Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Императрица - 3. Эндшпиль: реванш или провал


Императрица - 3. Эндшпиль: реванш или провал

Сообщений 31 страница 40 из 166

31

После утомительного дня с выстраиванием каторжан, которые с непривычки и из-за кандалов прошли совсем чуть; утомительного и с непривычки, неподготовленности устройства на ночь всей этой толпы и приданного полка; полного опустошения запаса провизии, привезенного братом Алексеем на заставу; ругани до полуночи с младшими братьями Федором и Владимиром, которые хотели следовать за ним, Орлов надеялся выспаться. Он понимал, что это невозможно — столько дел навалилось на него сразу, а времени в сутках всего двадцать четыре часа. Каторжники, те, кто смог сохранить сапоги, натерли водянки. Некоторые в кровь растерли цепями кисти рук, это притом, что он велел расковать их от общей связки, дав свободу двигаться в собственном ритме. Да и ночь под открытым небом заставила графа задуматься, как быть-то? Пусть лето впереди, но северные ночи-то холодны. Будут и дожди в пути...
      А потому Орлов был зол — с такой скоростью они и до осени к Архангельску не добредут — как плыть тогда? Ему уже и самому хотелось убраться подальше, да побыстрее, чтобы неисчислимое число верст, рек и Урал поскорее встали между ним и столицей. И пусть любимую женщину он называет теперь не иначе, как стерва, но все равно, один черт, тянет к ней… Она же любимая стерва!
         Только дела и заботы отвлекают. Братья, что прибыли еще до отправки этапа, до хрипоты орали и отказывались ехать назад. Вернее вернуться в столицу — да, но чтобы закупить провизии для арестантов. Как оказалось, а Орлов этим никогда не интересовался, каторжанам было не предусмотрено никакое питание… Лишь дозволялось милостыню просить. Умрут, так умрут, покормить могли лишь в острогах да специальных местах для пересылки. Только вот ссылали-то всегда в другом направлении — пешком в далекую Сибирь. Когда граф услышал о милостыне, волосы стали дыбом: как же так, им, бывшим офицерам и солдатам, победившим в войне Фридриха, героям просить милостыню или умирать с голоду! Но так  было установлено по закону задолго до правления Екатерины. Сопровождающий полк стоял на довольствии, их припасы граф тоже слегка реквизировал, поняв, что теперь и их будет вынужден содержать.
           - Вот что братки, поорали, поспорили и хватит. Я и сам вижу: не справлюсь сам, не доведу я этих каторжан. При всех их грехах, что с пьяну и по зависти учинили, но они наши бывшие боевые товарищи. Не могу я так с ними поступить. Слава Богу, не обеднею, да и вас в нужду не толкну. Приказываю, да-да! На правах старшего! Ты, Володька, скачи домой и бери золота, сколько сможешь на коне увезти. Ты, Федор, тоже, сначала домой, там возьми слуг человек двадцать, деньги и айда скупать тулупы дешевые, может и что дома отроешь, все равно, старое или ненадеваное. Так… Еще, Володька, слуг возьми, да бегом скупать или найми десяток подвод да телег, мало ли какая хворь к кому прицепится, загрузите зерном, капустой да салом., чеснок и лук не забудь! Котлы купи! Большие! Не бойтесь брать много — осужденным сила нужна - они марши в кандалах не приучены делать. Что еще…
          - Ты, Гриша, не перегрелся-то во время расставания с ненаглядной своей? - перебил Алексей, - С чего это ты милосерден так стал? Забыл, что они хотели сделать со всеми нами? Пусть им будет наука!
        - Не забыл, помню, что и ты упрашивал мою стер… государыню об их помиловании. Так что заткнись, Алешка, не выводи меня! Чего стоите?  Сколько потом догонять будете?.. Выметайтесь!
            Младшие не стали медлить и вышли из шатра.
            - Гриша, - попытался начать оправдываться Алексей.
         - Ладно, забыли. Тебе самое сложное, братья управятся и догонять-то будут дня два-три. А нам идти. Вот хочешь помочь мне, так скачи вперед, прикинь, сколько эти убогие за сегодня пройдут, заготовь дрова, сушняк, чтобы вода рядом была. Да что я тебя учу, сам знаешь, как стоянку разбить! Добудь по деревням еды, нашу всю сожрали. Плати нормально. Бери на всех. У солдат только каша да капуста. На этом и ноги протянут. Слуг возьми, быстрее по деревням найдут, что в дело пойдет. Понял?
         - Почти.
          - Что неясно?
          - Я, Гриша, в толк не возьму…
           Снаружи палатки послышался шум и крики. Звон кандалов. Стоны. Приказы. Братья в момент выскочили наружу и застали свалку. Солдаты били прикладами, стремясь согнать в кучу ссыльных. Те отмахивались цепями, слабо, но стойко. На дороге стояла телега и суетились люди одетые добротно и в штатском, они что-то снимали и раскладывали на обочине. Руководил всем офицер, что завидев графа тут же подбежал к нему:
          - Ваше сиятельство! Едва догнали! Согласно приказу всем каторжанам…
                  - Чей приказ? - перебил Орлов.
          - Приказ коменданта Трубецкого бастиона. Каторжан так спешно отправили по этапу, что не успели соблюсти порядок. Вот приказ, я привез служивых…
           - Для чего? - Орлов не спешил разворачивать пакет.
      - Ноздри рвать, как каторжанам, чтоб, если убегут, сразу опознали и поймали…
           Новый шум и драка заставили Орлова отвернуться от офицера и идти к толпе своих подопечных. Там солдаты пытались вытащить хоть кого-то и оправить на экзекуцию. Но, несмотря на усталость, каторжники умело отбивались цепями. Мат стоял оглушающий.
           - Молчать! - рявкнул Орлов. Его никто не услышал. Граф выхватил ружье у конвоира и сделал выстрел в воздух. Не помогло.
              - Примкнуть штыки! Стоять смир-но!
          Это усмирило каторжан, по-прежнему стоявших плотно, скрепивших строй тем, что подхватили насколько можно друг друга, кого под руки, кого за тело.
            - Вот что, служивый, - повернулся Орлов к офицеру и тихо произнес, - Забирай своих мастеров-палачей и уматывай! Я тебе людей калечить не дам!
          - Ваше Сиятельство, так сбежит кто, вас на его место поставят… - беспомощно и тоже тихо ответил офицер.
               - Не сбегут. Уматывай! - повторил Орлов, слегка напирая на собеседника, вынуждая его сделать шаг назад.
               - Гнида царская! Мало крови нашей?! - выкрикнул кто-то из толпы каторжан.
                  - Ну вот, о чем я и говорю! Ваше Сиятельство, надобно соблюсти...
           - Я три раза никогда не повторяю, но так и быть, уезжай, служивый, сам разберусь. Теперь я, по приказу государыни над ними начальник, я отвечаю за них, и что доставлю их к месту каторги. Опоздал твой комендант, - граф слегка похлопал офицера по плечу и направился в толпу, изредка говоря солдатам, что окружали каторжан:             - Расступись!
           Офицер махнул рукой своим людям, чтобы загружались обратно, решив не рисковать и не перечить графу, продолжая наблюдать за бесстрашными действиями фаворита государыни.  Орлов наконец-то добрался до плотного строя каторжников и остановился.
          - Ты что ли, Гурьев, меня гнидой обозвал?
          - Я!
          - С чего взял?
          - А кто ты есть? Гнида ты и есть, Орлов!
     - Ясно! - быстро, резко Орлов ударил Гурьева кулаком. Напиравшие сзади товарищи помогли устоять. Хлынула кровь, - Это за гниду... Теперь мне твоей крови хватит. Угомонитесь все.
            Обвел глазами каторжников и пошел в сторону палатки. 
           - Гриша, он же доложит, что ты не позволил… - спешил за ним брат, постоянно оглядываясь на разворачивающуюся во свояси телегу с мастерами заплечных дел.
           - Алешка, приказ у него не подписан императрицей, так что пусть не лезет с приказом коменданта. Я за них отвечаю. Пусть возвращается и со своим начальником трясутся от страха, что не исполнили вовремя свои обязанности. Не позволю людей калечить!
          - Так увидят твоих и все!
        - Что все? Кто их там, у черта на куличках увидит? Ладно, хватит, езжай уже вперед! Не лезь — мои это дела.
***         
          Митька Мельников, сказав хозяйке, что нужно проведать родню, отпросился и споро зашагал  к порцелиновой мануфактуре. Охранник Федор не заходил, и работа, ради которой он торчал в кабаке так и оставалась невыполненной. За это Степан  Иванович по голове не погладит, рассердится. Митька решил попробовать наняться на производство, в расчете, что или Федора увидит и, задружившись, сумеет разговорить того, или где-что услышит, поймав новую ниточку. Другого способа узнать о бумагах Дмитрия Виноградова о не видел, что Шешковскому не удавалось нащупать, вырыть новые сведения Митька тоже знал. Использовать последний шанс они решили сообща, конечно же мало надеясь на результат. Но на то он и последний, единственный шанс — слишком много времени утекло.
           Сам Митька уже и азарт потерял, рассуждая, что бумагами теми несведущий человек мог и печь растопить, или сгнили они, где-то брошенные за ненадобностью. Не было надежды и найти Федора, который мог перейти в другое место или не узнать Митьку — не друзья они, чтобы помнить.
            Несколько часов молодой человек болтался вокруг мануфактуры, стараясь не привлекать особого внимания, изредка прерывая наблюдение и уходя с глаз долой. Потом все же решился подойти к охране и поговорить. Он признался, что ищет работу. Любую. Охранники посмеялись, но позвали какого-то мастера. Тот назвался Петром, внимательно рассмотрел Митьку, убеждаясь, что в щуплом теле сила есть, и взял с собою на мануфактуру. Нужен был рабочий, чтобы разгружать глину. Дальше стен самой мануфактуры, где шла дальнейшая работа с привезенной глиной, парня не пустили.
           И все же Митьке повезло — на третий день он столкнулся с охранником Федором. На удивление, тот его узнал и даже не скрыл радости, очевидно молодая вдова-кабатчица пришлась тогда по душе.
             Поговорить они смогли поздно вечером, за скупым ужином. Угощал Федор: сало, краюшка хлеба, Митька — несколько картошин и луковицу.
           Федор начал с подробных вопросах о зазнобе, посетовал, что не мог отлучиться, порадовался, что никого она не приняла. Митька, чтобы втереться в доверие, подробно и обстоятельно отвечал. Потом как-то незаметно перевел разговор на службу Федора, сказал, что хотел бы перейти к нему, уж больно тяжко перекидывать глину.
           Охранник как-то сразу погрустнел, и мотнул головой, тихо, но явно с решимостью отговорить, понизил голос до шепота:
- Нет, Митька, ничего хорошего в моей службе нет. Это я сейчас приставлен склад охранять, заслужил. А раньше, такого насмотрелся… Не нужно тебе в охрану идти. Другую работу ищи. Поглядят на тебя, может кто в ученики возьмет, редко такое бывает, но случается.
- Да что сложного-то?! Ты вон, говоришь, что уже лет десять как служишь, здоров, не паришься.
          Федор еще долго отговаривал Митьку, чисто по-отечески, а тот упрямился и все требовал пояснить ему несмышленому в чем причина, почему отговаривает.
         Митька же как охотничья собака, что внезапно поймала тонкую нить запаха, он схватился и на грани риска рассердить товарища и оборвать ниточку, все упирался и постепенно раскручивал Федора:
- Да скажи ты толком-то, почему не советуешь?!
- Ладно, - сломался охранник, - Ты хороший, честный малый. Я тоже таким был, пока не поставили меня то ли смотреть и следить, то ли охранять, а может все вместе за одним странным человеком у печей. Я потом поспрошал — мастером он был. Все время работал, опыты ставил, чтобы лучший в мире фарфор делать. Ничего его не интересовало! День и ночь он у печи колдовал. Видать никак не получалось у него. Потом попивать с горя начал, домой проситься. Устал человек. Да барон велел приковать его, на цепь как собаку посадил у печи, чтобы не сбежал, значит. Ему бы не откровенничать с бароном, что соскучился, что устал, что человеку тоже глоток свежего воздуха надобен… Вот ты бы выдержал видеть такое и не помочь? Скажи, Митька, смог бы из года в год смотреть как гибнет свободный человек? Он-то, мастер этот не крепостным был. Свободным! А ему даже поговорить не с кем было, нам-то не разрешалось…
            Митька сначала обрадовался — Федор был той самой ниточкой. А потом испугался: не знал он, не ведал как тянуть-то за нее! А вдруг заподозрит товарищ? Вдруг он, Митька, не так вопрос задаст? И принял Митька, на его взгляд правильное решение: не рисковать, а бежать к Степану Ивановичу немедленно, сейчас, ночью! Пусть начальник сам решает, что и как спрашивать. Так и сделал, едва с товарищем разошлись. Побежал Митька в ночь, да так, как никогда не бегал. Не стал соблюдать таинства сыска, а прямо в дом, где жил Шешковский и явился. Когда лакей отказался будить хозяина и попытался прогнать полоумного, чумазого парня, стукнул слугу, отпихнул и ввалился в покои.
              Боялся, конечно, взбучку получить, да и работы лишиться, но решил не отступать. Хорошо начальник не спал, бумагами занимался. Шешковский сначала и не узнал Мельникова. А признав, понял — просто так бы Митька не прибежал, значит нарыл!
          - Воды тащи, Матвеевич, поесть собери, мой это человек! Отдышался?
            - Не  много, но дух перевел, Степан Иванович, нашел я Федора! Начал разговор, немного посидели. Узнал: Федор охранял того мастера, чьи бумаги мы ищем! Я сам ничего расспрашивать не стал, чтобы не спугнуть. Сразу к вам прибежал… - Митька говорил отрывисто, сначала плеснув холодной воды на лицо, утерся пыльным рукавом, а потом резво поглощая квашеную капусту. Ничего у начальника ранним утром на кухне не оказалось.
         - Правильно сделал, Митька. То, что нужно — найти человека, ты сделал. Можешь идти отдыхать. Дальше уж моя работа, ниточку тянуть.
             - Вы Федора-то в камеру не посадите? - насторожился Митька, понимая, что товарищ по доносу попал в неприятную ситуацию и пока все не скажет из рук начальника выпущен не будет. Где-то в сердце кольнуло, ведь охранник ни в чем не был виноват, а Митька вот так лживо выведав, сдал его в Тайную экспедицию. Мерзко стало на душе. По мнению Митьки, не за что Федора в камеру садить, не вор, не убийца, не разбойник.
          - Как не посажу? Посажу.
        - Так он же не преступник! За что, Степан Иванович?! - со слезами на глазах, Митька швырнул щепоть капусты обратно в миску.
          - Я что с ним в кабаке говорить должен? - усмехнулся Шешковский, - Заберу его, а там стены придадут нужную направленность нашей беседе. Если знает чего, расскажет, делу поможет. Потом и выпущу. Ты панику-то не устраивай! Поел? Поехали за Федором твоим!
            - Не поеду! - насупился Митька — Как я ему в глаза гляну?! Я ж его предал!
          - Что ты мне тут устроил?! Ты на службе государыни, забыл? - Шешковский подошел к парню и за грудки его встряхнул, - Мы на службе. Понял?
             Митька молчал.
             - Если не понял, где служишь, пошел вон.
             Митька опустил голову.
           - У нас нет и не может быть друзей. Мы охраняем государыню и наследника, мы ищем тех, кто нужен. Не всегда это заговорщики, иногда и честные люди попадаются. Вот тут ты и должен научиться разбираться. Молод ты еще, понимаю. Не тяни время. Поехали!
         Добрались до мануфактуры быстро. Митька, указал на Федора прямо из крытой кареты, весьма благодарный начальнику, который не вынуждал его выйти и даже приказал уйти незамеченным и приступить к работе, когда люди Тайной экспедиции арестовали охранника. Уже потом, не сдерживая слезы гнева, Митька перестал думать, что это его пожалели. Вовсе нет! Шешковский не хотел терять своего человека пока полностью не размотает клубок. От этого становилось еще хуже и препаршивее. И здесь не действовало вбитое с самого начала и напомненное за утренним разговором, что служба такая. Да и сам он пришел, напросился на нее.
«Может бросить, уйти, сбежать?.. Не могу я предавать… А границу, как ее Степан Иванович обозначает, проводить не умею… Не годен я к такой работе!»

Отредактировано Margohechka (22-02-2022 17:57:49)

+4

32

Margohechka написал(а):

Так… Еще, Володька, слуг возьми, да бегом скупать или найми десяток подвод да телег, мало ли какая хворь к кому прицепится, загрузите зерном, капустой да салом. Котлы купи!

Margohechka написал(а):

У солдат только каша для капуста

1. Лук и чеснок обязательно!!!
2. Вероятно, имелось в виду: "каша ДА капуста"?

+1

33

Margohechka написал(а):

Не бойтесь брать много — мужикам сила нужна

Каторжане категорически возразят. В те времена, да и в целом до 1917-го, "мужик" - это было реальное оскорбление, ведь обозвали крестьянами их.

Margohechka написал(а):

споро зашагал  к порцилиновой мануфактуре.

Порцелиновой.

Отредактировано Игорь К. (31-01-2022 17:58:34)

+2

34

Игорь К. написал(а):

Каторжане категорически возразят. В те времена, да и в целом до 1917-го, "мужик" - это было реальное оскорбление, ведь обозвали крестьянами их.

А как каторжане могут возразить, если они не слышат этого разговора?)

А как еще их назвать, чтобы не обидеть? И потом, им предстоят именно мужицкие дела - лес валить, острог строить, огород сажать... Мужики.

Игорь К. написал(а):

Каторжане категорически возразят. В те времена, да и в целом до 1917-го, "мужик" - это было реальное оскорбление, ведь обозвали крестьянами их.

Порцелиновой.

Спасибо, исправлю)

Отредактировано Margohechka (31-01-2022 19:49:17)

+1

35

Margohechka написал(а):

А как каторжане могут возразить, если они не слышат этого разговора?)

А как еще их назвать, чтобы не обидеть? И потом, им предстоят именно мужицкие дела - лес валить, острог строить, огород сажать... Мужики.

Хм... Вы же пишете исторический текст, такие детали нужно понимать. В то время за такое обращение, ну конечно в несколько иной ситуации, вполне могли убить, на дуэли. Там же сословное общество. Вот ещё раз - не может дворянин называть дворян, даже бывших, мужиками. И даже мещан не может, если конечно не хочет их оскорбить. Или Орлов хочет всех тех каторжников оскорбить, унизить перед своими братьями? Все понимают, что оскорбление это. Русский язык же, вдумайтесь, "мужик" - это уменьшительное от "муж", то есть как-бы не совсем настоящий мужчина, какой-то маленький или неполноценный. В XVIII веке даже солдаты, которые из крестьян, не считали себя мужиками, они были выше. И каторжники, пусть и работали каторжно, но если до того крестьянами не были - себя мужиками не считали. Это обращение только после 1917-го получило столь широкий смысл, "мужик" = "мужчина". А до того только крестьян так называли, самую низшую сословную и социальную ступень. Ну и в XIX, ближе к XX веку, среди рабочих это обращение получило некоторое распространение, потому что родом из деревень были многие.

Отредактировано Игорь К. (31-01-2022 21:22:52)

+1

36

Игорь К. написал(а):

Хм... Вы же пишете исторический текст, такие детали нужно понимать.
Отредактировано Игорь К. (Вчера 21:22:52)

Да все-то я понимаю) И вам спасибо, что находите время и варианты, чтобы пробить мое упрямство))

Уберу при редактировании.

Хоть в Императрице надеялась отойти немного от строгого стиля))) не позволили...

+1

37

Ломоносов и императрица прошли в кабинет ректора, который занимал Михайло Васильевич и сели за стол. Екатерина деловито расположилась, разложив взятые исписанные бумаги и тетрадку, без которой никогда и никуда не выходила. После небольшого препирательства и отказа доверить заветную тетрадку чужим рукам лакею или же любимой статс-фрейлине -  заботливой и верной Шаргородской, императрица категорически отказывалась. Шаргородская нашла изящную «упаковку», которую Екатерина доработала, превратив в удобную сумочку. От чернил она давно отказалась, ибо так и не научилась не пачкать пальцы, отдав предпочтение  заточенным карандашам и выделив им целый кармашек. Их привозили из Германии, города Штейна от мастера-столяра Каспара Фабера.

- Для начала хотела бы услышать вас, Михайло Васильевич, признаюсь, у меня имеются очень серьезные виды на Академию и на Университет. Необходимо развивать ваше детище.

- Государыня, что я могу сказать такого, о чем бы мы не говорили ранее, - развел руками Ломоносов, - Уж лучше сообщите, ваши будущие предписания, дабы я смог к ним подготовиться.

- Извольте! Первое, в Архангельск отправлен граф Орлов. Он, в сопровождении полка и осужденных бунтовщиков, следуют пешим ходом, так что у нас есть время отправить вслед всё, что граф не взял с собою. Необходимо, как можно скорее направить к нему всех специалистов и мастеров, которых вы отобрали для экспедиции. Пометьте у себя, что также нужно послать тех, кто правильно построит шахты и организует добычу золота.

- Неожиданно, Ваше Императорское величество! - Ломоносов сделал запись, - В какой-то степени радостно, но я думал, что мы отложим экспедицию на следующий год.

- Почему?

- Видите ли, государыня Екатерина Алексеевна, я зимой закончил испытывать опытные образцы для концентрированных сухих супов. Как раз для таких вот длительных экспедиций по северу. Сразу заказал большую партию полпуда со специями и полпуда без них. Но весна, необходимо ждать нового урожая.

- Я вас поняла. Хоть какое-то количество имеется уже готовым?

- Совсем мало.

- Готовьте к отправке. Вам ведь интересен результат. А нам... Точнее, вынуждена признать, что граф Орлов будет вынужден сам решать, чем кормить и сколько брать с собою провианта. Архангельск - большой порт. Не сомневаюсь, что Его Сиятельство, применив свою настойчивость и изворотливость, решит этот вопрос. Не беден, чай... Что еще?

- Некоторые измерительные приборы еще не готовы.

- Есть ли такие же у вас или в Академии, где-то в столице?

- Имеются.

- По моему указу - изъять и отправить в Архангельск! Все равно впереди лето, студентов нет, а если очень нужны - поторопите с изготовлением!

- Некоторые весьма сложны в изготовлении, государыня!

- При любых обстоятельствах экспедиция начнется в этом году.  Остальные доставлены ли грузы и инструменты? Или все также некому перевезти?

- Есть некоторые трудности, но мои помощники справятся. Собственно, и ученые люди для экспедиции готовы, обучение закончено, им осталось экзамены сдать.

- Скажите, это займет много времени?

- Не думаю. Я потороплю ответственных лиц. Думаю в неделю с этим вопросом уложимся, специалисты грамотные - аттестацию пройдут легко и быстро. Все из разночинцев.

- Хорошо. Теперь перейдем к насущным вопросам. Я знаю, у вас возникают постоянные… споры с господином Тепловым… Я недавно обнаружила вот эту записку, господин Олсуфьев утверждает, что ее писал Теплов, - Екатерина протянула записи о Малороссии.

Ломоносов внимательно прочел документ и вернул его государыне. Отвечать не спешил, а Екатерина и не торопила.

- Да, это почерк господина Теплова.

- Можно ли верить тому, что написано?

- Государыня Екатерина Алексеевна, сей гражданин страшный интриган, не имеющий совести. Я не могу сказать: верю или не верю написанному. Могу лишь признать, что этот край он знает лучше всех, даже гетмана Разумовского.

- Хорошо. Скажите, удовлетворены ли вы числом студентов и слушателей университета?

- Конечно же нет!

- Это замечательно, в этом наше с вами мнение сходится. Что скажете, если к вам будут направлены на обучение дополнительно человек тридцать, до пятидесяти, а может и больше. Словом, пока не знаю сколько. Это много или можно больше?

- Это прекрасно. А что они будут изучать?

- Все, что связано с горнорудными работами, поиском золота, алмазов. А самое важное — должны знать как произвести сталь для оружия лучше, чем Золинген.

- Как же, матушка их учить такому, если никто не знает секрет немецких мастеров?

- Новые студенты у вас будут не раньше осени. А вот сейчас мне уже нужна пара специалистов по чугуну, чтобы понимали весь процесс, да и по стали. Для них у меня будет государственное задание, - Екатерина заметила, что Ломоносов напрягся при слове «государственное», как мгновенно нахмурился и перестал улыбаться.

«Что это с ним? Про Виноградова что ли вспомнил?»

- Вы как-то изменились в лице, Михайло Васильевич?

- Н-нет, Ваше Императорское величество! - поспешил взять себя в руки Ломоносов, но это ему не удалось, - А чем они будут заниматься?

- Я надеюсь на сохранение тайны. Для начала их кое-чему обучит господин Шешковский.

При этих словах Ломоносов побледнел, чем напугал Екатерину, и она замолчала.

- Шешковский? - переспросил Ломоносов и мгновенно прикинул, а хватит ли у него отложенных денег, чтобы спасти двух лучших своих студентов от произвола императорской власти, отправив молодых людей спешно за границу.

- Да. Степан Иванович определит им в качестве… помощников своих людей, которые будут отвечать за их жизнь и здоровье. Я же, по своему Указу направлю их в проштрафившиеся артели, которые поставили нам плохого качества пушки. Наши специалисты должны посмотреть и опытно или еще как-то записать процесс. Найти, если получится ошибки.

- С артелями пушкарей дело сложное, никого к себе не допускают, - немного перевел дух Ломоносов, окончив параллельно подсчитывать во сколько ему обойдутся два паспорта для студентов, которых собрался спасать. От сердца слегка отлегло.

- Штрафники будут поставлены перед выбором: или они допускают специалистов, или не получат более заказов от армии и флота. Вы считаете не усмирят гордыню-то? Ведь лишение заказов - разорение.

"Ух! Круто государыня берет, достал видать произвол-то!"

- Не ручаюсь за действенность вашего Указа, народ закрытый, всего боится.

- Будем пробовать, Михайло Васильевич! У нас нет вариантов, остался один — переманить кого-нибудь из Золингена, но Никита Иванович Панин утверждает, что такое никому еще не удавалось. Нам нужно научиться и делать сабли и пушки лучшего качества!

Ломоносов тяжело вздохнул, но смолчал, сделал вид, что записал к себе слова императрицы.

- Мне кажется, нам уже пора на совет.

***

Сообщение, что Академию посетила императрица и наследник, вынудило всех ученых мужей присутствовать на совете. Дашкова, являясь попечителем, приехала с удовольствием, но узнав, что будет присутствовать государыня, уже собралась сбежать, но любопытство остановило. Странное поведение во время переворота, холодность и некоторая отстраненность после, заставили Екатерину малую уехать в Москву. Смиренно свою отставку она не приняла. Охлаждение не являлось официальным, так что поле для маневров у нее осталось. Особого интереса к политическим интригам Дашкова не испытывала, они ее скорее раздражали и мешали сосредоточиться на более важном — науках, Академии и университетах. Руководило этим необъяснимая страсть к знаниям и желание донести их как можно большему числу людей. Пробудить их, поддержать и видеть, как некоторые начинают совершать самостоятельные успешные шаги.

Иногда Екатерине Дашковой приходила мысль, что виною в разногласиях следует считать собственную импульсивность и чрезмерную поспешность. Теперь остро не хватало тех искренних, по-настоящему умных бесед и философствований, которые доставляли удовольствие как ей самой, так и великой княгине. Она испытывала желание возобновить потерянное взаимопонимание и вновь стать другом, даже несмотря на некоторые Указы и Манифесты, что императрица издавала. Относя их возникновение к отсутствию рядом с государыней человека более мудрого, в чем-то хитрого и дальновидного. Разговоры о политике и преобразовании Дашкова решила оставить на далекое потом, важно было сейчас, если повезет, просто восстановить добрые отношения, дать понять, что в ее лице государыня видит искреннего и по-прежнему верного друга. Все потом! Сначала самой слушать и быстро решать, как и где она сможет поучаствовать и снова продемонстрировать свою необходимость и пользу.

Императрицу приветствовали собравшиеся низкими поклонами, отсутствие президента Академии наук - Разумовского Кирилла Григорьевича не ускользнуло от Екатерины, а так же наличие Теплова на его месте, ведь ей было хорошо известно, что он везде подменял своего патрона и руководил сообразно только своему мнению. Больше часа Теплов вел собрание, затем слово предоставили членам совета, которые ограничились докладами намного короче.

Екатерина с интересом слушала выступления, вникая по мере возможности в их суть. Когда все закончили выступать, императрица поднялась и подошла к кафедре, подав знак слуге, сопровождавшему ее, он поднес тот самый сверток от Румянцева и положил на стол.

- Я рада, что посетила вас, господа. Рада, что вы отдаете все силы развитию науки. Меня лишь смущает, что все это как бы висит в воздухе, в отдельных направлениях. Наука идет своей дорогой, а государство своей…

В зале раздались легкие смешки.

- Напрасно веселитесь, господа ученые мужи! Пора бы уже науке и ученым, что сведущи в ней, послужить или поработать, как вам будет приятнее, на благо государства Российского. Вот слушала я вас, о ваших успехах и спорах по литературе, истории, философии… Нужно это, не спорю. Но наша страна сейчас нуждается совершенно в другом! Нашей стране нужны механики, инженеры, люди умеющие строить дороги, шахты, мосты. Специалисты и мастера, которые смогут разработать технологии изготовления пушек и сабель не хуже немецких! Нужны доктора для нашей армии.

- Мы — академики…

- Да, согласна, но именно вы преподаете в университетах! Читаете лекции для всех желающих! А где польза?

- Наукой тоже должны заниматься! Польза потом будет, вместе со славой! - возразил Теплов, с долей некоторой надменности и снисходительности.

- Я уже сказала: сейчас стране нужны… определенные специалисты. Сколько таких вы выпускаете в год?

Теплов демонстративно опустил голову в бумаги и стал их перелистывать.

- Вы даже не знаете их числа? - усмехнулась Екатерина.

- Ваше Императорское величество, - попробовал привлечь ее внимание Теплов. Нет, он вовсе не нашел необходимых цифр, но желая выглядеть владеющим информацией, хотел перевести разговор в несколько иное русло.

- Я приняла решение, - Екатерина сделала паузу, добиваясь полной тишины, - Теперь в университетах будет намного больше студентов, и вы будете готовить прежде всего специалистов в тех направлениях, которые необходимы государству!

- А что делать языковедам и философам? Если не научить человека рассуждать, он не сможет правильно сформулировать свои мысли! Если не научить латыни — его никто в научном мире не поймет, Ваше Императорское величество! К нам не поедут иностранцы! Не будет обмена! - возразил Теплов.

- Университеты находятся в России! Ваше преподавание на латыни увеличивает время обучения, потому что те, кто смог бы стать тем специалистом, в ком есть нужда, должен ее сначала выучить! А зачем? Если студент талантлив и имеет большие склонности к науке, а не практике, то тогда пусть изучает латынь, параллельно основным наукам. Но если он будет работать дома, зачем отнимать у него драгоценное время?

- Мы все работаем по утвержденным программам, Ваше Императорское величество!..

- Значит пришло время их менять. Не думаю, что для вас это составит сложность, господин Теплов.

Все зашумели, заспорили, начали возмущаться. Теплов постучал по столу, призывая собравшихся к тишине.

- Ваше Императорское величество, соблаговолите озвучить еще раз список тех специалистов, которых мы теперь должны будем готовить? И еще пара вопросов: будет ли это государственным, императорским заказом и финансироваться дополнительно? Планируете ли вы закрытие курсов и кафедр, которые останутся не при деле?

- Мы не планируем ничего закрывать, - произнесла Екатерина, и тут же легкий шум в зале стих. Ученые мужи успокоились, - Все будут работать как и прежде. Список необходимых профессий вам передаст господин Ломоносов, - добавила государыня, повернувшись к Теплову, она собралась уже уходить, протянула руку к свертку, как раздался женский голос:

- Позвольте спросить, Ваше Императорское величество?

«Дашкова!» - узнала Екатерина бывшую соратницу.

- Спрашивайте, княгиня!

- Вы ничего не скажите о пожеланиях для Московского университета? Как я поняла, вас интересует теперь только медицина и весьма узконаправленная. Но, вы ведь всегда хотели, чтобы наше общество могло считать себя просвещенным. Развивалась литература, философия! - Дашкова смотрела с вызовом.

- И что, из сказанного сегодня, мешает Московскому университету продолжать избранный путь? Там готовят юристов, медиков и философов, я не ошиблась?.. Новую утвержденную программу для медиков вам предоставит господин Теплов.

- Правильно ли мы понимаем, что Ваше Императорское величество теперь ничто белее не интересует, как металлургия?

- Правильно.

- Война же закончилась, отчего такое пристальное внимание одной отрасли науки и забвение или отодвигание других? - настойчиво вопрошала Дашкова.

«Н-да не слишком ли много я позволяю свобод? Пора уже отдавать только приказы! Ладно, подумаю над этим позже! А ведь она нарывается на скандал!»

- Вы и, как я понимаю, некоторая часть общества не понимает?

Дашкова кивнула и продолжала стоять, ловя на себе восхищенные взгляды собравшихся. Они подбадривали ее, в них она купалась и получала удовольствие, которого была лишена в Москве.

- Хорошо, наглядно покажу! - во время разговора с Дашковой Екатерина продолжала держать руки на свертке от Румянцева. Она сделала знак слуге, тот подошел и развернул со звоном сверток. Некоторые, сидящие на первом ряду осторожненько приподнялись, чтобы рассмотреть.

- Вы говорите, что война закончена? Хорошо, а где уверенность в том… что не начнется новая? - Екатерина оторвала наконец-то взгляд от Дашковой и обвела аудиторию, внимательно смотря каждому из собравшихся в глаза. Люди терялись и опускали голову, кто-то пожимал плечами… Дескать, не моя стезя делать прогнозы, пусть политики отвечают, они все ведают…

- Вот и у меня нет четкого ответа на этот вопрос. Есть лишь желание быть к ней готовой. И достаточно платить жизнями и верностью долгу солдат и офицеров, пора уже дать нашим защитникам достойное оружие.
- Нам что сабель не хватает, растеряли в войне с Фридрихом? - выкрикнул кто-то, всех рассмешив.

- Отчего же, есть военные, которые добыли в бою даже золингеновский клинок, - Екатерина подняла и покрутила оружие, пуская блики, - Только вот беда, этот славный клинок бьет и ломает наш! - Екатерина швырнула саблю и подняла поломанную, отечественную, - Вот таким оружием вас защищают наши солдаты, даже не оружием, а животом своим… - Екатерина опять театрально кинула клинок на стол, чтобы еще больше произвести шума, - А вы тут о высших материях беседуете! Сетуете, что императрица не уделяет внимания наукам. Государству нужны добрые клинки и крепкие пушки, а стихи и оды сочинять будем потом, господа!.. И я этого добьюсь!

Отредактировано Margohechka (22-02-2022 18:39:31)

+5

38

Margohechka написал(а):

От чернил пришлось отказаться, так как в пути они непременно бы разлились

В 17 веке придумали чернильницы-непроливайки. Это был цилиндрический стаканчик, верхняя часть которого имела форму опрокинутого конуса с небольшим отверстием для ручки. Особая конструкция препятствовала вытеканию чернил при наклоне или переворачивании.
https://litmuzkuban.ru/news/istorija-odnogo-jeksponata-2/

+1

39

Margohechka написал(а):

Есть лишь желание быть готовой. И не солдатами и офицерами, а оружием.

Я бы несколько изменил фразу, примерно так: "...и не только солдатами и офицерами, но и оружием...". И можно ещё добавить: "И если не будет результата, то помните, что часть вины за гибель наших доблестных воинов будет лежать и на вас господа ...".

+2

40

Margohechka написал(а):

а стихи и оды сочинять будем потом, господа!

Оды - это тоже стихи.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Императрица - 3. Эндшпиль: реванш или провал