полоску.
– И не надо. Можешь и маечку оставить. Только ручки и ножки мне покажешь?
Медсестра ласково погладила упрямую короткоостриженную голову. Пока она настраивала прибор, полковник помог укрепить датчики на руках и ногах девочки.
– Тётя нас поснимает для весёлого альбома. Мы же не боимся добрую тётю?
Успокоившаяся Наташка кивала головой и послушно подставляла руки.
       Скинув халат, «добрая тётя» осталась в плотном эластичном костюме, подчёркивающим каждый изгиб сильного фигуристого тела. Сергеич, смутившись, отвёл глаза.
– Повторяй за мной.
Медсестра начала движения с самых простых, постепенно ускоряясь. На двадцать четвёротом движении она закончила. Крошечная Наташка сильно отставала, но повторяла всё на удивление точно.
– Этого достаточно, – совсем не запыхавшаяся медсестра, не спеша надевать халат, принялась складывать прибор. – За полчаса расшифрую запись, но и так видно, что тест она прошла на отлично. Где, Вы, товарищ полковник, только нашли такую красавицу?
Она подмигнула устало присевшей на банкетку девочке.
– Будет всё хорошо. Ещё увидимся.
Полковник, проводив задумчивым взглядом вышедшую девушку, покачал головой.

– Тяжело стало. Сейчас на документы большое внимание обращают. Откуда… родители… кто привёл…
– Если узнают, что это я привёл… могут возникнуть проблемы? Не аукнется потом?
– Да насрать по большому счёту, – полковник выпрямился и, не обращая внимания на девочку, тихо выругался, – выслуга давно есть, и ещё кое-что на чёрный день имеется. Проживём, если что. В напарники возьмёшь?
Сторож конфузливо поморщился.
– Да хорош ерунду нести…
– А это не ерунда, Сергеич. Вспомни как с тобой распрощались, ни одна блядь о прежних заслугах не вспомнила. А сейчас всё много хуже… – военврач с короткой, внезапно вспыхнувшей злостью посмотрел на старого друга, – новый премьер всеми ластами под себя гребёт. Своего стукача первым замом уже воткнул. Шестёрки его финансирование грозятся урезать. Говорят с таких территориалок и начнут... хотя понятно куда лезут. Но Второе управление им не отдадут. Зубы об наших друзей пообламают.
Как часто бывает при встрече старых сослуживцев, разговор неминуемо перекинулся на неблагодарное начальство и, словно сознательно отгоняя эту бессмысленную злую тему, напомнил о себе детский голосок.
– Папа-Коля, а мы когда маму искать поедем эту весёлую тётю с собой возьмём, холосо!
Детские глаза смотрели с такой трогательной мольбой, что у видавшего виды полковника космической медслужбы вдруг защемило сердце. Своих детей у него никогда не было, и он вдруг позавидовал старому сторожу, за то, что его назвали папой…
– Вы обязательно поедите и тётю весёлую возьмёте. Только сначала нужно спрятаться от злых дядей. Ты же не хочешь их привести к маме?
Девчонка, сжав кулачки, испуганно замотала головой.
– Вот видишь – погрустневший полковник осторожно, чтобы опять не испугать, погладил её по коротким волосам. Выпрямился.
– Я буду рекомендовать Наташу на подготовительный курс. Правда полгода она пропустила, но за оставшийся до выпуска следующий год, с такой великолепной моторикой и скелетом, она догонит остальных в развитии.
– Я смогу её посещать? – Сергеич весь вытянулся, плечи незаметно расправились и он не выглядел больше таким старым.
– Ну, ты единственный «родственник», пока не отыщется мать девочки. Конечно, папа-Коля звучит странновато… Но всё равно запишем её Наталия Николаевна и на твою фамилию, раз своей не имеет.
– Согласен.
– Значит Колмыкова... – военврач вбил фамилию на клавиатуре небольшого переносного редактора. – А так, посещение воспитанниц ближайшими родственниками разрешены до четырёх раз в семестр. Не вижу препятствий. Вот только, если попадёт на Второй*, что конечно малореально, но всё же… то после шести лет, к воспитанницам доступа нет. Помнишь, наверное?
– Конечно, такое разве забудешь. Ни одного курсанта не знал, кто не мечтал бы, хоть одним глазком в раздевалку…
– Ага, и потом, как в «Тысяче и одной ночи».
      Новоиспечённая Наталия Николаевна Колмыкова, ничего не поняла из этого разговора. Она вопросительно смотрела на своего наречённого родственника и не задумывалась о том, что судьба совершила немыслимый кульбит и дорога её пролегла совсем в другом направлении, вместо частной операционной – в приёмное отделение школы Космической разведки, серое незаметно здание в Воронеже. Сергеич впервые за день улыбнулся и только сейчас почувствовал дикий голод.

*   *   *

Второй*... – Второй факультет. Закрытый факультет Космической нелегальной разведки.

0

29

Здравствуйте!
Не знаю насколько Вам нужны мои ответы, но невежливым быть не хочется.

Фрукта написал(а):

Может,проще написать про густой подлесок? Имхо, само собой...

Полностью согласен. Надо проще. Если "подлесок" то надо лес убирать... Вобщем исправил:

Редкий реликтовый лес, густо укутанный по корням кустарником, будто вымер.

Фрукта написал(а):

Сходство с чем/кем усиливали красные жилки? Эти жилки кровеносными сосудами называются, и красным окрашивают глаза лопнувшие сосуды, а не жилки.... Опять же, ИМХО

Справедливое замечание, как-то сам не заметил. Тоже исправил, правда жилки оставил. Со стороны сосуды вполне выглядят, как тоненькие жилки.

На чёрной разгрузке, через большие прорехи на груди, молочным серебром блеснули титановые пластины. Бурая корка из грязи и крови, размазанная по скулам, превратила лицо в ужасную застывшую маску, напоминавшую кровожадные физиономии местных божков. Сходство усиливали красные прожилки воспалённых глаз, зло горящих под толстым подшлемником, между концами креплений к давно утерянному шлему.

Ну так вроде проще получилось, хотя возможно и не очень. Как-то не вижу сам. Ну гость же бывает и "непрошенный". Пришелец звучит как-то амбициозно, тоже стараюсь с этим бороться. В любом случае спасибо.


Глава 2. Встреча (Продолжение)

30 октября, 2065 год, 18-48. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Город «Восточный». Жилой район, квартира подполковника Колмыковой.

– Во-овка… Горе моё непричёсанное! Повзрослел, как за год… – привыкая к новому свету, появившаяся в дверях девушка удивлённо щурилась, – на улице не узнала бы.
Под застывшими взглядами мужчин, она медленно подошла к продолжавшему переминаться у входа парню. И так скованный ожиданием этой встречи, тот смутился ещё больше и промёрзшими на ветру руками заметался по бушлату, определённо не догадываясь, куда их можно спрятать. Лишь через несколько бесконечно долгих секунд всё же смог выдавить:
– Добрый вечер, Наталия Николаевна.
– Здравствуйте! – спохватился и Баринов, сам поражаясь хриплому, будто через колючие заросли продравшемуся голосу.
       Улыбаясь, Колмыкова приблизилась к Вовке почти вплотную. Полная, обтянутая лишь тонким халатиком грудь, едва не коснулась заскорузлого солдатского полушубка, мокрого от начавшей подтаивать наледи. Присутствие незнакомого человека, хозяйку видно совершенно не беспокоило. Она пригнула промёрзшую Вовкину голову, на мгновенье прижавшись полураскрытыми губами. Вышло это у неё на удивление легко – даже приподнявшись на мысочки, Наташа была значительно ниже рослого и нескладного программиста. Парень стремительно налился пунцовой краской.
– Наталия Николаевна, ну что Вы делаете! Вам опять посмеяться, а мне Крылов уже говорил.
Губы девушки недовольно поджались и резкий взгляд на секунду обжёг Алексея.
– Крылов здесь не живёт. Боишься, можешь проверить… – кивнула она в сторону приоткрытой двери в спальню.
– Эх ты… трус! Жених ещё называется, – она презрительно потрепала малиновую щёку, с запозданием отшатнувшегося парня – давно понять должен, никакой Крылов, здесь, мне не указ.
– Ага… – отодвигаясь, Вовка едва не уперся в друга, – не указ. Только что будет, когда твои же ребята ко мне заявятся. Скажешь ему что-нибудь?! – голос дрогнул и он обиженно засопел. Колмыкова убрав руку, серьёзно посмотрела на него.
– Ну, с моими ребятами, как-нибудь договоримся. Ты не киснул бы раньше времени… и не грубил… – она вдруг заговорила медленно и почти вкрадчиво, будто одним пальцем выколачивая слова на старинной печатной машинке, и Вовка потупившись замолчал.
       От немыслимого сочетания недавнего, почти развязного флирта, с такой, едва прикрытой угрозой от хрупкой на вид девушки, Баринова пробрал мороз. Безбашенность бойцов её спецроты была известна далеко за пределами сектора. Он видел, что девчонка играется, без стеснения наслаждаясь полученной властью, и ему стало безумно жаль приятеля. Вспомнился их яростный ночной спор, и до боли стиснув зубы, он теперь каялся, что оказался настолько прав. Прямо перед ним застыл Вовкин затылок с выступившими на шее капельками пота и внезапное чувство совершаемой непоправимой ошибки холодной иглою впилось в висок.
       Но хозяйка, видимо, и сама что-то почувствовала, уже спеша принять шутливый, похожий на извиняющийся, тон:
– До чего ж мужики все пугливые, как до дела доходит… – она улыбнулась, обозначив в уголках глаз парочку усталых морщинок. От внезапного недовольства не осталось и следа.
– Ну, всё уже… хватит ершиться, а то на самом деле рассержусь. Рассказывай, что за панику, на ночь глядя, устроил.
       Парень ещё изображал обиду и Колмыкова, с показной покорностью склонив голову, как могут позволить себе только знающие о собственной красоте женщины, терпеливо наблюдала за его терзаниями. И Вовка не выдержал. Есть люди вообще не умеющие долго обижаться.
– Наташ… – он впервые назвал её по имени и вышло это так скованно и неестественно, что Алексей отвернулся и уставился взглядом в самый тёмный угол. Помявшись немного, Вовка всё же продолжил:
– Мы к тебе с другом по делу. У него… то есть у нас… в общем... Серьёзно всё очень. Ну, в общем… помощь твоя нужна! – запинаясь, сверх обычного, он долго и старательно подбирал слова, пока окончательно не собрался с духом:
– Можешь прикрыть Николаича в одном вопросе? Я любые гарантии за него дам.
По лицу девушки скользнула досада.
– Ты ради этого меня с постели поднял? За ночь что-то могло измениться и до утра подождать было нельзя? – она недовольно отбросила со лба вылезшие волосы и измученно вздохнула:
– Ладно, показывай, кого привёл.
Вовка виновато пожал плечами и, опять краснея, отодвинулся, освобождая проход Алексею.
       В кургузом мокром бушлате с нелепо торчащими из коротких рукавов руками, Баринов чувствовал себя доставленным на допрос бродягой. И странный следователь, одетый лишь в тонкий ночной халатик, ещё больше усиливал его неловкость, придавая этому ощущению особую парализующую остроту.
       Колмыкова, по привычке, чуть наклонив к плечу голову, неторопливо поправляла готовую в любой момент развалиться причёску. Ей хватило мимолётного взгляда оценить усталый вид гостя, нахмуренные брови и болезненно горящие глаза, чтобы в искусственно разогнанной памяти профессиональной разведчицы всплыл давно забытый образ.
       Где-то она уже встречала этого высокого и симпатичного с виду мужчину… и встреча была не совсем обычной, вроде как с негативными впечатлениями. Видимо несколько лет назад, судя по расплывчатым силуэтам несвязным калейдоскопом мелькавшим перед внутренним зрением. И ни с чем особенно важным связана не была. Но неприятное чувство от давней и забытой встречи разгоралось всё сильнее.
– Это, как я понимаю и есть те самые «траблы»? – её красиво очерченные губы снисходительно дрогнули и хотя взгляд остался по-прежнему холоден, Баринов с ужасом понял, что даже от такой, мало что обещающей улыбки, можно вполне потерять голову.
–С виду ничего, симпатичный даже. Поношенный немного, но думаю, поправимо – голос звучал серьёзно, но глаза блестящие и синие, как у молодой кошки, искрились насмешкой пытавшейся скрыть едва уловимое недоверие.
– В буфете, если попросим… подкормят, как считаешь?
Вовка отправил смущённый взгляд в сторону друга и тут же отвернулся.
– Наташ, не надо! Я же серьёзно прошу. Николаича спрятать нужно. Хотя бы на первое время, пока главные разборы не сойдут.
– От кого прятать будем?
– От нашей безопасности… в смысле от СБ «Союза».
– А конкретней… кто по нему от них работает?
– Ну-у… – не ожидавший вопроса, парень на миг растерялся – скорее всего, Смольский.
– Ого! – Колмыкова грубо и по-мужски присвистнула. – Видать высокого полёта птица, твой Николаич.
Силуэты из прошлого замелькали ещё быстрее… Прищуренный взгляд по новому и с каким-то уже особенным интересом, прошёлся по Алексею. Поджав губы, она теперь долго и внимательно рассматривала его, и неожиданно для себя Баринов отвёл глаза в сторону. 
– А вы, друзья, ничего не путаете? Прямо-таки, сам Смольский?! Все дела забросил… – она хорошо представляла гигантский круг вопросов курируемых главой Безопасности большой и серьёзной конторы.
       Тени в углах внезапно приобрели резкость и Баринову показалось, что стало светлее. Через секунду он догадался: «А ведь точно, как на допросе... Пульт управления, скорее всего, в кармане! Те же самые менты с их одинаковыми заморочками, только эмблемы разные»
Алексей почувствовал неприятный холодок в груди, и медленный выдох слился с жёстким шуршанием не желающей быстро оттаивать куртки.
«Главное не дёргаться. Мы здесь, вроде бы, как свои...»
Он осторожно переступил с ноги на ногу. Нужно что-то сказать, объяснить суть произошедшей истории… Но девушка продолжала в упор разглядывать его и окаменевший язык, словно присох к гортани.
       Молчание затягивалась. Её бархатный негромкий голос, манера спрашивать быстро и точно, ввели его в состояние полной потерянности. А главное, к своему стыду, Алексей всё время норовил коснуться взглядом откровенного выреза на мало что скрывающем халате… В какой-то момент ему даже показалось, что теребящие поясок тонкие пальцы собрались распахнуть его и волна удушающего смятения, едва не заставила остановиться сердце.
– И что он натворил? – так и не дождавшись ответа Баринова, Колмыкова опять повернулась к старому приятелю.
– Так в том-то и дело, что пока ничего, но могут так подумать… – Вовка снова покосился на насупленного Алексея и сам растерянно затих. У Колмыковой удивлённо приподнялась бровь, она не поняла этой игры взглядов. Молчание Баринова злило её всё больше.
– Он всё время такой общительный? – она коротко, как опытная хищница, решившая добиться своего уже на первом свидании, стрельнула в его сторону глазами. – Хоть про погоду рассказал бы... Как там на улице? Похолодало, или нет?.. – насмешка уже откровенно играла в её словах.
– Тоже, небось, программист?
– Скупшик... То есть, снабженец, по-вашему.
– А-а-а…
Начальник спецотдела даже не попыталась скрыть выплеснувшегося разочарования.
– Ну, тогда ясно. Неожиданная недостача… и, как всегда, не вовремя? Конкуренты, конечно, подставили. Что ж Вы такое, молодой человек, у них упёрли? – нижняя губа её презрительно оттопырилась. – Вот только причём здесь Смольский? Это, чтобы побольше жути на меня нагнать? Вы меня за дуру держите? Так мой отдел кражами не занимается.
– Наташ, Николаич частный владелец довольно крупного склада...
– Да ты что? Ну, это совсем другое дело… Хотя с виду, по нему не скажешь… – Колмыкова уже отстранённо качала головой, и Алексею, бросавшему на девушку короткие взгляды, было видно, что проявленный ею недавний интерес полностью угас. Она в последний раз задержала на нём глаза и уклончиво протянула:
– Ладно, подумаю.
Возникшая было надежда ушла, и Баринов от обиды зажал зубами губу. Ещё этот проклятый вырез... А тонкие и изящные женские руки уже стряхивали с Вовкиного воротника проступившие в тепле капли.
– Раз уж ты явился, герой, расскажи-ка, что может быть с закрытым четыре-дэ спутниковым каналом на моём служебном серваке. Раскодировка через раз срабатывает, а то и вовсе зависает. Пришлось пока на двухмерный перейти. Штабной админ третью неделю ничего найти не может. В курсе такого?
– Да без проблем глянуть, Наташ. Но мы же, вот, с Николаичем… – Вовка, ожидая ответной реакции друга, оглянулся на Алексея и Колмыкова недовольно скривилась.
– Турыгин, что ты вертишься, как очевидец на опросе. Я уже сказала, подумаю.
– Сегодня?
– Завтра, котёнок, завтра. Прямо с утра и подумаю.
       Алексей с неожиданной злостью взглянул на разрумянившегося друга. Меньше всего, по его мнению, это скуластое растрёпанное чудище было похоже на котёнка. Притихшая было обида, опять полезла наружу.
«Что ж она делает? Как же завтра? Смольский знает, что мы здесь. Всё может решиться уже к утру…» – чтобы унять взметнувшееся к горлу сердце, Алексей принялся разглядывать свои грязные сапоги. Когда он опять поднял взгляд на Вовку, тому было уже не до него.
– Вообще не вопрос, Наташ. Конечно, помогу. Я больше скажу… тут в вашем Главке, вообще, одна серьёзная железка навороченная недавно выныривала. Мне знающие пацаны с Игумова, по дружбе, инфу скинули. Вот, если сможешь достать… – он зажмурился, как столовский кот в предвкушении наступающего рыбного дня, – Я тогда знаешь, что смогу тебе сделать…
       Турыгин попал в свою стихию. Говорить на любимую тему он мог часами, и главное, с кем угодно. Алексею ничего не осталось, как демонстративно отвернуться.

*  *  *

Отредактировано КАРИАН (23-10-2017 14:24:15)

0

30

Глава 2. Встреча (Окончание)

30 октября, 2065 год, 18-48. Планета Телус. Польско-украинская оффшорная зона – «Белоржечевская Хартия». Город «Восточный». Жилой район, квартира подполковника Колмыковой.

      Скулы пекло всё сильнее – может от домашнего тепла после ледяного ветра, или от ощущения своей ненужности здесь, и Баринов окончательно потерял терпение.
– Какого хрена, я здесь торчу?! – сухим, будто прогорелым голосом, ни на кого не глядя, бросил он в сторону. Вовка сбился и, повернувшись к нему, беспомощно захлопал глазами. Повернулась и Колмыкова. Какое-то время она с изумлением смотрела на разродившегося гневной тирадой Алексея, словно на ожившую и внезапно предъявившую претензии дверь.
– Решил всё же поговорить? Обычно это стараются делать, когда спрашивают, а не когда самому приспичит...
Снисходительный тон, лишь подхлестнул Алексея.
– Воспитывать меня только не надо.
Девушка вгляделась в раскрасневшееся от злости лицо и неожиданно согласилась:
– Может и не надо. Время только зря переводить.
Баринов чувствовал, что начинает заводиться, что разговор принимает ненужную и опасную форму, уходит куда-то не в ту сторону… но поделать уже ничего не мог.
– Я вообще-то к другу обращался. За собой бы следила.
Щёки её слегка порозовели.
– Тебя не учили с женщинами разговаривать?
– Не твоё дело!
Она вымученно вздохнула:
– Вот, ты сейчас, чего добиваешься?
– Ничего. Хочу понять, какого хера я здесь делаю.
– И как… понял? – наклонив голову, Колмыкова с отсутствующим видом рассматривала подсохшую ссадину у него на виске. – Не нравится что-то?
– Не нравится!
Алексей зло прошёлся по недобро прищурившимся глазам, соскочил на пунцовые изломанные в ухмылке губы, больше всего страшась опуститься ниже. Ему показалось, что она поняла это и усмешка её от этого сделалась ещё жёстче.
– И что же не нравится? 
Установившееся молчание прерывалось лишь настороженным Вовкиным дыханием. Баринов, уже проклиная себя, уткнулся куда-то в ноги и упрямо до скрипа стиснул зубы. Улыбка хозяйки стала ещё более натянутой.
– Наверное, я?
Совсем другой взгляд прошёлся по его фигуре, задержался на потёртом изношенном бушлате, остановился на грязных, так и не вычищенных сапогах. Рядом с сияющей шёлковым переливом хозяйкой, выглядел он действительно отвратительно, словно бомж, в кои-то веки выбравшийся из самой грязной ночлежки-подвала и теперь бранящийся за это со всем белым светом, и Алексея это взбесило окончательно. 
       Накатившая волна застарелой, лишь таившейся клановой вражды, слепой и безумной в своей бессмысленности, полностью растворила его. Здесь было всё – и боль прежних утрат, и обида на Вовку, на его предательство, и злость на себя, что припёрся к этой механической кукле, безумно красивой и такой же безгранично лицемерной и циничной. К той самой «Рыжей вдове»…
       Взгляд прилип к грязному сброшенному в угол бронежилету и Баринов, словно куда-то провалился из тёплого и уютного коридорчика... В голове уже кружил чёрт знает, какой хоровод. Сквозь замелькавшие вспышками выстрелов огоньки светильников и тонкий аромат женских отдушек, он вдруг уловил гнилостный болотный запах, почти физически ощутил жидкий чернозём, сочащийся сквозь сбитые в кровь пальцы… Крики раненых и умирающих оглушили его и лицо верного друга, уже помолодевшее в пришедшей вечности, спокойное и ко всему безразличное… И если б не запёкшаяся вокруг глаз кровь, оно походило бы на лицо безмятежно спящего большого ребёнка... Похоже, он действительно сходит с ума и Алексей с трудом облизнул пересохшие губы:
– Ты!
Колмыкова вздрогнула, всё же она рассчитывала на другой ответ. Отследив его упёршийся в бронежилет взгляд, механически провела ладонью по волосам, вероятно осознавая в этот момент что-то новое для себя, возможно заново переосмысливая право гостя считаться за равного… И, словно, в подтверждение этого вдруг хищно оскалилась, вызывающе взглянув в лицо Баринова.
– Ты сам, чем-то лучше?
– Может и не лучше, но подстилкой ничьей никогда не был – не раздумывая, выпалил тот.
       Целую секунду она изумлённо и с какой-то детской недоверчивостью смотрела на него. Улыбка ещё бродила по её безумно красивому лицу... Между ними попытался пролезть Вовка, но стремительный взгляд почерневших и уже нечеловеческих глаз, заставил его отшатнуться. Шею Колмыковой залил плотный и густой румянец и, медленно подняв голову, она уставилась Баринову в переносицу.
– Что ты сказал?!
– Николаич… – ухватившись за голову и, не решаясь подойти ближе, в ужасе застонал Вовка. Но Алексея уже несло, ударивший в голову коньяк, помноженный на две бессонные ночи, победно бурлил в голове:
– Сорок четыре года я Николаич и, если каждая озабоченная… – он презрительно скривил губу и всё же запнулся, не решаясь в последний момент произнести вертевшееся на языке слово. Хотя это было и не обязательно. Всё было ясно и так.
– Ну… догова-аривай.
Волна непонятной слабости навалилась на Баринова и он замер, глядя в увеличивающиеся зрачки женских глаз. Вкрадчивый и почти ласковый голос привёл в чувство Вовку. Забыв об осторожности, он всё же бросился к другу, пытаясь удержать за руки. Алексей, уклоняясь от его внезапных объятий, без труда вырвался. С ненавистью глянул на него… вдруг развернулся и, толкнув с силой дверь, решительно и быстро вышел в коридор.
– Наталия Николаевна! Я Вам всё, сейчас, объясню...
Услышал он уже с лестницы испуганный голос молодого парня, ставший каким-то дребезжащим и незнакомым. Скатившись со ступенек, он легко перескочил турникет и, выскочив из подъезда, чуть не сшиб пожилую семейную пару, удивлённо посмотревшую ему вслед. Алексей не чувствовал ни усталости, ни боли в потревоженной прыжком ране.
– Шлюха!!!... Наглая и красивая шлюха!... – беззвучно шевелил он онемевшими на холодном ветру губами.
– И нахрена я сюда припёрся!...
       Он не заметил, как вылетел за пределы жилого квартала, свернул перед большим тёмным пустырём направо и побежал по длинной аллее, обсаженной высокими и тонкими тополями. Ветер трепал развевающиеся полы бушлата, а свет фонарей отбрасывал на дорогу причудливо скачущую тень. Морозный воздух всё же отрезвил, стало холодно. Алексей выхватил из кармана толстую шерстяную шапку. Застегнулся. Поднял воротник и неожиданно упёрся в опущенный шлагбаум.
       Одинокий часовой в массивном бронежилете и с автоматом, отблёскивающим примкнутым штык-ножом, со скучающим видом переминался с ноги на ногу. В окнах небольшого караульного помещения затаившегося метрах в двадцати от дороги, горел свет...

*  *  *

Отредактировано КАРИАН (23-10-2017 14:27:36)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего