Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего


Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего

Сообщений 41 страница 50 из 50

41

Виктор, я обдумал свои претензии. Считаю, что вы излишне опираетесь на прилагательные в описаниях, надо как-то живее мысль выражать, сказанное относится к описаниям космических кораблей, а вот события на планете у вас гораздо живее описаны, ассоциации понятнее для читателя.

Может, сравнение с чем-то привычным поможет?Межзвездный корабль - громадная акула, межпланетный лайнер - рыбка-прилипала.

Отредактировано Последний (28-01-2018 14:30:20)

0

42

Последний написал(а):

КАРИАН написал(а):
Это образ. Есть такие типы руководителей, которые работают всегда на публику, именно как актёры.

Тогда этим описанием дополнить текст. Пусть работает на образ персонажа

Тут палка о двух концах. Да мысль автора станет понятней, но от тщательного разжёвывания ощущение действия вообще может пропасть. Я давно ушёл от такого, стараюсь меньше объяснять, текст каким-то детским от этого становится.

Последний написал(а):

Виктор, я обдумал свои претензии. Считаю, что вы излишне опираетесь на прилагательные в описаниях,


Это именно та формулировка общей ошибки, которая нужна.

Последний написал(а):

надо как-то живее мысль выражать,


Согласен. Осталась самая малость – научиться этому. Считаю, определённый пусть и небольшой прогресс у меня имеется, раньше хужее бывало.

Последний написал(а):

сказанное относится к описаниям космических кораблей, а вот события на планете у вас гораздо живее описаны, ассоциации понятнее для читателя.

Технику описывать много сложнее, в художественном плане. Техническим языком-то, нет проблем, но это будет нечитаемо. Таблицы Брадиса могут показаться веселее.

Последний написал(а):

Может, сравнение с чем-то привычным поможет?Межзвездный корабль - громадная акула, межпланетный лайнер - рыбка-прилипала.

Поможет безусловно, но злоупотреблять нельзя, я уже сравнил один раз. Тут нужна золотая середина. Любой канцеляризм, как и технический иногда просто необходим. А то выйдет, что вместо космического корабля с чисто техническим обвесом прилетит некая личинка майского жука с усиками, пестиками, тычинками и прочей пыльцой… Читать точно будет легко, но насколько правдоподобно получится. Иногда хочется и чего-то поувесистей.
Ну, вот к примеру момент запуска двигателя космического корабля. Я уже убрал часть технических подробностей.

КАРИАН написал(а):

И как всегда, страшась и ожидая этого мгновения, она успела расслабить ладони лежащие в удобных углублениях ложемента. Невидимая энергетическая вибрация вошла в неё прямо через пальцы. Пронзив тело, пробралась в укрытую шлемом голову, породив необычайно длинный и мучительно сладкий спазм. Из под стиснутых губ вырвался похожий на хрип стон. Перед глазами расплылись искажённые контуры информационных экранов, как если бы кто-то плеснул воды на полупрозрачное забрало шлема. Командная рубка объёмно и очень-очень медленно качнулась и, словно, в затяжном искусственном прыжке на секунду зависла перед чёрной пропастью...
       Первый толчок, растворившийся в инерции сотен миллионов тонн, Ларта физически не могла чувствовать, но она готова была поклясться в том, что ощутила его – это, выплескивая освободившуюся мощь перерождённой энергии, почти одновременно взорвался аннигиляционный состав в первых трёх камерах.
       Раскалённые атомы синтезированного гелия, утопающие в нейтронных облаках и альфа-частицах, встретились с антителами под давлением брошенными навстречу и, проламывая перемычку электромагнитного поля вытянутого к соплу узким и длинным канальцем, на свободу вырвалась белая от ярости фотонная струя.

 

Ну, как это заменить бабочками и тычинками? Уйдёт техническая сложность. Ведь на самом деле запустить ЛЮБОЙ двигатель это большой набор вспомогательных работ и для меня, чтобы вышло атмосферно не годится написать – «она включила двигатель», это ни о чём. Мне такое не интересно и под динамичного читателя подстраиваться я не буду. Каждому своё, и в этом нет ничего плохого и страшного. Мне нравится так.

Отредактировано КАРИАН (29-01-2018 08:01:29)

0

43

В этом году что-то взялся за рисование. Хочу научиться хотя бы на среднем уровне, отвёл себе время на это до конца июня.
http://sa.uploads.ru/t/nHPRM.jpg
Сильно увеличенный фрагмент пейзажа из "Пропавшей охоты". Старался передать тревожную атмосферу происходящего.

Но один рассказ всё же написал. Он из этого же мира, просто будет в нём новый сборник "Охотники за головами".

НЕОБЫЧНЫЙ ЗАКАЗ

Начало 2062 года от Р.Х по Земному летоисчислению. Окраина галактики Млечный путь. Звёздный пояс Персея. Неизвестный планетоид двойной системы Змея.

– Госпожа может остаться в живых, это даже предпочтительнее… но безупречной наследницей рода она уже не должна быть. Ты меня понял? Надеюсь, я не зря потратил четыре месяца только на перелёт сюда?
Высокий и худой Отвергнутый, в серой традиционной накидке без рук, почтительно склонил голову. Опущенный капюшон полностью скрывал измождённое тёмными ритуалами лицо. Сидящий перед ним Перворожденный господин «Инкогнито» во второй раз за недолгий разговор переменил позу, и вдруг провёл ладонью по маске, коснувшись сверхчувствительных пластин видеообзора – единственным украшением, нарушали они безымянную гармонию чёрного, как смерть, силуэта. Даже дыхательные клапана и мембраны электронного изменителя голоса были отведены за спину. Две призрачные ночные тени… Ничто не должно отвлекать мрачных собеседников от главного, ради чего они и встретились на короткий церемониальный час в этом космическом подполье, на самом краю обитаемой галактики.
       Залитая чёрной молекулярной плёнкой рука так же резко опустилась. Серый отшельник не шевельнулся, оставляя без внимания непредусмотренный протоколом жест. Заказчики, даже такие как этот… господин из Вечного дома, – часто нервничают. Заказать себе подобного не так просто. Кем ему приходится эта Перворожденная богиня, призванная блистать на светских приёмах и государственных советах, а теперь заказанная прОклятой Серой Гильдии… предавшей жёной, неблагодарной дочерью, или просто ставшей опасной юной любовницей? Равнодушный к чужим проблемам взгляд, продолжал изучать керамический монолит пола под ногами. Главное не узнать лишнего. Тайные встречи исполнителя с заказчиком не должны перерастать потом в войну на уничтожение ненужных свидетелей. Вечный Дом опасный противник даже для всесильного Серого Союза.
– Я понял тебя, Великий и Вечный! Договор заключён с этой минуты, и обратного решения не имеет.

*   *   *

Конец 2063 года от Р.Х. по Земному летоисчислению. Галактика Млечный путь. Звёздный пояс Персея, Центральный район Альянса. Система Красного карлика МР-47851С. Тавия – сельскохозяйственная планета Галактического Альянса.

– Задолбала эта жизнь! Стоило бежать из дома, чтобы найти такую же дыру! Хуже… Мы сидим в проклятом чулане и у меня часотка от одного только вонючего воздуха! Я дышу им седьмой месяц… да ещё дерьмо это с «красными парами»… – стуча по деревянному покрытию, на стол полетела комбинация проигравших фишек. Муфлон, молодой и невысокий богатырь раздетый по пояс, напоминающий лысого земного быка со спиленными рогами, в возбуждении забегал по комнате.
       Кроме стола с шестью стульями, один из которых  временно освободился, а остальные продолжали занимать другие игроки в Понни-рог, и топчана с засаленным матрасом, в ней ничего не было. Не было и окон, зато на четыре стены имелось сразу пять дверей. 
– Прохладись, брат, – такой же наполовину голый и тщательно выбритый негр, с очень светлой кожей, подвинул стакан к водяному охладителю, – вечером во дворе гульнём. Сейчас там от жары свихнуться можно.
– У нас на Квересе и пожарче бывает, но тут… эти грёбанные соли… – человек-бык с раздражением взглянул на усыпанные мутными и крупными вздутиями ладони, – нож держать уже больно.
       Обитающие на Квересе «люди-быки», как их прозвали острые на язык Земляне, отличались выносливостью и необыкновенной силой, по праву считаясь лучшими сельскохозяйственными рабочими всего Альянса. Туповатый Муф и попал из-за этого в команду. После окончания дела для него предназначалась особая миссия. Ему будет проще других затеряться в массе соплеменников, которыми полнились рабочие районы Тавии.
       Понять его злость было совсем не сложно. В доме вышел из строя испаритель в системе искусственного климата и в подвал второй день шёл тёплый воздух. Тела раздетых до пояса мужчин лоснились от пота, словно натёртые салом.   
– Завтра днём пора уже гнать Варга на плантации, как сторожа на сиесту свалят... – вопросительно глядя на остальных, предложил негр.
       Бывших мексиканцев здесь тоже хватало и на роль «ходящего в город» вместо буйного и задиристого Муфа, общим решением выбрали щуплого, но жилистого латина.
– Плантация это хорошо, вторую неделю без свежачка грустно. Давненько клёвой порнушки по ночам не было. От подвяленной ягоды одни ужасы… третью ночь старуха, мать «соседки» в окно влезть пытается… – на мгновенье оживился, задумчиво сортировавший сброшенные фишки, раздающий Крон – помощник бригадира. Высокий симпатичный земной парень, был пожалуй единственным, кем не заинтересовалась бы на вокзале Московская милиция.
– Опять в Зер-Кейдж по темняре «лететь» собираешься? Губа у тебя точно не дура!
– И почему бы нет. Можешь сам любоваться на тощую жопу «соседки» и ждать пока яйца сопреют. Пяток Тавий за щеку и ты уже на новом месте… – он глумливо, но не очень убедительно хихикнул – А там такие вампу… последний раз хвост у трёх, без балды, толщиной с руку был. И одна вся пепельная, с тёмным подшерстком на животике, на меня прямо запала...
– Так их вроде бреют. Я в роликах видел – вытянувший шею негр, стал походить на внимательного и чем-то очень серьёзным озабоченного страуса.
       Остальные тоже с интересом уставились на Крона, по рассказам отработавшего в самом крутом межзвёздном борделе два года. Только самый взрослый из пёстрой компании, седой короткоостриженный старик, продолжал невозмутимо снимать кожную стружку с какого-то приплюснутого фрукта, напоминающего обычное яблоко.
– Бреют – не стал отрицать помощник, – но, если постоянный клиент берёт заранее и на несколько дней, по желанию могут оставить. Многим нравится.
Даже человек-бык закончил бессмысленную беготню и вернулся за стол.   
– Бляха… а на Квересе всё это табу. Можно с ходу «на де-ся-те-рик» залететь – на секунду отрубив голосовой переводчик, проговорил он по слогам недавно выученное слово –пердуны наши обычно понтуются до ста лет и знать ничего не хотят. Им всякое такое на дом возят. А дуры наши им верят. Квереске попробуй без официала всунуть… 
       Старик неодобрительно скосился на Томби: «Вот же свинтус, докачал всё же Муфлону пацанский жаргон. Засрал переводчик…»
Негр сделал вид, что не понял настоящего значения этого взгляда.
– Старый, а чо нам на вампу заказов не гонят. Я поохотился бы, – быстро забыв о проблемах Квереса, выручил друга Муф.
– Потому и не гонят, что твою бычью харю, там первая же хвостатая крыса выявит… Там только свои работать могут – окончил стрижку фрукта старик – на молоденькую я бы и сам разок поохотился.
– А я вот в таких… всяких местах… ни разу не был? – с тоской в голосе проговорил Ван, самый молодой из компании, но и самый рослый. Вместе с человеком-быком они представляли интернациональную часть человеческой охотничьей команды. Неопал, плохо обжитая гористая планета, по своей значимости в Альянсе мало чем отличалась от Квереса, даже Земля имела больший статус. Устроиться на хорошо оплачиваемую работу для обидчивых и физически не крепких жителей, было большой проблемой.
– Я в твоём возрасте дальше школьного сортира вообще не отходил. Так что у тебя всё впереди, малыш – радостно осветился зубной эмалью негр.
– Не называй меня малышом!.. – Ван попытался ухватиться за рукоять небольшого самодельного ножа, торчащего за поясом, когда был остановлен грозным рыком Старого.
– Хватит! Успокоились горячие парни. Щас мигом по комнатам растолкаю.
– Да нет уже сил Старый, я скоро совсем с тоски озверею – Томби, игнорируя суровые взгляды молодого неопальца, повернулся к нему накачанной спиной, бугрящейся желваками смуглых мышц.
– Мы тут ради денег. А платят нам столько, сколько не платят за здешнего аллегарра. И поверьте, даже самый сраный чулан даст миллион очков южным болотам… Я был там и знаю, что говорю. Так что сидим и ждём... И всё!
– Я б честно, лучше за аллегарром походил.
– Походишь ещё. Здесь куш такой, что сам такую охоту заказать сможешь.
– Это и смущает, если честно. За какую-то девчонку с рядовой планеты платят, как за семейный выводок рогонов. И вампу, по ходу, не одну купить получится.
       Старик странно взглянул на своего помощника, но только криво усмехнулся. Ночью, от женственных кошек покоя тому, видимо, не будет.
– Не трусись. Заказ на человека, плюс за персоналку часто доплата сумасшедшая, ты просто на такую охоту не попадал.
– Не попадал… мы только по зверью до этого – согласился Крон, и окинув быстрым взглядом притихшую команду, всё же упрямо покачал головой – ну, вот не нравится мне это. Люблю когда сам и хозяин, и режиссёр.
– Тебя бы на «шоу-планет» годика на три. Там терпению бы научился. Сам себе режиссёр…
–Туда ж хрен попадёшь. Платят, как спецу на охоте, только риска никакого. Старый, а ты говорил, что первый контракт там тянул?
– Ну, тянул вроде... Когда я первый контракт подписывал Земной павильон только открывали. Двести тысяч набирали, если правильно помнится. Считай районный центр с прилегающей территорией. Но даже тогда не всё просто было. Про игровой сектор я вообще промолчу, а техников вроде меня, по три тысячи рыл на место, губищами чмокали.
– И как попал?
– Да так и попал. Было кому словечко замолвить, да денег по нашим Земным меркам отвалить. От чужих тогда не брали, контроль Альянса жёсткий был. Но разве наших чинуш десятью годами в тюряге какого-нибудь Андерталеса проймёшь… А я тогда один остался. Родственников нет, с работой глухо, кому я после института нужен? На космические стройки не подпишешься. Там корейцы-китайцы на себя всё оттянули. Ребята толковые и жилистые, и пашут как муравьи. Сами что придумать слабы, но по чертежам сработать равных нет. – Старый аппетитно хрустнул сочной мякотью. Все терпеливо ждали пока он закончит жевать, – в общем не держало ничего на Земле. Дом от бабки в Барвихе продал, квартиру на Стромынке. Кстати, через год окупились. Вот как попал, так сорок лет и кочую, один… – неожиданная грусть на миг затемнила его прищуренные глаза, и отгоняя её с вызовом спросил,  – а ты думал я гайки на фитингах быстрее всех под секундомер крутил?
       Все одобрительно, а кто и с неприкрытым восхищением засмеялись. Вряд ли Томби знал что такое «фитинги», но от других не отставал:
– Правильно, чо там делать на этой Земле? Ну, Верг там был и чо?
Вергас, ещё до конца не разогнувшись от волны всеобщего веселья, радостно закивал головой:
– Ага... целый год был. Как щас помню… Все на посадку прут, а меня мамаша с голой жопой над взлёткой держит. Чтоб я в штаны во время старта не накачал. Так что я по Земле, здесь, главный спец…
       Общее ржание только усилилось и громче всех уже ревел человек-бык, словно и сам на Земле бывал не раз. Усмехнулся даже старик.
– Всё Мексика, пасть заткнула, – Крон, как старший среди молодняка, решил навести порядок – и чего дальше, Старый. Ну, после того как попал?
– Попал, это ты точно заметил… хотя деньги платили бешенные. Пятёру, в общем, отпахать пришлось, как и оговорено было. Потом ушёл. Не по мне это, когда на тебя, как на медведя в цирке со всех сторон таращатся. По нам ведь тоже экскурсии проводились, за особую доплату – «вид проекта изнутри». Как в зоопарке настоящем, так мы «зоопарком» всю систему и называли. Там в домах, в парках, короче во всех общественных местах, специальные проходы с односторонней слышимостью и прозрачностью. Кто-то по сети за любимым героем следил, а кто-то прямо в метре от унитаза… Со всех Центральных миров приезжали. Бабы их в спецкомбезах, типа «второй кожи», так там, каждая щелка на теле выделяется. Если телесного цвета, то вообще хрен поймёшь – голая она, или нет. Кобели-то, хоть как прикрывались, а эти… Идёшь на срочный вызов, а они прямо перед тобой могут раскорячиться и ноль на тебя внимания, словно ты животное какое. Мы в закрытых костюмах и масках ходили, а «актёров», я знаю, дёргали на приват постоянно... Говорят и госделагации, приезжали. Калегул с его древним бардаком блюёт от зависти.
– И что тыделал?.. – тихо, словно ожидая, что и его прямо немедленно «вызовут», испуганно сглотнул Ван.
– Срока еле дождался. Не по мне всё это. Ведь такая тварь Перворожденная, с человеком даже в постели говорить не может, пока ей живого переводчика, или «дрессировщика», как мы их звали, не подгонят. Ну, полукровку, приписанную к «их величеству».
– А с языком, что за проблема? – Крон с удивлением посмотрел на него. – Я слышал, у Первых даже внутрь головы биочипы-переводчики есть. Беспроводную гарнитуру любую цепляй.
– Да просто западло этой цаце с тобой общаться, если не вкурил. Вот ты, с грязью на ботинке, будешь дипломатию крутить, или молча под струю воды сунешь? – он с горькой усмешкой покосился на слушателей. – Вот и они не будут, Первонародившиеся, же. Галактика без них, как макаронина без дырки. И не дай Бог нарушить хоть один из законов! Но было и такое… – он надолго замолчал.
– Одна наша… нарушила. Отказала в групповом привате каким-то шишкам, а потом отправила об этом сообщение другу. Боялась последствий, совета спросить. А это нарушение тайны личной жизни, самое страшное преступление на игровой планете. Хотя больше притянули, не было в том сообщении ничего конкретного… Девушке, на глазах у всех излучением кожу сожгли, и больше её не видели. Типа в реабилитацию отвезли, а потом, вроде как, уволили.
– А с другом, что?
Рассказчик странным, будто потерянным взглядом мазнул по Крону.
– Сообщение было отправлено до востребования и до получателя в тот день не дошло. А то не поздоровилось бы и ему. Ладно, сбросили эту тему.
– Слышь, Старый, а чо щас с Землёй-то, ваще творится? Она ещё того… крутится хоть? – воспользовавшись моментом озвучил давнишний свой интерес Томби.
– А что ей будет.
– А бизнесом, по нашей теме, там заняться можно? Что лучше всего идёт?
– Девочки с Земли хорошо идут.
– А африканки?
– Африканки тоже. И получше многих. Пацаны, если только для скотских развлечений. «Первые» своих девок абы под кого не подложат, всё же Хранительницы  Домов и всякое такое, а вот сами с удовольствием в кого хошь сольют. Иногда что-то выходит, лишь бы тогда хромосомный набор у ребёнка не подкачал... Но этот вывоз лицензирован. Воруют, конечно, но не так свободно, как здесь, или у них в Неопале.
– У нас девки красивее – покраснел и обиделся Ван.
– Да, ладно. Ты тут в южных районах не бывал, вот где кровь с молоком… с топлёным правда. Но в смуглости тоже что-то есть. Спросом тавитяночки не хуже негритянок пользуются. Официально, как и везде, типа по желанию местного населения. Типа на работу. И тащат их кому не лень. И что дальше с нами и такими планетами будет, хрен знает. Вывозят-то лучших…  Защититься не чем. Армии нет…
– Ну, как нет, Старый. Отец говорил, что рядом с бывшим домом на Урале, такая вот армия стояла, – глаза Крона на один миг наполнились недоверием, – машины с пушками… эти, как их… ветролёты. Говорил, до хрена и больше было…
– Да это, что за армия? Стрелковка, да арта средних калибров, пускай иногда на гусёнках. А летаки больше ста лет только винтовые. Науку-то сразу грохнули. Ни реактивных движков, ни ракетостроения. А институтские преподы, помню, шептались, что в начале прошлого века на край Солнечной начали выбираться. Так что нечего губы бантиком складывать… нет у нас больше будущего! Ни у кого!
       От неприкрытой тоски и злости за столом стало тихо. Первым, как ни странно, нашёлся человек-бык.
– Хорош, пацаны, помирать заранее. Жрачка есть и ладно. У нас на Квересе похуже шняга, про эти самые вердолёты никто даже не слышал… и чо теперь? Обоссаться? Придёт и наш день, посчитаемся! Давай, Кроняра, мечи свои говённые фишки…

*   *   *

       И долгожданный день наступил, и утро у этого дня было самое обычное... В столовой гремел уже посудой Варг, когда в спальную комнату бригадира сунулась чёрная обритая голова.
– Старый идём, завтрак готов!
Старик быстро потушил сферу, но главное в потоке новостей рассмотреть успел.
«Межзвёздный частный корабль корпорации Тави-Орайолз, пристыковался ночью к пятому пассажирскому терминалу Главной орбитальной станции»

*   *   *

       Широкий, словно приплющенный гигантским прессом броневик, с гулом и свистом летел мимо зарослей колючего кустарника. Вдалеке уже виднелись постройки сельскохозяйственного городка. Прямое, как нарисованное шоссе, натянутой мутной леской резало его на две части.
       В салоне бронированного макровэна было тихо и прохладно. Шелест бесшумных шин отлитых из полимерного этилена таял за бортом роскошного салона. Охранник сидящий напротив красивой девушки с молодёжной рельефной стрижкой, привстал из кресла и склонил голову, привлекая её внимание.
– Госпожа Сарйун-Лог, сейчас по дороге будет торговый павильон. Там отличная вода из городской скважины, дальше пойдут только солевые колодцы плантаций…
– Хорошо, распорядись, – приподняв очки 3-D транслятора, молодая госпожа будущая наследница Вечного дома, холодно улыбнулась. 
       Бодигард поспешно сдвинул крышку с боковой панели бронированного окна, открывая переговорное устройство с водителем.
– Солйон, через пять километров с правой стороны будет торговый павильон, тормозни напротив входа. Шаорр принесёт флягу воды для госпожи… – палец спустился к сенсору селекторной связи. – Внимание, всем! Внеплановая остановка, шестая категория опасности...
       За небольшим взгорком показался автоматизированный продуктовый павильон и броневик, быстро сбрасывая скорость, подкатил к нему. Лязгнула тяжёлая дверь и появившийся из глубины салона охранник в армейском бронежилете внимательно осмотрелся вокруг.
Задние фасады пятиэтажных домов рядами неоткрываемых окон наблюдали за дорогой со ста метров. Приземистые полосы каменистого лишайника и мха, с удовольствием растущих без минимального ухода даже на засоленных почвах, не смогли бы спрятать и ребёнка.
       Шаорр ещё раз оглянулся на экран многофункционального локатора, и вернув тяжёлую винтовку в специальное гнездо, взял протянутую магнитную карточку. С удовольствием разминая застоявшиеся в машине мышцы, он уверенно и неторопливо подошел к бункеру выдачи. Поймав ладонью виртуальную зелёную полосу, дрожащую на слабом ветру, склонился к активированному меню.
       В информационном окошке мигнул бесшумный отблеск и голову несостоявшегося покупателя отбросило назад. Падал охранник уже мёртвый. В дверь макровэна на мгновенье высунулось удивлённое лицо страхующего напарника.
– Шаорр!... – но помогать было поздно и от второй молнии на мутное полупрозрачное дорожное покрытие вывалилось ещё одно тело с обожжённой головой. Толстые боковые панели павильона откинулись на секунду раньше, но Муф, опережая Старого был уже на пороге.
       Выбив оружие у третьего, опешившего от такого напора бодигарда, человеко-бык разрядился в глубину салона сразу четырьмя стволами с обоймами липкой сети. За его спиной полыхнула новая вспышка и водитель успевший достать короткий электроствол ближнего боя, боком сполз под сидение. Активированный под себя заряд парализующего поля, заставил его обугленные плечи несколько секунд дрожать и подпрыгивать. Два последних бесшумных заряда нашли оставшегося в живых охранника почти разрезавшего молекулярную паутину, обмотавшую его вместе с креслом.
       Зато от первого онемения очнулась девчонка. Муфлон, сделавший к ней быстрый шаг, вдруг замер и оглянулся на старшего. Вывернув голову в прореху сети, стараясь освободить и плечи, она от напряжения сделалась малиновой – совсем немного и налитые бешенством глаза в одиночку пойдут гулять по салону. Руки она поднять не могла, но язык оказался свободен. Раскатистые интонации перевода с межгалактического залязгали между редких кресел.
– Скоты! Вы уже трупы! Вы даже не понимаете…
       Старый не дал ей договорить. Одним прыжком оказавшись рядом, рванул, разрывая ухо, серёжку с электронным переводчиком и уже на полу раздавил каблуком. В руке у него появился миниатюрный инъектор… Сунув использованную ампулку в карман, быстро заглянул в локационный экран продолжавший светиться перед затихшим оператором. Мощный локатор пробивал на пятьдесят километров. По обе стороны городка пространство было чистым. Ждать больше не имело смысла, можно было снимать виртуальные указатели запрещения транзитного проезда.
       На особом ЗАС-коммуникаторе он выжал короткую комбинацию клавиш и в глубине жилой застройки, на окраине посёлка, ничем ни примечательный фургон взревел набравшими полные обороты двигателями. Томби, прямо за Варгом держащий на коленях пульт наблюдения и управления дорожными указателями, отключил сигналы с микроскопических датчиков замаскированных на обочине.
       Тем временем, в салоне остановленного броневика Крон помог выпутать потерявшую сознание девчонку. Потом уже на улице, после того как первый убитый «вернулся к друзьям» в макровэн, дрожа от схлынувшего возбуждения, он не контролируя себя дёрнул за рукав бригадира.
– Ты кончил их всех? Ты же говорил один из них наш… зачем?
– Здесь его не было и ты слишком любопытен для обычного наёмника, не кажется? – на любопытного помощника взглянул сейчас совсем другой человек. В потемневших глазах только безжалостность и готовность убивать. – С какой целью ты спрашиваешь об этом?
– Извини, Старый! – Крон побледнел и отскочил прочь, едва не столкнувшись с неопальцем, тянувшим из киоска блок подавления радиоэлектронных сигналов. Старик быстро отбросил ненужную злость. Не время разборок… дело не закончено.
       Угомонившуюся при помощи инъекции, перемотанную уже обычными лентами, девушку быстро перенесли в подъехавший фургон. Варгес остался за рулём, а африканец поспешил на помощь остальным. Теперь начнётся самое сложное. Никто не хотел, чтобы этой ночью к ним нагрянула полиция, или силы безопасности огромной корпорации.   
– Муф, стёкла!
       Подхватив огромную кувалду, Муфлон решил проблему в несколько ударов. Выделившийся серебристый слой, способный выдерживать тысячеградусные температуры плазменных и лазерных зарядов, в миг сделал окно мутным, превратив в отвратительное бельмо на гладкой зализанной физиономии новенького броневика.
– Пусть думают, что это было и зачем… – Старый повернулся к ещё не пришедшему в себя Крону – грузитесь быстрее. Нужно демонтировать все устройства из павильона.
Сам, бросив на лоб светозащитные хамелеоны, с баллоном аргоновой сварки в руках пышно и ярко заискрил вдоль дверного стыка. Через две минуты он последним влетел в пассажирский салон, едва не споткнувшись о голые ноги жертвы, вытянувшиеся поперёк прохода.
– Блять! Положить нормально не можете… Маячков на ней не осталось? Варгес, погнал!
       Через пятьнадцать минут по краю уходящего за горизонт поля, Крон нёс на плече две механические косилки. Негр иногда помогал Муфу толкать небольшую тачку, наполненную свежескошенной травой. Даже обрати кто внимание на этих сезонных рабочих, вряд ли получится опознать их среди сотен тысяч подобных, работающих в это время на благословенных полях Тавии.
       Небольшой транспортировщик вторичного сырья и отходов, с «малышом» Ваном за рычагами, уже направлялся к условленному месту встречи. Без особенной спешки, он пропускал на редких развилках плантационных дорог такие же машины.
       Старый и Варгес на фургоне с работающей глушилкой для всех волновых типов связи и локационного обнаружения уходили, как можно дальше от их небольшого подвала. На одном из гористых поворотов фургон запланировано встретился с крутым обрывом и «бездонной» выработкой заполненной водой, а вздохнувшие с облегчением наёмники продолжили путь на маленьком скутере, всё с той же компактной глушилкой. По расчётам, до ожидаемого включения орбитального сканера на прямую трансляцию оставалось менее получаса. А ещё через несколько часов будут расшифрованы все данные стационарных постоянных считывателей, и точный путь нигде не зарегистрированного создателя помех будет просчитан с точностью до десяти метров. Сколько времени понадобится Главному полицейскому управлению и службе безопасности Тави-Орайолз, чтобы атмосферные автоматизированные сверхзвуковые глайдеры пошли по их следу?
       Перед въездом в один из рабочих посёлков Варгес, не прощаясь, исчез в редких постройках. Они встретятся на пустыре сразу после рассвета, после того как мексиканец прикопает в лесистых холмах отключенный и поставленный на самоликвидацию прибор. Электронные матрицы уже выжжены, базы данных развеяны по сети миллиардами бесполезных символов и проколов здесь быть не может.
       А вот преобразившемуся в цыганистого парня Старому «не повезло». Возле первого же кабака, куда самоуверенно заглянул неместный «коммивояжёр», скутер угнали… И если «совсем не повезёт» в этот же вечер разберут на запчасти. Добираться домой придётся на общественном… Вот только следователям, видимо, совсем скоро собирающимся начать его поиск, не повезёт от этого гораздо больше… 

*   *   *
 
– Твою же душу…
– Ну, что там? – через плечо приятеля, неопалец заинтересованно склонился к монитору.
– Ты знаешь, кого мы взяли?
– Классную тёлку! Даже не ожидал, что в этой дыре живут такие. Отдавать уже жалко... я бы и сам с такой…
– Идиот! 
Ван против обыкновения не полез в бутылку, он вдруг побледнел и глазами быстро наполняющимися страхом уставился в лицо Крона.
– Что… что замолчал? Кто она?
Тот ещё раз внимательно вгляделся в текст под голографией:
– Это Перворожденная с Тиары. Какая-то Ну… Гайо-ор… йа… язык сломаешь. Наследница одного из Вечных домов, этого самого Гай-оро… а никакая ни дочь местного хозяина.
Томби, выцепив последнюю фразу, резко повернулся. По серьёзному лицу Крона быстро сообразил, что шутками здесь и не пахнет. От удивления у него просела челюсть, оголив ряд сияющих фарфоровых зубов, вставленных после одной кабацкой драки. И только рубленные черты лица Муфлона не разгладила даже гадостная ухмылка.
– Я что, час назад мял сиськи Перворождённой?

       Пленница тревожными глазами уставилась на ворвавшуюся в комнату компанию. И когда Крон поднёс к её лицу дисплей с изображением какого-то светского приёма на Тиаре, последние сомнения исчезли. По вытянувшимся рожам незадачливых похитителей девчонка поняла их ошибку и чувство призрачной надежды заиграло в синих глазах.
– Истром хойот, нау-ру вайл ханрйет, о кон… – с досадой прикусив губу, она поняла, что без сломанного переговорника, её высший межгалактический толпа растерянных оборванцев понять не сможет.  Напряжённое молчание продлилось ещё несколько минут, после чего её опять оставили в одиночестве.

*   *   *
       В общей комнате было тихо от неожиданного открытия. Ещё недавно густые и сочные запахи утреннего варева ушли на второй план, теперь здесь пахло смертью.
– Я знал, что хрень какая-то выйдет. Этот броневик… он же сумасшедших денег стоит… выдержит прямое попадание плазменной пушки! Какая дочка управляющего?!
– Так всё вроде сходилось. Тачка утром ушла, к обеду возвращалась, кто думал что подмена выйдет? – Ван с надеждой посмотрел на Крона, будто у того имелась возможность обернуть всё назад. У негра такой надежды не было:
– Теперь нам точно конец. Бли-и-ин… Короче, я сваливаю!
– Куда ты сваливаешь придурок. Все проездные у Старого. Он не может нас бросить… и я ему верю – Крону и самому очень хотелось так думать. Да и выбирать особо было не из чего.
– Да в жопу твоего Старого. Может самим с ней поговорить? Мы её отпустим, а она пообещает…
– А трупы её слуг тоже отпустим? Бесполезно… – человек-бык решительно сбросил куртку. – Да я её просто трахну, тогда. Пофигу мне вся её Первоприродность. Из-за такой вот твари мне пришлось бросить дом…
Он судорожно сглотнул. Всем было видно, как торкает его от раздавленных зубами ягод, прямо на глазах:
– Заодно послушаю как их горделивые высочества орать умеют. Кто со мной? Её один хрен кончать только остаётся…
– Один боишься, значит?... Ты чо, совсем дурак? Сколько щас заглотил тавок? А не подумал, что Старый скажет? – Крон, ища поддержки, взглянул на притихшего Томби. Тот видимо тоже не был готов к такому повороту. А вот квересиец заводился, наоборот, всё больше:
– Да, ничего не скажет. А если и скажет, пофигу – его косяк! Это его гнилые информаторы наводку лажовую дали. Так мы с ней никуда не уйдём, один хрен кончать придётся. Поэтому нефиг перед ней вытанцовывать, кидаем предъяву и смотрим на поведение…
И всё же определённая логика была в этих словах.
– Ладно – Крон неохотно поморщился – давай, ты только пугани её сначала, у тебя получится… а я постараюсь этим воспользоваться. Должна же она понять, что её ждёт, если не согласится с нашими условиями и дать родовую клятву.
– Вот это дело – заулыбался довольный Муфлон, – а потом я её всё равно трахну…

       Когда полуголая фигура появилась в дверях и пригнувшись, словно крадучись двинулась к ней, Перворождённая выпрямилась. Привязанные к спинке руки не давали возможности встать, но она и так посчитала бы это ниже своего достоинства. Глаза её радостно блеснули, при виде осторожно появившегося в толстых пальцах ножа, она уже почувствовала освобождённые от синтетических пут руки… и в этот миг уловила жажду насилия, ещё тщательно скрываемую, но всё же исходящую от грубого безобразного лица.
       Человек-бык склонил толстую шею, что-то удерживало его от решительных действий, так грозно обещанных ещё несколько минут назад. Вечное преклонение перед Высшей расой, вбитое поколениями предков, ещё давило его чувства…
– Я не хочу тебе плохого… но и ты могла бы быть немного помягче…
Не понимая ни одного слова, пленница смерила самозваного переговорщика ненавидящим взглядом и с трудом удержавшись от бесполезных слов и криков, плюнула в приблизившееся лицо. В тот же миг, удар тяжёлого кулака в подбородок, сбил её на пол вместе со стулом...

       Дверь отворилась почти неслышно, но в головах ожидающих, скрип её уподобился каменному обвалу.
– Идите, кто хочет. Она на всё согласна... обычная тёлка, ничего особенного. У нас на Карилле в кабаках и получше есть.
Отворачивая расцарапанное лицо, Муф устало и медленно, словно удивляясь происходящему с ним, прошёл в ванную комнату. Шум льющейся воды перекрыл его ворчания. Наёмники переглянулись и один за одним несмело вошли в оставленную приоткрытой дверь. Из угла заваленного ворохом матрасов и одеял слышался слабый стон…

*   *   *

       Старый появился через два дня. Когда он зашёл к пленнице, в пахнущую насилием полутёмную комнату, то в угол с наваленным постельным бельём двинулся не сразу. Постоял возле двери, ловя каждый шорох из тени, где уже разглядел лежащий, ни чем ни прикрытый силуэт и тогда включил свет. Обнажённая наголо обритая девушка зашевелилась… видимо, покрытое синяками и грязными разводами тело доставляло ей определённую боль. Узнать сияющую благородством принцессу в этом измученном создании было невозможно, но жалости у старика не было. По расширившимся глазам он понял, что Перворожденная вспомнила его. Она с трудом приподнялась и протянула руку к разбитым и опухшим губам, и он перевёл переводчик на внешнюю двойную связь.
– Хочешь что-то сказать?
       Впервые за последнее время Перворожденная услышала слова на понятном для неё языке. Старый приблизился и электронный звук чужих быстрых слов, заметался по комнате.
– Помоги мне. Я знаю, ты не такой, как эти твари, я вижу это… Отпусти меня. У тебя будет всё. Я клянусь тебе. Клянусь Перворожденной матерью, клянусь Вечным домом и Вечной Вселенной. Ты же понимаешь меня. Я никогда не смогу нарушить такие клятвы. Большая мать Тиары поможет… и я смогу тебя защитить.
Презрительная улыбка тронула обветренные губы и Старый покачал головой.
– Мы оба знаем, что ты лжёшь, тебе бы только выйти отсюда. Твои клятвы передо мной не стоят обоссаной простыни на которой тебя… на которой твоё благородное тело, обляпанное дерьмом этих скотов, живёт уже третий день.
Словно не слыша его слов, видимо, ещё не теряющая надежды Перворожденная продолжила:
– Всё же можно исправить. Тебе стоит только поверить мне… я забуду всё… – она с трудом подавила рвущийся наружу всхлип – у меня нет на тебя зла. Вы ведь перепутали, взяли другую, я поняла по рожам этих животных… и у меня, поверь, получится скрыть это.
– «Животные» были просто не в курсе. Заказ пришёл именно на тебя и именно в таком виде, как всё произошло. Ты должна знать, кто хотел это с тобой сделать.
Лицо девчонки мгновенно почернело, синий цвет исчез из потухших глаз, но она быстро справилась с собой.
– Тогда убей меня. Я знаю, он запретил. Он хочет, чтобы я через всё прошла… хочет посмотреть на меня такой… Но ты можешь, ты же не такая мразь, как он… как эти... – она ещё призывно протягивала немытую с самого похищения, всю в синяках и кровавых разводах руку.
       Старый выпрямился и долго смотрел на неё. И под его взглядом рука дрогнула, опустилась на грудь, будто стараясь прикрыть что ещё можно и, понимая всю бессмысленность этого, она затихла. Человек с Земли и наследница Великих и Вечных прародителей всех человеческих цивилизаций, молча смотрели друг на друга. Она поняла его взгляд… сникла уже совсем, и больше ничего не просила. Дыхание так и осталось дёрганым, но всхлипывать она прекратила и глаза не отвела даже тогда, когда он молча достал нож, не отмытый от крови её мучителей, и медленно склонился над ней…
       И то что её синие глаза, всё равно живущие какой-то немыслимой надеждой, вдруг напомнили ему давно забытые другие, не остановило его.

       Нож он закопал в саду. Кровь Перворождённой проклятием ляжет на нём. Пусть уже не кровь. Как не чисти его, в таких вот домашних условиях, тщательная экспертиза Перворождённых выявит уникальные обрывки умерших цепочек хромосом, и если на руках, на одежде, это можно будет как-то объяснить, то на ноже…

*   *   *

       Через четыре часа после ионного душа, Старый сидел на заднем ряду маршрутной авиаветки и отрешённо смотрел вниз на бесконечные плантации. Ягода Тави малиновыми полосами тянулась далеко за горизонт. Ягода, давшая название планете. Ягода заменившая собой её развитие… – экономику и науку. Зачем всё это, когда в уникальном краснозёме растёт эта волшебная ягода. Он отвернулся и бросил взгляд на полупустой салон. В период сезонной уборки дневные транспорты свободны. На душе было скверно, как в контейнере с гнилыми отбросами. Думать не хотелось ни о чём.
       Хорошо, что план отступления составлен заранее и оставалось только тупо фиксировать на пути пройденные отметки. Единственным условием оставления его в живых был мгновенный отъезд из Центрального мира. Он знал, что будет его ожидать при поимке, а главное это знал заказчик, и поэтому верил ему. Это не дружба, хотя их и связывала многолетняя работа и даже похожие, на это ископаемое чувство, отношения. Это точный расчёт. Как и всё в этом технологически безупречно развитом мире.
       Нанять исполнителей для ликвидации ликвидатора не самое простое решение. А потом нанять ликвидаторов для ликвидации этих исполнителей. Слишком длинна цепочка, слишком много в ней вероятных проколов. И выходило, что поверить человеку в то, что он не желает ложится под судебную томограмму, после которой сознание покинувшее тело, просто так может и не вернутся… гораздо надёжнее. И Старый будет вечно благодарен за это.
       Он давно забыл своё настоящее имя… и времена, когда глаза появившегося на свет ребёнка были наполнены простыми человеческими радостями и интересом к окружающему миру, казались ему вымыслом. Он давно сыт по горло Великой цивилизацией и теперь готов куда угодно… – на другой конец галактики… в Тартар… куда угодно, только подальше от Повелителей вселенной… И всё-таки путь его лежал на Землю, давшую ему жизнь планету, что за тысячелетия прогресса оставалась всё на том же пороге беспредельного отчаяния. И всё с такой же тысячелетней тоской и болью смотрели на него оттуда ясные глаза Человека и Бога… Но на Земле хотя бы всё честно – человек человеку враг.
        Два месяца он скрывался в подготовленной заблаговременно берлоге. В большом городе недалеко от стартовых площадок орбитального космодрома скрываться можно долго. Но всё равно вздохнул с облегчением, когда транзитный борт с Земли встал на двухнедельную стыковку. Прямых рейсов от Тавии до Земли не было, но Старый предпочел годовое заточение на длинном транзите. Он порвал с прежней жизнью и торопиться стало некуда. Денег упавших на оффшорный счёт только за последнее дело, хватило бы, чтобы купить такой рейс, но он найдёт на Земле им лучшее применение. На себя их тратить нет никакого смысла. Собственную душу уже не спасти, слишком долгой оказалась его поездка на заработки. Сколько земных мальчишек и девчонок можно избавить от подобной участи? Чтобы никогда не смогли они стать «бешенными Муфлонами», или «никому не нужными Ванами»…
       За день до старта он попрощался с уставшей, но через силу продолжавшей улыбаться Тавианской девушкой-пограничницей, и пересёк рубеж отделяющей его от прежней жизни. А ещё через два часа Старый подошёл к своей каюте. Погладил тёплую обшивку рукой. Ну, вот и всё. Здесь уже не территория Центральных государств Альянса, здесь его не достанут. Корабль зафрахтован Земной компанией и действуют на нём законы Земного содружества. Вздох облегчения вырвался из груди.
       Он всё же не был уверен в том, что ему дадут уйти. Но расчёт оказался точен. Вот и персональный магнитный ключ, полученный на последнем контроле уже перед посадкой, и приложив большой палец к считывающему офсетному кругу, включил сенсор личной активации. Ключ вспыхнул приветственной подсветкой и на корпусе брелока обозначилась зелёная клавиша. Теперь это его персональный ключ и никто другой им воспользоваться не сможет. Старый устало спустил с плеча дорожный гравиконтейнер, и предвкушая бесшумную и мягкую упругость силовой постели, минимум на двое суток, открыл замок.
       Он успел ещё почувствовать, как необычайно холодная и тонкая льдинка, проколов палец и руку, и на мгновение задержавшись под правой ключицей, вошла в сердце.

*   *   *

0

44

Здравствуйте, Виктор! Рад видеть 8-)

Извольте тапочки :tomato:

КАРИАН написал(а):

Ничто не должно отвлекать мрачных собеседников от главного, ради чего они и встретились на короткий церемониальный час в этом космическом подполье, на самом краю обитаемой галактики.


Очень зря вы упускаете обстоятельства места-времени. Что за подполье-то? Мрачный замок, разрушенный звездолёт, бордель? Старт очень бодрый, динамика сумасшедшая, но без деталей повествование выглядит скомкано, на мой, конечно, вкус.

КАРИАН написал(а):

Кроме стола с шестью стульями, один из которых  временно освободился, а остальные продолжали занимать другие игроки в Понни-рог, и топчана с засаленным матрасом, в ней ничего не было. Не было и окон, зато на четыре стены имелось сразу пять дверей.


А из чего это всё? Пластик, дерево, Империум Х? Детали.

КАРИАН написал(а):

Понять его злость было совсем не сложно. В доме вышел из строя испаритель в системе искусственного климата и в подвал второй день шёл тёплый воздух. Тела раздетых до пояса мужчин лоснились от пота, словно натёртые салом.


Лоснящиеся от пота мужики воняют. Говорю вам как регулярно лоснящийся от пота мужик. Вы совершенно упустили из виду звук и цвет, как например:

КАРИАН написал(а):

такой же наполовину голый и тщательно выбритый негр, с очень светлой кожей, подвинул стакан к водяному охладителю


Какого цвета кожа? Иначе получается белый негр. Не стоит, конечно, растягивать описание, например, продуктового ларька или этого же негра, но пару уточняющих слов или даже предложений я бы всё-таки добавил, а то у вас персонажи действуют в каком-то вакууме.

Лица людей, детали интерьера, сколы на броневике какие-нибудь - что-то стоит добавить ради атмосферы повествования. Та же вампа - что это? Кто это? Почему эти ребята сходят с ума от одного упоминания?

+1

45

Здравствуйте Анатолий. Что-то завис я с рисованием, не могу оторваться... Но думаю к началу июня писать начну. Мишку я же давно дочитал, но всё никак впечатления не оформлю.

Последний написал(а):

Очень зря вы упускаете обстоятельства места-времени. Что за подполье-то? Мрачный замок, разрушенный звездолёт, бордель? Старт очень бодрый, динамика сумасшедшая, но без деталей повествование выглядит скомкано, на мой, конечно, вкус.


С одной стороны да, согласен. С другой стороны это рассказ и так уже 40 000 зн. Хотя, попробую конкретизировать само место на три четыре предложения.

Последний написал(а):

А из чего это всё? Пластик, дерево, Империум Х? Детали.

Добавлю. Сам видел деревянный.

Последний написал(а):

Лоснящиеся от пота мужики воняют. Говорю вам как регулярно лоснящийся от пота мужик. Вы совершенно упустили из виду звук и цвет, как например:


Так про вонь вроде есть. Стоит ли ещё добавлять и конкретизировать вонь именно от пота.

Мы сидим в проклятом чулане и у меня часотка от одного только вонючего воздуха!

Последний написал(а):

Какого цвета кожа? Иначе получается белый негр. Не стоит, конечно, растягивать описание, например, продуктового ларька или этого же негра, но пару уточняющих слов или даже предложений я бы всё-таки добавил, а то у вас персонажи действуют в каком-то вакууме.


Да согласен, нужно внимательнее пройтись и возможно добавить что-то. Цвет ларька точно не помешал бы. Рассказ достаточно свежий, я его только один раз редактировал.

Последний написал(а):

Лица людей, детали интерьера, сколы на броневике какие-нибудь - что-то стоит добавить ради атмосферы повествования. Та же вампа - что это? Кто это? Почему эти ребята сходят с ума от одного упоминания?


Сейчас посмотрел, действительно, только про хвост и есть. Блин, вот в голове же другая совсем картинка, ведь это я описывал уже

Бесстыдно раскоряченное обнажённое тело с гладковыскобленным блестящим от пота лобком, явно женское и определённо нечеловеческое, длинно и сладострастно изогнулось, пытаясь дотянуться связанными руками до торчащего из неё вибратора. Удлинённое как у лисицы лицо приподнялось, заалев в полумраке роскошного паланкина закусанными в кровь, будто накрашенными губами... и тонкий обритый хвост с оставленной на кончике кисточкой, судорожно захлестал по покрытым короткой шерстью ногам.

Как это опять показать, чтобы не выглядело лекцией для читателя. Ребята-то все знают что это такое. Фетиш местных извращенцев. Буду думать. Мне всё равно ещё минимум одну редакцию делать придётся.

В рассказе для меня самое главное, чтобы начал читать и быстро прочитал не отвлекаясь на другие дела. Если прочитал за один раз с ходу, автору можно думать что исправлять, если нет - нужно думать, что кардинально переделывать, или вообще бросать. Всё же рассказ должен читаться за один присест. По рассказам у меня совсем нет опыта. Вот Вы сколько раз, если не секрет, за чтение брались?

0

46

КАРИАН написал(а):

Стоит ли ещё добавлять и конкретизировать вонь именно от пота


Это персонаж выражает своё отношение к обстановке. Я бы всё-таки дал оттенок запаха пораньше, ну хотя бы одним предложением: "В помещении дико воняло". Кроме того, не могу не заметить, любой запах - или почти любой - становится привычным атрибутом, поэтому поданный в диалоге он как деталь повествования просто теряется.

КАРИАН написал(а):

С другой стороны это рассказ и так уже 40 000 зн


Да плюньте вы на эти знаки... Это очень сильно вас ограничивает.

КАРИАН написал(а):

Как это опять показать, чтобы не выглядело лекцией для читателя.


Тут более важно отношение к происходящему ваше и ваших героев. Я никак поверить не могу, что ни один из них хоть бы наедине с собой не подумал: "Эх, живую бы женщину. Тёплую, мягкую..."

КАРИАН написал(а):

Вот Вы сколько раз, если не секрет, за чтение брались?


Не секрет. 2 и третий когда оформлял свои впечатления. Терпеть не могу балбесов, которые выхватят один пост и лезут с ногами в душу.
"

0

47

Последний написал(а):

Это персонаж выражает своё отношение к обстановке. Я бы всё-таки дал оттенок запаха пораньше, ну хотя бы одним предложением: "В помещении дико воняло". Кроме того, не могу не заметить, любой запах - или почти любой - становится привычным атрибутом, поэтому поданный в диалоге он как деталь повествования просто теряется.

Ну может быть, мне это понять сложно, т.к. я это отметил уже не только в голове, но и в тексте. Может со стороны так и видется. Попробую ещё раз посмотреть. Кое-какие поправки вчера внёс уже.

Последний написал(а):

Тут более важно отношение к происходящему ваше и ваших героев. Я никак поверить не могу, что ни один из них хоть бы наедине с собой не подумал: "Эх, живую бы женщину. Тёплую, мягкую..."

Это как бы всё правильно, но всё это есть в тексте, только другими словами - и про соседку с её тощей жопой и про старуху мать которая уже мерещится по ночам... Они же пацаны, им свойственно небрежное и пренебрежительное отношение к женщинам, а то что предлагаете Вы, это уже зачатки романтизма зрелого возраста. А вот вампа, полуразумное человекообразное животное это местный фетиш для всех извращенцев. Базарить об этом с некоторым придыханием и причмокиваниям не западло даже реальным пацанам, это круто. Я не уверен, что нужно добавлять. Масло маслом тоже неохота мазать, а эту черту умеренности можно легко перескочить. Это же не главное, хотя можно дать с акцентом на ожидаемую жертву... попробую.

Я имел в виду не сколько раз проглядываешь текст, это понятно, если пишешь комментарии, то лучше несколько раз пробежаться что бы велосипеды по шестому разу не изобретать. Для меня о рассказе есть смысл говорить как о законченном произведении только тогда, когда сел читать и не отрываясь дочитал до конца. Ну полчаса на это из жизни можно выделить, если зацепило. А если ты в первый раз его читаешь в течении недели, то править там нечего, нужно полностью переписывать, если заставляешь себя читать, значит что-то кардинально плохо - сюжет... подача... логика героев...

Отредактировано КАРИАН (26-05-2018 17:04:51)

0

48

9. Расследование

Телус. База «Восточный». Средина ноября 2065 год.

Вот такая главная героиня получилась. Правда пока набросок, без детальной прорисовки и фрагмент к большому рисунку в полный рост и с сотрудниками штаба. Думал закончу к июлю, но видимо теперь до конца года. Но, всё-таки, немного похожа.
http://s5.uploads.ru/t/9of4u.jpg
Правда к другому рассказу.

На следующий день боевой пост в санчасти ликвидировали. Приказ свой, Крылов, на утреннем совещании упорно делая вид, что ничего не произошло, отменил. Офицеров Службы Безопасности задержанных ночью, после имитации короткого разбирательства, выпустили. Охрану Баринова с Колмыковой сняли и передали комендантскому взводу, оперативно подчинив новый пост дежурному по Штабу группировки.

*  *  *

       Утро к удивлению Колмыковой началось спокойно. Штабное совещание оказалось коротким и бессодержательным. Вся лишняя энергия, видимо, была израсходована ночью. Даже звонок неприятного эсбэушного секретаря – редкой стервы Эльвиры, не испортил приподнятого настроения.
       Заместитель Фриновского отзвонился дежурному по отделу часом раньше. Эльвира лично ей подтвердила время его приезда. По тихому сдержанному голосу, обычно самоуверенной и крикливой девицы, Наташа поняла, что в ближайшее время придётся ожидать от этой могущественной и конкурирующей фирмы самых неприятных последствий. Ну, это будет потом, а пока пусть немного обсохнут...
       Она весело продемонстрировала средний палец затухающей телефонной сфере и активировала вызов дежурного по спецроте.
– Подполковник Колмыкова на линии. Появился кто из офицеров в расположении?.. Хорошо! Свяжись с Серёгиным, чтобы к двенадцати он как штык был в казарменном корпусе. От Фриновского приедут за своими орлами… Если откажутся писать объяснительные, то возьмёшь стандартные справки об отсутствии претензий. Без этого никого не отпускать, пусть тогда дожидаются меня… Я на Рудню, с комиссией по расследованию нападения. Ориентировочно вернусь часам к семи, если что я на засовсковском канале. Всё.
       Отбросив со лба непослушные волосы, она болезненно потянулась. Поспать так и не удалось. Сон заменила треугольная, едко синего цвета таблетка, из надёжно припрятанных старых запасов. Такой препарат не найдёшь даже в космических армейских частях. Она справедливо сомневалась, что министр Обороны, даже знает об их существовании.
          Сделав ещё несколько звонков, вызвала к штабу бронированный вездеход. В последний момент перед отъездом, уже упаковавшись в тяжёлый зимний бронекомплект, с полуавтономной системой жизнеобеспечения*, она решила всё-таки заглянуть в санчасть. Передав громоздкий шлем поднявшемуся в отдел охраннику, она торопливо застучала каблуками по центральной лестнице. 

полуавтономная система жизнеобеспечения* - имеется системы поддержания комфортной температуры нательного слоя, утилизации продуктов естественных выделений. Нет регенерационной подачи воздуха, только фильтровая очистка (противогаз). 

Даже в раздутом комбинезоне, мягко, но плотно облепившем её стройную фигуру, она ухитрилась не растерять своей женственности. Двое офицеров, видимо из какой-то инженерной бригады, столкнувшиеся с ней возле входного холла, не удержавшись, проводили её долгими взглядами. Разрумянившаяся от быстрой ходьбы, она действительно выглядела свежо и молодо, словно и не было этой тяжёлой бессонной ночи. Искреннее проявление чувств молодых незнакомых парней только добавило хорошего настроения и Наташа как на крыльях за одно мгновение долетела до знакомого, окрашенного в белые больничные цвета, входа. Здесь её ждала первая за сегодняшнее утро неприятность.
       Вчерашняя медсестра сменилась и в дверях её встретила отдохнувшая за ночь Галина Александровна. Отходить с дороги женщина явно не собиралась и Наташа не успела даже задать вопрос.
– Он спит после утреннего кормления…
– Как его состояние?
– Стабильно тяжёлое – военфельдшер с откровенной неприязнью посмотрела на начальника спецотдела – вы его кувалдой что ли били? Четыре ребра сломаны, хорошо что в лёгкие обломки не вошли…
– Я хотела бы посмотреть и убедиться сама.
– Это против правил обращения с тяжёлыми, – Галина Александровна побледнела и всё же решительно покачала головой, – для посещения такого больного требуется согласие Главного врача. Земелина мне уже звонила и запретила любые посещения...
Она отлично отдавала себе отчёт кто стоит перед ней и тем не менее врачебная этика заставляла её идти наперекор опасной посетительнице, и чувствуя недовольство молодой женщины, военфельдшер постаралась, как могла, сгладить неприятное впечатление о прозвучавшем отказе.
– Поверьте мы делаем что можем. В сознанье он пришёл ещё под утро, но сейчас он опять спит. Два часа назад я вколола ему транквилизатор.
Колмыкова недовольно поджала губы. С одной стороны забота медиков понятна, с другой уезжать на целый день без каких-либо гарантий с их стороны не хотелось.
– Хорошо. Но можете сказать, что-то поконкретнее, что требуется больному для скорейшего выздоровления.
-Нужна в первую очередь психотерапия. У него избито всё тело, четыре перелома, повреждена правая почка, возможно в какой-то степени селезёнка, но видимых разрывов внутренних органов нет. Он боится света, начинает задыхаться и дрожать, на грани истерики… видимо его долго избивали перед лампой, возможно не один раз… – она как-то странно смотрела на Колмыкову и та предпочла сделать вид, что не замечает этого взгляда.
– Мы тщательно фиксируем собранный анемнез. За ночь произошли серьёзные изменения, в основном в поведении. Если мужское присутствие больной переносит нормально, то когда Таня, перед самой сменой, подошла к нему, он впал в неконтролируемый истерический припадок, пришлось прибегнуть к подавляющим инъекциям. Сейчас ему дали анизатропное, будем на волне лёгкого подавления психической активности выводить его из этого состояния.
Колмыкова слушала не перебивая, наклонив голову и закусив губу…. Хорошего было мало и она не знала ещё, что будет завтрашним утром докладывать генералу. Ей здорово не нравилось, что её не пускают к больному. Она почти с ненавистью посмотрела на непреклонного медработника.
– Неужели ничего невозможно придумать? Делайте, что хотите, но чтобы через три дня с ним можно было разговаривать. Если необходима помощь, я поговорю с Земелиной, только скажите прямо, что нужно.
– С ним нужно постоянно находится. За две недели он и сам, гарантированно выйдет из стресса…
Колмыкова едва подавила готовую сорваться грубость. Спокойный тон разговора стоил ей больших трудов. Упёртая медсестра словно специально делает вид что не слышит её. Но она понимала, что кроме себя винить больше некого, и поэтому старалась изо всех сил оставаться спокойной. 
– Мне не нужно две недели, мне нужно три дня, Галина Александровна. Я очень прошу Вас.
Со стороны её усилия, наверное, были сильно заметны. Медсестра отвернулась и какое-то время молчала, когда она опять подняла взгляд, подполковник была уже в порядке.
– Потребуется изменить график дежурств, процедуры при ускоренном курсе реабилитации придётся проводить каждый час. Кому-то придётся находиться при больном неотлучно и даже ночевать вместе с ним. Я сама такие вещи не решаю.
Колмыкова словно не особенно вникая в смысл сказанного, отчуждённо смотрела на неё.
– Хорошо. Что ещё?
– Всё. Остальное сделают постоянный уход, тишина и полный покой. Главное кости опорного скелета целы, остальное нарастёт.
Она тяжело и будто бы с надрывом вздохнула и начальник Спецотдела нетерпеливо покачала головой.
– Хорошо. И всё-таки Вы так и не ответили на мой вопрос. Когда можно будет спланировать посещение. Мне нужно чтобы больной имел возможность ответить на некоторые вопросы.
Галина Александровна опять заметно напряглась и задержалась с ответом.
– Что-то не так, что Вы замолчали?
– Извините, Наталья Николаевна. Если я правильно поняла, он попал сюда после разговора с Вами? – дежурная медсестра с неожиданным вызовом посмотрела в глаза, Колмыковой.
– Какое это имеет значение?
– Прямое. Если Вам нужен полноценный собеседник, присылайте кого-то незнакомого, кого он увидит в  первый раз. Пожалейте его психику.
– Хорошо – Наташа недовольно стянула губы, но всё равно переспросила, – так когда с ним можно будет побеседовать?
– Не хотелось бы подводить Вас, но давайте с гарантией рассчитывать не ранее пяти дней. И для первого раза, не более четверти часа.
– Ваше предложение меня не устраивает… – она многозначительно покачала головой, – не будем спорить. У Вас свои проблемы, у меня свои. Если Вам требуется помощь, я могу попросить Земелену подключить все дополнительные ресурсы. – Наташа, нехорошо прищурившись, ждала ответа и когда тётя Галя лишь отрицательно покачала головой, сдерживая подкатившееся раздражение, настойчиво продолжила, – мой телефон в базе имеется, я попросила бы лично Вас, сообщить мне о положительном прогнозе на завтрашнюю встречу. Мой следователь завтра с утра будет у Вас. Постарайтесь хорошо подготовить подследственного к разговору. Самый крайний срок на послезавтра…
– Я попытаюсь, Наталия Николаевна. Но обещать ничего не могу.
Повторяться было бессмысленно и Колмыкова поспешила попрощаться.
-Я жду Вашего звонка. Если будут другие проблемы, если кто-то будет напрашиваться на встречу до возможного срока его выздоровления, сразу звоните мне лично.

*  *  *

       Время уже поджимало, и через два с половиной часа отчаянной гонки по высушенному лёгким морозцем асфальту тяжёлый броневик, качнув на прощание крупнокалиберным пулемётом на автоматической турели, съехал на просёлочную дорогу. Скорость заметно упала и до места происшествия они ползли почти столько же времени.
       Машину Бирюкова она заметила не сразу. Бывший десантник загнал её задом в густой разлапистый шар хвойного тонковетвистого куста и защитного цвета вездеход отлично слился с сине-зелёными иголками. Стукнув ладонью по массивной торпеде броневика, Колмыкова не дожидаясь полной остановки легко выпрыгнула наружу. Приоткрывшего заднюю дверь Слона нетерпеливым, не терпящим возражений взглядом, загнала обратно в тесную темноту боевого транспортёра.
       Бывший десантник встретил её на улице. В мужском приветствии протянул руку:
– Здравия желаю, товарищ подполковник.
– Здравствуйте, – усмехнулась Колмыкова на его военное приветствие. Видно не забывает свою армейскую молодость… Нравился ей этот спокойный выдержанный офицер.
       Не сговариваясь, они медленным прогулочным шагом вышли на дорогу и пошли вдоль берега. С озера тянуло ощутимым холодом и запахом гнилой подмороженной тины.
       Заговорили они не сразу. Первым делом, не ускоряя шага, убрались от пронизывающего ветра за первую линию густого кустарника.
Колмыкова, непроизвольно втягивая голову под высокий кевларовый пулезащитный воротник, внимательно осматривалась. Огромные выжженные пятна земли в местах, где горели машины Корунда, отнюдь не настраивали на оптимистичный лад. Ей казалось что помимо гари она чувствует запах крови и на одно такое давно побуревшее пятно она едва не наступила. Замерев на секунду, она всё же не стала обходить… и её сапог встал в самую середину впитавшейся в грунт кровавой лужи. Бирюков не замечал её состояния, он откровенно нервничал и едва дождался момента, когда она остановилась и вопросительно взглянула ему в глаза.
– Наталия Николаевна, я в первую очередь  с согласия руководства, хотел бы попросить Вас о помощи. Смольский говорил что Вы готовы помочь людьми… – Бирюков ожидаемо замялся, и не думая о том впечатлении какое производит на молодую женщину, решил дождаться реакции собеседницы на уже озвученную просьбу. Колмыкова опять улыбнулась. Она поняла причины этой заминки и решила всё же помочь не в меру застенчивому подполковнику.
– Людей я дам. Переведу под Ваше подчинение Второе следственное отделение.
На немой вопрос замершего коллеги, тут же сама и ответила
– Штатное расписание секретное, но Вы же всё равно увидите. Это шесть оперативно-розысных групп, объединённых в три следственные бригады. Добавлю отделение силового прикрытия… всего… – она на какое-то время задумалась ещё сильнее нахмурив брови и спохватилась не сразу – …ну да, всего двадцать четыре человека.
Лицо Бирюкова от приятной неожиданности посветлело
– Наталия Николаевна… о таком подарке я не мог и мечтать.
Колмыкова казалась не замечала его радости, она продолжала настороженно изучать грунтовую колею у себя под ногами, видимо, ещё пребывая в своих мыслях. Наконец она подняла на него взгляд.
– Это на десять календарных суток. Больше не смогу, своих забот хватает. Ударно отработаете, а там посмотрим. Если результат нас не удовлетворит, работу, конечно, продолжим, только уже более выборочно, под конкретные следы.
– Спасибо, спасибо… надеюсь, главный объём мы проделаем совместно гораздо быстрее. У меня сейчас четыре поисковых тройки работают. От охотников сами видели, какая польза… – с проявившейся неприязнью ответил Бирюков, намекая на недавнее происшествие возле Длинного озера. – Корундов здорово потрепало, они смогли дать лишь две группы. А с Вашими это будет двенадцать. Мы сразу охватим не меньше трети района. Выберем в первую очередь наиболее перспективные направления…
Колмыкова, отбросив посторонние мысли, теперь внимательно слушала его.
– Прежде всего нужно выяснить остались ли у бандитов в наличии противотанковые ракетные комплексы. Как они вообще могли попасть в закрытый район? Вы понимаете, чем это грозит нам всем? 
Бирюков согласно кивнул.
– Обстановкой в предполье вы владеете лучше. Мы продолжим шерстить ближние тылы, информацией естественно будем делиться.
– Мы на это рассчитывали, товарищ подполковник – безопасник Союза безоговорочно признал в ней старшую и Колмыкова это поняла.
– Когда Вы сможете предоставить мне план следственных и оперативно-розыскных мероприятий? Мои бригады уже ожидают Вашей разнарядки в Рудне, при штабе группировки, и готовы сразу же приступить к работе. Только смотрите… – она пристально вгляделась в лицо десантника – работаем только по этому делу. Связь у меня со старшими групп постоянная и если что не так, я тут же отзову их назад.
– Ну, что Вы, Наталия Николаевна, за кого Вы меня принимаете? Я сам заинтересован в скорейшем расследовании случившегося. Скажу по секрету, через неделю ожидается приезд представителей Совета директоров обеих группировок… тут не до шуток. Головы могут полететь. Великих сами понимаете это вряд ли коснётся...
Наташа согласно кивнула. То что первым на роль стрелочника пойдёт сам Бирюков сомнений у неё не было. Всё, везде и во все времена, одинаково и по-другому вряд ли будет. Всё знакомо ещё с академической скамьи – наказание невиновных, награждение непричастных…
– Я Вам верю. Давайте не будем терять времени, ведь Вы ещё что-то хотели сказать.
Бирюков с некоторым недоумением посмотрел на неё.
– Почему Вы так решили?
– Потому что живу давно. Давайте уже, не стесняйтесь.
Десантник в сомнении поджал губы
– Хорошо. Только понимаете…
– Понимаю и даю Вам слово, что разговор останется между нами.
Линии мужского лица с облегчением разгладились.
– Как же с Вами приятно иметь дело, товарищ подполковник. Я много слышал о Вас, но признаюсь, не ожидал...
– Потом признаетесь – контрразведчица демонстративно перевела взгляд на ручной коммуникатор – думаю, у нас будет ещё время. Давайте по существу.
Покрасневший от развернувшихся перспектив Бирюков не сразу собрался с мыслями. Достав сигарету, предложил и собеседнице, и получив отказ, быстро активировал плазменную дугу в специальном отверстии портсигара…

Неожиданно для Колмыковой, ему нашлось что сказать… и разговор их затянулся. Не то чтобы он уж очень сильно удивил её, но временами женский взгляд с полным правом можно было бы считать растерянным. Наконец, он закончил: 
– Мне не хотелось бы ставить собственное руководство в известность по одной причине...
Безопасник выжидающе смотрел на неё, словно проверяя степень её интереса и Наташа быстро сдалась.
– Ну, и по какой же, если не секрет?
– Шмель, отличный парень и очень толковый оперативник, пропавший три дня назад... Дело в том, что он… – Бирюков вздрогнул и взгляд его уткнулся в чешуйчатую ящерку, хлопнувшую полупрозрачными чёрными перепонками и спланировавшую на ближайший куст, покрытый жёсткими не боящимися мороза иглами. Широкая разлапистая ветка тут же прогнулась под её тяжестью. Наташа только успела подумать что он уже раскаивается в том что разворошил перед ней грязное бельё собственной службы, когда безопасник не отводя глаз от замершего земноводного хищника, продолжил, – Шмель что-то наскрёб по одному очень странному делу. Мне тогда показалось, что ничего особенного, но теперь я считаю по-другому. Поэтому никому не могу доверять в Рудном… – ни нашим службам, ни мэрии. Вчерашнее происшествие это только подтвердило.   
– Не совсем поняла ход ваших мыслей.
– Я думаю, группа пропала не случайно. Время и место её выхода слили… Понимаете кто это мог сделать? Я пока сознательно не поднимаю вопрос кому.
Колмыкова непроизвольно проследила за его взглядом и ящерка, не выдержав такого повышенного внимания, испуганно скользнула вниз под густую холодную крону.
– Ну, и?..
– Я наверно выгляжу параноиком, но я считаю, что основной удар был направлен именно по Игорю Шмелёву.
Колмыкова с сомнением покосилась на его застывшее, с твёрдо поджатыми губами лицо.
– А кандидатуру замминистра Вы не рассматриваете, принципиально? Если вообще уместно говорить о предварительно спланированной диверсионной акции.
– В том-то и дело что уместно. Личность Кравчука я рассмотрел в первую очередь и понял, что это пустышка. Много блеска и шума, но никакого политического, или финансового влияния. Всё решает Пипиляев, или его второй зам Рябоконь, сам Кравчук, как хорошо сшитый мундир на представительский раут, не более.
Колмыкова с сомнением покачала головой.
– Откуда у Вас такие предположения? Вы так хорошо знаете порядки в министерстве Гражданской Экономики?
– Можно я пока воздержусь от более подробного ответа, но прошу мне поверить, это вовсе не предположения – это уверенность.
Колмыкова всё ещё не сводя с него прищуренного взгляда, неопределённо хмыкнула и раздавила заторможенного жука уткнувшегося в носок её десантного сапога.
– Ну, допустим. А причём здесь нежелание ставить в известность ваше руководство? Если заказной характер убийства Шмелёва, в связи с его профессиональной деятельностью подтвердится, это будет настоящая бомба.
– Вот именно. Особенно если учесть, что это я, в последний день ввёл его в состав группы.
Ещё больше наклонив голову, Колмыкова в раздумье закусила губу.
– Я чувствую, что Вы всё подводите к тому, чтобы по тихому объединить дело о нападении на Длинном озере и дело о пропаже ВАШЕЙ охотничьей группы в одно производство? И полагаю, у Вас есть какое-то специальное объяснение для меня.
Слово «вашей» она выделила особенной интонацией.
– Только для Вас и есть. Вы же знаете мои отношения со Смольским…
– Думаете не поверит?
– Даже не сомневаюсь. Сразу во всём обвинит меня.
– А я?
– Если честно, не знаю. Но у меня нет другого приемлемого варианта.
– Ну, если не боитесь совсем попасть в мои кровавые лапы, – женщина многозначительно ухмыльнулась, – то можете рассказывать.
Бирюков как-то вдруг подобрался, видимо, так он выглядел перед прыжком с транспортного самолёта. Лицо его ещё больше осунулось, из-за чего усталые тени на глазах сделались глубже и ярче.
– Дело в том, что вечером предыдущего дня я заболел. Нет ничего особенного, такие приступы у меня бывали и ранее. Все об этом знали… Смольский конечно похмыкал, знаете, так многозначительно и со смыслом, он умеет. Но тем не менее вопросов никаких не последовало, а утром вместо меня уже этой проклятой охотой занимался Игорь.
Бирюков опять достал портсигар и больше не предлагая, через несколько секунд с жадностью затянулся. Колмыкова понимающе улыбнулась.
– Ну, это, как я понимаю, ни для кого не секрет. А мне Вы, наверное, хотите рассказать о не совсем обычной природе Вашего, как теперь оказалось очень своевременного заболевания?
Бирюков странно посмотрел на неё, и глубоко втянув дым прогорающего табака, согласно кивнул головой. Через мгновенье у него в руках оказалась тонкая закупоренная вакуумной крышкой пробирка.
– У меня нет прямого выхода на наши лаборатории, а отправить заявку по команде… ну сам понимаете. Наталия Николаевна, если несложно можете организовать биологический анализ – поколебавшись, всё же протянул хрустально прозрачную трубочку с жёлто-зелёным комочком на самом дне, и Колмыкова быстро убрала её в нарукавный жёсткий карман.
– Что искать? Есть предположения?
– Есть. Стрептококки и аналоги их выделений, кафеиносодержащие вещества повышенной концентрации, аллергены… – в общем всё что может спровоцировать быстрый кризис артрита, или ревматические боли коленного сустава. Врачи должны знать.
– Хорошо. Тянуть не буду. Будет готов анализ сразу сообщу о положительном или отрицательном результате, по вашему номеру.
– Только без подробностей.
– Это естественно. Тогда и примем решение по возможному объединению дел. Умеете Вы, Степан Олегович, женщин заинтриговывать, – она смотрела на него, не скрывая своей симпатии и Бирюков смущённо отвернулся.
       Неплохо было бы сагитировать его на должность командира роты. И в запасе он… и розыскную работу знает… и общевойсковую тактику, Наташа не отводила глаз от его правильного профиля, всё более укрепляясь в правильности своего выбора. Вот только как этот вопрос решить со Смольским, а главное с Коржавиным. Беспредел теперь вряд ли пройдёт. Она скосила глаз на экран коммуникатора, время подкрадывалось к трёхчасовой отметке. Ладно, на переправе коней не меняют, будет ещё время подумать…
– Пора разъезжаться, Степан Олегович! Теперь мы встретимся через два дня. Я жду от Вас сегодня План мероприятий и с завтрашнего дня каждодневный вечерний отчёт. Бланк с результатом анализа передам при встрече. Сейчас едем в Рудню, Вы занимаетесь моими людьми, а я на приём к Смольскому. Он мне уже третье сообщение на открытый коммуникатор шлёт… – она без улыбки, уже настраиваясь на беседу с главным безопасником, ещё раз взглянула на Бирюкова и, как и он при встрече, протянула руку.
– До свидания, Наталия Николаевна!

 
*  *  *

Отредактировано КАРИАН (21-07-2018 17:39:21)

0

49

Глава 10. Больной
Телус. База «Восточный». Штабная медицинская часть. Средина ноября 2065 год.

       Лишь на третье утро, после триумфального возвращения в санчасть, Алексей проснулся. Он понятия не имел, какие страсти кипели ещё день назад, вокруг его персоны. Сознание начало возвращаться к нему часа через два после полуночи, но голова работала ещё не слишком ясно… К этому времени из перевязочной его перевезли в изолятор. В тот самый изолятор, откуда они с Вовкой, в первый день приезда в Восточный, отправились на неудачную встречу со своей новой «крышей».
       Баринов никак не мог понять, стоит ли радоваться своему воскрешению. Ночь прошла скверно. Его кидало и в жар, и в холод, и не вылезая из болезненного опьянения он чувствовал, как чьи-то руки, то жаркие как раскалённые на огне стальные прутья, то ледяные, словно замороженный куски мяса… прилипали вдруг к груди, или ко лбу и тогда чужое неясное бормотанье приносило успокоение. Это была едва ли не самая длинная ночь в его жизни.
       Под самое утро стало будто бы легче, но размывающая волю слабость не давала возможности оторвать голову от подушки, и тогда он опять чувствовал, как знакомые руки переворачивали его, приподнимали ноги вытаскивая из под него что-то влажное и тёплое, протирали тело чем-то терпко пахнувшим и опять укладывали, только уже на сухое и приятное. 

       Он лежал в хорошо натопленной палате укрытый только простынёй, отрешённо смотрел в потолок и думал. За последние дни чёрное его проведение снова перевернулось через голову, и опять с ухмыляющейся рожей наблюдает за ним из тёмного угла. Баринов вздрогнул, словно действительно разглядел там какое-то шевеление, и поспешил отвернуться. А начиналось всё, так многообещающе…
       Вспомнился самый первый день – обычный свой приход на работу… горящие  похмельем глаза Петровича… вымерший холодный лес… мрачный жутковатый пейзаж с камнями на берегу Гнилой реки… Страшный, обгоревший и объеденный рыбами труп польского сталкера.
       Прошло меньше недели, а кажется, что целая вечность. Три дня назад, он хмельной и весёлый лихо отплясывал с братвой в Комринском ресторане, а сегодня… Он осторожно, чтобы не потревожить «сидящее в углу», медленно повернул головой к окну. День едва обозначился за полуоткрытыми жалюзями, и голубоватый потолок лишь начал проступать где-то далеко вверху, укрытый не спешащими рассеиваться сумерками. В палате было сухо и тепло и совсем не хотелось тревожить памятью вечно холодные полутёмные квартиры Рудни, выцветшие и потёртые обои общежитовских коммуналок, холодные батареи и вечно пустые краны.
       Всего триста километров от проклятого Периметра, а всё уже не так… – стены отделаны приятно матовым, фисташкового цвета покрытием, дышится легко и свободно, всё пропитано тишиной и уютом. Если бы не это страшное, продолжавшее шевелиться в полумраке, справа от него. И вдруг злобным предчувствием, словно не ко времени пробудившийся от спячки медведь, навалилась тревога и тоска. Быстро заломала и подмяла, снова вдавливая в бесконечную боль и отчаянье. Ещё немного и тоска эта перейдёт в безразличие к самой жизни.
       Баринов знал, как опасно такое состояние. Охотник, подхвативший такую беду на дальнем выходе, больше не жилец. Он не сделает лишние десять шагов вокруг смертельной ловушки, не станет пережидать лишние минуты, давая возможность убраться с дороги стае лесных хищников, не упадёт лишний раз на землю под бандитской автоматной очередью... И тогда всё! Тогда конец!   
       И он старался не поддаваться, старался не думать о том что будет впереди. Старался не заглядывать в тёмный бездонный провал в углу, где его терпеливо ждали, уже сверх краёв наполнив диким животным страхом. Стоит лишь приоткрыть эту дверь в другой мир, туда, где во мраке вечной ночи царят лишь боль и страдания, откуда не будет возврата… Он дрожал от напряжения и старался изо всех сил. Но есть ли предел человеческому терпению?
       Могли бы помочь друзья, он знал и это. Когда-то их было много. Только где они надёжные и проверенные товарищи? Где командир их бывшего отряда хитрый и изворотливый Кащей, умница и золотые руки Сашка Моторист, их бывший бригадный оружейник, где справедливый и немногословный Серёга Копылов – бежавший с Земли, после того как отомстил продажным чиновникам, где не унывающий пересмешник Терещенко и лучший пулемётчик Валерка Кряк, с пятидесяти метров писавший свинцовыми буквами своё имя… Где они все, где остальные ребята?   
       Перед мысленным взором Алексея, они стояли, как живые. И вроде с ними можно даже поговорить, спросить о чём-то… но никогда не придут они на помощь, в минуту опасности не подставят плечо. Они остались только в мыслях, только в памяти их единственного друга, случайно выжившего в отчаянной мясорубке последнего выхода. Дорого далась вылазка за пределы дальних секторов Промзоны. От некогда знаменитого отряда остался только Алексей Баринов. И всё… и никого больше. Как и не было никогда.
       Он очень устал. Боль, тошнота, переломанные кости, страх перед близкой смертью… что ещё можно выдумать, чем ещё наказать человека за совершенные грехи? И всё-таки неопределённость страшила больше всего. Алексей понимал, что после происшедших событий рассчитывать не на что. Странно, что он вообще лежит в больничной палате, а не умирает на холодном бетонном полу КПЗ… и тонкий проросший стебелёк надежды, надежды на что-то необычайное и спасительное продолжал несмело тянуться вверх, упорно не желая засыхать и гибнуть. В санитарном изоляторе лучше, чем  в следственном, Значит не всё потеряно. Значит, шанс есть. Значит, нужно держаться. Только сил для этого остаётся всё меньше и меньше…

*  *  *

       Он услышал, как с тихим шорохом ушла в сторону дверь и сквозь прикрытые веки рассмотрел на светлом фоне коридора знакомый силуэт. Галина Александровна осторожно, видимо, стараясь не разбудить больного, быстро прошлась по палате, зачем-то задержавшись возле второй кровати.
       Алексей вздрогнул от подступившего испуга, хотел крикнуть, чтобы она не приближалась к опасному углу со страшным клубком тьмы, но слова застряли в горле, а когда спазм отпустил, тётя Галя уже цепляла свой белый халат на небольшую настенную вешалку. Выдвижная панель для подобной одежды находилась на противоположной от кровати стене. Оставшись только в трусиках она не торопясь повернулась к кровати и ни чем не поддерживаемые большие груди лениво качнулись в такт её движению. Алексей, забыв о желании выглядеть спящим, приоткрыв глаза следил за ней.
       Женщина нагнулась, расстегнула магнитные замки на мягких туфлях и привычным движением, поочерёдно сгибая в коленях ноги, стянула узкие трусики. И снятая обувь и бельё нашли своё место во встроенном шкафу. Баринов, забыв о том что можно повернуть голову, одними глазами следил за её действиями. В мягком полумраке палаты от обнажённой кожи исходило бледное сияние сглаживающее мелкие подробности, оставляя на виду лишь плавные, взволновавшие мужской взгляд контуры – лоснящийся гладкий живот с выпуклым и начисто выбритым лобком, округлые бёдра переходящие в полный плотный зад и красивую ровную спину с утопающей в тени впадиной позвоночника…
       Фигуру старшей медсестры не удалось бы, при всём желании, отнести к каноническому разряду модельных, зато была она в достатке наполнена созревшей женской силой и от того её обнажённое тело казалось необычайно красивым. Только красота эта была не развратно убийственной, такой, что зачастую сносит голову влюблённому юноше, заставляя творить необъяснимое… а той, надёжной и простой, лежащей в основе самой жизни, в начале всего человеческого. И открытое его взору тело почему-то не вызывало особенного удивления, будто давно знакомое и уже привычное.
       Галина Александровна, почувствовав мужской взгляд вдруг засуетилась, и не расправив до конца снятое бельё, быстро скользнула под широкое одеяло… и Алексей сразу обнял её, прижался, как годовалый ребёнок успевший соскучиться по любящей матери.
       Они долго лежали без движения и только женская рука неторопливо поглаживала отросший на голове ёжик опасаясь прикасаться к выбритому и обработанному специальном составом, стянутому эластичными скобками длинному шраму. 
– О чём ты всё время думаешь?
Баринов прижался щекой к укрытому волосами плечу и руку непроизвольно шевельнулась, сдавливая кончиками пальцев полную и несмотря на возраст женщины вполне ещё упругую грудь. Приятное ощущение тугой наполненности идущей откуда-то изнутри передавалось в ладонь, тянулось куда-то дальше, сбивая резкие прыжки сердца и успокаивая.
– И всё же, о чём – встревожено переспросила тётя Галя – тебе нужен покой и прежде всего, покой нужен твоей голове.
– Я только об этом и думаю. Гадаю, когда же всё кончится – пальцы рефлекторно сжались и женщина вздрогнула от неожиданной боли. Не замечая, он продолжил грубо мять сопротивляющуюся напору плоть – только кажется, что жизнь моя быстрее кончится…
Она мягко но решительно сдвинула его ладонь с растревоженной груди.
– Отпусти, что тебя держит. Начни всё заново…
– Нет сил больше… – отступивший было страх, опять вернулся. Страх перед одиночеством. Что будет с ним без этой крупной и сильной и одновременно такой мягкой и податливой женщины. Он нашёл её глаза.
– А можно мне остаться здесь? Я мог бы помогать Вам… ну хотя бы Петюне… Я готов к любой работе.
Она с тихой улыбкой покачала головой, и на мгновение, оторвав её от подушки, словно плотное покрывало вытянула волосы.
– Во первых, от наших желаний мало что зависит. Во-вторых, у тебя сейчас гормональная реакция отката, вызывающая страх ко всему, к любой мелочи что тебя окружает. Завтра тебе будет смешно от сегодняшних переживаний.
Стараясь больше ни о чём не думать, Алексей осторожно убрал с колыхнувшейся полной груди мешающие волосы. Затаив дыхание, уже несильно сжал вызывающе торчащий, требующий продолжения сосок. Тётя Галя вздрогнула, и боясь потерять контроль над собственными желаниями, резко вытянулась, прижимая его голову к переполненной внутренним жаром груди.
– Иди ко мне. Всё у тебя будет хорошо…

*  *  *

       Баринов не заметил, как заснул, а когда приподнял тяжёлые веки за окном был уже поздний вечер. Через полчаса вернулась и Галина Александровна. Если бы Алексей мог, он заметил бы красные припухшие веки, обратил бы внимание на тихий против обычного голос. Но он старался не встречаться с ней взглядом.
       Тётя Галя откинула с него одеяло и долго проверяла состояние рёберного бандажа. Острой боли уже не было, от специального проникающего сквозь кожу геля, трещины в костях зарастали прямо на глазах.
       Психика Алексея также восстанавливалась; он перестал вздрагивать при каждом открытии двери, перестал бояться дневного света. Таблетки ему сегодня не давали, а вот стакан тёмно-синей жидкости Галя принесла и поставила рядом на тумбочке, и по разнёсшемуся запаху он определил, что это вино. Баринова чуть не вывернуло, но руки медсестры сделали своё дело и он опять затих. Но на душе было по-прежнему тревожно, хотя основная причина этого беспокойства крылась совсем в другом.
       Он не мог отогнать дневную картину… –Галино лицо склонившееся над ним, набухшую тяжесть внизу живота. Опять видел её полуприкрытые, затенённые длинными ресницами глаза, неотрывно глядящие куда-то в сторону. Она отбросила за спину волосы, чтобы он сам мог наблюдать за процедурой. Женщина казалось думала о чём-то своём, голова мерно покачивалась, а расслабленные наполненные вишнёвым блеском губы скользили сами по себе, они жили отдельно от лица, словно скованного равнодушной истомой и только яркий неестественный румянец на высоких смугловатых скулах выдавал её внутреннюю страсть.
       Баринов чувствовал как разгораются от стыда щёки, и чтобы скрыть этот пожар накрыл лицо ладонью и принялся тереть пальцами уголки глаз.
– Мне… я хотел сказать, что… неудобно так вышло… – понурившись он замолчал. Тётя Галя понимающе улыбнулась.
– В твой комплекс входят очень сильное тонизирующее. И у него есть побочный эффект. Постоянно им пользоваться нельзя, но вызываемое им напряжение требуется снимать. Я просто помогла, и тебе не надо себя ни в чём винить.
Она внимательно смотрела на него.
– К тому же я сама этого хотела… Не переживай, тебе не будет со мной трудно. Одичал ты без женской дружбы. Нельзя вам мужикам без нас, никак нельзя...
Алексей соглашался, но всё равно не поднимал глаз. Хоть бы уже свет к отбою вырубили. Мысли спотыкаясь, разлетались в разные стороны. Сколько в его жизни было женщин? Не так уж много… но сколько горести и надрыва после каждой из них. Тяжело у него всё.
– Тёть Галь, я просто не ожидал… что ты так… – он окончательно запутался в собственных переживаниях и замолчал.
– Я моложе тебя на полгода – в её печальных глазах мелькнуло нечто похожее на обиду и тут же исчезло.
– Галь… ты только не обижайся… – Баринову стало совсем нехорошо.

Она заговорила с обычной профессиональной усмешкой, заставлявшей прежде держать дистанцию. Отдалявшей её, не позволяющей рассматривать, как женщину. Только сегодня он обнаружил это в полной мере, хотя помнил с каким интересом разглядывал её коленки при первой встречи.
– Да я привыкла. Меня даже Крылов тётей Галей зовёт…
       Укутанные ночной паутиной дежурного освещения, они обнявшись лежали на широкой кровати. Говорила в основном Галина Александровна. Рассказывала о прошлой жизни на Земле, когда она ещё сопливой выпускницей Ростовского Медицинского колледжа завербовалась в сводную бригаду Скорой помощи на далёкий и совсем неизвестный ей Телус. Потом рассказывала интересные истории из своей медицинской практики уже на планете, и потом здесь в Восточном.   
       Алексей задумчиво смотрел, как шевелились её подкрашенные вишнёвой помадой губы, медленно будто лениво выдавливающие слова, от которых по всему телу разливалось спокойное блаженство и вдруг представились другие… – жёсткие и тонкие, нервно подрагивающие от накатившего бешенства и уже изломанные в ненавидящей усмешке… потолок со стенами вдруг закружился и нервная тошнота плеснула вверх, наполняя жгучей горечью рот...
 
*  *  *

       Срок отведённый Колмыковой благополучно проскочил заявленный рубеж, но спокойнее и радостнее от этого не становилось. Надежда на то что всё успешно рассосётся, а про него по некоей причине забыли, всё же мелькала, но в силу полной своей невероятности приживаться не торопилась. И подтверждение этому наступило спустя два дня.
       Алексей уже привык что все более, или менее значимые события происходят здесь по утрам. И в этот раз было так же. Галина Александровна этой ночью с ним уже не осталась. Дела пошли на поправку и режим «ночной няньки» ему отменили. Он проснулся от сработавшего таймера за полчаса до внутреннего подъёма, и в ожидании врачебного обхода вяло боролся с нежелающим отступать сном.
       Но вот раздался негромкий, но очень решительный стук, и Баринов открыв глаза, какое-то время непонимающе смотрел на дверь. Предупреждение о своём приходе, в привычку Главврача майора медицинской службы Земеленой не входило. Собравшись с духом, он выбрался из тёплой кровати. Встал, одёрнул пижаму и, стараясь отбросить пробудившиеся опасные предположения, крикнул:
– Войдите.
       Среагировав на тембр голоса, присвистнул вакуумный привод, и овал специального герметического полотна сполз в сторону. В широком проёме появились два офицера, с большими яркими эмблемами «Безопасности» на рукавах. Боец комендантской роты вооружённый стареньким потёртым карабином с отомкнутым в походное положение штыком остался в коридоре. Увидев солдата, Алексей побледнел. Недавний сон сдуло, как и не было. Неужели конвой?!.. Почему тогда со стуком, словно гости? Как же обидно… – он уже начал привыкать к мысли, что всё для него и в этот раз обойдётся благополучно. Тем ужасней было неожиданное пробуждение.
– Майор Спицын, внутренняя безопасность… – белобрысый коротко стриженный офицер, с понимающей ухмылкой покосившись на вторую кровать, придвинутую вплотную вместо переставленной тумбочки, восхищённо причмокнул и, как показалось, с долей зависти покачал лобастой головой, – а ты, я смотрю, неплохо тут устроился.
А вот выражение лица вошедшего следом капитана, совсем не понравилось Алексею, от переполненного непонятной ненавистью взгляда ничего хорошего ожидать не стоило, и он вопросительно посмотрел на улыбающегося майора.
– Сама-то, часто навещает?
Алексей не сразу понял, кого тот имеет в виду и растерявшись, внезапно покраснел
– Здесь дежурный фельдшер спал, пока я в отключке находился.
– Прям, таки и спал? – насмешливые прищуренные глаза майора прожгли его насквозь, – или спала?
– Может и спала. Я без сознания был.
Баринова начала раздражать эта злобная и бессмысленная перепалка, но солдат, находившийся в коридоре, решительно остужал его недовольство.
– Ладно, давай к делу. Про «спал-спала» потом расскажешь, никуда не денешься, – майор внушительно глянул на своего товарища капитана и тот быстро отступил к самой двери, прислонившись к мягкой обивке стены.
– Сейчас ты идёшь с нами. Тебе будут задавать вопросы. Много вопросов. От ответов на них будет зависеть твоя дальнейшая судьба.
«Военный трибунал» – мелькнуло в голове и Алексей почувствовал, как спина покрывается жаркой болезненной испариной. До него едва доносились слова, тоже ставшего неприветливым, майора. Сухим и нудным, словно у автопилота голосом, офицер стал вдалбливать в него одну единственную мысль.
– Ты ничего не помнишь! Всё случилось неожиданно для тебя. Стрельба, контузия... Растерялся, не знал что делать… Очнулся в санчасти… ну далее уже по факту сегодняшнего состояния. Сам должен понимать, чтоб нам новые «коллеги» предъяву за тебя не сделали. Усёк?
Баринов кивнул, но что-то в его молчаливом согласии не устроило безопасника и он ещё трижды повторил всё, почти теми же словами... Наконец сдался и он.
– Я тебя предупредил. Если не понял и начнёшь буровить не по делу, смотри сам. Никакая крыша тебя не спасёт.
– А что, у меня она есть?
– Дурака не включай. Вот письменный инструктаж… фиксируй, что ознакомлен – он протянул ему повидавший виды затёртый наладонник, с ярко горящим голубым сектором на узком экране. Алексей пробежал две страницы убористого текста и собрался было читать ещё раз, но офицер подхлестнул его.
– Росписи у тебя электронной нет, прикладывай палец, что инструктаж проведён. И так времени в обрез.
– Какой палец? – Баринов растерянно поднял на него голову.
– Любой. Какой не жалко потом отрезать будет.
– Хоть двадцать первый – глумливо сощурился остававшийся возле двери капитан – лишнее что отмочишь, всё равно не понадобится.
       «Отмачивать» Баринов ничего не собирался. Едва придя в себя от неожиданности, сам уже силясь прокачать ситуацию, он словно в поисках последней соломинки, стал цеплялся в памяти за что угодно, что могло бы предоставить надежду на благоприятный исход... и ничего не находил.
       На ноги он встал два дня назад. Уже с предыдущей ночи ему каждый час кололи жгучий и ужасно болезненный препарат. Боль после таких уколов быстро уходила, сменяясь на какое-то время сонной эйфорией и лёгкостью. Цвета окружающих красок перемешивались, создавая новый, необычный и прекрасный мир – может именно так выглядит вселенная для бабочек… Перемещаясь, словно вне тела, он с  долго и внимательно разглядывал себя со стороны. Было страшно, но одновременно удивительно спокойно. Правда, ягодицы быстро одеревенели от бесчисленных инъекций и стало не до бабочек.
       Галина Александровна, осматривая его вчерашним днём, довольно улыбалась и на эту ночь обошлось без уколов. Вчера, после обеда, он слышал через оставленную приоткрытой дверь какие-то голоса в коридоре, сразу несколько женских и тяжёлый мужской бас, но до его палаты они так и не добрались и он быстро забыл об этом. Больше никаких событий с ним за время пребывания в санчасти не происходило, значит и подвоха отсюда никакого быть не должно. Но подсказок тоже не было. Расплачиваться за старые грехи, видимо, придётся по полной.

       Пока Алексей неуклюже натягивал принесённую медсестрой уличную одежду, майор Спицин опять принялся объяснять, что нужно помнить, что не нужно, что говорить, что не говорить… чем окончательно его запутал. У Баринова быстро разболелась голова. Чтобы отвязаться поскорее от нравоучений назойливого посетителя Алексей охотно и торопливо со всем соглашался – от выматывающей боли, туго сдавившей оба виска, чаще вообще не слыша собеседника, он лишь согласно кивал головой.
       Алексей уже знал, что местная служба безопасности подчиняется Фриновскому и к Специальному отделу, стараниями которого он попал сюда, прямого отношения не имеет. С одной стороны это радовало, с другой таило в себе новые ещё неизвестные опасности. Зато личными врагами в Службе Безопасности он обзавестись вроде как не успел, и это настраивало на некоторый оптимистический лад. А то что офицеры такие неприветливые, так этого и следовало ожидать. К незнакомым людям всегда настороженное отношение – хоть у них в Союзе, хоть здесь в Восточном.

       Может зря он, вообще, беспокоится? Раньше шёл же разговор про какую-то комиссию… Но сердце быстро дало сбой. Зачем здесь солдат с карабином? И в мыслях, словно через прозрачные стены, он увидел перед крыльцом чёрный, ещё тот земной, автозак с зарешеченными окнами… услышал скрип тяжёлой двери и будто в реальности ощутил болезненную тяжесть приклада между лопатками… Не обращая внимания на подгонявших офицеров, он нервно запустил пальцы в отросшие волосы. Опять разнылась шишка на отбитом затылке и следом послушно отреагировали виски.
       Но деваться было некуда и Алексей всё-таки собрался. Стараясь не обращать внимания на давящую боль в голове, следом за конвоирами, не оглядываясь на солдата занявшего место сзади, он вышел из санчасти.
       От сердца отлегло только тогда, когда их небольшой конвой миновал широкий холл с мерцающим информационным экраном, напротив аквариума дежурного. Ряды сверкающих хромированным покрытием турникетов остались позади, и они свернули на широкую светлую лестницу. Затем поднялись на второй этаж мимо отдавшего честь часового, и пройдя в самый конец по длинному коридору, оказались в странной, свободной от какой либо мебели комнате. Ватный комок вернувшегося страха подскочил было к горлу, но Баринов успел разглядеть узкую дверь, обшитую дутым шумоизоляционным пластиком. Она едва выделялась на бледно салатовом фоне стены, укрытой такими же панелями.
«Закрытая переговорная комната» – догадался он, но ровный ритм в груди восстановился далеко не сразу.
       Мрачная атмосфера пустой комнаты давила на нервы. Три небольших овальных раковины-плевательницы тускло сияли полированным металлом на противоположной стены. Алексей не успел до конца представить, как его свежая и горячая кровь брызнет в них, потечёт по гладким трубам скрытого в полу утилизирующего автомата, когда перед ним вдруг появился офицер, остававшийся незамеченным на фоне окна, укрытого до пола матерчатыми жалюзями.
– Чего так долго?
Раздражённый и властный голос выдал в нём большого начальника и Баринов предпочёл сразу отойти в сторону. Это не осталось незамеченным.
– Что ты шарахаешься, как испуганная собака!? – недовольно проскрежетал тот сквозь зубы и опять набросился на сопровождающих:
– Где вы бродите? Проинструктировали его?
– Да, Сергей Иванович. Вот здесь его данные, инструктаж, подтверждающие отпечатки...
Майор Спицын требовательно махнул рукой и капитан безопасник протянул суровому офицеру знакомый Алексею планшет. 
– Что ты мне это суёшь. Дуй в секретку и оформляй, как положено. И страшило своё комендантское забери в коридор, нечего ему тут уши греть.
– Есть! – с готовностью кивнул капитан и в тот же миг, вместе с бойцом-охранником, растворился за дверью. Наступила тишина и Баринов осторожно поднял взгляд. Грозный начальник, скривившись, как от случайно пережёванного перца, внимательно рассматривал его. Одет он был в обычный защитный камуфляж без каких-либо знаков различия. Даже нарукавная и грудная информационные пластины серели отключёнными световодами. Наконец, удовлетворённый общим осмотром, таинственный военный коротко бросил:
– Ожидать!
       От застарелого запаха табачного перегара висящего в воздухе голова разболелась ещё больше. Мысли прыгали с места на место и никак не могли сосредоточиться на чём-то определённом и Алексей, ощущая нехватку свежего воздуха, подошёл к окну на противоположной от входа стене.
       Большой оконный проём с вертикальными жалюзи, открывал панораму внутреннего двора с гаражными боксами и мастерскими. Толпа рабочих в чёрных техничках медленно закатывала в распахнутый ангар тяжёлый, видимо, бронированный вездеход. Машина иногда откатывалась назад сразу на несколько метров, пока старший не догадался подкладывать под колёса длинные и толстые бруски, которые теперь здорово мешали толкающим. Один споткнулся, что вызвало недолгую, зато весьма энергичную дискуссию. Незамысловатый беззвучный фильм увлёк Баринова, казалось, ничего интереснее видеть ему не доводилось... И дышать у холодного стекла стало легче, но думать о предстоящем допросе он всё равно не мог.
       Взвизгнула входная дверь и у Алексея заплясали радостные искорки в глазах. Следом за худым, хмурым мужчиной, одетым в светлый цивильный костюм в комнате появился Вовка. Какое-то время он также непонимающе разглядывал неожиданное убранство странного кабинета, но вот улыбка осветила его серое лицо и он бросился к другу. Они обнялись.
– Как ты? – компьютерщик внезапно отшатнулся и с испугом, оглядел друга. – Я слышал, ты в какую-то драку попал?
Алексею не дал ответить майор, забиравший его из санчасти.
– Потом наговоритесь, – он, с недовольным выражением на лице, вклинился между ними, – сейчас, готовьтесь. Вас скоро начнут вызывать. Обдумывайте, что рассказывать будете.
       Офицер разогнал их по углам. Его грозный начальник, не обращая на это никакого внимания, о чём-то вполголоса спорил с недовольным гражданским. Баринов, искоса поглядывая на Вовку, опять вернулся к окну, здесь было посвежее и не так тянуло табачищем.
       А улица продолжала жить своей жизнью. Вездеход уже затолкали и работяги собрались на перекур. Невдалеке стояла ещё одна тяжёлая машина со снятой водительской дверью, и вторая серия была не за горами. Но дверь в зал совещаний сползла в сторону и тихий голос позвал:
– Баринов здесь? Заходите.
Алексей всё равно вздрогнул, но ноги сами уже несли его к раскрытому проёму. Напрасно пытаясь унять волнение, он перешагнул порог. Сбоку кто-то положил руку на плечо:
– Давай, парень... не переживай! Думай только, перед тем как ответить. Сомневаешься, лучше промолчи, уйди от прямого ответа.
Дверь встала на место и этот кто-то, едва различимый в густом полумраке тамбура, открыл другую, ведущую в комнату совещаний и тем же негромким и приятным голосом доложил:
– Баринов Алексей Николаевич… – освобождая дорогу, легонько подтолкнул его, едва коснувшись спины, и Баринов очутился в просторном хорошо освещённом зале.   

*  *  *

0

50

КАРИАН написал(а):

– Что ты шарахаешься, как испуганная собака!? – недовольно проскрежетал тот сквозь зубы и опять набросился на сопровождающих:


Оно мелочь, конечно... Но ставится так ?!

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Западня. Далёкий мир, недалёкого будущего