Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » АВГУСТ


АВГУСТ

Сообщений 61 страница 70 из 89

61

Анатолий Фельдман. Последние дни.
Очередь до его дела дошла через полгода и два дня- работы у Военной Коллегии было много, как в этом областном центре, так и в других.
За это время Анатолий как-то ухитрился передать записку жене с просьбой спасти его. Произошло это через два месяца после окончания дела. Скорее всего, через сокамерника, которого выпускали ранее. Теоретический шанс у него был, если Мехлис заинтересуется и успеет отреагировать, для этого имелся довольно большой отрезок времени. Вот почему Мехлис? Знал ли он Анатолия лично? Об этом данных нет, хотя Анатолий мог по каким-то причинам писать Мехлису, как редактору «Правды» и получать от него ответы. Или они когда-то пересекались на гражданской войне. Или до войны у Мехлиса была несколько другая слава, о которой сейчас в интернете не пишут, а именно защитника невинно пострадавших?
Она действительно дважды обратилась к Мехлису, но об этом несколько позже.
Пока же Анатолий томился и ждал в тюрьме. Возможно, он надеялся, что Клавдия достучится до Мехлиса, возможно, на другое такое же чудо. Периодически впадал в отчаяние, которое сменялось новой надеждой на то же или другое…
Надежды несколько угасли, когда его стали готовить к этому заседанию. Начальник Областного НКВД, когда пришла его очередь, рассказал, что ввел такой порядок: чтобы на выездном заседании Военной коллегии Верховного Суда ничто не мешало правосудию, а именно заявления подсудимых, что они невиновны и они оклеветаны, оговорены, принуждены и прочее, то следователь либо оперуполномоченный обязан обеспечить необходимое поведение подсудимого. Желательно, тот, кто вел дело. Как именно решался вопрос с теми, на кого дело шло в райцентрах- история сведений не сохранила.
Так что следователь был обязан провести последнюю ночь перед заседанием Военной Коллегии с подсудимым и под видом проработки деталей дела добиться нужного настроя подсудимого. При этом следователю предписывалось вести себя настолько возможно корректно, чтобы не испортить итог. В приказе по Областному управлению НКВД это не написано, но тогдашние следователи вспоминали, что до них было доведено: в случае, если подсудимый не будет доведен до нужной кондиции, то на его месте окажется сам следователь.
В следующем году был арестован и сам Гравель, но за это или за другое-сведений нет. Судя по виденным протоколам заседаний Военной коллегии, следователи своего добивались. На что при этом надеялись подсудимые, подписавшие признание на следствии, что они являются участниками военно-фашистского заговора и ради торжества которого совершили что-то - кто знает? Возможно, это был шок от того, что следователь Бобиков, пришедший в НКВД из Харьковского института физкультуры и обещавший им на следствии, что знает способы, как превратить отказывающегося говорить подследственного в труп, а медленно сотрудничающего-в инвалида и потом заявлявший, что действительно бить подследственных он бил, но думал, что так и надо, теперь говорил с ними нормальным голосом и не используя боксерскую перчатку?
Пока на земле стоял месяц май-месяц весны и надежд, а в областном центре 15 мая было проведено подготовительное заседание Военной Коллегии Верховного Суда СССР.
Председатель дивизионный военный юрист А. М. Орлов, члены-бригадный военный юрист Галенков и военный юрист 1 ранга Климин, при секретаре военном юристе 1 ранга Кудрявцеве.
Вот так - даже секретарь полковник юстиции в нынешнем эквиваленте!
В заседании участвовал прокурор РККА бригвоенюрист Калугин.
Было рассмотрено дело бывшего старшего политрука Фельдмана, обвиняемого по вышеприведенным частям статьи с применением закона от 1 декабря 1934 года. Докладчиком был сам Орлов.
И решили:
1. Дело принять к своему производству, обвинительное заключение утвердить.
2. Предать Фельдмана суду по статье 54, части 1 «б», 7, 11 с применением закона от 1 декабря 1934 года.
3. Дело заслушать в закрытом судебном заседании без участия обвинения и защиты и вызова свидетелей.
4. Меру пресечения для обвиняемого-содержание под стражей оставить без изменений.
Таким образом, когда пишут, что на подобных заседаниях решалась судьба человека за двадцать минут - это правда, но не вся правда, а удобная для говорящего так ее часть.
16 мая Военная Коллегия в том же составе, то есть Орлов, Галенков, Климин при Кудрявцеве в 20.40 заслушала дело Фельдмана.
Секретарь доложил, что подсудимый в заседание доставлен. Подсудимый спрошен, вручена ли ему повестка. Он ответил, что повестка ему вручена.
Далее Фельдману были разъяснены его права. Подсудимый заявлений об отводе состава суда не делал и ходатайств не возбудил.
Секретарем оглашено обвинительное заключение. Председательствующий разъяснил подсудимому сущность предъявленных ему обвинений и спросил, признает ли он себя виновным. Подсудимый ответил, что виновным себя признает, свои показания, данные им на предварительном следствии, подтверждает полностью. В военно-фашистский заговор он был завербован в 1934 году Бубличенко.
Больше подсудимый ничем судебное следствие не дополнил, и оно объявляется законченным.
Подсудимому было предоставлено последнее слово, с которым он просит сохранить ему жизнь.
Суд удаляется на совещание. По выходу из совещательной комнаты председательствующий оглашает приговор. Заседание закрыто в 21.00.
Подписано Орлов (красным карандашом), Кудрявцев-синим.
Приговор (вводная часть опущена):
Предварительным и судебным следствием установлено, что подсудимый являлся активным участником антисоветского военно-фашистского заговора, ставящего себе задачей насильственное свержение Советской власти путем вооруженного переворота, подготовка террористических актов против руководителей ВКП(б) и Советского правительства и организация поражения Красной Армии во время войны с фашистскими государствами. В указанный выше военно-фашистский заговор подсудимый был завербован в 1934 году одним из активных его участников Бубличенко, которым и был посвящен в задачи заговора. На протяжении свей антисоветской практической деятельности подсудимый Фельдман проводил вредительскую работу, направленную на срыв боевой и политической подготовки рядового и начальствующего состава. Таким образом в действиях подсудимого Фельдмана содержатся признаки преступлений, предусмотренных статьей 54-1 «б», 7, 8, 11. На основании вышеизложенного и руководствуясь статьями 296 и 297 УПК УССР, Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР приговорила Фельдмана Анатолия Абрамовича к высшей мере уголовного наказания с конфискацией лично принадлежавшего ему имущества и лишением его звания «старшего политрука». Приговор окончательный и на основании постановления президиума Ц.И.К. СССР от 1 декабря 1934 года подлежит немедленному исполнению.
Подписи председательствующего и обоих его членов.
                  Гриф-секретно
                    СПРАВКА
Приговор о расстреле подсудимого Фельдмана Анатолия Абрамовича приведен в исполнение в городе Н. 16 мая 1938 года. Акт о приведении приговора в исполнение хранится в особом архиве 1 Спецотдела НКВД СССР том 11, лист 143.
Начальник 12 отделения 1 Спецотдела НКВД СССР лейтенант госбезопасности Кривицкий.
Подпись Кривицкого, карандашные отметки делопроизводства.
В качестве примечания: восьмая часть статьи, то есть террор, в деле непосредственно не фигурирует, и Фельдман в нем не признавался. Это перешло в приговор из дела Тухачевского и остальных, где в обвинении указывался пункт о террористических намерениях заговорщиков. Логика в этом утверждении присутствует-коль скоро руководство заговором это планировало, то и более мелкие участники, сознательно став его членами, должны отвечать за это. Насколько подобное правильно с юридической точки зрения - автор не готов сказать.
Включение же восьмого пункта подводило под вышеупомянутое «первое декабря», то есть жить осужденному оставалось меньше суток.
Севернее областного центра между селами Макухивка и Кропылы располагался уже заброшенный песчаный карьер. В нем, как считается ныне, и хоронились жертвы расстрелов 1937-1938 года. сами же расстрелы проводились в подвалах здания областного управления НКВД

+3

62

Анатолий Фельдман.Post mortem.
16 мая 1938 года смертный приговор ему был приведен в исполнение. Иногда говорят, что любящие родственники могут ощутить, что их любимого уже нет на этом свете. Иногда предчувствие о их смерти приходит ранее. В данном случае Фельдмана уже не было, но его еще долго считали живым. Все хлопоты Клавдии в области увенчались только получением сведений, что он осужден 16 мая к 10 годам лишения свободы и пяти годам поражения в правах. При этом она в письмах к власть имущим не использует всем известный эвфемизм «десять лет без права переписки». И вообще автор его не встречал в делах. Когда родственники расстрелянных позднее обращались с ходатайствами, они тоже не использовали «без права переписки». Хотя указания, чтобы родным не было сообщена истинная дата смерти и не названа истинная причина-такого хватает. Возможно, это был столичный экспромт. Возможно…
Пока же Клавдия добивалась справедливости.
Нач. Политуправления Р.К.К.А
Тов. Мехлису
Заявление
В августе 1937 года мой муж Фельдман Анатолий Абрамович, начальник политотдела 24 стрелковой дивизии, был арестован органами НКВД. Спустя три месяца я получила от него записку, в которой он пишет буквально следующее: «силою жестоких побоев подписал обвинение, спасай, едь к Мехлису, добивайся правды, не виновен».
Я давно обратилась с заявлением на Ваше имя через Ваш секретариат и получила ответ, что в Ваши функции не входит рассмотрение таких заявлений и нужно обращаться в НКВД. Таким образом, я была лишена возможности действовать, как просил муж в записке.
Узнав, что мой муж осужден к 10 годам лишения свободы Военной Коллегией Верховного Суда, я решила обратиться к Вам вторично с просьбой заинтересоваться делом и проверить по первоисточникам, путем опроса Фельдмана, обстоятельства, изложенные в его записке, так как мой долг обязывает меня обратиться к Вам по его указанию. О результатах прошу сообщить по указанному адресу.
В дополнение к этому считаю необходимым сообщить, что факт борьбы моего мужа с врагами народа за генеральную линию ВКП(б) и травлю, которой он подвергался с их стороны, его преданность делу партии и советской власти, что важно в свете искусственно созданного вокруг него обвинения, могут подтвердить ответственные партийные и советские работники, вместе с ним пребывавшие в рядах РККА и на партийной работе, а именно:
А) По его работе в РККА-тов. Уриклян Владимир Николаевич, начштаба Военно-Хозяйственной академии в г. Харькове
Б) тов. Броверман-главный врач той же академии.
По партийной работе мужа в городе Сквире-тов. Матник Сергей, директор Облрыбтреста, адрес –г. Киев, Тарасовская 9.
Эти товарищи выразили желание лично сообщить эти данные.
Фельдман.
Заявление не датировано, имеется некий шифр учета, но по содержанию относится к периоду не ранее второй половины 1938 года, а то и к началу 1939 года, поскольку упоминается факт повторного обращения к Мехлису.
Результата два обращения к Мехлису не имели, так как в 1940м году Клавдия снова обратилась в разные инстанции, а пересмотр дела начался только в середине пятидесятых.
Но в нем содержится косвенная информация, что Клавдия по-прежнему живет по тому же адресу, что и до ареста мужа, хотя после его ареста прошло не менее года.
Другим немаловажным фактором служит то, что она, несмотря на стесненное материальное положение, нашла трех сослуживцев мужа, готовых свидетельствовать в его пользу. Хотя свидетельствовать за осужденного врага народа, участника военно-фашистского заговора и вредителя должно быть очень неудобно для лиц с немалым положением.
Это снова к вопросу о том, что происходило в обществе на самом деле, а не в романах и фильмах.
И в качестве дополнительного штриха-Сергей Матник, сослуживец по Сквире. Как помнят читатели, про него в показаниях сказано, что Анатолий его вовлек в группу троцкистов, творящих безобразия во всем Сквирском районе. И другой документ-список лиц, проходящих по показаниям Фельдмана, номер шестой в нем, с указанием, что Матник троцкист и устанавливается. И не знает директор рыбтреста, за кого он готов поручиться…
Вслед за этим она написала прокурору СССР Вышинскому. Получение адресатом письма датировано 3 марта 1939 года.
Клавдия начала с ареста мужа, затем указала про записку из тюрьмы, но добавила, что «этой запиской была настолько потрясена, что потеряла всякую ориентировку, и вместо того, чтобы передать ее вышестоящим органам НКВД или Прокуратуру, я ее уничтожила. Я об этом никому официально не сообщала, полагая, что муж сам как-нибудь поставит вопрос где следует, как его из городской тюрьмы перевели в областной отдел НКВД, однако я несколько дней назад узнала, что муж ранее был осужден Военной Коллегией Верховного Суда к 10 годам тюремного заключения и в настоящее время отбывает наказание в Тобольской тюрьме.
Однако факты, изложенные в записке мужа легко проверить по первоисточнику, то есть опросив мужа. Считаю нужным добавить, что следователь Гравель, что вел дело мужа, сейчас арестован.
Я считаю необходимым осветить личность мужа. Сын служащего, гонимый мачехою, он работал по найму с 16 лет, поступив добровольцем в ряды РККА, он служил в них до 1923 года. Затем до 1933 года был на партийной работе, а с 1933 вновь на военной службе. и был арестован с должности начальника политотдела склада в городе Среднереченске. Будучи в рядах РККА, вел непримиримую борьбу с оказавшимися врагами народа полковником 122 СП Часовым, начальником политотдела 24 СД Градусовым и Носовым, о чем имеются материалы в Политуправлении округа и Московской окружной парткомиссии.
Вел непримиримую борьбу много лет с оказавшимися впоследствии врагами народа секретарем Малинского РПК Самутиным, первым секретарем Киевского обкома КП(Б) Демченко и вторым секретарем Бабко, незаконные действия которых он выявил, за что был снят с должности в Сквирском районе и был преследуем за стойкую и преданную работу. Я убедительно прошу вас заинтересоваться нарушениями законности и правопорядка и проверить мое заявление, провести тщательное расследование…»
Вышинский не помог. Но приводимые Клавдией сведения весьма интересны. Как оказывается, Самутин и Градусов оказываются его непримиримыми врагами, а не вышестоящими участниками заговора. Но в деле ничего не сказано о конфликте с ними, как и в сообщении свидетеля из Сквиры о том, что Фельдман был снят с должности там. Конечно, свидетель мог и не знать об этом, отправившись на другую работу до этого. Но ведь он работал в Киеве и мог слышать о конфликте своего старого знакомого с первыми лицами из обкома партии.
Еще интересна информация о том, что Анатолий находится в Тобольской тюрьме. Кто бы мог сказать-это слухи, за которые родные осужденных хватались, как утопающий за соломинку или подобные сведения распространяли преднамеренно. для обмана их же?
Клавдия жаловалась и прокурору СССР Панкратьеву. Поскольку Михаил Иванович являлся прокурором СССР с мая 1939 по август 1940 года, это помогает уточнить датировку ее «жалобы в порядке надзора». Поскольку в штампе делопроизводства стоит дата 14.06. 1938 года, а жалоба направлена на приговор Военной коллегии Верховного Суда решение от 16.10.1939 года. Автор думает, что здесь допущено минимум две ошибки.
Текст близок к обращению к Мехлису, добавлена пара фраз про то, что Анатолий начал служить еще до 18 лет и пошел добровольцем в Красную Армию. Названы тое же поручители за Фельдмана, и указан опять же прежний адрес проживания Клавдии.

+2

63

Дальше в деле подшит один любопытный документ-машинописная копия обращения Клавдии куда-то «наверх». Увы, машинописные копии того времени не всегда вообще читаемы, а иногда читаемы только местами, потому на нем не видно. куда именно и к кому обращалась жена бывшего старшего политрука Фельдмана.
Обращение датировано Клавдией 28 февраля 1940 года на штампе указана дата 2 апреля того же года. Видимо, это было письмо отчаяния, поскольку в других местах уже точно отказали, и только обратившись по этому адресу можно было надеяться на что-либо.
Жена покойного старшего политрука еще не знала, что с мужем, но продолжала надеяться на лучшее, хотя уже сомневалась в этом.
«…Верховный Суд СССР в протесте отказал, так как моя заявление содержания дела не касалось, от мужа жалобы не поступало, обвинение его, хоть и вынужденное, но все же было подписано им».
Комментария автора не будет-слова просто застревают в горле.
«В настоящее время, несмотря на все мои запросы, мне неизвестно, где муж отбывает наказание, жив ли он и есть ли даже о ком хлопотать. Я получила недавно сообщение от НКВД, что мой муж осужден к десяти годам заключения с особым режимом, без указания места, где он отбывает этот режим и жив ли он…
Я бесконечное число раз спрашиваю себя, за что же я подверглась такому мучительному наказанию и почему на меня должен распространяться этот особый режим, в котором пребывает мой муж, а почему я должна находиться в горьком неведении. Если даже и допустить, что муж правильно осужден, то даже в этом случае нельзя, чтобы ни я, ни ребенок не знали, есть ли у нас муж и отец, можем ли мы надеяться на то, что когда-нибудь встретимся с ним или мы должны примириться с тем, что его уже нет. Наконец, всякая горькая истина лучше мрачной тяжелой неизвестности, которая бесконечно сверлит мозг, не давая покоя ни днем, ни ночью.
Мне известно, что люди, осужденные Военной Коллегией к 20 годам, пишут письма родным. Чем же тогда объяснить то обстоятельство, что мой муж, осужденный к десяти годам, ни разу не сообщил о себе ничего.»
В следующих сточках таится разгадка, к кому обратилась отчаявшаяся Клавдия.
«Не добившись нигде прямого ответа на мой запрос, я вынуждена обратиться к Вам, как к самому гуманному человеку, который с присущей Вам чуткостью ко всяким вопросам, касающимся живых людей, сможет понять, что дальше так продолжаться не может и что я должна знать истину, какая бы она не была.
От имени своего и ребенка умоляю Вас принять соответствующие меры к тому, чтобы я получила правильное сообщение о местонахождении моего мужа и о том, жив ли он. Если он жив, прошу принять также меры к пересмотру дела, выявив, не являет ли он жертвой сговора лиц, сводивших с ним личные счеты и из низменных побуждений оклеветавших его.»
Самый гуманный человек Клавдии не помог.
Дело сдвинулось только осенью 1956 года, когда начался пересмотр дела.
Прокуратура Киевского военного округа начала собирать материалы для этого.
Одним из первых шагов стал запрос в управление кадров Министерства обороны о судьбе лиц, что свидетельствовали против Анатолия. А также материалов аттестаций его же. Тут появилось кое-что весьма интересное, но об этом в свое время.
Пока же в город Москву пошел запрос о том, где ныне следующие товарищи:
1. Бубличенко
2. Чебанов (бывший командир 122 стрелкового полка)
3.  Власов
4. Пирог
5. Яхнович
6. Рубан (бывший работник штаба 122 СП).
В деле все вышеуказанные товарищи давали компроментирующие Фельдмана показания.
И управление кадров дало ответ, причем в дело лег не отпечатанный или рукописный ответ, а текст самого запроса, на котором от руки вписаны данные на чистых частях листа.
Из столь оригинального ответа удалось узнать, что Бубличенко отсутствует в картотеке начсостава, но состоит на учете в Главном Полтическом Управлении МО.
Чебанов-данных нет.
Власов- уволен в запас в звании полковника в феврале 1953 года, состоит на учете в Воронежском облвоенкомате.
Пирог- ныне полковник, проходит службу в ПВО Группы Советских войск в Германии.
Яхнович-данных нет.
Капитан Рубан- уволен в запас по статье 43 пункт«Б» в августе 1937 года. Позднее-данных нет.

+1

64

Следователем было запрошено личное дело самого Анатолия, отдельные документы из него были скопированы. Это личный листок по учету кадров, содержание которого уже приводилось, и характеристики.
Например, протокол партийной чистки, относящийся к службе в 24 дивизии.
Товарищ Бубличенко (тот самый, тот самый)-стенограмма выступления:
--Товарищ Фельдман недавно прибыл в армию. Безусловно, опыта достаточного нет. Но все же нужно сказать, что Фельдман в силу присущей ему поворотливости и оперативности в работе сумел сделать решительный перелом в партполитработе полка. Все помнят о тяжелом положении ДПК и одно время стояло на точке зрения принятия решительных мер лечения. Сейчас мы имеем совершенно другую картину, парторганизация сильна и способна решать поставленные задачи. У Фельдмана достаточно качеств, чтобы и дальше быть настоящим большевиком. Но следует помочь с небольшим недостатком: нужно обратить внимание на выдержку, меньше вспыльчивости, больше доверять своим помощникам, которые могут оказать большую помощь, а недоверие к своим ближайшим помощникам у тебя, товарищ Фельдман есть.
Еще высказалось четыре человека.
Сабодин, член ВКП(б), начштаба полка.
Товарищ Фельдман –один из самых дисциплинированных челенов нашей ячейки, ни одного случая, когда не выполнил данное ему поручение. Недочетом его является недостаточное руководство 9и 3 ротами, когда они пребывали в карауле.
Ильинский, секретарь партбюро
...Показал себя действительным большевиком.
Марахин, член ВКП(б), комиссар военстроительства.
--Иногда товарищ Фельдман недостаточно чутко относится к товарищам по отдельным вопросам. Мало помощи в обеспечении строительства.
Тонконогов, член ВКП(б), командир батальона.
--С приходом в полк товарищ Фельдман несмотря на малый опыт армейской работы быстро включился в работу. Товарищ Фельдман крепко спаян с начальствующим составом и решительно проводит волю старших начальников. в этом свете многим нужно поучиться.
Из недостатков: нет еще того, чтобы товарищ Фельдман твердо усвоил и систематически проводил систему проведения политзанятий. Бывало, что за час пробегали все этапы, а бывало, что последовательно проходили все этапы. Еще из недостатков: когда начальник клуба обращался к Фельдману, то получал ответ: «вы начальник клуба –делайте». Такие же случаи были с молодыми политруками-«вы политрук, делайте, оборудуйте палаты, делайте плакаты».
Постановили: считать проверенным.
Председатель комиссии по чистке Громов.
Члены комиссии: Трушкин, Буценко.
АТТЕСТАЦИЯ
На помощника военкома 72 стрелкового полка 24СД Фельдмана Анатолия Абрамовича. В должности с 16.06. 1933 года.
Тов. Фельдман, член ВКП (б) с 1921 года прибыл в дивизию по партмобилизации в 1933 году. Год работал врид пом. полита 72 СП. Идеологически устойчив, партийно выдержан.
При исполнении обязанностей помполита полка с работой справляется, быстро вошел в курс партполитработы в РККА. Полк за 1933 году по стрелково-тактической и политической подготовке получил хорошую оценку.
За 1934 год работал по основной своей должности помвоенкома полка. Задания как политотдела, так и помполита выполнял аккуратно. В связи с тем, что прибыл новый помполит полка, а он обратился к исполнению своих прямых обязанностей-отмечался некоторый холодок и непроявление необходимой дисциплины.
Склад ума гибкий, изворотливый. Имеет наличие административных способностей. Горяч, не всегда серьезен, некоторое легкомыслие.
Политически развит удовлетворительно. Систематически над собой не работает.
Два месяца работает председателем Винницкого ЗВК, в работе последнего по сравнению с предыдущим 1933 годом наступило улучшение. В этом можно видеть заслугу товарища Фельдмана.
При надлежащей помощи со стороны политотдела может быть помполитом полка КП-8.
Врид начподива дивизии (подпись).
      АТТЕСТАЦИЯ
(указано, что досрочная)
На помощника по помощника по политической части командира 122 стрелкового полка за 1935-1936 г.г. Фельдмана Анатолия Абрамовича.
Тов. Фельдман работал по окончании аттестационного периода в течении 8 месяцев, отмеченные в аттестации недостатки не устранялись, а наоборот, показал себя совершенно неграмотным в проведении партийно-политической работы в РККА.
Совершенно не справился с делом сплочения начсостава вокруг боевых задач, постоянно спорил с командиром полка по непринциапиальным вопросам. В течении зимы три раза приходилось разбирать трения, в которых всегда оказывался виноват тов. Фельдман.
В глазах всего начсостава в том числе и политсостава потерял всякий авторитет своей плохой работой. Своим боевым и политическим ростом совершено не занимается. Формами и методами политической работы, особенно в территориальных частя-ими не овладел и желания не проявляет. С обязанностями помощника командира полка по политической части совершенно не справляется.
Должности не соответствует и подлежит немедленному снятию с этой работы.
Военкомдив -начполитотдела 41 стрелковой дивизии бригадный комиссар Градусов.
25 мая 1936 года.
ПАРТХАРАКТЕРИСТИКА
(часть биографических данных опущена).
С 1932 года снова в армии, помполит 72 СП и 122 СП, в настоящее время комиссар склада и строительства.
Личные партийные качества: идеологически выдержан, предан партии, большевистски принципиален и настойчив, непримирим к врагам, провел большую работу по выкорчеванию врагов и вредителей на строительстве и складе. Обладает организаторскими способностями, имеет опыт партийной работы.
Недостаток-иногда вспыльчив.
Отсекретарь партийного бюро склада №276 НКО Курицын.
Члены партбюро Богданов, Резниченко.
21 февраля 1937 года.
Проанализировав эти аттестации и сравнив их с другими материалами дела, можно выявит следующее: на трех местах службы его характеризовали положительно, за исключением 41 СД. Там характеристика прямо уничтожающая. Не удивительно, что после нее он убран со службы в боевых частях и направлен на службу на химсклад. Последующее место службы- тоже склад, хотя ему по новому месту службы подчинены военкомы иных подразделений и он называется политработником дивизионного уровня. Да и условия службы там лучше, чем на станции Селещина.
Интересно, обращали ли внимание на Военном Совете Округа предыдущую разгромную аттестацию?
Про Градусова. Жена прямо называет его врагом народа, и, действительно, он расстрелян в ноябре 1937 года.
Нашлось и кое-что на Бубличенко.
«Приложение
к протоколу Военсовета ХВО от 17 сентября 1937 г.
СПИСОК
лиц командного и начальствующего состава частей ХВО, подлежащих увольнению из РККА
3. Бубличенко Александр Герасимович, бывш. военком и нач. политотдела 23 сд, бригадный комиссар. Исключен из рядов ВКП(б) за связь с врагами народа. В своей практической деятельности развалил партийно-политическую работу и боевую подготовку частей дивизии. Сознательно смазывал крупнейшие безобразия в дивизии (издевательство над красноармейцами, рукоприкладство и т.п.). Вел линию на притупление классовой бдительности. Выступал на собраниях с заявлениями: «Клянусь головой, что в дивизии нет врагов». Покрывал и защищал выявленных парторганизациями частей дивизии врагов народа – троцкистов. Партийно-политическую работу передоверил инструкторам политотдела – троцкистам, зная о их принадлежности к троцкизму. Представлял к награде орденами бывших офицеров, зная о их вредительской деятельности.
Разложился в морально-бытовом отношении сам и запутался в хозяйственных преступлениях. Скрыл свое социальное происхождение. Не принимал мер к очищению частей дивизии и особенно штаба дивизии от социально чуждых и враждебных элементов, а наоборот, способствовал засорению ими. Его практическая деятельность вытекала из политической связи с разоблаченными врагами народа – Кожевниковым, Савко, Туровским, Куницким и др.»

+2

65

Теперь третье появления товарища Пирога в нашей истории.
19 ноября 1956 он был еще раз допрошен помощником военного прокурора по делу Фельдмана.
--Где вы служили в 1937 году?
-- В 12 отдельном батальоне местных стрелковых войск в городе Среднереченске, являлся и.о.военкома батальона.
--Знаете ли вы Фельдмана Анатолия Абрамовича?
--Во время моей службе в 12 батальоне МСВ. в гарнизоне города Среднереченска служил старший политрук Фельдман Анатолий Абрамович, военком склада №27. Другого Фельдмана я не знаю. Политотдел военсклада №27 имел непосредственное отношение к 12 батальону и руководил политработой в батальоне.
--Как вы можете охарактеризовать служебную и политическую деятельность Фельдмана?
--С тех пор прошло много времени, как мне приходилось работать с Фельдманом, и потому дать ему служебную и политическую характеристику как начальнику политотдела склада №27 я затрудняюсь.
Тому же исполняющим обязанности комиссара 12 батальона во времена службы Фельдмана, я был несколько месяцев.
Мне помнится, что Фельдман был в батальоне раза два или три.
В одном случае Фельдман интересовался оборудованием и работой ленинских комнат, а в другом посещал командирскую столовую.
Были случаи, когда Фельдман проводил совещание на военскладе №27, на ни присутствовал и я. До Фельдмана начальником политотдела военсклада был полковой комиссар Кофанов, он был посильнее Фельдмана, имел большой опыт.
Каких-либо отрицательных моментов в служебной и политическойхарактеристике Фельдмана как начальника политотдела склада №27 назвать не могу.
--На каком основании вы в 1937 году дали показания о том, что партийная работа Фельдмана была вредительской?
--Как в 1937году.так и сейчас я никакими фактами в о вредительской деятельности Фельдмана как начальника политотдела склада №27 не располагал и не располагаю. Тогда я был вызван на допрос уполномоченным госбезопасности Гравель, который был следователем у Фельдмана. Сам он был к тому времени арестован. В 1937 году под влиянием арестов арестованных ответственных работников все называли врагами народа, и рассматривали их упущения по службе как вредительство, я также расценивал известные мне по службе некоторые упущения Фельдмана назвал вредительством в партийной работе.
--Какие конкретно факты упущений Фельдмана вы на допросе расценили как вредительство в партийной работе?
--За давностью времени я уже не могу припомнить всех упущений Фельдмана в бытность его начальником политотдела склада №27.
Но отдельные упущения я все же помню. Так, он задержал у себя ряд аттестационных материалов на политработников нашего батальона и им своевременно не было присвоено воинское звание.
Фельдман был груб и нетактичен по отношению к командирам и политработникам батальона. Он взял под защиту врача батальона, хотя тот был ответственным за случай обжога(sic!) в санчасти одного красноармейца, при том, когда ему неумело были поставлены банки. Вместо того, чтобы справедливо разобраться с этим случаем, Фельдман в присутствии того врача накричал на меня и командира батальона. Других случае неправильного поведения Фельдмана я сейчас привести не могу.
--На допросе вы показали, что Фельдман по служебным вопросам в батальоне не бывал, а если и бывал, то только в столовой, на ваши просьбы помочь вам в работе отвечал отказом. Сейчас же, в начале допроса вы признали, что Фельдман приезжал дважды, один раз он интересовался устройством ленинских уголков, второй раз-работу столовой.
Прошу пояснить, какие из ваших показаний являются правильными.
--Должен признать, мои показания 1937 года являются тенденциозными, а это объясняется той же обстановкой 37-38 годов, в какой велись дела. В действительности Фельдман бывал в батальоне 2-3 раза по работе, связанной с его служебным положением.
Конечно, он бывал мало, но это не повод к тому, что делалось это с целью вредительства.
--В ваших тогдашних показаниях утверждается, что Фельдман, руководя дивизионной партшколой, довел ее до полного развала. Так ли это?
--Как мне помнится, работа в ДПШ была поставлена неудовлетворительно. Фельдман как начальник политотдела был повинен в ее неудовлетворительном состоянии.
--Откуда вам известно, что ваша аттестация, переданная Фельдману, была обнаружена в его бумагах во время осмотра его кабинета после ареста?
--Откуда мне было это известно, сейчас сказать затрудняюсь. Думаю, что об этом мне сказал оперуполномоченный Гравель.
--Допрашивались ли вы по делу Фельдмана в суде?
--Нет, не допрашивался.
--Проводил ли следователь Гравель очную ставку между вами и Фельдманом?
--Очная ставка между нами проводилась. На очной ставке следователь зачитал мои показания. Он стал их оспаривать. тогда Гравель
стал на него покрикивать, угрожая, что отправит его в карцер. Тогда же Гравель переписал мои показания в протокол и дал ему, он подписал.
--Следователь Гравель на допросе вынуждал вас дать против Фельдмана клеветнические показания?
--Следователь Гравель мне на допросе сказал, что Фельдман арестован как шпион и враг народа. и спросил меня, какие у меня есть сведения о вредительской деятельности Фельдмана. Я Гравелю привел несколько служебных упущений Фельдмана, а он записал в протокол, где придал этим фактам тенденциозную окраску, и я эти показания подписал.
--Приходилось ли вам давать показания по другим делам арестованных?
--Нет, по другим делам я не допрашивался.
--Чем вы хотите дополнить свои показания?
--Ничем.
Протокол с моих слов записан правильно, мною прочитан, в чем и подписываюсь.
Пирог.
Вот так, во всем виновата атмосфера этого года. Поверил бы. если бы не видел показания тех лет, что «об антисоветской деятельности имярека мне ничего не известно». Пирог. дослужившийся до полковника, уже не жалуется на отсутствие постоянного руководства собой и необходимость все делать самому. Бытие  таки определяет сознание.
Но есть и ценное свидетельство, что следователь угрожал Фельдману карцером за попытку отрицать «тенденциозные показания».
Сергей Матник.
Поскрипывала старая ручка, выводя на желтоватой плотной бумаге бланка фиолетовые буквы.
Протокол допроса свидетеля.
19 декабря помощник военного прокурора Киевского военного округа майор юстиции Курасов в помещении военной прокуратуры допрашивал нижеподписавшегося в качестве свидетеля с соблюдением норм УПК
Матник Сергей Андреевич
1895 года рождения
г. Киев, улица Фрунзе 42, кв.6
трест столовых Минторга УССР
Директор треста
Среднее
Член КПСС с 1918 года
Медаль «За Трудовую доблесть»
Не судим
Предупреждень [sic!] об ответственности за ложные показания согласно статей 87. 89 угол. Код. УССР
-подпись
По настоящему делу показываю – в феврале месяце 1932 года решением бюро Киевского обкома партии я был направлен на должность председателя КК РКИ Сквирского района. Секретарем РПК тогда работал Фельдман А.А. До приезда в район Фельдмана не знал. Был я с Фельдманом в деловых служебных отношениях. Аресту за годы Советской власти не подвергался. Фельдмана могу характеризовать как энтузиаста, политически грамотного человека
--Прочитайте и подпишите внизу страницы.
--Вот.
--Переверните страницу и продолжите.
…отдававшего силы на проведение в жизнь решений партии. Отрицательного в нем было то, что он иногда был труслив и допускал некоторую панику, преувеличивая события. Так, например, в те годы иногда в районе появлялся бандитизм, а Фельдман об их проявлениях отзывался, как будто были целые бандитские соединения. Без оружия и автомашины он не ходил и дом его охранялся милицией.
Об антисоветской деятельности Фельдмана мне ничего не было известно, и после его ареста я был крайне удивлен. Ни к каким антипартийным группам я никогда не примыкал. Разговоров с Фельдманом на антипартийные темы я не вел и ни в какую антисоветскую организацию Фельдман меня не вербовал.
--Теперь напишите: протокол написан собственноручно и поставьте подпись.
Майор юстиции подписал протокол и сказал:
--Большое вам спасибо, Сергей Андреевич, за помощь. Дайте вашу повестку, я распишусь в ней.
--Я больше вам не нужен?
--Нет, Сергей Андреевич. До свидания, еще раз большое спасибо вам.
Сергей Андреевич вышел, и майору показалось, что свидетель как-то стал нетверд походкой. Но помощник прокурора его понимал.
Жил человек восемнадцать лет и не знал, что в не очень далеком Среднереченске (чуть дальше, чем за углом), на свет появились два документа.
Протокол допроса от 18 марта, где записаны показания Фельдмана: «При переводе меня в РПК в Сквирский район, я создал вокруг себя группу из руководящих работников района в составе председателя райисполкома Насулюк, председателя партийной контрольной комиссии Матика, заворга Капран, редактора районной газеты Бахтина и будущего председателя исполкома Орла, и проводил с ней ту же контрреволюционную работу, что и в Малинском районе.»
И другая, еще более страшная: список лиц, проходящих по показаниям обвиняемого Фельдмана.
Всего там было 29 человек, и кое-кому в нем, уже арестованному и осужденному, было уже ни холодно, ни жарко от пребывания в этом списке. Но там аккуратно располагались пять сквирских товарищей, и в том числе числился некий Матик, про которого написано: «председатель КК РКИ Сквирского района в 1933 году, троцкист, устанавливается».
Фамилия содержала в себе небольшую ошибку, но разве сложно было уточнить, кто именно в Сквире в этом году был председателем комиссии? Для Сквирского отдела НКВД это было очень нетрудно. И целых шесть участников контрреволюционной троцкистской организации, как варенье на блюдечке. Ну пусть не шесть, но меньше. И к каждому, как сахарная пудра к мармеладу: «изобличается показаниями осужденного троцкиста Ф.» И все они –контрреволюционная группа, пусть даже один сейчас в Киеве, другой в Кременчуге, а третий в Сквире. Так что сейчас он мог бы опрашивать какого-то товарища Безштанько: знал ли он ранее по совместной работе Матника, и как он может его охарактеризовать.
Сергей Андреевич же, как автомат, вышел из здания и направился к ожидающей его «эмке». Куривший возле машины шофер Виталик чуть не подавился «беломориной»-настолько мертвым взглядом глянул на него директор. С трудом он выдавил из себя:
--Андреич, куда?
--В контору.
Язык с трудом слушался директора, но все же выговорил нужное. Виталик шустро завел машину, дождался, когда начальник усядется и очень аккуратно тронулся с места. Ему отчего-то подумалось, что у директора сейчас разорвется сердце, как у его тестя, и он вел машину, как если бы вез раненого.
В другом полушарии Земли люди в таких случаях говорили: «Кто-то прошел по моей могиле». Иногда уточняли, что по могиле говорившего шастал гусь или кролик. По будущей могиле Сергея Андреевича же прошел старший политрук Фельдман Александр Абрамович, перед арестом-начальник политотдела 27го артиллерийского склада. Прошел, оставив мертвящий холод на сердце и отправился к месту своего упокоения -леску возле хутора Трибы, где среди сосен еще три десятка лет скрывалась его никому неизвестная могила. И кто пробегал по ней, не зная, что под ногами лежит он и многие другие-кто ведает…
Про то, что Сергей Андреевич готов был дать показания в защиту Фельдмана, причем еще в 39-40 годах, как –то неловко уже и вспоминать.

+3

66

23 марта 1957 года военный прокурор отдела ГВП майор юстиции Быков направил в Военную Коллегию Верховного Суда СССР с заключением по делу Фельдмана А.А., в котором полагал отменить приговор  1937 года по вновь открывшимся обстоятельствам.
Вновь открывшимися обстоятельствами были реабилитация бывших участников «военно-фашистского заговора», который был признан не существовавшим. Поскольку Бубличенко, якобы вовлекший Фельдмана в заговор, теперь реабилитирован, то и дело Фельдмана требует того же. Указано, что свидетель Пирог дал показания, что его показания 1937 года о некоторых упущениях со стороны Фельдмана были тенденциозно истолкованы следствием. И более важное –показания Матника, где отрицалось вовлечение его в антисоветский заговор Фельдманом.
Военная Коллегия Верховного Суда ССР в составе председательствующего полковника юстиции Цырлинского и членов подполковников юстиции Горбачева и Стукалова к этим доводам прислушалась и 32 сентября 1957года отменила приговор 1937 года.
Справка об реабилитации выдана его жене, но фамилия ее указана как Гервольвская, а не Фельдман.
Дочка его была жива в 1990 году, когда обращалась в областное Управление КГБ с просьбой сообщить данные о судьбе ее отца.
И это все о нем.
ПО ТУ СТОРОНУ. Кое-что о следователях, оперуполномоченных и их начальстве.
ОБЗОРНАЯ СПРАВКА
по делу Боряина Бориса Моисеевича 1899 года рождения, уроженца г. Речица Минской губернии, проживающего до ареста гор. Ташкент, члена ВКП(б) с 1919 года, до ареста –начальника 3 отдела при САЗЛАГе НКВД.
«… в бытность свою начальником Среднереченского городского отдела НКВД допускал необоснованные аресты граждан из социально близкой нам прослойки. Так были арестованы с санкции Боряина, гражданин Гайда, в прошлом красный партизан, Герич Петр-из крестьян –бедняков, рабочий межрайторга, Лизин Петр-из крестьян-бедняков и др. При допросе арестованных Боряин избивал их железно перчаткой.
Там же, в Среднереченске, Боряин присвоил себе охотничье ружье, золотые часы и золотой браслет, изъятые у арестованных и осужденных к расстрелу.
Эти сведения заимствована из показаний Балащенко Д.А., оперуполномоченного УГБ в городе Среднереченске в указанный период.
Еще Балащенко добавил, что следователи Голосной, Земской, Крижановской присваивали себе вещи и ценности арестованных, о чем Боряин знал, но никаких мер к отстранению этих мародеров не принимал (ссылка на листы дела 313-314).
Характерны показания Гравеля Александра Иосифовича, работника Особого отдела:
«Лично мне известен такой факт: в числе намечавшихся к аресту был какой-то гражданин (фамилии его не помню). Перед арестом установили, что это лицо про проживает в Среднереченске и 20 апреля 1938 милиция по нашему заданию произвела арест. В день ареста я вызвал арестованного и вынужден был констатировать, что это не лицо, нужное нам, хотя фамилия, имя и отчество, которые имеет интересующий нас человек. Я предложил освободить арестованного, но Боряин не согласился с этим и заявил, что у нас до сих пор не вскрыта организованная контрреволюционная деятельность, и что теперь можно получить хороший протокол о диверсии по складу, а то это не тот человек-неважно, раз фамилия, имя, отчество сходятся. Боряин туже мне заявил, что вы допросить его как следует не сумели, у вас нет опыта, я это учел и вызвал работающего в межрайгруппе Дидуся, когда он придет, отдайте ему арестованного и какие есть документы». В девять вечера ко мне зашел Дидусь, взял арестованного и документы, через час вернулся и сказал, что протокол оставил Боряину.
Как только Дидусь ушел, арестованный упал на пол. Я подошел к нему и увидел, что он имеет жуткий вид (весь белый, как мел) и лежит без чувств. При помощи воды я с трудом добился от него признаков жизни, и, видя, что он может помереть у меня в кабинете, я вызвал дежурящих по тюрьподу и они унесли бесчувственного арестованного. Утром следующего дня я уехал и дальнейшую судьбу его не знаю». (листы дела 305-306).
Далее в деле есть ссылки на нарушения, допущенные уже в Средней Азии.
15-16 декабря 1939 года Военный Трибунал Войск НКВД Среднеазиатского Округа приговорил Боряина к 7 годам лишения свободы в ИТЛ на основании статьи 132 пункт «а» УК УзССР.
11 апреля 1940 года Военная Коллегия Верховного Суда СССР оставила приговор в отношении Боряина в силе».

ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
от 9 января 1956 года
бывшего начальника 1 отделения 4 отдела УНКВД по Полтавской области Федорова Василия Антоновича 1899 года рождения, проживающего в городе Лохвица Полтавской области, ул. Сулицкая, дом 9.
Вопрос: Какая практика существовала в УНКВД в 1938 году по подготовке обвиняемых к выездному заседанию Военной Коллегии Верховного суда СССР?
Ответ:
У нас существовала такая практика, введенная Волковым (начальник УНКВД области).
В день накануне рассмотрения дел арестованные поднимались с вечера и разводились по кабинетам следователей с указанием в течении всей ночи и начала заседания с арестованными вести непрерывное «уточнение» по делам, без записи в протоколе. Причем категорически запрещалось грубить арестованным, чтобы создать настроение обвиняемым подтверждать свои показания на Военной Коллегии. При этом Волков лично грозил работникам НКВД, что если арестованные откажутся от своих показаний, то под расстрел пойдет тот сотрудник НКВД, который был прикреплен для подготовки к заседанию Военной Коллегии.
Подпись Федорова.
Верно: пом. военного прокурора Киевского военного округа подполковник юстиции Кузин.
Примечание автора: Александр Иосифович Гравель-тот самый Гравель. И лукавит он. Конечно, за час сломать арестованного он мог и не смочь, как Дидусь, но мы видели, как он успешно проделал это с Фельдманом. Малый его опыт… Он уже минимум три года оперуполномоченный, пора его иметь, опыт-то. Лукавит Александр Иосифович, преуменьшая свои заслуги.

+2

67

Ну и несколько слов о их областном шефе.
Волков А. А. 1898 года рождения, уроженец города Москвы, русский, гражданин СССР, член ВКП(б) с 1920 года, до ареста начальник УНКВД области.
Выписка из протокола допроса его от 5 марта 1941 года.
«,..К тому времени под арестом содержались несколько членов правотроцкистских организаций, но не было существования их областного центра, ни даже никакой информации о существовании в области правотроцкистского подполья. В целях продвижения вражеской работы я решил провести новые аресты и путем вымогательства и применения методов физического воздействия получил от этих арестованных показания о существовании в области правотроцкистского центра. С этой же целью мною были арестованы секретари райкомов Емельянов и Дорохов.
Если для использования в других фиктивных делах у меня были некоторые материалы, то при аресте Дорохова и Емельянова никаких материалов о принадлежности их к правотроцкистской организации не было. Они были арестованы мной с целью фабрикации дела.
На допросах к Емельянову и Дорохову были применены меры физического воздействия и от них были получены не соответствующие действительности показания.
…История появления этих фамилий в деле такова: Шмидт и Клочков были арестованы еще в 1937 году, но показаний, в том числе и о правотроцкистском подполье не давали. Емельянов и Дорохов лично знали Шмидта, и мы вынуждали назвать его участником правотроцкистского подполья, и, когда Шмидт был ими назван, то Клочкова в фиктивные протоколы вписали мы.
…Я лично совместно с Чернявским-Ольшенецким составил фиктивный протокол допроса арестованного Харченко (других не помню)…
В результате было арестовано до 120 работников советско-партийного и хозяйственного аппарата.
…Созданием этого дела аппарат НКВД был дезориентирован и явно направлялся в сторону от раскрытия действующего правого подполья, которое я в соответствии с указаниями Успенского старался сохранить.»
Последний абзац особенно характерен.
Немного о персоналиях.
Ольшанецкий-Чернявский Иосиф Ионович,1896 года рождения; член ВКП(б) c 1928 года. С 1036 года лейтенант госбезопасности, в 1945 году-подполковник, заместитель начальника 2 отдела УГБ Сталинской области, кавалер орденов Ленина и Красного Знамени.
Таким образом, показания Волкова его не утопили, хотя в показаниях он прямо называет «Чернявского-Ольшенецкого» участником заговора, которого он специально перевел к себе и тот активно занимался фабрикацией дел.
Кстати, Волков называет его фамилию «Чернявский- Ольшенецкий», хотя в списках сотрудников он числится как Ольшанецкий-Чернявский. С учетом того, что они знакомы еще по Днепропетровской области, это немного странно.
Шмидт- до ареста секретарь Кременчугского горкома КП(б)У.
Клочков- до ареста директор Крюковского вагоностроительного завода в том же городе.
Харченко-до ареста заведующий ОРПО Полтавского Обкома партии.
Успенский А.И.-в период с января по ноябрь 1938 года нарком Внутренних дел УССР. К марту  сорок первого его  не было в живых больше года, ибо был расстрелян в январе 1940 года.
Сам Волков А.А. в сентябре 1937 года был уволен из органов НКВД с исключением вовсе с учета (ст. 38 пункт «в», то есть невозможность использовать на работе в Главном Управлении Госбезопасности). В справочнике по кадровому составу органов госбезопасности указано, что в июне 1937 года арестован, освобожден по личному указанию Фриновского. В ноябре того же года приказ отменен и вскоре он назначен начальником УНКВД по Полтавской области, где и трудился до ареста в марте 1939 года.
Приговорен к ВМН Военной Коллегией Верховного Суда СССР в июле 1941 года.

                     .

+3

68

Хотел уже закончить главу,но вылезла новая информация.
Герои не хотят, чтобы и оставляли.
  http://read.amahrov.ru/smile/rofl.gif 
И последняя находка про Гравеля. На сейте «Память народа» обнаружился замполит батальона 3 гвардейской армии Гравель А.И., призванный из Казахстана в 42 или 43 году (данные в обоих документах рознятся). Удостоен двух орденов Отечественной Войны.
Данные вроде как совпадают (в пределах известного автору). Хотелось бы верить в то, что это один и тот же человек.(с)

0

69

СЕРГЕЙ НЕСТРОЙНЫЙ
Жителя села Хлебовец охватила охота к перемене мест, и он снова пошел, не обращая внимания на границы и километры, ложащиеся под ноги.
Сегодня добираться было бы куда удобнее. Ходит автобус между Киевом и Прагой, проходя через ближайший от его села город Мистек (ныне Фридек-Мистек), хотя там остановка не указывается. Всего ехать ориентировочно часов восемнадцать с учетом перехода границы.
Сергей Петрович же шел пешком. Семьсот-восемьсот километров-какие пустяки! На земле бушует война, причем в тех местах, которые он проходит, она только-только завершилась-не страшно! Чехословакия, в которой он живет уже скоро как двадцать лет, разделена между соседями-тоже не важно! Пусть даже ему дела нет, кто сидит в Праге-президент Чехословакии или гауляйтер, но у него жена и две дочери, которых надо кормить-какие пустяки!
Главное-движение!
Хоть закручены пути,
Нам самим по ним идти.
Просыпайся раненько,
Жизнь – дорога странника.
И странник шел по дороге своей жизни. Гуменне, Прешов, Турка (это он уже проскочил советско-словацкую границу) … До Сколе он не дошел всего четыре километра, встретились ему милиционеры, которые захотели увидеть документы подозрительного типа. Он же показал не польский, не советский, не немецкий, а чехословацкий, к которому ныне доверия было немного по причине сравнительно недавней ликвидации такой страны. Что интересно, чехословацкие кроны до сих пор вызывали куда большее доверие, чем документы, поскольку Сергей Петрович обменивал их и тем самым обеспечивал свое существование в пути. Но он это мог видеть и в своей молодости, когда деньги давно ушедших Николая Второго и Керенского пользовались большим доверием, нежели деньги современных правительств. Почему так- мнения сведущих людей расходятся. Скорее всего, дело в воспоминаниях о былой стабильности, символом которой и являлись эти деньги. Материализация духов в чистом виде.
Милиционеры были из местных, недавно принятых на службу, поэтому прокол задержания писали, как могли. На каком языке-автор сказать затрудняется, поскольку заголовок «Протоkyл» выходит за рамки его филологических познаний. Содержание его не лучше и почерк такой же. Фамилия в протоколе названа «Несторный», место рождения: «Полтаввсkoї губерні». Если бы только милиционер знал, какие ассоциации вызывает его подпись- Юрко Жоniвnik из-за того, какая буква в фамилии четвертая по счету - кириллическая «п» или «n» латинского алфавита…
Но милиционер с неоднозначной фамилией сделал свое дело- Сергея Петровича задержали и доставили в погранкомендатуру. а поскольку пограничники из этого текста и устных пояснений поняли, что странник задержан довольно далеко от границы, то гостя из Хлебовца поместили в узилище. За незаконный переход границы ему светила статья 80 Уголовного Кодекса УССР. В общем-то нетяжелая статья-кратковременная отсидка или штраф. Но это если к ней не присоединяется иная, скажем, 54я, поскольку границу можно перейти с различными целями.
Так и случилось с Сергеем Петровичем- нежданно-негаданно приклеилась к нему статья 54, да еще и не какой-нибудь шпионаж или антисоветская агитация. а ее относительно редкая 13 часть. Но об этом в свое время.
Пока же лейтенант Попов, который в погранотряде был помощником начальника отделения, старательно выписывал бумаги: ордер на арест, постановление об аресте и обыске, постановление о проведении предварительного следствия, анкета арестованного. И дактилорегистрацию провели, но в деле от нее осталась лишь полоска и указание в описи, что такая бумага есть.
А еще товарищ Попов, подобно Евгению Дюрингу, совершил переворот в науке политической географии, написав, что место рождения нашего героя- Кременчугская область УССР.И это не описка, поскольку содержится в двух разных бумагах. Некогда в состав УССР действительно входила Кременчугская губерния, но ее еще 17 лет назад упразднили. правда, жители города Кременчуга не забывали этого и регулярно мечтали об образовании Кременчугской области, особенно когда Полтава их как-то обижала. Подвиг лейтенант Попова, снабдившего их легитимизирующим документом, остался неизвестным широкой публике. Но народ-он чувствует душой, кто радеет за него, и потому в городе появилась улица Попова.
Скромная, незаметная, на окраине-пограничник ведь должен быть незаметным, пока это нужно. А в честь этого Попова или другого-какая разница?!

+3

70

AD написал(а):

Если бы только милиционер знал, какие ассоциации вызывает его подпись- Юрко Жоniвnik из-за того, какая буква в фамилии четвертая по счету - кириллическая «п» или «n» латинского алфавита…

третья, да и шестая тоже интригует.  http://read.amahrov.ru/smile/smile.gif

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » АВГУСТ